Странная мысль для того, кто вечность провел в хаосных мирах, но почему-то сегодня этот немагический срединный мирок дарит мне именно такие ощущения, зарождая в душе ностальгию.
Долго не писала, так как, удивительно, но - факт, интернет в хаосных мирах работает примерно также, как и все остальное, то есть исключительно, когда ему вздумается. Впрочем, рассказывать, собственно, было не о чем.
История, произошедшая со мной там столь незатейлива и неказиста, что вряд ли сможет кого-то заинтересовать. Мои планы потерпели сокрушительное фиаско: мне так и не удалось выяснить зачем Ивлин пыталась похитить Элви и какое отношение ко всей этой истории имеет Гоэр Лахар... Единственное, что мне удалось: найти ловушку расставленную (подозреваю для Элви) Вторым Домом наших миров. Хотела бы написать: "мне чудом удалось её избежать", только это не было чудом. Мой брат Ригор шагнул в нее вместо меня. Может быть, когда-нибудь я смогу об этом написать, но сейчас воспоминания настолько остры, что ложатся на бумагу каким-то диким невразумительным воплем.
Несколько дней назад пятеро из братьев навсегда оставили этот мир и, увы, мне приходится следовать вслед за ними. Еще с утра, я искренне верила в то, что меня ждут счастливые десять лет забвения, но сейчас случайная встреча с демоном полностью разрушила все выстроенные мной миражи.
«Ненавижу блондинов!» - пронеслось у меня в голове прежде, чем я с размаху воткнула вилку в стейк, будто намереваясь убить ни в чем неповинное блюдо.
От этого жеста на губах мужчины, сидящего в глубине террасы и с интересом ловящего каждое мое движение, прочертилась язвительная усмешка. Не веря собственным глазам, я наблюдала, как он неспешно ставит на блюдце чашку с недопитым кофе, лениво поднимается и уверенно направляется в мою сторону.
Преодолевая желание тут же сползти под стол, я, как ни в чем не бывало, отправила кусок мяса в рот и сделала неуверенную попытку сомкнуть челюсти. Свою ошибку мне пришлось осознать почти сразу же. По размерам этот кусок был воистину достоин слонопопотама, к коим я пока ещё не относилась. Дальнейший выбор предусматривал лишь две альтернативы: или раздуть щеки, превращаясь в хомяка, в попытке разжевать пищу, или же сразу сдаться и выплюнуть… возможно, в бредущего по мою душу блондина.
И хотя второй вариант был более, чем заманчив, в тот момент я отчего-то выбрала первый, знаменуя начало своего преображения в бережливого грызуна.
- Какая аппетитная… ммм… картина, - проговорил он, лучезарно улыбаясь и устраиваясь поудобней напротив меня. Видимо, эти слова заменяли в его словаре такое банальное: «Можно мне присесть?» или еще более избитое: «Доброе утро». К тому же его взгляд, прогуливающийся по моему телу, подсказывал мне, что под словом «аппетитная» блондин имел в виду вовсе не удачную сервировку стола или оформление поваром блюд.
- Мпфбффммшпммшафшшшсс – в ответ промычала я, совершенно не заботясь: поймет ли меня этот наглец или нет, ибо в данную минуту все мои стремления были направлены на попытку обуздать постыдную дрожь в собственном теле.
Но блондин каким-то невообразимым образом понял суть сказанного и издал невнятный смешок.
- У меня есть уши, милая леди, - с насмешкой он вперил взгляд в мое несуразное лицо, на котором, я уверена, читалось стойкое намерение не отступать ни перед вредной пищей, ни перед его беспардонным стремлением вторгнуться в мою жизнь, - И несколько минут назад они отчетливо слышали, как Вы однозначно проинформировали официанта, о том, что будете завтракать одна. Но что может быть лучше завтрака в приятной компании?
