Долго будет Карелия сниться (остросюжетный СЛР, 18+)

Элен-ка:

Очень красиво! Ага, значит Настя уверена, что Лера останется с Андрюшей? Мне тоже хочется верить в это. Макс - чужой, всё больше у меня к нему недоверие.


Да после его отъезда столько произошло, что кажется неделя прошла Скучать я стала по нему, особенно когда снова прочла главу, где он с Лерой у сейдов сладко целовался...


Да вот как-то... Пишу-пишу - глядь, а буковок-то так много получилось

...

Диана Казанцева:

Нат, привет!
Ах, какая красота появилась в теме в предпраздничные дни! Нат, поздравляю тебя с этим! Коллаж замечательный! И такой новогодний! Спасибо мастерице Анастасии
И благодарю за концерт

...

Виктория В:

Очень красивый рождественский коллаж! Особенно порадовало, что Лера с Андреем.

...

Cama s ytra:

Всем привет!
Я ещё не прочитала последнюю главу , но зашла на огонёк, на концерт. Наташа, спасибо за музыкальную паузу! От меня тоже песенка. Она хоть и не совсем про Карелию, но мне кажется по духу соответствует, особенно первый куплет.


Какой классный коллаж и новогодний к тому же. Это как бы привет из летней Карелии нам, и букетик полевых цветов.

...

Наядна:

Какой шикарный подарок! Какая Настя мастерица!

...

натаниэлла:

Привет!
Ирина, Катя,Виктория, Диана, Лена,Анна, Рита - спасибо, что отметили работу Насти.
Рада, что концерт вам понравился.

Катерина - спасибо за еще одну замечательную песню! я так ее вообще раньше не слышала.


Да, Лена, Настя так видит
А Максим... ну не знаю, получится ли у него реабилитироваться

Это я виновата - тяну кота за хвост.
а ты, выходит, читаешь и перечитываешь? ух ты. Но значит, нравится тебе, да?

...

натаниэлла:

Марина, не переживай, не страшно. Тем более, что на каникулах новых глав не будет, завтра последняя и все (до 10 января).
с наступающими тебя!

...

Элен-ка:

Каюсь, есть такой грешок... А если серьёзно - возвращаюсь к некоторым главам, потому что после получения новой информации, после нового взгляда на героев, по-другому воспринимается и прошедшие события, более ощутимее, что-ли. Вот сейчас хочется вернуться к главе, где Лера с Максом в поезде едут, почитать заново их диалог. Ведь сейчас Макс почти раскрылся, а тогда строил из себя... чисто журналиста. Хочу в физиономию его наглую посмотреть и сказать - а я всё знаю про тебя, хватит Лере лапшу на уши вешать Сегодня прочла заново главу, где Лера только встретилась с Андреем - захотелось вновь запечатлеть момент его любви с первого взгляда. Так что, мне, конечно же интересно

...

натаниэлла:

Лена, очень мне приятно слышать подобные откровения от читателя спасибо!

Наверно, так и должно быть, что старые главы после знакомства с новыми обстоятельствами заиграют иначе.
Можно и особые намеки найти, ведь автор уже все знал, когда писал.

...

натаниэлла:

 » Глава 17

ГЛАВА 17, в которой я расспрашиваю археологов



– А какая она была, эта пропавшая чаша? – спросила я.
– Достаточно крупная, из розового гранита, – парень бросил на меня заинтересованный взгляд, в котором разгорались какие-то бесовские огоньки, и прибавил: – А может и не крали ничего, а наш Кирюша просто запамятовал, куда ее положил вчера, он же тот еще перец. Кстати, – он шагнул ко мне, игнорируя Чудинова, хмуро сдвинувшего брови, – меня Сережа зовут. А Вас?

– Валерия Гусева, – представилась я.
– А чего так официально?
– Вот что, Сережа, – вмешался Макс, – с кем мы можем пообщаться, чтобы полиции не мешать? Иван Иваныча не вижу, он где?

– Профессор в Петрозаводск уехал, хотел за день обернуться. А за главного, как обычно Ксения Петровна, – неохотно отводя от меня взгляд, пояснил Сережа. – Профессор и не знает еще ничего, он часов в шесть отчалил, до этого безобразия.
– А кто же тогда обнаружил пропажу?
– Ксения и обнаружила. Такой шмон устроила - мама не горюй!

– Это Ксения Петровна с Калехмайненом общается? – я указала на шумную группу в противоположном краю лужайки. Группа, впрочем, потихоньку рассасывалась, от нее уже откололся помощник местного «шерифа», ретировавшийся внутрь машины, а теперь и студенты расходились. Собственно, остались лишь двое спорщиков: Рийко и полная женщина в белом балахоне и обрезанных чуть ниже колена джинсах.

– Она самая, – подтвердил студент-археолог. – Ксения Петровна Горюнова по прозвищу Бешеная Горелка.
Судя по поведению означенной особы, прозвище было метким.

– Лера, я к ним пойду, послушаю, что там с чашей, – сказал Макс, – считай, эта тема на мне, а ты поброди вокруг, студентов порасспрашивай, как и собиралась, только с поляны не уходи. А позже встретимся и обсудим.

– Так я могу все рассказать! – встрял Сережа, который страшно скучал и искал развлечений (и желательно подальше от полиции и начальства). – У нас все равно внеплановый выходной образовался.

