Клуб Темного Двора [АРХИВ 4] (18+)

Я бы даже сказала, едва ли это вообще реально.
За всю историю наших миров Лакрис Дрейш лишь единожды умирал
(с гордостью) и его отправил в Колыбель наш Дом.
(переставая пыжится) только на это потребовалось около 300 тысяч лет.
(снова просветлев) зато Элайн ни разу не умирал!!!

(возвращаясь к теме) Учитывая что у него в подчинении Третий Дом (и что-то подсказывает мне, что скорее всего это - Глава), то теперь его отловить практически невозможно.
У Главы Третьего дома одна единственная способность, но она обеспечила этому дому место в тройке сильнейших хаосных Домов. Глава может в любой момент связать свою суть с любым из своих потомков и переместиться в его тело. Впрочем, она может сделать это и с кем-то другим, будь на то её воля. Но учитывая, что на ней печать подчинения Второго Дома своей воли у нее больше нет - она будет делать то, что пожелает Лакрис Дрейш.
Эту способность невозможно задавить магией. Она фундаментальна... Нечто навроде нитей судьбы. И все они в руках Главы Третьего дома, и она в любой момент может эти нити связать.

Поэтому дабы отловить (злорадно) а лучше убить Лакриса Дрейша нужно первоначально выполнить хотя бы одно из нижеследующих условий:
- уничтожить всех его потомков (а учитывая, что их свыше пары десятков миллионов, а айнов Второго дома, породивших их, всего шесть, число будет поистине впечатляющим);
- уничтожить Главу Третьего дома (а принимая во внимание её способность, мы снова приходим к необходимости уничтожения полукровок);
- убедить Гоэра Лахара поделиться секретом, как преодолеть печать подчинения
*** до сих пор в шоке оттого, что печать преодолеть возможно***

Пожалуй, третье еще сложнее, чем первые два условия вместе взятые. Гоэра Лахара невозможно заставить. Если он поймет, что проигрывает или уже проиграл, то он просто сделает себе магическое харакири отправится в Колыбель. Не знаю, возможно ли с ним договориться... Но тут есть встречный интерес: пусть Гоэр и преодолел силу печати, но её след по прежнему на нем и исчезнет, только если Лакрис Дрейш отправится в Колыбель.

*** но все равно не может представить, чтобы Арка вдруг решила попытаться заключить альянс с айном хаосных миров. Не её методы... увы...***

Акт первый.

Риэла подбегает к блондинистому Повеливатору, как только тот переступает порог.
Риэла (возмущенно): ТЫ!
Повеливатор (со вздохом): Еще спроси, что я здесь делаю.

Риэла игнорирует провокацию

Риэла: Как ты мог!!!
Повеливатор (пожимая плечами): С такими претензиями к Мирозданью.
Риэла: А что если они пострадают? Тебе их совсем не жалко?
Повеливатор (мучительно и безуспешно пытаясь сообразить, о чем идет речь): Кто эти они?
(приближаясь к Риэле и подозрительно вглядываясь): Опять что-то съела в саду?
(начиная повышать голос): Я, кажется, тебе запретил жрать все, что тебе кажется съедобным!
Риэла (пятясь назад): Они – это двадцатиряшки!
Повеливатор (физиономия, как у доктора, который, наконец, нашел причину болезни и поставил диагноз): У тебя галлюцинации.

Риэла хватает Повеливатора за руку и тащит его к окну. Тычет пальцем в одного из двадцатиряшек.

Риэла (с торжеством в голосе): Тогда как ты объяснишь это?

***Минута молчания***

Повеливатор (странным голосом): Правильно я понял, что это и есть «двадцатиряшка»?
Риэла (кивая): Угу.
Повеливатор (еще более странным голосом): Один из тех, кто может пострадать и кого мне должно быть жалко, не будь я... кхм…
Риэла (заканчивает за Повеливатора): бесчувственным чурбаном!

Плечи Повеливатора начинают трястись от смеха. Он прикрывает лицо ладонью, стремясь скрыть улыбку, но вскоре, пробормотав: «не могу» начинает хохотать.
Риэла с трудом сдерживается, чтобы не начать пинать Повеливатора.

