Отпущенные мне два дня пролетели чертовски быстро: когда занят делом, время течет незаметно. Я пыталась встретиться с мистером Попадопулусом и забрать хотя бы две вещи из трех переданных ему (с каждой прожитой секундой я все более и более сомневалась, что мне по силам сыграть роль одной из Мойр), но распорядитель аукциона превратился в Неуловимого Джо. Как пятачок на побегушках я металась от одной двери к другой и всякий раз получала один и тот же ответ: мистер Попадопулус буквально пару минут назад направился куда-то еще.
К концу вчерашнего дня даже в Шине пробудилась сочувствие, и он предложил мне выкрасть «эти три чертовы вещи» и, наконец, убраться из «этого гребаного мира». Составленный на скорую руку план возбуждал мое воображение и даже вызывал слюни предвкушения, но когда мы спустились в канализацию, дабы тайными тропами проникнуть в галерею, как мой энтузиазм, так и энтузиазм Шина вдруг иссяк.
- Воняет, – констатировал лис.
- Угу, - согласилась я, зажигая фонарик.
- И не только плесенью, отходами, разлагающимися крысами и дерьмом, - поморщившись он сделал глубокий вздох. – Мы здесь не одни и нам не пройти незамеченными, если только…
- Если только что? – подбодрила Шина я, теребя его за рукав.
Он отрицательно помотал головой.
- Плохая идея. Запах экскрементов довольно стойкий и если тебя вывалять …
Не раздумывая больше, я поставила ногу на ступеньку и уверенно стала подниматься по лестнице вверх, предвкушая глоток свежего и чистого воздуха:
- Голод тебя убьет. Меня же пинком отправит в миры Хаоса, так как едва ли его устроит жена-вонючка.
- Ага, - весело согласился лис, - А так у меня есть надежда, что пострадает лишь твоя шкурка.
Я не стала у него уточнять, с чего это он сделал такие выводы. Есть будущее, о котором лучше не знать, дабы не растерять способность ловить кайф от настоящего.
И вот теперь, одетая в вечернее платье, отштукатуренная так, что вполне могла бы вызвать зависть даже у команчей, я разглядывала подъезжающие машины и пыталась унять дрожь и нервное хихиканье. Меня не покидало ощущение, что я вдруг оказалась в Экспоцентре на выставке ретро-автомобилей. Между дорогими, блестящими и пафосными машинами, каждая из которых воистину заслуживала места в музее, неспешно вальяжно прогуливались расфуфыренные леди и джентльмены. До меня доносились обрывки сплетен, разговоров о погоде и околополитичеких дебатов.
Я ненадолго вытащила из уха серьгу, а точнее артефакт, который переводил высказанные фразы на понятный мне язык. Речь превратилась в бессмысленный набор звуков, но именно этого я и желала: перестать ощущать себя частью этого клуба «кому за пятьдесят». Боже, и как в мою голову пришла мысль, что среди них может оказаться суженая Далиора?
- Выглядишь как малолетняя проститутка. Ужасное облачение. Позаимствовала у бабушки? – подбодрил меня Шин.
- Это гуччи, - с обидой возразила я.
- Больше походит на «сруччи», - продолжал настаивать на своей точке зрения лис, - Я останусь здесь, а тебе не мешало бы, наконец, пройти в зал, если, конечно, хочешь знать в лицо тех, кто приобретет вещи твоего брата.
О да! Я очень этого хотела, но вдруг почувствовала себя, как ребенок, которого первый раз привели в детский сад. Но препираться с Шином можно было до бесконечности: вынужденное заточение в Инсуароне сделало из лисов социопатов. Он бы придумал тысячу отговорок, лишь бы остаться в стороне от людей. Так что бросив на прощение: «Следи за периметром», я направилась к месту проведения аукциона.
Мой взгляд впивался в каждого гостя, так как я все еще надеялась, что мистер Попадопулус получил мою записку и пригласил на мероприятие Всадника Апокалипсиса Голода, а точнее – Лиона Дейла (именно так я его обозвала, когда писала о коллекционере редкостей, которого не может не заинтересовать аукцион). Но либо магические системы связи были столь же убоги в этом мире, как и технические, либо муж решил, что это очередная моя попытка испытать его терпение, и грубо проигнорировал отчаянный призыв. Я не наблюдала ни одного чертовски сексуального высокого блондина с застывшим в серых глазах маниакальным стремлением убивать. Но может оно и к лучшему.