Его издевательски высокопарный слог взбесил меня еще больше, чем блондинистые волосы, легкими волнами спускающиеся до середины шеи и превращавшие своего обладателя в ожившую, но при этом совершенно пустоголовую, статую Адониса. Я будто снова очутилась в девятнадцатом веке и теперь вынуждена была ощущать себя вопиющим нарушением всех правил приличия.
Во-первых, я попрала все нормы общественной морали, заказав восемь блюд на завтрак вместо половинки грейпфрута. Но чувство голода, неожиданно обуявшее меня, сравнимо было разве что с ощущением тощей помоечной кошки при виде никем не надкусанной упитанной мыши.
Во-вторых, мой наряд сводился к бесформенному пляжному сарафану, а на ногах красовались резиновые сланцы стоимостью три евро за пару.
В третьих, я была чертовски не рада его созерцать и не скрывая выражала это всем своим «охомяченным» видом.
- Будь мы на корриде в Испании, быки предпочли бы Вас плащу тореадора, букашка, - самодовольно заключил он, разглядывая мои раскрасневшиеся щеки.
Видимо, блондину не терпелось-таки втянуть меня в «высокоинтеллектуальный» диалог. Такой страстный призыв, я не смогла оставить безответным.
- Мёсье, должно быть, «насекомофил»? – выплюнув кусок непобежденного стейка в салфетку, хлопая ресницами невинно поинтересовалась я.
Навязчивый собеседник громко рассмеялся.
Чтобы мой ответ не казался столь уж грубым, замечу, что это была не первая наша встреча. Знакомство состоялась примерно за полчаса до вышеописанных событий, и в тот момент жажда убить блондина горела во мне стократ сильнее… хотя я была бы не прочь и просто с остервенением потыкать его великолепное тело вилкой.
Хотя Мальдивские острова и имеют статус общепризнанного рая, в то утро, бредя вдоль кромки воды по нагретому солнцем песку, я не ощущала ничего даже отдаленно напоминающего упоение. Меня мучили вопросы, снедала тревога и готово было задушить в своих липких объятьях чувство беспредельного одиночества. Оно чертовски напоминало океан, переливающийся тысячью лазоревых оттенков. Но вместо того, чтобы наслаждаться скольжением по его поверхности, я задыхалась в непроглядной тьме на глубине.
Обойдя этот долбаный остров пять раз, но не найдя ничего, способного меня заинтересовать: вокруг по-прежнему сновали лишь крабы и китайцы вовлеченные в брачные игрища, - я остановилась у пирса.
Ветер ударил мне в лицо, укутывая в аромат горького миндаля и сандала, и, почувствовав лениво растекающееся по каждой клеточке тела счастье, я вгляделась вдаль с единственной мыслью: «Неужели?».
Он неспешно шел по пирсу, поддерживая серфборд правой рукой, а левую запустив в карман синих шорт. Футболка облепляла скульптурно вылепленный торс и широкие плечи, коими я беззастенчиво любовалась. Мое сердце убыстряло свой темп с каждым ударом его сандалий о доски, словно намереваясь выпрыгнуть из груди и отрастить маленькие ножки, дабы бежать навстречу ему. Но разглядев под повернутой козырьком назад бейсболкой торчащие во все стороны выгоревшие на солнце светлые пряди волос, я кисло улыбнулась. Единственное, в чем мои вкусы совпадали с предпочтениями моего брата близнеца – мы оба не любили блондинов. И то, что он готов был предстать передо мной белобрысой молью, дабы таким извращенным образом досадить мне, рушило все надежды на быстрое примирение.
Если бы у меня была дощечка и кусок мела, я бы уже вывела банальное: «Я люблю тебя!» и, выражая всем своим видом глубокое раскаяние, демонстрировала бы ему этот транспарант. Боже! В тот момент я даже не представляла, насколько безмерно мое везение, лишившее меня возможности выразить свои чувства чем-то иным кроме слов!
