Выход за рамки (СЛР, 18+)

Анастасия Благинина:

Я тоже вижу, что Аня пытается сохранить себя и собственный рассудок, не смотря на любовь к Владу. Влад ей кроме телесных удовольствий и сохранение её места как хорошего сотрудника, ничего не обещал. У Ани более взрослые представления на дальнейшую жизнь. У неё всё запланировано: карьера, стабильность, обязанности жены. Дети в её уклад пока не вписываются, однако, с Владом она порой и о предохранении забывает. Побуду нудной моралисткой. Если бы не командировки Павла, его желание в чём-то переделать Аню, ревность, то Павел многим бы читательницам казался идеалом мужчины для Анны. Но идеальных нет. По-этой причине не смотря на метания и эмоциональные срывы героини, её можно понять. Влад же ведёт себя так, будто ему важнее обскакать Пашу, себе самому доказать, что Аня его, а не Паши. Ну как там у классиков?! "Люблю не столько её, сколько себя в отражении её глаз". Как-то так. Владу нравится быть с Аней, трогать Аню, заявлять на неё права, однако, более серьёзные отношения предложить он пока ей точно не желает, а Аня не хочет стать одной из десятков его однодневных бывших, с которыми он лишь развлекался.

...

Ксанка:

Привет с поцелуйкой, мои милые Леди

Согласна, это была исключительно его инициатива, которую Аня с энтузиазмом потом поддержала)))


А он ей все сказал, еще в своей квартире:

Да, для девушки, мечтающей о надежности и предсказуемости, это звучит весьма умеренно, но для Влада, который ежедневно проживает жизнь в погоне за острыми ощущениями, это почти равнозначно признанию в любви. И он даже ясно обозначает позицию: уходишь от Павла - мы вместе. Проблема ведь заключается не в отсутствии инициативы со стороны Влада начать отношения, а в сомнении Анны в их долговечности и устойчивости.


А мне кажется, что он таким образом пытается вывести ее на эмоции, которые она скупо демонстрирует


Спасибо большое, приятно это слышать


Тут все просто: Влад не желает обманывать Анну, и я считаю это мудрым решением. Вспомним Красную поляну, где расторопные блогеры мгновенно приписали романтическую связь между А и В. Влад прекрасно осознает, что рядом с ним Аня не обретет спокойной и размеренной жизни, ведь каждый его шаг непременно окажется под пристальным вниманием общественности, а следовательно, Аня получит не только неприятные эмоциональные качели, которых она всячески избегает, но и постоянные слухи, скандалы и сплетни...


Не только))) Повторюсь:



А мне кажется, что я из этого кафе не выхожу даже после обеда


Вот я бы тоже отдала предпочтение стабильности и надежности. Однако желание Ани обрести устойчивую почву под ногами вступает в противоречие с ее явным нежеланием строить полноценную семью Неувязочка...


С ее стороны это еще и физика))) Она понимает, что любит Влада, но в ответных чувствах испытывает серьезные сомнения, особенно принимая во внимание последние события)))


Сестра перед самой свадьбой ей пыталась ей вдолбить)))


И только благодаря ее рассказам о подростковых комплексах. А еще из первого вопроса Влада в "приватной сотне". Аня абсолютно уверена в своих профессиональных шагах, поступках и решениях, но все, что касается ее личной жизни, бережно хранит за семью замками. О чем это говорит? Она может весь вечер посвятить работе, но но вспомним, как однажды она хотела выйти к Владу с алой помадой на губах:

Боже, как же сложно ориентироваться в собственных текстАх)))
Возможно, Аня до сих пор та закомплексованная девочка, которая может раскрыться только в той среде, где чувствует себя рыбой в воде, даже не осознавая, что на самом деле она очень яркая и красивая женщина.
Много слов, но мало смысла))) Суть в том, что Анна не придает значения своей внешности, считая ее обычной и неприметной. Единственным человеком, придающим ей уверенность в себе, как в женщине, является тот, кто "готов голову на плаху положить ради нее". А работа служит своеобразным спасательным кругом, помогающим отвлечься от прочих проблем.


Замечу следующее: оба героя зрелым взглядом оценивают эти отношения. Влад зрело признается, что хочет быть рядом с Анной, но не обещает ей спокойствия, так как прекрасно осознает особенности своей жизни. Аня же взросло ожидает стабильности и уверенности, не поддаваясь аргументам сердца. Суть проблемы проста: их жизненные установки кардинально различаются, и поэтому представления Влада об отношениях не вписываются в картину мира Анны. И Аня даже не понимает, что Влад ведь может измениться ради женщины.
Не знаю, поняли ли меня Весь запал потратила на поиски цитат из глав На формулирования мыслей времени не осталось))))


Она на КОКе, не забывай ))) И как я понимаю, уже очень давно.


А он всего один раз был в командировке))) Поэтому дело тут не в них. А просто в том, что он нудный тип


И я ее понимаю, потому что, повторюсь, сама бы выбрала стабильность. НО!!!! Я не уверена, что будь я в ее возрасте, отдала бы предпочтение мозгам, а не сердцу


По сути, Влад даже не знает, как нужно поступать. Он действует, как слепой котенок в отношениях с Аней. Он однажды признался, что у него была бурная молодость. Вот и все его отношения. А отношения Ани начались сразу с Пашки, им же и закончились, так как она сразу вышла за него замуж. И в ее представлении все отношения должны быть именно такими.


Предлагал Но Аня отказалась, так как не верит в их долговечность))) Будем откровенны: в современном обществе предложение замужества как свидетельство серьезности намерений граничит с безрассудством и поверхностностью. Предполагаю, что Аню еще больше оттолкнет такой "ход конем", она сразу просечет какой-то подвох в этом

Фуф, вроде все пояснила. Надеюсь, что понятно Но лично я себя редко понимаю))
Спасибо вам всем за ваши эмоции, которые подпитывают меня как вампира. Вернее, не меня, а моего муза
Всех люблю-целую [/b]

...

Ксанка:

