Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Seniorita Primavera:

Девочки, всем привет!!!


Таша - спокойствие...
Мне кажется, автор готовит почву для достойного завершения.
Клем и Зак - со своими характерами носятся, кто изменился, кто нет, кому ранчо принадлежит...
Ханна скоро мамой станет - сейчас главный вопрос в том, как Дрю воспримет и что предпримет?...
Сам же Дрю - что-то замыслил... И как-то сложно однозначно сказать - плохое или хорошее, пока не поймем - что это?...
Все впереди!

Здесь я соглашусь...
Даже сейчас, в нашей реальности, гибнут шахтеры.
Жены их счастливы? Однозначно - нет!
Но бунты не поднимаются, потому как это бессмысленно!
Кто будет их слушать?
От судьбы не уйти...
Руководство кричит о безопасности, о современном оборудовании...
А как там оно, на самом деле? Знают только эти шахтеры.

А если учесть, что это роман о конце 19 века....
То здесь я не могу поверить в то, что три женщины, какие бы они не были языкастые, и храбрые...
Смогут что либо изменить.
Увы.

Ох, какая хорошая новость, Ириш!!!
Будем ждать этих гигантских глав...

Янин - согласна на все сто!
Но списала это на художественно произведение и присутствие рядом с ней сурового вооруженного Зака!
Не будь его - Клем едва ли спустили эти выстрелы и эту браваду...
Мужской шовинизм, грубая сила и отсутствие нормальных законов...
Так что я рада, что с ней все хорошо, и она всем нам показала, какой стала!

Иришка, я вот сомневаюсь...
Ему начхать на своих сыновей.
Ему начхать на своих внуков.
Если бы он заботился о них - разве мальчика бы ранили?
Нет, конечно!
Ведь на голове, сантиметр влево или вправо - выбили бы глаз на всю жизнь, или не дай Бог - убили бы...
Я так понимаю, когда метились в него, знали прекрасно, чьи это дети здесь скитаются...
И не знали, куда попадут...
Ой, не нравится мне все это!
Особенно тогда, когда за поступки взрослых страдают дети!!!
Одноглазому второй глаз удалить - срочно!!!

Та Клем, которая была раньше... даже чай не предлагала деверю, который топтался на пороге...
Эта Клем - вряд ли разбежится устраивать деверя со всеми удобствами...
Вон как она его сплавила в пыльную лачуга, а ведь что, в доме мало места родственнику?
Да и в постель к себе ее никто не заставляет его звать...
У камина, на первом этаже... После сытного ужина, пожалуйста, располагайся, Зак... Но нет.
Эх, Клем!
Сухарь сухарем!!!
А еще воспитанная леди!

О, да! Я за!!!

А мне он не кажется потерявшимся на ее фоне...
Я так рада, что он появился на страницах романа!
Да и потом - сейчас автор, естественно, пытается показать всем нам, как изменилась Клем...
А Зак на заднем фоне, как подсветка...
Все качества Клем нам показывают - и решимость, и храбрость, и меткость...
( Мы бы этого не увидели, если бы он совершал эти подвиги, а она рядом плелась...не так ли? )
А он рядом, как скала нерушимая.
Как и положено.
И потом - еще все впереди.
Зак - это Зак.
А Клем - это Клем.
И вместе ОНИ - это коктейль Молотова...
Будем ждать развития событий...

Я рада, что есть авторы, которые имеют желание преподнести нам такие истории - жизненные и трагичные!
Потому как история "писалась" не одними мужчинами!
И были в те далекие времена умные, храбрые, отчаянные, многое пережившие и ставшие сильнее женщины!!!
Пусть будет побольше таких историй, даже если в этом произведение половина будет фантазией автора ...

О, да, Ириш!!!
Сразу же вспоминаю ту главу где он принимает у нее роды...
У самого ноги подкашиваются, Богу молиться начал...но делает свое дело, не бросает ее!
Обожаю Зака!
А Клем нужно было довести до "лоска", потому как для меня она во второй части потеряла всякую логику, женственность и уважение...
Теперь хоть она вновь начала нравиться.

Марьяш - лови тот меня!
Очень познавательно!!

Лиля - от меня лови
Полностью согласна!!!
Я не вдавалась в такие подробности, но смысл ты передала в точности!

Это им и останется, Марьяш...
Потому как ничего другого им не дадут сделать.
Если взять за основу, что на Диком Западе ( а тем более у шахты) жило больше мужчин, чем женщин( в разы!)...
Если учесть, что в те времена к женщинам вообще не прислушивались...
Клем, Ханне и Эрлан только и останется, что вести разговоры с женщинами ( женами и дочерьми шахтеров и прочих горожан)...
И все надеяться на их здравомыслие...

Если о "здесь" и "сейчас"?! - то ДА... Далась. И я думаю, многих гложет вопрос, что будет дальше...
Если о художественном произведение, которое мы обсуждаем - то НЕТ.
Потому как я прекрасно понимаю, что ТАМ эти три женщины смогут немногое... увы!
И главное в романе не это. Лично для меня...

