Выход за рамки (СЛР, 18+)

Tsarbird:

С праздником, милые Леди 🌷🌷🌷
Желаю вам таких страстей, которые будут в гармонии с вашей душевной организацией.
И помните, никакие Влады, Паши, Антоны или Жени Колосовы, или Витальки (простигоспади) с Ванями не в силах затмить вашей красоты, таланта и совершенства 🦋
Любите себя в первую, вторую и третью очередь ❤️
Автору низкий поклон за возможность наблюдать за страстями ГГ в то время, как дома зочется стабильности

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой, милые Леди
С прошедшим праздником вас, мои дорогие Пусть ваши улыбки сияют ярче весеннего солнца, настроение радует теплом и нежностью, а счастье дарит легкость каждому дню


Настя, дорогая, да разве я спорю? Я лишь поделилась своим мнением, аналогичным тому, что высказываешь ты и остальные читатели, но исключительно личным. Я никому его не навязываю. И свое отношение к героям у меня сформировано ровно такое же, как у вас, оно не отражает авторских установок))) Авторское во мне лишь то, что я могу предугадать их следующие поступки. Но на этом мои полномочия как автора исчерпываются. Как говорится: мухи отдельно, котлеты отдельно Не я управляю героями, а они руководят моей рукой. Стоит мне услышать их шепот, и рука незамедлительно воплощает задуманное на странице))) Зависят ли характеры персонажей от воли автора? Я убедилась, что нет. Иначе все персонажи были бы идеальны, привлекательны и жили бы в гармонии и счастье уже с первой страницы)))
Поэтому прошу воспринимать мои высказывания исключительно как субъективную точку зрения))) Не иначе)))


Если честно, я во многом согласна с Владом (но это лишь мое личное мнение, не более). Прежде всего, с его утверждением, что, если Аня ничего не изменит, то она себя съест. История не знает случаев, когда ложь приводила к благоприятным последствиям. Фактически, Аня уже изменила свою жизнь, и это необходимо просто принять. Далее, я полностью солидарна с Владом в том, что ни одна семья не продержится на одном только якоре "стабильность". Без любви далеко не уплывешь в семейной жизни, как ни крути. В третьих... Короче, я могу так бесконечно)))
НО!!!
Я прекрасно понимаю и Аню - отказаться от всего ради неясных перспектив? В этом Аня молодец! В ее возрасте логика редко берет верх, чаще действуют сердцем. Я восхищаюсь ее мудростью. В ее возрасте я, к сожалению, была не столь прозорлива((((
Тем не менее, у меня есть "НО" Зачем же тогда изменять мужу, если не намерена идти до конца? Это как съездить на море, походить по кромке воды, намочить стопы и возвратиться обратно, поскольку в местной речке волны спокойнее и нет риска утонуть))))
Снова сумбур, но, думаю, понятно. Я и Аню и Влада понимаю в каждой ситуации по разному. Но не потому что я пишу их историю, в этой истории я всего лишь передаст , Причина в том, что я обращаю внимание на детали, которые складываются в целостную картину происходящего в моей голове. И да, я отлично осознаю, что у каждого зрителя своя собственная картина, ведь у каждого своя голова и свои мысли. Только в антиутопиях всех заставляют мыслить одинаково, избегая проявлений чувств. А мы с вами погружены в легкую и простую любовную историю, одну из множества…
И скажу честно, я и Пашку понимаю Он привык управлять отношениями с самого начала, ведь Анна позволяла ему все контролировать, так как ей было проще уступить: типа, меня не трогают - и слава богу. