Пенелопа Уильямсон "Сердце Запада"

Rusena:

Что верно, то верно. Эрлан, возможно, за всю жизнь не изменит своим традициям.
Но китаянка совершенно не думает о том, что ее ждет, вернись она на родную землю. Кому она там будет нужна? Родные от нее отказались и что-то я сомневаюсь, что они с распростертыми объятиями примут ее и Сэмюэла. Здесь она нашла друзей, обзавелась жилищем, встретила замечательного мужчину - в Китае же у нее нет ни клочка земли, ни работы, ни денег... Вряд ли она станет там респектабельной женщиной, даже если и проживет в Китае всю оставшуюся жизнь. Мне кажется, что человек начинает ценить то, что имеет, лишь когда теряет. Вот Эрлан, похоже, и нужно подобное испытать...

+1
Зато потом не будет всю жизнь мучаться, а что было бы, если бы она тогда рассказала обо всем. Время пройдет и вопросы появятся. А так уже один раз пережил и все. Если нет - то уже спокойно можно начать все с чистого листа и потом не винить себя всю оставшуюся жизнь.
Да-да. В этом он весь
Ой, Марьяш, как я тебя понимаю. И наша Танюша-Примаверочка не раз своих длиннючих постов лишалась. Держись! Мы с тобой! Второй раз еще лучше получится, вот увидишь
П.С. Красявая авочка

...

Малина Вареньевна:

приветик

И по порядку (дубль два )))))

Очень нравиться как Уильямс постоянно обращает внимание читателя на то, что Эрлан китаянка. Но что особенно нравиться, так то что это выражено не только в её речи и мыслях, но и в описании чувств- Казалось бы обычная фраза, но как часто она употребляется применительно к душам?Такие маленькие нюансы создают нам образ не просто иностранки, но и человека с другим мышлением и восприятием окружающего мира.
Это очень ярко видно в одном из моментов.
Вот попытайтесь сейчас вспомнить человека, которого не видели лет 10. Уверена, что будет очень сложно вспомнить все мелкие черточки и подробности, но думаю что вы легко вспомните как это человек своеобразно прищуривается когда говорит или наклоняет голову ... что-то что связано с динамикой. Ведь мир вокруг нас всё время движется, и именно таким мы его видим, и именно поэтому проще вспомнить движение, чем замерший кадр. Вот эта интересная фраза. Эрлан не сказала, что лошадка похожа, она сказала, что лошадка движется, а значит искусно вырезана. ...
Очень зацепил этот момент. В 15 лет после операции на глаза несколько дней не могла видеть из-за повязки, это понимание очень близко мне...
Ох, как же ошибается Эрлан. Всё это вырезание для нее, а не для самого Джере. Стоит ей уйти ….
Но в одном она права, Джере не будет её удерживать, ибо вполне возможно, что считает себя недостойным.
Поэтому надо что бы кто-нить или что-нить по быстренькому объяснил ей всю суть вещей ))))
…Мммммм… как же мы соскучились за Заком и его чувствами!!!
Но его настороженность и отстранённость вполне можно понять – однажды он уже положил своё сердце к ногам Клем…
Но думаю, что та Клем была ещё не способна принять всю силу этой любви. Возможно именно теперь она готова.
… ну в общем-то Ханна права и мне нравиться её выбор. Но всё же считаю, что Дрю имеет право знать. Всё это должно быть и его выбором тоже.
))) молодец Бостон, не только со словами пришла.
Думаю её пустую болтовню никто бы не принял в серьез, но теперь аргументы неоспоримы, всё же держать в руках доказательства гораздо страшнее, чем просто посмеяться над «глупой» женщиной.
Может это и не приведет к бунту, но заставило задуматься…



Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata - Спасибо!!!!!

...

Rusena:

Марьяшкин, !

Марьяш, ты даже на собственном опыте испытала подобное. Наверное, страшно было...
И Эрлан умничка, знает, как поддержать Джере. Вот прекрасно они подходят друг к другу - еще с самого знакомства это было видно. Как же хочется, чтобы они наконец перестали сомневаться друг в друге и просто жили, радуясь тому, что имеют.

И мне кажется, что Заку тяжело сделать первый шаг. Клем же держится отстраненно и независимо. Вот Зак снова и сомневается: он даже пошутить с ней не может, как раньше.

+1
Так сказать, первый шаг сделан, можно идти дальше

...

Федор:

Девочки, большое спасибо за огромную часть главы!

Ни годы, ни расстояние, ни разлука не убили любовь Клем и Зака. Это очень радует.

...

Мечта:

Спасибо за продолжение!

...