 » Глава 23

Мы вышли с Владом из Делового центра, довольные продуктивной работой. Но сегодняшний день очень напоминал спектакль – мы отлично отыграли свои роли, профессионально прописанный сценарий оставил положительные эмоции в каждом зрителе и участнике сие действа. Наши кресла стояли настолько близко, что при активной жестикуляции мы постоянно соприкасались руками. И порой у меня создавалось впечатление, что Влад намеренно это делает.
Выраженные улыбки, безупречный деловой тон, внимательные взгляды и поддерживающие реплики, когда кто-то из нас произносил речь. Полное спокойствие и невозмутимость в обращении друг к другу создавали образ идеального тандема двух директоров. Пока не опустился занавес…
Стоило нам только переступить порог центра и оказаться на улице, вне рабочего пространства, сознание резко переключилось, и весь лоск профессионального поведения исчез. Вместо него возникли тревога и ощущение полной растерянности. Нервно пытаясь успокоиться, я поспешно достала из сумки солнцезащитные очки, скрывая глаза от Влада.
На душе скребли кошки. Тревожное и болезненное послевкусие от нашей беседы не давало покоя. Создавалось впечатление, что наш недавний разговор стал искрой, способной поджечь фитиль неминуемой бомбы замедленного действия.
Нависшее напряжение нервировало, источая медленную, колющую боль.
Мы молча дошли до парковки. На скулах Влада играли желваки с того самого момента, как мы на прощание пожали руки нашим партнерам. Его уважительно-вежливая маска резко сменилась задумчиво-леденящей. В его голове активно работали процессы, звук которых я отчетливо слышала. И меня это пугало. Успокаивало лишь то, что мы сейчас разойдемся по машинам, и каждый рванет в свою сторону. А здесь при Грише он не будет выяснять отношения.
Звонкий звук сигнализации выдернул меня из мыслей…
Я остановилась, не понимая, где моя машина с Гришей. Начала осматриваться кругом, но нигде не находила темно-серого Ровера.
– Я его отпустил, – ровным тоном сказал Влад, замечая мое замешательство. Его слова лишили воздуха, словно в грудь врезался тяжелый кулак.
– В смысле? Кого отпустил? – непонимающе уточнила я у Влада. Подошла к его машине, чтобы не кричать через всю парковку. В глубине души я знала ответ, но хотелось верить, что после всего случившегося он даст мне время и немного личного пространства.
– Гришу отпустил, – он беспечно пожал плечами. Легкая усмешка коснулись красивых и выразительных губ. Губ, которые несколько часов назад страстно целовали меня и доводили до безумия.
– Ты не мог его отпустить, – с моих губ сорвался саркастический смех. Страх обволакивал горло тугим комком, затрудняя дыхание. Ехать в одной машине с Ярцевым было сродни пытке. – Гриша – мой водитель. Только я могу решать, когда он свободен.
– Гриша – водитель холдинга, – решительно возразил Влад, выдержав короткую паузу, чтобы перевести дух, после чего неожиданно добавил: – Скажем так, генеральный директор принял решение отпустить бедного парня раньше. Садись, я довезу.
– Ты не имел права так поступать, – процедила я сквозь зубы, ощущая, как внутри закипает гнев. Даже магический взгляд серых глаз утратил свою чарующую силу.
– Да, я как понял, вообще ни на что не имею права, – устало отозвался Влад, подойдя к двери автомобиля и устремив взгляд куда-то поверх моей головы. Оглянувшись, заметила спешащих наружу сотрудников центра. – Ни на тебя, ни на твоего водителя. Садись, Ань.
– Я не поеду с тобой в одной машине, – голос дрогнул, губы предательски задрожали. Влад отвел свой взгляд, заметив, как на меня начала накатывать истерика. – Ты же понимаешь…
Его губы плотно сжались – дурной признак, предвещавший нечто недоброе. Напряженная жилка на виске угрожающе пульсировала, призывая подчиниться и занять свое место в салоне.
– Будем выяснять на улице, почему ты трахаться со мной можешь, а ехать в одной машине нет? – холодный тон с примесью раздражения мгновенно отрезвил, вытягивая меня из омутов самокопания. Истерика рассеялась, оставив лишь кипящую злобу – жадную и бесконтрольную. На себя, на Влада, на целый мир, вставшего стеной на моем пути.
Я закрыла глаза и постаралась глубоко вдохнуть, но рядом с ним это оказалось нелегко – словно вокруг него образовался воздушный вакуум, лишивший пространство кислорода. Тихо устроившись в автомобиле, машинально пригладила платье, надеясь хоть немного унять нервную дрожь. Справа раздался глухой хлопок дверцы, заставив меня вздрогнуть и обернуться.
Влад двигался вокруг машины с присущим ему хищническим шармом, напряженные скулы ярко выделялись, выдавая волну ярости, захлестнувшую его с головой. Морщинка меж бровей подчеркнула глубокое недовольство текущим положением дел. Но, несмотря на всю негативную энергию, он буквально источал дразнящую, животрепещущую привлекательность, от которой покалывало ладони.
Расположившись на водительском месте, Влад с такой же внушительной силой захлопнул дверцу, заставив окна деликатно задрожать, отзываясь эхом в моей душе.
– Прошу, Влад, обойдемся без разговоров, – прошептала я, выставив ладонь вниз, умоляя совершить поездку до дома в полной тишине. Но не слова сейчас пугали меня – от их смысла можно было отключиться. Настоящая опасность таилась в мягком бархате его голоса, от которого было невозможно защититься. – Сейчас мне и так скверно.
– Уже усвоил, – ухмыльнулся Влад. – Я уже понял, что после секса со мной тебе всегда становится скверно.
– Ты прекрасно понимаешь... – договорить я не успела, так как Влад, выруливая с парковки, демонстративно поднял руку, предлагая замолчать. Затем последовало лаконичное подтверждение:
– Просто замолчи, – невозмутимо проговорил Влад.
А я сидела и не понимала, как получилось так, что именно я просила тишины, но в итоге заткнули меня?
Так и сидели рядом, погрузившись в тяжелую, звенящую тишину, наполненную густотой и напряжением, словно воздух салона превратился в вязкое вещество, неспособное пропускать даже взгляд. Пальцы нервно теребили край платья – знаю, что легкое движение руки выдавало внутренний разлад, но пытаться скрыть дисбаланс под маской внешней уверенности было бессмысленно. Одна рука Влада крепко сжимала обод руля, костяшки побелели.
Надо было выровнять дыхание. Я вжалась в кресло, устремив пустой взгляд в окно. Атмосфера в салоне становилась плотной и тяжелой, обжигая нервы и давя на легкие. Между нами возникло тягостное напряжение, словно густой туман, витающий над водой. Хотелось поднять руку и развеять его, размазать между пальцами, словно прозрачную пленку. Но боялась, что малейшее взаимодействие приведет к вспышке и мощному взрыву.
Прикрыла глаза, стараясь скрыть наворачивающиеся слезы. Боль внутри нарастала, сжимая сердце железной хваткой, мысли стремительно крутились, сталкиваясь и усугубляя ощущения безысходности.
Молчание затягивалось, как черная дыра, всасывая остатки доверия и понимания, превращая наш путь в мучительное испытание. Дыхание каждого из нас звучало громко и болезненно. Сердце стучало тревожно и быстро.
В какой-то момент я осознала, что затянувшееся молчание сводит с ума. Оно оставляло мерзкое послевкусие на душе. Мы словно абсолютно чужие люди ехали своим путем, игнорируя собственные душевные терзания. Не выдержав этой мучительной ломки, я обратила взгляд на Влада, отметив в очередной раз совершенство его профиля и чувственных губ. Внешне он выглядел совершенно спокойным и равнодушным, но тяжело вздымающая грудная клетка выдавала внутреннее волнение, а звуки дыхания становились затрудненными и тяжелыми
Приложив локоть к открытому окну и касаясь губ пальцами, Влад словно заморозил течение времени. Страшно хотелось оказаться на месте этих пальцев, чтобы и меня касались нежно и трепетно эти сладкие губы. Вместо этого в груди копилось мучительное отчаяние, сковавшее тело холодной мукой.
Безразлично созерцая смену достопримечательностей за окном, я видела, как Влад на развилке ловко сменил полосу и свернул на набережную Москвы-реки. Мне было абсолютно все равно, каким маршрутом меня повезут домой, но автомобиль замер у кромки асфальта, аккуратно прижавшись бортом к гладкому каменному краю пешеходной зоны.
Влад молча поставил машину на ручник и неспешно покинул ее, придерживая дверцу рукой. Казалось, будто за время пути он смог прийти к внутреннему равновесию и какому-то важному решению, которое ему предстояло еще тщательно перемолоть один на один.
Воздух в салоне наполнился ароматом речной свежести. Со стороны водителя осторожно захлопнулась дверца. Влад остановился перед капотом, устремив взгляд на поверхность воды, и, глубоко затягиваясь дымом, закурил сигарету. Как только тонкая струйка дыма прошла сквозь ноздри, Ярцев обратил свой взгляд на лобовое стекло.
Серые глаза внимательно наблюдали за мной. За моей рукой, которая вдруг автоматически поднялась и заправила выбившуюся прядь за ухо. За моим прерывистым дыханием. Выдержать гипнотическую тяжесть стальных глаз было нелегко. Особенно для меня.
Влад скрестил руки на груди, удерживая между пальцами сигарету. Высокомерный взгляд с легким прищуром разрывал мои нервы на маленькие кусочки. Я отвела глаза, смирившись с поражением. Пусть видит, что я сломлена. Все равно уже ничего не изменить.
За окном мимо спешили прохожие, погруженные в собственные заботы, даже не замечая драмы, разворачивающейся прямо перед ними. Для них было очевидно одно – мужчина просто вышел покурить, не желая заполнять салон едким дымом.
Жар прошелся от груди до виска, вынуждая кожу покрыться красными пятнами. Значит, он продолжает смотреть и прожигать меня своим взглядом.
Снова направила взгляд на лобовое стекло. Сигарета почти прогорела. Влад, продолжая сжимать ее между пальцами, почесал уголок глаза, сводя меня с ума своей привычкой. Знал ли он, как воздействует на меня каждый его жест, движение, голос? Даже момент, когда он просто выдыхал воздух, превращался для меня в настоящее музыкальное наслаждение.
Я прикусила губу, желая избавиться от неконтролируемой дрожи в теле. Физическую боль переносить гораздо легче, чем постоянные душевные колебания.
Влад развернулся к реке и прошелся до урны, куда выбросил окурок. С трепетом в душе я ожидала его возвращения, но он, прислонившись локтями к прохладному граниту парапета, слегка склонил голову, устремив взгляд вдаль, туда, где река лениво и тихо плескалась волнами. Как жаль, что чтение мыслей – непозволительная роскошь для человека. С удовольствием бы сейчас проникла в его голову, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, что его тревожит.
Его дыхание было неровным. Каждый вдох давался ему с трудом, точно невидимая тяжесть лежала на груди, сжимая сердце невыносимой болью. Время казалось бесконечным, минуты тянулись долгой тонкой нитью.
Не выдержав напряжения, сковавшего грудь, я выбралась наружу, позволяя весеннему дыханию окутать меня своей свежестью. С удовольствием вдохнула полной грудью, набираясь храбрости, и сделала шаг к Владу. Поежилась, когда от реки повеяло прохладой. Легкая дрожь пробегала по телу, но эта приятная прохлада помогала сохранять стойкость и контролировать нарастающее волнение. Крепко обняв себя за плечи, я встала, прислушиваясь к биению собственного сердца.
Не меняя положения, Влад оглянулся и окинул меня взглядом.
– Возвращайся в машину, – спокойно и отрешенно произнес он, вновь обратив взор к реке.
– Может, поедем? – тихо спросила я, стараясь не вызвать раздражения у Влада. Потерла ладони друг о друга. Несмотря на то, что пальцы были ледяными, от волнения внутренняя сторона ладоней покрылась капельками пота. Влад снова обернулся через плечо, но на этот раз дольше задержал на мне взгляд. Словно пытался что-то прочитать на мне. Или найти ответы на свои вопросы в глубине моих глаз.
– Сейчас поедем. Вернись в машину, замерзнешь, – ответил Влад в тон мне. Но глубокого взгляда не отвел.
– Влад… – не знаю, зачем я обратилась к нему. Вроде и говорить нечего было, но его имя само слетело с губ. И не зная, как продолжить, я затянула с неловкой паузой. Влад полностью развернулся ко мне, руками уперся в парапет за собой.
От его внимательного взгляда снова стало не по себе. Снова искры перед глазами и ощущение нехватки воздуха. Если он сейчас ничего не скажет, я просто упаду в обморок от дикого волнения.
– У меня через две недели отпуск, – ровным голосом сообщил Влад. Поднял руку и почесал подбородок. Зажмурился, когда из-за воздушных облаков появились лучи, окрашивая набережную в золотистые оттенки предзакатного солнца. На водной глади заиграли яркие бриллиантовые блики.
– О! – Грудь словно прорезал острый нож. Мысль, что он снова будет далеко от меня, эгоистично уничтожала изнутри. – Какие планы?
Я кашлянула, так как голос стал ломким из-за внезапной сухости, охватившей горло.
– Лечу на море.
– Отличные планы, – усмехнулась я, подойдя ближе к парапету. Необходимо было опереться ладонью обо что-то, чтобы окончательно не потерять сознание. Холодный металл остудил жар в теле, но ровно до того момента, пока Влад не заговорил.
– Полетели со мной, – тихо, но твердо проговорил он, склонив голову набок. Пронзительный взгляд туманил рассудок. Его голос звучал мягко, почти соблазнительно, глаза сверкали. Однако внутри меня росла тревога, и я чуть заметно отступила назад, увеличивая между нами расстояние.
– Очень смешно, – покачала головой, оценив его шутку на отлично.
– Разве, похоже, что я смеюсь? – Влад вскинул бровь, сохраняя серьезное и задумчивое выражение лица. Слова острой бритвой вскрыли вены. Он продолжал испепелять меня взглядом, создавая вокруг нас электрическое напряжение. Дышать стало сложнее.
Мог ли он такое предложить всерьез? Организм скрутило в тугой узел. Тошнотворная вязкость заволокла разум. Чем дольше смотрела в серые глаза, тем яснее понимала, что в его осторожно брошенных словах нет и тени юмора.
– Я хочу, чтобы ты полетела со мной, – повторил он.
– Как ты себе это представляешь? – хрипло спросила я. Голос окончательно пропал.
– Обычно, – он пожал плечами, после чего скрестил руки на груди. Я чувствовала, как земля медленно уходит из-под ног. Меня начало качать. Крепче ухватилась за парапет обеими руками, переключая внимание на реку. – Мы улетим, спокойно отдохнем. Потом вернемся. Счастливые и отдохнувшие.
– Ты сошел с ума, – выдохнула я.
– Почему стремление следовать своим желаниям кажется тебе проявлением безумия?
– Не все свободны в своих желаниях, – осторожно ответила я Владу. Голова кружилась от его предложения. Я на миг прикрыла глаза, и передо мной пронеслась такая реальная и заманчивая картина: я, он, море, солнце, бурлящие эмоции и бескрайние горизонты мечты, не ограниченные условными рамками.
А воздух в груди все сжимался и сжимался, словно в замедленном кинокадре
– Может, не все хотят быть свободными? – с претензией в голосе спросил Влад.
Я покачала головой, понимая, что он никогда не поймет моего положения. Как он представляет себе этот отпуск? Я бросаю все внезапно и мчусь с ним на край земли? А Паша? На него просто наплюю?
– Некоторые не могут, Влад, – я подняла перед ним правую руку, отчаянно дрожавшую, сотрясая скомканный воздух между нами. На безымянном пальце блеснул золотой ободок, привлекший внимание Влада. Он даже не вздрогнул, лишь взгляд опустил на тонкую линию, рассекающую безымянный палец. Мои губы едва шевельнулись, произнося тихое: – Я не могу...
Его лицо мгновенно изменилось. Губы сжались в тонкую линию, взгляд потемнел, наполнился мрачной решительностью.
– И все? Дело только в этом? – уточнил Влад холодным тоном. – Ты просила дать тебе время. Вот, у тебя две недели решить все с Пашкой и полететь со мной.
– Это не так просто, Влад, – прошептала я.
– Твоя жизнь в твоих руках. Если ты хочешь быть со мной, то решайся. Тебя рядом с ним ничего не держит, зачем все усложнять? – уверенно заявил Влад.
Я понимала, что в его словах есть доля правды, ведь нас с Пашей не связывают дети, но ощущение неправильности не отпускало меня.
– Это не оковы, – бросил Влад, кивнув на кольцо. – Все ограничения лишь в твоей голове.
– Глупо ожидать иного ответа от такого циничного человека, как ты. Брак для тебя – пустое, кольцо – символ лжи, – горько проговорила я, поражаясь собственной стойкости.
Он качнул головой, не соглашаясь с моими словами.
– Я еще раз тебе повторю, не усложняй эту жизнь, Ань. Она и без твоей помощи все усложнит, когда придет время.
– Но у меня есть обязательства! – в сердцах бросила я, возмущенная легкостью, с которой Влад отметал трудности моего положения.
И в следующий момент его рука взметнулась вперед, одной он обхватил мое запястье, а пальцы другой сомкнулись вокруг драгоценного украшения, и одним резким движением он сорвал кольцо с моего пальца. Я в голос ахнула, испуганная неожиданностью происходящего.
– Влад! – выкрикнула я, прежде чем Ярцев, сохраняя ледяное спокойствие, развернулся и резко бросил кольцо далеко в реку. – Нет!
Я вытянула вперед дрожащую руку, которая стала холодной и тяжелой, словно она могла бы поймать мое обручальное кольцо. Но единственное, что я успела сделать, – это заметить, как вода спокойно поглотила блеск металла, оставив лишь рябь на поверхности.
Я так и стояла, всматриваясь в воду. Смотрела и задыхалась. Задыхалась и медленно умирала. Щеку обожгли горячие слезы. В сердце острым кончиком вонзились отчаяние и ярость. Злость и ненависть. Я словно вросла в асфальт, не в силах двинуться с места. А взгляд застыл на том месте в реке, где недавно скрылось кольцо. Мое обручальное кольцо!
Казалось, что с этим кольцом вода поглотила и мою жизнь. Спокойную и размеренную, распланированную на долгие годы вперед. С ним пошли на дно моя радость, яркие воспоминания из прошлого, счастье, надежда на счастливую семейную жизнь…
Воздух давил на плечи, я повернулась к Владу. В голове – пустота, перед глазами – темнота. Мне казалось, что я сейчас закричу в голос, взреву, как дикий зверь.
– Что ты наделал? – хрипло спросила я, глотая слезы.
– Избавил нас от проблемы, – твердо ответил Влад, убивая меня своим хладнокровием.
– Так… – я рукой указала на реку. – … проблемы не решают.
Голос стал срываться. Истерика подступала к горлу.
– Как ты посмел? – взревела я и со всего маху ударила его в грудь. – Ты не имел права! Не ты надевал кольцо на палец, не тебе от него и избавляться!
Сконцентрировав все силы и отчаяние в руках, я толкнула его в грудь, почувствовав тупую боль в ладонях. Меня словно током шарахнуло, а Влад даже не дернулся. Даже не шелохнулся.
– Зачем? – сквозь зубы прорычала я. Видит Бог, мне сейчас хотелось размазать это хладнокровие, застывшее на его до безобразия прекрасном лице, по асфальту. Его невозмутимость и ледяной взгляд лишь ухудшали мое состояние, доводили до точки кипения. Казалось, его равнодушие еще больше подстегивало поток гнева, рвущегося наружу.
Я в очередной раз толкнула его плечо, и в очередной раз сама себя возненавидела, что мои движения не возымели никакого действия на Ярцева. Хотелось кричать, бить посуду, выпустить пар, освободить себя от всего накопившегося напряжения. Кровь закипела, пульс бешено застучал в ушах, сознание померкло перед лицом необузданной ярости.
– Я ненавижу тебя! – выплюнула я, разделяя каждое слово на крупицы, чтобы смысл произнесенного лучше дошел до Влада. Если не ударами, то хотя бы словами добить его.
Мне было плевать, что я стояла с размазанной тушью, покрасневшим от слез лицом посреди толпы, спешащей по своим делам, плевать было, что меня могли услышать. В голове звучало только одно – Паша не заслужил такого обращения. Кольцо, которое он выбрал и купил, теперь покоилось где-то на дне Москва-реки. Влад не имел права так поступать! Не имел!
Окатившись яростью и солеными слезами, я отвернулась от Ярцева и вновь окинула взглядом реку. Приложила ладони к щекам, размышляя, каким образом теперь достать кольцо.
– Что ты наделал? – сквозь слезы простонала я. Прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. Было больно! Безумно больно и обидно. И эта непереносимая боль вскрывала вены, заполняя кровь ядом. Внутри меня словно что-то умерло. Словно что-то оборвалось. Я не смогла вытерпеть эту мучительную боль, поэтому присела перед парапетом, обхватив руками чугунные прутья ограды. Слезы лились без остановки, воздуха катастрофически не хватало. Легкие наполнились раскаленным свинцом.
– Поехали, Ань, – тихо проговорил Влад, и этот беспристрастный тон снова вывернул меня наизнанку. Неужели в этом человеке нет ни малейшего грамма сожаления? Понимания? Хоть каких-то чувств? Хоть чего-то человеческого?
– Убирайся, Ярцев! – процедила я, бросив на него гневный взгляд, который мог бы убить любого человека. Любого, но не Ярцева. Его даже кувалда не пробьет. Черствый сухарь. Кремень. Без чувств и эмоций. Непрошибаемый. Его холодную душу ни одна женщина не в силах растопить и согреть. Неужели Таня предполагала, что это смогу сделать я? И никакие мои слова не пробьют эту броню психологического вакуума. Никакие слова не вскроют ему вену. Не разорвут сердце. Потому что его просто нет в этом человеке. А если нет сердца – нет и боли… И этого человека уже ничто не возьмет. Человека, сосредоточенного исключительно на рациональных аспектах жизни и игнорирующего любые проявления тепла, нежности и глубоких переживаний.
Одной рукой я продолжала держаться за чугунный прут, а другой смахивала слезы, которые никак не высыхали. Влад подошел ближе и положил руку на плечо. Я повела плечами, сбрасывая руку. Он более настойчиво обхватил меня под локоть, требуя подняться.
– Не трогай меня! Я ненавижу тебя, неужели ты этого не видишь? – прокричала прямо ему в лицо, но все-таки приподнялась, продолжая удерживаться за парапет. До сих пор не была уверена, что ноги выстоят. Что дрожащие от ярости и гнева колени не подкосятся.
– Вижу, – резко бросил Влад. – Пошли, в машине поненавидишь.
– Убирайся, Влад, – снова выплюнула я злобно, не сдерживая эмоций. – Я в твою машину больше никогда не сяду. Проваливай!
– Сядь в машину, – он приблизился ко мне вплотную, нависая, как коршун над кроликом, и отчеканил прямо в лицо. – Я без тебя отсюда никуда не двинусь.
В груди все сдавило. Плечи вздымались. На них невыносимым грузом повисли злость, обида, гнев и страх. Страх перед Пашей, когда он увидит, что на пальце нет кольца. Страх, что он все поймет и его сердце будет разбито.
Трясущимися руками я достала из кармана плаща телефон. Влад нахмурился, между бровей пролегла складка. Слава богу, в списках контактов Гриша был последним, кому я звонила перед выездом в Сколково. Поэтому не пришлось тратить время на поиски его номера.
– Гриша! Я тебе локацию скину, сможешь забрать? И напиши, сколько примерно тебя ждать, – выдохнула я с облегчением, когда он после первого же гудка ответил на звонок. Влад, наоборот, как-то странно и надрывно выпустил воздух из легких и, разведя руки в стороны, отвернулся.
Гриша принял поручение, а я сразу отключилась. Отправила локацию и спрятала телефон.
– Сядь в машину!
– Проваливай! – не скрывая ярости, процедила я. – За мной приедет Гриша.
– Гриша сейчас часа два будет добираться до тебя, дорогая. Это в лучшем случае! На ТТК сейчас уже пробки, – громко и четко проговорил он. На скулах играли желваки.
Я не понимала, что такое ТТК, но была готова ждать своего водителя хоть целый день, лишь бы не видеть и не слышать больше Ярцева.
– Сядь в машину, пока я сам тебя туда не посадил, – он обхватил мой локоть, который я тут же вырвала.
– Не прикасайся ко мне, – я обхватила свои плечи и пошла вдоль набережной, мечтая ускорить течение времени.
– Хорошо! Сядь в машину, подождем здесь Гришу. Приедет, пересядешь к нему. Тебя так устроит? – бросил он мне в спину. Но я не стала ему отвечать и даже оборачиваться не стала.
Отошла на безопасное, как мне показалось, расстояние и остановилась. Подошла к гранитному столбику парапета и облокотилась на него, устроившись спиной к реке. Краем глаза видела, что Влад не двигался с места. Ожидает, что я остыну и сяду к нему? Но та горечь во рту и острая боль в сердце, что тревожили меня все это время, кричали о том, что остыть я уже не смогу. Скорее всего, никогда.
Я потерла след на коже от кольца. Оно вроде бы не болталось, но как Влад смог так легко снять его с моей руки? И что мне теперь делать? Лишившись этого кольца, меня окутала непреодолимая тоска и одиночество. Хотелось снова заплакать, но слез, к счастью, уже не было. Высохли. Как и моя душа.
Рассматривая пустой безымянный палец, я подумала о том, что по дороге можно заехать в любой ювелирный магазин и приобрести хоть какое-то кольцо. Нет, будет только хуже. На моем кольце вдоль всего ободка шла тонкая гравировка из белого золота, которая соединялась в символ бесконечности. До сих пор даже не знаю, делали его специально на заказ или нет. Стыдно признаться, но я даже кольцо не выбирала на нашу свадьбу. Всем занимался Паша.
Такое кольцо мне точно нигде не найти, а Паша сразу обратит внимание, что на мне другое. Придется врать, что потеряла его. Выходила из дома с кольцом, а на обеде обнаружила, что оно исчезло. Так? Нет, это звучит слишком неправдоподобно, особенно если учесть, что Паша сам его надевал и видел, что оно идеально подходит по размеру. Но ведь можно сказать, что я похудела? А если скажу, что положила его в кабинете на раковину, пока мыла руки, и кольцо вдруг провалилось… Господи!
Нет! Все не то!
– Ань… – прозвучал голос Влада, приближение которого я даже не заметила, погрузившись в свои мысли. По коже прошел мороз. Злость до сих пор не утихала. Я отвернулась. – Чего ты хочешь?
– Чтобы ты убрался отсюда! – я вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. Красивые, но такие бездушные. Пустые. Как и вся сущность Ярцева. Злость отключила фильтры, поэтому слова вырывались грубо и хлестко, открыто отражая то, что я в этот момент чувствовала. – Убрался из моей жизни! С моего пути. Раз и навсегда. Я ненавижу тебя, Ярцев. И себя ненавижу, что позволила тебе прикасаться к себе.
Я била его словами, понимая, что только так смогу пробить его равнодушную броню. Только так смогу нанести моральный ножевой удар в солнечное сплетение. И я достигла желаемого результата. Вена на виске вздулась и запульсировала, бешено разгоняя кровь по телу. На твердых скулах под щетиной выступили напряженные желваки. Пальцы сжались в кулаки, которые он спрятал в карманах, чтобы не выдать своего бешенства. Вот так, Ярцев! Если понадобится еще доза, только скажи. Я продолжу!
– Отлично, – он подошел к парапету и уперся руками в чугунное ограждение. Вцепился так, что казалось, оно вот-вот рассыплется или расплавится от той силы, с которой Влад сдавил его.
Я стояла неподвижно, тупо глядя перед собой. Изредка бросала взгляд на безымянный палец, словно на нем могло неожиданно появиться кольцо.
Долгие часы ожидания превратились в пытку. Высокий каблук, казалось, намеренно издевался над моими ногами – ступни ныли, икры разрывались от тупой боли, будто каждая клеточка тела кричала о своей усталости. Но в этом я нашла и преимущество – Влад, стоящий неподалеку от меня и затягивающийся дымом очередной сигареты, стал олицетворением всего моего недовольства. Его присутствие лишь усиливало раздражение, заставляя сердце биться чаще и дыхание становиться неровным. Каждая секунда казалась вечностью, а ожидание автомобиля превращалось в мучительное испытание, испытывающее не только мой организм, но и терпение.
Когда передо мной притормозил темно-серый ровер, я готова была плакать от счастья. Прикрыла глаза, радуясь, что наконец-то мои мучения закончились. От нахлынувшего облегчения глаза все-таки защипало от слез. Одна из них скатилась по щеке.
Не глядя в сторону Влада, я ватными шагами подошла к автомобилю и, открыв заднюю дверь, медленно устроилась в салоне. Закрыла дверцу и стерла слезу. Сняла туфли и подогнула ноги под себя.
Гриша смотрел в зеркало заднего вида, очевидно, разглядывая Ярцева.
– Вас домой? – настороженно, но с участием спросил Гриша. Неужели на моем лице отражалась вся гамма чувств, разрывавших сейчас мою душу?
– Да, домой, – тихо прошептала я и прикусила губу. Дышать по-прежнему было тяжело. Усталость начала вытеснять тлевшую все это время злость. А потом вдруг подумала о том, что Гриша подумает обо всей этой ситуации? Достаточно взглянуть на мое лицо, чтобы понять, что я проревела больше часа. А тут еще и Влад поблизости оказался… Проклятие! И почему я не додумалась просто вызвать такси?
– Гриша! – грозно бросила я ему, когда он пытался вырулить на дорогу. Он посмотрел в зеркало заднего вида, где наши взгляды встретились.
– Да, Анна Константиновна?
Я прикусила губу, не зная, что сказать, чтобы он не вздумал мусолить эту ситуацию где-то еще. Или вообще анализировать. Господи! Но как оказалось сложно подобрать нужные слова!
– Я понял, Анна Константиновна, – он кивнул мне в отражении и влился в поток машин. Я облегченно выдохнула. Но…
Но не смогла сдержать порыва и оглянулась назад.
Сердце замерло, когда увидела силуэт Влада сквозь оконное стекло. Он стоял у открытой двери своего черного Ровера, застыл на мгновение, словно колеблясь. Взгляд был направлен прямо на нас, на нашу машину, на меня. Я почувствовала легкое волнение и, наконец, устало прикрыв веки, отвела взгляд прочь, позволив себе расслабиться и погрузиться в приятное тепло утомления.

