Но поковырялась в библиотеке Повеливатора и поняла, что тот, кого я приняла за жмурика был эльфом. Хотя нет... в действительности он был кьолом. поглотившим эльфийскую магию. Черт. Еще больше запуталась, с этой магией так все сложно...
- Ну, здравствуй, красавица, – на его лице появилась легкая улыбка прежде, чем его длинные ресницы дрогнули, глаза распахнулись, и я увидела в них переливающую радугу с интересом разглядывающую меня.
В действительности, я не рассчитывала на то, что труп взаправду оживет, и произошедшее ввергло меня в глубокое оцепенение. Больше всего, мне хотелось вырваться из него и забиться под стол. Это чувство было настолько переполнено человечностью, что впору было начинать верещать на весь дом: «Твою же мать!». Именно оно посещает девушку забывшую утром помыть голову, одевшую бесформенную майку и джинсы и нежданно встретившую парня своей мечты.
«У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление». Черт подери Коко Шанель за эту сермяжную правду жизни.
- Ты кто? – вместо ответного приветствия почти грубо поинтересовалась я.
Мужчина рассмеялся, отчего задорные искры засверкали в его зрачках, а радужки стали подобны каплям росы, наполненным светом.
- Если освободишь меня, девочка, я покажу ответ на этот вопрос.
В моей голове закрутились картины одна другой неприличней и заставили меня покраснеть. С трудом мне удалось сконцентрироваться на первой части сказанной им фразы.
- И как тебя освободить?
Если бы я была человеком, то могла бы охарактеризовать состояние момента, как готовность заключить сделку с дьяволом, не раздумывая и не оглядываясь назад. Не потому, что искала выгоду для себя, а оттого, что горела желанием отдать ему душу.
- Встать с меня, ребенок. Я не могу подняться, пока ты сидишь на мне.
С трудом оторвав взгляд от невероятных изменчивых глаз, я посмотрела вниз и судорожно сглотнула, узрев его обнаженный торс… «Риэла, не вздумай пускать слюни, как какой-нибудь пятнадцатилетний тинейджер, разглядывающий постер со своим любимым полуголым актером или певцом».
Но мои обстоятельства были еще хуже – идол, которого я для себя создала, лежал во плоти подо мной. Его совсем недавно мертвецки бледная кожа приобрела золотистый оттенок и манила к себе, как нагретый солнцем песок… Упасть на него, прижаться и сладко заснуть…
Внезапное открытие заставило меня снова вглядеться в глаза воскресшего бога и с изумлением поинтересоваться у него:
- Почему я тебя совсем не хочу?
- В самом деле? – он улыбнулся.
- Как женщина хочет мужчину. – И поскольку его бровь в недоумении изогнулась, мне пришлось пояснить, - Я про секс.
Его веселый смех эхом откликнулся в самых отдаленных уголках моей души, ввергая её в трепет.
- По той же причине, по которой я не хочу тебя, девочка. Оглядись вокруг.
Я последовала его совету, и только тогда заметила: дом исчез, мы находились в саду. Сотни цветущих деревьев окружали нас. Медленно кружились в воздухе разноцветные лепестки, опускаясь на салатовую молодую траву подобно праздничному конфетти. Вишни, персики, яблоки, груши, жасмин… Их аромат достиг моих легких, до краев наполнив ощущением волшебства. Я заснула, и, наконец, проснулась? Или я умирала, но была, как никогда жива?
- Чары сновидений. Но я ощущаю на себе тепло солнца, прикосновение ветерка… Так почему же я не могу почувствовать тебя?
- А почему ты не можешь распробовать во сне вкус напитка, который никогда не пила? – ответил он вопросом на вопрос.
- Я не девственница.
Его глаза недовольно сощурились:
- Я не буду притворяться одним из мужчин, с которыми ты была.
