Выход за рамки (СЛР, 18+)

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за продолжение! Таня жжёт! Повезло Ане с сестрой. По-мне Влад ещё ничем не заслужил, чтоб все читатели были исключительно на его стороне. Пока мне одинаково не нравятся и Паша, и Влад. И если поведение Павла считаю "первыми звоночками" не в его пользу, то Влад ведёт себя мелочно и не по-мужски по-отношению к Ане. Павла он ей прощает! Паша ей муж. И если это Влад не хотел дружить с Анной и представлял её под собой, то не может говорить и решать за Аню, которая верит в дружбу противоположных полов (между мужчиной и женщиной). Аня сильно запуталась. Она уже не считает себя столь ужасной предательницей, что ей лишь в плюс, но Влад и Паша ещё не единожды будут рвать её на части, потому и жаль героиню. А уж если и Антон не лучше Влада в плане безнравственности, то вообще "пиши пропало".

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой, мои милые Леди

Я тоже на это надеюсь. Посмотрим, что решат герои)))


Я что-то пропустила? Вышла всего на 5 сек, а Влад уже заставляет любить его? "Понять и простить"?


Настя, если серьезно смотреть на вещи, что у меня крайне плохо получается))), я до сих пор не могу понять, что отталкивает всех в Паше (и даже меня)))). Если пропускать героев через призму реальности, то Градов - мечта любой женщины. Я бы прыгала от радости, если бы мне муж предложил уволиться и стать домохозяйкой Чесслово!


А мне кажется, что он как раз-таки не мелочится Прям по-крупному отрывается))) С шиком и блеском! Размах просто фантастический. Особенно для такой провинциалки)))


Ненадолго)))


В каждом человеке живет такое удивительное свойство - самообман))) Оно утешает душу, когда мы стараемся убежать от реальности и теряем связь с собой)))
Аня любила Влада и открыто призналась в этом сестре. Когда человек влюблен, понятие дружбы неизбежно исчезает.


Я думала, что этот герой пролетит фанерой над главой))) Я сама даже не сразу поняла, про какого Антона идет речь

Девочки, спасибо всем за ваши эмоции!
Всех люблю-целую

...

anjelika:

Что сказать...Что можно добиться таким поведением в отношении Анны ,Владом...конечно ненависти...что
она и почувствовала...И Влада тоже понять можно ...он же видит ,что Анна к нему не равнодушна..,но уходить от мужа не хочет ,а он не хочет быть
использованным ,как любовник... А их ошибка в том ,что они просто вовремя не поговорили...и теперь "крысятся "друг на друга...и выхода не видят...Сначала оскорбил...потом прости...Куда Влада несёт...?

...

Анастасия Благинина:

Именно, что Влад ведёт себя как обиженный мальчик, у которого забирают любимую игрушку. Аня не хочет быть любовницей. Ей нужны стабильность и уверенность в партнёре, а Влад ей этого предложить и дать так, как она себе это всё представляет, не может. В Паше она видела надёжность и предсказуемость, в хорошем с точки зрения Ани смысле. Влад мог честно уволить Анну с проекта один-на-один, перевести в другой филиал. Но он опозорил её при отце, при партнёрах, а сам запрещает ей даже деловой ужин с Антоном Тесслером.

...

Tsarbird:

Перечитала первую главу и вот что поняла: Аня подробно не описывает внешность мужа. Вообще о нем ничего не ясно: ни цвет глаз, ни рост, блондин/брюнет или кудрявый рыдий парень. Нет образа человека, только пару фактов: юрист, учились вместе, выбирал одежду для Ани. Вскользь она про тело упомянула, и всё. Типо "это Паша, с ним всё понятно".
Паша слишком правильный по словам Ани, никогда не обидит её, руку себе отгрызёт. Везде либо "зая", либо "я тебя люблю", словно и нет у него слов других.
А слишком правильных людей не бывает, поэтому я жду, что у него 100% есть скелет в шкафчике.
Если про Влада всё выложили в самом начале Паша и Кристина, то сама же Аня нарисовала про мужа ну такой образ, такой образ - мечта, аж повеситься хочется. Ещё и мама его, мразотка, видимо. Ой, чую я, Пашка себя покажет.
Месть Ани вызывает овации, ну красиво она, красиво завертула с этим "наши маркетинговые дела". Одно только не понятно, почему она отрицает чувства, которые Влад демонстрирует.
Ведь понимает, что он действует "на правах ревнивого любовника" , значит чувства есть. Но опять она: "убедилась, что чувств нет"
Эх, не было бы чувств, и самого романа не было бы.

...

Анастасия Благинина:

Про родителей Павла вроде вообще особо неизвестно, так что я бы не спешила на них наезжать. Мне Паша интуитивно не нравится, но Влад ведёт себя на данный конкретный момент хуже него. Он не стремится понять Аню. По-сути, как и его двоюродный брат, желает её переделать под себя. Оба героя пока "молодцы". Анино поведение могу понять и оправдать неопытностью в делах сердечных. Но не смотря на юность лет, у Анны есть и мудрость. Была бы глупой, - снова помчалась бы по-первому зовУ Ярцева. А она пытается держать оборону.

...

Ксанка:

