nimfa:
» Глава 3
— Нет, нет, нет, ну нет же. Дин, ну только не этого козла, — взмолилась я спустя пару минут, постукивая от холода зубами. — Пожалуйста. Я лучше до утра тут проторчу, чем терпеть этого индюка, — перспектива провести несколько часов в компании Ширяева воспринималась сейчас, как извращённое наказание свыше.
— Баева, мы всей семьей в деревне за двести пятьдесят километров от города. Я тебе ничем больше помочь не могу.
— Ну, почему именно эта высокомерная сволочь, а не тот шикарный зеленоглазый красавчик?
— Усманова, вообще, в городе сейчас нет. Так что к твоим услугам только Андрей. Отправлять или тебе там под дождём в холодной тачке комфортно? — ну не грешила я столько, чтобы мне так катастрофически не везло.
— Отправляй, — пробурчала я в трубку, — хрен с ним. Если что, я скажу, что его труп ты прятала вместе со мной.
Поблагодарив подругу, отбросила телефон на приборную панель, разулась и подтянула ноги под себя, пытаясь хоть немного согреться. Выходило плохо, и я в сотый раз за этот час пожалела, что забросила сумку с вещами в багажник. Выходить снова под холодный, проливной дождь совсем не хотелось.
***
— Ты издеваешься? — я откинулся на спинку кресла, устало потирая переносицу и пытаясь отойти от последней операции, которая длилась почти три часа.
— Нет, — нагло произнес Стас.
— Я не поеду эту идиотку спасать. Попроси Усманова.
— Его в городе нет. Андрюх, ну некого дернуть больше. Она одна стоит на трассе…
— Там ей и место, — перебил его, не дав договорить.
— Да, блин, не в этом смысле. Тачка сдохла.
— Понял я. Ты же со мной в жизни не рассчитаешься, Франц. Эта сука мне мозг выедает до мозжечка в секунду. Моль, блин.
— Две бутылки вискаря в качестве компенсации.
— Ящик. Что касается этой долбанутой, я на меньшее не согласен.
— Позвони ей и езжай уже, она часа два сидит в холодной тачке. Номер сообщением сейчас скину.
Почему Франц всегда просит меня нянькаться с этой придурочной? То из клуба её доставь, то с машиной помоги. Нашёл, блин, няньку.
Матерясь, переоделся и, передав все распоряжения дежурному врачу, вышел из клиники. Дождь лил как из ведра. Дворники молотили по лобовому стеклу в усиленном режиме, почти не справляясь. Долбаная девка, какого хрена ей не сидится дома? Лучше бы в клубе каком зависала. Чего её среди ночи понесло туда, где даже волки не ебутся?
Ещё раз сверившись с информацией, что Баева скинула в сообщении, прибавил газу, пока это позволяло отсутствие машин на трассе. Спустя почти час, съехал на обочину, останавливаясь возле её черного форда, и моргнул фарами. Баева выбежала из машины, и что-то достав из багажника под проливным дождем, бегом направилась к моей тачке.
— Ты бы хоть аварийку, дура, включила. Тебя же не видно с дороги, — произнёс, как только её мокрая задница плюхнулась на пассажирское сиденье рядом со мной.
— И тебе здравствуй! Я тут уже больше двух часов на аварийке стояла, аккум сел.
— То есть пытаться заводить смысла нет?
— Только если подкуривать. Но, думаю, там без вариантов. Она задёргалась и заглохла. И обороты перед этим скакали.
— Понятно, — взял в руки телефон и набрал номер знакомого.
— Сан Саныч, доброй ночи! Прости любезно, что беспокою. Можешь эвакуатор отправить на сто второй километр Северного шоссе? — пока я разговаривал, Настя сидела тихо, что меня порядком удивило, только продолжала дрожать от холода. Бросив на неё очередной взгляд, включил обогрев на максимум. — Ты мне сейчас всё сиденье промочишь, с тебя вода бежит, — произнёс, отложив в сторону телефон, и выехал на дорогу.
— Ну, извините. Я под дождем прыгала, между прочим, пока ты свою жопу в тачке грел. Мог бы и ближе припарковаться.
— Так переоденься, у тебя же вещи с собой вроде есть.
— Там юбка и шёлковая блузка. Вряд ли они помогут согреться.
Нет, это не женщина, это беда ходячая. Достал с заднего сиденья свою спортивную сумку и бросил ей на колени.