От мысли, что даже в бреду, мне не приходится прикладывать усилия, дабы вывести собеседника из себя, на моем лице расцвела виноватая улыбка. Он потянулся ко мне и его пальцы с нежной лаской обвели контур моих губ, словно пытаясь запомнить её.
- Все-таки решил притвориться? – Искушение подтрунить над ним было слишком велико, чтобы пренебречь им, - Чувствую их.
У него вырвался смешок.
- Не один мужчина так не касался твоего рта? – Я недоумевала, и он добавил, – Закрой глаза.
Теперь я отчетливо ощущала прикосновение не пальцев, а шелка. Медленное еле уловимое скольжение… как обещание чего-то несоизмеримо большего. «Жулик».
- Освободишь меня? – поинтересовался этот мошенник, как только я распахнула глаза.
- А нужно?
- Только если хочешь получить ответы и выслушать совет.
- Хм… совет будет дельным?
Он потянулся и положил руку под голову, будто расставаясь с намереньем встать.
- Жизненным. Прислушаешься к нему, ребенок, и он спасет тебе жизнь.
Его слова ужалили меня, напомнив о том, что происходящее больше, чем сладкий упоительный сон. Я вскочила как ошпаренная и на несколько шагов отошла от него. Мне пришлось отвернуться, дабы привести в порядок мысли.
Кто он?
- Так кто ты? – спросила оборачиваясь я.
Он был в паре метров от меня. На нем уже красовалась рубашка с воротником стойкой без рукавов, выпущенная поверх черных узких брюк, заправленных в высокие сапоги из мягкой дубленой кожи. Длинная челка была зачесана назад и закреплена на затылке шнуром или заколкой. Но все равно отдельные пряди выбивались, топорщась в разные стороны, отчего мне хотелось подойти к нему, запустить ладони в эти непослушные черные, будто ночь, волосы и взъерошить еще сильнее их.
- Похоже, пришло время ответов, - мой собеседник улыбнулся и, плавно поведя в воздухе рукой, заставил соткаться из ниоткуда шахматную доску и белый резной столик. Фигуры, казалось, чуть ли не подпрыгивали в ожидании начала партии.
- Мне же не нужно у тебя выиграть, дабы получить их? – со смехом уточнила я.
Мужчина взял одну из шахматных фигур и протянул мне:
- Не нужно. Это ответ на твой вопрос.
- От скромности ты явно не умрешь,– смеясь, диагностировала я, разглядывая зажатую в своей ладони фигурку черного короля.
- Скромность – удел глупцов, притворщиков и тех, кто не распробовал на вкус жизнь. Для последних скромность – тюрьма, сотворенная собственными же руками. – Он жестом указал на доску, - Найди себя на ней.
Я сделала пару шагов и остановилась в полуметре от него.
- А если я за доской?
- За доской безумный мудрец. И вот уже бесконечность он сам с собой играет нескончаемую партию.
Я не совсем понимала суть его аллегории:
- И о какой партии тогда мы говорим? Противостояние света и тьмы? Противоборство рая и ада? Непрекращающаяся война Хаоса против сил Порядка?
Его глаза на миг окрасились золотым. Казалось, лучи этого завораживающего свечения были способны проникнуть в самые отдаленные уголки моего подсознания.
- Гораздо шире, нечеловеческая девочка. О партии Судьбы, - он несколько секунд помолчал, - Король – самая слабая из фигур. Но с его поражением игра заканчивается. Его поражение – поражение игрока.
Что он этим хотел сказать? Что в сравнении с другими слаб, но достаточно силен, чтобы не плясать под чью-то дудку? Меня не покидало ощущение, что его речь многослойна, и черный король скрывает в себе гораздо больше аспектов.
Но почему именно этот цвет ренегатов и тьмы?
Он сумел прочесть в моих глазах невысказанный вопрос и, смеясь, заметил:
- В шахматах белые атакуют первыми.
Как и в жизни. Парадокс был в том, что как ни изворачивайся, цвет моей фигуры был именно таким.