– Отлично, – я приняла деловой вид, – познакомьте меня с девушками, которые вчера пастуха обнаружили. Или с их близкими подружками.

– Да вон они все, у столовки, – Сережа кивнул в сторону большого навеса. – Вы тоже, значит, из газеты, раз про криминал писать собрались? Это я вам могу устроить, в смысле – про убийство из первых рук. Труп первой Даша нашла, но вам лучше будет с Олей поговорить, она тоже там была и легче идет на контакт, а Даша сегодня не в духе.

Все это Сережа выпалил, неприлично пожирая меня глазами – пользовался тем, что Макс ушел, оставив нас наедине. Мне подобное внимание не понравилось, к тому же парень был меня младше на несколько лет, и я всем своим видом старалась дать ему понять, что не собираюсь сокращать дистанцию.

– Отчего же Даша не в духе? – холодно поинтересовалась я, осаживая студента взглядом. Бывают же такие: молодые да ранние. Хотя… лет девятнадцать ему уж точно есть.

– Расстроенная она, полночи не спала, ревела, – к моему счастью, Сережа внял и отвернулся, делая вид, будто ничего не было. – Вон она: рыженькая, в темных очках, видите? Но она вас наверняка пошлет, а Оля девчонка нормальная, адекватная, с ней вполне можно иметь дело.

– Оля, значит…
– Оля Симонова, староста и отличница, но любит нос совать во все щели, – Сергей прищурился, выглядывая под тенью навеса нужную персону, и вскинул руку, указывая: – Она в тени от навеса стоит, в шортах и розовой маечке. У нее еще рука левая перебинтована.

– Уж не та ли самая Симонова, что каменную чашу нашла?
– Та самая, – Сергей, кажется, сам удивился данному факту, и его некрасивое лицо, усыпанное веснушками, вытянулось, отражая внезапную работу мысли. Не иначе, пытался установить связь между находками.

– Хорошо, спасибо за информацию, – я повернулась и зашагала к навесу.

– А, так это… я с вами! – Сережа совершенно некстати припустил за мной, но я не стала его прогонять, сочтя, что чем меньше на него обращать внимания, тем скорее он отстанет. Порывшись на ходу в сумке, я выловила диктофон. Он мог и не понадобиться, но с ним я смотрелась солиднее, да и, как правило, люди, завидев звукозаписывающую технику, выбалтывали гораздо больше, соблазненные «минутой славы». Не всегда (если человек желал хранить тайну, он ее хранил, невзирая на психологические уловки) – но чаще всего прием срабатывал.

Идти к навесу предстояло через всю лужайку, в том числе мимо участкового, Бешеной Горелки и примкнувшего к ним Максима Чудинова. Пользуясь случаем, я с интересом приглядывалась к разворачивающейся на моих глазах мизансцене, достойной пера баталиста. Будь я художником, назвала бы картину «Рыцарь, защищающий принцессу и усмиряющий дракона», где в роли рыцаря выступал Мистер Совершенство, а принцессу изображал вконец вспотевший и впавший в уныние Рийко.

Кстати, внешне Горюнова была низенькая, плотная и совсем не страшная, на дракона уж точно не тянула. Ее копна беспорядочно торчащих волос неопределенного цвета (я бы окрестила его пегим, поскольку начинающая седина равномерно перемешивалась с естественным темно-каштановым цветом у корней и желтоватыми, плохо окрашенными кончиками) производила даже забавное впечатление. Однако манеры и громкий голос шли вразрез с добродушным видом. Горюнова, вне сомнения, доставляла подчиненным немало горя своим взрывным темпераментом. Даже уравновешенный Рийко, которому по жизни все было фиолетово, и тот скис под ее натиском. Монументальный бюст Ксении Петровны, полускрытый балахоном с низким вырезом, буквально атаковал его, вздымаясь и опадая в такт громкогласным требованиям, а Рийко пятился, отводил глаза и бормотал невпопад. Его лицо было красным, хотя, истины ради, не понятно, от чего больше: от возлияний во время нашего совместного обеда, смущения или тщательно подавляемого раздражения. Макс смело встал между Рийко и Ксенией Петровной, и участковый сразу облегченно заулыбался, извлек из нагрудного кармана платочек и вытер им лоснящееся от пота лицо. Вроде как, не одному ему теперь держать оборону, хотя в иных условиях лишние свидетели, да еще из журналисткой братии, вряд ли бы его обрадовали.

– Ксения Петровна доцент кафедры истории искусств славянских народов, – шепнул мне на ухо Сережа.
Я бы приняла Горюнову за повариху или завхоза. Во всяком случае сейчас вела она себя хуже рыночной торговки, у которой вор спер яблоко прямо из-под носа.

– Вы обязаны еще раз обыскать вещи во всех палатках! – наседала она на Калехмайнена, укрывшегося за подоспевшим «защитником принцесс». – В нашем лагере чужих никогда не бывает! И мы просто обязаны найти эту паршивую овцу!

– Госпожа Горюнова, – долетела до меня сбивчивая реплика участкового, – вы и так уже натворили дел, попадающих под статью «Самоуправство»...

– Но вы-то полиция! – Ксения Петровна все пыталась заглянуть Чудинову за спину и добраться до Рийко. – Вы обыскивать имеете право! И допрашивать с пристрастием!..
Ответ инспектора был неразборчив, но мне представилось, что он в досаде ругнулся сквозь зубы.

