Шесть дней

Беатрис Д`Арси:

Иногда я теряю счет времени, и просто забываю о том, что нужно куда-то идти, что-то делать, кроме как писать строки и ноты. Как говорит наша банда «И пусть весь мир подождет». Так и в этот раз обращенные ко мне слова слышу не сразу – все же у Sony отличные шумоподавители, в перелетах иначе никак.
- Доброе утро, остановимся на «ты», нам, «командам» жениха и невесты еще сосуществовать вместе.
А вот составить компанию, pardon, пока не могу – я потеряю последние строки, и песня останется незавершенной. Именно ее я планирую вести на тур Il mondo – стартует в Париже и завершается в Токио. Там можем и подписать контракт с Sony, пока документы изучают юристы обеих сторон. Объясняю и заверяю, что с оранжереей это никак не связано – она по-своему колоритна и превращает купе в джунгли. Пожелав удачи, возвращаюсь к перечеркнутой ноте «си», здесь стоит взять другую. И лишь совместные усилия «банды» без Марселя – он пал жертвой происков темных сил и «теперь неотличим от огурца – такой же зелененький» привели в вагон-ресторан. Вот оставь их без присмотра на один только вечер – и Марсельеза тебе, и потеря «главаря». Только качаю головой, но если Джеки что-то задумала, ее невозможно остановить. Предложение идти в горы поддерживает «банда» в почти полном составе, и я только развожу руками – они все равно пойдут, особенно Жаклин, и попытается поймать самый редкий кадр, а остальным придется ловить Джеки. Жюстин, ну хоть ты ей скажи, раз «главаря» с нами нет. Хотя, о чем это я. Рассказ о «тройке античных богов» доказывает – ловить будут не только невесту. Переодеваться для похода в горы не занимает много времени – съемки учат собранности, каждый кадр и пересъемка - это деньги, нервы и траты. Самый теплый из свитеров, что у меня есть – белый.

- Не уходи далеко, ладно? Тут ветер такой, что может просто сдуть, - обычно я не повышаю голос, иначе рискую его сорвать, но иначе «банда» не услышит. Слишком много энтузиазма и любви к риску.
Руководить вызвался месье Шарма. И я мысленно желаю ему удачи. «Ураган Джеки» ради стрима поднимется не только сюда, но и на Эверест.
- И снова доброе утро, - приветственный кивок. Лучше пойду вне основной линии, если возникнет ассоциация или строка, я остановлюсь, чтобы записать или запомнить. И буду мешать остальным. Провожаю снежные пейзажи и уточняю. – Скорее день.

- Precisamente, - киваю и уголки губ приподнимаются в улыбке. – С нами Джеки, а она лучший талисман в мире. Когда не поет «Марсельезу». И вообще не поет. И merci, «оранжерея» помогает сосредоточиться, хотя и занимает большую часть купе.
Я не хожу быстро, если того не требуют обстоятельства, и на предложение сфотографироваться отрицательно качаю головой. Чего-чего, а съемок в моей жизни последнее время хватает.
- Мисс Д'Арси.
- Да? – тонкий музыкальный слух различает самые тонкие акценты, и когда наш гитарист пробует говорить на китайском (подготовка к туру в Шанхай на Chūnjié), я берусь за то, что ближе всего лежит – чаще подушку или подставку под ноты. Но этот был… забавным. Не намеренным, а естественным.
- Давай все же прислушаемся к мистеру Шарме и не будем рисковать.
- Aniamo, то есть давай, - «банда» давно привыкла, что я могу переключаться с английского на французский или итальянский, а Свен нет.
- Тогда могу я взять тебя за руку?
- Sì, signore.
Я не столь... отважна, назовем это отвагой, да, отвагой, по Жаклин Гриффиндор плакал горючими слезами, или... скорее, а потом весь Хогварст от нее, чтобы балансировать на камне, иначе не была бы в нашей «банде» гласом разума, и осторожность certo не помешает. А фото… фото после премьеры фильма будет более, чем достаточно.

...

Жаклин Дюпон:

«Милые мои! Видели ли вы что-то лучше? Альпы - это сосредоточение гордого холода и нежного тепла шале! Вечной красоты и переливающегося огнями снега! Вы любите такие прогулки? Я - да! К тому же, я хорошо подготовлена! Спасибо моим дорогим друзьям из Poivre Blanc! Тепло, удобно! А эта меховая опушка! Просто шик!».

Все женщины похожи на вершины, И неприступностью своей манят. И многие отважные мужчины С вершин срываются, пока не покорят. (с.)

Завтрак! Это то, без чего Жаклин не могла жить! Тем более, всем известно, что ужин следует отдать врагу, потому дневные приемы пищи пропускать никак нельзя! Конечно, выручал спорт, тем более, что Джеки была поклонницей утренних пробежек. Однако в поезде это никак не возможно, да и последние дни прошли в таком сумбуре, что ей никак не удавалось погрузиться в размеренный темп физической нагрузки, котов всегда не выручала: что лучше может прочистить мозги как не интенсивная нагрузка.
Жуткому голоду само собой способствовало и выпитое вчера шампанское. Да и в целом последний прием пищи был перекус еще в Париже! Вчера вечером ей было не до еды, во всяком случае, после ванны, она выбрала сон… и то, его тоже пришлось немного отложить: ну как не испробовать еще и новую кровать на прочность?
Жаклин улыбнулась этим мыслям и заказала все, что только было представлено в меню, конечно, не съев и половины.
В посты полетели фото булочек, кофе, девочек, прелестного сервиза и ее нового образа.
Меж тем, динамики разразились извещением о прибытии в Швейцаракие Альпы.
Ноа, друг Оливера и по совместительству шафер, предложил прогулку в горы. Жаклин обожала Альпы! Обожала горы, ведь, лучше гор - только они! Никакое море не сравнится, хотя и загорать, и купаться она тоже любила. Но горы!
Да, она «за!». Только нужно переодеться во что-то более подходящее! Хорошо, что она захватила тыщу тыщ всяческих нарядов!