Марьяш - с твоими доводами "ЗА" я согласна полностью, ты все правильно написала!
Их цель мне понятна и волнения, и страхи, и злость на шахту...
Но я высказала Здоровый Скептизм, получится ли у них задуманное, борьба...
И в таком контексте, думаю, наши мнения разошлись.
Но ничего страшного.
Я за Мир во всем Мире.

Таша, - знаешь, в главе №6, где дается рассказ о том страшном событии, когда Одноглазый остался без глаза, а карточный мошенник ( которого убил Зак!) был найден мертвым...
После этого мать Зака покинула их с Гасом...
Не дается четкого ответа, кто лишил Одноглазого его глаза...
Но то, как Одноглазый боится младшего сына...
Я самовольно решила, что он папаше это сделал...
Возможно, я не права. Может быть, вероятнее всего не права.
Но то, что Зак убил того карточного мошенника - Одноглазый видел.
Приятно сознавать, что Зак имеет такую власть над своим негодяем-папашей!!!

...

Rusena:

Танюш, не, это не Зак папаше глаз выколол. Зак убил мерзавца, который сделал это.

...

Seniorita Primavera:

Эх, Иришка, одно сплошное расстройство...
Я то радовалась, когда Одноглазый боялся своего младшего сына...
И потирала ручками, мол, так его... так!...
Но это не уменьшает страха Одноглазого перед Заком... я все еще на это надеюсь ))))

Иришка, спасибо, что разъяснила - я бы так в заблуждении и находилась.

...

Rusena:

Так Одноглазый вроде как еще боится Зака. Понимает, что его сынок слов на ветер не бросает, к тому же знает, что он и убить может.
Так что покаместь надежда на Рафферти остается

...

Rusena:

Дорогие читательницы, хотелось бы предложить вам для чтения очень интересную серию книг Анны Годберзен, переведенную нашим дорогим Ластиком!!!
Сама ждала завершения перевода последней книги, чтобы на досуге почитать
Предыдущие книги серии: "Скандал", "Слухи" и "Зависть" есть в нашей библиотеке.
А последнюю книгу можно прочесть здесь
Вдруг кому тоже понравится

...

Rusena:

 » Глава 30(часть 1)

Глава 30 (часть 1)

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata


Нож пролетел по воздуху и, ударившись рукояткой о стену, со звоном упал на пол.
– Проклятье!
Эрлан Ву воткнула еще один гребень в гладкий черный пучок волос, не обращая внимания ни на мелькнувший рядом нож, ни на дикий, яростный рев мужчины. Но вздрогнула мгновение спустя, услышав хруст раздавленного тяжелым сапогом дерева.
«Милостивые Боги! Сначала он кидает нож в стену, а теперь ломает красивую карусель, которую вырезал целый месяц». Эрлан глубоко вдохнула и на мгновение закрыла глаза, напоминая себе, что женщина должна всегда стремиться проявлять добродетельное терпение.
Она отвернулась от зеркала и посмотрела через маленькую спальню на мужчину, с которым жила.