Риэла (с возмущением): Я тебе говорила, что ленмы воссоздают оружие из собственной души. Оно способно разрезать любую маг… эм… хитронавороченную защиту. И к нему уязвимы не только люди, но и все … эм… инопланетные расы!
Повеливатор (перестав смеяться): Я помню наш разговор, мартышка. И также помню, что мы пришли к выводу – ты слишком много знаешь.

Повеливатор снова делает шаг к Риэле, а Риэла, в свою очередь, делает шаг назад.

Повеливатор (тоном мерзопакостного прокурора): Ты дозрела и хочешь поговорить начистоту.
Риэла (с истерикой в голосе): Хватит на мне испытывать свои приемчики по нейролингвистическому программированию!
Повеливатор (продолжая загонять Риэлу в угол во всех смыслах): Так что ты еще хотела сказать?
Риэла (угрожающе): Я тебя почти ненавижу!
Повеливатор (с сарказмом): Это разбивает мне сердце. Но я предпочел бы услышать про ммм… ленмов и (смешок) двадцатиряшек.
Риэла (безапелляционно): Мы должны вернуться на Землю! Там двадцатиряшки будут в безопасности! Местный климат губителен для ленмов!
Повеливатор (еще более безапелляционно): Нет.

Риэла понимает, что Повеливатор абсолютно невменяем и с ним невозможно вести диалог.

Риэла (истерично): Я буду спать на коврике!!!
Повеливатор (задумчиво разглядывая Риэлу): Спи. Кто тебе не дает? (не без сарказма) Если так жаль двадцатиряшек, можешь обвязать себя красной ленточкой, завязать бантик и «поспать» на коврике во дворе.

Риэла понятия не имеет причем тут ленточка, бантик и двадцатиряшки, и подумывает, что Повеливатор оказался еще более невменяемым, чем она предполагала раньше. Она разворачивается к Повеливатору спиной и сбегает уходит прочь.

***На втором этаже раздается стук с силой захлопнувшейся двери***

Эпилог.

Риэла пыхтит, передвигая мебель, дабы забаррикадировать дверь. Она понятия не имеет нафиг она это делает, ей просто нужно выбросить накопившуюся энергию.
Постепенно бешенство на её лице сменяется беспечной улыбкой.
Она проводит ладонью по лбу, откидывая волосы назад, и делает пару шагов назад, дабы полюбоваться на плод своих усилий.
Риэла начинает было лелеять мысль, как вытащит из-под матраса заныканную папироску и покурит в форточку, как её тело, сделавшее еще один шажок назад, натыкается на другое тело.

Риэла (испуганно): Ай!
Повеливатор (с интересом): Что ты делаешь?
Риэла (разворачиваясь и снова начиная кипеть): Нет. Это что ты делаешь здесь!

Повеливатор протягивает Риэле какой-то рулон.

Повеливатор (странным голосом): Коврик.

Риэла на автопилоте забирает рулон у Повеливатора и, раскрыв рот, пялится на то, как сваленная ей в кучу мебель расползается по комнате.
Повеливатор ни слова не говоря, лишь издав нечто наподобие смешка, открывает дверь и выходит.
Риэла готова поклясться, что слышит за захлопнувшееся дверью его тихий смех.

Задорный щебет птиц вместе с теплым ветерком вливался в комнату через приоткрытое окно, прогоняя остатки сна. Я лениво потянулась и, натянув на голову покрывало, перевернулась на другой бок – в моих планах было продрыхнуть еще как минимум пару суток.
Но древесно-смоляной запах источаемый моей новой клеткой в сочетании с ароматом увядающей листвы и осенних цветов, который приносил ветер, зарождал во мне странные непонятные чувства, мешающие снова погрузиться в сладкую дрему. Он казался до боли родным… неизменным… вечным… Окрашенным в краски золотой осени раем, лишенном столь привычной людской суеты. Мне хотелось раствориться в нем: забыть все свои желания, стремления планы… забыть о том, кто я есть, и почему судьба привела меня сюда… полностью потерять себя, но взамен приобрести его…