- Привет, - неуверенно пролепетала я, когда расстояние, разделявшее нас, сократилось до пары метров, – Ты не представляешь, сколько мне нужно тебе сказать. Но для начала, я лю…
Я вовремя осеклась, заметив, как стального цвета глаза холодно исследуют мое тело от стоп до макушки. Меня бросило в дрожь. И хотя мои формы вызвали в мужчине лишь оскорбленное презрение, которое можно было бы заметить на лице мусульманина, завидь он в мечети голую блудницу, я почувствовала, как под его взглядом начинаю плавиться и гореть. Он скользил по коже будто кубик льда… и его холод обжигал.
- П-п-простите. Вышло недоразумение. Я Вас п-перепутала с… другим ч-человеком, - краснея и робея будто школьница попыталась пояснить я.
- И кто же этот счастливчик? – вежливо поинтересовался мужчина, впившись глазами в мои губы и заставив их по-дуратски приоткрыться.
До меня не сразу дошло, что слово «счастливчик» скрывает не грубую лесть в мой адрес, а лишь выражает его напыщенное самодовольство и уверенность в неотразимости собственной внешности.
- Мой брат, - преодолев желание развести руками, призналась я.
Улыбка на его лице из заинтересованной превратилась в саркастическую. Еще раз скользнув взглядом по моему не накрашенному лицу с темными, как у панды, кругами под глазами, прическе, представлявшей собой изрядно взлохмаченный хвост с петухами на макушке, безуспешно поискав грудь под бесформенным лифом сарафана, он усмехнулся и без всякого выражения, тоном врача диагноста, заключил:
- Букашка, купи себе зеркало.
Впервые слова ударили меня будто плетью. И впервые обида была настолько острой, что я не смогла удержать себя от самого постыдного чувства – жалости к самой себе. Я вспоминала Ригора, с улыбкой шагнувшего в ловушку, расставленную для меня Вторым Домом Хаоса, тем самым давая мне возможность сбежать, вспоминала боль в глазах самого старшего из моих братьев - Элайна в тот миг, когда он оставлял этот мир, дабы вступить в войну, в которой окажется один против всех, вспоминала отчаянье, охватившее каждого из моей семьи от осознания, что прежняя наша жизнь обратилась в руины… думала я и о тех временах, когда после десяти лет забвения, подаренных мне братом, вынуждена буду присоединится к своей семье для того, чтобы… чтобы что? Сохранить фальшивую ублюдочную гармонию для таких, как этот самовлюбленный павлин?
- Эй! – его рука легла мне на плечо.
- Я не подумал, что ты можешь воспринять отказ столь остро, - ублюдок и не думал извиняться и в его чертовски сексуальном, твою мать, голосе не было и капли раскаяния.
- И хотя, признаюсь, у меня еще ни разу не было секса со столь непривлекательной женщиной… Думаю, если я сфокусируюсь на том, что мне в тебе нравится…
Я запрокинула голову и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Они с интересом разглядывали мои губы, наглядно демонстрируя какая из моих частей способна в нем вызвать желание. Сама же белобрысая скотина держалась столь горделиво и величественно, будто была милосердной английской королевой, дарующей амнистию преступнику, приговоренному к смертной казни.
Это стало последней каплей…
- Убери с меня свою мерзкую клешню, пока я её не оторвала! - почти истерично завизжала я.
На идеальном лице, промелькнуло удивление, сменилось неуверенностью, и он воззрился на меня как баран на новые ворота.
- Клешню? Букашка, должно быть, шутит? – спросил он, искренне недоумевая.
Буря эмоций, охватившая меня от этого вопроса, не поддавалась разумному пониманию. Мне хотелось рассмеяться, заплакать, влепить ему с размаху пощечину, но еще больше впиться поцелуем в его красиво очерченный надменный рот. Меня неумолимо влекло к нему как мотылька на огонь…
Сравнение с мотыльком было не лишено парадокса и немного отрезвило меня: я сумела остановить свое тело, вставшее на цыпочки в попытке дотянуться губами до его рта… Можно сказать, я успела в самый последний момент: до его губ оставалось не более десяти сантиметров.
