Клуб Темного Двора [АРХИВ 4] (18+)

- Рабы. –Казалось, будто Гнев не выговорил, а сплюнул это слово.
Нехотя открыв глаза, я уставилась на него, пакостно улыбаясь. Рабство всегда было больной темой брата, и если собеседник не испытывал желания с криком: «За свободу!» прокладывать кровавый путь в светлое будущее, то ему следовало хранить гробовое молчание. А лучше изображать бездыханный труп. Если внимательно проштудировать исторические хроники Земли, то в любой из революций можно было без труда обнаружить след Гнева. Угрюмый, грубый, молчаливый, безжалостный к своим оппонентам – такой персонаж без труда отыскивался на страницах истории, рассказывающей о борьбе против рабства… Не только самозабвенный идиот… но еще и фееричный идеалист… Впрочем у каждого из нас был свой подвид тараканов.

Мы уже несколько часов отсиживались в кустах, ожидая пока стемнеет, и получится незаметно пробраться к тому месту, где дочь Гоэра, используя магию крови, попыталась открыть портал в наши миры.Правильнее было бы углубиться чуть дальше в лес, но мы предпочли оставаться у тракта, всецело полагаясь на вселенское везение.

Вечерело. Липкий сизый туман стелился по дороге, стремясь укрыть грязноватую жижу, в которой вязли копыта лошадей, колеса повозки и ступни обреченно бредущих рабов. Группа двигалась почти бесшумно: изредка раздавалось звяканье цепей, приглушенные окрики погонщиков, свист кнута, удар рассекающий плоть и гулкий вскрик раба, захлебывающегося в боли.

Недалеко от нас был разбит лагерь… Ветер доносил аппетитный аромат жарящегося на вертеле мяса и меня магнитом тянуло туда… Согреть у костра руки, высушить влажную одежду, запустить зубы в прожаренного сочного ягненка… быть может, перекинуться парой словечек и, утолив физический и душевный голод, двинуться к следующей остановке.

Наверное, в данный момент такие стремления были верхом бездушия… Но я никогда не пыталась нацепить на собственный эгоизм фальшивую маску морали. К чему вся эта рефлексия без возможности что-либо изменить? Поэтому я воспринимала окружающую меня действительность, как некую данность, и хотела лишь одного – попытаться совершить еще один рейд в заманчивый лагерь.

Желудок с предвкушением заурчал. Ведь счастье было так близко: около получаса назад я почти доползла к подрумянившемуся на вертеле мясу, но вместо заслуженного вкусного кусочка схлопотала от Гнева пять подзатыльников.
Один из них был за то, что моя попытка улизнуть увенчалась успехом, второй – за сопротивление, третий –за жизнерадостный кретинизм, четвертый – потому что я – это я, пятый… хм… наверное, мне не стоило виновато улыбаться высокому синеглазому мужчине, вышедшему из шатра и пытливо вглядевшемуся в меня с легким недоумением… Казалось, он силился под оболочкой разглядеть мою душу. Но, в конце концов, я пыталась умыкнуть, возможно, его кролика, так можно ли упрекнуть его за этот беспардонный осмотр?

- Мне тоже много чего хочется, - хрипло прошептал брат, пристально вглядываясь в бредущий караван, - Но я же сдерживаюсь… Хотя в теле долбанной недавно сдохнувшей сучки у нас ты.

Что ж. Замечание было справедливым. И у меня даже был ответ на вопрос, как меня угораздило оказаться в этом гребаном теле. Он был лучшим подтверждением того, что случайные сексуальные связи до добра не доводят.

- Прости, Лень, - тихо рассмеялся Гнев, беззастенчиво продолжая читать мои мысли, - Знал бы, что придется стать твоей нянькой, трахнул бы этого ублюдка Гоэра. Твою мать, кто ж знал, что буду сожалеть об упущенной возможности отыметь его задницу?

Намек был прозрачен. Я закусила губу… как будто это могло урезонить унизительную дрожь обиды. Гнев стал на редкость разговорчив. Обычно, даже простое «заткнись» в разговорах со мной могло быть расценено словесным поносом. Я уже начинала привыкать к роли пустого места, которое в силу обстоятельств он вынужден был созерцать.
В очередной раз я силилась найти причину его ненависти к Гоэру, индифферентного отношения к собственной сестре и не могла сгенерировать ни одного предположения. Скверный характер?