***
Красное вино разносилось сладкими нотками граната, пропитывая кухню утонченным вкусом. Комната погружена в темноту, единственный источник света – экран планшета, создающий причудливые тени, усиливал чувство замкнутости и невозможности выхода из навязанного шаблона сознания.
После конференции в Сколково и драматичного разговора с Владом на набережной я уехала домой. Мне необходимо было с кем-то поговорить. Кому-то выговориться. День был перенасыщен эмоциональными катаклизмами, которые я просто не переваривала.
Именно поэтому появился повод выпить второй бокал вина, чего я ранее никогда не делала, тем более не употребляла алкоголь в одиночестве. Моя сестра, находясь на расстоянии, также решила поддержать меня, наполнив себе бокал по ту сторону экрана.
– Малыш… – ласково обратилась Татьяна, смотря на меня с экрана планшета, неодобрительно покачивая головой. – Знаю, ты ждешь от меня совсем иных слов, но я искренне сочувствую вам обоим.
– А Владу-то за что? – с удивлением спросила я
– Вы оба запутались. Он не знает, как реагировать на чувства, обрушившиеся на него, словно молот, в самый неподходящий момент, а ты... Ты попала в ловушку: человек, с которым тебя связывают сугубо дружественные чувства, стал твоим мужем. А тот, в кого ты по уши влюблена – другом. Бывшим уже другом. И ты не хочешь ничего менять в своей жизни. Ты мучаешься, страдаешь. Ночами слезы льешь в подушку. Но помимо себя мучаешь и других. Лишаешь себя шансов на настоящее женское счастье, оставаясь рядом с нелюбимым мужчиной из опасения причинить ему боль.
– Зато с ним спокойно, – попыталась оправдаться я.
– Конечно, спокойно, – съязвила Таня. – Всю гамму чувств, необходимых женщине – страсть, тепло, обожание, счастье – ты переживаешь на работе, в объятиях Влада. Дома же ждет безропотный Градов, принимающий твои капризы и изменения настроения. Вскоре ты начнешь съедать его изнутри, исчерпывая запас его терпимости. Но стоит тебе только уйти в декрет и полностью изолироваться от работы и возможности видеться с Владом, ты сойдешь с ума! Начнешь чайной ложечкой вычерпывать жизненные соки из головы Паши. Хочешь тихой семейной гавани? Да никто ее не хочет в двадцать три! Любовь – это дорога с препятствиями, так иди и преодолевай их. Влад, думаешь, распалялся бы так из-за девки, к которой равнодушен и к которой его только в сексуальном плане тянет? Переспал бы, выкинул презерватив в мусорку и забыл. Кстати, а вы предохраняетесь?
– Сегодня – нет, – я поджала губы, глядя на реакцию сестры. – Я ж на таблетках.
– А Влад знает об этом? – мягко спросила она.
– Да, конечно, – подтвердила я, энергично кивнув. От волнения механически начала складывать салфетку.
– А я уж обрадовалась, вдруг Влад не боится, что ты залетишь от него, – Таня посмотрела куда-то в сторону, о чем-то размышляя.
– Если я залечу, то мне, скорее всего, надо будет еще убедить Ярцева, что это его ребенок, – с горькой усмешкой озвучила я свои мысли.
– А ты? Ты хотела бы от Влада ребенка? – вопрос застиг меня в врасплох. Не своей неожиданностью, а жуткой точностью, с которой он попал в цель.
– Да, – слова выскользнули легко, будто подтверждая единственную истину, существующую сейчас в моей жизни.
– И какие еще аргументы тебе нужны? – серьезность выражения лица сестры сменилась лукавым блеском, и она восторженно захлопала в ладоши. – У меня идея! Давай ты залетишь от Влада. Ему ничего другого не останется, кроме как жениться на тебе. Долгая и счастливая семейная жизнь с любимым человеком тебе гарантирована.
– Семейная жизнь, полная измен и скандалов, – дополнила я, ощутив острый укол грусти в сердце. Реальная перспектива счастливой жизни с Владом казалась далекой и нереализуемой. Нет, удержать мужчину подобным способом я не смогу.
– Ты же знаешь, что он любит тебя, – вновь повторила сестра, словно надеясь впечатать эти слова прямо в мое сердце. Но они остались всего лишь пустыми словами, иллюзорными и эфемерными, как мечта о счастье с Владом.
– Как и всех девушек, которые его окружают. А окружают его о-о-очень много. Вот и любит он их всех. Часто и страстно. Черт! – я потерла лоб от тупой безнадежности, протиснувшейся в душу и затаившейся там. – Я как представлю, что он их всех так же… как.. меня…
И тут снова началось!
Не могу сказать, что я раньше не думала о том, что Влад спит с другими. Прежде я старалась избегать подобных мыслей, иногда удачно отвлекаясь заботами о Пашке. Но в последнее время образы ярких моментов, окрашенные ревностью, регулярно атаковали мое сознание, разрушая хрупкое равновесие. Одно лишь предположение, что Влад проводит ночь с другой девушкой, выворачивало меня наизнанку, вызывая потоки слез, прожигающих ожогами мое сердце. Каждый вдох давался мучительно, словно легкие были опалены горячим металлом.
– Я не могу это выносить… – беспомощно застонала я, вытирая мокрые от слез щеки. – Не могу… Он сегодня назло будет с другой. Я уверена, специально закажет себе девку.
– А вдруг нет? Приедет домой, зальет свои раны болеутоляющим и вырубится, – с сочувствием в голосе произнесла сестра, пытаясь облегчить мой нескончаемый поток рыданий, переходивших в тяжелые всхлипы. Боль грозила расколоть голову пополам, руки мелко тряслись. Вот и получайте-распишитесь – диагноз «невротичность» приобретен!
– Нет, поверь… Таня, вот кто-кто… – очередной всхлип, и я глотаю слезы… – а он все выплеснет другим путем.
– Попробуй взглянуть на проблему с другой стороны: если он и вправду что-то выплеснет, значит, есть что выплескивать. Так-то, милочка, и ты сегодня ляжешь в постель не к нему, – тихо произнесла Таня.
– Я все равно его ненавижу! – выплюнула я, вспомнив неприятный инцидент после конференции.
– Не ври. Его невозможно ненавидеть.
– За это еще сильнее ненавижу.
– Ну, не плачь, малыш. Ты мне сердце разрываешь своими слезами, – жалобно вздохнула Таня, глядя на меня с экрана смартфона.
– Да не могу-у-у, – протянула я осипшим голосом. – Слезы сами собой текут и текут, никак не останавливаются. И виноват в этом только он! Ненавижу его!
– От такой ненависти обычно дети рождаются, – с иронией заметила сестра.
– Он не имел права так поступать! Что я теперь Паше скажу?
К счастью, объясняться с мужем пока не пришлось. Побеседовав с Таней и опустошив два бокала вина, я приняла решение окунуться в теплую ванну. Шелковая пена укрыла мое тело, но буйные мысли продолжали преследовать меня, беспорядочно кружась и разрушая надежду на покой. На фоне играла та самая «Химия», которая однажды выдала мое отношение к Владу. Слушала пророческие строчки: «Лучше мне сгореть с тобой, Чем тлеть постепенно» и понимала, что без Влада моя жизнь превращается в темную сторону Луны. Да, как бы пафосно это не звучало, но Влад был для меня солнцем – недоступным, обжигающим мою нежную душу и смертельно опасным. Далекий, но греющий невидимыми лучами.
Затем комната погрузилась во мрак, наполненную эхом низкого голоса Холидэйбоя, перенесшего меня в прошлое, полное болезненных воспоминаний. Я лежала в горячей воде, глотая слезы и вспоминая тот концерт, который так сблизил нас с Владом.
«Полюби меня или убей» – пел парень, добивая меня окончательно.
Не выдержав наплыва мыслей и чувств, съедающих меня изнутри, я погрузилась с головой под воду, прячась от окружающей действительности, исчезнувшей в пучине личного ада.