Со вздохом я распахнула глаза и села на кровати, отгоняя остатки наваждения. Этот мир также, как и его хозяин, вознамерился свести меня с ума. Я обязана была строить планы, как сбежать от них обоих, но вместо этого моя душа испытывала непреодолимую потребность остаться с ними хотя бы на пару сотен лет. Возможно, узнай блондин об этих моих подсознательных желаниях, он бы и сам в ужасе сбежал от меня или отвесил такой впечатляющий пинок, что лететь мне, подобно запущенной в космос ракете, прямиком в родные миры хаоса, пронзительно вереща.
Еще сутки назад та буря эмоций, которую он во мне вызывал, едва ли породила бы во мне мысли о временном единении. Что изменилось? Он спас мне жизнь. И этому обстоятельству удалось каким-то образом породить во мне чувство непреодолимого влечения ко всему, что было связанно с ним…

- Приехали, мартышка – его рука коснулась моего лба, и чернота, облепившая меня, растворилась будто сахар в стакане чая. Веки дрогнули, но мне так и не удалось их даже приоткрыть. Тело ломило, и в нем угнездилась такая вселенская усталость, будто я несколько суток подряд, лишенная сна, разгружала вагоны или кувыркалась с полком солдат без продыху. Второе допущение вызвало во мне смутную тревогу и я, молясь: «Боже, пусть блондин не окажется некрофилом!» с опаской просканировала себя. Но, к счастью, кроме изнеможения, других характерных признаков чертовски долгого секса, во мне не наблюдалась.

- Можно, я еще чуть-чуть здесь вот так полежу? – с надеждой попросила я, лениво шевеля губами.
Но вместо того, чтобы великодушно произнести: «Конечно же дорогая», он приподнял мои веки, и я узрела любопытно таращащуюся на меня пару болотно-карих глаз.
«Что за черт? Еще несколько часов назад они были серыми».

- Если надеешься, что я тебя понесу, то тебе придется разочароваться. Ну а если удумала поселиться в моем катере, то ночью на озере опасно. Cтемнеет же примерно через час, – без всякого выражения проинформировал меня он, по всей видимости, приняв за гнусную симулянтку.
«На озере? На каком, твою мать, озере?!» - почти завопила я, со стоном села и панически огляделась по сторонам.
Открывшаяся взору картина буквально загипнотизировала меня. Пусть мой спутник и был демоном, но он каким-то невообразимым образом умудрился привести меня в рай. За свою жизнь я видела сотни миров, но еще ни разу мне не доводилось наблюдать нечто настолько совершенное. Это место было наполнено такой первозданной чистотой, что на мои глаза невольно наворачивались слезы.

Вечерело, и клубы тумана, напоминающие белые мягкие и пушистые облака, скользили по воде, пряча коньячного цвета искрящуюся дорожку, рисуемую заходящим светилом. От их прикосновения всевозможных оттенков лотосы, лилии и кувшинки медленно сжимались в бутоны, будто готовясь ко сну… Казалось, даже сотни ручьев, водопадами стекающие с сизых гор, замыкающих эту райскую долину в кольцо, замедляли свой бег, повинуясь укрывающей их мягкой пелене. Неспешно кружились в воздухе, упавшие с золотисто-багряных деревьев, листья… не как хоровод, а как нехотя опускающийся занавес. Этот мир засыпал, погружаясь в светлую сказочную, наполненную счастьем дрему…

На синем сумеречном небе проступали первые росчерки ночи: пока еще едва заметные очертания огромной луны, растущего полумесяца и тусклая россыпь разгорающихся с каждой секундой звезд. Я не могла оторваться от него… Оно манило, завораживало, стирало все границы, разворачивая передо мной весь мир.
- Можно я умру, и меня похоронят здесь? – невольно вырвалось из меня.
- Можно, мартышка. Но не сейчас. Я задолжал тебе как минимум трепку, и ты в свою очередь совсем не удовлетворила меня. – Он нехотя протянул мне руку, будто аристократ выделывающийся перед нищенкой, чье прикосновение навек запятнает его.