- Миссис Фернандес! – Попадопулус подскочил ко мне и галантно взял под руку. – Позвольте Вас проводить!
Светился он подобно лампочке Ильича и вел себя истинным денди. Я улыбнулась, начиная ощущать, как растворяется во мне беспокойство, сменяясь радостным детским любопытством. Если в итоге благодаря моей выходке летальный исход неизбежен, то мне следовало насладится хотя бы самим процессом, так что, склонив голову в полупоклоне, я грациозно последовала за ним.
Красная ковровая дорожка, выстеленная между рядами сидений, яркий ослепительный свет тысячи ламп, разливающийся по зале шепот, рождаемый сотней голосов: мне казалось, что я вошла в броскую картину эпохи классицизма и оказалась в самом её центре. Интересные ощущения. Я не стала героиней книги и именинницей на праздничном банкете: скорее я походила на крестную фею, которая провожала золушку на бал. И плевать мне хотелось на то, что моей «принцессе» было за восемьдесят, и своими стараниями она намеревалась вогнать меня в гроб, а вовсе не привлечь прекрасного принца.
- Вы получили мою записку? – поинтересовалась я у распорядителя, когда тот усадил меня в обитое изумрудным бархатом кресло в первом ряду.
- Простите, мисс. Я уже три дня не просматривал почту, - виновато прошептал старичок. – Не переживайте. Аукцион пройдет в лучшем виде. Просто наслаждайтесь моментом! - и он поспешил к трибуне.
Голод не объявится. Теперь я это знала, но все равно развернувшись оглядела присутствующих. Мой взгляд обнаружил четверых женщин моложе тридцати, и три из них вполне бы сгодились на роль невестки. Так же я заприметила примерно с дюжину мужчин, смотря на которых неискушенным пришлось бы сглатывать слюнки. Учитывая, что оставшийся контингент дарил ощущение утренника в доме престарелых, напрашивался вывод, что людьми эти красавцы не были. Демоны?
- Ешкин кот, - сквозь зубы пробормотала я.
- Не вижу никакого кота, - раздался приглушенный любезный баритон справа. Мне понравился этот голос. И, думаю, прозвучав в тишине, он скорее её дополнил бы, чем нарушил.
- Это потому что Ешкиных котов способны видеть лишь те, кто знаком с Ешкой лично.
- Тогда, может быть, Вы меня познакомите с ним?
Убрав с сиденья коленки, я снова плюхнулась на него и запрокинула голову, дабы взглянуть на говорившего.
Он притягивал к себе как искушение. Это единственное определение, которое я сейчас могу ему дать. В ту минуту я рассмотрела его в мельчайших деталях, но теперь, когда пишу эти строки, не могу вспомнить ни его прическу, ни цвет волос и глаз, ни даже рост, не говоря о чертах. Вроде бы он был высоким. Да. Скорее всего.
- Не думаю, что Вы ему понравитесь, - пробормотала я, окончательно потеряв нить разговора, потому как, произнося «ему» видела перед собой не мифического Ешку, а вполне реальное и жутко разраженное лицо Голода.
Заявление прозвучало грубо, так что не было ничего удивительного в том, что незнакомец снова занял свое место и стал лениво вертеть в руках каталог с фотографиями и описанием лотов.
- Вы очаровательны.
Вспомнив заявление Шина о «малолетней проститутке», я честно из себя выдавила:
- Сомневаюсь.
Если мужчина что-то мне и ответил, то его слова потонули в аплодисментах. Аукцион начался.
Может демоны алчности взаправду существуют? Я скосила взгляд на соседа. Гости выкрикивали ставки, перебивая друг друга и сыпля проклятья. Жажда обладания, жадность, азарт переполнили зал, но мужчина рядом со мной хранил молчание и спокойствие, которому бы позавидовала сиделка в палате для душевнобольных. Он напоминал рыбу, наслаждающуюся искрящейся водой чистого водоема. Это была его стихия.
- Он же Вам нравится? – поинтересовался незнакомец кивнув в сторону аукциониста.
Да. Он был прав. Мистер Попадопулус был в то мгновение единственным, кем я могла искренне восхищаться. Золушка не подвела свою крестную и воистину стала королевой бала.
- Мерцает гранями, как бриллиант, - я утвердительно кивнула, - По мне так он – единственный, ради кого стоило посетить это сборище страдающих вещизмом маразматиков.