***
Утром Гриша был каким-то рассеянным и молчаливым. Даже музыку не включал в салоне, и эта непривычная тишина нагнетала ужаса. С одной стороны, я была этому рада, так как разговаривать не хотелось ни с кем. Даже с Пашей толком не поговорили. Я вчера намеренно рано легла спать, до его возвращения с работы. А сегодня намеренно долго была в душе. И вышла только тогда, когда он заглянул в ванную и пожелал мне хорошего дня. Но хорошим день не мог быть после вчерашнего!
– Гриш, ты какой-то странный сегодня. Загадочно молчишь, даже радио свое любимое не включаешь, – сказала я, удобно откинувшись на спинку и рассматривая его карие глаза в зеркале заднего вида.
– Настроения нет. Разве вы не слышали утренние новости? – обеспокоенно спросил Гриша, переведя взгляд с зеркала на дорогу.
– Какие новости? Что-то случилось? – первой мыслью было предположение, что возникли проблемы с нашими партнерами или инвесторами. Или компания потеряла выгодный контракт?
Нет! Гриша точно такими новостями не будет владеть.
– Владислав Маркович… – он оборвал фразу, шумно сглотнув слюну. – Владислав Маркович вчера попал в аварию.
Эти слова словно электрическим током прошлись по всему телу, сотрясая изнутри. Воздуха не хватало, грудь сдавило невидимыми тисками, паника накрыла волной, заставляя сердце усиленно биться, наполняя меня болью и тревогой.
– Как? – выдохнула я. – Где?
А потом поняла, что это неправильные вопросы. Совсем неправильные.
– Он жив?
– Да, вроде. Подробностей не знаю. Думал, вы знаете, – поняла, что не дышала, пока ждала его ответа.
– Господи! А кто может знать? – хотелось заплакать опять, как вчера, но причины для слез теперь казались весомее.
– Родители, – он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.
Да, конечно, почему я сама не догадалась позвонить Ларисе.
Дрожащей рукой я нашарила смартфон в сумочке и стала искать заветное имя в адресной книге. Но картинка расплывалась. Наконец, заметив одинокую слезинку, скатывающуюся на экран, я поняла, что глаза полны слез.
Вслед за этим нахлынуло чудовищное чувство вины, заставившее заново пережить сцены вчерашнего дня.
Убрался из моей жизни! С моего пути. Раз и навсегда.
О нет! Нет! Нет! Я не хотела таким образом… Нет!
Боже!
Рука инстинктивно прикрыла рот, сдерживая стремительный поток эмоций.
А что, если причиной аварии стали мои необдуманные слова, материализовавшие в трагическую аварию?
– Гриш, а ты откуда узнал? – пролепетала я дрожащим голосом.
– Сообщение пришло в общем рабочем чате от водителя Владислава Марковича.
Тем временем я судорожно нажимала кнопки, разыскивая номер Ларисы. Наконец глаза смогли разобрать знакомые очертания букв.
Набрала.
Гудок. Еще один. И еще. А потом – тишина, режущая нервы.
Повторила попытку. И снова долгие гудки, заканчивавшиеся мертвой тишиной.
Прикусила губу, пытаясь удержать истерику.
Эмоции перехлестнули друг друга, наполняя голову хаосом мыслей и страхов. Хотелось немедленно услышать голос Влада, убедиться, что все хорошо, но руки дрожали, язык отказывался повиноваться, горло сдавило тошнотой.
И тогда до меня дошло, что можно пролистать новостные сводки.
Но это оказалось самым страшным решением в моей жизни!
Испуганная и потерянная, я лихорадочно перелистывала страницы, ища хоть какую-то ниточку, малозначащий факт, рассказывающий о случившемся. Но новостная лента молчала, а это лишь усилило чувство беспомощности, понуждая прибегнуть к поисковикам.
И тут передо мной развернулись несколько заголовков о вчерашней аварии, первый из которых был опубликован пресс-службой управления ГИБДД. Не глядя на остальные статьи, я тут же кликнула по первой.
Столкновение на МКАД: сын бизнесмена Ярцева попал в аварию на Range Rover
Вчера вечером, 13 апреля, на Московской кольцевой автодороге произошло серьезное ДТП с участием двух внедорожников – Range Rover и BMW. По предварительным данным, один из водителей двигался на высокой скорости. В результате происшествия оба автовладельца госпитализированы. Установлено, что водитель автомобиля Range Rover является сыном известного московского бизнесмена Марка Ярцева. Подробности выясняются.
Пресс-служба ГУ МВД России по г. Москве призывает всех участников дорожного движения соблюдать правила безопасного вождения, проявлять внимательность и осторожность на дорогах.
Источник информации: Пресс-служба Управления ГИБДД ГУ МВД России по городу Москве.
И далее следовали фотографии с места происшествия, от которых кровь в жилах застыла. Шок и потрясение от увиденного сковали меня целиком, чувство тревоги, страха, отчаяния и паники нахлынули единым мощным валом.
Среди бесформенной массы искореженного металла я с болью распознала автомобиль Влада. Разбитая фара, лежащая вдали от покореженного капота, глубоко продавленный кузов – все это красноречиво рассказывало историю жуткого удара и нескольких мучительных переворотов машины после рокового столкновения.
Я прикрыла глаза, ослепленная тихим ужасом. Собственная беспомощность убивала, мне необходимо было срочно узнать о состоянии Влада. Тревога усиливалась мыслями о возможном трагическом исходе.
Нет! Даже думать об этом не буду! Такого просто не может быть!
Ну почему Лариса молчит?
И словно услышав мой немой зов, поступил входящий от Ярцевой. Дрожащие пальцы даже не сразу смогли принять вызов.
– Проклятье! – прорычала я. И только потом поняла, что подушечки пальцев стали ледяными, потому сенсор и не срабатывал. Быстро потерла ладони друг о друга и, затаив дыхание, все-таки смогла ответить.
В трубке послышался тихий всхлип.
– Лариса? – голос сорвался. Одна плохая мысль сменялась другой – отвратительной.
– Анечка… – прошептала Лариса сиплым и гнусавым голосом. Значит, давно плачет.
– Он… жив? – сама не помню, как нашла в себе мужество произнести это. В горле стоял комок, не давая полноценно дышать. Один неверный ответ – и вдохнуть снова я уже не смогу.
Следующий всхлип Ларисы прозвучал менее болезненно.
Однако голос Ярцева-старшего на заднем плане подарил надежду:
– Лариса, прекрати!
Не будет так жестко мужчина успокаивать горюющую мать. Значит, все обошлось. Небольшой приток воздуха достиг легких.
– Прекращу, когда посчитаю нужным! – громогласно ответила Лариса, вероятно, не намереваясь прекращать плакать.
Значит, точно обошлось.
– Ларис? – уже спокойнее, но все еще с надрывом, обратилась я снова. – Как он?
– Ой, Ань, я думала умру, пока ехала до больницы, – Лариса горько выдохнула в трубку. После секундного молчания, во время которого она, очевидно, набиралась сил, продолжила: – Отделался царапинами и ушибами. К счастью, ни переломов, ни сотрясения. Бог уберег.
– Fortis fortuna adiuvat*, – послышался в трубке приглушенный голос Влада, от которого по телу разлилось тепло и долгожданное спокойствие. И вот сейчас я поняла Ларису – хотелось громко и надсадно взреветь. От облегчения!
– Ого, Марк, ты слышал? На латыни заговорил! – вспыхнула Лариса, обращаясь к мужу. Судя по всему, она до сих пор была крайне возбуждена и не могла прийти в себя. А затем, очевидно, обратилась уже к врачу: – С головой точно все в порядке?
– Мам, успокойся, – услышала я мягкий, успокаивающий голос Влада, звучавший для меня сейчас музыкой. Закрыв глаза, я позволила организму полностью расслабиться.
– Анечка, слышишь? Успокаивают они меня. Вот пусть для начала узнают, что такое материнское сердце, прочувствуют какого это, когда оно болит, вот тогда и посмотрим. Ох…. – выдохнула в заключении и снова шмыгнула. Представляю, какой стресс пережила эта женщина, пока не увидела сына живым и невредимым.
– Ладно, Ларис. Главное, что жив и здоров, – выдохнула я, массируя виски.
– Да, главное жив и здоров, – согласилась Лариса. – Я потом перезвоню еще, Ань. Или, может, подъеду. Нам все равно надо обсудить благотворительный ивент.
Сама не ожидая такого поворота событий, после общения с Ларисой я окончательно расклеилась.
Сердце внезапно ощутило невероятное облегчение, словно гора упала с плеч, оставив только легкость и блаженство. Я сидела неподвижно, чувствуя, как слезы медленно наполняют глаза, будто накопленные эмоции долго ждали именно этот миг, чтобы вырваться наружу.
Закрыв глаза, я позволила теплому потоку облегчения заполнить каждую клеточку тела. Соленые слезы медленно текли по щекам, оставляя теплые следы на коже. Но это были слезы счастья – редчайшие и дорогие, каждое прикосновение влажной влаги казалось даром судьбы.
Однако в груди все равно коварный узел сожаления и угрызений совести будоражил сердце. Я ругала себя за те слова, что в сердцах бросала вчера Владу.
– Надо быть осторожнее со словами, – прошептала я себе, прикусывая губу, а затем улыбнулась.
– Что? – спросил Гриша. – Вы что-то сказали?
– Нет, Гриш. Просто мысли вслух.
– Все в порядке? С Владиславом Марковичем? – уточнил он.
– Все хорошо, отделался легким испугом, – тихо произнесла я.
– Ваш испуг никак не назовешь легким, – отметил Гриша. Я бросила в зеркало недовольный взгляд, опасаясь, что он начнет делиться подробностями с коллегами. – Простите, Анна Константиновна. Тяжело смотреть на ваши слезы.
– Смотри на дорогу, – укоризненно предложила я, понимая, что слишком часто позволяю себе проявлять эмоции в присутствии водителя.
– Простите, – извинился Гриша, возвращая взгляд на загруженное шоссе и барабаня пальцами по рулю. – А ничего не известно? Скоро его выпишут?
– Я даже не уточняла. Переломов нет, но, думаю, все равно на недельку пропишут постельный режим. Если вообще не оставят в больнице. Ты уж больно любопытный, Гриш, – хмуро, но с улыбкой высказала я.
– Просто тоже переживаю.
Мы остановились но одной из полос проспекта, ожидая, когда машины впереди начнут двигаться. Гриша сидел, постукивая пальцами по рулю, и напевал какую-то мелодию.
– Включи хоть музыку, – предложила я.
– Теперь с удовольствием.
Все время до обеда я боролась с яростным желанием позвонить Владу. Просто узнать от него лично, что он в полном порядке. Но я сдерживалась. Прикусывала до боли губу и держалась. Брала в руки телефон, но затем снова откладывала его. Нельзя! Мы все решили вчера. Пусть каждый идет своей дорогой.
Меня терзало чувство вины, словно когти хищника, глубоко вонзающиеся в душу. Корила себя слабость, толкнувшую произнести вчерашние жестокие слова. Их эхо вновь и вновь звучало в голове, причиняя мучительную боль, словно старая рана вновь открылась и кровоточила сильнее прежнего. А потом пришло осознание, что могло бы случиться нечто непоправимое. Сознание рисовало картины страшнее реальности, и каждая мысль была наполнена отчаянием и сожалением. И от этих кадров хотелось бить себя по голове. И рвать волосы.
Но какого же было мое удивление, когда после обеды я возвращалась из кофейни к себе и, проходя мимо приемной генерального директора, я заметила его широкоплечую фигуру, возвышающегося над секретарским столом. Приемная была пуста, а Влад, видимо, явившись на работу, решил проверить скопившиеся бумаги.
Уже пройдя широкую дверь, я резко притормозила. Сердце бешено застучало, отдавая тупой болью в висках. Влад меня не заметил, так как стоял ко мне спиной, но я точно узнала его. Даже несмотря на то, что одет он был не в деловой костюм. Облегчение, которое я испытала утром, и та острая боль, грызущая меня из-за чувства вины, резко сменились раздражением.
Раздражал не сам факт присутствия Ярцева на рабочем месте, а его равнодушие к произошедшему, пока я сама переживала целый спектр эмоций. Его беспечность и легкомыслие вызвали неожиданную вспышку гнева, вместо ожидаемого сострадания. Эта противоречивость чувств лишь усилила внутренний конфликт, лишив покоя и гармонии.
Мысленно я заставляла себя следовать дальше, но… ноги сами развернули меня в обратном направлении – в кабинет Ярцева.
В приемной его уже не было, значит, зашел в кабинет. Я приоткрыла дверь, разделяющую кабинет Влада и его секретаря, и увидела его.
Он стоял у своего стола, беспечно листая что-то в телефоне, словно прошлым вечером ничего не произошло, словно не было аварии, и работа – единственное, что занимало его мысли.
А если бы он погиб? А если бы стал инвалидом? Боже! Как можно столь беспечно относиться к своему здоровью, пока я разрывалась от беспокойства и глубоких переживаний?
Влад бросил на меня взгляд исподлобья, едва заметив меня на пороге кабинета. Немного удивленно приподнял одну бровь, словно мое появление показалось ему непредсказуемым. А я не могла отвести глаз, несмотря на бушевавший внутри настоящий шторм эмоций.
Торс скрывала обыкновенная футболка темного оттенка, выгодно подчеркивающая рельеф мускулов и изящно сочетающаяся с фиксирующей повязкой на левом плече. Руки, украшенные четко проступавшими контурами накачанных мышц, привлекали внимание. Лицо, покрытое несколькими мелкими ссадинами и одной незначительной царапиной, не утратило ни капли своей природной привлекательности. Напротив, эти едва заметные штрихи лишь усиливали магнетизм его облика, делая внешний вид поистине неземным, гипнотическим и незабываемым.
И это разозлило меня еще сильнее! Он даже после аварии предстал идеальным и непоколебимым. Его ничто не могло взбудоражить, в отличие от меня. И, прежде чем осознать происходящее, я двинулась вперед, словно меня подтолкнули в спину. Решительным шагом преодолела разделяющее нас пространство и, ощутив во рту горький привкус и соленый вкус слез, отвесила Владу пощечину.
Да, я уйду от него и снова пожалею о случившемся, но сейчас вся боль, облегчение, злость и непонимание вырвались наружу именно таким неконтролируемым образом. Ладонь обожгло, а Влад лишь слегка наклонил голову вправо, не двигаясь с места. Пока я пыталась отдышаться, переполняемая эмоциями, он вдруг улыбнулся. Нагло и победоносно. Сначала уголок губ пополз вверх, а затем на его лице засияла такая ослепительная и широкая улыбка, что мне захотелось растормошить его.
Зачем он пришел? Неужели не видит, что все переживают за него? Зачем допустил вчера аварию? Я уверенна, что это именно он превысил скорость! Зачем он так мучает меня?
Влад медленно провел языком по губам и прищурился, не отрывая взгляда от моего заплаканного лица.
– Да… – мягко протянул он. – Это, очевидно, за то, что ненавидишь.
А в голове всплыли фотографии искореженного Ровера, откуда его могли не достать. Он еще издевается после этого?
Я развернулась на высоких каблуках и поспешно направилась прочь, чтобы скрыть от Влада собственные чувства – избежать душераздирающих рыданий и не показать, насколько сильно я испугалась его потерять. Страх перед жизнью без него медленно пожирал меня изнутри.
– Спасибо, что волнуешься обо мне, – бросил он мне вслед с легкой усмешкой, заставив мое сердце трепетать.
Но глаза снова защипало от горячих слез облегчения, словно сердце внезапно получило долгожданное лекарство.
____
*Храбрым судьба помогает / Удача благоволит смелым (лат.)