- Запомни, гребаный энтомолог, букашка никогда не шутит, - процедила сквозь зубы я, почти снова впадая в безумие от ласкового прикосновения разгоряченного дыхания к своей щеке. – И еще раз распустишь свои грабли, - со злостью я стряхнула с плеча его ладонь, - букашка с радостью пополнит тобой ряды кастратов. Так понятнее?
Шумно выдохнув, я опустилась на ступни, не понимая от чего наиболее счастлива: оттого что снова ощущаю под ногами землю или оттого что мои слова возымели успех. Блондин напоминал камбалу, которую выудили из моря, дабы бросить задыхаться на раскаленном песке. Я нисколечко не сомневалась: тщательно выстроенная им эгоцентричная система координат в данный момент рушилась как карточный домик. Впрочем, счастье было не долгим: не прошло и двадцати секунд, как он оправился и, вернув себе маску пуленепробиваемой невозмутимости, заглянул мне за спину.
- Тебя когда-нибудь пороли? – с живым интересом задал этот вопиющий вопрос он.
Мысль о том, что он не только пытался разглядеть под складками сарафана мой зад, но и подумывал о том, чтобы его высечь, ввергла меня в неистовое бешенство. Понимая, что как только он выжмет из себя еще хоть одно слово, мое лишившееся рассудка тело набросится на него с кулаками, я развернулась и, спотыкаясь, направилась в сторону бунгало.
- Стой!
Это не было просьбой, это было приказом, и сила, вложенная в него, заставила меня побежать.
Когда я очнулась от воспоминаний, блондин, увы, не дематериализовался. Он по-прежнему сидел за моим столиком и всем своим пытливым видом требовал от меня хоть какой-то ответной реакции. Только на что?
- Да. Конечно, - невразумительно пробормотала я и ковырнула вилкой салат. К стейку притрагиваться я не решалась.
Поначалу он хотел было улыбнуться, но тень сомнения пробежала по его безоблачному лицу, рисуя на нем грозовые тучи.
- Рад это слышать, - чрезвычайно сухо отчеканил он, чем заставил мое сердце радостно забиться. Мысленно я уже праздновала свою первую победу над ним, устраивая дикие пляски и бренча с остервенением на балалайке.
- Может, тогда не будем с этим тянуть? Я вижу, завтрак не вызывает в Вас прежнего энтузиазма.
- П-простите, - я запнулась, ощущая под собой тонкий лед, готовый в любой момент треснуть – Будьте любезны, повторите то … мммм… заманчивое п-предложение, на которое я ответила: «Да. Конечно».
Мое замешательство, казалось, его искренне развеселило. Он воззрился на меня с тем сладким предвкушением в глазах, какое бывает у малолетнего засранца вынашивающего планы в отношении подопытной стрекозы. Белобрысый стервец вознамерился оторвать мне вначале крылья, потом лапки, а далее тыкать в меня иголкой пока не надоест.
Образно представив себе завершающий «тыкающий» акт, я отчего-то снова густо покраснела.
- Вы же понимаете, что это не было предложением руки и сердца?
- О да! С чего бы Вам предлагать мне одну из своих к-конечностей и… о-орган? – Злясь на себя из-за того, что снова превращаюсь в запинающуюся идиотку, я с ненавистью проткнула вилкой несчастный помидор. - В любом случае, в доноре я не нуждаюсь.
Во взгляде мужчины промелькнуло глубокое удивление, и впервые он «отпустил» меня, сфокусировавшись на скатерти, заляпанной томатной «кровью». Было наивно полагать, что блондин не понял мою игру слов… даже принимая во внимание легендарную тупость блондинок. Скорее всего, причина крылась в нем самом: он словно прислушивался к себе, озадачиваясь собственной реакцией на мой ответ.