– Зачем же так сурово, Ксения Петровна? – вмешался Макс, смело вызывая огонь на себя. – Может быть, речь о досадном недоразумении. Не могли бы вы мне подробно все еще разочек рассказать? Как вы обнаружили пропажу? При каких обстоятельствах профессор Поливайло покинул лагерь?..

Честно говоря, Максу я сейчас не завидовала. Ведь, как ни крути, он-то как раз и был тем самым «чужим», кто посещал вчера лагерь, встречался с профессором и любовался пропавшей каменной чашей. Если Горюнова об этом вспомнит, ему тоже достанется по первое число. А попасть в зону внимания тетки, недавно натворившей дел по статье «Самоуправство», приятного мало.

– Пойдемте присядем вон на те бревнышки, – ворковал Макс, ухватывая Ксению Петровну под локоток и увлекая прочь от полицейской машины, – Пусть Рийко занимается своими делами, а мы успокоимся и будем заниматься своими…

Горюнова на удивление быстро переключилась на новый объект и, вцепившись теперь уже в рубашку Чудинова, громко и грозно стала жаловаться на жизнь:
– Это все Кирилл виноват! Бестолочь! Оставил склад без должного присмотра...

– А Кирилл Конерийнен это аспирант при профессоре Поливайло, – продолжил давать пояснения Сергей. – В столовке его нет, скорей всего, сидит в своей палатке. Он все время там сидит. Вот в этой, с надписью «Веселый ветер».
– Я разберусь, – ответила я, тем не менее скользнув взглядом по указанной палатке, запоминая расположение.

Археологическая экспедиция жила в спартанских условиях. Как студенты, так и учителя, все пользовались одинаковым и скромным набором благ: обычные туристические палатки на одного-два человека, умывальник для рук в виде прикрепленной к дереву пластиковой бутылки, столовая под брезентовой крышей из наспех сколоченных столов и лавок и, подозреваю, вонючая туалетная траншея за ближайшими кустами с подветренной стороны. Еду готовили дежурные, набранные из состава студентов; варили они ее прямо на костре, разложенном в метрах трех от навеса. В настоящий момент в огромном казане на трехногой подставке что-то аппетитно булькало. Кажется, из-за событий жизнь в лагере сбилась с привычного режима, и обед запаздывал. Проголодавшиеся студенты заранее собрались у столовой, рассевшись кто на лавках, кто прямо на столах, и с нетерпением вдыхали сочные ароматы, сдобренные дымком.

– Привет, – поздоровалась я, вступая под навес.
– Привет, – откликнулись нестройные голоса, а на мне скрестились любопытствующие взгляды. Мой провожатый в последний момент приотстал, явно не собираясь активно вводить меня в круг своих знакомых, и я вздохнула с облегчением: все-таки присутствие за спиной озабоченного малолетки меня нервировало. Возможно, я стала излишне мнительна, но поведение Сережи было неестественным, странным… Но долго раздумывать над этим прискорбным фактом мне было недосуг.

– Меня зовут Валерия Гусева, я из газеты «Истина где-то рядом», – я опять же для солидности показала ребятам свое удостоверение. – Пока не настала пора вкусного обеда, хотелось бы задать вам несколько вопросов о том, что происходит в лагере в последнее время. Есть желающие пообщаться?
Студенты оживились.

– Вы приехали вместе с ним? – кто-то из девиц указал на Макса, беседующего с Горюновой (Калехмайнен и его шофер уже забрались в машину и сейчас пылили по направлению к лесу, спеша удрать подальше).
– Верно. Мы работаем в одном издании.

Чудинова, как следовало из реплик, девушки прекрасно запомнили еще со вчерашнего утра – впрочем, кто бы сомневался. Сейчас они беззастенчиво шептались и хихикали, бросая заинтересованные взгляды в его сторону, которые, впрочем, цели не достигали: Макс в режиме «самый обаятельный и привлекательный» усмирял Бешеную Горелку, погрузившись в процесс с головой.

Однако пока я следила за реакцией студенток, прикидывая, как бы подобраться к Оле и Даше, сама не заметила, что оказалась в тесном кольце парней. Молодые люди поднялись с насиженных мест и окружили меня, оттесняя девушек на периферию.

– Какие симпатичные журналисты работают в вашей газете, – начал один из них, судя по молодцеватому развороту плеч и модной небритости – самый популярный парень «на деревне». – Вы тоже из самой Москвы к нам прибыли?
– И надолго вы к нам в Карелию? – встрял второй, не менее симпатичный, темноволосый и кареглазый.

– Пока не соберем материал, – я отступила под неожиданным натиском. И у первого парня, и у второго, в точности, как до этого у Сережи, плясали в глазах подозрительные бесенята. Оба были высокого роста и надвигались на меня, едва ли не потирая руки, ни мало не заботясь, какое впечатление производят. То и дело окидывая мою фигуру пугающим недвусмысленным взглядом, они скорей походили на обкуренную гоп-компанию в подворотне, чем на мирных историков, обожающих читать умные книжки. Бросив взгляд на остальных, я с изумлением отметила, что среди них много парочек, неприлично обнимающихся на глазах у всех, ничего не стесняясь и не обращая внимания на происходящее. Да что тут у них лагере творится-то, возмутилась я про себя, афродизиаками их накачивают? Или я за давностью лет забыла, какой сама была в их возрасте?