Seniorita Primavera:

Девочки, всем привет!!!

Иришка, Ластик, Татьяна и Таша - спасибо Вам огромное за продолжение!!!



В который раз поражаюсь подборкой фото – Таша, ты умничка!!
На просторах Интернета найти именно то, что так подходит к описанию в романе!
Я бы не смогла, даже если бы просидела пол дня!
Спасибо!

В который раз поражаюсь проделанной работой – Вы, девочки – МОЛОДЦЫ!
Роман сложный, и у вас, наверное, отнимает немало сил и времени!
Спасибо!!!

И еще – в который раз поражаюсь размахом автора!
Масштаб, глубина и высота, которую она взяла… Поражают воображение!
Но вновь бросается в глаза упущение.
Пока автор тратит главу за главой на глобальные проблемы человечества, на разборки, на детальное описание катастроф… Я теряю связь с героями.
Ускользает как песок сквозь пальцы та частичка, та ниточка, что ведет к героям.
А их, этих героев - немало!
Чувствую дефицит в мелочах жизни Клем, Эрлан, Ханны, Зака, Джере и Дрю…
Хочется больше подробностей!!! Больше!
На такое количество главных героев, на такое количество охваченных лет, пережитых ими трагедий – так мало обыденной жизни, повседневной, в простом общении, в простых радостях и печалях.
Вроде бы вот засверкало солнце над их головами, я расслабилась, настроилась до конца увидеть мелочи жизни…
Но автор вновь погрузила нас с размахом в новую глобальную проблему, на решение которой уходит драгоценное время и главы! Эх!!!
Почему она не написала второй том?... Почему?
Здесь его явно не хватает!

А так – глава понравилась!
Есть та часть, которую я бы не хотела видеть под конец на страницах этого романа…
Но это лишь мое мнение…

Джере.

Начну с него. Потому как за него сердце болело эти главу больше всего.
Как и предполагалось – слепота дается ему непросто.
Здоровый умный мужик, до конца своих дней обреченный жить в вечной темноте.
Беспомощный. Потерявший уважение к себе самому. Теряющий надежду с каждым новым днем. Ужасно!
Да, его жизнь немного изменилась – Эрлан рядом.
Но именно эти приступы хандры, наваливающейся на него дикой депрессии – они будут сопровождать его всю оставшуюся жизнь…
А как по другому? За одно мгновение человек лишился всего, что любил, чем дорожил…
Но он этого не понимал, пока не ослеп.
Именно сейчас он понимает, что теряет связь с реальностью, с действительностью…
Он забывает, как выглядит тот или иной предмет, любимый и дорогой человек…
Срашно!!!
Теперь ему нужно это принять. И жить дальше.
Он даже, как все нормальные люди, не может заставить себя выйти на улицу…

Да, есть Эрлан… Есть хобби…
Но может ли это все заменить самоуважение от полученных денег за работу в конце месяца?
Может ли это заменить гордость за красиво вырезанную поделку, которой ты любуешься, даришь ее любимой и видишь слезы благодарности и восхищения в ее глазах?
Может ли это заменить солнце, небо, парящего ястреба в высоте, зеленые холмы Монтаны, синюю лазурь быстрой реки и пену воздушных облаков?
Нет, нет и нет!!!
Во всем должна быть гармония, во всем должно быть равновесие…
Он лишен одного. Навсегда.
И мне очень-очень его жаль!!!
Он сломлен в душе, увы.
И если Эрлан его еще бросит… Ну, это будет подобно тому, что она окончательно убьет его!
Потому как никакие поделки не сравняются с тем, что у него осталось в этой жизни хорошего!
Сейчас весь смысл его жизни заключен в ней... И это факт.
Не будет ее - не будет и Джере.
С ней он может поговорить. На нее может накричать. С ней может поделиться самым сокровенным. С ней проводит длинные холодные ночи. Если не она – то кто?
Дрю его брат. Он его любит.
Но брату пора строить свою жизнь, заводить детей…

Эрлан.
Сильная. Мудрая. Упрямая. ( люблю ее!)
И лично по мне – гораздо упрямее, чем Клем…( не бросайте помидорами, чисто мое мнение!)
( многие проблемы Клем создала себе сама, многих можно было избежать, если бы не мутила воду своим бесконечным - и этого люблю, и этого...Все кругом страдают вместе с ней!)
Нравятся мне ее китайские шутки, крылатые выражения, некая китайская философия, что видна в ее последованию традиций, то, как она чтит память мужа, память своей Родины…
Нравится ее сила. То, с чем ей пришлось столкнуться… Нелегко? Очень!
Осуждение своих сородичей. Ненависть белых. Тяжкий ежедневный труд.
Регулярная борьба с озлобленным любимым мужчиной, который сейчас стал «большим ребенком»!
Она как акробат – балансирует на канате над разъяренной толпой, что бушует внизу.
Но живет! Борется! Добра и сострадательна! Верна своим близким и друзьям!
Я восхищаюсь ею!
И я не верю, что она уедет!
Не верю!