- Я предложил Вам не нервничать, букашка.
Когда я с облегчением шумно вздохнула, его плечи едва заметно затряслись. Этот беззвучный смех, который он небезуспешно пытался в себе подавить, снова воскрешал во мне бешенство, ибо подсказывал, что мое препарирование продолжалось. Ублюдка прямо-таки распирало от желания, наконец, обломать мне крыло… а заодно, возможно, лишить лапки.
- О, прошу Вас, не сдерживайтесь… Жажду услышать вторую часть… Или ждете пока расплачусь от собственной неудовлетворенности и начну Вас слезно умолять?
Мое язвительное мурлыканье с картинно-наигранным придыханием неожиданно возымело обратный эффект. Мальчишеский ублюдочный рефлекс – подергать девчонку за косички – уступил место чему-то совершенно иному… Блеск, проявившийся в его глазах, гипнотизировал меня.
- Вам кто-нибудь говорил о том, что у Вас язычок как у змеи? Продолжайте им столь же усердно работать, и я тоже позавтракаю… Вами.
Мой рот открылся от такого вопиющего нахальства дабы высказать в адрес блондина пару изощренных ругательств, как неожиданно волна дикого неконтролируемого возбуждения накрыла меня, увлекая на самое дно.
Реальность растворялась в воображении. Я видела, как он кидает мое тело на поверхность стола… слышала треск ткани срываемого с меня сарафана, прощальный звон посуды о кафельный пол… чувствовала его горячие губы, насилующие мой рот жестким жадным поцелуем… его ладонь пережимающую мои запястья сведенные за головой…
«Блондинистый самодовольный хорек!» - завизжала про себя я, и, как ни странно, тут же вернулась к действительности.
Хорек досадливо хмурился и буравил меня взглядом, словно пытался испепелить мозг.
- Вы имеете в виду длинный и раздвоенный? – вежливо уточнила я, не только пытаясь вернуть диалог в шутливо-насмешливое русло, но и почти хихикая при мысли, что сотворю через несколько секунд.
Сделав глоток воды и прополоскав рот, не без вредного удовлетворения я продемонстрировала ему ту часть тела, которая столь его заинтересовала:
- Видите? Совершенно обычный. Совсем не похож на язык демона.
- Мы, помнится, говорили про змею, – процедил сквозь зубы он.
Эта с пренебрежением брошенная им фраза вмиг отрезвила меня и повергла в дрожь.
- Но теперь то Вы убедились…
- Безусловно, - кисло улыбнувшись, перебил меня он, - Доказательства почти неопровержимы… - блондин на мгновение замолчал и поймал мой взгляд, дабы по слогам произнести – Е-ле-на.
Мои пальцы будто насильно воткнули в электророзетку.
Пожалуй, можно было бы понадеяться, что предо мною Джемс Бонд, Дэвид Коперфилд или председатель сообщества проктологов-иллюзионистов, но, увы, моя чертовски долгая жизнь не оставляла места для наивных допущений: я знала, что получится в итоге, реши я помножить дважды два.
Мужчина напротив меня - демон, и сейчас это рогатое парнокопытное терпеливо ждало моей реакции, досадовало из-за её отсутствия (кожа в мелкий пупырышек, по всей видимости, была не в счет) и с легкой брезгливостью таращилось на мои ногти с облупившимся лаком. Он был из низших. Этот факт я не подвергала сомнению. Сложно было представить, чтобы кто-то из именитых демонов, серфил на Мальдивах и доставал попутно невзрачных дурнушек, дабы потешить свое самолюбие и поднатореть в обмене язвительными колкостями. Так что этот белобрысый похотливый сатир угрожал мне разве что своим членом, который он то ли от скуки, то ли из-за мелочной мести вознамерился в меня запихнуть.