- Тогда это - я, – Моя рука протянула ему белую пешку.
- Так ты достаточно умна, чтобы признать – тобой играют. Но пешка, девочка, может стать любой фигурой, даже королевой. Нужно лишь дойти до черной стороны и не дать себя сожрать, – Он сделал легкий акцент на последнем слове, и я вздрогнула, так как почувствовала, что это стало его предупреждением мне. Только в чем состоял его едва уловимый намек?
- У слабой пешки есть выбор?
Он медлил с ответом. Переливы цветов его радужных глаз ускорились, вызывая во мне легкое головокружение.
- В той игре, о которой мы говорим – да… Разыграем партию? Раздавать бесплатные советы белым пешкам не в моих правилах. Но ты можешь их завоевать.
Не дожидаясь моего согласия, он выдвинул стул, предлагая мне занять место за белой «стороной» доски.
- И какова же цена? Победа? – усаживаясь, уточнила я.
- Долго не сдаваться. Удивить.– Он устроился напротив меня и с легкой усмешкой добавил - Если не получится выиграть – проиграть.
e2-e4 e7-e5, Kg1-f3 Kb8-c6, Kb1-c3 Kg8-f6. Наша партия началась.
- Дебют четырех коней. Худшего начала партии для черных придумать сложно. У нас игра в поддавки? – с раздражением поинтересовалась я.
Его взгляд задумчиво заскользил по мне. Я физически ощущала его – там где он останавливался, кожу начинало покалывать.
- Риск – одно из лучших средств развеять скуку. При наихудшем исходе я проиграю. Но тогда захочу отыграться, и мы встретимся вновь. – Он передвинул фигурку и рассмеялся, - Хотя, быть может, сыграть с тобой ничем не рискуя – ещё больший риск.
Я невольно заерзала на стуле, так как переставала понимать его витиеватую речь. И хуже всего - не представляла, что на нее отвечать. Софисты могли днями на пролет вести парные монологи – каждый о своем… Но будь я проклята, если начну в разговорах с кем бы то ни было нести только мне понятный бессодержательный бред.
- Любопытно, какой ты видишь меня?
- Я тебя не понимаю, девочка, - он нахмурился, - Или ты пытаешься отвлечь меня от игры?
- Внешность. Это же твоя иллюзия, но ты никогда не видел меня.
Между его указательным и средним пальцем появилась карта, и он с изящной небрежностью протянул её мне. Один из старших арканов Таро – «Луна». Ну и к чему эти жалкие трюки иллюзиониста?
- Что мне с ней делать?
- Просто всмотрись.
Поверхность вдруг стала зеркальной, и я увидела отражение незнакомой девушки в ней. Длинные светлые волосы… вздернутый носик… вредный рот.
- Ба! Да ты фантазер идеалист! Совсем не похоже на мое лицо.
Мой собеседник пожал плечами:
- Луна никогда не лжет. Если оно сейчас не твое – значит, вскоре будет твоим. Твой ход. – Он досадливо поморщился, - Приходится тебя торопить из-за времени. Я не могу управлять им.
После этих слов мы играли молча. Тишина лишь иногда разбавлялась шорохом деревьев, стрекотанием кузнечиков в траве, пролетающим мимо шмелем, пением птиц, его веселым смехом, моими досадливыми стонами и скрежетанием зубов. Он был мудрее, искуснее меня. Не дай он себя втянуть в невыгодный ему дебют, наша бы партия давно завершилась моим сокрушительным поражением.
- Сколько тебе лет, девочка? – нарушил тишину он, когда игра перетекла в эндшпиль.
- Не знаю. Не могу сосчитать, - кусая губы, я таращилась на доску, просчитывая возможные варианты «ничьи». Свои шансы на победу (если таковые были), я необратимо упустила, - И раз их столь много, может, перестанешь называть меня девочкой?