 » Глава 22

Глаза затуманились от бесконечных строк цифр и отчетов. Сердце давно утратило привычный ритм – чувства притупились вместе с последним болезненным разговором с Владом. После отъезда сестры я утонула в ежедневной рутине настолько глубоко, что забыла, какой может быть настоящая жизнь. Любимый капучино со вкусом соленой карамели не доставлял мне больше того удовольствия, что я испытывала ранее каждый день.
Ежедневная обыденность стерла различия между желаниями и обязательствами. Работа стала убежищем, где я прятала истинные чувства. Я жила чужими проблемами, делами и интересами холдинга, в то время как свои собственные надежно заперла за тяжелой железной дверью, которую ничто не сможет взломать.
Единственным средством лечения душевных ран стало время, которое медленно и незаметно залечивало их. Лишь изредка, под покровом ночи, я позволяла себе выпустить наружу накопившиеся терзания, когда усталость побеждала контроль над эмоциями. Днем же я старалась держаться уверенно, тщательно скрывая слезы, ведь среди документов и отчетов находилось особое утешение – возможность ненадолго забыться.
Но иногда меня накрывало мучительной меланхолией, когда во время совещаний я ловила на себе долгий задумчивый взгляд серых глаз, вытягивающий душу из глубин и оставляющий болезненную пустоту внутри. Тогда сердце замирало, дыхание перехватывало, тело охватывала мелкая дрожь. В такие моменты ссоры, конфликты, и даже оскорбления, теряли значение, уступая место тоске и одиночеству.
И каждая новая встреча с этим взглядом вновь и вновь вскрывала старую рану, делая невозможным забыть о том, что было потеряно между нами. Хотелось верить, что однажды эта боль утихнет, но сердце отказывалось покоряться, продолжая страдать. От безысходности я просто опускала взгляд, не желая становиться заложником иллюзий.
Но самым сложным оказалось смотреть в глаза Марку Денисовичу. Сомневаюсь, что он не произвел в уме элементарные арифметические расчеты, которые не раскрыли ему природу наших с Владом отношений. Но я даже не представляла, что время и эту ситуацию сгладит. Мы продолжили работать, не упоминая о произошедшем инциденте, словно его и не существовало. Это действительно помогло стереть из памяти присутствие Марка Денисовича в том конфликте.
У каждого человека есть вредная привычка – менять свои привычки из-за других, подстраиваясь под обстоятельства. Я перестала бывать в кофейне, обеды проводила либо в кабинете, либо спускалась в ресторан. К счастью, мое обеденное время часто было занято деловыми встречами.
Позже Влад улетел в Сочи принимать объект, построенный под детский развлекательный комплекс. С его отъездом, казалось, у меня открылось второе дыхание: я работала над проектами холдинга, вне работы – с головой погрузилась в дела фонда с Ларисой. В преддверии благотворительного вечера мы впервые организовали в ГУМе фотозону и выставку детских рисунков, чтобы привлечь внимание к нашему фонду и событию. Каждый вечер я отслеживала популярность фотозоны по хэштегам, а Лариса проверяла поступления на счет. И каждый раз мы радовались, как дети, когда счет пополнялся пусть небольшими, но важными суммами.
Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Даже мои отношения с Пашей словно пережили второе рождение. Мы проводили тихие уютные вечера после работы, каждые выходные посвящали прогулкам или загородным поездкам. Даже взяли совместный мини-отпуск на майские праздники и арендовали шале недалеко от Москвы. Я с нетерпением ждала этого отпуска, будучи уверенной, что поездка окончательно освободит меня от угасающей владержимости. Что я смогу достойно преодолеть это.
– Да, Ларис, сегодня я разослала приглашения всем из списка. А они действительно всегда приходят? – поинтересовалась у Ярцевой, обсуждая приближающийся ивент. Я сидела перед монитором, попутно готовясь к встрече после обеда. – Не припомню этих лиц на прошлом мероприятии.
– В прошлый раз мы даже не рассылали приглашения. Просто позвали членов кружка самодеятельности Марка, – рассмеялась Лариса.
– Что за кружок самодеятельности?
– Это я так называю партнеров Марка. Их всех объединяет одно хобби – работа. А этот список, что я тебе направила, он из базы людей, заинтересованных в поддержке нашего фонда.
– И даже актеры приходят? – я пробежала глазами по фамилиям, не веря, что вскоре смогу познакомиться с некоторыми из них.
– Да, они всегда подтверждают свое присутствие.
– О боже! Трудно поверить, – я встала из-за стола и подошла к панорамному окну. Почувствовала, что шея затекла от длительного пребывания в кресле и работы за компьютером. Начала массировать шею свободной рукой, любуясь захватывающей панорамой города, открывавшейся с одиннадцатого этажа.
Весна наполнила Москву особенной жизнью. Солнце ласково согревало воздух, щедро освещая фасады зданий и играя бликами на стеклянных фасадах высоток. Казалось, будто весь мир вокруг наполнен теплом и светом, будто жизнь начиналась заново, раскрываясь новыми красками и возможностями. Я глубоко вдохнула, проникая взглядом сквозь прозрачные стекла окна в пространство огромного мегаполиса, наслаждаясь чувством обновления и гармонии
– Трудно поверить, что увидишь актеров?
– Нет… – задумчиво произнесла я, глядя гораздо глубже в свои мысли. – Не верится, что я могу принести кому-то пользу.
– Анют, ты даже не представляешь, насколько масштабна твоя польза.
– Спасибо, Ларис, за такие слова и… доверие. Ладно, схожу в кофейню, перекушу. После обеда у меня конференция в Сколково, не хотелось бы на ней сидеть и всех присутствующих смешить журчащим желудком.
– Я завтра к вечеру подъеду к тебе. Осмотрим зал, подскажешь, что-как лучше сделать.
– Договорились.
В кофейне царила абсолютная тишина. Единственным обитателем был Александр, стоящий за барной стойкой и поглощенный просмотром фильма на телевизоре. Уединенность придала ему особую сердечность, заметив меня, он так искренне улыбнулся, что я почувствовала смущение и приятное тепло.
– Я сегодня чувствую себя Робинзоном, оказавшимся на необитаемом острове, – пошутил Саша, отключив звук на телевизоре. – А вы – моя Пятница. Вам как всегда?
– Да, спасибо. – отозвалась я, с любопытством оглядывая пустующие столы. – Вообще безлюдно?
– Все словно вымерли.
– Скорее, весна оживила, и все ринулись насладиться свежим воздухом на летних верандах, – предположила я, мысленно признавшись себе, что и сама подумывала посетить кафе напротив холдинга, обустроившее чудесную террасу.
– Смею предположить, что салат приготовят мне рекордно быстро, – тихо добавила я, прозрачно намекая на полное отсутствие очереди.
– Скоростной режим включен, – подмигнул Саша. – Нашему генералу за двадцать минут все приготовили, так что с салатом, думаю, управятся и за десять. Вы пока присаживайтесь, я капучино приготовлю.
Александр так комично кивнул вверх, словно обращался к Богу, когда говорил про генерала – Марка Денисовича.
– Марк Денисович в холдинге? – заинтересованно уточнила я.
– Да, но я про младшего Ярцева, – ответил Саша, проворно двигаясь вокруг кофемашины.
– Владислав Маркович? – спросила я, наблюдая, как Александр утвердительно качнул головой. – Он прилетел что ли?
– Не имею понятия, уезжал ли он вообще. Они сегодня с Марком Денисовичем заказывали бизнес-ланч в кабинет.
В сердце вдруг спустя столько времени начало пульсировать волнение. Голова начала заполняться тревожными мыслями. В груди затаилось ожидание. И тихая боль от того, что так реагирую на возвращение Влада.
– Кстати, а почему генерал? – я уже собиралась пройти к столику, как вдруг решила уточнить момент, который изначально зацепился за слух. Александр кивнул головой в сторону входа. Я проследила за его взглядом и замерла. Всем телом и каждой клеточкой замерла.
– Потому что генеральный директор, – тихо объяснил Саша, нарушая наступившую тишину.
Мимо стеклянных перегородок величественно и размеренно, почти по-генеральски, шел Влад, погруженный в важный телефонный разговор. По сторонам, конечно, не смотрел. Ну да, на таких стороны обычно сами смотрят. Я незаметно увлажнила пересохшие губы, почувствовав нервную дрожь в ногах.
Я хотела быстро отвернуться, чтобы не засорять память, тем более перед деловой встречей, ненужными картинками (а картинка, когда ты смотришь на Ярцева, как всегда впечатляющая), как он, словно чувствуя чей-то взгляд, обернулся. Стараясь не привлекать внимания, я прошла к столу, заняв удобное кресло, но с изумлением отметила, что Влад все еще находился в холле перед кофейней, продолжая разговор. Закончив разговор, он убрал телефон в нагрудный карман пиджака и уверенно зашагал в сторону бармена.
Решила отвлечься чтением ленты новостей, чтобы исключить возможность дальнейшего визуального контакта с Владом. Он ведь сейчас возьмет свой кофе и уйдет, не омрачив мой мозг своим присутствием даже за соседним столиком. Читала ленту, но перед глазами лишь набор бессмысленных знаков и каракуль. Ничто не доходило до сознания.
Слава Богу, Саша быстро принес мой капучино и поставил его передо мной на стол. Наконец-то можно отвлечься мыслями на приятный вкус.
– Спасибо, Са… – слова застыли на языке, когда я подняла глаза. Влад, поставив чашку передо мной, уселся на свое привычное место. Я взглянула на бармена, который невозмутимо варил кофе Ярцеву.
– Здесь еще куча свободных мест, – я показала рукой, сжимавшей телефон, на столики в кофейне.
– Я хочу здесь сесть, – невозмутимо заявил Влад.
– А мне непринципиально, где сидеть, – я схватила кружку и приподнялась, собираясь сменить столик. Но крепкая хватка на моем запястье чуть не лишила равновесия.
– Успокойся, пожалуйста. Не устраивай драм. Сама ж говорила, что не сторонник подобных вещей, – Влад наклонился ближе, сжимая мое запястье и вынуждая вернуться в кресло.
Я присела.
– У меня нет желания обедать в твоей компании, – выплюнула я ему в лицо. Кожа на руке начала гореть от прикосновения горячих пальцев, а дрожь прокатилась по всему телу огромной волной.
– Потерпишь, – он отпустил мою руку, но не отодвинулся. Продолжал сидеть, положив руки на стол и сцепив пальцы, словно пытаясь удержать эмоции в этом крепком замке.
– Что тебе нужно? – я гордо приподняла подбородок, демонстрируя внешнее спокойствие. Очень хотелось верить, что у меня это получалось.
– Хочу узнать, как идут дела в холдинге, – он тяжело вздохнул, словно грудь разрывалась от боли.
– В понедельник на совещании при Марке Денисовиче все услышишь. А то вдруг я сейчас бездарно изложу информацию, – он усмехнулся и кивнул, словно соглашаясь с моим ответом. – Все? Только это интересует?
Саша подошел и подал мне салат, а перед Владом поставил крепкий кофе.
– Нет.
– Что еще?
Влад внимательно молча смотрел на меня. Его взгляд блуждал по моему лицу, словно пытался прочесть на нем скрытые знаки. Я и сама не могла оторвать глаз от него, внимательно фиксируя малейшие изменения: щетина стала темнее, словно он дольше не брился; губы плотно сжаты, будто ему трудно контролировать эмоции, но он прилагает максимальные усилия; глаза слегка прищурены, словно так ему легче расшифровать мои чувства.