- Вы же говорите не о старикашке? – в тоне проступила легкая брезгливость.
- Именно о нем.
- Продано леди Гюдмерт за 17 500 золотых! – радостно пророкотал мистер Попадопулус и стукнул молотком.
- Вас привлекают люди? – не унимался навязчивый собеседник.
- А Вас нет?
- В определенный период, - мужчина чувственно улыбнулся, - Яблоки красивы, когда цветут, вкусны, когда созрели, но если их не съесть они превращаются в падаль. В падали же нет ничего привлекательного.
«Он не человек», - сделала логичный вывод я. И слова «съесть» мне не понравилось.
- Поди еще морщите носик, когда видите плод с червоточиной?
- Кусать точно не буду, - насмешливо согласился сосед.
- 58 000 золотых! Ничтожная цена за подвеску, которая принадлежала принцессе фон Грихт и, как ходят слухи, была создана для нее и подарена ей одним из небесных архангелов! Неужели никто не предложит больше? – сокрушался мистер Попадопулус.
Его слова заставили меня внимательнее вглядеться в предмет, который был выставлен на торгах. Тонкая и весьма необычная работа.
- А каким из архангелов? – поинтересовалась я из праздного любопытства, ибо денег на приобретение этой вещи у меня не было.
- Определенно одним из них, мисс Фернандес. – Он снова забыл о том, что я «миссис», не дал внятного ответа на мой вопрос, но я не рискнула его поправить: момент был неподходящий. В зале повисла оглушающая тишина.
- Мистер Попадопулус, боюсь эм…. женское сообщество, которое я представляю не удовлетворит такой ответ. Ему очень будет интересно узнать имя эм… архангела. Также необходимо прояснить еще одно эм… обстоятельство: была ли принцесса его любовницей?
- Это аукцион, мисс Фернандес, а не справочное бюро, - с наигранной любезностью осадил меня Румин Руффус Ганц до той поры безмолвно наблюдавшего за
порядком бардаком в зале.
- Теперь-то Вы со мной согласитесь, мисс Фернандес, что падаль совсем непривлекательное состояние, - зашептал мне на ухо сосед и уже громко добавил: - 100 000 золотых.
- 100 000 золотых раз, 100 000 золотых два, 100 000 золотых три! Продано эм… мистеру в первом ряду! – отчеканил Мистер Попадопулус, умудрившись попутно послать мне полную раскаяния улыбку за грубость своего приятеля.
- Вы вообще хоть представляете как нужно вести себя на аукционе? – зашипела я на счастливого обладателя архангельской подвески, - Кто же сразу поднимает ставку почти в два раза! Это расточительство!
- А если я могу себе его позволить? – с усмешкой поинтересовался таинственный «мистер в первом ряду».
- Тогда выпендреж!
- Научите меня хорошим манерам? Или, давайте, я обучу Вас плохим.
На его второй и гораздо более откровенный намек, мое тело отреагировало острее, чем на первый. Мне вдруг стало невыносимо душно.
- Я замужем, - призналась я, обмахиваясь каталогом, словно веером. По моим расчетам моя откровенность должна была на корню пресечь его попытки втянуть меня в бессовестный флирт, но не тут то было:
- Слышу в Вашем голосе сожаление.
Черта с два он был прав!
- Я люблю своего мужа.
Сосед хмыкнул:
- Так даже интереснее.
«Самоубийца», - пронеслось у меня в голове.
Рекламная декламация Мистера Попадопулуса проклятого колье, выставляемого на аукцион мной, лишила меня необходимости подбирать ответ на самоуверенное заявление незнакомца.
Я привстала, взобралась коленями на сидение и вперила взгляд в зал. Мне казалось, что судьба должна быть милосердна к начинающим купидонам, но я ошиблась. После того, как ставка достигла 600 000 золотых в игре остались лишь три старушки (одна другой старше) и один прелестный представитель мужской половины человечества, являющий собой квинтэссенцию девичьих мечтаний.
И поскольку я уже понимала, что этот лот мне придется впоследствии или выкупать, или красть, я "болела" за старушек. Не потому что престарелых дам проще обобрать, а оттого что сомневалась в человечности мужчины.
Мои желания были услышаны.