Большую часть времени ее анчинтэ чурен был самим собой, милым и ласковым. Но случались дни, когда его дурное настроение хлестало, словно драконий хвост.
Эрлан чувствовала, как теплая и нежная любовь к нему растет и крепнет в ее сердце. Джере пытался и пытается, и она знала, что все это ради нее. Соскользнувший нож оставил на его пальцах немало шрамов, а стена изобиловала множеством отметин, полученных, когда исчерпывалось его терпение, но он старался.
В этот момент Джере так повернул голову, что оказался к ней лицом, хотя Эрлан молчала и не шевелилась, только дышала. Он часто так делал, и китаянка думала, что любимый способен видеть ее сердцем. Они больше не были двумя отдельными людьми, а срослись в единое целое.
– Я забываю, Лили, – сказал он. – Забываю, как что выглядит. Даже ты. Твой голос, ощущение твоих волос, чистый и сладкий запах твоего тела — они высечены в моем сердце. Но не твое лицо. Я пытаюсь мысленно вставить его в черный океан, но вижу черты размытыми, будто в мутном зеркале.
Она опустилась на колени рядом с его стулом и подняла одну из деревянных лошадок от раздавленной карусели. Любящий взгляд Эрлан двинулся от неровных рубцов, где раньше находились глаза, по широким плоским скулам к мощной, сильной шее, возвышавшейся над распахнутым воротником полотняной рубашки. Эрлан увидела, как он сглотнул.
Она обернула покрытые шрамами и кровоточащие пальцы Джере вокруг лошадки.
– Чувствуешь, как ветер струит ее хвост, как высоко подскакивают копыта? Разве ты не ощущаешь, что у тебя хорошо получается?
– У меня никогда не будет получаться так же хорошо, как раньше.
– Будет еще лучше. Много лучше.
Джере нахмурился, но ничего не сказал.
– В Китае сегодня проходит фестиваль Чистого Блеска. В этот день мы сао му — подметаем могилы предков и делаем подношения. Мы с Сэмюэлом хотели бы, чтобы ты пошел с нами на могилу его отца отдать дань уважения.
Скалли сидел неподвижно, и в тишине комнаты Эрлан слышала хлюпанье и чавканье колес телеги, пробирающейся по грязной дороге, и отдаленное громыхание грома. В спальне, представляющей собой пристройку к лачуге, в которой миссис Ву устроила прачечную, всегда пахло как сейчас — мылом, крахмалом и паром.
Джере нащупал ее губы и пальцами нежно провел по ним.
– Не то чтобы я не хотел пойти с тобой и Сэмюэлом, понимаешь. Просто...
Эрлан лизнула его пальцы, пробуя на вкус.
– Понимаю.
Вместо глаз у Джере остались лишь страшные рубцы, на которые глазели люди. И хотя он не мог видеть любопытных, она знала, что он чувствовал на себе их взгляды. И также знала, что больше всего Джере ненавидел стыд, который испытывал, когда его куда-то вели. «Как чертова мопса на поводке», – частенько ворчал мужчина.
Эрлан осталась с ним еще ненадолго, а затем поднялась и пошла за сыном. Она вымыла и нарядила Сэмюэла в красивую американскую одежду, чтобы порадовать его отца, а сама надела золотой браслет замужней китаянки, поскольку по-прежнему являлась женой Сэма Ву и всегда ею останется.
Затем, держа Сэмюэла за руку, Эрлан направилась к двери пристройки.
– Мы уже уходим, – сказала она.
Джере повернул голову и кивнул. Эрлан увидела в его лице жажду спросить, как долго ее не будет – он явно хотел обнадежиться, что она скоро вернется. А еще увидела отчаянную гордость, которая удержала любимого от вопроса.
Китаянка отпустила руку сына и скрестила ладони на груди, словно защищая сердце. У Джере снова начало получаться вырезать из дерева. Когда он наловчится мастерить поделки так же хорошо, как раньше, у него появится еще один стимул к жизни помимо нее. И у Эрлан больше не будет причин оставаться. Ей придется уйти от него, и в этот раз Джере отпустит ее, не пытаясь удержать. Поскольку он больше не верил, что достоин ее.
«Моя судьба — это круг, который пока что очерчен лишь наполовину».
Ей придется уйти от Джере Скалли.
Снаружи грязный дым из медеплавильной ямы висел над головой удушающим и вонючим влажным шерстяным одеялом. Эрлан с сыном с трудом пробирались по жидкому чавкающему месиву, направляясь из города в сторону китайского кладбища.
– Айя, эти дороги грязны, как рисовые поля, – сказала китаянка Сэмюэлу, который никогда не видел, как растет рис. Однако ее воспоминания тоже не отличались четкостью, поскольку она когда-то смотрела на поля только с высокой садовой стены своего лао чиа.
Жители Радужных Ключей не позволяли китайцам хоронить покойников на городском кладбище, и поэтому те устроили собственное место погребения на ничейной земле у подножия холма Танец Дождя среди отходов, куч шлака и пустой породы. Казалось, будто здесь выдохнул дракон — даже сорняки не росли на выжженной земле.
Эрлан дала сыну ветку ивы и показала, как нужно подметать могилу отца, чтобы прогнать всех злых духов, которые могут здесь скрываться. Затем они выложили пирожки с фасолью, рисовые клецки и один драгоценный апельсин. Поставив горящие ароматические палочки и маленькие восковые свечи вокруг деревянного надгробия, Эрлан рассказала Сэмюэлу о том, каким сильным и честным человеком был лавочник Ву. И что долг мальчика – заботиться о духе отца в мире теней.
В этом году Сэмюэл был уже достаточно взрослым, чтобы самому управлять воздушным змеем. Их делали из красного шелка и лучинок и запускали на фестивале Чистого Блеска, дабы почтить умерших предков. Эрлан наблюдала, как змей парит в вышине, подобно ленивой птице порхает вниз и вверх по заволоченному дымом небу. Миссис Ву задалась вопросом, каково это – быть такой же свободной, как этот змей, свободной от постоянной необходимости сдаваться в цепкие руки судьбы, от которой она больше не хотела бы зависеть.
Быть свободной, чтобы служить только самой себе и угождать только самой себе.
Бумажный змей вольно скакал по ветру, но по-прежнему был привязан к земле веревкой в руке мальчика. Его свобода была лишь иллюзией. Но если обрезать шнур, змей ринется ввысь в огромное и пустое небо Монтаны, чтобы навсегда исчезнуть.
Внимание Эрлан привлекло движение на ведущей в город из долины дороге — мужчина и женщина верхом на лошадях. Мужчина, которого миссис Ву не смогла узнать с такого расстояния, и женщина со знакомыми светлыми волосами, чьего приезда Эрлан ждала.
Взгляд Эрлан двинулся от всадницы вверх по холму к скелетообразному каркасу над шахтой «Четыре вальта». А затем снова вниз на ровные прерии, где новая яма для обжига изрыгала вонючий коричневый дым.
Китаянка забрала воздушного змея из рук сына и начала скручивать бечевку.
– Быстрее, Сэмюэл. Мы должны поторопиться и найти тетушку Ханну.