– Что тебе надо, Влад? Я только забывать начала, а ты снова в душу лезешь. Очередную провокацию замышляешь? Ты каждый мой день превращаешь в месиво, что еще тебе нужно?
– Меня начала забывать? – взгляд стал острым, словно от ответа зависела его жизнь.
– Унижение, которое пережила по твоей вине, – Влад неожиданно накрыл мои ладони, пальцы которых обхватывали кружку, отчего я дернулась, и кофе пролился на стол. – Не трогай меня!
Я отдернула руки и бросила салфетки на стол, пытаясь промокнуть пролитое. Движения были резкими и, возможно, даже лихорадочными.
– Мне начинает казаться, что у тебя биполярное расстройство. Сначала, как над прокаженной измываешься надо мной, а потом подсаживаешься, словно ничего не произошло существенного. Не мучай меня, Влад, – прошептала я и отвернулась. В голове роились мысли и вопросы, на которые я никак не могла получить ответ. Зачем он сейчас подсел?
– Думаешь, мне легко? – невозмутимый тон полностью противоречил содержанию вопроса. – Аня? Думаешь, мне легко?
– Мне плевать, Влад, какого тебе, – выпалила я, еле сдерживая эмоции и слезы, собравшиеся комом в груди. – Ты унизил меня перед своим отцом! А сейчас говоришь, что тебе не легче? От чего?
– Ты продолжаешь свою гребенную семейную жизнь с положительным Павликом, а я должен сейчас молча смотреть на это. Ты уверена, что тебе тяжело? Что это я тебя мучаю? – голос звучал твердо и резко, лишь только складка меж бровей выдавала раздражение. Он внимательно всматривался в меня, а затем тяжело и обреченно выдохнул. – Ты все еще с ним?
Я подалась вперед и прикрыла глаза ладонью. Мне не верилось, что это происходит здесь и сейчас. Его слова вызывали во мне странное волнение, похожее на то, что испытываешь перед экзаменом. Только передо мной сидел не преподаватель, а Ярцев, аккуратно и бесшумно вскрывающий мне вены.
– Ты. Все еще. С ним? – намеренно делая паузы, спросил Влад, прожигая меня взглядом.
– Довольно! – я вскочила и, схватив телефон, решительно направилась в свой кабинет. Салат и кофе остались нетронутыми.
В ушах звенело. Стены холла, по которому я спешила, будто сжимались. Воздух в легких закончился где-то возле кабинета Ярцева, где сильные мужские руки подхватили меня сзади, приподняли над полом и понесли совсем в другую сторону.
– Отпусти! – прошипела я, начиная отчаянно вырываться. Мы миновали приемную генерального директора и очутились в кабинете Влада. Я чувствовала, как пространство наполняется моим гневом и яростью, которые приходилось сдерживать, чтобы не привлечь внимание тех, кто мог остаться на перерыв на своих местах. – Не трогай меня, Влад!
– Тише, – спокойно проговорил Влад, убивая меня своим голосом. Меня резко прижали к двери.
Послышался глухой щелчок замка, срывающий мое спокойствие с крючка.
Я взметнула руку, намереваясь остудить пыл Влада пощечиной, но ладонь перехватили в воздухе. Он ловко выкрутил мою руку и завел ее за спину. Боль и отчаяние прорывались нецензурными ругательствами, которые я еле сдерживала.
Тяжелое дыхание сотрясало грудную клетку. Я смотрела куда угодно, только не на Ярцева, крепко сжимающего мою руку.
– Аня, – тихо прошептал Влад, лбом касаясь моего лба. Древесный аромат с легкими нотками цитруса сводил с ума. В уголках глаз скопились слезы, готовые хлынуть потоком. Руки дрожали, словно я пробежала марафон. И судя по тому, что была прижата к двери стальным захватом, я проиграла этот забег.
– Отпусти меня, немедленно, – хрипло прошептала я.
Господи! Кому я лгу? Даже после всего, что я пережила по вине Влада, мое тело остро реагирует на его прикосновения, как никогда не реагировало на объятия Паши.
Мозг отключился. Сердце отбивало бешеный ритм, сопровождаемый лихорадочной дрожью по всему телу. В глубине сознания слабо звучал призыв ударить Влада коленом, но тело не слушалось. Каждая точка кожи, к которой прикасался Ярцев, пела от счастья.
– Аня! – более жестко позвал меня Влад, обхватывая мое лицо ладонью. Я прикрыла глаза, чувствуя, как слезы все-таки потекли.
Пальцы стерли соленые капли. Из Ярцева вырвался приглушенный вздох, пропитанный каким-то безнадежным отчаянием.
– Посмотри на меня, – попросил он настойчиво, но мягко.
И я сдалась, но не во власть Ярцева.
Сдалась перед эмоциями, чувствами. Мне вдруг стало все равно, что он увидит меня такую раскисшую и убитую. Что поймет, как тяжело мне находиться в его объятиях, как уничтожает меня наша близость. Как убивает он сам!
– Я схожу с ума, Ань, – прошептал он, губами касаясь моих заплаканных и раскрасневшихся щек. – Мне кажется, я схожу с ума.
– Не хочу ничего знать. И слышать не хочу, – глухо вырвалось из меня между всхлипами.
Влад отпустил мою руку, продолжая прижимать меня к двери. Пол под ногами снова превратился в невесомое покрывало. Губы нежно скользили по коже, спускаясь ниже, к шее, где лихорадочно пульсировала артерия.
– Хочешь, Ань. Я знаю, что ты хочешь и слышать меня, и чувствовать, – слишком самоуверенно сказал Влад, а я стояла и просто плакала. Потому что врать не было смысла, надо было просто смириться с тем, что все мои эмоции и желания сейчас открыты перед ним, как книга. Одним прикосновением он сумел сделать то, чего не достиг Пашка за шесть лет – обнажил мою душу и присвоил ее как трофей. – Я хочу быть с тобой.
– Я ненавижу тебя, Влад. После всего, что… – я запнулась, так как в горле застрял комок слез от воспоминаний о прошлых нанесенных обидах. Было слишком больно. Хотелось умереть и никогда больше не возвращаться к этим моментам в своей жизни.
Он просто обнял меня и прижал к своему телу, позволяя утонуть в своих слезах. Боль в груди росла вместе с необъяснимыми чувствами к этому мужчине.
– Прошу тебя… оставь меня… в покое… – умоляюще взывала я к человечности Ярцева. Как же хотелось верить, что в нем есть хоть что-то человеческое.
– Не могу, Ань. Пытался, но не могу, – хрипло прошептал Влад, а я пальцами вцепилась в лацканы его пиджака, сжимая их так сильно, что пальцы начали болеть.
– Прошу тебя, Влад! Отпусти меня, – голос пропал, слова вырывались из груди сухими и безжизненными осколками. Он отклонился и снова обхватил мое лицо, пытаясь поймать мой взгляд. А у меня все плыло перед глазами. Даже облик любимого мужчины был очерчен размытым карандашом.
– Неужели не видишь, что не могу, Ань. Я с ума схожу, и не знаю, что с этим делать.
Его губы прошлись по виску, скулам, горячее дыхание опалило щеки и остановилось на шее. Дышать стало еще труднее, ведь весь кислород, что ранее был в кабинете, мгновенно растворился в горячем дыхании Ярцева.
– Можешь снова унизить меня, я разрешаю. Может, легче станет, – голос дрожал, как и все тело.
Влад разместил ладони по обе стороны от моей головы. Его опустошенный взгляд уничтожал во мне хрупкие остатки стойкости. Тяжелый вздох, сорвавшийся с губ Влада, превратил воздух в осязаемое облако.
– Не станет, – прошептал Влад. Его слова проплыли перед глазами горьким потоком сожалений. Только что мне теперь его сожаления? Их не приложить к ранам, не прикрыть ими брешь в душе.
И тут Влад жадно накрыл мои губы, проникая внутрь языком. Я попыталась оттолкнуть его, но сил хватило лишь слегка надавить на грудь. Отвернулась, но Влад обхватил мое лицо, снова накрывая мои губы своими. Тело таяло, а грудь разрывало от эмоций и чувств. В голове пронеслась мысль о том, к чему ведет нас Ярцев.
И почему так сложно совладать с собственным телом и разумом? Может, это не он, а я страдаю биполярным расстройством?
– Не смей! – голос дрожал, как гитарная струна, готовая вот-вот порваться.
И вместо свободы – страстная печать его губ, столь же безудержная, как и все его действия. Он жадно углублял поцелуй, не позволяя мне вывернуться, словно копил энергию, чтобы наконец сейчас выплеснуть ее.
По коже пробежали мурашки. Звон в ушах перешел в яростный крик. Мой крик.
– Не смей, Влад! – почти простонала я умоляющим голосом. От стойкости и уверенности не осталось и следа, стоило только почувствовать на себе его руки, губы. – Остановись!
– Не могу! – сквозь зубы процедил он. Воспользовавшись моментом, я сомкнула губы и попыталась отвернуться. Но он сильнее надавил на щеки, не позволяя двигаться.
– Я возненавижу тебя, Влад, если не остановишься, – прошептала ему в губы, после чего он стал прокладывать дорожку из поцелуев от моих губ к скулам, шее и ниже, ниже, ниже…
– Одной ненавистью больше, одной – меньше, – он прикусил пульсирующую жилку на шее и потянул кожу зубами.
А затем его рука настойчиво пробралась под подол моего платья, пальцы, отодвинув ткань трусиков в сторону, мгновенно проникли внутрь. С губ Влада вырвался тяжелый стон, давящий на мои плечи невыносимым грузом. Доказывать обратное не было смысла. Я пропала! Оставалось просто тонуть в своих желаниях, захлебываясь последующими сожалениями.
– Ты уже вся влажная, Аня, – пальцы начали настойчиво двигаться во мне, затуманивая разум. Губы онемели, тело непроизвольно стало отвечать на эти движения. – Моя маленькая.
Я отрицательно качнула головой, но громко застонала, когда его пальцы проникли еще глубже. Губы Влада плотно прижались к моему лбу. Тяжелое дыхание обжигало кожу. Он едва сдерживался. Как и я.
– Знаю, что моя, – шептал Влад, нежно дразня меня касаниями внутри. – Давно уже моя. Как и все твое тело – только мое. Оно тает от одного моего прикосновения.
– Влад, – я почти плакала, пытаясь придумать убедительную отговорку, но мозг напрочь отключился. Все тело было во власти страсти и дикого желания. Если я до сих пор пыталась обмануть себя, что не принадлежу Владу, то сердце давно уже считало иначе.
– Маленькая моя. Моя. Моя, – после каждого слова пальцы проникали все глубже и глубже, доводя меня до края. Грубо и безжалостно. – Как и я – твой.
Я застонала от этих простых слов, в которых Влад хоть на время признавался в своей принадлежности мне. Обвила руками его шею, после чего он, осознавая, что для него включен зеленый свет, накрыл мои губы своими.
И целовал, целовал, целовал…
Кажется, каждый поцелуй был для него живительным глотком, способным излечить от страшной болезни. И именно такой отклик на мои поцелуи столкнул меня в пропасть. Его пальцы покинули мое тело, отчего я громко застонала. Но тут же крепкие ладони обхватили мои ягодицы, приподняв и заставив опоясать его. Влад отнес меня к дивану, ни на миг не прерывая жадного поцелуя, от которого немело все тело.
Я судорожно схватилась за воротник его пиджака, пытаясь стянуть его с плеч. И как только моя спина коснулась мягкой ткани дивана, Влад отстранился, чтобы сбросить с себя лишний элемент одежды. Я поспешила расстегнуть мелкие пуговицы на платье – все тело зудело от прикосновения плотной ткани, кожа жаждала касаний рук Влада.
И как только я полностью распахнула платье, а Влад справился с пиджаком и рубашкой, он тут же накрыл мою грудь губами. Громкий стон разлетелся по кабинету. Ярцев довольно грубо шире раздвинул мои колени, удобнее устраиваясь между ними.
– Как же я хочу тебя, – простонал Влад, покусывая мою грудь. А я цеплялась пальцами за его волосы и медленно погружалась в пучину чувств. Наше дыхание сбилось, сердце бешено стучало, пульс отдавал горячей волной по венам, заставляя дрожать колени и трепетать душу. – Я просто подыхаю без возможности касаться тебя.
