После встречи на набережной я вспоминала наш захватывающий первый и последний поцелуй с Тони, но на его последующие звонки с приглашением зайти в гости или провести совместно время в городе я отвечала вежливым отказом, ссылаясь на занятость. Последние два вызова я проигнорировала, когда увидела на определителе его номер. Мне до дрожи в руках хотелось снять трубку, но в последний момент останавливала мысль, что ни к чему хорошему это не приведет. Вскоре звонки прекратились. Зато началась веселая жизнь за забором: каждый вечер начинался с вереницы подъезжающих машин с шумной компанией, затем следовала разухабистая музыка на всю улицу, гулянки, заканчивающиеся далеко за полночь с неизменным женским визгом, писком и откровенными стонами. Сначала я злилась, в душе скребли кошки от обиды - его красивые слова ничего не стоили, обычный мужской треп с целью проторить дорогу к постели. Потом мне стало просто любопытно, что же такое проделывает Тони с девицами, если их крики не способны заглушить даже стены каменного дома. Одернув себя, что меня это не касается, я запретила себе думать на эту тему и постепенно пришла в согласие с собой - так будет правильно и лучше для всех. И, главное, абсолютно безопасно. А жить Тони по соседству я запретить не могла. Его личное дело, где и с кем проводить время. Уговорив себя таким образом, я вернулась к спокойной размеренной жизни, которую и вела до ресторанной авантюры.
По счастливому совпадению, я могла расценивать это только так, когда в моём доме появлялся Бальтазар, по соседству стояла мёртвая тишина. Накладка произошла только один раз, но мне и этого хватило за глаза, чтобы едва удержаться от обморока, когда он, услышав концовку кошачьего концерта, доносившегося из соседнего дома, поинтересовался:
- И часто здесь такое происходит?
- Понятия не имею. Я не обращала внимания. - Равнодушно пожав плечами ответила я.
Чего мне это стоило известно только Всевышнему. Бальтазар смотрел на меня непонятным, нечитаемым взглядом, а я в этот момент изо всех сил сдерживала предательски трясущиеся колени. Ночью же как могла пыталась избавить его от тревожных мыслей и вроде бы преуспела. Он уснул в состоянии близком к блаженству, в то время как я, потеряв покой и сон, тихонечко сползла с кровати, на цыпочках поднялась в мансарду и всё пыталась прикурить сигарету не с того конца.
На следующее утро Бальтазар находился в редком хорошем настроении после приятно проведенной ночи, я же демонстрировала повышенную готовность исполнить любое желание любимого: без пререканий по первому требованию исполняла все сумасбродства демона, задвинув куда подальше свою строптивость и склочный характер. Мои старания не пропали даром. Перед тем, как испариться из моего дома, он обещал подумать над моей просьбой отправить меня отдыхать куда-нибудь на необитаемый остров. Едва не ляпнув "думай быстрее", но вовремя прикусив язык, я с радостным воплем кинулась ему на шею. Бальтазар засмеялся и впился яростным поцелуем в губы, потом подхватил снизу и подкинул так, что я вынуждена была охватить ногами его бедра и повиснуть. Демон завелся мгновенно. Не отрываясь от губ, расстегнул брюки, отвёл в сторону перемычку моих трусиков, и я охнула от мощного толчка. Удерживая меня руками Бальтазар стал двигаться в сторону спальни и внутри меня. Ошалев от натиска, я чувствовала, что сейчас умру, потому что от этих движений стала проваливаться в блаженную пропасть.
- Кончаешь? - спросил любимый. - Нравится со мной... - Он произнёс слово еще более грубое и откровенное, чем "трахаться", слово, которое я раньше считала самым ужасным на свете, но сейчас не нашлось более действенного средства для того, чтобы я зашлась в безумных судорогах. И не было минуты слаще, чем эти содрогания на напряжённом мужском члене - то ли он разбух в моем лоне, то ли я вся сжалась вокруг него. Он касался каждого миллиметра внутри и ласкал, и будоражил, и сводил с ума.