...

Tsarbird:

Благорарю за новую главу истории) Неожиданно и приятно
Ещё хочу выразить благодарность автору за то, что во всех романах треугольник ЖММ, солидарность воодушевляет. Это такое отступление.

Складывается впечатление, что оба ГГ как дети: Аня постоянно наивно полагает, что будет всё просто. Например, Влад везёт её домой "всё равно каким маршрутом". Ну блиииин, где логика? Отпустил Гришу, чтобы самому её отвезти. Понятно же, что он что-то хотел.
Влад вообще странный парень: выбросил кольцо, - теперь ты свободна..., хочу с тобой в отпуск - и пофиг на Пашку. Т.е. он и провокатор, и "а что тут сложного" Понимаю, почему Аня не готова всё бросить рали него.
Но я остаюсь при мнении, что дело в том, что Аня не понимала, во что она ввязывается выходя замуж за Пашу.
Сколькотни читаю, не могу понять, на чьей я всё-таки стороне

...

Анастасия Благинина:

 » Буктрейлер от Анастасии Благининой

Я пока без комментариев, но с подарком. Кадры одинаковые, но так задумано. Песню выбрала на свой вкус, ну и ассоциируется она у меня с Аней, Владом и чуть-чуть с Пашей.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Настя, спасибо огромное за прекрасный и атмосферный видеоряд
Как будто фильм посмотрела про наших А и В (сидели на трубе)
Музыка подобрана очень точно))) Спасибо большое


Мои ушатанные слабые нервы не рассчитаны на другие сценарии В МЖЖ все закончится на второй главе и смертью главного героя


А разве в любви бывает иначе? )))


Вот в том-то и проблема: рядом с ним у нее отключаются мозги, на что она сама постоянно сетует))))


Влад никогда не скрывал, что живет легко и беззаботно. Родившись в богатстве и комфорте, он привык к комфорту и удовольствию, что естественно для него. И именно поэтому Аня справедливо опасается будущего рядом с таким человеком, относящимся к жизни слишком легкомысленно.


Она же сама отметила: это закономерный итог любых отношений))