И словно получив долгожданный доступ к тому, чего он давно хотел, Влад грубо притянул меня к краю дивана и вжался в меня своей возбужденной плотью через ткань брюк. Двинулся вперед, срывая с моих губ очередной стон.
Крепко впился пальцами в мою талию, прижимая плотнее к себе. Огонь пробежал между нами искрами, растекаясь теплом по всему телу, сжигая сомнения и осторожность, оставляя лишь одно неудержимое стремление ощутить близость еще сильнее, глубже, полнее.
Дыхание смешивалось, запахи сливались в единый аромат страсти, заполняя комнату душистым туманом чувственности. Мы теряли себя, растворяясь друг в друге, двигаясь в ритме желаний, позабыв обо всем вокруг.
– Боже… – застонала я, выгибаясь навстречу Владу, чьи руки опустились и крепко сжали мои бедра.
Волны удовольствия прокатывались по всему телу, сотрясая его в лихорадке. Колени дрожали, мысли превратились в месиво. Эмоции на пределе – каждый вдох, как прыжок в пропасть. И перед глазами калейдоскоп ярких кадров. Размытых, но ярких. Отражающих весь мой внутренний мир в этот момент.
Теплые и настойчивые пальцы снова погрузились в меня. Громкий стон рассек напряжение в воздухе. Веки стали тяжелыми, перед закрытыми глазами – искры и фейерверки.
– Такая горячая… – хрипло прошептал Влад, унося меня своим сексуальным голосом прочь из кабинета. Мысленно я сейчас лежала на его кровати и мечтала скорее ощутить в себе всю силу его желания, его твердую плоть. – Такая узкая.
Лязгнула бляшка ремня.
Собачка на ширинке двинулась вниз.
Мое тело напряглось, ожидая неизбежного. Такого дурманящего, но запретного…
Дрожь усилилась, растеклась по венам, лихорадочно трепеща сердце.
Горячий возбужденный член коснулся моей влажной плоти и, не дав возможности прийти в себя, резко вошел до упора, срывая меня в пропасть. Лишая рассудка и разума. Полностью перекрывая мне кислород.
– Твою мать… – Влад припал губами к моей груди и на миг застыл, приходя в себя от ощущений и предоставляя такую возможность мне. Медленно покинул мое тело, а затем также резко вошел.
И снова замер. Я готова была начать выть от тех ощущений, что сотрясали мое тело. Хотелось падать вниз.
– Не останавливайся, Влад… – простонала я, еле узнавая свой осипший голос. Губы пересохли. Горло скрутило колючей проволокой.
Сама подалась вперед, вынуждая продолжить сводящие с ума толчки. Крепкие ладони обхватили мои бедра, притормаживая мои движения.
– Я так… черт… – Влад сделал очередной резкий толчок и снова замер. Обхватил мои груди своими ладонями. Жадно и властно. Зубами впился в сосок, словно испытывая жгучую боль от нашего контакта.
– Боже! – выдохнула я, ногтями впиваясь в его кожу, покрывшуюся испариной. Легкая дрожь сотрясала тело. Он стал глубоко дышать и продолжил толчки. Но потом он снова остановился, пытаясь перевести дыхание.
– Я сейчас кончу, – выдохнул Влад. Я еле подняла веки и увидела, как он тяжело дышит. Казалось его грудную клетку разрывает боль. Губы плотно сжаты. Соблазнительная щетина притягивала к себе мои пальцы. Я последовала своим желаниями и коснулась колючих скул. – Ты убиваешь меня.
Он потянулся к пиджаку, небрежно валявшемуся на полу, и достал оттуда блестящий пакетик.
Нет! Я не хотела, чтобы между нашими телами было препятствие. Влад был прав – я хотела чувствовать его. Всегда!
– Влад, – тихо пролепетали мои пересохшие губы. – Я на таблетках. Пожалуйста, не останавливайся.
Влад тут же выбросил в сторону презерватив и припал к моим губам, дико сминая их и начиная двигаться во мне. Наслаждение уносило меня к небесам, а я задыхалась от головокружительных эмоций и неземного блаженства. Крепкая ладонь грубо сминала мою грудь, вытравливая из мозга любые мысли.
Толчки становились яростнее. Объятия крепче, пронзительнее. Его кожа прожигала мою. Я плавилась от горячего дыхания Влада и страстных поцелуем. Мир вокруг растворялся. Сердце забилось быстрее, кровь застучала в ушах, наполняя голову легким шумом, похожим на морской прибой.
Я погрузилась в головокружительный водоворот чувств. Влад притягивал меня ближе, я отвечала взаимностью. Каждый новый толчок зарождал трепещущую волну восторга, заставляя сердце замирать от счастья.
Дикий толчок… и время остановилось. Его тяжелое дыхание участилось, мой мир начал рушиться. Рассыпаться на крупицы. Я больше ничего не видела. Не слышала. Только стон, слетающий с моих губ. И его прерывистое дыхание.
Кругом ничего. Только ритмичное биение наших сердец и глубокие поцелуи. Он обхватил пальцами мой подбородок, впиваясь губами в мои.
Огонь по коже. Жар сжигал меня дотла. Каждое движение бедер – и я лечу в пропасть.
Чувствовала, как наслаждение растекалось по венам. Отвечала на его бешеные толчки, ощущая холодок по коже. С чувственных губ слетел полырук. Пальцы начали неметь, колени – дрожать. И… все внутри сжалось от острого наслаждения, а потом взорвалось на кусочки сладостной истомой. Наслаждение на грани приятного безумия!
Влад накрыл ладонью мой рот, приглушая стон. Не осознавая, я прикусила его ладонь. Влад застонал, толчки стали быстрее и интенсивнее. Ладонь на моем бедре все крепче сжимала кожу. Я все еще дрожала. Тонула в омуте. Сгорала в дикой агонии. Еще один яростный толчок, и Влад надломлено выдохнул, застыв. Как и весь мир вокруг нас.
Я все еще чувствовала пульсацию его члена внутри себя. Чувствовала, как наркотик медленно растекался по венам, затуманивая рассудок. Чувствовала, как с губ вот-вот сорвется признание. Три заветных слова. Три простых слова – тех самых, что способны изменить все навсегда.
Сердце стучало тревожно и громко, словно просило освободить его от мучительной тайны. Губы задрожали. Я пыталась остановить волну чувств, захлестнувшую меня целиком.
Прикусила губу. Крепко сомкнула веки. Если не произнесу этих слов, то предательские слезы обожгут глаза. Если произнесу – хрупкое наивное сердце разобьется. Поэтому пришлось проглотить острую боль, которая глубоко проникла внутрь и сжала болезненным комком грудь.
Я чувствовала себя абсолютно беспомощной перед нахлынувшими эмоциями и Владом. Его руки по-прежнему властно сжимали мои бедра. Время плавно перетекало с одной минуты на другую. В голове, словно после бурной грозы, стало проясняться. И это прояснение принесло с собой очередную порцию запоздалой тревоги.
– Ты в порядке? – охрипшим голосом спросил Влад. Горло стянуло колючей проволокой. Смогла только кивнуть и сделать тяжелый выдох, больше похожий на стон.
Он плавно вышел из меня и, сомкнув руки на талии, требовательно притянул к себе. Я тут же уткнулась в его грудь, кусая до крови губы. Крепкая ладонь нежно и трепетно легла на мой затылок. Пальцы начали играть с прядями волос, распавшимися из пучка. Руки повисли вдоль тела, словно у безвольной куклы. Но желание коснуться Влада пересилило.
Дрожащая ладонь легла на вздымающуюся грудь Ярцева. Под бархатной кожей отчетливо слышался звонкий стук сердца. Его вибрация еще сильнее сотрясала мои тревожные мысли. Слова повисли в воздухе. Электрический ток пробил наши тела, оставляя после себя ощущение слабости и опустошенности.
А после мы устроились на его диване, переводя дыхание и восстанавливая силы для оставшейся части дня. Он нежно водил пальцами по моей руке, ребрам, а я боролась с диким желанием погрузиться в сон и не просыпаться никогда. Потому что реальность вне стен этого кабинета была удручающе злой и неприятной. Я знала, что как только мы оденемся с Владом, снова возненавидим друг друга и продолжим кромсать себя на крупицы.
Эти мысли вызвали горький вздох, разлетевшийся по кабинету звонким эхом. Влад, продолжая лежать за моей спиной, переплел пальцы наших рук и уткнулся носом в мою шею, щекоча кожу своим горячим дыханием.
Реальность пробиралась под кожу ядовитой змеей. Эйфория медленно отступала, притягивая на свое место неуверенность и сожаление. И в голове снова гонгом прозвучало жестокое «Ты бездарь».
Прикрыла глаза, пытаясь отогнать эти болезненные воспоминания, но все тщетно – они горьким ядом засели в крови, переплетаясь с любовью к Ярцеву в единую цепочку. И почему они пришли именно сейчас, а не в минуту нашей близости, когда тело плавилось от жадных касаний, а мозг отключался как перегоревший элемент питания.
Словно ощущая перемены во мне, Влад крепче сжал мою ладонь и притянул мое тело к своему, не позволяя мыслям даже на секунду раствориться в дыхании повседневности.
– Влад, – прошептала я, не имея сил больше молчать о том, что тревожило душу все эти недели.
– М? – коротко бросил Влад, но после секундного замешательства добавил: – Что?
– Почему ты так поступаешь?
За спиной послышался очередной тяжелый вздох, вызывающий мурашки по коже и застилающий глаза слезами. Ему было сложно говорить об этом, а мне тяжело с этим жить.
– «Так» – это как?
– Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Если ты считаешь меня такой… такой… зачем сейчас снова это все? – никогда не думала, что мне будет сложно подбирать слова. Но в ситуации с Владом каждый шаг давался чрезвычайно сложным и тягостным.
– Прости, – легкий шепот пробежал по коже. Горячие губы коснулись пульсирующей жилки.
– Не могу, – прикрыла глаза, мечтая выбросить из памяти тот день в этом самом кабинете.
– Я правда сожалею о тех словах, Ань, – после каждого слова его губы прожигали следы на моей коже, оставляя вечное клеймо принадлежности этому мужчине.
– Только о словах?
– А о чем еще я должен сожалеть? – задумчивым тоном уточнил Влад. Я даже представила, как он хмуро свел брови, задумываясь. Неужели он не понимает, что все его поступки задели меня за живое?
– О презентации, – я решила начать именно с нее. – Почему ты не запустил мою? Ты ее хоть смотрел?
– Смотрел.
– И что? Все было так плохо?
– Все было отлично, – честно признался Влад, вынуждая меня замереть. Боль в груди сковала все тело тисками.
– Тогда почему? – от его чистосердечного признания слезы вновь норовили побежать.
Влад тяжело вздохнул.
– Я не верил в успех этой кампании и открыто заявил об этом отцу. И если бы инвесторы отказались с нами сотрудничать, ты бы приняла все на свой счет, так как была автором презентации, – тихо проговорил Влад на одном дыхании. – В случае их отказа я хотел стать единственным виновником нашего провала.
– Я… я не верю тебе, – голос задрожал.
– Это правда. За несколько недель до нашей деловой встречи, эта же группа инвесторов встречалась с Филатовым, и они отказали ему в финансовой поддержке. До меня дошла информация, что они не планируют в этом году вкладываться в новые проекты, а на встречу с нами они согласились лишь из уважения к отцу, – в завершение он поцеловал меня в плечо.
Его слова сломали всю системы защиты от Ярцева. Если он говорил правду, то получается выступал в мою защиту?
– В итоге ты вышел героем, а я никчемным директором по маркетингу.
– Никто не знает, что презентация была моей.
– Марк Денисович знает. Как и то, что я бездарная жена, – тихо высказала я, не сдерживая боли и обиды.