Такую, бьющуюся, стонущую, извивающуюся, Бальтазар донёс меня до кровати не размыкая объятий. Я смутно понимала, что делает демон, а он всего лишь стаскивал с меня одежду, перевернул на живот, приподнял, коленом раздвинул мои ноги и проникнув, в несколько толчков отправил нас в космос... Пожар внутри моего тело постепенно стихал, сменяясь сладким, сонным оцепенением.
- Отдыхай, моя девочка. - Это последнее, что я услышала, соскальзая в царство Морфея.
Проснулась я далеко за полдень, отдохнувшая, счастливая, со стойким убеждением, что жизнь налаживается и все складывается наилучшим образом. Надев старую футболку Бальтазара, размерами более походившую на платье, я повязала бандану и с энтузиазмом принялась за приусадебное хозяйство. Мой трудовой порыв продолжался, пока автоматика не включила освещение возле дома и не заработали распылители на газонах. Ощущая приятную усталость в натруженном теле, я выгнала машину из гаража, развернула поливочный шланг и приступила к священнодействию. Проявляя почти стопроцентную безалаберность во всем остальном, свой автомобиль я блюла до педантизма. Смывая шампунь с глянцевых боков, я едва не выронила шланг из рук от неожиданности: по спине двигалась рука, опускаясь все ниже и норовя забраться под футболку. Выбившиеся на шее из-под косынки кудряшки шевелились от горячего дыхания.
- Ну зачем ты пришел? - я еле сдерживала в голосе истерические нотки, безуспешно пытаясь не забыть как дышать.
С таким трудом достигнутое спокойствие рассыпалось в прах. Стоящий возле меня мужчина вел себя как дикий жеребец, перед тем, как покрыть кобылу - раздувал ноздри и принюхивался к запахам, исходившим от моего тела. Когда он потерся носом о мою шею, я замерла.
- От тебя пахнет сексом. - Вкрадчиво произнёс Тони. - Сколько он не выпускал тебя из постели, сутки? Двое?
- Тебя это не касается. Уходи.
- Но его сейчас нет, чего ты боишься?
- Есть, нет, какая разница? Побаловались и хватит. Добиваешься следующего трофея, а мне сплошная головная боль.
- Почему трофей? Я с серьезными намерениями. Может я жениться хочу.
При слове "жениться" меня разобрало веселье, даже страх перед неминуемой расправой, если Бальтазар сейчас явится и застукает нас, на время отступил.
Я наконец-то смогла свободно вздохнуть и сообразить, где я нахожусь и что перед этим делала. Под ноги натекла огромная лужа. Я перекрыла кран, вытерла о футболку руки, стянула бандану, встряхнула головой, расправляя волосы и пошла в наступление, тесня соседа к двери в воротах.
- Тони, ты женишься почти каждую ночь. И довольно успешно, насколько я могла слышать.
- Ревнуешь? - на его щеках заиграли ямочки. Я собрала всю волю или что там от нее осталось в кулак, открыла дверь и напоследок сказала:
- Угадал. Бьюсь в припадке. Прощай.
Захлопнув за ним дверь, я перевела дух и вернулась к незаконченному занятию.
- Тира. Тирамису. - Этот гад сидел на заборе, беззаботно болтая ногами, уперевшись руками в кладку, демонстрируя бицепсы, трицепсы и прочую анатомию. Он явно решил добить меня окончательно.
- Тони, слащавая твоя итальянская морда, не называй меня так! Хочешь подвести меня под монастырь?
- Я хочу помочь тебе сделать правильный выбор.
- Под правильным надо понимать тебя? От скромности ты не умрешь. Мне незачем выбирать. У меня уже есть замечательный любовник, еще одного мне и даром не надо.
- Ты не поняла. У тебя буду только я и никого больше. Ты будешь со мной счастлива.
Я на мгновение задумалась.
- Ты знаешь, а я тебе верю.
Украсившись цветистой лапшой на ушах, я открутила вентиль до упора и смыла центнер "счастья" упругой струей на его территорию.