Спустя некоторое время, после того, как все собрались на перроне, компания искателей приключений двинулась в путь. Сначала Жаклин шла за руку с Оливером, потом все же вырвалась вперед, не упуская ни одного красивого вида, ни одного камешка, ни одного заснеженной вершины, ни одной ели, беспрестанно щелкая на телефон то Би, то Тин-Тин, то Габи, то Оливера. Ну еще бы! На фоне горы ты смотришься прекрасно! Эта кривая елочка так и просится в кадр! И так до бесконечности!

Еще одним, безусловно, радующим моментов стало присутствие Лиз, которая ловко управлялась с фотоаппаратом. Что за прелесть?! Фото с разных ракурсов?! Шарман!
Итогом стало коллективное фото на фоне гор. Лиз умело расставила всех, подбадривая и предлагая всем почувствовать себя настоящими хозяевами гор!

Жаклин обняла Оливера, успев заметить, как тонкие пальчики ее милой Габи были захвачены ладонью Ноа. «О! Шарман»: подумала она, довольно улыбнувшись. Кажется, снова и вновь мужская половина не способна устоять перед взглядом ее подруги (впрочем, Жаклин была уверена, дело тут не только во взгляде! Перед магнетизмом Габриэль не устроит никто, ей даже смотреть не нужно).
Кадр вышел что надо!
И, кажется, прогулка пошла всем только на пользу.
Уж, Жаклин - точно. Ей очень нравилось, как Оливер заботливо помогал ей по пути, подавая руку и поддерживая, как касался, даже, когда никакая помощь ей вовсе не требовалась.

...

Лиз Монтгомери:

Щелкая затвором фотоаппарата, Лиз чувствовала себя счастливой. Давно у нее не было таких классных съемок, и дело не только в самой природе и воздухе гор. Дело в людях. Да, девушки позировали, но это не было похоже на фотосессии для глянца – они были живые и настоящие – и на камнях, и с цветком, и просто на фоне гор и солнца – с развевающимися волосами, с улыбками и смехом, они тоже были счастливы и радостно демонстрировали этом. И невеста, и ее сестра, и Моника, Ана, Гарбиэль, Беа, Хизер, Аманда – все были живые и настоящие, с настоящими эмоциями, которые Лиз успевала ловить в кадр.
– Не вопрос, – Лиз навела объектив и щелкнула. – Еще раз, пожалуйста, – и снова щелчок затвора. – Замечательный кадр.

...

Ана Франиль:

- Боюсь, тётя Анетт не оценит, если ты упадёшь, - смеётся Ана, - даже если красиво. И уж точно это не оценит твой обоже. - Она косит в сторону жениха, который о чём-то разговаривает с друзьями и пока не видит, как Жаки изображает человека-паука.

Впрочем, когда целью фотосессии становится достаточно крупный валун, Ана решает присоединиться и тоже карабкается вверх.

- Жаки, подвинься, давай сфотографируемся вместе! Лиз! Лиз, сними нас вместе! Мы будем отлично смотреться на контрасте! Как кофе со сливками!

...

Шах Шарма:

Шах с почти философской улыбкой наблюдал за этим стихийным бедствием под названием «коллективное фото», которое с лёгкой руки Лиз и Ноа стремительно превращалось в нечто среднее между светской хроникой и съёмкой для глянцевого журнала. Обниматься? Позировать с вызовом «мы хозяева гор»? Для лондонского партнёра «Manning & Sharma», чей привычный фон - строгие панели из красного дерева, стопки процессуальных документов и безразличные лица судей, такое поведение было сродни выходу в открытый космос без скафандра.
Пока Ноа картинно обнимал Габриэль и Жюстин, Шах чуть отступил назад, опираясь на треккинговые палки, и сделал то, что умел лучше всего: оценил обстановку с точки зрения безопасности и здравого смысла. Он окинул взглядом стену виа ферраты, уходящую вертикально вверх, проверил крепления страховочных систем у тех, кто уже не рвался в кадр, и тихо хмыкнул.
Лиз уже собиралась опустить камеру, когда Шах вдруг решительно шагнул в центр событий.
- Только потому, что это исключительный случай, - негромко бросил он, стягивая перчатки и заправляя их за ремень. - Было бы упущением лишать будущую семейную хронику Уэсткоттов главного лондонского очарования.
Прежде чем кто-то успел сообразить, что происходит, Шах с безупречной галантностью притянул к себе стоявших рядом Аманду и Хизер. Одна рука легла Амандe на талию, вторая - Хизер. В этот момент Шах стряхнул с себя груз ответственности за чужие риски: на его смуглом лице расцвела широкая, нетипичная для партнёра «Manning & Sharma» улыбка, способная украсить постер любого мумбайского блокбастера. В глазах мелькнул тёплый, озорной огонёк, который обычно оставался скрыт за стёклами тёмных очков или деловой серьёзностью.
Лиз среагировала безупречно.
- Ого! - только и сказала она, нажимая на спуск.
Щёлк!
Ноа, заметивший манёвр, поперхнулся воздухом от смеха, а Каспиан одобрительно присвистнул:
- Адвокат, я требую внести этот кадр в материальное приложение к иску! Кажется, мы теряем нашего главного циника.
Кажется, женщины не были возмущены его бесцеремонностью. Шах подмигнул Лиз, аккуратно отпустил дам и, снова вернув на лицо привычное выражение лёгкой невозмутимости (хотя в уголках глаз ещё оставались лучики улыбки), кивнул на скалу:
- Фотосессия окончена? Прошу за мной, дамы и господа, пока альпийский воздух окончательно не лишил нас здравого смысла.
И, щёлкнув карабином на страховочном тросе, он уверенно сделал первый шаг на вертикальную тропу виа ферраты.