100% на стороне Паши

Всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 24

Я часто возвращаюсь мыслями к тому дню, когда мы с Пашей отправились в Москву, полные грандиозных планов и веры в прекрасное будущее. В памяти сохранились яркие моменты первого полета, когда крылья самолета впервые коснулись московских небес, наполнив наши сердца вдохновляющими мечтами.
Помню, как впервые перешагнули порог нашего дома. Пусть это и служебная квартира, но мы видели в ней маленький островок счастья, надежно защищающий от повседневных тревог и забот. Тогда я так отчаянно стремилась обрести покой и стабильность, мечтала прожить семейную жизнь без драм и конфликтов, что в итоге потеряла себя.
Москва неизбежно должна была нас изменить! Выплавить прочный панцирь, защищающий нас с Пашей от испытаний судьбы. Но изменения, которые я наблюдала в себе спустя эти месяцы, пугали. Страшно продолжать путь в таком разладе с собой.
Каждая секунда моей жизни пропитывалась ложью, словно горьким настоем. Каждый шаг сопровождался тяжелой ношей раскаяния, сковывающей сердце. Каждой вдох накалял воздух вокруг до критической температуры.
Там, где я должна была чувствовать гармонию, зияла огромная дыра. На месте пламенного сердца – сгоревший уголек.
Это опустошало!
Каждый день пыталась что-то изменить в своей жизни, но снова и снова наталкивалась на невидимые стены, словно топталась босыми ногами по тернистым тропинкам. Казалось, предел страданиям достигнут, дно отчаяния найдено – увы, судьба вновь преподносила сюрпризы, заставляя изумляться очередному испытанию, возложенному на мои плечи.
Благотворительный вечер настал, а внутри меня бушевал ураган эмоций: страх цепко сжимал грудь, тревожные предчувствия накатывали волнами, а беспощадный поток отчаяния грозил смыть сознание целиком.
Естественно, я прибыла заблаговременно, чтобы оказать помощь организаторскому комитету. Почти полтора часа ушли на тщательную проверку площадки: оборудование, оформление зала, пространственное размещение зон. Встречу гостей взяла на себя администрация, но я охотно присоединилась к волонтерам, чтобы ускорить процесс.
Когда началось само мероприятие, я позволила себе немного расслабиться, но все равно контролировала ход мероприятия, чтобы все прошло строго по намеченному плану.
– Теперь к тебе можно подойти? – поинтересовался Паша, когда гости и участники рассредоточились по локациям. Я стояла в главном зале, где были организованы основная сцена и фуршетный стол. Именно в этом помещении мы провели церемонию открытия вечера, где Лариса выступила с официальной приветственной речью и представила всех почетных гостей.
– Теперь можно, – улыбнулась я мужу, взглядом прося простить за проявленную ранее грубость. Он постоянно вертелся поблизости, отчего я несправедливо и резко высказала, что он мешает. Мои нервы и без того были на пределе из-за ответственности за проведение вечера, ведь именитые гости обязывали соответствовать высоким стандартам. Даже здесь синдром отличницы не дал мне спокойно «просто помочь».
Вторая причина нервозности крылась в ожидании Влада. Несмотря на мои надежды, что он решит пропустить этот вечер, Лариса непроизвольно в ходе беседы обронила фразу, что Влад традиционно присутствует на ее благотворительных вечерах. Отсюда я ждала его появления с нетерпением и бешеными сердцебиением, звучание которого отдавалось в обнаженных нервах.
– Ты просто восхитительна в этом платье, – сказал Паша, обнимая меня и нежно целуя в щеку. Близость с ним заставила руки задрожать, а в груди зародилась первая волна паники.
– Кажется, оно немного неуместно для такого вечера.
– Платье вполне подходит случаю: оно не вульгарно, не демонстрирует лишнего.
– Да, оно просто облепило меня. Дышать не могу, – выдохнула я, мысленно коря себя за выбор обтягивающего наряда.
Он улыбнулся и легко коснулся моих губ поцелуем, а затем нежно поцеловал в лоб. Зная Пашу, это означало, что он гордится мною. Горло сжалось, дыхание остановилось, и появилась горькая боль, ведь я так низко поступила с этим добрым, чутким человеком.
Паша отошел к группе мужчин, которую возглавлял Марк Денисович, а я, прикусив губу, провожала его взглядом, изо всех сил стараясь сдержать подступившие слезы.
И в этот момент вдоль позвоночника пробежал холодок, сконцентрировавшись в районе затылка. Закрыв глаза и опустив голову, я собралась с силами и терпением, необходимыми, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами.
Я переживу этот вечер! Я смогу! Я вынесу! Прости меня, Паша.
Не выдержав острого взгляда, взломавшего мое хладнокровие, я обернулась. Весь мир вокруг застыл! Громадное помещение словно сжалось до размера спичечного коробка.
Влад уверенно шел по залу, воплощая ту уникальную смесь высокомерия и очарования, которая принадлежала лишь ему одному. Светло-серый деловой костюм-тройка подчеркивал выразительность черт его лица и собранность. Каждый его жест, каждое движение излучали потрясающую сексуальную энергию.
Рядом с ним, слева, шла высокая стройная брюнетка в темно-синем шелковом платье, едва прикрывавшем голени.
Ну да, как же иначе?
Я усмехнулась, стараясь подавить сильную ревность, зародившуюся в груди, и быстро отвернулась.
Взглядом нашла Пашу, чтобы удостовериться, что он ничего не заметил. Его приветливая улыбка, адресованная приближающемуся Владу, словно ножом полоснула по сердцу.
Но успела обратить внимание, что спутница Влада не присоединилась к компании Марка Денисовича. Странное чувство кольнуло сердце, вызвав усмешку, теперь уже горькую, но с оттенком облегчения. Значит, между ними ничего серьезного.
Спустя время он с Пашей покинули группу мужчин и направились в мою сторону. Я замерла, прекратив дышать. Болезненное чувство растеклось по груди, заполняя собой все пространство. Только сейчас осознала, что крепко сжимаю пальцы обеих рук, отчего они начали ныть.
– Зая, – Паша обнял меня за талию, едва они подошли ближе. Взгляд Влада тут же поймал руку мужа. Проведя пальцами по губам, он на мгновение отвернулся. – У Ярцевых через полтора месяца годовщина свадьбы, надо подарок продумать. Займешься этим?
– Конечно, – ответила я, нервно кивнув. Воздух в помещении будто закончился.
– Обычно они отмечают эту дату в кругу близких родственников, без особых торжеств. А ты уже думала, как отпразднуем нашу первую годовщину?
– Паша, тебе не кажется, что до нее еще дожить надо? – бросила я довольно резко, злясь на мужа. Он как будто намеренно добивал меня.
– Милая, до годовщины три месяца, – напомнил Паша. Я бросила взгляд на Ярцева, который стоял рядом и свысока смотрел на меня, поджав в недовольстве губы. На виске пульсировала вена.
Я прикрыла глаза. Господи, как же я хочу провалиться сквозь землю!
– Тебе плохо? – поинтересовался Паша с тревогой в голосе.
Плохо! Очень плохо! Мне невыносимо! Мне хочется бежать отсюда!
Естественно, мои внутренние вопли никто не услышал, но дрожь в теле была очевидна любому внимательному взгляду.
Влад взял бутылку воды, открыл ее и протянул мне. Я кивнула в благодарность и быстро сделала несколько больших глотков.
Посмотрела на Влада и чуть не задохнулась, когда его тяжелый взгляд остановился на моем безымянном пальце, где красовалось новое кольцо, купленное Пашей несколько дней назад.
– Здесь… очень душно… – прошептала я, утолив жажду.
Весь вечер я тщетно старалась избегать взгляда Влада. Ревность теснила грудь свинцовой тяжестью, а сердце кипело иррациональной ненавистью к этой брюнетке. И это при том, что Влад не уделял ей особого внимания: не обнимал, не целовал, даже не держал за руку. Паша все это время был рядом, что-то говорил, нежно касаясь плеча, но его слова звучали как фоновый шум, затерявшийся в водовороте чувств.
Уже почти в самом завершении вечера, когда Лариса готовилась объявлять результаты сбора пожертвований и выражать благодарность спонсорам и участникам, я встала в конце зала у колонны, удовлетворенно отмечая успех мероприятия.
– Знаешь… – тихо прозвенел знакомый бархатный голос, заставив меня вздрогнуть. – Я, кажется, понимаю, почему ты с ним.
Я даже не стала оборачиваться, отлично представляя, как он стоит с высоко поднятой головой, смотрит в зал, левым плечом опираясь на эту холодную колонну.
– Вот как? – усмехнулась я. – Просветишь? Мне даже любопытно.
Действительно, стало любопытно, к какому выводу пришел Влад, наблюдая за мной и моим мужем.
– Зачем менять старый диван на каменный пол: оба жесткие, но один хотя бы прогибается, – равнодушно прокомментировал Влад холодным тоном.
– Ты это о чем? – я решила уточнить, что именно имеет в виду Влад, сравнивая Пашу со старым диваном.
– Только Градов мог так слепо прогнуться под ложь женщины.
Я прикрыла глаза и сглотнула, разрывая горло колючей влагой. Хотелось встать на защиту Паши, но только потом осознала, что Влад пытается спровоцировать меня.
– Возможно, дело в другом? Может, женщине важно рядом иметь несовершенного постоянного мужчину, чем идеального непостоянного? – холодно ответила ему.
– Рад, что ты считаешь меня идеальным, – отозвался Влад, и я вздернула голову, заметив самодовольную улыбку на его губах. Он не смотрел на меня, его взгляд был направлен в глубь зала, туда, где Паша и его «подруга» спокойно общались. – Какие сказки ты ему рассказываешь, что он так беспрекословно верит тебе?
– Никакие, Влад. Хочешь, чтобы он узнал о нас? – руки начали дрожать от напряжения.
– Мне просто любопытно, как мужчина может не замечать очевидного? У тебя ж все на лбу написано, – в голосе зазвучали твердые нотки.
– И что, скажи, пожалуйста, написано у меня на лбу? – медленно проговорила я, поворачиваясь к Владу.
– Что ты не любишь его, – прозвучало слишком уверенно, даже для Влада.
– Можно подумать ты разбираешься в этом, – горько усмехнулась я. – Лучше скажи, кто эта очаровательная брюнетка, с которой ты пришел?
Я снова оперлась спиной о колонну, служившую сейчас поддержкой. Но успела заметить, как Влад, довольный моим вопросом, провел языком по чувственным губам. Рот мгновенно пересох, мысли в голове перемешались в неразбериху.
– Это твоя очередная девушка? – медленно произнесла я, стараясь придать голосу безразличие и скрыть охватившую меня ревность. – Или...
– Или, – коротко ответил он. Я быстро взглянула на лицо Влада и была поражена его самодовольной улыбкой.
– Господи, Влад, ты окончательно сошел с ума! – брезгливо выпалила я. – Снова притащить на такое мероприятие эскортницу?
– Я же ее не на семейный вечер притащил, – мягко прошептал Влад. Было очевидно, что моя реакция доставляет ему удовольствие. – У меня нет времени на ухаживания.
Повисло короткое молчание. Я разглядывала брюнетку, пытаясь определить, по каким критериям Влад выбрал именно ее. И как вообще это происходит? Сомневаюсь, что все проходит так, как показывают в фильмах про девяностые – машина светит фарами на девушек в коротких юбках, а мужчина с финичкой в руках, которую он перебирает между пальцами, присматривается к каждой из них.
Задевало то, что именно эта милая брюнетка привлекла внимание Ярцева, выделившись среди остальных каким-то особым качеством. Однако справедливости ради следовало признать – девушка выглядела воспитанной и сдержанной. Она не излучала той показной яркости, вульгарности и пошлости, присущей девушкам этой профессии. Если бы Влад сейчас не признался, я вряд ли смогла бы определить род ее деятельности.
– Ты собираешься с ней спать? – не сдержалась я, задав вопрос после минутной паузы. Глупо было предполагать, что он заплатил за девушку, к которой даже не прикоснется.
– Нет, не переживай, – спокойно сообщил Влад. Я прикусила губу, чувствуя подвох в его словах. – Ты же знаешь, с такими девушками не спят.
– Зачем ты так? – прорычала я, благо громкая фоновая музыка заглушила мой возмущенный голос. В сердце словно вонзились тысячи острых игл от его безжалостных слов. Каждое из них – словно оглушительная и ослепительная пощечина.
– А ты как хотела, Ань? – голос Влада стал твердым. Он перешел на полушепот, произнося каждое слово сквозь зубы, вкладывая в них металлические нотки. – Судя по жадному и восхищенному взгляду Пашки, тебе сегодня тоже не дадут спать. Он упивается твоим внешним видом, по-хозяйски кладет руки на твои выдающиеся места. Он только и ждет, когда ты окажешься в уборной, чтобы пойти за тобой и трахнуть там тебя.
– Успокойся, Влад. Это не так, – прошептала я.
– Не так? – горько усмехнулся Влад. В его голосе, который недавно звучал уверенно и решительно, теперь прорезались нотки боли. – А как? Я весь вечер наблюдаю, как он смотрит на тебя. Он взглядом уже трахает тебя.
– Прекрати, Влад! – зло прошипела я. – Ты знаешь, как я ненавижу это слово. Ты специально его произносишь?
– Оно емко и точно отражает то, что Паша намерен с тобой сделать, – ответил Влад, замолчал и тяжело вздохнул. – Тебя не беспокоит, что любимый муж так беспечно беседует с эскортницей?
– Нет, они просто общаются, – Паша не собирался проводить с ней ночь, поэтому пусть говорит с кем хочет.
– Когда я с ней просто общался, у тебя глаза блестели от слез.
– Неправда, – вновь посмотрела на Влада, отмечая, что его взгляд направлен на Пашку. Или на спутницу. – Ты специально ее привел, чтобы я ревновала?
– Нет, чтобы поняла, – твердо сказал Влад, обратив внимание на меня и медленно изучая мое лицо. Каждый раз, когда его взгляд задерживался на моих губах, меня словно окатывало горячей волной.
– Поняла что?
– Сейчас они сидит рядом, – кивнул он в сторону Паши и девушки. – Она что-то шепчет ему на ухо, он улыбается. А ты стоишь рядом со мной, и тебя не муж волнует в лапах эскортницы, а я. Почему бы тебе уже не признать это?
Он незаметно обхватил мой локоть, вынуждая прижаться к его телу.
– Ты можешь прямо сейчас признать это и уехать отсюда со мной.
– Что? – широко раскрытыми глазами я уставилась на него, не веря услышанному. – Ты несешь чушь, Влад.
– Нет, дорогая. Сейчас я само воплощение непоколебимой серьезности.
– Похоже, ты просто зажрался. Уже не знаешь, чем разнообразить свои унылые будни. Давай будем честны, Влад – я интересна тебе, пока замужем за другим. Как только это изменится, твой интерес улетучится, – произнесла я, сопроводив слова выразительным жестом.
– А Паша выступает в твоей жизни гарантом стабильности. Я понимаю, что речь вовсе не о чувствах, а лишь о той надежности, которую он тебе дает. Отношения, построенные исключительно на стабильности и привычке, рано или поздно теряют смысл. Знаешь, Ань, – Влад почесал уголок глаза, продолжая изучать зал. – За свою короткую пока еще жизнь я пережил немало событий и испробовал уже многое, однако впервые задумался о том, что хочу занять чужое место. Ты права! Зажрался. Но это перенасыщение той жизнью, что была до тебя. До твоего появления я и предположить не мог, что жизнь может быть совсем иной.
Я нервно сглотнула, ощущая, как в груди зарождается паника, превращающаяся в спазмы, готовые подняться к горлу комом слез. Как сказала бы Таня, если это не признание, то что? Но как же этого мало моему мятущемуся сердцу.
– Влад! – я продолжала наблюдать за мужем, который даже не подозревал, какие страсти кипят за его спиной. – Что ты ко мне чувствуешь?
– Честно, Ань? Я не знаю. Не понимаю. Внутри меня бушует целое море эмоций, названия которым я не могу подобрать. Со мной такое впервые. Пытаюсь разобраться, но не получается. И ты не облегчаешь мне эту задачу, не помогаешь в поисках ясности. Возможно, это любовь. Повторюсь, я не знаю. Единственное, в чем я чертовски уверен сейчас, что хочу быть постоянно рядом с тобой. Как и в том, что каждую гребанную ночь я подохнуть хочу от мыслей о тебе и Пашке.
Это было более чем честно с его стороны. Он не признавался открыто в любви, но и не отрицал ее наличия.
– Ты планируешь провести ночь с другой, и говоришь мне, что хочешь быть рядом со мной? – мой взгляд переместился к брюнетке слева от мужа.
– Не спать, во-первых, а трахаться, – поправил Влад.
– Влад! – сквозь зубы прошипела я, не желая даже слышать это слово.
– А во-вторых, – Влад продолжил, игнорируя мои возмущения. – Я устал подыхать ночами от убивающих мыслей о вас. Ты ведь с ним тра... Ладно, ты ведь продолжаешь с ним заниматься сексом? Он тебя берет, когда захочет, верно? Ты его не отталкиваешь.
– Он мой муж.
– Вот, видишь. Тебе плевать, что я чувствую. Но, знаешь, я дам тебе шанс исправить положение, – Влад потер пальцами подбородок, словно что-то обдумывая. Между бровей пролегла хмурая складка.
– Исправить что? – осторожно уточнила я, ощущая нехватку воздуха – от страха или волнения.
– Нашу ситуацию. Ты ведь не хочешь уходить от Градова. И не хочешь, чтобы я трахал Ингу.
– Влад! Во-первых, я не хочу знать ее имени. Пусть она останется для меня безликим существом в юбке. А во-вторых…
– А во-вторых, дорогая, если ты не хочешь, чтобы я сегодня ублажал эту девушку… Так лучше?
Честно говоря, так было еще хуже. Под этими словами скрывались чувства, которые Влад вкладывал в удовлетворение своих и чужих потребностей. Прикрыв глаза, я с трудом сдержала слезы.
– Я позвоню сегодня, когда ты будешь дома. С ним. Если возьмешь трубку, я поеду домой один. Миссия Инги на сегодня будет исполнена. Но... Если не ответишь, значит, ты занята – тебя будет трахать Градов.
– Ты больной. Как я ночью отвечу на звонок? А если я просто сплю? И что скажу Паше? – я посмотрела на Влада, взглядом пытаясь донести, что он предлагает невозможное. Влад в это время равнодушно поправлял манжеты рубашки, лишь выступающие скулы и хмурая складка между бровей выдавали недовольство.
– Меня это мало волнует, – равнодушно проговорил Ярцев. – Ты мастерица лгать и выкручиваться, не я. Вот и смастери очередную отмазку! И уж постарайся поднять трубку. Пашка сильно изголодался по тебе. Твое платье и фигура в нем будоражат его воображение. Я как никто другой знаю, что он сейчас чувствует. До утра он явно не даст тебе спать.
– Ты сумасшедший, – я почувствовала, что слеза скатилась по щеке. Сердце громко и отчаянно стучало в груди, готовое пробить ребра.
– Выбор за тобой, Анна Константиновна. Отказать сегодня мужу и спать спокойно, зная, что я ночь проведу один. Или можешь развести свои стройные ножки, но тогда знай, – он наклонился к моему уху и прошептал, особо выделяя каждое слово, – тогда и я буду трахать ее. Долго и в разных позах.
Я отшатнулась от Влада, словно его слова прожгли глубокие раны на душе и сердце.
Чтобы не разрыдаться от отчаяния и боли, пришлось прикусить губу, скрепить пальцы рук, чтобы предотвратить дрожь. Взглянула на Влада, пристально глядящего на меня сверху вниз.
Всего десять сантиметров разделяли нас, я чувствовала его теплое дыхание, слышала его надрывные вдохи. Серые глаза, способные перевернуть мою душу, сейчас смотрели на меня с надеждой и недоверием одновременно, от чего дышать становилось невыносимо тяжело. Но самое страшное – без него не хотелось дышать вовсе.
Опустила взгляд на сцепленные пальцы, отчаянно гоня прочь мысль, что Влад сегодня проведет ночь с этой девушкой. Она будет целовать его, ласкать... Он ответит ей... Почему эти мысли заставляют сердце болеть? Почему я не могу сейчас отказаться от Паши, чтобы избежать всего этого?
Потому что Паша этого не заслуживает. Он добрый, благородный. Единственный положительный персонаж в моей сложной истории с Владом. Градов любому глотку перегрызет за меня. Иногда кажется, что, даже узнав о моей измене, это не изменится. И от этого на душе становилось так горько и отвратительно. Как принять сложное решение между надежной любовью и прыжком в неизвестность?
Бросила взгляд исподлобья на Пашу, который развернулся и смотрел на меня, словно почувствовав, что я думаю о нем. Господи! Ведь именно он подарил мне в этой жизни все, что я сейчас имею – знакомство с семьей Ярцевых, работу в холдинге, даже чертову уверенность в себе.
Теплое дыхание и близость Влада, пристальный взгляд Паши выводили меня из равновесия. Нервы были натянуты до предела, сердце готово было разорваться на сотни мелких частиц и разлететься по всей моей маленькой запутанной Вселенной. Я ощущала себя мотыльком, запутавшимся в сети, причем создала эту ловушку собственными усилиями без чьей-либо помощи.
Ватные ноги медленно понесли меня прочь от Влада и Паши. Я смогла скрыться в уборной, но мысли по-прежнему остались в том зале. Капли холодной воды, которыми я сбрызнула пылающую кожу шеи и декольте, совсем не помогали. Голова шла кругом.
Почему все так происходит? Как я допустила это? Как так вышло, что Влад засел так крепко под кожу, а Паша остался совсем в стороне? И как положить конец этому?
В отражении зеркала я видела женщину со страшным шрамом на душе – неизгладимый отпечаток моих ошибок. Клеймо! И оно никогда не смоется, не сотрется и не выцарапается. Даже если я буду каждую ночь кожу срывать с себя кусками. Его не сжечь и не расплавить. С этим жить и мучиться.
Я прикрыла глаза, пытаясь разобраться, какой путь для меня дороже и значимее – тот, что полнится сильными эмоциями и переживаниями, или тот, где чувства подавляются ради стабильности и предсказуемости?
Рядом с Пашей я чувствовала себя защищенной. Он всегда поддерживал меня морально и вселял уверенность в завтрашнем дне. Более того, именно он предоставил важные ресурсы и полезные связи, обеспечившие рост моей карьеры. Я обязана ему всем, чем живу сейчас. А чем я отплатила ему? Ножом в спину и плевком в его чувства?
Влад… Его имя отзывалось трепетом внутри, проникало глубоко под кожу, обжигая сердце. Любовь к нему вытеснила кислород, перевернула обычный мир с ног на голову и разрушила возведенные годами стены.
Была ли я уверена в его чувствах? В нем? В будущем с ним?
Когда дело касалось Влада, я была уверена только в одном – я никогда не любила мужчину так, как его. Никто и никогда не владел моим сердцем так полно, как он. Если и существовал земной ад, то это жизнь без него. Любовь к нему стала моим проклятием и спасением одновременно. Благодаря этому чувству я существую! Умираю от ревности и отчаяния, а затем делаю очередной вдох и возрождаюсь вновь.
Но этого катастрофически мало, чтобы, следуя велению сердца, решиться на прыжок в бездну! Следуя зову своего сердца и выбрав путь рядом с Владом, я собственными руками разрушу жизнь родного человека.
– Мне нужно время, – прошептала своему отражению, которое утвердительно кивнуло в ответ, словно одобряя мое решение. – Я все решу. Обязательно.
В тесном коридорчике между уборными «М» и «Ж», прислонившись спиной к стенке, меня ожидал Пашка. И как только я вышла, он устремился ко мне.
– Зая? – спросил он, замолчал и внимательно всмотрелся в мое лицо, словно пытаясь найти на нем ответы. – Все нормально?
– Все отлично, – слабо улыбнулась я, но улыбка получилась скупой и сухой. Даже я это почувствовала. Паша прищурился, хмуро сдвинув брови.
– Влад чем-то обидел тебя? – поинтересовался он, заставив мое сердце гулко застучать при упоминании этого имени. Я сглотнула, чувствуя резкую боль.
– Нет, – твердо заверила я мужа, выдерживая его взгляд.
Господи! Неужели он действительно не замечает изменений во мне? Или просто сознательно закрывает глаза, не желая ничего видеть.
Паша приблизился ко мне вплотную. Руководствуясь каким-то внутренним, необъяснимым страхом, я прижалась к стене. Дыхание стало быстрым и тяжелым.
– Мне показалось, ты чем-то расстроена, – нежно прикоснувшись пальцами к моему лицу, он провел ими от виска до подбородка. По телу прошла дрожь, вызванная диким отчаянием, что слова Влада сейчас могут подтвердиться.
И здесь я поступила как настоящая дрянь, которой уже никогда не найти оправданий. Я попаду в ад после такого, и никто не сможет меня оттуда вытащить.
– Паш… – я отвернулась, чтобы не смотреть в его честные глаза. – Ты только что нежно щебетал с той брюнеткой, а теперь лезешь ко мне?
– Что за выражения? «Лезешь», – нахмурился Паша, но затем его задумчивое выражение лица сменилось мягкой, искренней улыбкой, от которой сердце екнуло. – Ты ревнуешь что ли?
– Нет! – я оттолкнула его от себя, освобождая пространство, чтобы вернуться в зал. Но Паша оставался на месте, нежно обхватив мое лицо большими ладонями. Моя попытка была расценена как ревность, которая привела его явно в восторг. А меня – в очередной приступ паники.
– Зая, разве ты не видишь, что я вообще никого вокруг не замечаю, – его губы нежно коснулись моего лба, в глазах застряли слезы. – Даже когда тебя нет рядом, ты всегда здесь.
Паша нежно сцепил наши пальцы, приложив их к своей груди. Я слушала громкий, звонкий стук его сердца и медленно опускалась в бездну. Станет ли оно так сильно биться для меня, когда он узнает правду?
– Я люблю тебя. Только тебя, – начал покрывать мое лицо нежными, любящими поцелуями, а затем они стали жадными, словно моя ревность и попытка вырваться из его объятий разожгли в нем желание. – Ты мой ангел.
Его слова лишили меня воздуха, словно кто-то сильно ударил в грудь, отчего я не смогла сдержать громкий стон.
– Паша! Я не ангел! – резко оттолкнула его, грубо и бесцеремонно. После произнесенных им слов, это было сродни выстрелу в висок рукой любимого человека. Паша хмуро и озадаченно смотрел, как я двинулась в сторону выхода. Я покачала головой, ненавидя себя всеми фибрами души и осознавая необходимость закончить это. Чем быстрее разорвем наши отношения, тем скорее Паша обретет свое истинное счастье.
– Аня! – окликнул меня муж.
– Я домой, – прошептала я одними губами и свернула за угол.
Оказавшись в торжественном зале, сразу поймала пристальный взгляд серых глаз, подернутых сталью. Он все это время ждал моего появления? Или я уже с ума схожу?
Прочь! Беги прочь отсюда!
И не мешкая больше ни минуты, я рванула прочь.
Паша нагнал меня на парковке. Он молча сел рядом со мной на заднее сиденье автомобиля, взял мою руку в свою и стал большим пальцем поглаживать мою ладонь. Постепенно я почувствовала, как меня отпускает тревога, отчаяние, боль, страх… К моменту прибытия домой моя голова уже полностью расслабленно покоилась на плече Паши, пока он нежно водил по моей руке.
– Я в душ, – бросила я ему, как только за нами закрылась дверь.
Еще никогда я не стояла под душем так долго. Надежда была на то, что за это время муж устанет и уснет, но меня ждало разочарование.
Паша уже успел сменить офисный костюм на удобную домашнюю одежду и терпеливо ждал меня в гостиной. Волнение стало возвращаться, я чувствовала себя девственницей в первую брачную ночь. Нужно было срочно найти занятие, чтобы отвлечь мужа от мыслей об интимной близости.
Я вернулась в ванную и очень медленно расчесывала волосы, проводя щеткой по ним раз сто. Затем стала наносить крем на все доступные участки кожи. Потом снова вернулась к волосам. Именно в этот момент Паша заглянул в ванную, слегка приоткрыв дверь.
– Я уж подумал, что ты решила утопиться, – улыбнулся Паша, теплый взгляд которого вызвал ответную улыбку.
– А есть повод? – подыграла мужу. – Я уже закончила. Ванна свободна, если нужна.
– Ты нужна, – он подошел сзади и положил ладони на мои дрожащие плечи, глядя на мой испуганный взгляд в зеркале. – Ты дрожишь.
Паша почувствовал мое нервозное состояние и обнял за плечи, нежно прикоснувшись щекой к моей макушке.
– В последнее время ты очень взволнована. Я последний раз видел тебя такой перед госами и защитой диплома, – прищурился, внимательно изучая черты моего лица.
– Думаешь, я в тайне от тебя снова поступила и сдаю экзамены? – попыталась сменить тему шуточным замечанием и вырваться из крепких объятий, но не получилось. Паша не дал мне сдвинуться с места.
– Думаю, что этот экзамен с учебой никак не связан, – он начал медленно поглаживать мои руки, вызывая по коже мурашки.
Боже! Несмотря на мое нервозное состояние, граничащее с глубоким психологическим расстройством, это было приятно. Если бы я не знала Пашу так хорошо, могла бы подумать, что он умело манипулирует мной, применяя технику телесной релаксации. Его пальцы нежно коснулись шеи и плеч, начав плавные движения, принуждая меня закрыть глаза от удовольствия. Действительно, это помогло расслабиться.
Голова постепенно начала отключаться.
– У тебя проблемы на работе? – тихо спросил Паша, продолжая массировать мои плечи. Затем его губы нежно коснулись моего виска. Я слегка напряглась, но давление мягких пальцев усилилось, и я снова потерялась в ощущениях.
– Незначительные, – прошептала я.
Его руки опустились ниже, мягко сжимая грудь. Тошнота подступила к горлу.
– Паш, – я накрыла его ладони, пытаясь осторожно убрать их, не вызывая подозрений.
– Что?
– Я устала. Очень, – поймала в зеркале его пристальный взгляд.
– Завтра выходной. Обещаю не беспокоить тебя утром, – его губы прикоснулись к моему плечу, ладони скользнули под халат, сняв его с плеч. Паника нарастала.
Я снова набросила халат на обнаженную кожу, по которой пробежал холодок от нежеланной близости.
– Зая, что происходит? – Паша больно укусил меня за шею, всматриваясь в мое отражение.
– Я правда устала, – обхватила полы халата и для убедительности зевнула. Сердце сжималось от невыносимой лжи и страха.
По взгляду мужа я понимала, что он висит на крючке, я чувствовала его сильное желание за спиной. Он вдавил меня в раковину и перекинул волосы на другую сторону, освобождая себе место для поцелуев.
Все тело начало дрожать от злости. Злость была направлена на себя и Влада, чьи слова безостановочно крутились в голове.
– Я верю, милая, – Пашка снова стянул с моих плеч халат, на этот раз резко и твердо. В глазах горела стальная решимость и дикое желание. Я оказалась перед ним обнаженной по пояс, инстинктивно прикрыв грудь и попытавшись освободиться.
– Паш, пусти, – выдохнула я.
– Зая, я сейчас сдохну, если не окажусь в тебе, – он опустил руку и, проникая под халат, накрыл мою плоть. Мое нежелание заниматься с мужем сексом стало очевидным. – Ты не хочешь меня?
– Я ж сказала, что устала, – предприняла очередную попытку оттолкнуть его и прикрыться. Он резко развернул меня, пригвоздив к раковине и заглядывая в глаза.
– У тебя кто-то есть? – жестко бросил он.
Вопрос застал меня врасплох.
– Что за чушь? – попыталась отвернуться, но Паша схватил меня за подбородок, удерживая взгляд.
– Что происходит? – повторил он, прищурив глаза, в которых отражалось непонимание.
– Ты о чем?
– Я хочу тебя, а ты меня отвергаешь.
– А я хочу отдохнуть после тяжелого дня, но ты меня не понимаешь, – я довольно грубо оттолкнула его и быстро покинула ванную, туго завязывая пояс на талии. И совершенно не ожидая дальнейших действий, вскрикнула, когда оказалась в крепких мужских объятиях.
Память мгновенно оживила эпизод из прошлого, когда Влад так же решительно подхватывал меня у своего кабинета и отнес к себе. Только ощущения были иными, как и обстоятельства.
– Отпусти, Паш! – начала отчаянно вырываться и рычать.
Паша швырнул меня на кровать, резко развернул лицом к себе, схватил мои руки и закрепил их над головой, молча сверля взглядом, пока я отчаянно отбивалась.
– Аня! – выкрикнул он, привлекая мое внимание. В груди похолодело, губы задрожали. – Посмотри на меня!
Он снова обхватил мой подбородок и стальной хваткой удержал мой взгляд, предотвращая попытку отвернуться.
– Кто он? – прорычал он прямо в лицо.
– Ты совсем обезумел? – закричала я, дрожа от страха. Что произойдет, если я признаюсь ему?
– Какого черта тогда происходит?
Мне хотелось расплакаться, громко и без остановки.
– Мое нежелание сегодня заняться любовью может быть связано только с другим мужчиной? – зло выплюнула ему в лицо, медленно погружаясь в созданный мною омут лжи.
– Я не дурак, – он сдавил пальцами мою челюсть. – Я придушу тебя, если что-то…
– «Что-то» что? – истерика прорывалась наружу. – Я должна всегда и везде раздвигать ноги, как только тебе захочется? Это гарант счастливой семейной жизни для тебя? И моей верности?
– Это гарант любой семьи!
– Я устала, Паш! Просто устала. Неужели такое невозможно? – я выкрикивала каждое слово, не сдерживая эмоций. В груди сдавливало отчаяние, душа ныла от боли.
– Не в двадцать три, Аня!
– Довольно! – я вырвала руку из его захвата и обхватила ею мужскую шею, притягивая к себе губы мужа. Накрыла их поцелуем и проникла в рот языком. Паша, словно только этого и ожидая, обхватил мое лицо, углубляя поцелуй.
Он распахнул халат, полностью обнажая меня, и сдавил ладонью грудь.
– Так ты мне веришь, что я просто устала? – зло прошептала я, ненавидя себя за все происходящее.
Паша резко раздвинул мои колени и начал интенсивно двигаться, вжимаясь в меня своим членом сквозь ткань домашних брюк. Тело дрожало от злобы и гнева, но Градов принимал это за желание.
– Я придушу тебя, если узнаю, что у тебя кто-то есть, – глухо прошептал Паша, целуя и покусывая мою грудь. А я, руководимая неясными эмоциями, перевернула его и оседлала, окончательно сбросив халат.
Глаза мужа загорелись, руки потянулись к груди. Между ног почувствовала пульсацию его плоти.
– Если буду без возражений подчиняться твоим желаниям, твои подозрения развеются? – более тихо спросила я, принимая неизбежное решение.
– Я обожаю тебя, – он схватил мои бедра и начал ими двигать, запрокинув голову и издав приглушенный стон. – Зая…
И я решила дать ему то, чего он в этот момент желал!
Сама стянула с него штаны и села на его возбужденный член, наблюдая за реакцией Градова. Неужели это единственный способ, чтобы он не думал о другом мужчине в моей жизни? Неужели только так я могу подтвердить свою верность, фальшивую и никчемную.
Я старательно имитировала стоны удовольствия при каждом движении, запрокидывала голову назад, чтобы развеять все сомнения мужа. И когда он, охваченный страстью и диким желанием, опрокинул меня на кровать, прижимая грудь к покрывалу, я с облегчением прикрыла глаза, радуясь, что теперь не потребуется изображать наслаждение.
И в тот момент, когда из прихожей донесся голос Нэила Шери, я окончательно утратила веру в благоприятный исход своей запутанной истории. Сжала покрывало в кулаке и позволила слезам одна за другой скатываться и утопать в плотной ткани.
Это был конец! Я раздвинула ноги перед мужем, фактически приглашая Влада разделить постель с другой женщиной. Боль сковала сердце. Душа, охваченная болью и отчаянием, медленно распадалась на мельчайшие крупицы. Внутри бушевал настоящий пожар, пожирая каждую частичку тела, оставляя лишь пепел и пустоту. И этой пустоте, которая казалась настоящим адом, сотворенным собственными руками, не было конца и края.
Я слышала, как за спиной тяжело дышит Пашка, а сама медленно погружалась в липкую трясину под монотонный аккомпанемент, который завтра обязательно сотру из памяти своего телефона.