- Убил бы…
Я вздрогнула. Ко мне не сразу пришло осознание, что мой брат имеет в виду работорговцев, а вовсе не меня. Вообще-то, такое предположение было не лишено надежды. Ненависть всяко лучше ледяного равнодушия, которое он с завидным постоянством изливал на меня как ушат холодной воды.
- Хочешь вогнать клинок в тощую шейку этого упыреныша? – язвительно прошептала я, кивнув в сторону худощавого мужчины. Одетый в дубленый жилет подбитый мехом, работорговец гордо высиживал на лошади с таким вальяжным видом, будто он, как минимум, Македонский только что одержавший сокрушительную победу при Иссе.

Гнев молчал, сжавв кулаки руки.Его взгляд метался между четырьмя вооруженными охранниками и мальчишкой рабом, и чернота его глаз постепенно приобретала кроваво-алый оттенок.
Пареньку на вид было не больше десятка. Худющий,со светлыми немытыми патлами, отросшими почти до плеч…одетый лишь в грязную местами прохудившуюся робу, подвязанную грубо бечевкой, он с трудом передвигал ноги. На его лице было странное сочетание отчаянья со стремлением выстоять… пройти свой путь до конца. Ребенок знал: за его слабость придется расплачиваться всем рабам и поэтому, превозмогая усталость, звоном кандалов стойко отмеривал каждый свой шаг.
Даже отсюда я слышала, как от холода стучат его зубы. Или причиной был страх? Ненависть? Гнев?

Мне с трудом удалось удержать в себе стон. Мы были слишком близко к завесе, и наша суть пробивалась сквозь оболочку. Но, что было еще хуже, дорогу находила только внешняя составляющая - срок, проведенный среди людей, был слишком долог, дабы в один миг растерять приобретенную человечность.
Гнев, исходящий от ребенка, находил отклик в порочной душе моего брата. И, хотя новое тело почти полностью подавляло во мне эмпатические способности – понадобится не менее двух лет, дабы снова научиться безошибочно считывать мысли и чувства, - в тот момент я ясно ощущала эмоции брата. Жажда убийства… праведный гнев… желание заставить заплатить сполна… за каждые оковы, надетые на раба, за каждую секунду неволи… за каждый вздох, наполненный болью…

Моя ладонь легла на плечо Гнева. Пусть это было неловко - ведь между нами не было близости и мой жест выглядел почти вопиющей бестактностью, но я испытывала непреодолимую потребность унять боль, пожирающую его изнутри.
- Смысл, Гнев? Завтра на них уже будут позвякивать новые кандалы. У тебя нет хлеба, способного унять их голод, воды – утолить их жажду, теплой одежды - укрыть их от холода… даже сапог, чтобы обуть в них ноги истоптанные в кровь. Они – рабы, которые либо погибнут, либо обретут нового хозяина.
Мой брат резким движением ключицы безо всяких сожалений стряхнул с себя мою руку.
- Смысл? Здесь Второй дом, Лень. Полукровки. Из низших. Вглядись в них, - он указал на двоих из охранников, - на них метки.
Сколько я ни силилась разглядеть под бледной кожей нечто хотя бы отдаленно напоминающее метку, перед моими глазами по-прежнему вышагивала парочка упакованных в кожаный доспех человекоподобных горилл.
Гнев лгал. Я ни на секунду в этом не сомневалась. Охранники его не заботили - он продолжал впиваться глазами в мальчишку будто, наконец, узрел извечную истину.

- Не вижу, - заключила я, стараясь, дабы в мои интонации не прокралась столь привычная вредность.
- Ты дура, Лень? - в голосе Гнева не было стремления оскорбить меня, лишь раздраженное недоумение, - Ты пытаешься глазами человека разглядеть метку Второго дома.
- Ты рехнулся?- парировала я, скопировав его тон и манеру выражаться, - Ты растворяешь человеческую оболочку в одном из приграничных миров Порядка,и это при том что, с твоих же собственных слов, в том лагере был, как минимум, ангел.
- А мне посрать. И если быть точным - Архангел, Лень. Сейчас я уже хорошо чувствую это.