...

Габриэль Арно:

Каждое «почему бы и нет?» меняет судьбу.

— Ноа, ты невозможен, — покачала головой Габриэль, но руку не убрала. Его пальцы были тёплыми, почти горячими на её холодной ладони, и это было так неожиданно после целого утра на пронизывающем ветру, что она на секунду забыла, зачем вообще хотела выглядеть строгой. — Ты что, следил за нами?
— Я? Следил? — он приложил руку к груди с таким наигранно оскорблённым видом, будто она обвинила его в краже столового серебра. — Я совершал утреннюю прогулку. По горной тропе. В Альпах. Это называется «забота о здоровье», Габи. Тебе стоит попробовать когда‑нибудь. Вместо, скажем, штурма вершин в кроссовках.
Габриэль опустила взгляд на свои ноги, потом на его ботинки.
— Кроссовки — это тоже стиль, — возразила она с достоинством.
— Кроссовки — это смертный приговор на мокром камне, — парировал Ноа. — Но не переживай, если поскользнёшься, я поймаю. Это тоже часть сервиса.
— Какой ещё сервис? Ты шафер, а не горный гид.
— Сегодня я всё сразу. Шафер, гид, телохранитель. — Он кивнул в сторону Жаклин, которая в этот момент стояла на краю скалы, балансируя на одном камне, и снимала сторис с воплем: «Это вид, ради которого стоит жить!»
— Она не упадёт, — спокойно сказала Габриэль. — Она никогда не падает. Это её суперспособность.

Лиз тем временем уже вовсю снимала. Она поймала Жаклин, раскинувшую руки над пропастью с видом орла, решившего, что он рождён для подиума. Поймала Беа, которая присела на корточки и с нежностью разглядывала крошечный жёлтый цветок, выглядевший так, будто он тоже не понимал, что делает на высоте две тысячи метров. Поймала Жюстин, стоявшую неподвижно и глядевшую на далёкий ледник с выражением лица человека, который видит не горы, а диплом по геологии, который мог бы написать, если бы не выбрал экономику.
А потом Лиз повернулась к ним с Ноа, и камера щёлкнула ещё раз — без предупреждения, без позирования, просто поймав момент, когда Ноа что‑то говорил, а Габриэль смеялась, запрокинув голову, и солнце легло ей на лицо так, будто она и была частью этого пейзажа.
— Вот это — лучшее, — тихо сказала Лиз, глядя на экран. — Здесь вы оба настоящие.
Габриэль бросила быстрый взгляд на фото, потом на Ноа, потом снова на фото.
— У меня на этом снимке подбородок под каким‑то невозможным углом. Если это попадёт в интернет, я буду выглядеть как женщина, которая пытается поймать ртом муху.
— Мухи на этой высоте редкость, — невозмутимо ответил Ноа. — Так что, технически, ты выглядишь как женщина, которая пытается поймать ртом чистый альпийский воздух. Это очень экологично.
— Ты всё таки невозможен.
— Мне это говорят. Странно, обычно в более романтической обстановке.
Габриэль закатила глаза, но почувствовала, как уши покраснели — то ли от ветра, то ли от чего‑то другого, и решила, что это определённо ветер.
— Так, — Ноа хлопнул в ладоши, мгновенно переключаясь в режим человека, который привык управлять хаосом чужих свадеб и, видимо, чужих горных прогулок. — Если вы все хотите дойти до смотровой площадки до того, как Жаклин решит, что можно спуститься на парашюте из подорожника, нам нужно двигаться. Тропа дальше сужается.
— Ты что, и маршрут знаешь? — удивилась Беа, подняв голову от своих камушков.
— Я знал маршрут до того, как вы решили, что кроссовки — подходящая обувь для Альп, — ответил Ноа с такой непринуждённой уверенностью, что Габриэль снова закатила глаза, но про себя подумала, что сегодня она не против, чтобы кто‑то другой взял на себя ответственность за направление. Тем более что её собственное чувство ориентации работало примерно так же, как слух Жаклин — то есть в обратном порядке от того, как должно.