– Прости, моя маленькая, – он замолчал, нежно целуя мое плечо. Но эта нежность не приносила облегчения. И прощение не приходило на место обиды.
Но в какой-то момент мне показалось, что я начинаю таять от этой неожиданной ласки, от этих горячих губ, сводящих с ума. Веки стали тяжелеть, но в уголках глаз все еще кололись слезы.
– Я хочу, чтобы ты сегодня осталась у меня.
Я резко распахнула глаза. Сердце застучало с бешеной скоростью, словно меня окатили ушатом холодной воды. Тишина за спиной вынудила усомниться в реальности сказанного. Мне послышалось?
– Что? – осторожно протянула я.
– Я хочу провести с тобой ночь, – твердо повторил Влад, убивая этими словами все мои сомнения.
Дышать стало тяжело. Колючий воздух в кабинете разрывал горло до крови. Я лежала и молчала, вглядываясь куда-то перед собой в пустоту.
– Я… я не… Влад! – не находя слов, я просто замолчала. Как он себе это представляет? Я звоню Паше и говорю, что сегодня переночую на работе? Или как?
– Это был не вопрос, Ань.
Влад по моему затрудненному дыханию понял мое состояние, поэтому перевернул меня на спину и навис надо мной, пытаясь поймать взгляд, который я отчаянно пыталась отвести.
Длинные пальцы Влада обхватили мой подбородок, вынуждая заглянуть в бездонные серые глаза. Я дернула головой, не желая пытать себя этой мучительной каторгой. Похоже, застывшие слезы в уголках глаз все еще блестели.
– Посмотри на меня, Ань, – требовательно произнес Влад. Он снова попытался заглянуть в мои глаза, а я медленно падала в пропасть, не имея понятия, как должна поступить. Как посмотреть на него так, чтобы его взгляд не разрывал плоть, не выставлял на обозрение мое голое тело и беспорядочные мысли?
– Давай потом, – пробормотала, жадно отыскивая глазами разбросанную одежду. Спустя мгновение осознала, как по-детски прозвучали мои слова.
Чувствовала жуткий дискомфорт под его тяжелым взглядом. Лежала обнаженной, кожей ощущая, как его взгляд проникает сквозь ткань сознания, в клетки мозга, впитывая каждый импульс и извилистую мысль.
– «Потом» посмотришь на меня или «потом» останешься? – уточнил Влад со странной интонацией.
– Да, – прошептала, прикрывая глаза от ужасающего страха, внезапно охватившего меня. Не понимала, что вызвало приступ паники, но руки начали мелко дрожать.
– Аня! – более жестко обратился Влад, а я, уже не выдерживая давления, вскочила с дивана, торопливо собрав остатки одежды, желая быстрее скрыть свое обнаженное тело от взгляда Ярцева. А то, что он не сводил с меня глаз, я чувствовала каждой частичкой тела.
И молча рванула в его уборную.
Словно в каком-то забытие, я натягивала на себя нижнее белье, платье, дрожащими пальцами застегивала мелкие пуговички. В голове постоянно крутились его слова, сбивающие с толку.
«Я хочу провести с тобой ночь»
А я хотела провести с ним всю жизнь. Даже после всего, что пережила по его вине. Но озвучить это не могла. И знала, что никогда, ни при каких условиях не озвучу.
В ушах появился звон. Хотелось быстрее вырваться на волю из этого кабинета.
Вернувшись полностью собранной, я вошла в кабинет, где застала почти одетого Влада, говорящего по телефону. Он резко вскинул голову на меня, едва дверь открылась, и я вошла.
– Конечно… Нет… Мы это обсудили еще в прошлый раз… – бросал он в трубку, не отрывая от меня пристального взгляда с легким прищуром. От чего по коже вновь побежали мурашки табуном.
Я подошла к столу, где лежал мой телефон. Без слов, медленно глотая жрущее меня отчаяние, схватила сотовый и направилась к выходу. И уже почти открыв дверь, вздрогнула, когда перед самым моим лицом возникла ладонь, громко захлопнув дверь и прожигая дерево своей тяжестью.
– Я вам перезвоню… Да… Да… – и отключил вызов, притягивая меня к себе для страстного поцелуя, от которого я начала терять голову и все мысли, которые так отчаянно пыталась собрать в уборной. – Мы вообще-то не закончили.
Его рука мягко сжимала мою шею, пальцы чуть напрягались, когда мои ладони робко легли на широкую грудь, тихонько вибрируя от охватившей меня внутренней бури. Он понимал, как сильно меня сжигает изнутри жар, видел в моих глазах постепенно наступающую растерянность и бессилие. Продолжая неотрывно смотреть в самую глубину души, он уверенно, словно наслаждаясь каждым моментом своего влияния надо мной, вел меня к краю бездны.
– У меня скоро конференция в Сколково, Влад, – пролепетала я.
– Через двадцать минут двинемся уже. Успеешь привести себя в порядок? – нежный бархат его голоса наполнил мои легкие, словно опиумом. Это было настолько блаженно и трепетно, что я невольно улыбнулась. Но потом, когда сказанное стало расходиться по уголкам сознания, нахмурилась.
– Ты тоже едешь?
– Конечно. Ты программу читала?
Голова не соображала. Я растворялась в его крепких объятиях, будто кусочек сахара в горячей воде.
– Читала. Но… не помню твоей фамилии… не видела…
– Я даже не удивлен. Везде, где упоминается обо мне, для тебя, наверное, превращается в размытое пятно, – я прикусила губу, соглашаясь с его правотой. Действительно, последние недели показали – мозг обмануть легче, чем сердце.
Посмотрела на часы: скоро в приемную вернется Ангелина. Не хотелось сталкиваться с ней вот так, после щелчка замка, громко кричащего о том, что мы закрывались в кабинете Влада. Это будет слишком позорно для меня!
– Сейчас уже Ангелина вернется. Мне надо бежать к себе.
– Я ей написал, что она свободна после обеда, – спокойно сказал Влад, временно подарив моему сердцу облегчение.
Он зацепил пальцами мой подбородок и приподнял его, требуя посмотреть на него. А мой взгляд блуждал по всему его лицу, от соблазнительных губ до красивых скул под легкой щетиной, но область глаз активно избегал.
А затем наклонился и поцеловал в самые губы, срывая с них стон. Ощущения, пронесшиеся под кожей, вызывали боль и грусть – нынешняя реальность казалась заколдованной сказкой, которая вот-вот превратится в пыль и разлетится мелкими крупинками отчаяния и тоски.
Моя любовь к Владу захватывала всю душу, но ее горечь была столь сильна, что я физически ощущала ее привкус. Рядом рождался еще один оттенок – сомненья и тревожности, который отравлял сердце. Сложно было поверить в реальность происходящего, а еще сложнее позволить себе поверить человеку, чье присутствие будоражило кровь, вызывая смятенье и неуверенность.
Пальцы непроизвольно впились в крепкие плечи. Поднявшись на цыпочках, я прижалась всем телом к Владу, позволив сладкому чувству овладеть сознанием и ослабить контроль. Ведь я прекрасно понимала, что скоро пожалею о содеянном!
Телефон в кармане брюк зазвенел настойчивым сигналом, вибрация пробежала легким толчком вдоль позвоночника, вынуждая инстинктивно отстраниться. Остановившись, я внимательно смотрела, как Влад облизнул губы и тяжело вздохнул, заметив имя звонившего.
И как только он сбросил вызов, напряжение скрутило меня пружиной. Если я дам слабину сейчас, то вскоре и мой звонок он будет сбрасывать так же. Эта мысль крепко засела в голове, парализовав способность рассуждать трезво.
– Я пойду, – пальцем указала за спину, делая шаг назад, в сторону выхода.
– Буду ждать тебя внизу, – Влад вернул телефон в карман и упер ладони в бока, не отрывая от меня взгляда.
– Я с Гришей поеду, не жди меня, – тихо пролепетала я, не решаясь посмотреть ему в глаза. Больно было снова возвращаться к тому, с чего начали – к нулю! К нулю, рядом с которым никакой цифры никогда не появится.
– Мы. Вместе. Поедем. На моей машине! – твердость в голосе соответствовала твердости взгляда.
– Влад… – выдохнула я с горечью. Все внутренности стянуло тугим узлом.
– Анна… – отозвался Влад, в его тоне слышалась сталь и непоколебимая решимость.
– Я поеду с Гришей, – повторила я и, развернувшись, потянулась рукой к замку. Влад обхватил меня со спины, крепко прижимая к себе. Я дернулась, но тщетность попыток освободиться вынудила замереть, издав болезненный стон, выражающий весь клубок внутренних переживаний.
– Аня! – твердо повторил Ярцев. – Мы сейчас едем вместе в Сколково. А после едем ко мне домой. Ты останешься у меня.
Мне хотелось разрыдаться, как в детстве, чтобы избавиться от тягучего отчаяния, проникающего под кожу. Я стала тяжело дышать, предательский тошнотворный ком подкатился к горлу, и казалось, меня вырвет прямо сейчас. Прямо здесь.
– Ты же знаешь, Влад… ты же все понимаешь… – я пыталась сохранить хладнокровие, но глаза начало щипать от предательских слез. Я всеми силами пыталась их удержать, но это плохо получалось.
– Что я должен понимать? – спокойно спросил Влад, отлично зная ответ на свой вопрос. Это как дважды два. Как риторический вопрос Герцена. Как аксиома, не требующая доказательств.
Он нежно развернул меня к себе, но что-то подсказывало, что в душе его были совсем иные чувства, никак не связанные с нежностью и лаской.
– Влад, не вынуждай меня это произносить, – умоляюще посмотрела в его серые глаза, которые стали наполняться непониманием.
– Будь добра, моя дорогая, – он спрятал руки в карманы брюк, словно сдерживал свои эмоции в этих карманах. На скулах заиграли желваки.
Я понимала, что мы это уже проходили. Что очередные разборки отношений и мясорубку чувств мы не перенесем. Я не вынесу. Но он изначально знал, что сегодняшний порыв не будет иметь продолжения.
– Я замужем, Влад, – шепотом произнесла я, словно напоминая ему о той черте, которую мы не имели права пересекать.
– Ты не поверишь, Градова. Сейчас заявление на развод можно подать даже через портал госуслуг, – твердый, как сталь, голос Ярцева разрезал воздух. Но слух зацепился за фамильярность, которую впервые употребил Влад. Да, я тоже часто позволяла себе называть его по фамилии, но из его уст это звучало как гроза.
– Ты не понимаешь…
– Нет, моя дорогая. Это ты чего-то не понимаешь, – настойчивый тон давил на мозг. Словно на плечи возложили тяжелый шар. Я до сих пор не могла понять, наигранное это спокойствие или сохранять стальное самообладание при любых обстоятельствах в крови у Ярцевых.
Лучше бы Влад кричал мне в лицо. Бросал оскорбления, как тогда, в этом же кабинете. Язвил. Лучше бы ругался матом, тогда было бы легче это выдержать. Я бы просто возненавидела его и все. Теперь же эта стальная невозмутимость медленно размалывала меня на кусочки. Я все больше утопала в своем отчаянии и непонимании, как выбраться из этого тупика.
– Мы живем в двадцать первом веке. За разводы уже никто не тычет пальцами на улице, и уж тем более не подвергает публичному осуждению. Развод – не приговор!
– Но не спустя полгода, Влад, – отчаянно простонала я. В воздухе повисло напряжение. От взгляда Ярцева нервы натянулись, словно струна. Если он сейчас произнесет хоть слово, они просто лопнут с оглушительным звоном.
– Не ты ли говорила, что не сможешь поступиться своими принципами? В настоящее время ты именно это и делаешь, – с напором в голосе Влад четко выговаривал каждое слово. – Мы с тобой переспали. Снова. И ты хотела этого.
– Влад… – выдохнула я, прикусив губу.
– Аня!
– Я не могу бросить его спустя полгода после свадьбы. Это слишком жестоко! – прошептала я в надежде, что Влад поймет меня. Но уголок его губ дернулся. Ироничная усмешка, столь привычная для лица Влада, снова вернула меня в реальность – он не поймет.