Что ее ждет там, в далеком Китае?
Новая порция унижений и оскорблений? Новое рабство?
Разлучат с сыном? Отправят в бордель?
Сожгут заживо?
Нет…
Ее жизнь здесь. Здесь ее сердце. Здесь ее дом.
Любимый мужчина. Подруги. Здесь могилка отца ее сына.
Просто ей нужно переосмыслить свои желания.
Она много лет стремилась накопить денег и уехать…туда, где ее никто уже не ждет!
Она срослась с этим желанием.
Скоро что-то должно произойти, когда она осознает – что никакой Китай не заменит ей родной уже, выстраданной Монтаны!....

Зак…
Ах, Зак!
Спасибо автору за то, что впустила нас в его мысли!!!
Так больно… Больно за него. За его судьбу – вечный скиталец!
Больно за его непринятую любовь ( какие бы мотивы не были у его любимой)…
Больно за то, что единственный брат мертв. И брата, как такового, у него и не было…
Кровный родственник, но не близкий по духу и воспитанию…
Больно за отсутствие у него нормального детства, за отсутствие ласки матери, доброго ее слова, заботы…
Именно сейчас как никогда, чувствуется его Одиночество.
Потому как у него даже друга нет.
Один. Насторожен. Замкнут.
И то, как Хана говорит о нем Эрлан :- « С таким сладкоречивым и похотливым негодяем, как Рафферти…» раздражает.
Неужели об этом человеке можно сказать лишь это?!
Грубо и некрасиво!
Фальшиво!
Потому как это НЕ характеристика человека, который был ее любовником длительное время, и которого она когда-то сама ( по ее словам!) любила!
Если так она характеризует Зака, то какие эпитеты уместны в ее адрес?...( это от раздражения и обиды за Зака, вырвалось… )


Да, его печаль легко можно понять и принять.
Но вот я сильно сомневаюсь, что примчись он этими 4-мя годами ранее, что-то мог бы изменить, или не провести эти года впустую ( но уже рядом с ней!).
Клем изменилась.
Для меня она все такая же непонятая и сложная.
И я рада тому, что у нее с Гасом была хоть ненадолго, но счастливая семейная жизнь!
Потому как оправдания ей в обратном случае вообще не нашла бы!
Так что, Зак Рафферти – очень хорошо, что ты был далеко, что прошли эти 4 года…
Именно сейчас, вероятнее всего можно что-то изменить в ее и твоей судьбе!

А вот и тайна его закрытых на замок эмоций - его страдания и боль, что брат умер.
Так вот как наш Зак привык прятать свои чувства, даже самые сильные, глубоко в себе!
Практика? Жизненный опыт?...
Что бы это не было, но мне так хочется, чтобы и на его долю выпали радость и смех!

Его сомнения понятны.

Да, уязвленная мужская гордость.
Разбитое сердце.
Выветренная временем надежда, пока он скитался где-там, а она жила с его братом здесь.
Так больно!
Я еще удивляюсь, за что он любит ее так верно и крепко, так самозабвенно? Несет свою любовь к Клем сквозь долгие года?
Что в ней есть такого, чего я не увидела?...

Клем.
В этой главе она мне не понравилась.
Объясню.
Вновь эта напускная холодность и пренебрежение Заком.
А просто по человечески она не может? Она же мнит себя воспитанной и благородной!!!! - это раз!
Ее образованные фразы!!! Ораторство! Такая независимая, с головой ринулась решать проблему, не оглядываясь по сторонам...
Замученная родами, домашними заботами и проблемами ранчо дамочка, воспитанная в узком кругу и домашних стенах ( кстати, о ее образовании еще надо поговорить - каким оно было? )...
И здесь - толкает такие громкие и умные речи!
Неожиданно новое качество!
Эта женщина долгое время не могла разобраться со своей личной жизнью, со своими любимыми мужчинами, со своими нерадостными беременностями...
Но чужую беду она разведет руками!
Не подумайте, что после всех этих картинок и описания мне не стало страшно за жизнь детей, женщин, зверей и леса...Стало!
Но такая Клем, грудью бросившаяся на защиту Здоровья и Экологии - мне неприятна!
А она подумала о своих детях?
Потому как разъяренная толпа запросто могла бы ее убить одним броском камня в голову!
А она подумала о том, что в этой сваре могут погибнуть и ее подруги?
Или о том, что Одноглазый запросто мог нанять головореза, чтобы тот заставил ее замолчать навсегда?... Одним выстрелом из толпы...
Нет... Она не подумала! У нее глобальные заботы! И она борется практически "Один на Один" с мужчинами, которые не привыкли! слушать женщину и следовать их идеям!!!
Ведь это конец 19 века!!! Именно сейчас таких как она забрасываю камнями, яйцами и помидорами в больших городах!