Они двинулись дальше. Ноа шёл впереди, указывая на выступы, за которые удобнее держаться, и на участки, где камни были скользкими от утренней росы. Он делал это с видом человека, который каждое утро бегает по горам, но при этом умудрялся не выглядеть самодовольно — скорее, как хозяин дома, который проводит экскурсию и искренне хочет, чтобы гости не сломали ногу о его лестницу.
Габриэль следовала за ним, чувствуя, как ноги начинают напоминать, что они не созданы для угла наклона больше тридцати градусов. Жаклин и Жюстин шли рядом, и Жаклин, наконец, замолчала — то ли от усталости, то ли потому что даже её батарейка имела предел. Беа семенила позади, тихо напевая что‑то, и Лиз замыкала шествие, снимая всё подряд с таким азартом, будто каждый кадр мог стать последним.
На одном из поворотов тропа вдруг расширилась, и перед ними открылась панорама, от которой все остановились как вкопанные. Долина лежала внизу, как на ладони: зелёная, с серебряной лентой реки, с крошечными деревнями, у которых были красные крыши, и с тонкой дорогой, по которой ползли машины, похожие на муравьёв. А за долиной, далеко‑далеко, возвышался ещё один горный хребет, и его вершины были настолько белыми, что казались не снежными, а сделанными из чистого света.
— Ого, — тихо сказала Жюстин. И это было всё. И этого было достаточно.
— Я хочу это сфотографировать, — прошептала Жаклин голосом человека, который впервые за утро не знает, что сказать.

...

Каспиан Росс:

- Потому что посередине проложен зубчатый рельс, - с умным видом пояснил Каспиан зубастенькой кузине Олли, незадолго до этого успевший почитать информацию про данную дорогу и даже рассмотреть зубчатый рельс, когда они ожидали посадку. - А у поезда есть зубчатые колёса, которые за этот рельс цепляются и таким образом поднимают поезд вверх. На обычных рельсах поезд так подняться не смог бы, назад съехал.

Идти вверх по тропе было совсем несложно, но некоторые мышечные усилия всё-таки требовалось приложить, и Каспиана это откровенно радовало. Правда, зачем ему трекинговые палки вручили, было непонятно. Он же не древняя бабулька, чтобы палочками себе помогать? И так пройдёт, сам. В общем, палки остались внизу, ну их. На широких участках тропы Каспиан успевал забежать вперёд, или сворачивал на всевозможные боковые ответвления тропы, возвращался и рассказывал, что там было интересного (редко) или же нет (часто), но в любом случае - красивого.

- Надо доработать, Шах, - ухмыльнулся Касп. - Оптимизм - та ещё рисковая штука.

Пережив маленькое безумие фотосессии, он обвязался страховочными ремнями, надел перчатки, чтобы не пораниться о стальной трос, каску.
И, не заморачиваясь выяснениями, кто ещё рискнёт, полез вверх по крутому, практически вертикальной скале, подтягивая себя по металлическому тросу и наступая на железные скобы-ступеньки. Рядом звучали голоса других решившихся на такой подъём. Внизу раздался испуганный вскрик - кто-то сорвался? Каспиан присмотрелся - нет, всё в порядке, страховка сработала, и Шах уже пришёл на помощь, больше вмешательство не требуется. Он снова стал подниматься вверх. Каких-то пятьдесят метров - и скала ненадолго стала пологой, позволяя по ней практически идти.
Узкий веревочный мостик, слегка покачивающийся на ветру над пропастью привёл к небольшому естественному гроту в скале. Каспиан присел там, прячась от палящего солнца, переводя дух и давая отдохнуть мышцам рук. Дождался там остальных.
- Отличная затея, - признался он расположившемуся неподалёку Ноа. - То, что надо, чтобы не взбодриться и впрыснуть адреналин!

Выйдя из прохладной пещеры, они попали на узкие скальные полки, чередующиеся с крутыми травянистыми склонами. Здесь феррата снова была проще. Ненадолго. В конце этого участка развилка предлагала или продолжить путь, либо вернуться.
А впереди их ждала полностью открытая, суровая вертикальная стена с отрицательным уклоном в виде нависающих скал. Каспиан быстро убедился, что опора для ног здесь была минимальна, и двигаться пришлось в основном за счёт силы рук, буквально зависая над километровой бездной. Как хорошо, думал Касп, чувствуя, как пот течёт по лицу, что он не пренебрегает спортзалом и не даёт мышцам застояться, а телу обзавестись жирком. В голове с неуместным и несвоевременным любопытством билась мысль, а сложнее ли Свену из-за его роста и массы подниматься, или рост и блина рук и ног, наоборот, помогает?

...Зато какой сверху открылся впечатляющий вид на Монтрё!
Каспиан уселся на скалистом гребне, расслабляясь и с изрядной долей блаженства наслаждаясь видами. Его бы и сам факт подъёма устроил целиком и полностью, но всё-таки и подобная награда - бесценна.

...