Мой соперник усмехнулся и расслабленно откинулся на спинку стула.
- А как мне тогда тебя называть?
С моих губ почти сорвалось настоящее имя, но я вовремя прикусила их. Понимая, что вряд ли он примет человеческий псевдоним, я представилась Ленью.
Его брови в притворном удивлении поползли вверх.
- Лучше уж я буду называть тебя девочкой, чем смертным грехом.
- Неужели набожен и суеверен? – подтрунила я над ним, делая тридцать восьмой ход. Оставалось всего двенадцать, и правило пятидесяти ходов подарит мне ничью.
Вместо ответа он протянул мне красное, напоминающее муляж яблоко. Взяв его в руки я ощутила пульсацию… Как будто в действительности держала в ладонях живое бьющееся сердце.
- Ты не набожна. Не суеверна. Но мы почти в райском саду. Рискнешь ли попробовать?
Не раздумывая, я откусила небольшой кусок. Вкус был восхитительным. В нем присутствовали земляничные нотки, а эту ягоду я любила сильнее всего. Хитро улыбаясь, я сделала сорок восьмой ход и начала напевать себе под нос веселый мотивчик.
- Мат, девочка.
Со страхом я уставилась в его смеющиеся радужные глаза, размышляя, было ли яблоко отравлено.
- Пока лишь на доске, – покачав головой, пояснил он.
Я перевела взгляд на стол. Мой король был загнан в угол. На сорок девятом ходу, в шаге от ничьи меня настигло поражение. Прозрачный намек на то, что подобное меня ждет и в жизни, зародил во мне смутную тревогу. Я посмотрела на надкусанное яблоко. Древо познания добра и зла. Какую правду мне еще предстоит о нем узнать?
- Ты играл не против меня. Ты игрался со мной.
Он не стал отрицать. На его лице застыло торжество афериста. Теперь я понимала, что он мог победить меня в любой момент, но это не принесло бы ему того удовлетворения, какое он получал, осознавая, что за миг до достижения цели порушил чьи-то мечты.
- Но ты же назвалась пешкой, красавица. Так что это был первый урок. Впредь будь лучше слабым королем.
- Первый? Надеешься на второй? – в моем голосе начало явственно проскальзывать раздражение, которое проявлялось всякий раз, когда кто-либо начинал разговаривать со мной с позиции собственного превосходства. Он не мог не заметить его.
- Надежда? Одно из самых глупых человеческих чувств, всегда гуляющее рука об руку с разочарованием. Нет, ребенок. Ты однажды сама меня попросишь о втором.
- Едва ли мы когда-нибудь снова встретимся.
Я, конечно, не рассчитывала на то, что он расстроится, но никак не ожидала снова услышать его беззаботный чистый смех.
- А вот это уже не пешкам решать. Ты приняла мое приглашение. - Я непонимающе уставилась на него, и он кивнул в сторону яблока. – Мы в чарах, девочка. В них нельзя есть и пить, если хочешь и дальше сама управлять своей жизнью.
На меня накатила паника от осознания того, что я умудрилась сотворить. Еще никогда я настолько не ошибалась. И, наконец, вспомнив все свои догадки, сподвигнувшие меня на «воскрешение» данного субъекта, я ощутила разгуливающую по телу холодную мелкую дрожь.
Он положил предо мной карту.
- Советы. Я обещал их, если заслужишь.
С чувством всепоглощающего отупения я разглядывала изображение дьявола, ухмыляющегося мне с Таро, и надо мной снова прочерчивалась вселенская насмешка.
- Это карта твоих иллюзий, - его рука добавила к ней еще один из старших арканов – «Правосудие», - А это то, что скрывается за ними. Запомни их. Однажды ты поймешь то, о чем они тебе говорят, и это понимание поможет тебе.
По мне так карты обещали вечно гореть в аду, ибо на Правосудии был запечатлен Страшный суд во всей красе.