С каждым мгновением мой брат всё сильнее преображался. Черты лица становились более плавными, легкие морщинки и неровности кожи исчезали, волосы прядями приобретали алый оттенок.
Я простонала, ибо знала, что последует, когда преображение завершится: с воплем «Твою мать налево» Гнев сотворит из собственной крови одну из любимых игрушек и устроит работорговцам феерическое расчленение. Впрочем, «кровь» - не совсем верное определение. По нашим венам текло нечто иное – квинтэссенция самого хаоса.

- У нас другая задача, Гнев. Смерть двух полукровок ничего не решает…
Я запнулась. Мой успокаивающий тон психоаналитика-профессионала возымел обратный эффект: преображение брата завершилось. Тело японца исчезло в недрах того, кем Гнев был в действительности. Тонко-очерченные почти по-девчоночьи изящные губы изогнулись в жесткой насмешке. «Кровавый эльф» - почему-то именно это словосочетание всплыло в моем воспаленном мозгу. Его тело вытянулось, но не сильно… уши удлинились и чуть заострились… кожу испещрили золотистые клейма нашего Дома. Он помолодел лет эдак на пять – сейчас, по человеческим меркам, ему было около тридцати. Впрочем, никто бы из людей не стал выдвигать предположения о его возрасте… Скорее всего, случайному зрителю он показался существом из детских сказок, которое вместо сияющих доспехов, художник упаковал в кожаную куртку и черные узкие брюки на размер меньше, чем нужно… Эдаким фантастическим глюком, вызванным переутомлением.

- У них здесь логово… Но не близко, - Гнев замер, будто прислушиваясь к чему-то, - Километров тридцать. Ограждено барьером… Из тех, что возводят подручные Лирессы. Твою мать, что за чертовщина здесь твориться? Эта гребаная сука никогда не создавала себе логово по эту сторонуот завесы.
Меня затрясло мелкой дрожью. Все-таки Гнев не лгал, говоря о полукровках. Имя айна Второго дома, связанное с одним из миров Порядка, мой брат без труда принявший истинный облик в срединном мире, пусть и приграничном, - все это лишний раз подтверждало, что произошло нечто жуткое… возможно, непоправимое. Границы были нарушены. И, быть может, необратимо. Я знала, что Гордыня пойдет на все, чтобы их восстановить, ибо наш Дом был хранителем завесы. Знала я и о цене…

- У нас другая задача, - с упорством запрограммированного имбицила пробормотала я, не испытывая никакого желания соваться в змеиное логово.
Но можно ли урезонить того, кто свел всю свою жизнь к реальному убийственному шутеру, где у главного героя одна задача – изничтожать все, что шевелиться? Особенно, когда парочка вполне себе шевелящихся ублюдков Второго Дома была прямо перед нами. Теперь я разглядела метки, похожие на трех сплетенных змей. Перевоплощение брата невольно вытаскивало на поверхность мою подлинную суть.

- Задача пусть курит в сторонке. Ничто не сравниться с возможностью в очередной раз отправить Колыбель эту долбанутую дрянь. - Зло прохрипев это, он попытался подняться, но я с усилием навалилась на него. И хотя со стороны это выглядело, как попытка моськи заставить слона принять упор лежа, я не имела права бездействовать.
- Гордыня…, - начала робко я, но меня грубо перебили.
- Заткнись. Здесь нет этого напыщенного индюка. И слезь с меня, пока не огребла. Живо!

В тот момент я остро почувствовала присутствие третьей силы. Её влияние на меня было сложно описать словами… Она успокаивала, вселяла оптимизм, как солнце на безоблачном небе в майский теплый денек. В ней не было обжигающего зноя… только свет и тепло… Она двигалась, как дуновение легко ветерка… Поначалу я ощущала лишь отголоски, но с каждой секундой порыв этого ветра усиливался.
- Архангел. Он почувствовал наше присутствие. - Я, наконец, слезла с брата, дабы умоляюще заглянуть ему в глаза, хотя и знала, что никакая моя мольба не подействует. – Нам нужно бежать к порталу.
На лице Гнева проступило то выражение, которое обычно бывает у того, кто, глотнув молока, осознает - оно безнадежно скисло.
Я было почти уверовала: мой отчаянный призыв все-таки возымел действие, как в очередной стотысячно первый раз один из моих братьев не преминул возможностью разочаровать меня.