– Зачастила пресса к нам в последние дни, – заявил третий парень, пробиваясь ко мне ближе и без смущения расталкивая всех локтями. – Вчера ваш коллега тут все вынюхивал, расспрашивал, а сегодня вы уже вдвоем пожаловали.

– Покоя вам наша волшебная чаша не дает, верно? – вступил в разговор четвертый парень, голый по пояс, облаченный в короткие, пестрой расцветки шорты, больше напоминающие семейные трусы, и с ярко-красной банданой на голове.

– Макс беседовал с вами о пропавшей чаше? – уточнила я, включая диктофон и выставляя его перед собой, словно щит.

– Нет, он все больше с профессором общался, но я был поблизости и кое-что слышал, – ответил парень в бандане. – Они про чудь говорили, про их наследие.

А его коллега, по традиции уже пихнув товарища локтем в бок, выдал ничтоже сумняшеся:
– Слышали о проклятии богини Юмалы? Хотите поговорить об этом? Мы многое можем рассказать.
– И расскажем, такой-то красотке! – встрял опять Кареглазый. – Нам терять уже нечего.

Прозвучало это зловеще, тем паче, что ни один из них не улыбался. Студенты были сосредоточены и перли на меня, словно смертники под гусеницы вражеского танка.

– Эта чаша проклята, – продолжил Красная Бандана, – едва Оля ее нашла, так буквально все стало рушиться.
– В смысле, рушиться? – я отступила еще на один шаг, а Бандана на этот шаг ко мне тотчас придвинулся. Осознав это, я сердито сверкнула глазами: – Небо на землю упало или ветром палатки снесло?

– Зря веселитесь, с проклятием шутки плохи. Судите сами: Чашу Юмалы откопали в понедельник, а к вечеру вторника начались неприятности. Кирилл, который с чашей больше всего возился, заболел. Оля, героиня дня, опрокинула на себя кипящий чайник, до сих пор перебинтованная ходит. Затем труп безголовый в лесу нашли. Знаете, какое жуткое зрелище? У Марины аж нервный припадок случился, сердечными каплями полдня отпаивали. А сегодня ночью в лагере драка была.

– Все один к одному сходится, – поддакнули ему. – Хочешь-не хочешь, а поверишь в наложенное проклятие.
– И даже в близкий конец света, – вставил Кареглазый. – К слову, прекрасная Валерия, вы согласны со мной, что накануне судного дня надо успеть жить? Сделать все то, до чего прежде руки не доходили…

– Да-да! – шумно развеселились невидимые за спинами парней девчонки, которые, оказалось, внимательно прислушивались к разговору. – Давайте веселиться, пока сырая земля не поглотила нас с потрохами! – Под конец этой фразы кто-то под навесом громко взвизгнул, а кто-то ненормально захохотал, словно его черти защекотали. Такое поведение вкупе с вольным переводом студенческого гимна «Гвадеамус» позабавило бы меня в любое другое время, но здесь и сейчас мне все сильнее становилось не по себе. Отчаянно хотелось сбежать под крыло Максима Чудинова, который всегда знал, что делать.

– Верно, давайте веселиться, Валерия! – подхватил Кареглазый и протянул ко мне руки, будто пытался заключить в объятия или повести в танце.

Это явилось последней каплей. Ситуация сделалась настолько нелепой, что пробудила во мне отчаянный протест. Я вдруг разозлилась на себя (что веду себя как беспомощная амеба), на студентов (походивших на обдолбанных придурков), на Макса (который мило беседовал с Горюновой вместо того, чтобы спешить на помощь). Внутри меня вскипела черная опаляющая волна, и, не сдерживаясь больше, я прикрикнула на распоясавшуюся молодежь:

– А ну, стоп! – я увернулась от загребущих рук Кареглазого. – Веселиться будем потом! И что вообще за настроения? Я к вам не просто так любезничать пришла, а по делу. Быстро взяли себя в руки и дали мне четкий ответ: что произошло в лагере перед тем, как чаша пропала?

Парни переглянулись. Мой неожиданный гневный всплеск будто сдернул с их глаз пелену, и они растерянно замерли, моргая на яркое солнце.

– Кто с кем подрался? – требовала я ответа.
– Да все дрались… – растерянно протянул небритый красавчик.
Я живо к нему развернулась:
– Как ваше имя?
– Степан…
– Ты лично участвовал в ночной драке?
– Да...

Мы словно поменялись ролями: теперь я наступала, а они пятились. В задних рядах возникла легкая давка, потому что кто-то споткнулся о ступеньку, ведущую под навес, и на него едва не повалились остальные.

– Степан, вы будете говорить за всех! – отчеканила я. – А вы, – я обвела взглядом смешавшихся парней, – не вмешиваетесь и не перебиваете, всем ясно?
Степан закивал, а другие продолжили от нас отступать, рассыпаясь по поляне.
– Итак, – я сосредоточилась на темноволосом красавчике, – я вас слушаю!

Ситуация по-прежнему казалась абсурдной, но, поймав некий драйв, я уже не стремилась сбежать. Кровь моя бурлила, возбуждение рвалось наружу, а то, как легко все стало получаться, заполнило сознание звенящей радостью. Мой страх, превратившись сначала в гнев, а затем в эйфорию, вел меня навстречу новому приключению. Признаться, сейчас я ощущала себя всемогущей, мир играл у моих ног яркими красками, и я любила его: деревья, небо, землю, – даже этих нескладных студентов любила, потому что они казались частью меня.