Уф...
Вообщем, более правдоподобно все звучало бы, если бы на постамент поднялся Зак или Дрю...
А лучше всего Дрю, которого уже зауважали граждане. Который не пришлый, незнакомый...
А свой, уполномоченный властью... Звездой.
Тогда -ДА! Тогда я бы поверила.

Ханна.
Ее беременности я рада!
Отличная новость!
Правда, хотелось бы еще узнать, что же стало с ее первым ребенком? Где он? Как?...
Не хочу вопросов без ответа...

По поводу ее реакции на Зака и слов, какой он.
Уже сказала выше - меня лично это взбесило.

Не очень понятно - почему она так задета бывшим отказом Дрю?
Ведь его отказ не послужил отказом от их дальнейшей внебрачной связи? Нет
Тогда в чем дело - почему бы не сказать о ребенке?
Даже если он скажет - не хочу такового ( в чем сильно сомневаюсь!) - знать-то самой не интересно?
Или проще так? Принимать его обнаженной, не скрываясь от осудившей ее общественности... Но вот обсудить насущный вопрос - гордость?! Хм!
Более чем странно!!!

Дрю.
Вновь на задворках.
Вновь в тени.
Но на страже...
И снова не понятно до конца - на чьей он стороне?
На данный момент - Дрю единственная "темная лошадка"...
Но я все равно в него верю!
У него свои интересы в этом деле, а какие?... Автор нам расскажет!

Ириш! Неужели так и будет?
Тогда я спишу это на Очень Большого Таракана в ее голове!!!

А он пусть еще попрыгает от страха - ведь его ждет встреча с сыном!
Жду-жду!!
Когда же самообладание Зака даст трещины и он покажет свои истинные чувства и эмоции!!!
И злость - в том числе!

Иришка -
Согласна полностью!!!


Ой-ой... Марьяша - крепись!!!!
Я тебя очень понимаю!!!
Даже страшно вспоминать эмоциональное состояние и разбитость, когда вымученные слезами и прочими эмоциями посты летели в никуда...
Надеюсь, у тебя такого больше не будет!!

Марьяш - за пост лови!


Очень красиво сказано! Очень точно переданы наши ощущения от стиля изложения автора!


Ваша правда, Марьяш, Ириш!
И очень хочется, чтобы именно сейчас, Клем не воротила гордо и пренебрежительно задранным носиком, а стала более человечной, женственной и слабой...
Понятно, что она изменилась. Стала сильнее.
Но сила женщины и слабость женщины - лежат в разных плоскостях.
Даже сильной женщине нужен мужчина.
Даже сильной женщине нужна любовь.
А уж таким макаром - фыркать, задираться, игнорировать, как-то пренебрегать и этим унижать...
Не красиво! По-детски?... И уж очень не женственно!

Девочки, Вам еще раз Огромное Спасибо!!!

...

Nata Nata:

Rusena, LuSt, codeburger, спасибо за продолжение!!!

Ужасно для сильного, молодого, энергичного мужчины быть прикованным к юбке и маленькому домику. "Драконий хвост" должен был бы хлестать бОльшую часть времени.

Да, стоит ей уйти - жизнь для Джере потеряет смысл. Эрлан для него не только любимая женщина рядом - она его глаза, его способ общения с миром. Может и не станет он удерживать Эрлан, но после не выдержит сплошную беспросветность.

Эрлан мудрая женщина, но тоска затмила ей разум. Это понятно. В Америке у нее трудная жизнь, ее считают человеком второго, а то и третьего сорта, среди своих она чужая, т.к. по китайской иерархии стоит выше, и все здесь неродное, чужое, отталкивающее. А о Китае у нее остались лишь хорошие воспоминания, плохое случившееся в последние дни в родном доме стирается из памяти или умышленно изгоняется, да и впитанные с детства нормы поведения требуют своего. Поэтому она бездумно стремится возвратиться в Китай. Только хорошая встряска расставит в ее голове все по местам.