- И что с того? - он кивнул в сторону удаляющейся группы, - Два змееныша, работорговцы, доведенные до подобия скотины рабы. Быть может, завтра этот мальчик умрет, его тело кинут у обочины и стеклянные глаза будут с недоумением вглядываться в серое небо… просто оттого, что глаза раба не принято закрывать… вдруг, испачкаешься.
Гнев поднялся и сплюнул на землю.

В его руках, будто из ниоткуда, соткалось два черных клинка, испещренных прожилками горящей лавы, а на губах заиграла усмешка.
- Эти хранители Порядка прописали тысячи правил, но толку? Кто остановит этот гребаный караван? Быть может, архангел? Нет, Лень. Он будет гнать нас по кустам, а ублюдки- двигаться дальше. В этом вся соль миров Порядка. В каждом из них история повторяется. Ходит по кругу. Люди взывают к богам, а боги учат смирению.

Гордыня убьет нас. Теперь я это точно знала. Но до этого наши шкурки испытают нечто невообразимо ужасное… причем настолько, что перспектива оказаться в казематах Второго Дома приобретала очертания мечты о курорте. Самозабвенный идиот собирался сцепиться с Архангелом…
Я схватила его за запястье, намереваясь тащить к порталу, чего бы мне это ни стоило, но Гнев отпихнул меня от себя будто котенка.
- Давай без драмы, Лень, - он надломлено рассмеялся, - Я собираюсь лишь оставить ему один поистине бесценный подарок.

Мне казалось, что я наблюдаю какой-то кровавый жуткий клип. Если у меня и был шанс забыть о том, кем мы в действительности являемся, то в тот момент он был безнадежно потерян… Гнев с упоительным наслаждением маньяка-мясника каждым своим движением напоминал мне об этом.
Он двигался плавно, подобно грациозному гепарду, а не двухметровому берсеркеру, коим он в действительности являлся. Четыре секунды – ровно столько ему понадобилось, чтобы догнать работорговцев. В следующее мгновение голова одного из охранников катилась по земле, а тело второго было сброшено с лошади ударом эфеса…

Тишина была разорвана криками. Переполненные страхом, агонией, отчаяньем, они заставляли меня задыхаться… Я почувствовала, как под маской человека нестерпимо горят мои клейма, знаменуя пробуждение чудовища, запечатанного в них.
«Хватит!» - вибрирующим колокольным звоном звучало в моей голове, но с губ сорвался лишь сдавленный всхлип.
Магия отравляла этот мир… Разъедала его фундамент кислотой, с каждой секундой приближая прорыв. Взывая к разрушающей силе наших миров, она также рвала на части и то фальшивое тело, которое я была вынуждена на себя нацепить.
Как силы Порядка могли такое не заметить?

Вариант был один… Лиресса… Правая рука главы Второго дома… его сестра, любовница, жена… и второй по силе маг наших миров. Единственная из айнов, кому не нужны тела людей, дабы скрывать свою суть – эта долбаная змея могла без труда имитировать любую структуру… также как и вплетать свои заклинания прямо в души людей. Невидимой паутиной они опутывали жертву, и через нее влияли на мир, подготавливая наступлению жатвы...
Из транса меня вывел наполненный безудержным экстазом вопль ребенка.

Среди затравленно сбившихся в кучку рабов, я разглядела того, кто издал этот звук. Мальчик выглядел так, будто навечно хотел запечатлеть каждое па безумного кровавого танца. Его душа пела. В нем закипала та безудержная сальная радость, что разливалась по венам всякого, кто сидел на трибунах Колизея, наблюдая бои, и почти кончал, когда меч насквозь прошивал чье-то горло, предавая безжизненное тело залитому кровью песку.
Вокруг него был ад… Хотя Гнев и взрастил в себе некое подобие сострадания: теперь он убивал сразу же, без долгих заигрываний, - пульсирующая боль и цепенящий ужас сливались воедино, превращая действительность в самый жутчайший кошмар.

Догадка была сродни безумию, но другой в тот момент у меня не было. Резко вскочив, я побежала к рабам.