Хизер Тейлор:

Хизер считала себя достаточно подготовленной и выносливой, чтобы гулять по горам. В конце концов, она нередко ездит по всевозможным замкам и обязательно поднимается там на самую высокую стену или башню по сотням ступенек вверх. Но периодически у неё не хватало дыхания, и она останавливалась передохнуть, делая вид, что остановилась только чтобы поддержать того из попутчиков, кто тоже остановился, перекинуться парой фраз. Или чтобы сделать фотографию - и повод отличный, и кадр в телефоне!
И лишь самую чуточку завидовала мужчинам, преодолевавшим подъём без каких-либо видимых сложностей. И теперь вполне могла поверить, что они способны не только ходить, но и бегать вверх по тропинкам.
Но, как всегда бывает, когда они наконец дошли до конца тропы, зрелище оказалось очень и очень достойной наградой. Среди зелёных пасторальных гор ярко-голубым цветом сверкало Женевское озеро. И правда, как в рекламной картинке!

Хеза с удовольствием фотографировала, даже и понимая, что никакой самый удачный кадр не будет так же прекрасен и точен как то, что видели сейчас её глаза. И с не меньшей охотой позировала Лиз, желая быть запечатлённой в этих прекрасных горах. А ещё смотрела, как позирует Жаклин и её подруги, и пыталась запомнить, чтобы потом воспроизвести эти позы и положения. Может, у неё что-то получится красивое, а не как обычно, или скучное, или нелепое и странное?

Ух ты! Хизер краем глаза заметила улыбку Шаха, и тоже задорно улыбнулась. И уже знала заранее, что обязательно распечатает эту фотографию и будет ею хвастаться. Вот бы прямо сегодня её добыть, девчонкам скинуть! Пусть завидуют!)

Но когда Хеза увидела ту самую "железную дорогу" и как мужчины готовятся к восхождению...
- Ну нет, - запротестовала она, глядя на видимую, первую часть пути. - Я туда не полезу. Я же застряну ещё на середине вот этого участка. И это в лучшем случае. Не-не-не. Я здесь погуляю.
Она же не враг себе, в конце концов, и адекватная! Умеет оценивать свои силы и возможности. Так что Хизер предпочла погулять по этой площадке, здесь хватало мест, куда можно отойти, посидеть, полюбоваться.

Полюбоваться оказалось ещё можно не только видами природы, но и видом того, как поднимались их смелые мужчины. Впрочем, тоже создания природы, не правда ли? Смотреть за их подъёмом было немножко страшно и очень волнительно. Ну и красиво, хотя они и находились к зрителям почти всегда тылами. Крепкими тылами, надо признать, иные бы на этот маршрут не пошли. Хизер даже сделала несколько кадров, на память.

...

Лиз Монтгомери:

Снимки с Ноа и с Шармой получились офигенные, Лиз была в это уверена, одновременно она готова была предоставить каждому возможность выбрать, что ему нравится и, естественно, не постить в соцсетях ничего, касающегося кого-то. Она вообще не выкладывал в интернет фотографии без разрешения – это было четкое правило.
Закончив снимать, девушка закрыла объектив, убрала фотик в кофр и задумалась.
Подняться по железной тропе Лиз мечтала давно, она знала, что такие есть и во Франции, и в Италии, и в Словении, но откладывала эти мечты на потом. Сейчас же эта тропа была прямо перед ней, и можно было попробовать себя, но в кроссовках, пусть и с рифленой подошвой, и в пальто, да еще и с фотоаппаратом это было невероятно сложно и, наверное, рискованно. Она некоторое время постояла, прикидывая, как лучше поступить, потом все же решила рискнуть. Лиз убрала фотоаппарат в кофр и повесила тот, разведя ремень, как рюкзак за спину. Предварительно она сняла пальто, свернула его в некую «колбасину» и тоже надела на себя, закрепив концы резинками для волос. Получилось смешно, но не мешало. Поправив платок на голове, девушка с помощью мужчин надела снаряжение, позволила проверить, чтобы всё было закреплено правильно и зацепилась крюком за тросик. Подъем был сложный, но она справилась, потом веревочный мост и пещера. Там было так красиво, что Лиз не выдержала и, достав телефон, сделала несколько снимков, в том числе и селфи, а то у нее, как всегда получалось – сапожник без сапог – сотни фото всех вокруг и ни одного – собственного. В пещере Лиз несколько задержалась, раздумывая, справиться ли она с последним подъемом или лучше спуститься обратно. По большому счету она уже сомневалась, стоило ли ей вообще в это ввязываться, но, с детства росшая вместе с кузенами, она всегда старалась не уступать им во всех предприятиях, куда те ввязывались, и слов «не могу» и «не умею» для нее не существовало. Так же как и понятии «я девочка, это не для меня», и в альпинистский кружок Лиз ходила наравне со всеми, но сейчас, глядя на отвесный кусок последнего этапа маршрута, она чувствовала, как сильно бьется сердце, слегка трясутся поджилки, и реально готова была отступить.

...

Свен Квиберг:

Свен на мгновение замер, глядя на протянутую ему руку. Всего несколько секунд назад он шутил про парашют и пытался представить, как будет нести её на спине по вертикальной скале, а теперь Беатрис совершенно спокойно сама вложила ладонь в его руку.
Он улыбнулся:
- Хорошо, - и бережно сомкнул пальцы на её руке.
Её маленькая ладонь утонула в его, но это было привычно и в то же время совершенно не так, как обычно. Пока они стояли у начала маршрута, он продолжал держать её за руку, и был по-настоящему, совершенно бесхитростно рад. После утреннего разочарования от того, что Беатрис решила остаться в библиотеке, это было неожиданным подарком. Она ведь могла просто сказать, что справится сама или обратиться за помощью к кому-то другому. Отпускать её не хотелось, поэтому, когда группа двинулась дальше, Свен просто выбрал позицию сразу за ней.