И почему-то это диагностическое заключение вместо долгожданного успокоения вызвало во мне подлинный гнев.
- О, пожалуйста, не нужно формальностей… Зовите меня просто… «букашка», - елейно пропела я.
На секунду в глазах блондина промелькнула злость, но он быстро взял себя в руки и издевательским тоном произнес:
- Если Вы настаиваете, королева.
Ко мне пришло странное ощущение, что эта фраза стала его вторым предупреждением мне. И поскольку я была почти, уверена: третьего не последует,то благоразумно решила всецело посвятить себя еде. Но аппетит пропал. То ли оттого, что блондин продолжал меня старательно изучать, то ли оттого, что мои способности при заказе блюд были сильно переоценены, и теперь ломящийся от яств стол вызывал во мне лишь чувство безнадежного бессилия. Обычно подобное я испытывала, намереваясь устроить генеральную уборку в квартире после трехмесячного воздержания от этого благородного занятия. Но если тряпку с ведром можно было куда-нибудь задвинуть, то мысль оставить на тарелке не съеденную пищу вызывала во мне чувство глубокой вины… перед поварами, её приготовившими, перед фермерами, вырастившим продукты, перед невинной свиньей, убитой ради того, чтобы я могла насладиться вкусом её мяса… перед оголодавшими детьми стран третьего мира.
- Вы, правда, намереваетесь, все это прикончить, букашка? – изумленно поинтересовался он.
Его вопрос немного запоздал - на краю стола уже громоздилась стопочка из семи тарелок, а я опустошала последнюю попутно размышляя: выйду ли я из-за стола или все-таки выкачусь. Поскольку самый достойный ответ: «Я намериваюсь прикончить Вас», оказался бы пустой угрозой, я продолжала остервенено работать вилкой и ножом, сфокусировавшись на сверкающей бирюзовой глади океана.
- Я хочу Вас. – Видимо, это было его отчаянной попыткой привлечь мое внимание и, увы, она возымела успех: судорожно сжав приборы в руке, почти как боец кинжалы, я вперила в него взгляд, переполненный праведным негодованием. В ответ блондин разглядывал меня, как директор цирка уродов узревший чертовски любопытного фрика, чем заставлял сомневаться в правильности интерпретации сути сделанного им признания.
- А я Вас нет, - акцентируя каждое слово, отчеканила я.
На его губах появилась снисходительная улыбка:
- Этого не может быть, - мягко и безапелляционно заключил он, будто поучая неразумное дитя.
Я собралась было сдаться и таки разбить последнюю «непобежденную» мной тарелку о его белобрысую тупую голову, как мое внимание привлек мнущийся возле нас мальчишка араб:
- Записка для мисс, - на ломанном английском пробормотал он, протягивая мне свернутый листок. – Господин просил передать, - ребенок указал на мужчину, небрежно прислонившегося к пальме возле террасы и смотрящего в мою сторону с легкой сардонической усмешкой.
Пока я судорожно исследовала содержимое пляжной сумки в поисках чаевых для мальчишки, этот странный субъект почти успел скрыться: лишь вдалеке виднелся нечеткий силуэт, бредущий вдоль берега в сторону отеля.
Тельрир. Он же - мой брат-близнец, айн Первого Дома хаоса, носящий в этом мире имя смертного греха «Похоть». Других предположений относительно личности отправителя у меня не было, и моя рука, сжимающая записку, начала унизительно дрожать.
- Дайте мне письмо, - тоном не терпящим возражений потребовал блондин, вызывая во мне непреодолимое желание смачно плюнуть в протянутую им ладонь. Он даже не смотрел в мою сторону: все его внимание было приковано к удаляющемуся мужчине, и к своему ужасу, я прочла в его взгляде узнавание. Сомнений не было: демону знаком был тот, чье тело забрал себе брат.