- 920 тысяч раз. 920 тысяч два. 920 тысяч три! Продано герцогине Грейтем! – радостно подытожил мистер Попадопулус, - Мои поздравления, Ваша Светлость! Уверен, с этим колье Ваша седьмая свадьба не за горами!
Я закашлялась. Учитывая мои первоначальные матримониальные планы в отношении обладательницы артефакта Далиора, такое предсказание порождало в моем сознании безумные фантазии. Но мой же брат не извращенец, да? Хотя в этой старой надменной карге сохранялась еще определенная увядающая привлекательность.
«
Ты сошла с ума, Риэла Райер! Даже думать о таком не смей! Дал прознает, убьет тебя и за мысли!».
В любом случае, унывать было рано: мистер Попадопулус приступил к продаже диадемы, а на нее покусились сразу две красотки.
«Ну давай», «ну еще чуть-чуть», «не дай себя обойти!» - мысленно подбадривала девушек я, кусая губы и вцепившись ногтями в спинку кресла.
- Вы будто на скачках, - с интересом заметил сосед.
- Ох. Я это бормотала вслух? – сконфузилась я, ощущая, как снова начинают пылать щеки.
- Не знаю о чем Вы. Но подпрыгиваете на коленях и изгибаетесь так, словно несетесь галопом. – Он усмехнулся. – Это довольно… мило.
Мне захотелось провалиться сквозь землю.
- Хочется, чтобы у моих вещей был
достойный обладатель.
- Мне сделать Вам одолжение и выкупить их?
Я смерила его уничижительным взглядом, прежде, чем спросить:
- Напрашиваетесь на комплимент?
- Да. – Мужчина улыбнулся.
Павлин! Я вновь вернулась к созерцанию зала? и чуть было во весь голос не завопила звонкое: «Yes!». За диадему боролись двое, и молодость с миловидностью побеждала.
- 410 тысяч раз. 410 тысяч два…
Девушка улыбнулась. Я отзеркалила ей улыбку, хоть она и не могла её заметить, так как внимание было полностью поглощено аукционистом.
- 450 тысяч золотых! – раздался дребезжащий старческий голос и пожилая дама, сидящая перед моей будущей невесткой, развернулась к девушке и выразительно потрясла кулачищем.
- Прекрасно! Графиня Лариш! – просиял мистер Попадопулус, - Кто больше? Неужели все? Неужели эта прекрасная диадема будет продана всего за 450 тысяч золотых?
Именно за столько она и была продана. Я уселась в кресло, как и положено настоящей леди: развалившись, закинув ногу на ногу, и барабаня пальцами по подлокотникам. Аукцион приближался к концу. И прокатившееся по залу волнение, подсказывало мне, что и пурба Данерайдеса попадет не в те руки. Что ж, по крайней мере все предвещало астрономическую выручку и я надеялась, что средств хватит на то, чтобы выкупить колье и диадему у самодовольных старушек. Пусть и втридорога. Но оно того стоило: пропажу одной вещи Далиор мог бы и не заметить…
Помощник аукциониста внес кинжал и публика взорвалась. Если на предыдущие лоты покушалось не более десятка страждущих, то теперь каждый счел своим долгом обозначить свою цену. Только сейчас я поняла, что больше половины гостей до этого момента не участвовало в торгах и явилось на мероприятие только ради этой реликвии.
Кто, черт его подери, был этот Данерайдес? Что за тайну скрывает легенда о нем? Меня распирало от любопытства, но внутренний голос подсказывал мне, что лучше этого не знать… Предчувствие же шептало о том, что я непременно это, увы, узнаю.
- 3 миллиона 600 тысяч раз…
- 4 миллиона!
- Понимаю еще на 200 тысяч!
- Плюс триста тысяч!
Слезы лились из глаз мистера Попадопулуса, и я чувствовала, что тоже сейчас взаправду разревусь. Только аукционист был счастлив, я же была на грани отчаянья. Мне никогда не вернуть эту вещь, ибо те, кто еще поддерживал торг с высокой долей вероятности людьми не являлись. В каждом из них жила эдакая мрачная харизма. В каждом из них кипела с трудом сдерживаемая сила. Выкрасть у них пурбу? Да. Весьма оригинальный способ самоубийства.
- 5 миллионов 800 тысяч раз, 5 миллионов 800 тысяч два…
- Десять миллионов.