«Может, блондин предложит мне руку, сердце и домик в деревне?» - эта внезапная мысль заставила меня глупо захихикать.
- А это, девочка, ответ на то, о чем ты сейчас подумала.
Он бросил первую карту. «Отшельник»:
- Твое прошлое.
Второй легли «Влюбленные»:
- Твое настоящее.
И последней выпала «Смерть».
- Будущее, я полагаю? – не без издевки уточнила я. – А приворотами/отворотами ты не занимаешься? Быть может, еще снимаешь порчу и сглаз? В гробу я видела всю эту твою ХЕРомантию.
Он больше не смеялся. В его зрачках снова проступило золотое свечение, пока он с легкой грустью рассматривал меня.
- Твою порчу не снять, нечеловеческая девочка, - и прежде, чем я излила на него поток язвительных колкостей, он добавил, - Риэла Райер. Айн Первого из Хаосных Домов.
Шок был настолько сильным, что я смогла только почти жалобно простонать:
- Как ты узнал?
Вместо долгих пояснений он снова передал мне карту Луны. Но на сей раз на меня не без удивления таращилось мое истинное лицо.
- Луна запоминает то, что ты ожидаешь увидеть в её свете и покажет эти воспоминания тому, кто знает, как нужно смотреть. Это не обычные карты. – По всей видимости, разглядев во мне панический испуг, он добавил, - Я не расскажу о нашем знакомстве своим союзникам, если ты не расскажешь о нем своим врагам.
- А друзьям, получается можно? – не удержалась от вопроса я.
- Если ты уверена в их дружбе.
- Кто ты? – зачем-то опять спросила я.
- Ты знаешь ответ.
«Да ничерта я не знаю!». Мне хотелось кричать.
- Ты на стороне Лакриса Дрейша.
Это замечание вернуло улыбку на его лицо.
- Ты должна была заметить: я люблю игру. Так зачем мне быть на стороне того, кто стремиться все фигуры окрасить в серый цвет?
- Хороший вопрос. И зачем?
Я думала, он увильнет от ответа, но его дал. Только был ли он правдой?
- Потому что сейчас началась самая впечатляющая за всю историю Мироздания игра. Битва за новый порядок. И на сей раз на её доске оказались Боги. Они стали фигурами, сражаются, погибают, увлекая за собой сотни миров. Вечность уходит в небытие. Разве тот, кто любит игру, может позволить себе остаться в стороне?
- И ты помог начаться этой игре? - высказала предположение я.
- Дому Дрейш нужна была магия Порядка, а мне нужны были сотни лиц, - со смехом подтвердил мою догадку он.
Кьолы. Полукровки Второго Дома, способные перенимать не только внешность, но и магическую суть. Когда я смотрела на труп, пронзившее меня озарение не было бредом.
- Ты не был в заточении. - Он кивнул. – И теперь искать тебя среди подделок, которых ты наделил своей магией, равносильно тому, что искать иголку в стоге сена. – Его улыбка стала шире, подсказывая мне, что я снова права. – И какой ты видишь победу в этой «Королевской Битве»?
- Для такого, как я, участие – уже победа, - уклончиво ответил он.
- Но как ты можешь использовать магию кьолов, как будто она твоя?
- Моя магия всегда будет моей, Риэла.
Я начала смеяться.
- Готова поспорить, что Лакрису Дрейшу ты забыл об этом сообщить.
- Искреннее веселье тебе к лицу, - не опровергнув и не подтвердив мое допущение, он поменял тему.– Тебе пора. Если ты еще немного задержишься здесь и для тебя, и для меня последствия будут необратимы.
- Необратимы? – переспросила я.
- Твой путь лежит по острию ножа.
Я поморщилась, опять не понимая, о чем он говорит.
- Еще минуту назад ты был более откровенен.
Стол исчез. Он подошел ко мне, и приобняв за талию, заставил подняться.