* * *

Зак Рафферти позволил взгляду медленно пройтись по женщине, скачущей с ним бок о бок. Он словно впитывал ее облик всем своим существом, чтобы сохранить в глубине души.
Гас мертв.
Горькая правда – реальность заваленной камнями могилы под деревьями — сжала его грудь как гигантский кулак. Но эта действительность пока не могла укорениться в его сознании — брат мертв.
«Четыре года», – сказала она. Этому холмику под тополями уже четыре года, и все это время Клементина была одна. Одна и... Зак не мог вынести мысли об этих потраченных впустую четырех годах, не мог вынести, что вернулся слишком поздно для нее. Слишком поздно, возможно, и для себя.
Каждый миг, каждый час, каждый день прибавлялись и прибавлялись ко времени, проведенному без нее, пока все мили и годы, разделяющие их, не стали невыносимыми. Пока не умножились мучительные минуты, когда он до того тосковал по ней, что его начинало трясти как пьяницу, слишком долго лишенного бутылки. И вот сейчас он здесь, и Клементина рядом... и нет Гаса. Зак посмотрел на ее лицо, знакомое до боли. Холодное и далекое, словно звезды. Он никогда полностью не верил, что она его любит. Никогда полностью не верил, что ее чувство выдержит испытание временем. В тот один-единственный раз, когда он попросил ее уехать с ним, Клементина предпочла остаться с его братом.
Рафферти взглянул на замкнутое лицо невестки и подумал, что человек обычно сам создает для себя ад на земле.
И он увидел ад мгновение спустя, когда они одолели последний подъем перед городом и глазам открылась яма огня. Второй мыслью Зака было, что это горят прерии, хотя такого попросту не могло случиться, не при такой мокрой земле, в которой можно увязнуть как в болоте. Подъехав ближе, он понял, что смотрит на огромную чашу в земле, наполненную раскаленными добела углями и горящей древесиной.

– Иисусе, – выдохнул Рафферти.
Полыхающая яма испускала в воздух дым, воняющий закисшими шкурами, и выбрасывала коричневую сажу, заволакивающую небо. Окрестности казались голыми и щербатыми, как поверхность луны.

Некогда покрытые соснами холмы теперь почти полностью лишились растительности, а оставшиеся несколько деревьев выглядели чахлыми и умирающими. Трава имела выщелоченный вид. Радужная река разбухла и быстро бежала от обильных весенних дождей, но была мутной и пенилась, словно грязная мыльная вода.
– Это называют обжигом в кучах. – Клементина повернулась в седле и бросила на деверя пронзительный взгляд. – Именно так шахта, которой владеет твой отец, переплавляет медь, сжигая в большой яме поочередно уложенные слои бревен и руды. Это новая куча, которую зажгли только на прошлой неделе, и она в два раза больше предыдущей. В дыме содержатся сера и мышьяк. В жаркие летние дни в безветренную погоду чад добирается аж до нашего ранчо. Он убивает землю.
Взгляд Рафферти проследовал за сползающими от шахты потоками слизи и шлака. Холм был обезображен грудами булыжников, разъеденными эрозией канавами и серыми пнями. Огромные груды заготовленной древесины были уложены вокруг шахтного копера и между строений рудника.
– Эта яма сжирает непомерное количество леса, – продолжила Клементина. – Как и сама шахта, учитывая все бревна, необходимые для крепления многих миль подземных выработок. Если «Четыре вальта» и дальше продолжат в том же духе, скоро во всем округе Танец Дождя не останется ни единого дерева.
В городе влажный удушающий дым был настолько густым, что Зак едва мог хоть что-то разглядеть на расстоянии от одного здания до соседнего. В домах горели лампы, хотя был полдень. Тени прыгали за окнами салунов и танцевальных залов, а дребезжащая музыка сотрясала густой тяжелый воздух.

– Рафферти.
Зак повернулся, чтобы посмотреть на Клементину. Ее лицо бледным овалом проступало во мраке.
– Ты жил здесь с самого основания города, – произнесла она. – Скажи, неужели тебе не больно видеть его таким?
Рафферти хотелось четче увидеть ее лицо, хотя это все равно ничего не изменило бы. Лицо Клементины никогда не скажет ему того, что он хотел знать.
– Больно.