Страх… панический, липкий, порабощающий… я ощущала, как он разрастается в двух охранников с метками, которых мой брат оставил «на сладенькое». Один из них рухнул на землю и, пытаясь отползти от неумолимо приближающегося Гнева, тихо скулил. Наша суть, квинтэссенция хаоса, пробилась сквозь поры кожи и, казалось, контуры тела Гнева начинают растекаться, как бывает, когда капли падают на чернильный эскиз. Без сомнений, полукровки знали, с кем их свела судьба в этом угасающем благодаря их стараниям мире. Понимали они и то, насколько тщетны попытки к сопротивлению. Но людей и полукровок близость смерти заставляет цепляться за жизнь до последнего. Пока один охранник играл в пятившегося краба, другой ткал заклинание. Знакомые слова… я уже слышала их и с трудом верила в то, что их произносит существо враждующего с нами Дома. Острая боль заставила меня упасть на колени, сбивая их в кровь. Дрожащая, перепачканная в грязи, тогда я меньше всего была достойна имени айна Первого Дома.

«Мое имя Лень» - твердила я, как обезумевшая, будто это могло стереть имя монстра, коим я была… заглушить неистовое бешенство той твари, что изнутри разрывала мое тело на части в надежде вырваться на свободу.
Предательство того, кто стал мне почти дороже собственной семьи, рождало парадокс - оно выжигало душу, которой у меня не было… Я панически искала хотя бы одно удобоваримое объяснение, способное вытащить нож, который Гоэр Лахар вогнал мне в спину. Обман? Насилие? Шантаж? Эти глупые предположения заставляли истерично смеяться.

«Обернись», - мысленно шептала я, стремясь дотянуться до брата… Но он, радостно хохоча, проворачивал меч в сердце одного из полукровок и не чувствовал, что лишь шаг отделяет меня от подлинной бездны.
Из тела полукровки вытекала фиолетовая жижа, заменяющая кровь. Соприкосновение с истинным, изначальным хаосом возвращало ему первозданную форму – невероятно тощего, змееподобного уродца с бледной, немного синюшной кожей. Его рост не превышал одного метра, длина рук достигала почти колен… голова, имеющая форму яйца, была напрочь лишена даже какого-то подобия волос.

И Гнев назвал это бесценным подарком?

Дуновение теплого ветра усиливалось.
Я видела, как по нитям заклинания, материализовавшего над рабами сеть из острых как бритва лезвий, идут едва заметные глазу всполохи света. Мне стало легче дышать: боль отступала… казалось пуховое одеяло укрыло меня с головой. Я больше не слышала слов, срывающихся с поганых губ мага… В вакуум тишины пробивался лишь стук собственного сердца.
Пользуясь дарованной свыше возможностью, я с трудом заставила себя встать… Колени унизительно тряслись и подгибались… мне пришлось упереться о бедро, дабы хоть как-то унять эту дрожь. Наверное, в тот момент я чертовски напоминала ребенка, делающего первый шаг… потом другой… «Сейчас не время лениться, Лень», - улыбнувшись такой тавтологии, я побежала.

События разворачивались, как в замедленной съемке. Меч Гнева, разрубающий пополам полукровку-мага… Кровь, хлынувшая из раны тысячей искрящих брызг… Запрокинутая голова мальчишки-раба… Со счастливой улыбкой и фанатичной верой в глазах он разглядывал сеть, окрасившую небо багрянцем.
- Плачь. Все закончилось, - шептала я, растолкав жавшихся друг к другу рабов и обняв ребенка. – Пожалуйста, плачь.

Словно защищаясь,нити заклинания Лирессы, обволакивающие его душу, пришли в движение. Откликнувшись на их зов, сеть над нами разгорелась, преобразуясь в портал.
Ветер стих.
- Плачь…, - умоляла я мальчика, от бессилия плача сама. Мне показалось: мир встал на колени в ожидании появления тех, кто придет уничтожить его. Шестеро айнов Второго Дома… несколько минут, и они в полном составе пройдут сквозь портал. Видели раньше миры Порядка такую мощь? Я не знала… Я ни черта не знала об этой войне.

Архангел был совсем близко… От внезапно налетевшего урагана деревья стонали и пригибались к земле.
Гнев обернулся.
С холодным безразличием он оглядел мое тело, задыхающееся от страха и слез, потом перевел взгляд на портал, и брезгливо поморщился.
Кровь убитых стекалась к нему, и, смешиваясь с чернильными всполохами хаоса, облачала тело в багряный доспех и возрождая одно из самых смертоносных орудий нашего Дома.И хотя забрало шлема скрывало нижнюю половину лица,мне казалось, я вижу на нем кровожадную улыбку предвкушения.