— Там футболка и спортивные штаны. Тебе великовато, конечно, но зато сухое.
— Э-э, спасибо, — протянула, удивлено на меня поглядывая. — А ты всё-таки можешь быть милым иногда.
— Не обольщайся.
— Ой, не начинай, не порти впечатление. Я только тут растрогалась от твоей заботы и участия, думала поблагодарить от души, а ты как чего ляпнешь, так придушить тебя хочется. Ты хоть рот в такие моменты не открывай.
— Заткнись! Давай, молча, доедем до города, я высажу тебя у дома, отдам ключи от твоей тачки знакомому и поеду домой спать. Вот прямо всё в таком порядке, без твоего трепа. Окей?
— Да без б, — мрачно выдала Баева, расстегивая спортивную сумку.
Где же тебя такую дикую растили, в каких джунглях?
Она так елозила на своём сиденье, что я, на свою беду, бросил взгляд в её сторону и подвис. Идеальная грудь третьего размера предстала моего взору, заставляя, сглотнув слюну, прочистить горло. Твою ж налево.
— Ширяев, сука, на дорогу смотри, — её резкий окрик, и я под сигнал встречного авто резко выворачиваю руль вправо, смачно выругавшись. — Не знаю, как ты, но я ещё жить хочу, придурок.
— Ты совсем отмороженная? Какого хрена ты лифчик перед моим носом снимаешь?
— А что мне в мокром сидеть? Какой смысл тогда в сухой футболке? Ты же, блин, вроде пластический хирург. Ты должен каждый день женские сиськи видеть. Чего удивился-то так? Встал, что ли?
— Постыдилась бы хоть чуть-чуть. Рамки приличия для кого, вообще, существуют?
— Для таких, как ты: двуличных и лицемерных индивидуумов. Значит, на работе ты в ужас не приходишь, когда видишь женскую грудь, и в сторону не отшатываешься. А тут прям чуть руль не выпустил из рук. И нечего мне стыдиться. Грудь, вроде ничего, до пупа не висит. Так что, иди ты на хрен.
— И часа не прошло, а ты мне весь мозг чайной ложкой съела. Что за талант-то у тебя такой долбанутый?
— Ширяев, расслабься. Я мозг ем только у умных мужиков, поэтому твой мне на фиг не сдался, там жрать нечего. Шорты на сухие штаны могу переодеть? Или ты педали перепутать от такого действия можешь? Ты теперь сразу предупреждай.
Я с тихим стоном провёл рукой по лицу. Кто там придумал, что женщин бить нельзя? Эту бы я точно по мягкому месту отшлёпал ремнём армейским.
— Так что? Можно мне, барин, портки мокрые на сухие сменить?
— Меняй.
— Благодарствую сердечно.
— Заткнись.
— Да молчу, я молчу. Ты только руль больше не бросай и на дорогу смотри. А то мне страшно становится.
Всю оставшуюся дорогу Баева проспала. Хвала богам! Иначе я бы заклеил её гадкий рот скотчем, а потом бы упаковал в багажник. В моей жизни ещё не встречалось более раздражающей женщины, чем она. Её способность выносить мой мозг была просто феноменальной. Бросил на неё взгляд. Красивая, сука, особенно когда молчит. Длинные каштановые волосы, густые натуральные ресницы, а не искусственные опахала, так сейчас популярные у женщин, небольшая родинка на правой щеке, про фигуру вообще молчу. Кукла: красивая, шикарная, но злая, сука, как цепной волкодав.
Подъехав к её дому, остановился у подъезда.
— Эй, исчадие ада. Приехали. Просыпайся.
— Ты сама галантность, Ширяев, — Настя заморгала, открывая глаза, и с грацией кошки потянулась, разминая затекшую во сне спину. — Я-то думаю, чего это ты такой нервный, а тебе просто бабы не дают. А не дают, потому что ты ведёшь себя, как мудак.
— Баева, два ночи, вываливайся из тачки. Скажи культурно «спасибо» и шуруй.
— Сам шуруй, но спасибо, — гаденько так улыбаясь, прихватила сумку и вышла из машины, продефилировав к своему подъезду. Ненормальная, блин.
Оказавшись дома, написал сообщение Сан Санычу, что ключи от тачки завезу с утра, и вырубился, едва голова коснулась подушки.
...