* * *

Ханна Йорк провела большую часть утра на коленях на ковре в спальне, извергая содержимое желудка в ночной горшок.
Пока тошнота то накатывала, то отступала, она перебирала в мыслях, какой уставшей чувствовала себя в последнее время и как упала в обморок на посиделках с подругами и виски. А заодно попыталась вспомнить, когда в последний раз страдала от ежемесячного женского проклятия, всю жизнь настигавшего ее точнее часов.
Ханна вытерла лицо влажным куском ткани, чувствуя, как стянуло губы, будто через них продели веревку. Прижала костяшки пальцев ко рту, не зная, хочется ей смеяться или плакать.
Ребенок. У нее будет ребенок. «Выходит, эта старая кляча еще на что-то годится», – подумала Ханна и вынуждена была подавить еще один истерический смешок.
Ей стукнуло сорок, и она собиралась родить ребенка от мужчины, который годился ей чуть ли не в сыновья. Как же это смешно и предосудительно. Да весь город будет шокирован. Большинство респектабельных женщин по-прежнему отводили глаза и спешили прочь, когда Ханна Йорк проходила мимо. Нетрудно представить, как эти клуши поведут себя, когда ее живот станет достаточно большим, чтобы заслонить слона.
Существовали кой-какие способы... Но она не собиралась о них думать. Ханна бережно прижала руки к животу, словно шальные мысли могли причинить какой-то вред малышу. Она хотела этого ребенка. Как ни странно, она хотела этого ребенка больше, чем чего бы то ни было с самого начала времен.
Нахлынул еще один приступ дурноты, и Ханна упала на колени, нащупывая горшок. Говорили, что когда тошнит это хорошо — своего рода знак, что ребенок нормально растет. «Если так и есть, – подумала она с очередным смешком, – то Ханна Йорк чертовски здорова и беременна».
Дрю... О, Боже, что же ей теперь делать с Дрю?
Даже не принимая во внимание ее возраст, она все равно и близко не так хороша, как он заслуживает. Маршала Скалли любили и уважали в городе. Он неуклонно взбирался вверх по социальной лестнице. Ханна знала, что другие мужики посмотрят сверху вниз на дурака, который настолько потерял голову, что женился на шлюхе, пусть даже исправившейся. Это вопрос гордости — пробавляться чужими объедками или нет. Вступи он с ней в брак, и мигом лишился бы всего, чего здесь для себя добился.
К тому же если бы Дрю хотел жениться на ней — по-настоящему хотел, и к черту город и все остальное, — то уже давно мог улучить минутку и попросить ее руки.
Поэтому ей придется заботиться о себе самой — в который раз – и для начала уехать из Радужных Ключей. И этот ребенок не будет расти ублюдком в городе, где все знают его мать как шлюху.

* * *

Ближе к вечеру Ханна почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выйти на улицу, и, дойдя до парадных ворот, увидела, как по дороге семенящей походкой почти бегом к ней поспешает Эрлан. Китаянка несла на руках сына, который, пользуясь ветром от их движения, управлял красным воздушным змеем, летящим позади.
– Она здесь! – выкрикнула Эрлан, задыхаясь оттого, что пробиралась сквозь густую грязь на покалеченных ногах. – Она направляется туда!
Ханна почувствовала, как губы растягиваются в улыбке, а кровь закипает. Ей как раз позарез нужна была хорошая жгучая стычка, чтобы отвлечься от своих забот.
– В таком случае, полагаю, Клем захочется, чтобы подруги были рядом, когда она попытается претворить в жизнь наш план, – сказала миссис Йорк. – Ты готова?
Эрлан посмотрела на покрытый шрамами уродливый холм, а затем подняла глаза на грязно-желтое небо. Нависающий над городом покров дыма стал еще гуще, чем утром. Новая яма для обжига вдвое превосходила свою предшественницу, но казалось, испускала в воздух раза в четыре больше ядовитой хмари.

Как раз в этот момент раздался свисток об окончании смены, и Эрлан вздрогнула. Однако она распрямила плечи и повыше усадила сына на бедро. Ее серьезные, слегка обеспокоенные, но решительные глаза встретились со взглядом Ханны.
– Да, готова, – кивнула китаянка. – Но нам лучше поторопиться.
Когда они добрались до рудника «Четыре вальта», Клементина Маккуин уже стояла под надшахтным копером.

Утренняя смена поднималась на поверхность в клетях, а обеденная как раз ожидала своего спуска.