- У нас не получится, - беззвучно прошептала я одними губами.
Эта простая фраза сумела выразить все мысли разом. Нам не удастся уйти… У нас нет сил победить. Нас ждет Колыбель и приблизительно сто тысяч лет забвения.

Но мой брат и так это знал. Он приближался ко мне подобно росчерку алой молнии, вспарывающей этот мир. Его взгляд почти открывал для меня иную вселенную. Презрительная ненависть, стремление разрушить любые преграды до основания, непреодолимая жажда убивать и боль… непреходящая, с осколками разбитой веры, впивающимися в самое нутро…
Я закрыла глаза, ибо видеть, как Гнев занесет клинок с целью одним ударом отправить в небытие меня и ребенка, было невыносимо. В ту секунду я ненавидела эту новоприобретенную гребаную сентиментальность. Портал был почти готов пропустить Второй дом, а мне лишь хотелось кричать: «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ, ЧЕРТ ПОДЕРИ?».

Еще никогда ответ на этот вопрос для меня не был столь важен. Мы не могли умереть… Возможно, это и было даром, но в тот момент он казался мне проклятьем. Остановила бы моя абсолютная смерть его руку?

В глубине души я знала ответ. Он стоял комом в горле. Щенячье желание хоть раз от кого-нибудь услышать: «Пообещай, что не умрешь. Этот мир опустеет без тебя», было почти агонией для моего бессмертного тела.Смерть придает жизни ценность… и моя была жалкой разменной дешёвкой.
Когда я почти улыбнулась при мысли, что отбросив ничтожное тело в грязь, смогу снова забыться летаргическим сном на тысячелетия, до моего слуха донесся металлический звон разбиваемых сталью звеньев, всхлип ребенка и частое глубокое дыхание Гнева… Он был совсем рядом. Открыв глаза, я обнаружила его сидящим на корточках возле меня. Его рука пыталась пригладить непослушные, торчащие во все стороны волосы мальчика и утирала катившиеся по детским щечкам крупные капли слез.

Это прикосновение бередило мои так и не зажившие раны, и сердце сдавливало словно тисками. Память услужливо вытаскивала из недр ощущение от прикосновения ладони Гнева к моим волосам… о тех днях, когда он был моим светом в непроглядной тьме междумирья хаоса. Тогда я даже представить не могла, что однажды, повзрослев, обращусь для него в ничто… дырку от бублика…

Казалось, еще мгновение, и я разревусь от обиды будто ребенок, но внезапное озарение вернуло контроль. Архангел… Сквозь ворох танцующей в воздухе иссохшей листвы мне привиделся силуэт высокого мужчины по тракту бегущего к нам.

Этот мир ненавидел нас. Ветки кустарника кровавыми полосами оставляли на коже свой след, ноги утопали в трясине, еловые ветки наотмашь били по лицу.
«Подарок» в виде двух дохлых уродцев, по всей видимости, не заинтересовал служителя Небес: нам удалось выиграть лишь пару минут… Он нас гнал по лесу, как гончие травят добычу, с каждой секундой приближаясь всё ближе.

Лиресса… Её лицо без труда всплыло в моей памяти. Стройное тело, длинные черные волосы, почти всегда изогнутые в насмешке губы… Даже в наших мирах она прятала свой истинный облик под оболочкой человека и никогда не меняла маску. Магия айнов Второго дома не просто создавала образ из отпечатка чьей-то души, она дарила своему повелителю иную суть… делала из него оборотня-змея.

Энергия этого места втекала в меня. Такая знакомая, почти родная… Я не могла видеть события недавнего прошлого, но зато могла их ощущать. Магия была настолько сильна, что к горлу подкатывала тошнота. Самоубийства… множество жизней стали разменной монетой, и души погибших до сих пор были здесь. На каждой из них виднелись нити Лирессы… Души звали, молили о помощи, магнитом тянули к себе. Как такое возможно? Как она сумела удержать их в этом месте? Здесь не было ни хаосных меток, ни барьеров, ни артефактов, ничего даже отдаленно напоминающего алтарь.