Красавчик по имени Степан ухмыльнулся и сделал шаг вперед, словно почувствовал во мне перемену настроения, но натолкнулся на мой острый взгляд и вторично стушевался.

– Кажется, я задала вам вопрос: что случилось этой ночью? – негромко, но четко выговаривая каждый слог, напомнила я ему.

И Степан опустил глаза долу, как провинившийся ученик:
– Поздно вечером в лагере произошла небольшая потасовка, – начал он, – к Даше стал приставать ее бывший парень. Спятил он. Даша громко орала, бегала по поляне и переполошила весь народ. Мы выскочили, принялись гоняться за Сашкой, чтобы успокоить. Он сопротивлялся. Но мы его догнали и скрутили. Вот и все.

Нет, это явно было не все, у студентов творилось что-то невообразимое.
– Где он сейчас, ваш дебошир?
– В больницу увезли.
– Вы так сильно его помяли?!
– Да не, самую малость только. Ему психиатр требовался.
– Да ладно! – не поверила я. – Вы что, поголовно выпиваете или травку курите?
– Да как же, покуришь тут с Бешеной Горелкой! – досадливо отмахнулся Степан. – Если найдет запрещенные вещи, руки-ноги повыдергивает.

– Были прецеденты?
– Были. До Сашки тут одного с практики отчислили – за то, что бутылку водки в палатке нашли. Нераскупоренную, между прочим! Осудили за намерения, а не за проступок.
– И правильно! Пить вредно для здоровья.
– Да я что… я согласен.
– Сашку вашего буйного тоже отчислили?
– Ясное дело, – подтвердил Степан.
– И профессор Поливайло утром лично повез его в Петрозаводск? – предположила я.

– Нет, профессор сам по себе уехал, никто даже не слышал, когда, наверное, в пять утра, не позже, – мотнул головой студент. – Сашку же только в девять преподы на заднее сиденье нашего разъездного пикапа затолкали и отправились родителям сдавать с рук на руки. То есть, сначала в больницу, а потом к родителям. Больше он сюда не вернется. Да и практику, как пить дать, запорол. Не зачтут ему ничего.

– А Даша?
– Ну, что ей-то сделается? Так, стресс небольшой.

– Вы только ее не фотографируйте, у нее глаза красные, как у вампира, – подпустил шпильку один из парней, прислушивающийся к диалогу.
– Сам ты вампир! – возмутилась девушка в темных очках, как я поняла — та самая Даша.– Были бы у тебя, Комаров, такие проблемы, посмотрела бы я на твои глаза!

– С этой ночной заварушкой никто не заметил, как чаша Юмалы пропала, – продолжил свой рассказ Степан, не обращая внимания на перепалку. – Бешеная Горелка уверена, что ее кто-то из своих прихватизировал. Она заставила нас вывернуть рюкзаки и чемоданы, самолично все утро рылась в наших вещах, а потом полицию вызвала, чтобы заявить о краже.
Я хмыкнула.

– Мы протестовали и возмущались, но что мы можем сделать?
– Больше ничего не пропало, только чаша? – уточнила я.
– Вроде бы, – ответил Степан. – Да и то не понятно, украли ее или нет. Профессор вполне мог увезти ее в Петрозаводск.

– Точно! – выкрикнул Красная Бандана. – Это он ее украл!
– Зачем ему это делать? – я перевела взгляд на него, ожидая ответа.

– Чтобы показать кому-нибудь, – Бандана пожал плечами. – Интересная же находка. И скандальная. При всех недостатках, Иван Иваныч в пиаре смыслил, умел подать и себя, и свои исследования в нужном ключе. А тут и вовсе подфартило: найдена волшебная каменная чаша, за которой охотились несколько сот лет. Под такое вполне можно срубить пару сотен тысяч на «археологические нужды».

– Чаша была самым ценным уловом, – подали голос из толпы. – Остальное нафиг никому не нужно!

– Тут же поселение было, а не могильный курган, – пояснил мне Красная Бандана. – В основном мы находим то, что люди теряли: крестики, монеты, пуговицы, подковы или осколки посуды. Ну, и стационарные объекты: фундаменты домов, следы мостовых и площадей. Это интересно для специалистов, но на рынке не толкнешь.

– А чашу можно вот так запросто продать?
– Ну, не запросто, конечно, надо связи иметь, но – можно. Стоит она немерено.

Студенты явно забыли о моей просьбе не перебивать, они принялись горячо спорить и обсуждать произошедшее. Послушать их, так профессор Поливайло был вовсе не уважаемым ученым, а давним торговцем краденого, по которому тюрьма плакала. Даже полуголые парочки отлипли друг от друга и с удовольствием включились в перепалку, а от костра с казаном подтянулись дежурные, забыв про плов, который непрерывно нужно было помешивать. Я задалась вопросом, уж не снабжает ли «Сарафарма» археологов не только документами и деньгами, но и своими удивительными таблеточками. Обыски, голословные обвинения и копание в личных вещах, конечно, способны вызвать неподдельное возмущение, но не до такой же степени! Резкие перепады настроения у студентов мне совершенно не нравились.

– Эй, НАРОД! – я помахала рукой, привлекая внимание. – Скажите, а чашу Юмалы тоже потеряли посреди мостовой?