Увидев, как я силюсь встать, игнорируя, а точнее мысленно послав его предложение к черту, демон перепрыгнул через бортик и в мгновение ока оказался на берегу.
- Постарайся, чтобы я не уснул, пока буду дожидаться тебя, - не без язвительности «подбодрил» меня он, от чего мне взаправду, назло «бабушке», захотелось сдохнуть.
Бывают минуты, когда Вселенная с готовностью не без злорадства откликается на наши глупые мечты. И в то мгновение она охотно завертелась вокруг меня взбесившейся каруселью, заставляя плакать в стремлении обуздать внезапно накатившую тошноту. По шаткому дну я передвигалась будто пьяная и всенепременно упала бы мордой в искрящуюся росой траву, не подставь блондин вовремя руки.

- Прости, видимо, я потеряла слишком много крови, - зачем-то извинилась я, ибо в прошитой насквозь ножом ладони уж точно моей вины не было.
- Мартышка, - пробормотал он, приподняв мой подбородок и проведя большим пальцем по щеке, дабы стереть медленно катящуюся по ней слезу, - Это так заводит… - и его руки, резко подхватив меня под ягодицы, приподняли, плотно прижав к себе.
Мне стало нечем дышать. Земля ушла из-под ног и в прямом, и в метафорическом смысле. Дикое, можно сказать, стихийное влечение к нему волной прокатилось по мне, заставляя взращенный за эоны лет самоконтроль трещать по швам и радостно предвкушать скорую безоговорочную капитуляцию. И только усиливающееся с каждой секундой недомогание позволило мне на секунду вернуть себе способность здраво соображать, и, прогнувшись назад, отстраниться от его неумолимо приближающегося к моим губам рта.

- Пожалуйста, не делай этого! Меня сейчас вырвет, - нисколечко не преувеличивая, взмолилась я.
От неожиданности такого заявления, его объятья разжались, и моя тушка распласталась у его ног на земле.
При других обстоятельствах я бы точно попыталась его стукнуть, но в ту минуту все мои усилия были направлены на то, чтобы избежать последнего унижения, после которого впору было сделать незамедлительное харакири.

- Ты меня совсем не хочешь…, - констатировал он, недоуменно разглядывая меня.
Вот именно за это я и не любила блондинов. Даже демоны - все они поголовно произошли от блондинок, а против генетики не попрешь. Я стояла перед ним на коленях, предаваясь размышлениям о самоубийстве, а единственное, что волновало этого слащавого красавчика – это почему в такой всенепременно подходящий момент мне не хочется, чтобы он меня трахнул.
- Умираю от желания, - прохрипела я, помахав в воздухе пораненной ладонью. От удара о землю порез снова начал кровоточить, - Видишь, даже стигматы открылись.
Блондин погрузился в раздумья.

«Он же не расценивает это как чистосердечное признание в святости?» - запаниковала я, ибо в свете того, что этот парень был демоном мне впору было начинать опасаться за свою «безгрешную» душу. Впрочем, в другой бы ситуации, должна признаться, я была бы отнюдь не против, реши он её развратить.
- Ты не умираешь. Ты язвишь, - наконец, заключил он.
Я не знала, что ответить на его наблюдение. Может поразиться его аналитическим способностям?
Еще я совершенно не понимала, почему он, не достанет из лодки аптечку, и, поковырявшись в ней, не предложит мне хотя бы бинт. На йод и обезболивающее я даже не надеялась.

- Что ты такое?
Я понятия не имела, что он имел в виду, задавая этот вопрос, и меньше всего была настроена на игру в слова. Впрочем, в свете последних событий, я могла спросить у него ровным счетом то же самое.
- Женщина.
Он кивнул.
- Я в курсе. Но это не объясняет того, почему тебя совсем не влечет ко мне.