Шах двигался вверх по первому участку, уверенно проверяя каждый карабин. Следом потянулась остальная группа. Жаклин вела себя неразумно, одновременно пытаясь не потерять телефон, сделать фотографию и убедить всех, что совершенно не боится высоты.
Свен покачал головой и бросил короткий взгляд на кузена.
- А ты ни разу не сфотографировалась, - заметил он, наклоняясь к Беатрис, чтобы не кричать. - В то время как другие готовы убиться ради хорошего кадра.
- Ты тоже не фотографировался.
- Не люблю, - признался Свен.
Он помог ей разобраться с двумя карабинами, после чего ещё раз проверил взглядом собственную обвязку:
- Идём друг за другом. Ты чуть впереди, я следом - так я буду видеть каждый твой шаг и смогу подстраховать, если потребуется.
Он пристегнул свой первый карабин к страховочному тросу и сделал шаг вперёд.
Она легко ступила на первую металлическую скобу, закреплённую в камне, а Свен пристроился чуть ниже, на расстоянии вытянутой руки. Он следил за каждым её движением почти так же, как на паркете оценивал расстановку игроков, только сейчас цена ошибки была совсем другой.
Когда они преодолели первые несколько метров вертикальной стены, оставляя внизу сверкающее зеркало Женевского озера, Беатрис бросила на него быстрый взгляд через плечо, в её глазах мелькнула искра улыбки, и она перестегнула карабин на следующий отрезок троса.
На этих первых метрах маршрут оказался вполне комфортным: металлические скобы удобно ложились под ноги, а стальной трос позволял уверенно держаться, избавляя от лишней тревоги и позволяя просто прочувствовать ритм подъёма.
Свен поднимался размеренно и легко - для спортсмена с его физической подготовкой вертикальная стена не представляла серьёзной трудности, поэтому его внимание в большей степени было приковано к идущей впереди девушке. Он следил за тем, как она перехватывает карабины, как ставит ногу на скобу, и ловил себя на том, что ему просто нравится находиться здесь, на этой обдуваемой ветром скале, на расстоянии вытянутой руки от неё.
Выше по маршруту раздался звонкий голос Жаклин, пытавшейся одновременно руководить процессом и позировать для камеры, а Шах методично и невозмутимо отсчитывал метры до следующей горизонтальной площадки, служа для всей компании ориентиром.
- Не торопись, - сказал Свен, когда они преодолели ещё один небольшой вертикальный уступ и сделали короткую паузу у пологого скального выступа. - У нас впереди несколько часов, а поезд не уедет без Оливера, - он мотнул подбородком в сторону жениха.
Беатрис слегка повернулась к нему, опираясь спиной о шершавый камень скалы, и перевела дыхание. На её щеках от прохладного горного ветра и физической нагрузки проступил лёгкий румянец, а тёмные пряди выбились из причёски.
- Пожалуй, ты прав, - ответила она, улыбнувшись и глядя на открывающуюся внизу панораму озера и миниатюрные домики у подножия. - Но если поезд уедет без нас, они придумают слишком много историй за вечерним коктейлем, а этого лучше не допускать.
Свен тихо хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается спокойное, крепкое тепло. Он пристегнул страховочный ус к петле на скале, фиксируя их положение, и протянул ей небольшую фляжку с водой, которую прихватил с собой перед выходом из вагона.
- Хочешь? - и глядя на то, как ветер играет её волосами спросил. - Ты сама пишешь песни? Это твоя работа или я сейчас задаю очевидный вопрос?
Она сделала глоток воды, вернула фляжку и, задержав на нём взгляд, тихо произнесла:
- Пишу, но предпочитаю говорить об этом в более комфортной обстановке. Готов следовать за гласом разума?
Свен улыбнулся, проверяя свою обвязку:
- До самого конца. Веди.

...

Ана Франиль:

Виа феррата произвела на Ану сильное впечатление. Она подошла к скале, подёргала за металлическую скобу, вбитую в камень, посмотрела наверх и чуть не осела на землю, с трудом удержав головокружение. Она не то чтобы боялась высоты, но выше третьего-четвёртого этажа обычно чувствовала себя не очень уверено. А выше вообще старалась не подниматься. Даже на Эйфелеву башню она поднималась всего раз в жизни, Жаки затащила, но Ана не поднялась выше первого яруса. Не смогла. Поэтому, только прикинув высоту, на которую придётся забираться, держась на хлипких железячках, она содрогнулась, покачала головой и отошла.

- Не, я не полезу. Ну его.

Конечно, наверное, интересно было бы туда залезть, но даже если каким-то чудом она поднимется хотя бы на первый уровень, потом чтобы снять её оттуда придётся вызывать спасателей. И психиатров. С рубашкой.

Хизер, кстати тоже наверх не полезла. Ана обменялась с ней понимающими взглядами.
- Ты чего не полезла наверх?
- А ты?
- Мне как-то не хочется.
- Вот и мне тоже.




- Хотя вид отсюда прекрасный, скажи?
- Всецело поддерживаю. Глаз не оторвать.