Развернув записку, я по диагонали прошлась по тексту и залпом осушила стакан воды. Мои страхи стали реальностью. Тельрир планировал мне отомстить, и между мной и долгожданным прощением стояла чаша боли и страданий, которую мне придется испить до дна, ибо только так мой брат принимал покаяние и отпускал грехи. Смысла откладывать неизбежное не было, но вдруг, несмотря на болезненные спазмы в желудке и накатившее ощущение тошноты, мне чертовски захотелось напоследок насладиться еще и десертом.
- Дайте письмо, - не иначе, как заправский попугай, повторил демон всем своим видом демонстрируя, что если я сиюминутно не подчинюсь, он не только отберет у меня этот гребаный клочок бумаги, но и устроит воспитательную взбучку.
С чувством злорадного удовлетворения, я взяла из пепельницы коробок и, чиркнув спичкой, подожгла записку. Протянутая блондином рука дрогнула и плавно опустилась на стол.
- Вы бы его еще съели, - холодно предложил демон, внимательно наблюдая, как огонь пожирает написанный каллиграфическим почерком текст, - Или уже не лезет? – язвительно поинтересовался он, и поскольку я проигнорировала и этот «остроумный» выпад тоже, немного помолчав, пространно добавил. – Когда-то подобным образом дамочки избавлялись от писем любовников.
На это заявление я тоже решила не отвечать.
- Вы знаете латинский, - не унимался блондин, и слова звучали почти как обвинение. По всей видимости, ему удалось разглядеть пару слов из записки, так что смысла отпираться не было.
- Изучала в университете. Потом брала еще несколько частных уроков, - сухо проинформировала я, надеясь, что такой исчерпывающий ответ отобьет у него всю охоту продолжать играть роль дознавателя. Но этот любопытный блондинистый хорек не преминул порушить мои ожидания:
- И этот тайный воздыхатель, видимо, Ваш строгий репетитор, - с пренебрежительной усмешкой заключил он.
Со злостью отодвинув от себя последнюю, наконец, пустую тарелку, я жестом попросила у официанта счет.
- Вы решили поиграть в ревнивого мужа? Тогда Вам стоит выбрать себе более удачную партнершу: мода на «красавицу и чудовище» закончилась в позапрошлом году.
Вопрос был риторическим: я знала, что его интерес был продиктован, чем угодно, но только не ревностью, так как почти явственно чувствовала расставляемую демоном сеть.
- Может, Вам тоже стоит призадуматься об этом? Пока не поздно. Ваш воздыхатель, - блондин издал смешок, - чрезвычайно красив.
- Я произвожу впечатление модницы? – невинно поинтересовалась я, пытаясь собрать в кулак остатки самообладания, ибо начинала ощущать, как когти демона впиваются в меня… пока – метафорично.
- Скорее занимательной особы. У пирса Вы говорили на французском, здесь мы мило болтаем на Вашем родном русском… Еще я имел удовольствие слышать, как Вы бегло, без акцента, разговариваете на английском и арабском… Ну а переписка на мертвом латинском языке поразила меня в самое сердце. - Похоже, блондин решил, что пришло время раскрыть карты, и кидал их одну за другой, стремясь не упустить проявления в моих глазах страха, - Безусловно, Ваша внешность оставляет желать лучшего, но ведь внешность - не главное! – на его губах появилась хищная ухмылка, - Главное – то, что внутри.
- Простите, но даже сотоварищу полиглоту, не могу позволить себя препарировать, - пытаясь унять постыдную дрожь в коленях, попыталась отшутиться я.
В это мгновение официант принес счет, и наши руки коснулись его одновременно. Реальность поплыла перед глазами, когда его ладонь с наигранной небрежностью сжала мою. Мне с трудом удалось сдержаться и не простонать, ибо в тот момент я почувствовала, как в меня с размаху вогнали раскаленную кочергу и медленно начали проворачивать, выжигая внутренности. Печати Элайна, врезанные в мое тело, дабы скрыть мою подлинную суть, плавились и горели под напором силы, пытающейся их сломить. Этот демон не относился к числу низших, и данное открытие затапливало меня липким паническим страхом…. Тем долгожданным кошмаром, которого столь настойчиво добивался от меня он.