Не удержавшись, я рассмеялась в полный голос. Встречала кого-то с настолько раздутым ЭГО (резиденты миров хаоса были не в счет). Наверное, понравься он мне, его самомнение меня бы до чертиков бесило, а так… я не помнила, когда в последний раз меня столь сильно кто-то забавлял.
- Терпеть не могу блондинов, - подавив в себе и смех, призналась я, и в следующую секунду, словно в подтверждении сказанного, мое тело предательски содрогнулось.

«О нет!». Я попыталась быстренько отползти в сторону, дабы найти спасение в кустах, но демон одним движением повалил меня на спину и, потянув за лямки, сорвал сарафан.
«О боги! Он действительно извращенец». И на сей раз это открытие не веселило, а до чертиков ужасало меня. Пятясь, я попыталась отползти от него, но рука легла мне на горло и, несильно сжав, придавила к земле.
- Не шевелись! – рявкнул он, от чего я в панике застыла и начала молча умоляюще его созерцать.

«Я обожаю блондинов! Я их почти боготворю! Только, пожалуйста, не трахай меня!!!» - телепатировала я ему, с надеждой наблюдая за его глазами, которые в тот момент с брезгливостью таращились на мою грудь.
«Быть может, у него не встанет?» - робко спросила Вселенную я.
Но вместо ответа Вселенной на меня вдруг снизошла острая обида. Пусть мои сиськи и рядом не стояли с буферами Моники Беллучи, но зачем их разглядывать с видом, будто намереваешься жестоко убить? Истеричная мысль: «А вдруг они от страха сникли, скукожились и болтаются как уши у сенбернара?», заставила меня, изогнув шею, с интересом взглянуть на них.

У меня невольно вырвался вздох облегчения.
Блондин, быть может, и был приверженцем различных сексуальных девиаций, но я, счастливо улыбаясь, констатировала тот факт, что секс со страдающей отравлением девушкой в их число, по всей видимости, не входил. Черные нити паутиной медленно расползались от живота по всему моему телу, и именно они занимали его. Но радость оттого, что едва ли меня изнасилуют, почти тут же сменилась леденящим душу осознанием – через несколько минут я умру.

«Успокойся, Риэла, ты уже пять раз проходила через это. К тому же, не ты ли несколько минут назад мечтала в этом месте взаправду умереть? Мечты сбываются! Впредь бойся мечтать!».
- Кажется, у меня не получится удовлетворить твое любопытство, - прохрипела я, отчаянно стремясь сохранить «хорошую мину» и не поддаться дрожи.
- А, по-моему, сейчас самое время, Елена, - положив ладонь мне на живот, на ухо прошептал он.

Этот приглушенный, наполненный почти страстью шепот любовника будто прикоснулся ко мне изнутри. Приятное, растекающееся по всему телу тепло забирало спазмы и боль, и меня словно магнитом потянуло к демону. Услышать и запомнить стук его сердца, ощутить скольжение пальцев по гладкой коже… прочувствовать каждый изгиб, каждое малейшее движение под своей ладонью его мышц… Я хотела, чтобы последним вкусом этой жизни стал вкус его поцелуя… последним ароматом – еле уловимый запах горького миндаля… последним воспоминанием – разгоряченное дыхание, ласкающее мою щеку… последним ощущением – семя жарким потоком растекающееся внутри меня.

Но паутина пусть медленнее, но всё же продолжала во мне разрастаться, и я, сгорая от желания, проваливалась в абсолютную непроглядную тьму. Каждое биение пульса стало моим шагом на пути к ней. Краски тускнели, растворяясь в сером, исчез шорох ветра в кронах и стрекотание цикад, аромат опавшей листвы больше не будоражил легкие… я не чувствовала ни прикосновение его руки, ни щекочущее касание острых травинок …

Приподнявшись на локтях, я потянулась вперед в надежде, что успею ощутить прикосновение к его коже, до того как окончательно сольюсь с пустотой. Мои губы уткнулись в его грудь, выглядывающую из-за расстегнутой рубашки, но приоткрыв их и скользнув языком, я не почувствовала ничего… ни вкуса, ни тепла, ни биения жизни…
«Я умерла».
«Еще нет, мартышка. Но чрезвычайно к этому близка» - его голос звоном колокола резонировал в моей голове, подсказывая, что печать Элайна истончилась и больше не закрывала мое сознание от него.