Должно быть, Клементина попросила подручного задержать всех приходящих и уходящих мужчин, поскольку белобрысый мальчишка бегал от шахтера к уборщику породы, а от того к установщику крепи и каждому что-то говорил, после чего рабочий поворачивал голову, чтобы посмотреть на миссис Маккуин. Металлическая платформа над шахтным стволом и все пространство рядом были уже заполнены кабельными катушками и бобинами, ящиками с лопатами, молотами и бурами, и саморазгружающимися вагонетками, доверху набитыми динамитом и деревянными балками.
Когда в надшахтном здании собралось множество потных и вонючих рабочих, в помещении запахло как в конюшне, полной мокрых псин. Карбидные лампы на шляпах шахтеров отбрасывали лучи света в мутную дымку. Ханна задалась вопросом, как Клементина собирается перекричать звон колокола, стук клети, шум сбрасываемой в бункер руды, ритмичное биение штока поршня и шипение пара из котлов.
Клементина взобралась на пустую кабельную катушку. Миссис Маккуин возвышалась надо всеми, стоя с высоко поднятой головой, словно королева, намеревающаяся обратиться к своим подданным.
Хорошо зная подругу, Ханна понимала, что Клементина словно в мантию куталась в кокон хороших манер, только когда испытывала сильный страх. Но люди обычно находили эту повадку отталкивающей, принимая застенчивость Клем за высокомерие и, возможно, стыдясь рядом с ней собственного невежества и недостатка воспитания. По крайней мере Клементина не выглядела сегодня по-бостонски — она была растрепанной и грязной, словно только что спустилась с гор.
Едва Ханна и Эрлан приблизились к самодельной платформе, Клементина увидела подруг. Ее лицо на мгновение озарила ослепительная улыбка, и напряженность отчасти покинула ее плечи. Шахтеры тоже заметили двух других женщин, и приглушенный шум голосов возрос с тихого гудения до жужжащего гула. Даже шарманщик и продажные девки не околачивались поблизости во время пересменки.
– Они разгоряченные, как январская печь, – сказала Ханна на ухо Эрлан. – Наверняка не захотят ее слушать.
Эрлан поставила Сэмюэла на землю и крепко взяла сына за руку. Беспокойство в ее глазах усилилось.
– Может, нам стоит попробовать отговорить ее.
– Ты знала кого-нибудь, мужчину или женщину, упрямее, чем Клементина Маккуин, когда та за что-то всерьез возьмется? Я только беспокоюсь, что наше с тобой присутствие принесет больше вреда, чем пользы, ведь ни одна из нас не достойна стоять среди этих почтенных горожан.
– Милостивые Боги. – Эрлан дотронулась до высокого жесткого воротника. – Мне кажется, будто у меня на лбу клеймо даосского монаха. Но Клементина сказала, что боевой клич должен исходить от нас, женщин. И пока что мы трое — единственные, кто готов призвать на борьбу.
– Полагаю, ты пра... О, Боже. К слову о милости Божьей, глянь-ка, кто здесь.
Эрлан проследила за взглядом Ханны, направленным в сторону мужчины, который прислонился к одной из железных стоек шахтного копера. Глубоко надвинутый потрепанный стетсон скрывал его лицо.
– Разве это не брат ее мужа? – Эрлан наморщила лоб. – Это хорошо, что он здесь?
При виде темного дерзкого лица Зака Рафферти глаза Ханны на мгновение подернулись слезами, а сердце сжалось от горькой боли. Вот она и столкнулась с мужчиной, в которого давным-давно была безумно и безнадежно влюблена. С такого расстояния было трудно разглядеть как следует, но Зак выглядел потрепанным. И более закаленным, если такое возможно.
– Может, и хорошо, – срывающимся голосом ответила Ханна. – А может, и чертовски плохо. С таким сладкоречивым и похотливым негодяем, как Рафферти, никогда и ни в чем нельзя быть полностью уверенной.
Если Клементина и знала, что деверь здесь, то виду не подавала. Она кивнула подручному, который коротко дунул в свисток, обычно сигнализирующий об окончании смены, и тем заставил шахтеров смолкнуть.
– Господа, – четко произнесла Клементина. – Я хочу поговорить с вами о том, как шахта «Четыре вальта» отравляет наши жизни.
– Давай, дорогая, – пробормотала Ханна себе под нос, – зарой эту дыру. – Ее взгляд пробежался по шахтерам. Миссис Йорк заметила стоящего на задах толпы Дрю Скалли. Его поза была спокойной, но настороженной. Сердце Ханны прыгнуло прямо в горло, и тепло разлилось по всему телу, будто она разом скользнула в горячую ванну. Ханна задалась вопросом, настанет ли когда-нибудь такой день, когда она не будет реагировать на Дрю так, как при их первой встрече.
И в этот момент Скалли заметил Рафферти: мужчины с опаской зыркнули друг на друга, словно два лося-самца, решающие, стоит ли им бодаться или лучше разойтись миром.