- Я оплачу, - с этими словами блондин попытался забрать у меня счет, в который я судорожно вцепилась, как только он отпустил мою руку, – Ведь именно так принято у Вас на родине? Платит мужчина, – вежливо добавил он, по всей видимости, считая это аргументом, которым невозможно пренебречь.
- Я - феминистка! – взвизгнула я, прижимая к груди счет, ибо намеревалась любыми путями защитить его от коварных поползновений со стороны белобрысого посягателя. – И к тому же Вы мне навязались!
- Вы дрожите…
- От возмущения!
- Вы побледнели и у Вас испарина на лбу…
- Из-за фобии. Ненавижу, когда касаются моих ладоней.
- Вы – человек, - пробормотал блондин себе под нос.
- Черта с два! – и когда любопытство в его глазах сменилось удивлением, ко мне пришло осознание: только что по собственной воле я шагнула в расставленную им сеть.
- Объяснитесь, - холодно приказал он.
- Я – мадагаскарский лемур, и во мне дух противоречия! – выпалила я первое пришедшее в мою голову хоть какое-то подобие объяснения.
- Мадагаскарский… Что за ерунда! – рявкнул блондин воззрился на меня, как на умалишенную преступницу.
Но на меня уже снизошло вдохновение, а вместе с ним и успокоение, так что ни его повышенный тон, ни подозрения, не смогли выбить почву из-под моих ног.
- Пересадка мозга, - доверительно, будто страшную тайну, поведала ему я. – Понимаете, - мой взгляд заскользил по его волосам, - я тоже натуральная блондинка, и когда мои родители отчаялись разглядеть во мне хоть зачаточные признаки интеллекта, им пришлось пойти на крайние меры. - Я возвела очи горе и постаралась придать лицу эдакое скорбное выражение. - Увы, краска для волос не помогла.
Пока он тупо вглядывался в меня, пытаясь переварить услышанное и найти в нем хоть крупицу смысла, я оплатила счет и решительно вышла из-за стола. Не знаю, на что больше была похожа моя походка: победный марш или постыдное бегство. Все мои инстинкты вопили: «Тебе нужно быть как можно дальше от него. Иначе, он уничтожит тебя».
- Вам больше не интересна вторая часть? – этот вопрос остановил меня на полпути к выходу.
- Не думаю, что она последует, - проронила я, всем сердцем надеясь, что так и будет.
Следующая пара шагов далась мне с особым трудом, так как приходилось прилагать максимум усилий, дабы не ускорить темп, тем самым выдав свой испуг.
- На которую Вы ответили: «Да. Конечно». – Слова будто вбили гвозди в мои сланцы, намертво припечатывая к полу ноги.
Я обернулась, и от его искренней, немного нахальной улыбки у меня перехватило дух.
- Я тогда сообщил Вам, что до конца сегодняшнего дня произойдут два события, - он немного помолчал, в очередной раз сканируя меня с ног до головы, словно пытаясь запомнить каждый изгиб моего малопривлекательного тела, - я выпорю Вас и мы переспим… Также я выразил надежду, что мы совместим эти два удовольствия.
На меня словно вылили ушат ледяной воды и я, резко развернувшись, устремилась к выходу.
- Букашка!
Стиснув зубы, я шла вперед, игнорируя вертящийся на языке язвительный ответ.
- Я намереваюсь поспособствовать наступлению обоих событий.
Его долбанутая самоуверенность в очередной раз ввергла меня в бешенство, и я забыла всякий страх.
- Только через мой труп! – у самого выхода истерично проверещала я.
- Думаю, что именно так и получится, – с неожиданной готовностью согласился со мной блондин.
Количество вариантов зашкаливает.