Ана ещё раз посмотрела наверх. Мужчины, казалось, совершенно не замечали зрительниц внизу, сосредоточившись на скобах, страховочных тросах и собственных конечностях. Впрочем, возможно, они просто не подозревали, что снизу за ними наблюдают с таким пристальным вниманием.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Ана, — а ведь это, пожалуй, даже лучше, чем подниматься самой. Стоишь себе внизу, любуешься... природой, красота же.

Она перевела взгляд на Хизер, та усмехнулась.

— И заметь, никакого риска для жизни. Разве что для репутации, если нас поймают за разглядыванием.

Ана снова задрала голову. Один из мужчин как раз перебирался на очередную скобу, и девушка невольно хмыкнула.

— Хотя, должна признать, у них там весьма интересный вид открывается. Жаль только, что с этой же стороны они не могут оценить нашу компанию. А то, глядишь, кто-нибудь из них решил бы спуститься обратно. Пораньше.

Хиз, прости, что тебя тушканула)) если что я всё уберу.

...

Аманда Бонафонте:

Где-то над Монтре

Со временем глаза слезиться перестали, и в какой-то момент очки Аманда все же подняла, сдвинув на макушку. А то получится, что у нее единственной не будет фотографий с открытым лицом. Поправляя дужки, Аманда ощутила, как ей на талию скользнула очень теплая, почти горячая рука. Тепло чувствовалось даже через куртку. Повернув голову, Аманда увидела улыбающегося мистера Шарма, решившего присоединиться к живописной группе фотографирующихся.

Улыбка очень шла этому яркому мужчине – сияющая, задорная и обаятельная. Аманде показалось, что стоящий сейчас рядом Шах Шарма даже выглядит существенно моложе, чем тот, с которым они познакомились на перроне лондонского вокзала.

Сразу стало понятно, почему рука показалась такой теплой – горячая южная кровь и не менее горячий аппетит: даже фотографироваться предпочел с двумя дамами сразу! Подмигнув Хизер, стоявшей по другую сторону от мистера Шарма, Аманда ослепительно улыбнулась в камеру, давая Лиз возможность запечатлеть момент во всей красе.

Когда Шах убрал руку и сделал шаг назад, Аманда снова в полной мере ощутила гуляющий по горам ветер и невольно поежилась. Как ни крути, а горячий мужчина рядом – это прекрасно!

Подойдя к уходящей вверх по камням лестнице из скоб, Аманда задумалась, стоит ли лезть наверх в джинсах и сапогах с каблуком, хоть и совсем невысоким. Но остальные, включая некоторых девушек, поднимались легко, и она решила рискнуть.

Сначала все шло гладко, и Аманда даже принялась мурлыкать под нос какую-то мелодию, радуясь, что поездка принесла столько новых впечатлений, но приблизительно на середине подъема она зацепилась каблуком за очередную скобу, потеряла опору, и, взвизгнув от неожиданности, повисла на страховочном тросе, пытаясь высвободить ногу из плена.

К лицу прилил жар, пальцы начали слабеть, и Аманда ощутила, как от страха тело слушается все хуже и хуже. От этого стало еще страшнее. Да что там, Аманда начала просто задыхаться от дикого, первобытного ужаса, застилающего глаза и лишающего способности думать.

...

Ноа Уинтерботтом:

Панорама, открывшаяся на смотровой площадке, действительно стоила каждого шага и каждой жалобы девушек на неподходящую обувь. Даже Жаклин, замерев, на секунду забыла про камеру. Но лишь на секунду. В следующую она уже хотела сфотографироваться.
Я перевел дыхание, чувствуя, как прохладный альпийский ветер остужает разгоряченное лицо.
- Ну что, дамы? - я обернулся к группе, опираясь ладонью о гладкий валун. - Официально заявляю: вид окупает все страдания. И если кто-то из вас снова скажет хоть слово про кроссовки, я просто сброшу их вниз как дань уважения местным духам горы.
Габриэль бросила на меня выразительный взгляд, но спорить не стала - вместо этого она с жадностью вдохнула звенящий, разреженный воздух.
- Ладно, Ноа, признаю, - нехотя сдалась она, чуть прищурившись от солнца. - Твой отельерский сервис распространяется даже на высоту две тысячи метров. Но если внизу нас не будет ждать горячий глинтвейн, я оформлю официальную жалобу в книгу отзывов.
- Договорились, но только один бокал. Второй потребует отдельного согласования с Шахом, - подмигнул я, после чего бросил взгляд вперед по тропе.
И на секунду замер. Шах, Касп, Свен и несколько женщин собирались начать подъем по отвесной стене – по той самой via ferrata, о которой мы говорили за утренним кофе. Я мысленно выругался и перевел глаза на Габриэль, которая как раз собиралась что-то ответить.
– Так, стоп. А это еще что? – Я ткнул пальцем вперед. – Мы же не собираемся смотреть на него снизу?
Судя по лицам, энтузиазм был исключительно моим.
- Я собираюсь пройти железную тропу.
Я улыбнулся девушкам и бросил взгляд на Оливера.
– Олли, бери девушек под контроль, ты теперь здесь главный по тарелочкам! А мне срочно нужно догнать авангард.
Я зашагал вверх по тропе, довольно быстро поняв, что приключения последних 24 часов были не лучшей подготовкой к внезапному покорению Альп. Через несколько минут ускоренного марш-броска я догнал компанию у подножия той самой стены, где скальная порода уходила круто вверх, а в камень были вбиты первые металлические ступени и страховочный трос.
Шах возился с обвязкой и карабинами, выглядя при этом так невозмутимо, будто собирался подписать контракт, а не висеть над пропастью.
– Шарма! - окликнул я его, тяжело дыша и сходу проверяя снаряжение, висевшее на пункте выдачи. - Ты собирался начать без меня? Какое коварство для человека с юридическим образованием.
Шах поднял бровь:
- Я думал, ты занят более... светскими делами, Уинтерботтом.
– Светские дела подождут, - ухмыльнулся я, натягивая страховочную систему и проверяя застежки. - Ну что, покажем, как умеют отдыхать сотрудники пятизвездочных отелей.