Не думаю, что делая предложение Зак серьезно надеялся, да и хотел, чтобы Клементина ломала саму себя, уничижив себя до проститутки в собственных глазах, предала свою совесть, свои взгляды, а потом молча мучалась. На твердокаменные устои общества ему наплевать, а вот на душевное состояние Клементины нет. В нем говорило отчаяние. Но вне зависимости от того, что чувствовала к нему Клементина, в его предложении не было надежды.

Вот именно это и раздражает меня в ее действиях.

Скорее, страх. Страх отказа или страх, что заберет ребенка (ведь такое тоже может быть). Близкие ранят во сто крат больнее чем чужие.
Семь лет долгий срок для конкретизации отношений, особенно в те времена. Не верится, что все семь лет Дрю себя корил, что у него ничего нет, и он не может ничего предложить Ханне. А значит, ему так было удобно. У Ханны есть все основания не надеяться на Дрю.
Теперь, когда Дрю увидел соперника, может пошевелится, а то что-то очень он успокоился.

И вообще, Зак и Дрю - мужики, а не трусливые тряпки или изнеженные барышни. Оба не раз смотрели смерти в глаза. Пора бы им перестать заниматься самоедством и начать бороться за то, что им дорого.

...

Rusena:

Ташик, Согласная!
Однако я как-то и не задумывалась над тем, надеялся ли Зак на согласие Клем или нет. Но думаю, ты права. Как раз именно состояние любимой его беспокоило больше собственных чувств...
+1
Чем, надеюсь, они скоро нас и порадуют
Танюш, за постик от меня тоже

Танюш, может тебя немножко это порадует - во время разрешения глобальной проблемы автор нам покажет всех сразу

Эх... Я сама бы не против продолжения...

...

Rusena:

 » Глава 30(часть 2)

Глава 30 (часть 2)

Перевод: Rusena
Редактирование: LuSt, codeburger
Иллюстрации: Nata Nata


Дрю почти протиснулся к Ханне, когда на его плечо властно опустилась чья-то рука и заставила развернуться.
– Не уверен, хорошая ли это была идея – разрешить женщине так разглагольствовать, как вы считаете, маршал? Разве позволительно произносить подстрекательские речи и раздавать сувениры в знак признательности за внимание, словно на церковной сходке?
Дрю посмотрел на холеное одноглазое лицо Джека Маккуина и одарил его легкой улыбкой.
– Нет такого закона, который запрещал бы говорить правду, Джек.
Губы хозяина шахты растянулись в ответной улыбке, по-лисьи обаятельной, но и близко не затронувшей один-единственный светлый глаз.
– «Для меня нет большей радости, – процитировал Джек голосом проповедника, – как слышать, что дети мои ходят в истине». Но неразрешимый вопрос, который мучит нас, Дрю Скалли, тот же, что и издревле: что есть истина?
– Давайте, парни! – крикнул расходящимся мужчинам командир шахты Персиваль Кайл. – Пошли со мной в город, там каждого из вас ждет ведро пива. Подваливайте к стойке любого салуна, кроме «Самого лучшего на Западе», и выпивка будет за счет «Четырех вальтов».
Дрю увидел, как промелькнула темная роза, и услышал хриплый голос Ханны: «Ты была великолепна», на что Клементина Маккуин тихо рассмеялась и ответила: «Посмотри на мои руки. Да меня всю трясет. Но это только снаружи, а внутри я чувствую себя просто восхитительно».
Дрю хотел переговорить с Ханной и двинулся было к ней, но Джек Маккуин шустро заступил ему путь.
– Думаю, самое время тебе позаботиться, чтобы наш дорогой друг судья выписал постановление о заключении слишком прыткой леди за решетку, – распорядился шахтовладелец с еще одной лисьей улыбочкой. – Отправь одного из своих помощников.
Губы Джека Маккуина продолжали изгибаться, но остальное лицо разгладилось и ожесточилось. Он наклонился к Дрю так близко, что Скалли ощутил его запах — дорогих сигар и масла для волос.
– Позволь мне освежить твою память, Дрю Скалли. Сначала припомни, как ты закрыл глаза на то, что я не счел нужным упоминать консорциуму – когда инвесторы страстно желали, чтобы срок договора об аренде шахты побыстрее истек, – что огромные красные пласты меди спокойно лежат и ждут своего часа внизу в штреках «Четырех вальтов». А затем прикинь, что мне достаточно лишь сказать слово, и то пособие по сохранению гордости, которое твой братец исправно получает каждую неделю, иссохнет, как титьки у быка. Раз я единственная крупная шишка в городе, Дрю Скалли, я и устанавливаю правила. Пока я здесь не обосновался, Радужные Ключи представляли собой сплошь хлипкие хибары с единственным полотенцем на всех, а ты был ничтожным землекопом. — Джек постучал жестким пальцем по жестяному значку на груди Дрю. – Теперь я владею вами обоими, обоими братьями Скалли целиком и полностью — вашими сердцами, душами, кожей и кишками.
Взгляд Дрю внезапно посуровел.
– Почему бы просто не закрыть кучу, Джек? Как и сказала леди, существуют более чистые способы переплавки, и уверен, в твоей прибыли достанет свободных денег, чтобы построить завод с дымовой трубой и дымоходом.
– Когда мне потребуется деловой совет от хваткого до чужой прибыли парня вроде тебя, Дрю Скалли, будь уверен, я спрошу. А пока тебе платят за то, чтобы здесь соблюдался закон, и как маршал ты должен постараться, чтобы судья издал нужное постановление.
Отдав приказ, Джек Маккуин развернулся на каблуках дорогих лаковых штиблет и пошел прочь. Чья-то ладонь легко коснулась руки Дрю, и знакомый дымный голос прошептал ему прямо в ухо:
– Почему так выходит, что ты никогда не мог переварить даже мысли о том, чтобы работать на меня, но совсем не против ползать на брюхе перед этим мерзким боровом?
Повернувшись к Ханне, Скалли почувствовал, как его лицо становится замкнутым, холодным и пустым.
– Зарплату мне платят Радужные Ключи, а не «Четыре вальта». И что касается того, чтобы работать на тебя, Ханна, любимая, разве мы раньше не сплясали эту джигу?
Ее лицо, всегда бледное, еще сильнее побелело.
– Забудь, что я подняла этот вопрос.
– Ты постоянно его поднимаешь.
– Да, и постоянно потом жалею.