– Давай я обрисую сложившуюся ситуацию, чтобы убедиться, что я все правильно понял, – он говорил твердо и решительно, но при этом усмешка не сходила с лица. – Ты не можешь бросить Пашу, потому что спустя полгода после свадьбы это слишком жестоко. Проще ему изменить. Несколько раз. Ах, да! И после того, как позволила заняться с тобой любовью, решила бросить меня. Так, получается… более гуманно в отношении Пашки. Я все правильно изложил?
Я обессиленно опустила руки, которые до этого крепко сжимала перед собой. Прикусила губу, пытаясь отогнать от себя убивающее осознание его правоты. Оно было слишком болезненным, слишком жестоким для каждого из мужчин. Только вот один сможет это пережить, а Паша – нет. И не заслуживал он такого отношения. И моей ошибкой стало озвучить эту крамольную мысль.
– Он не заслуживает такого.
Влад опустил взгляд в пол. Крепко зажмурился, словно его пронзила острая боль. В уголках глаз и между бровями пролегли глубокие складки. Плечи тяжело вздымались. Над ним стало скапливаться осязаемое облако гнева, которое он мысленно, кажется, пытался рассеять.
Он покачал головой и распахнул глаза, в которых сложно было что-то прочитать.
– Ты себя слышишь? Опустим ту часть, где Паша не заслуживает такого отношения, а вот я – да! Через месяц мы снова сорвемся, я тебя трахну, а ты мне снова будешь твердить, что тебе жаль Пашу и что это неправильно?
– А можно не повторять постоянно это ужасное слово? – не выдержала я и бросила Владу, чей самоконтроль балансировал на краю обрыва. – И да, Влад! Ты заслужил! Сто раз заслужил. Сто раз – да! Паша меня не убирал из проектов, не унижал при своем отце, не выбрасывал меня из своей жизни, как ненужную вещь.
– Я тебе уже объяснил, чем был обусловлен отказ от твоей презентации! Аня, если для тебя это так важно, то я ценю твои мозги.
– Для меня важно, чтобы меня уважали, Влад, не только за закрытыми дверями! А ты унизил меня при отце! – не сдерживая эмоций, выкрикнула я ему в лицо. И все по новой – слеза по щеке, дрожь на губах, тахикардия сотрясает грудь. Владислав Ярцев и мое нервозное состояние просто не могут существовать друг без друга.
– Я извинился, Ань, – спокойно прошептал Влад в ответ на мой истеричный выпад. – Но твоя зацикленность на работе убивает меня. Ты никого не хочешь пускать в свою жизнь, кроме работы!
– Временные люди мне в ней не нужны. Я ценю постоянство и об этом не раз уже говорила открыто.
– Тогда зачем переспала со мной, если не хочешь видеть меня в своей жизни?
– Мы это уже обсуждали, Влад. Это было ошибкой.
– И сегодня тоже? – Влад свел ладони перед собой, и указательными пальцами коснулся своих губ. – Послушай, Ань. Я отлично понимаю, как тебе страшно…
– Ты? Понимаешь? – я никогда не любила перебивать людей. Считала, что это удел слабых и необразованных личностей, но сегодня Влад просто вытягивал из меня все негативные качества, которые, казалось, во мне никогда не проявятся. – Ты никогда меня не поймешь. Потому что тебя не унижали прилюдно, тебя не выбрасывали из проектов. На тебе не ставили клеймо.
– На тебе никто не ставил клеймо. Ты даже сейчас думаешь только лишь о проектах, когда я говорю о нас!
– О каких «нас»? Ты выбросил меня из своей жизни! Влад, я не хочу больше обсуждать это, – я развернулась к двери, стремясь покинуть давящие на меня стены, но Влад обошел меня и встал между мной и выходом.
– Я не выбрасывал. Просто пытался оставить тебя в покое и дать возможность жить той жизнью, о которой ты мечтала, – твердо ответил Влад. От бархатистого тембра голоса все внутри задрожало.
– Нет, Влад, не пытался, – не сдерживаясь, усмехнулась я.
– Пытался. Я на горло себе наступил, лишь бы увеличить дистанцию между нами.
– Как благородно с твоей стороны – выкинуть меня из проекта, чтобы увеличить между нами дистанцию. Спасибо, Влад. Я оценила!
– Ты хотела тихую и спокойную жизнь. Я не мог тебе ее дать. И никогда не смогу.
– Я хотела быть твоим другом, – соврала я, хотя у меня на лбу, скорее всего, было написано иное.
– А я никогда этого не хотел, – прошептал Влад. – И не представлял, как после нашего секса возможно просто смотреть на тебя как на подругу. Я и к сочинскому проекту тебя не допустил, чтобы избежать совместных командировок. Я знал, что мы снова сорвемся, и ты снова будешь меня ненавидеть.
– Ты меня выкинул из проекта, чтобы унизить. Чтобы задеть и указать на место, которого я должна держаться.
– Да, задеть хотел. Хотел сделать больно, так же как ты мне делаешь постоянно. Но не таким образом. Меня каждый раз, когда вижу тебя с Пашкой, разрывает на части. И руки тянутся порвать тебя в ответ. Он прикасается к тебе, а меня клинит, Аня! Кому и что ты пытаешься доказать, продолжая с ним жить?
– Себе в первую очередь! – ткнула пальцем себе в грудь, открыто встречая тяжелый взгляд серых глаз. А потом вспомнился один из наших первых разговоров о ценности брака. – Я не могу, как ты, менять вагоны на каждой станции.
Боль, разрывающая грудную клетку, горячей волной поднялась к голове.
– Ты уже их поменяла, – спокойно проговорил Влад. – Мы никогда не вернемся в прошлое, разве ты этого не видишь? Мы не сможем быть друзьями. Я не смогу. И никакие аргументы не заставят меня думать, что и тебя устроит роль моей подруги.
– Что ты предлагаешь?
– Сделать шаг вперед, перешагнуть эту грань, которая удерживает тебя в несуществующем мире. Пойми, твоего брака уже не существует.
– Для него существует. Для Паши, – я понимала, что мои губы дрожат от волнения и от горечи, которой пропитан смысл слов Ярцева. – Для меня.
– Тогда почему мы сейчас это обсуждаем? Почему мы снова переспали?
Я прикрыла глаза, пытаясь собрать все мысли воедино и не сойти с ума. Было невыносимо больно, ведь речь шла о Паше – моем самом лучшем друге, который никогда и ни в чем мне не отказывал, на которого можно всегда рассчитывать.
Но, с другой стороны, хотелось рискнуть и попробовать стать просто счастливой. Пусть даже на время. На неделю. На месяц. Хочется быть слабой, но страх стать уязвимой перевешивал все желания.
– Я хочу провести эту ночь с тобой. Ты и я. В моей квартире, – Влад приблизился вплотную, навис надо мной, взглядом пытаясь передать мне свою уверенность. Но у меня от этой близости и страха просто дрожали колени.
– Я не могу, – шепотом проговорила я. Задрожал и голос.
Я понимала, что, если останусь хотя бы на одну ночь с ним, обратного пути уже не будет. Я уже не смогу оторвать часть себя от Ярцева, не смогу после ночи с ним возвращаться в ночи с Пашей.
– Почему? – спросил Влад. Неужели он не понимает очевидных вещей? Я замужем. Но меня так тянуло плюнуть на это и провести всего лишь одну ночь в объятиях Ярцева. Всего одну ночь. Так соблазнительно, заманчиво и запретно.
– Мне нужно время, – ясное осознание плавно влилось в мою голову, что мне необходимо все обдумать. Сегодня убедилась, что ничто не может исцелить меня от тех эгоистичных чувств, что железными силками притягивают меня к Владу, желание быть рядом с ним сметало все преграды. Но… имела ли я право пренебрегать чувствами Паши?
Влад, услышав произнесенные слова, запрокинул голову вверх, звонко втянул воздух в легкие.
– Сколько? – глухо уточнил он, снова обращая свое внимание на меня.
– Не знаю. Это не решается за один день.
– Хочу уточнить, – резко проговорил он, обжигая хладнокровием, вскрывающим вены. – Пока ты пользуешься этим своим временем, ты продолжаешь жить с Пашей?
Прикрыла веки, тщетно пытаясь обрести спокойствие, но дыхание замерло где-то глубоко внутри. Мир вокруг закачался, мысли бешено метались туда-сюда, будто капли вина в хрустальном бокале, неумолимо кружимом чужой ладонью.
– Дай мне немного времени, прошу тебя, – повторила я, ощущая сладкий древесный запах, проникающий сквозь туман моих чувств.
– Проси, что угодно, но не время. Я как никто другой знаю ему цену, – ответил Влад, перечеркивая мои надежды одной короткой фразой. Сердце сжалось от холода, наполнившего каждую клеточку тела.
– Ты один раз увеличил между нами дистанцию. Давай поступим так еще раз, – напомнила я его собственные слова.
Но он лишь слегка качнул головой, отвергая и эти слова.
– Тогда я и представить себе не мог, насколько мне будет паршиво, – сказал Влад, осторожно касаясь моего лица кончиками пальцев. А я панически начала искать пути отступления. Нашла одно, как только случайно глаз зацепился за настенные часы.
Нельзя ему верить! Нельзя! – повторяла себе как мантру. Иначе «паршиво» потом будет мне.
– Мне кажется… – с трудом произнесла я, чувствуя мучительную пустоту в груди. – … кажется, нам пора ехать. Давай после это обсудим.
Серые глаза разрушали мое самообладание. Если он сейчас не уступит, я просто разревусь. И меня уже ничто не остановит. Никакие слова и никакие лекарства не смогут выдернуть меня из этой истерии. Именно поэтому я взглядом молила Влада закрыть эту тему, хотя бы на время. Хотя бы до вечера, до того момента, когда мы выйдем из Делового центра, где мы обязаны быть настроены на рабочий и продуктивный лад. Никаких личных переживаний, только холодный профессионализм и сухой расчет.
И сегодняшняя ситуация стала еще одним подтверждением – нельзя смешивать личное с профессиональным: потом никакими усилиями не выберешься из этой рутины, не повредив репутацию и сердце.
Словно читая мою мольбу в глазах, Влад коротко кивнул, плотно сомкнув губы. Выражение лица приобрело жесткие очертания.
– Я буду ждать тебя внизу, – после катастрофически длинной секундной паузы проговорил Влад и отошел от двери, на ходу поправляя рубашку. И это его движение напомнило мне, что всего полчаса назад я снова со всей страстью и безрассудством отдавалась ему.
Жалела ли я об этом? Самое страшное – и да, и нет. Часть души готова была отдать все, чтобы такие минуты нашей близости длились вечно. Чтобы каждая ночь стала свидетелем яркой и безудержной любви, ломающей все стены и рамки. Проблема была в том, что из нас двоих любила только я. И рассчитывать с Владом на «долго и счастливо» было верхом безрассудства.
Я медленно отворила дверь и, окутанная невидимой дымкой отчаяния, поплелась к себе.
– Я поеду с Гришей, – прошептала я в никуда. Влад остался позади, а я медленно шла, пережевывая всю информацию, одиноко борясь со своими чувствами.
Я точно знала, что делаю что-то не так! Что каждый мой шаг – неправильный. Что каждое слово – лишнее, неуместное. Но я была так слепа в своей вере, что не замечала очевидного – я уже не в силах что-то исправить. И никакая правда теперь не даст мне возможности реабилитироваться перед Пашей. Даже его безграничная любовь не в силах будет вытащить нас с этого дна.
Если бы только я была уверена в чувствах Ярцева… Если бы точно знала, что уйди я к нему, через месяц он не выбросит меня как ненужную использованную вещицу, которая мозолит глаз и щекочет нервы своим назойливым присутствием. Если бы только быть уверенной, что Влад любит меня. По-настоящему любит… Я бы в тот же момент ушла от Пашки!
Да, это было слишком жестоко, эгоистично и бесчеловечно, но Паша служил мне единственной опорой в штормящем море.