Затем маршал нашел взглядом Ханну. Она послала Дрю неуверенную улыбку, на которую любовник не ответил.
Сердитый рев прервал мысли Ханны, и внезапно она поняла, что пропустила большую часть сказанного Клементиной.
– Мы все знаем, что «Четыре вальта» не раз предлагали выкупить ваши лесные угодья за хорошую цену, только вы их не продаете, – прокричал ораторше один из шахтеров. – По мне, так вся эта дурацкая болтовня о яде — просто куча гнилого сена.
Дружки выступившего засмеялись и зашумели, стуча ковшами для обедов. Кто-то из задней части толпы бросил в Клементину остатки захваченной из дома еды. Пирожок с мясным соусом шлепнулся прямо на грудь миссис Маккуин.
Та покачнулась; лицо скривилось, а во взгляде промелькнули страх и брезгливость. Но прежде чем Ханна успела даже подумать как-то помочь подруге, вперед бросилась Эрлан.
– Вы что, совсем забыли, что у вас самих когда-то были матери, вы, черепашьи высерки? – прокричала она. – Как вы смеете обращаться с женщиной с таким неуважением? Вы все невоспитанные ошметки собачьей блевотины!
Нервный смешок вырвался из горла Ханны.
– Похоже, всех вас, мальчики, только что хорошенько опустили на китайский манер, – протянула она.
Мужчины — по крайней мере те, что стояли впереди, — выглядели смущенными. Некоторые оборачивались через плечо и хмуро смотрели на метнувшего пирог. Но один из шахтеров развернулся, чтобы обратиться ко всем остальным, — рыжеволосый уборщик породы с длинным острым подбородком и большим ртом, зачинщик не одной драки в «Самом лучшем казино Запада».
– Какого черта мы слушаем этих баб? – возмутился он. – Потаскуху Ханну Йорк, которой должно быть стыдно являться на люди, и узкоглазую вдовушку-прачку, которую нужно просто-напросто хорошенько оттрахать, чтоб не рыпалась и не лезла не в свое дело.
Ханна подняла повыше свой зонтик от солнца и двинулась на мужчину.
– Кончай бредить, мистер...
– Все в порядке, Ханна, – вмешалась Клементина. – Ее голос слегка дрожал, но она расправила плечи и накрыла ладонью жирное пятно на своей амазонке. – Можете бросать в меня объедки и говорить всякие гадости, но правды не измените.
– Нечего народ мутить, дамочка, – вставил другой шахтер. Его тон казался скорее обеспокоенным, чем рассерженным. – А то по вашей вине лишатся работы две сотни мужчин. Нам не нужно, чтоб шахта закрылась, вредит она вашей земле или нет.
– Да кому какое дело до нескольких акров травы и деревьев? – крикнул рыжеволосый. – Неужто на земле травы да деревьев на наш век не хватит? – В ответ все мужчины рассмеялись.
– Я не хочу закрывать шахту, – не отступила Клементина. – Но нужно прекратить обжиг в кучах. Существуют и другие способы переработки медной руды, например, плавильные заводы с дымоходами и трубами. Но ничего не изменится, пока ваши профсоюзные вожаки не поднимут этот вопрос перед «Четырьмя вальтами». Смотрите, – продолжила она воодушевленно. Щеки разрумянились от волнения. – Я захватила с собой несколько фотографий этой долины, которые сделала, впервые приехав сюда двенадцать лет назад, до открытия здесь залежей серебра и меди…
Клементина наклонилась и передала снимки стоящему перед ней шахтеру. Тот окинул верхнюю фотографию пренебрежительным взглядом и передал карточки дальше.
– Леди, чтоб такой завод построить, про который вы толкуете, нужно до хрена денег, и если вы не соображаете, как отразится строительство на наших рабочих местах и зарплате, то ни черта не знаете, как все устроено. У меня жена и шестеро детей, которых нужно кормить каждый день, и если для этого мне придется мириться с вонючим дымом и несколькими голыми холмами, то вам не переубедить меня ни пинками, ни воплями.
– Чертовски верно! – крикнул стоящий рядом с оратором мужчина, и остальные согласно зашумели.
«А они в общем-то правы», – подумала Ханна, ощутив боль сродни предательству. В добывающем уголь городке, где она выросла, сажа покрывала все подряд, и мир напоминал дно ведра для угля. Шахта загрязнила все их поселение — и это было правдой жизни, равно как и то, что мужчины нуждаются в работе, чтобы кормить свои семьи.
Но Клементину ничто не остановит — уж точно не мужское безразличие к проблеме и не противодействие, о котором подруги уже говорили и которое в любом случае следовало ожидать. Миссис Маккуин кивнула белокурому подручному, который бросился к задней части кабельной катушки и вытащил джутовый мешок. Мальчишка залез внутрь и достал окоченевшую покрытую серым мехом тушку.
– Этот мертвый заяц, – сказала Клементина, – был подобран в прерии всего несколько минут назад.
Один из шахтеров вскрикнул, когда подручный сунул падаль ему в руки, после чего смущенно покраснел, а другие мужчины рассмеялись. Удерживая за лапы дохлую голубую сойку, мальчишка провел ею перед лицом другого шахтера. Горняк поморщился, отведя взгляд в сторону.
– А это, – пояснила Клементина, когда подручный вытащил из мешка мертвого лосося, – я нашла на поверхности воды в том месте, где Радужная река поворачивает, проходя через город. Рыба дохнет не по каким-то естественным причинам. Ее убивает куча для обжига.
– А это, – она бросила что-то в толпу, и один из шахтеров машинально поймал предмет, – челюсть одной из моих коров. Смотрите, зубы покрылись медью оттого, что животные ели отравленную траву и пили из отравленной реки. Вы действительно считаете, что такое может происходить с домашним скотом, рыбами, птицами и дикими зверями, не затрагивая при этом нас самих? Вы и ваши семьи пьете ту же воду и дышите тем же воздухом. Как думаете, с новой еще большей кучей для обжига, сколько времени пройдет, прежде чем ваши жены и дети слягут от ядовитого дыма?
Клементина замолчала и, казалось, поочередно обвела спокойным взглядом лица всех шахтеров.
– Вы, мужчины, гордитесь собой, что заботитесь о своих семьях. А если вы же частично повинны в том, что убивает ваших родных?.. Это все, что я хотела вам сказать.
С неизменным изяществом Клементина спустилась с пустой кабельной катушки и, не оглядываясь, покинула платформу шахтного ствола. Горняки молчали и, пряча глаза друг от друга, наблюдали, как она уходит.

...

lilu:

Вот так продолжение! Очень неожиданный повотот. Спасибо!