Ханна положила зонтик на плечо, подняла голову и начала спускаться по дорожке из беспорядочно наваленных досок, которая вела через гумбо в город. Внезапно остановилась и повернулась так быстро, что ее турнюр подпрыгнул.
– Знаешь, маршал, даже слепой свинье время от времени удается найти желуди.
– Да неужто? – он сжал кулаки в карманах пиджака и выпятил подбородок. – И как это понимать?
– А ты пораскинь мозгами. Может, до тебя и дойдет.
На этот раз Ханна продолжила путь, не оглядываясь. Дрю наблюдал за ней, задаваясь вопросом, что же такого он сделал.
Его рука сомкнулась вокруг камня в кармане. Дрю провел пальцами вдоль острых кромок, с которых еще осыпались песчинки и засохшая грязь. Задумавшись, он на мгновение посмотрел вдаль, а затем сосредоточил взгляд на конторе начальника, где в грязном окне смутно рисовался силуэт старого пробирщика.
Скалли повернулся и зашагал вниз по склону, но тут заметил идущих в его сторону Поджи и Нэша.
Дрю вытащил руку из кармана и махнул двум пожилым старателям.
– Поджи, Нэш, могу я малость потолковать с вами?
Они неохотно подошли. Поджи теребил бороду.
– А это не может подождать, маршал? Меня мучает страшный сушняк.
– Всего на минутку. Надеюсь, вы мне поможете. – Дрю вытащил из кармана образец и протянул его на ладони. – Не подскажете, мужики, что это такое?
Поджи подергал свое оттопыренное ухо.
– С виду кусок медной руды. – Он мотнул головой в сторону надшахтного копера. – Там все бункеры заполнены такими же.
Скалли сжал пальцы вокруг камня.
– Нет. Этот другой. Это – кусок истины.

* * *

Дуло кольта сильнее воткнулось в покалеченное ухо Одноглазого Джека Маккуина. Рука владельца шахты вздрогнула, опрокинув чернильницу, а колено дернулось, сильно ударившись о большой стол из африканского красного дерева, стоявший в кабинете шикарно обставленного пятнадцатикомнатного особняка, который старик отгрохал на окраине Радужных Ключей на вырученные за медь деньги.
Одноглазый наблюдал, как лужа чернил впитывалась в зеленое сукно, покрывавшее столешницу. Даже с заткнутым дулом пистолета ухом он услышал щелчок взводимого курка.
– Гребаный Иисус Христос, – выдохнул Джек.
– Аминь, преподобный.
Маккуин малость повернул голову и посмотрел в холодные желтые глаза.