...

Надюня:

ура! Глава!
Может ещё бонус будет в виде новой главы не по плану ???

Эх..
Наверно только такая мясорубка какую устраивает Аня и способна перемолоть Влада и его взгляды...

Ощущение что уже вот вот 'грянет гром' и случится тот самый грандиозный скандал

Я так понимаю на ночь никто не останется?!

...

Tsarbird:

Ох уж это мучительное ожидание субботы, стовно вечность безчувственной муки...
Я, признаться, подозверала, что они сорвутся.
И понять их можно, каждого по отдельности. Аня и в самом деле смотрит только через призму работы на всё, особенно на себя. Детей не хочет, потому что работа, разговоров о любви избегает, потому что работа, от Паши не уходит... снова работа. И это понятно, ведь в новом городе у неё никого нет, только и есть, что работа, а из друзей только Павлик.
Ну и Влад старался как мог. Дил себе жил, всё стабильно... и тут чувства, которые терзают, а за деньги не купить уверенность в другом человеке. И ничем её, эту Аню, не заманить.
Эх, валидола нам всем под язык

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой


Вылечим)))


И его вылечим)))


В их случае дело обстоит немножко иначе. Буквально через пару глав Влад откроется, и мы поймем, что Аня не зря боялась. И что ее тактика, которую она абсолютно непроизвольно применила в отношении Влада, сработала ей на руку))))


Мне кажется, он сам не осознает своего маршрута)))


А почему? Потому что для него жизнь - всего лишь увлекательная партия, а окружающие, включая девушек, - не более чем фигурки на шахматной доске или игрушки в детской комнате. Решил поиграть - повел фигуру, пресытился - заменил другим развлечением. В принципе, Влад и не скрывал своего отношения к жизни))) И именно поэтому Аня пытается держаться стороной))


Согласна!