– Нет, чашу нашли на месте древнего храмового комплекса, – пояснил Красная Бандана, отделяясь от кучи спорщиков. – Там были и другие предметы культа. Ритуальные облачения, причем, судя по богатой вышивке, принадлежали они верховной жрице Юмалы, нож с костяной рукояткой и три чаши.

– Так их было три?! – не удержалась я от вскрика.

– Да, три, только две из них так себе, глиняные, поотбитые слегка, – поделился подробностями Бандана, – а вот третья, гранитная – это солидное изделие. Там даже руны были не краской нанесены, а выбиты. Да вы же наверняка читали раньше описание волшебной чаши Юмалы, так наша находка выглядит точь-в-точь как она. Даже сомнений ни у кого не возникло.

– Что на ней написано? – спросила я, невольно поднося диктофон поближе к говорящему, но Бандана лишь виновато пожал плечами.
– Ладно, спасибо, теперь я бы хотела поговорить с Олей Симоновой, нашедшей чашу.

Красная Бандана оглянулся и указал на стоящую неподалеку миниатюрную девчонку с черными прямыми волосами, забранными в конский хвост. В споре она участия не принимала, держалась от горлопанов на небольшом расстоянии, и, на мой взгляд, выглядела подавленной. Возможно ее беспокоила перебинтованная рука, которую Симонова либо прятала за спину, либо прижимала к животу и нервно теребила на ней завязки.

– Ой, даже не знаю… – замялась девушка в ответ на мою просьбу об интервью. – Зачем вам про раскопки писать, если самую ценную находку все равно украли?
Я не дала ей времени, чтобы начать сомневаться всерьез.

– Так, может, и не украли, может, еще найдут. А я ничего не знаю: ни как проходят раскопки, ни как можно случайно наткнуться на такой вот сундук посреди леса. Давайте отойдем в сторону, а то здесь шумно, запись получится неважного качества, – предложила я, про себя в шутку внушая, что чистосердечное признание – мечта всей ее жизни. Девушка не казалась мне «охотно идущей на контакт», как отозвался о ней Сережа, но зареванная Даша вряд ли явилась бы полноценной заменой, потому я, подхватив Олю под здоровую руку, повела ее к краю поляны. – Мне для репортажа достаточно будет несколько слов, я надолго вас не задержу. Обедать вы точно будете вовремя!

Ольга покосилась в сторону костра и булькающего казана и покорно поплелась за мной подальше от перевозбудившихся голодных однокурсников.

– Значит, вам повезло найти сундук с сокровищами, – подсказала я, начиная на диктофоне новую запись.
– Ну, не совсем повезло, мы предполагали, что рано или поздно это случится...

Оля начала посвящать меня в азы археологии, я кивала, а сама думала о том, что с находкой, как и со всеми событиями в Койвуяги, тоже не все чисто. «Сарафарма» нанимает археологов, а документами, где копать и что искать, снабжает историков тот же самый спонсор Стародубцев, что финансирует и чудиновскую газету. Как хотите, но таких случайностей в природе не бывает, все три агента так или иначе связаны между собой. Но что такого компроментирующего может быть в это связи? Я дала себе задание разузнать о Стародубцеве побольше: что он за человек, на чем поднялся, что именно коллекционирует и в каких отношениях состоит с владельцами «Сарфармы» и лично Максимом Чудиновым.

– ...ну, вот, в общем-то, и все, – сказала Оля, завершив рассказ. – Что-то еще хотите узнать или я пойду?

– Спасибо, – я механически выключила диктофон и вернулась к главной цели своих расспросов. – Скажи, а почему ваша подружка такая расстроенная? Уж не ее ли обвинили в краже, случайно?

– Дашка-то? Нет, у нее собственные проблемы, – Симонова вздохнула, судорожно дергая уже изрядно распотрошенный бинт. – На личном фронте.
– Из-за парня?
– А из-за кого еще так убиваться-то можно? Конечно, во всем мужчины виноваты. Вы же слышали, что тут ночью творилось.
– Приревновал?

Оля кивнула и понизила голос:
– Вообще-то Даша с ним порвала окончательно. Вы не думайте, что моя подруга ветреная особа, ей просто скучно было, а тут новый человек, из местных. Почему бы не повстречаться, не поговорить? Она сразу сказала Сашке, что между ними все кончено. Но он то ли не поверил, то ли на что-то надеялся. И он не знал, куда она каждый день после обеда ходит, думал, за земляникой, а вчера полиция, допросы, крики – все и всплыло. Он не выдержал и психанул.

– Так полиция, получается, знает, что Даша на лесопилке с поклонником встречалась? – уточнила я.

– Нет, Дашка полиции ничего не сказала, это уж тут, в лагере ребята догадались, один одному по секрету шепнул, другой другому. Сашке донес кто-то, я думаю. Даша его пожалела сначала, выгородила. Ревность же первый повод для убийства! Если бы следователь узнал, он бы сразу его в тюрьму упек, решил бы, что Сашка перепутал пастуха с поклонником.

– Подожди, Оля, убитый пастух и Дашин поклонник это разные люди?! – воскликнула я.

– Конечно, разные! – Оля даже поморщилась от моей бестолковости. – Пастух, он же старый, говорят, ему уже за тридцать было! Но Сашка точно ни при чем, я вас уверяю, он никого убить не сможет, не тот характер.