Когда Паша вышел из ванной, я плотно сомкнула веки, чтобы он не догадался, что я еще не сплю. Муж положил руку на мою талию и притянул к себе.
– Я люблю тебя, – прошептал он тихо в ухо, уткнувшись носом в шею.
Я проглотила слезы и сдержала тяжелый вздох. В ожидании, когда за спиной раздастся тихое посапывание, замерла в напряжении. Ведь тогда можно будет тихонько выбраться из постели, закрыть дверь спальни и позволить слезам захватить мое тело.
Рука Паши на моей талии ослабла, я осторожно убрала ее и приподнялась. Он пробормотал что-то невнятное, но я знала, что после секса он уже не проснется до утра, если его не будить намеренно.
На цыпочках пробралась в прихожую, вытащила телефон и так же осторожно юркнула в ванную. Плотно закрыла дверь на ключ, чтобы никто не смог войти. Прислонилась к стене, подальше от двери, и разрыдалась в голос, не скрывая чувств и боли, скручивавшей внутренности. Сквозь пелену слез включила экран телефона и увидела тринадцать пропущенных звонков.
Тринадцать!
Тринадцать шансов давал мне Влад.
Даже если бы это число не имело такой скверной репутации, я бы все равно отнесла его к несчастливому. Для меня оно теперь знак потери. Я потеряла Влада. Своими руками отдала его другой девушке, с которой он сейчас занимается любовью. Которую он ласкает нежными пальцами, доводя до экстаза своими движениями.
«Долго и в разных позах»
– Влад, – прошептала я сквозь слезы, пытаясь успокоить сердце.
Дрожащими пальцами провела по экрану, набрав его номер. Я знала, что он не ответит, ведь у него ровно тринадцать причин для этого, но все равно позвонила.
Я должна!
Должна!
Хочу убедиться, что он не с ней. Должна сделать все, чтобы он был не с ней. Иначе я умру.
Иначе я рассыплюсь.
Иначе я разобьюсь.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»
Я отбросила телефон, понимая, что меня начинают сотрясать отчаяние и боль. Сокрушительно ударила кулаками по полу и беззвучно взвыла, глядя в потолок.
Почему все так происходит? Почему я полюбила именно его? Почему я не могу влюбиться в своего мужа, к которому уже привязалась за столько лет? Почему так больно?
Он с ней!
Он выключил телефон!
С ней!
Я внезапно замерла. В голове зародилась мысль, сорваться к нему и…
И что? Выгонишь эту дешевку из его квартиры? А ты уверена, что тебе вообще откроют дверь? Ты ведь не взяла трубку, а он не откроет дверь. Даже если ты будешь четырнадцать раз звонить.
Так и сидела. Сначала плакала, обхватив руками колени. Смахивала соленые слезы, вымывая из груди дьявольское чувство боли. А когда слезы кончились, но агония в груди не стихала, просто уставилась в маленькую трещину на кафельной плитке пола.
Он с ней…
Прикрыла глаза, погружаясь в эти зверские мучения.
Его рука ласково касается ее обнаженного плеча…
Сглотнула колючий ком, царапающий горло до крови.
Ее пальчики играют с пряжкой ремня на его брюках…
Виски сдавило стальными тисками.
Она длинными когтями царапает его рельефную спину, пока он двигается…
И сердце разлетелось на миллионы осколков.
Теперь я понимаю, как люди оказываются в психушках и сходят с ума. Именно такие яркие картины, созданные воспаленным мозгом, приводят к безумию. Но мне хватило и того, что Влад просто отключил телефон.
Ранним утром я покинула ванную и устроилась на диване в гостиной. Я даже не посмотрела на часы, но за окном начало светать, оповещая москвичей о рождении нового дня. Казалось, вместе с ночной тьмой исчезла и моя душа, оставив в груди огромную пустоту, которую уже ничем не заполнить.
Укутавшись в плед, я снова набрала номер Влада.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»
Слезы давно высохли, истощившись несколько часов назад в ванной. Ушли сквозь сливное отверстие в канализацию. Жаль... Они обладают уникальной способностью снимать самую глубокую боль, выводить токсичную печаль и давать возможность дышать полной грудью. Каждая капля стирала слой боли, но теперь эти слои множились, вызывая мучительную боль в теле.
Все воскресенье я провела дома. Я и Пашка.
Он полдня проработал за компьютером, решая рабочие вопросы по телефону. Я же провела весь день перед телевизором. Смотрела, но не замечала происходящего. Там мелькали сцены погонь, убийств, взрывов, однако перед глазами стояла лишь одна картина – Влад в крепких объятиях брюнетки.
Завтра он улетает в отпуск. Или сегодня. Уже точно и не вспомню. А вот память сохранила лишь одно – боль имеет горький привкус.
Мы с Пашей вроде бы планировали куда-то поехать на майские праздники. Планировали... Но сейчас никакого желания нет. Единственная мечта сейчас – чтобы никто не тревожил меня хотя бы ближайшие пару недель.