Да, она крута, весьма крута!!! Заставила их думать и действительно понять, доходчиво объяснила, как говорится.
Надеюсь там не дойдет до кровопролития и вооруженного противостояния, хватит смертей и потерь в этой книге.

...

очаровашка:

она все таки еще надеется уехать к себе на родину, я думала она уже переболела....

о как же он ее любит, так сильно....

скорей всего из за этого и не приезжал...

если это не поможет, придется разговаривать с их женами и матерями....

самый лучший вариант для нее на мой взгляд....

Rusena,LuSt, codeburger спасибо за великолепный перевод!!!!!!!!!!!!!
Nata Nata отличные картинки подобрала, на некоторые без слез не взглянешь, даже не представляю как там людям жилось!!!!!!!!!!!!

...

Королева:

Мда, хорошую речь задвинула Клем. Только вопрос - пробьется ли она в сознание работников. А самое главное, как на все это отреагирует Одноглазый? У Эрлан опять начались завихрения!!! Ей не надоело, а? Или она без страданий жить не может?

Ханна - самая разумная. Не стала метаться, а четко нарисовала себе картину будущего, поставила цель, наметила план. А Дрю, судя по всему даже и не знает, что скоро папочкой станет. Интересно, как он отреагирует?

Девочки, спасибо вам большое!!!

...

Rusena:

Да, такое страшно даже представить. Тут ужас испытываешь, читая о зубах коровы, что уж говорить про людей?!

Угу. И похоже, стало совсем невмоготу, раз все-таки решил вернуться... Но я рада, что автор описала чувства Зака. Он кажется таким отчужденным, однако внутри у него просто бурлят эмоции.

Вряд ли будет прыгать от счастья...

Да, вот Эрлан вроде хорошо живет, обзавелась подругами, любимым мужчиной, и все ей на месте не сидится. Думаю, она вряд ли говорила о своих планах Ханне и Клем. Что же такого должно случиться, чтобы она наконец выбросила из головы мысль об отъезде?

Что-то я сомневаюсь, что Ханна вообще захочет посвящать в это Дрю...

...

Suoni:

Клементина - Гринпис в действии! Ужас какой с этими медными рудниками.


Жалко Ханну. Но мне кажется, что Дрю все-таки предложит ей пожениться.

Rusena,LuSt, codeburger , спасибо!

...

lee-ali:

...

djulindra:

М-да, а Эрдан все о баранах, надоела. Чего ей надо, мужик хоть и слепой есть, секс регулярный, покушать тоже есть живи и радуйся.

Очередной залет???

Клем умничка, стойкая дама.

Ира, Ласт, Таня, Таша, спасибо за продолжение

Жду бунт от рабочих

...

LuSt:

А я в какой-то степени понимаю Эрлан... Брак, как уже говорили, невозможен, сответсвенно, прижитые дети будут бастардами, а китайское сообщество, думаю, уже ее забраковало за жизнь с белым мужчиной, без пяти минут вдову-то... Странно, кстати, что собравшиеся шахтеры честят ее за недотрах, или они думают, что Джере бедному и тот орган тоже в аварии оторвало?.. А у не в голове сильны традиции - то в храм ходит, то традиционные пирожки на могилу складывает, сына вот в американское наряжает во славу отца - это так просто не переломишь, эти традиции у нее в ногах в буквальном смысле. А Джере что, нищий пенсионер, всецело от нее зависимый. И так тяжко с этой прачечной и ребенком наируках, а тут еще и большой ребенок со своими проблемами, ножами вот в стенку кидается, а вдруг сослепу не заметит, что там маленький Сэм по стеночке бежит? Это инстинкт...

Ханна. Один раз Дрю уже щелкнул ее по носу своим "этот х не продается", и она больше не хочет навязываться. Ждет от него конкретных действий. А он их за восемь лет не предпринял никаких - есть женщина, и хорошо. Она не хочет убеждать его, привязывать ребенком - не такая женщина. И я ее за это уважаю. Она хочет для своего отпрыска будущего, нормального будущего, а не шипежа "о, понарожали тут внебрачных отродий". Но отца все же стоит хотя бы поставить в известность - хотя я ее понимаю, она боится услышать "нет", как уже однажды было.

Клем. Как ни монтань, а остается бостонской леди. Пирожок киули - обтекай, милочка. Если бы Эрлан не возмутилась, поддержав юоевой дух, сошла бы с катушки - по рабочим, чай, не постреляешь. Но речь ее очень стльная, шахтерытзадумались - а смысл действительно в буквальном значении коптить небо? Особенно когда Одноглазый на виду у всех явно шикует - значит, вопрос тут не в деньгах, а в банальной наживе. И Зак пришел послушать не зря - хотя я удивилась, что летевший пиржок не оказался тут же запихан кидавшему по самые гланды. Хотя Зак, признаться, публичных разборок не любит, ему один наодин проще и действеннее. Вспомнить только ситуацию с проигрышем долей в казино.

...

Астрочка:

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata, огромное спасибо за продолжение!!!
Клем - королева!!!
Всё очень доходчиво разъяснила.
И очень переживательно за Ханну.
Неужели и вправду уедет ни слова не сказав Дрю?!

...