– А что же он со своим характером сегодня ночью корриду устроил?
– Да это несерьезно, – Оля чуть замялась. – Поймите же, одно дело покричать, пар выпустить, а другое – человеку голову отрезать. Нет, это не Сашка! Сашка Трифонов добрый. Вспыльчивый, но добрый, отходит быстро. Да и физически не слишком развит, чтобы со взрослым здоровым мужиком справиться.

Я хмыкнула и, боясь, как бы болтливое настроение Симоновой не переменилось, с самым заинтересованным видом продолжила расспросы:
– А этот местный парень, ради которого Даша Сашку Трифонова оставила, он действительно того стоил?

– Это кому как, я блондинов не очень жалую. Но вообще – да, симпатичный, голубоглазый, он и Дашке и Маринке понравился, но сам он исключительно к Даше приглядывался, – Ольга, кажется, была намерена выдать все сердечные тайны, во всяком случае про любовь она говорила куда охотнее, чем про археологию. – Мы с ним познакомились в ДК. В городе каждую субботу культурная программа: сначала кино, а потом дискотека. Мы ходим туда, когда Бешеная Горелка отпускает. Нельзя же два месяца безвылазно в лесу торчать, одичаешь совсем!

Я навострила уши:
– Имя-то у парня есть?
– Имя есть, а фамилию мы не спрашивали, – бесхитростно ответила Оля, – Он Андреем представился.
Я вздрогнула.

– Он недавно вернулся из армии, крутой такой, высокий, опасного вида. Даше такие нравятся. Сашку-то она так, терпела просто, но заглядывалась всегда на другой типаж. И вот один такой вдруг на нее внимание и обратил. Но мне Андрей не очень приглянулся, если честно…

– Что же получается, – сказала я, гоня от себя подозрительные предчувствия, – труп Андрей тоже видел? Если он Дашу возле лесопилки поджидал, то не мог не видеть.

– Андрея там не было, когда мы пришли, – возразила Оля.
– Почему?

– Понятия не имею! Бешеная Горелка запрещает покидать лагерь группами меньше трех, и мы с Мариной и Дашей всегда втроем всюду ходили. Пока Дашка с Андреем болтала, мы на поваленном дереве неподалеку сидели, чтобы никому не мешать. Или землянику собирали, ее там и в самом деле море. А вчера Андрей не пришел, представляете? Вместо него на традиционном месте, под сухой березой лежало растерзанное тело. Мы даже сначала решили, что это Андрей лежит. Опознать его трудно было. Вот только Андрей намного стройнее и одевался более цивильно: в джинсы, в футболки. А покойник в какой-то подпоясанной рубахе. Потом уж нам сказали, что это пастух был...

– Почему вы полиции про Андрея не рассказали? – спросила я. – Про Сашку понятно, свой человек, но Андрей-то вам практически не знаком. Вдруг, это он пастуха убил?

– Я тоже так думала, что это Андрей его укокошил и смылся, – закивала Ольга, – но тогда это бы выглядело как смерть по неосторожности. Ну, вроде как один другого толкнул, а тот упал и шею себе свернул. Или драка была… Но там же такая жуть несусветная! Тут слух пустили, что это неоязчники постарались.

– Сектанты?
– Не совсем, в Койвуяги есть клуб по интересам, «Мудрость Ярослава» называется… или нет – «Дом Яромудра», точно! Они славянским забытым богам молятся, костюмы старинные шьют, обряды реконструируют. Но я так думаю, это больше игра… Хотя, кто их разберет...

– Откуда информация про клуб?
– Андрей рассказывал, он сам в нем состоял. Он вообще язычеством сильно увлекался. Они на этой почве с Дашкой-то и сошлись… Она историю обожает, и Андрей тоже.

– Оля, вы же тоже историк, – сказала я, задумчиво, – убийство, по-вашему, было похоже на реальное жертвоприношение или только замаскированно под него?

– Не знаю, – Оля грустно вздохнула. – Вспоминать мне подробности совершенно не хочется… но фанатики всюду встречаются, даже в таких невинных клубах. Если не сам Андрей, то кто-то из его соратников вполне мог спятить настолько, что поверил во все эти мистические вещи. Да еще Чаша эта тоже… Так не вовремя ее нашли!

Мне было неприятно, но не уточнить я не могла:
– А о сейдах Андрей упоминал?

– О сейдах тоже, – подтвердила Симонова, – о ритуалах, о загадках, о чудском племени. Он обещал нас сводить по сейдовой тропе к капищу в ближайшее время, но не сложилось… Андрей, кстати, и находками нашими живо интересовался. Мне вот теперь уже кажется, что его интерес к Даше больше не с ней самой, а с чашей связан. Он спрашивал каждый раз: ну что, не нашли еще волшебный сосуд? А когда мы ему рассказали, что откопали что-то подобное, так он обрадовался!

– Вот как, – я поджала губы, – а где и кем он работает?
Но Оля лишь растерянно дернула плечом и вновь принялась теребить свой многострадальный бинт.
– Вам надо все рассказать следователю! – посоветовала я.

– А я не хочу Дашу подводить. Если я признаюсь, то получится, что Даша соврала, когда показания давала. Ее же накажут за это, да и Бешеная Горелка крик подымет. Пусть полиция узнает правду, но не от меня, – Оля пригляделась к оставшимся в столовой ребятам: – Кажется, обед раздают. Пойду я, а то есть ужас как хочется.
– Конечно, приятного аппетита, – кивнула я. – И спасибо за разговор!

Симонова, не оглядываясь, побежала к столовой, а я в самом скверном расположении духа отправилась на поиски Макса.