Я вжалась в кресло, переместив тело подальше от соседа, ибо последнюю цифру озвучил именно он. «Бежать!» - это слово сигнальной лампочкой загорелось в моем мозгу. Я перестала слышать и ощущать происходящее. Словно сквозь вату до меня донеслось:
- Продано за 10 миллионов золотых мужчине в первом ряду! Поздравляю сер! От всей души поздравляю!
- Не поздравите меня, миссис Фернандес?
Я подняла на него испуганные глаза:
- Вы снова чертовски плохо торговались, - промямлила я.
- Увы, я неисправим, когда дело касается улучшений.
Его интерес ко мне не случаен. Теперь я понимала это и уповала на то, что мы не встретимся вновь. Мне нужно было исчезнуть из этого мира. Вернуться в Инсуарон. К безопасности.
- Простите, это было так волнительно, что мне нужен глоток воздуха.
Я поднялась и направилась к выходу, не дожидаясь от него ответа. Гул голосов нарастал. Руки… Их было сотни, но мне казалось, что их больше тысячи. Они тянулись ко мне, похлопывали по плечу. Губы что-то говорили, но я не различала слов. Несколько раз меня озарило вспышками фотоаппаратов.
«Помогите!». Мне с трудом удавалось передвигаться. Кто они? Что им от меня надо? Ответ я нашла на страницах каталога, который продолжала судорожно сжимать в ладонях: на обложке красовалась пурба Данерайдеса. «Владелец: Клэр Фернандес» - прочитала я. Когда чертов старикан в полный голос назвал меня по имени, все присутствующие поняли, кто счастливая владелица реликвии. Теперь же они настойчиво пытались поздравить обладательницу 10 миллионов золотых.
Я с трудом просочилась сквозь толпу, сломав попутно каблук. Безнадежно испорченные туфли были сняты и выброшены в мусорную корзину, заботливо поставленную перед входом.
- Шин! – истерично позвала я в полный голос. Но нас разделал холл, коридор и толстые стены, так что лис меня не услышал.
- Вы взволнованы, дорогая! Могу я Вам предложить что-то для успокоения? – рука Румина Руффуса Ганца клешней впилась в мой локоть.
- Отпустите меня! Не смейте ко мне прикасаться!
Но старик и не подумал меня отпускать и потащил по витиеватым коридорам в кабинет.
Я ожидала самого худшего, но Румин Руффус Ганц намеревался лишь уладить формальности: выдать мне часть выручки (около сорока процентов) и несколько напутствий: открыть в банке счет, нанять охрану, не шляться по подворотням и сохранять спокойствие.
Тон его был сухим и деловым, но маленькие глубоко посаженные глазки недобро насмешливо блестели. Всеми фибрами души я ощущала какую-то зловещую тайну, которая неумолимо вползала в мою жизнь.
- Клэр, - обеспокоенный лис влетел в кабинет. Оценив мое состояние, он зло сощурился, переведя взгляд на старика.
- Надеюсь, Вы удовлетворены, – отчеканил лис.
- Наша комиссия составляет двадцать процентов от выручки. Как Вы сами понимаете, слово «удовлетворенность» не вполне передает мои эмоции. Ах да, - он повернулся ко мне и протянул ладонь. – Владелец этой вещи просил передать её Вам. Ему она без надобности.
С возрастающим отупением я разглядывала архангельскую подвеску.
- Миссис Фернандес не может принять этот подарок, - ответил за меня Шин.
Старик проигнорировал это заявление и вложил подвеску в мою руку.
- Если она Вам без надобности, то выбросите ее или дождитесь очередного аукциона. Также он просил передать: «До свиданья».
Я бы предпочла: «Прощайте», но как уже было доказано практикой, я имела обыкновение хотеть слишком многого. Действительно ли она была создана архангелом? Если так и было, то я могла бы обменять её на отличнейший артефакт.
Нет худа без добра. Жизнь продолжается. У меня 11 миллионов 370 тысяч золотых. Я богаче Креза, поэтому вполне можно было бы отложить хандру.
- Ведите нас в хранилище, Румин, - я посмотрела на удивленного Шина: - Готов сегодня славно погудеть?
Лис улыбнулся… искренне, беззаботно, весело. Чудо все-таки произошло. Эта простая фраза в сочетании с обстоятельствами, сумела пробить стену из отчужденности и растворить его ненависть.
- А что будет завтра, хозяйка?
- Боюсь, завтра начнется очередное приключение.