- Зря стараешься, Лень. Им это не нужно, - ничуть не запыхавшись пробормотал Гнев, когда мы, наконец, достигли заветной опушки. – Даже сумей этот доставучий… эмм… сын прочитать твои мысли, это не приблизит их ни к победе, ни к правде. Информация полученная от врага… ты правда полагаешь, что её примут в расчет?
- Мы не враги, - В моем голосе не было уверенности.
- Да что ты. И кто же?
Так и не найдя ответа на этот вопрос, мы навсегда покинули тот угасающий мир, пройдя в открытый Гневом портал.

Самый слабый из подвидов Второго Дома. Они способны принимать любой облик. Для этого им нужен лишь фрагмент тела и души. Получение этих деталей почти всегда подобен классической истории – открой любую из книжек про вампиров и сразу обнаружишь те самые методы, которыми подражатели захватывают своих жертв. Очарование, обольщение, появление «доброго друга» в момент, когда душа рвется на части, искушение… От вампиров их лишь отличает внешний вид (в зарисовке о событиях в пограничном мире я немного набросала про их истинный облик) и то, что они съедают тело жертвы, чей образ хотят перенять… съедают полностью.
Среди них попадаются и маги, но в большинстве своем, они лишь гребаные паразиты и проводники для магии своих Повелителей-айнов.

Они не маги, но зато обладают поистине чудовищной силой. Говорят, они потомки гигантов, которых заманила в наш мир Лиресса. О них расскажу попозже, если в этом будет смысл. Хиссы не способны пройти сквозь завесу. Единственная для них возможность попасть в ваш мир – прорыв.

Одного из них Гордыня убил в том мире, где мы прозябали тысячелетия (тот, который "Волан де Морт, твою мать"). Способности имитаторов схожи с подражателями-магами, за одним добавлением: имитаторам в наследство от айнов их Дома достался особый яд. Попадая в тело жертвы, он способен на время (от пары часов до нескольких суток) полностью подчинять её волю… делать из нее марионетку имитатора. Впрочем, данный яд поднимается к клыкам имитатора только во время оргазма, так что если не соблазняться незнакомцами, то печальной участи игрушки можно избежать. В «обычном состоянии» яд имитаторов не столь опасен – он лишь парализует на пару-тройку минут. Ну и еще одно, имитаторы не пожирают жертву: обычно они берут лишь немного крови и, переняв облик, сжигают тело.
Данный вид полукровок используется Вторым Домом в качестве разведчиков, диверсантов, шпионов, лазутчиков…

Вот они то, полагаю, как раз и были выведены не без использования магии. Они являются двойниками людей. При этом обладают абсолютным иммунитетом к магии и могут собственную душу преобразовать в оружие, способное преодолеть любую магическую защиту того, кто стал их целью. Тысячелетия назад Второй Дом пока не нашел способ провести их сквозь портал в Срединные миры. Не знаю, найден ли способ сейчас… очень рассчитываю, что нет.

Их можно назвать ходячей бомбой. Внешне напоминают дикобраза размером со слона, у которого вместо иголок во все стороны извиваются змеи. Очень сильные маги, способные пару суток в мирах порядка поддерживать видимость человеческой оболочки. Накапливают человеческую энергию (используют для этого секс, апеллирование к агрессии и прочим деструктивным человеческим эмоциям, заставляющим энергию фонтанировать во все стороны) и с помощью нее связывают себя с нашим междумирьем. Когда связь установлена, взрывают себя, открывая в мир портал для тварей хаоса.


Вообще количество видов этих тварей измеряется десятками тысяч.

Истинный внешний вид неизвестен. Также, как и айны, имеют второе человеческое тело и показывают миру только его. С кем спаривались айны Второго Вома, чтобы заиметь у себя на службе данных ублюдков также неизвестно. Трахаясь, да и просто целуясь/обнимаясь, способны не только полностью перенять и сымитировать структуру любого из существ, но и завладеть его способностями. Но не все скопированные способности по силе равны способностям оригинала. Известны прецеденты, когда кьолы копировали айнов. Слабее были раза в два, но все равно было, мягко говоря, чертовски неприятно. Раньше в мирах Порядка были ограничены, как и айны, даже несмотря на то что данная местность - их историческая родина. Теперь – неизвестно.