...

Виктория В:

Девочки, Наташа, добрейшего!

Вот не ожидала я, что события так круто повернутся. Судя по поведению студентов и их руководителя Горюновой археологический лагерь начал напоминать форменный дурдом. Неужто их в самом деле таблетками накачивают от "Савафармы"? Или же виновато проклятие чаши Юмалы, с которой начались все неприятности? Но если она украдена, то все это должно прекратиться, чего не происходит. Впрочем, поведение Ксении Петровны мне понятно, если бы я была руководителем экспедиции и у меня проходимец украл артефакт, представляющий бесценное историческое достояние, я бы тоже озлилась сверх всякой меры и набрасывалась на всех.

Окончательно добили меня факты, изложенные Олей Симоновой вызывающие подозрения на Андрея в том, что он ухаживал за Дашей, чтобы добраться до вожделенной чаши Юмалы. Впрочем, опять непонятно - зачем тогда убили пастуха, если он, по словам Оли, был слишком стар для Даши. И еще вопрос, - точно ли это о нашем Андрее идет речь, он ли член секты "Дом Яромудра"? Странно, что Лера не спросила у Оли фамилию этого сектанта, мало ли на свете Андреев.

Нат, хочу отметить, что тебе мастерски удалось изобразить всеобщую атмосферу нервозности. И коллаж у тебя получился удачным, исключительно в тему! Спасибо тебе за чрезвычайно напряженную главу и новогодние поздравления. Эх, скорее бы прошел Новый год, чтобы дальше узнать, что случилось с Лерой и кто этот таинственный сектант.

...

Диана Казанцева:

Нат, девочки, всем привет! Спасибо за главу и отличный коллаж!
Любопытный разговор случился между Лерой и студентами.

Ага)) студенты, значит, уже всерьез опасаются, что чаша проклята и, что скоро наступит судный день?))
Три чаши?! вот это интересно.
А про Андрея интереснее в стократ Значит, он набивался в ухажеры к одной из студенток, чтобы выяснить все про чашу и раскопки? Н-да, даже не представляю, о чем теперь думает Лера. Наверное о том, насколько правым оказался Макс, уверяя ее, что Андрей колдун, "загипнотизировал" ее и хочет принести в жертву Юмале
Остается только дождаться 10 января, чтобы узнать, так ли это
Всех с наступающими праздниками!

...

Anastazia:

Таша, девушки, всем привет! Меня прям на ностальгию пробило от главы: я тоже в студенчестве выезжала на раскопки, было дело.

Много любопытного в этот раз. Пастух, оказывается, бегал на свидания не со студентками, а с Андрюшей (я лично не сомневаюсь, что это именно наш Андрюша), а кто-то третий в это время наблюдал за ними. И, видимо, подкараулил пастуха именно когда он пришел на очередную встречу. Склоняюсь, что его убили не только ради жертвоприношения, но и еще какая-то была цель. Может быть, продемонстрировать что-то Андрею, предупредить?
Кто украл чашу? Пока что все указывает, что это именно Андрей. И уехал он вовремя, и роман со студенткой зачем-то завел.
Еще заинтересовал Кирилл с такой фамилией, что он явно из местных - спорить готова, что он что-то знает про кражу))
Связующее звено между газетой и Сарафармой тоже нашлось - Стародубцев. Но, впрочем, мы все давно подозревали, что это звено есть.
Про Дом Яромудра теперь нужно разузнать - наверняка будет еще одна ступенька к разгадке тайн.
И Лера у студентов-мальчиков что-то прям нарасхват была Неужели уже последствия того, что случилось на озере с Максом?

Таша, огромное спасибо за главу!
Спасибо за музыку и Насте спасибо за графику
А на Загадки я только сегодня ссылку увидела и, наверное, все самое интересное обсуждение пропустила(( но почитаю обязательно.

Девушки, всех с наступающим

...

Наядна:

УУУ... что то от прочтения совсем много вопросов стало... "а был ли мальчик"... то есть это наш Андрей или тот кто им представился...(паранойя да)...
Где теперь чаша.... что с "мальчиками из лагеря"..как бы дождаться 10 го января!
Ну и Ната, с наступающими праздниками! Пусть наступающий год принесет только позитив! вдохновения и конечно же здоровья!

...

Элен-ка:

Так вот о каком неприятном сюрпризе ты говорила! наш Андрюша и у археологов засветился, и на свидания бегал... Нет, ну понятно, что девушка ему нужна была, как "осведомитель", но чувствовалось, что Лере было весьма неприятно услышать об этом. И в город Андрюша помчался в город за чашей, которую, наверно, профессор и повёз? Кто же сказал Андрюше про это? Ну что профессор поехал с чашей в город? Кто-то из студентов?

Закралось опасение - а не Андрея ли хотели, на самом деле, убить? Знали, что он встречается со студенткой и решили покараулить. А пастух оказался случайно не в том месте, не в то время.

Интересная реакция парней-студентов на Леру. Мне показалось, что они были под дурманом именно её чар, а не от каких-то таблеток или проклятия чаши. Пройдя преображение у озера, Лера, как будто, стала излучать... любовное притяжение, но и осаждать напористость одним взглядом тоже теперь может. Что ж, для неё это как тренировка

Нат, как всегда удивляешь неожиданным поворотом событий и возникает естественное желание поскорее узнать продолжение

...