– Ради всего святого, Захарий, – сказал он. – Почему ты не можешь войти через парадную дверь, как все остальные? – Рафферти ничего не ответил. Резкий запах пролитых чернил распространился по комнате. Портьера на каминной полке шелохнулась, и Джек посмел двинуть голову еще на пару сантиметров. Его взгляд упал на открытое окно и грязные пятна на голубом узорчатом ковре. – Почему ты не можешь озаботиться, чтобы не наследить? У тебя что, нет уважения к чужой собственности?
– Нет.
Отец и сын обменялись заговорщицкими ухмылками. Джек ждал, что кольт уберется от его лица, но тот оставался на месте, нацеленный в переносицу. Рафферти медленно оглядел отца. Улыбка Зака стала язвительной, а глаза заблестели как у кота в свете газовой лампы. На лежащим на спусковом крючке пальцем Рафферти ткнул Одноглазого в живот.
– А ты слегонца потолстел, старик.
Смущенный звук вырвался из горла Маккуина — писклявое хрюканье как у испуганной свиньи.
– А ты малость пообтрепался, дорогой мальчик. Последние годы прошли для тебя не слишком хорошо?
– Зато для тебя они явно были успешными.
Зак оглядел восьмиугольную комнату, притворяясь, будто впечатлен люстрами с плафонами из матового стекла, картинами в богатых рамах, венецианским зеркалом, книжными шкафами из древесины грецкого ореха, заполненными книгами в кожаных обложках, и витражными стеклами в окнах с изображением бубнового валета.
– Пожалуй, больше шика и роскоши я видал только в борделе в Сент-Луисе, – усмехнулся Рафферти, растягивая слова. – Каждая вещичка сияет глянцем как у новоприбывшего щеголя. Почти так же ослепительно и расчудесно как на разъездных проповедях по спасению душ.
Замечание задело Джека Маккуина, но он был слишком опытен, чтобы выказать истинные эмоции. Старик улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.
– Не жалуюсь... И что же так сильно обеспокоило тебя, сынок, раз ты тайком прокрался сюда, чтобы тыкать пистолетом в остаток моего уха?
Гримаса Зака оставалась такой же язвительной, а голос сохранил насмешливую тягучесть:
– Я говорил тебе, что если ты когда-нибудь причинишь ей хоть какой-то вред, я убью тебя.
Джек Маккуин испустил медленный выдох, пытаясь вместе с воздухом избавиться и от беспокойного страха.
– «Четыре вальта» предложили ей за лесной участок гораздо больше справедливой цены, и это при том, что еще спорный вопрос, кто действительно является законным собственником этих угодий. А касаемо несчастного случая сегодня днем, так стрелок был наказан. Боже мой, Захарий... – Старик попытался повернуть голову, но ударился носом о дуло кольта. – Думаешь, мне понравилось, что моему дорогому внуку, моей плоти и крови, оставили шрам на голове?
Маккуин замолчал, чтобы сглотнуть и сделать вдох. Проклятый пистолет, нацеленный ему в лицо, вызывал у него косоглазие, если такое возможно при наличии только одного глаза.
– Проклятье, я предложил ей справедливую цену за эту землю! Спроси кого угодно. Черт, спроси ее саму!
– Такую же справедливую цену, как ты заплатил за долю Гаса в «Четырех вальтах»?
Джек громко и преувеличенно вздохнул.
– Я так и знал, что вина за упрямую глупость Густавуса падет на мою голову. Я с самого начала именно это ему и сказал. – Шахтовладелец втянул в себя нижнюю губу. В ящике стола лежал пистолет, но Маккуин даже не подумал за ним лезть. Он не сомневался, что Захарий способен застрелить его в пылу эмоций, да и по холодному расчету, коли на то пошло. В конце концов, Джек сам воспитал своего мальчика чуждым любого рода сентиментальности. – Я дал Густавусу все возможности вложиться в медное дело, – произнес старик и даже позволил прозвучать в голосе намеку на раздраженность, играя на чувствах. – Но он и слышать ничего не желал, так рвался продать свою долю. Ладно, может, я не особо старался, убеждая его не делать глупости, но я пытался его убедить. Хотя, конечно, не хотел, чтобы Густавус с его двадцатью процентами запорол мою задумку. Черт, даже ты не можешь не признать, дорогой мальчик, что когда доходило до дела, твой благочестивый братец всегда был на редкость бесполезным и ничего не мог выловить из полной бочки рыбешек, хотя я изо всех сил пытался его научить.
– Он не был бесполезным. Он просто с рождения был лишен низости, и твое учение не смогло истребить в нем все хорошее и заменить на подлое. – Голос Зака стал очень тихим и очень опасным. – Но я – совсем другое дело. Похоже, я во всем пошел в тебя. И как истинный сын своего отца, не погнушаюсь ничем. – Рафферти провел дулом кольта по обвисшей щеке Одноглазого. – Оставь ее в покое, дорогой папочка, или, когда я покончу с тобой, от тебя не останется клочка даже на приманку.
Джек чувствовал нажим на щеку. Под повязкой на глазу нервно задергались мышцы.
– «Согрешите перед Господом, и испытаете наказание за грех ваш, которое постигнет вас». Убьешь меня и будешь повешен.
Ствол кольта двинулся вверх по скуле, пока не нацелился в здоровый глаз, да остановился так близко, что если бы Маккуин моргнул, то коснулся бы ресницами мушки.
– Есть вещи, ради которых стоит умереть, – произнес Зак тем же бархатистым голосом. – Пожалуй, зарезать тебя как свинью на разделочной доске может оказаться одной из них.
Кровавые видения всплыли из темных уголков памяти Джека Маккуина. Хлестнувший по лицу нож и огнем плеснувший с лезвия лунный свет. Крики мальчика, а затем вопль мужчины, и зловоние, как от зарезанного животного. И годы спустя голос Захария: «Скажи это тому, кто выколол твой глаз». Сейчас Одноглазый ощущал, как мышцы под повязкой подергиваются в едином монотонном ритме.
Губы Джека отлипли от зубов.
– Не запугивай меня, мальчик.
Громко щелкнул курок по пустому патроннику. Джек подпрыгнул, воздух со свистом вырвался из стиснутых зубов. Рафферти улыбнулся.
– Оставь ее в покое, – подытожил он. – Или твои крики будут слышны в аду.