Мои губы переместились чуть ниже и немного в бок – к его сердцу, и под ними я смогла ощутить медленный размеренный стук. Он отдавался во мне, пробуждая, заставляя всем своим существом сопротивляться подступающей темноте, взращивая во мне жажду жизни.
«Елена, подними голову и посмотри на меня» - но поскольку я не только не подчинилась, но и наоборот, еще сильнее прижалась к нему (утопая, я не могла себе позволить отпустить спасательный круг), отцепив от себя мое тело, он запрокинул мне голову и заставил заглянуть себе в глаза.

Они были черными. Но не как тьма или бездна. В них поселилась ночь, скрывающая за непроглядной пеленой целый мир. И где-то в глубине я видела мерцание таинственного звездного света… или это просто небо отражалось в них?
«Цель ритуала. Назови мне её».
Ритуала? Что за чушь? Я не понимала, что он хочет от меня и отчаянно стремилась снова прикоснуться к нему, дабы снова услышать в себе голос его сердца.
«Вспоминай. Кто с тобой сделал это? Для чего? Вслепую я тебя не спасу».

«Он пытается спасти меня?»
Да. Так и было. Линии-змеи, стремящиеся увить мое тело, притягивались обратно к его ладони лежащей на моем животе. Три шага вперед, два шага назад. Если бы не он, меня бы уже пожрала пустота.
«Правильно. И тебе не стоит обращать в ничто мои усилия».
«Иначе меня ждет вечный непрекращающийся ад?» - не удержавшись от шпильки, насмешливо поинтересовалась я.

«Кто бы мог подумать, что даже на пороге смерти ты не исчерпаешь запас накопившегося в тебе идиотизма. ВСПОМИНАЙ!».
Нужды кричать на меня не было. Словосочетание «вечный непрекращающийся ад» уже запустило ассоциативный поиск в моих воспоминаниях, и вытащило на поверхность образ Лакриса Дрейша… вернее того демона в чьем теле он предо мной предстал.
«Ты умрешь, если покинешь этот мир, Риэла» - врезались в сознание злорадно произнесенные им после ритуала слова.

Этого демону было достаточно. Я почувствовала, как его пальцы словно в тесто погружаются в мой живот, и нити, которые успели расползтись по моему телу, стремительно сматываются внутри в клубок. Их скольжение разрывало плоть, задевало нервы, но я лишь мычала, не найдя в себе сил, чтобы закричать.
- Почему он назвал тебя Риэла? – спросил демон, вытащив из меня черно-фиолетовый извивающийся сгусток. Его ладонь сжала магию, за секунду обращая в ничто.
Ему снова приходилось произносить слова, видимо, печать Элайна стремительно восстанавливалась, укрывая мое сознание от него.

Кем был мужчина спасший меня? Поначалу я приняла его за одного из низших демонов, потом, чувствуя, как под его прикосновением плавится печать самого сильного из айнов наших миров, продвинула по иерархической лестнице вверх. Но теперь, увидев, как небрежно, будто раздавив червяка, он уничтожил проклятье Дома Дрейш, я понятия не имела, куда мне его переместить.
«Кто ты?» - хотела спросить я у него, но побоялась, что прямой ответ разрушит острые как бритва чувства, зарождающиеся во мне… Мне придется опасаться его… видеть в нем врага, который может принести мне лишь погибель.
Быть может потом… но только не сейчас.

- Он говорил, что на его языке «риэла» означает что-то вроде «моя любимая засранка», - я постаралась нарисовать на своем лице эдакую беспечную улыбку, но боюсь, в силу обстоятельств она вышла больше похожей на оскал, – Тоже хочешь звать меня так? Я не против. Называй.
- Ты что заигрываешь со мной, мартышка? – неподдельно изумился он.
Я тихонько рассмеялась. Ибо он был абсолютно прав. Я действительно заигрывала с ним.