При отце - согласна, при партнерах - слава богу, пока не позволял себе подобного)))


У Влада огромный опыт в деловых ужинах, благодаря чему он превосходно ориентируется в атмосфере пятничных бизнес-встреч И он, видимо, отлично знал этого Тесслера, раз просек, что пахнет жареным)))
Но надо отдать должное Анне, не пальцем деланная девочка оказалась. Раскусила намерения коллеги)))


Мне импонирует Ваша наблюдательность. Прям расцеловать хочется Приятно, когда замечают такие детали. Да, если более вдумчиво вчитываться в некоторые моменты, то можно глубже понять нашу героиню, которая изначально запуталась в своих отношениях. Рядом с ней мужчина, в глаза которого она смотрит, но не видит красок. Так же и в сердце ее, когда она рядом с Пашкой)))


У меня бывают Иногда даже до тошноты


Есть парочку. Но открыто о них не будет сказано, лишь вскользь. И то, Аня не обратит внимание на эти слова, поскольку, как мы уже поняли, Аня смотрит, да не видит, слушает, но не слышит. Посмотрим, сможет ли кто обратить внимание на этого скелетика


Умираю Кто ж вешается от мечты? Аня самая счастливая жена должна быть)))


Ну... просто есть люди с добрым сердцем, как Лариса Сергеевна, а есть такие вот Татьяны Сергеевны))))
И ведь посмотрите, не зря мама Пашки не взлюбила свою невестку Как чувствовала, что не в те руки отдает любимого сына! Что не любит его Анька))))


Она убедилась, что Влад хочет ею обладать. Ведь он сам лично ни разу не сказал: все, выходи за меня! Наигрались!
Отсюда и все эти опасения.
Но, если честно, зная Аню, думаю, она даже после предложения руки и сердца будет бояться предательства со стороны Влада))))


Про маму Паши мы знаем со слов самой Ани и ее сестры. Для сторонних наблюдателей этого, в принципе, достаточно))) Если честно, я не помню, Влад уже комментировал про свою тетку или это дальше будет. Но мы о ней узнаем еще и с его слов Но пока я тоже на стороне тех, кто ее не любит )))))


Учитывая события 22-ой главы, рухнула оборона
Правда, ненадолго)))


Я ж ради вас стараюсь большим объемом опубликовать главки. Вот если их делить, то можно, в принципе, и по две на неделе публиковать. Действительно хотите, чтобы я их дробила? Оно вам надо?


Что правда, то правда. Возможно, Аню ждала бы участь бывших подружек Ярцева, не будь она так зациклена на своем браке и правилах)))


Ну, не стоит ожидать чего-то грандиозного))) Все пройдет тихо и спокойно. Как укус комара))


А об этом узнаем в следующей серии


Вот поэтому я никогда не читаю книги "в процессе"


Если честно, то я тоже. Время в главах быстро летит, а нервы то, как и чувства у героев, не железные)))


К сожалению, да. Аня действительно слишком много времени уделяет работе. Но она ж изначально призналась Владу, что "синдром отличницы" преследует ее со школьной скамьи. У нее уже патологическая работозависимость.


Не по зубам Владу наша девочка))) Аня ему еще ни раз сердце разобьет Причем, тогда, когда будет знать о его чувствах))))

Милые Леди, спасибо вам всем за ваши комментарии
Очень рада, что герои вызывают такие противоречивые эмоции)))
Всех люблю-целую))))

...

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за новую главу! Оборона рухнула, да. Аню ещё жальче стало. Влад с ней поступил вообще некрасиво. Не буду говорить, что он был близок к насилию, так как Аня просила его её отпустить, а он не отпустил. И чего добивался словами "проведи со мной ночь"?! Он лишь убедил Аню в несерьёзности его чувств. Понятно, что Анна за Пашу, как за соломинку цепляется. Это для Влада их полугодовой брак ничего не значит и не стОит, а как поняла я из главы, Аня Пашу знает не менее шести лет, он для неё друг и близкий по-дУху, как она считает, человек. Влад же пока просто её берёт, когда ему приспичит.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

И тебе спасибо )))


А чойт? Любимый человек повысил ей уровень окситоцина и эндорфинов. По-моему, у нее все в шоколаде теперь


Я аж подавилась Не буду душнить и лезть в этимологические дебри слова "насилие", но Влад моментально осознал, что желание Анны к нему ничуть не меньше, чем его собственное, причем задолго до того, как окончательно удостоверился в этом Между людьми, объединенными особой связью (химической, физической, эмоциональной), возникает удивительная интуиция относительно желаний партнера. Конечно, называть наших героев полноценной парой пока рано, но очевидно, что незримая нить, соединяющая их, уже натянулась и отчетливо звучит. Влад тонко воспринимает настроение Анны, видит ее внутреннюю тягу к нему, ощущает, что между ними настоящее взаимное притяжение. Если бы Аня была настойчивее, то между ними ничего бы не произошло. А ее вялые попытки (она сама дала им такое определение) сложно зачесть за отказ.


Рекомендую смотреть глубже))) Прекрасная философская мудрость гласит: все великое начинается с малого. Оно здесь как недостающий фрагмент пазла))) Влад понимает, что брать Анну на абордаж бессмысленно - она чересчур упорна и самостоятельна. Остается сменить тактику: действовать аккуратно, постепенно завоевывать ее расположение, создавая устойчивую привычку к себе


Да, потому что она не хочет тратить свою жизнь на ссоры, интриги, измены и прочие драмы. А вот Паша дарит ей то самое душевное равновесие, которое ей жизненно необходимо.


Потому что Влад не видит их вместе. Помнишь, еще в первых главах, он ей озвучил такую мысль:

Влад просто не видит их вместе. Возможно, это и стало толчком к действию. Это Аня считает, что она счастливая и любящая жена. Но со стороны, видимо, виднее.
Но хочу сделать важную ремарочку Я не сторонник разводов! И не пропагандирую их Но в отношениях Анны и Павла не вижу другого исхода))) Даже если бы Влад не влез сюда.


Справедливости ради подчеркну, что они оба берут то, что захотят и когда захотят. И как по мне - это нормально в отношениях между мужчиной и женщиной. Тем более, что один из них 100% любит, а второй просто не догадывается еще об этом Здоровая сексуальная жизнь - гарант стабильных и крепких отношений Про наличие аппендикса-Пашку лучше промолчу
Настя, спасибо тебе за твои мысли. Очень интересно читать мнение окружающих на поступки наших героев)))
Я побежала. Всех люблю-целую

...

Анастасия Благинина:

Аня его не просила ей что-то повышать таким образом. Она же ему по-сути всё высказала, как есть. Пока Владом движет желание обладать Аней, отбить её у Паши. Она по-фактам и разложила. И Павел. Если бы он поступал как Влад или хуже него, Аня от него сама сбежала бы. А так в её голове картина такая: стабильная надёжность в лице давнего друга и новоиспечённого мужа Павла и мимолётная страсть со стороны Влада, который пока трындит о чувствах лишь на словах и склоняет к сексу вместо того, чтоб говорить с понравившейся женщиной на равных, он же её по-бОльшей части, упрекает и тыкает ей в её ошибки. А он прям безошибочный...

...

anjelika:

Милые Леди, спасибо вам всем за ваши комментарии
Очень рада, что герои вызывают такие противоречивые эмоции)))
Всех люблю-целую)))) Герои Ваши всегда очень интересны и очень ярки...поэтому не может быть по другому...всегда читается очень волнительно ...
Теперь по главе...Сорвались...Пока понятно ,почему Аня не верит ему...его высказывания,что спокойной жизни с ним не будет...И удивляется почему Аня не уходит от Павла...ревнует конечно..,но ведь правда ничего ей взамен и не предлагает... Только горизонтальное положение...

...

Tsarbird:

Сложилось стойкое ощущение у меня, что все читатели этого подкаста, включая автора, - сотрудники холдинга, в котором разворачиваюстя страсти меж генералом и новым директором. Вот сидим в обеденное время в ресторанчике, едим салат и рассказываем, кто и что думает по этому поводу, ведь ГГ с нами не обедают
Интересно так читать комменты, рассуждения, мысли.

Всё больше мне понятно Аню, и я даже рассматриваю вариант, чтобы переместитьь свой голос в её чашу весов. Выбрать тихий и стабильный очаг, это рационально и с заботой о собственном спокойствии, о будущих детях и семейных отпусках на море.
Страсть и безудержное влечение, несомненно, вносят яркае краски. И перед ней выбор: химия или стабильность. Случись эта история лет через 5 её брака, можно было бы приплести остынувшую страсть, но пол года, - это показатель ошибочного выбора и отсутствия любви у неё. А ведь сложно дить с телом, которое не любишь.
А что поделать... молодая, наивная, внезапно оказалась карьеристкой, да ещё и красивой. Она себя, кстати, тоже не особо описывает. Точно известно, что грудь выдающаяся.

...