Джек Маккуин никогда не видел смысла вопить «Пожар!» после того, как пламя потушено. Старик подождал, пока сын уйдет тем же путем, каким пришел, через окно, после чего отправился на поиски Персиваля Кайла. Но командира шахты не было в комнате дворецкого в задней части дома, где Маккуин ожидал его найти.
Ночь уже почти опустилась, поэтому Джек зашел в «Шпалоукладчик», где выпил два стакана виски и послушал сплетни шахтеров, которые из-за бесплатной выпивки особенно бурлили и являли на свет разные откровения, тем паче сегодня.
И снова Маккуин почувствовал острую необходимость поговорить с Персивалем Кайлом. В этот раз старик взял на себя труд разыскать командира в борделе Розали и не испытал ни малейшего раскаяния, вытащив подчиненного из гостеприимной постели.
– Запиши имена, – сказал он Кайлу, который с трудом пытался застегнуть брюки поверх не завершившего свое дело дружка и моргал от внезапного яркого света. – Зак Рафферти и Захарий Маккуин. Я хочу, чтобы с утра ты разослал телеграммы. Узнай, не разыскивают ли его хоть за что-нибудь, хоть за пердеж в церкви. Когда закончишь с этим, разведай, что за пробу намереваются заценить в Хелене эти два хрыча, Поджи и Нэш, и откуда взялся этот образец.
Джек смерил командира хитрым одноглазым взглядом.
– А пока что из-за моей невестки и ее кампании по защите окружающей природы и всех малых созданий Божьих нам нужно отвлечь внимание горожан от дымящих куч для обжига. Есть предложения?
Кайл погладил кончик бороды и осклабился, Джек ответил такой же шкодливой ухмылкой.
– Китайцы – самый лучший повод, когда надо отвлечь толпу.

...

Астрочка:

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata, огромное спасибо за продолжение!!!

До сих пор беспокоит мысль, что Ханна скроется без объяснений.
Мне очень нравится их пара и очень хочется, что бы и на их улице был праздник.

Да-аааа. Папашка опять отжигает.
Чтоб в него молния попала

...

Secular B:

Благо, осталось всего три главы, и вряд ли Джек успеет сделать что-нибудь действительно непоправимое.
Как же он мне... претит весь.

...

Rusena:

Secular B, добро пожаловать в темку
Будем надеяться на ХЭ для всех

Но нервишки точно потрепает...

...

очаровашка:

ну я бы не была так в этом сильно уверена... Эх жаль что сыночек тебе второй глаз оставил....

боишься когда страшно!

Rusena, LuSt, codeburger, Nata Nata спасибо за отличное продолжение!!!!!!!!!!!

...

Федор:

за окончание
главы! Вы, девочки, прекрасны как и ваш перевод, редактирование и иллюстрации!!!
Молодец Зак и какое же г... папулечка.

...

Suoni:

Ну и подонок этот Джек Маккуин!
Будет какая-то пакость против китайцев. Хотя бы приструнили этих мерзавцев.

Спасибо за продолжение!

...