- Какие вопросы – таков и ответ. На той стороне тебя поджидает смерть, но если мы заключим сделку, я тебе скажу, как спастись.
Его голос звучал пугающе искренне, но все мое нутро кричало в ответ на это предложение звонкое «НЕТ!».
- Разве мы её не заключили, когда я отведала твоего угощения?
Его ладонь дотронулась до моей щеки, убирая за уши непослушные пряди волос. На сей раз я чувствовала в этом прикосновении касание плоти. Именно так рука Ригора дотрагивалась до меня. Не желая копировать моих мужчин, он воскресил воспоминание о брате. Знал ли он о том, что оно проворачивало в моем сердце призрачный нож?
- Девочка, ты усвоила первый урок. Но в одиночку тебе не выиграть. Я укажу тебе на метку дома Дрейш на теле моего двойника, а в обмен ты разыграешь со мной еще одну шахматную партию. Королевский гамбит. - И на сей раз его улыбка повергла меня в дрожь. Гамбит, который он упомянул, начинался с жертвы пешки, и это обстоятельство выстраивало в моей голове жуткий ассоциативный ряд. – Место и время выбираю я сам. Ты же не вправе отказаться.
Свидание друзей. Никакого тебе кровавого ритуала, сексуального рабства, информации или артефактов наших миров. Но я помнила особенности его игры… Они полностью раскрыли для меня его суть, так что я догадывалась - это невинное предложение может повлечь за собой падение в бездну.
- Он знает, что ты попала в мои чары. Но разве он остановил тебя? Ему нужен мой след, и он получит его, когда поглотит тебя, - видя, что я сомневаюсь, попытался убедить меня он.
- Получается, мы оба заинтересованы в том, чтобы кьол был раскрыт?
На его красивом лице проступило раздражение.
- След ведет к сотне лиц. И если еще одна партия со мной – несоразмерно высокая плата за мою помощь, я не стану тебе помогать, Риэла Райер.
Я потупила взгляд, ощущая себя испорченным ребенком. Мне во всем мерещился подвох, и в итоге я задела его гордость. Чувство стыда переполняло меня. Он лишь выиграл у меня партию в шахматы, я же низвергла его до коварных исчадий ада, тогда как подлинное исчадье ада направило меня сюда, как наживку, и с нетерпением поджидало моего возращения, дабы съесть вместе с добычей.
Да, он помог Дому Дрейш развязать войну, и его цели в этой войне были туманны, но разве то чувство расположения, что я ощутила, было похожим на фальшь?
Я – айн хаосных миров, но лишенный каких-либо выдающихся способностей, и это обстоятельство заказывало мне путь в ряды ценных союзников. Такой маг, как он, не мог не почувствовать это.
Последние размышления окончательно убедили меня.
- Я буду рада её заплатить. – Как по мановению волшебной палочки мои слова убрали с его лица всякое недовольство.
- Буду рад помочь тебе, - ответил он, увлекая меня за собой на траву. Его рубашка исчезла, - Вот здесь, - он указал на место у основания шеи.
Он лежал подо мной, с искрящимися от веселья радужными глазами. Казалось, то обстоятельство, что ему за секунду до того как разорвутся чары придется ощутить клинок, прошивающий горло, ничуть не смущало его. Меня же сбивало с толку мое тело, застывшее в позиции сверху над мужчиной мечты, но при этом не испытывающее даже намека на влечение.
- Карта «Влюбленные» указывает на то, что ты называешь сексом. Карта любви – это «Мир».
Я кивнула.
- Спасибо. Мне легче. Ты почти успокоил меня, – не без иронии пробормотала я. – Может и у карты «Смерти» есть иное значение? – поинтересовалась я, располагая печать моего брата над меткой.
- Нет. Смерть – это смерть. Но иногда, чрезвычайно редко она подразумевает начало.
Как только эти слова отзвучали, лезвие кинжала из крови Ригора вышло из моей ладони и вспороло его.