...

Анастасия Благинина:

Ксана, спасибо за продолжение! Чем дальше, - тем страшнее. Бедная Аня. И Влад, и Пашка - типичные потребители её энергии. Один шантажом берёт, другой практически до изнасилования опустился. Оба те ещё! Аню нельзя винить за то, что она вовремя не разглядела муженька и не сразу поняла, что он ею манипулирует не меньше Влада. Рвут девушку на части. Прям даже на них цензурных слов не хватает. Ане бы реально лучше с головой в работу уйти, и признаваться Паше в измене стало делом опасным. Когда чел прямым текстом заявляет, что придушит в случае чего, - тут от такого "любящего мужа" нужно лишь бежать, сверкая пятками, да и от Влада тоже. Реально любящий человек не будет грозить любимой женщине, что поимеет другую, если она не пойдёт на его условие. Глава со всех сторон печальная. ПросвЕта для Ани увы, не видно.

...

Tsarbird:

Благодарю автора за главу
Прочитала ночью ещё, и весь день потом мыслями возвращалась к ГГ
Ну наконец-то Павлик скинул масочку сюсичного муженька. Он вообще не такой. Больше похрж на тех, про кого пишут в криминальных сводках: "все знакомые отзывались о нем как о добром и заботливом, а он в холодильнике прятал далеко не фарш".
Аня сама себе придумала такого "дрброги и любящего" мужа. Ни разу она не привела пример того, как он грыз кого-то за неё. Да там и случая такого не было, скорее всего. У неё никогда друзей не было, она только училась. Скорее всего не конфликтовала ни с кем. А что про уверенность, которую он ей придал... сомневаюсь. Она считает, что без него она никто. А он же лепил её под себя. Дарил одежду, чтобы не стыдно было с ней идти рядом. Т.е. он не предлагал ходидь в магазины, а дарил сам, что хотел на ней видеть. Тот ещё манипулятор. Он вообще меня ищрядно огорчил сегодня.
Влад... ах, Влад. Что мне нравится в этом герое, так это его честность. Видимо, он скорпион
За Аню он на переговорах всегда заступался, взять случай с этим Антоном, например. И самое важдое, что он ей сказал, что понимает, что Аня будет сама себя съедать изнутри за измену, и переживает за это. Взять этот вечер: ну не может он решить за неё, не может. Подойти и скащать Паше "я трахался с твоей женой", ну нееет. А что до эскортниц, то понимаю его.
Аня же тоже хороша. Любит Влада, а мужу откащать не может. Она даже не признаёт, что этлт муж на нее давит постоянно. Мол, в 23 нельзя уставать, и т.п. Аня не видит в упор, что с Пашей стабильность только в том, что она ДОЛЖНА ему.

...

Анастасия Благинина:

По-мне Влад с Павлом в плане манипуляций идентичны. Ни тот, ни другой оправдания не заслуживают. Аня думаю, очень даже задумалась теперь, что Паша не так уж хорош, но в психологии есть термин отрицание. Чувствовать подвох, видеть очевидное и не верить, - это, к сожалению, присуще многим девушкам и женщинам. Ну живут же некоторые с алкоголиками, абьюзерами и даже маньяками?!

...

Tsarbird:

Вот интересно, а Паша реально ничего не замечает, или это его ход такой

...

Ксанка:

Привет с поцелуйкой, милые Леди


И тебе спасибо


Мне кажется, что она уже перегибает с недоверием к Владу((((


О! Ты, наверное, добралась до книги "Стань хозяйкой своего ветра"


Согласна, Влад действительно перешел в наступление, прибегнув к шантажу. Однако, иных способов достучаться до Ани он попросту уже не видит. Стоит напомнить, что нередко шантаж воспринимается как крайняя мера, применяемая ради предотвращения нежелательных событий, вреда здоровью, к примеру, нарушений или спасение чьей-то жизни. В моей истории масштабы, безусловно, менее драматичны, но суть та же
А по второму пункту, думаю, ты гиперболизируешь (не сдержалась Давно мечтала применить этот термин, да все никак не получалось))))) Если смотреть на эту сцену под твоим углом, тогда выходит, что в итоге Аня изнасиловала мужа)))))


Да, да! Согласна! Обоих хочется прибить))) Одного - любя, а другого - чтоб не мешался


Если трезво оценивать ситуацию, я прекрасно понимаю Пашу. Честно! Его желание "придушить" жену, которую он подозревает в измене, выглядит вполне естественным и обоснованным. Я не говорю, что это правильно/правомерно! Но, было бы странно, если бы он молча наблюдал за тем, как жена отдаляется, или спокойно реагировал на предположения о возможной измене. Ни один мужчина не потерпит, если его женщина позволит к себе прикасаться другому. Ну, вот что угодно говорите, но я не пойму таких мужчин. Если мужчина спокойно реагирует на тот факт, что его жена ему возможно изменяет, то это либо НЕ мужчина, либо он не любит эту женщину.
А Пашка пока бросается исключительно словами, что придушит. ПОКА. Но прошу обратить внимание, что каких-то конкретных мер он не предпринимает))))
Кстати, сразу вспомнился фильм "Иван Васильевич меняет профессию" Сцена, когда Зина уходит от Шурика, а он спокойно помогает собирать ее вещи, выглядит очень комичной и карикатурной))) И именно эта нелепость рождает наш смех: от Шурика уходит жена к другому мужчине, а он вместо того, чтобы рвать и метать, помогает ей собираться))) Это спокойно и весело только в комедиях, но в жизни такого не бывает(((


Видно))) Просто даже сама Аня упорно не хочет это замечать. Но через пару глав, к счастью, она исправится)))


Я сохранила в заметки Вашу цитату. Теперь характеристика Павла Градова пополнится интересным фактом


Павлик был для нее единственным ориентиром, потому что она не знала других - ни подруг, ни друзей, ни мужей Ей не с кем сравнить. Она убеждена, что обязана всем, чего достигла, именно ему. Но Таня была права, когда отмечала, что без собственного ума и способностей Анну на ее посту не удержал бы даже Павел с его могущественной протекцией. Она сама поразилась, что ей доверили ответственную работу, которая никогда не вручалась новичкам, студентам или стажерам. Нынешняя Аня, достигшая должности директора, создана собственными усилиями, упорством и амбициями. Несомненно, Паша помог ей занять эту должность, но в остальном Анна обязана благодарить лишь одну личность - себя!


Мне тоже импонирует эта его черта. Мог бы взять и солгать, что любит. Ан-нет


Влад действительно не вправе так поступить. Полностью согласна, что с его стороны это будет низко и неблагородно. Хотя, честно говоря, куда уж хуже после того, как он переспал с женой брата двоюродного брата Но суть не в этом!
Он осознает, что, если откроется Пашке, прежде всего пострадает сама Аня. Потому что узнать Градов это должен именно от нее, а не от третьего/четвертого лица. Убеждена, что Влад недоволен создавшейся ситуацией, его подстрекает все прекратить, но он старается уважать решение Ани хранить тайну. Нет, не из-за страха, что ему влетит от Пашки (как мы поняли из 18-ой главы, в случае чего, больше достанется именно Градову)))), а из опасений, что сама Аня может пострадать(((


Эх... Для меня это очень тонкая нить. Мне невероятно сложно было затронуть эту тему, пришлось изучить массу статей и мнений психологов, что в итоге хоть самой в эскорт научную работу пиши. В целом, в одной из грядущих серий этой "Санта-Барбары" Таня сделает великолепное заключение по этому вопросу, который, увы, уже невозможно удалить из биографии Владислава Ярцева. Пока воздержусь от комментариев, но вас полностью поддерживаю)))


Да, и никто не обратил внимания, кстати. Все отметили, что он отменил свидание деловую встречу Тесслера с Анной, а вот тот факт, что ему не понравился вопрос Антона о продолжительности работы в холдинге, остался незамеченным))) А ведь этот момент о многом говорит)))


В следующей серии главе она попытается оправдать себя за то, что дала не смогла отказать мужу С одной стороны я даже понимаю ее(((( А с другой - уже давно ушла бы к Владу


Если бы сейчас на моём месте оказалась Таня, она бы сформулировала это так: явные признаки сексизма и первые симптомы мизандрии налицо Шучу, конечно! Но не Таня


Сразу вспомнился "самый примерный семьянин" советского союза Чикатило
Действительно, из страха лишиться стабильности, мы готовы на многое закрыть глаза. Но в самом начале книги Аня сама призналась, что она боится перемен((((


Возможно, он слишком уверен в том, что идеальная Анна никогда не перейдет эту черту? Посмотрим))))

Спасибо вам, мои дорогие, за ваши комментарии и мнение. Всех люблю-целую

...

Анастасия Благинина:

Ксана, тебе, как автору, виднее. Но думаю, если у Влада реальные чувства к Ане, он должен был попытаться её понять, а не прогибать под своё "я хочу и ты меня хочешь". У Ани есть обоснованные поводы не верить в искренность Влада, впрочем, она сейчас себе и на мужа должна открыть глаза, чтоб спастись. Единственное, с чем могу согласиться с Владом, - в его характеристике Паши. Павел такой же манипулятор. Ревновать - одно, но грозить как бы любимой жене убийством, - это перебор. Ну и принуждение вообще за гранью. Всё же мужчину от самца-примата отличает способность сдерживать эмоции и инстинкты и искать компромисс с той, кого он считает своей. Иначе больше похоже на удовлетворение собственного эго и чтоб своё самолюбие потешить. Теперь же Аню совесть будет мучить сильнее, к этому прибавится страх. Любая женщина, у которой всё в порядке с головой, после таких слов вроде такого давно знакомого и близкого человека испугалась бы. Паша почему-то косяки видит за всеми: за Владом, за Аней, а на себя посмотреть?! У самого совесть вряд ли кристально чистая. И хотя я не на стороне Влада, учитывая предыдущие две-три главы, в нём реально подкупает честность. Да, резкая, в лоб, пошлая, но честность, а Паша выглядит лицемером. Значит, то, что сам сидел рядышком с эскортницей Влада, - это ничего, норм. А если у Ани влечение к другому, то она по-его мнению всё, что на буквы "ша", "эс" и "гэ". Дополню: а я уверенна, что обо всём Паша догадывается либо знает, иначе зачем ему запугивать жену?! Почуял неладное, - и сбросил маску заботливого ничего невидящего няши.

...

Tsarbird:

У меня есть стойкое подозрение, что Паша уже давно всё прочухал, он же юрист, чуйка должна быть. Но он, зная Аню, предоставил возможность ей самой себя наказывать. Манипуляции его эти ради удовлетворения собственных хотелок. Затуманить мозг жене своей идеальностью, извлекать выгоду из её чувства вины. В моих глазах он всё больше станлвится серийным маньяком
Ох, а что будет, когда он узнает прр таблетки

...

Svetocheki:

За место Анютки, я бы уже давно сбежала к Владу 😂😂😂😂 Жду очень, когда она созреет 😁😁😁
Дорогая Ксанка, девочки, поздравляю вас с 8 марта 💐 Пусть этот день подарит миллион комплиментов, море цветов и океан хорошего настроения! 🌷🌷🌷☀️☀️☀️

...