...

Беатрис Д`Арси:

В горах я бывала и раньше, не раз. И на съемках, и просто с семьей – papa ярый приверженец здорового образа жизни, и повторяет, что если постоянно сидеть в кабинете, то позвоночник и глаза спасибо не скажут. Со снаряжением – всего один, для меня это не столько увлекательно, как травмоопасно. «Банда» блистала, и я уважительно показываю большой палец. Главарь будет вами гордиться. На высоте довольно прохладно, и теплая шерсть свитера меня более чем устраивает. Похоже, стоит поблагодарить месье Мишеля и съемки, что выносливости мне хватает.
- Не устала?
- Assolutamente no. Отец и дедушка по маминой линии большие фанаты походов. А Луи проследит, чтобы был прикручен каждый винтик, - это со стороны многочасовые съемки это просто светить лицом на камеру. Между горами и фотосессией я бы выбрала горы.
Но не скажу, что захочу повторить подобное в ближайшее время – в библиотеке с наушниками мне все же предпочтительнее. Не хотелось бы отстать, дальше по пути стараюсь не отвлекаться на горы, хотя здесь красиво. Но вдохновение вносит свои коррективы.
- Что-то случилось? – а, я, наверное, сбилась с шага.
- Ничего. Tempesta di neve… Я назову ее так.
- Песню?
- Si, - как закрывающая тема для Il mondo она будет идеальной. Тут больше металла, но оно зазвучит потрясающе. – Что ж, идем дальше.
Не буду спешить, но и отставать тоже. Оставался еще спуск, а я хорошо знаю, как бывают коварны горы. При самой лучшей экипировке. Пожалуй, нужно попросить персонал поезда поливать «оранжерею». Из нее получился неплохой зонтик от солнечных лучей. И перенести Betelgeuse. Пока я вряд ли буду играть. А вот к роялю стоит присмотреться. Джеки от своего не откажется.

...

Шах Шарма:

Всё произошло в считанные секунды: зацепленный каблук «Гриндерсов», резкий рывок, металлический скрежет карабина и глухой звук удара о скалу. Шах, шедший первым и находившийся чуть выше, услышал короткий, сорванный крик Аманды и сработал на рефлексе. Он мгновенно закрепил собственную страховку на ближайшей анкерной точке, упёрся ботинками в уступ и надёжно зафиксировался.
- Аманда! Не двигайтесь.
Голос прозвучал спокойно, но достаточно громко, чтобы она услышала его сквозь шум ветра. Ни тени паники - это слишком опасная штука на высоте нескольких сотен метров над землёй.
Он осторожно двинулся вниз, сокращая расстояние между ними.
- Не смотрите вниз, не дёргайте ногу, - он пытался поймать её взгляд, затуманенные страхом. - Вы в абсолютной безопасности. Трос держит, я рядом. Слышите меня?
Ниже по склону раздался голос Свена, перекрывающий завывания ветра:
- Шах, тебе нужна помощь? Раздвинуть скалы или подтолкнуть снизу?
- Нет, оставайтесь на месте! - крикнул в ответ Шах, не отводя глаз от Аманды, чьё лицо из-за нехватки воздуха стало пугающе бледным.
- Сделайте глубокий вдох, - продолжал Шах ровным, успокаивающим тоном, сокращая расстояние между ними, пока не оказался на соседней скобе прямо напротив Аманды. - Медленно. Вот так... и выдох.
Аманда всё ещё дрожала. Шах протянул ей руку.
- Давайте, перенесите вес на меня. Страховка вас держит.
Она судорожно вцепилась в его ладонь. Он прижался плечом к холодному камню, создавая для неё опору, и свободной рукой аккуратно помог высвободить злополучный каблук из железной петли скобы. Нога Аманды снова была свободна. Женщина судорожно втянула воздух, всё ещё дрожа всем телом.
- Ну вот, - мягче, с тёплой полуулыбкой произнёс Шах, придерживая её за талию, чтобы она почувствовала твёрдую опору под ногами. - Не понимаю, почему я после прокуратуры не пошёл в спасатели. Это явно моя судьба.
Снизу послышался голос Ноа:
- Всё нормально?
Шах посмотрел вниз.
- Да, она в порядке.
Он снова посмотрел на Аманду:
- Хотите продолжить или вернёмся вниз? Здесь нет ничего такого, ради чего стоит изображать из себя героиню, - Его взгляд опустился на её каблуки. - И, пожалуй, я бы рекомендовал второй вариант.

...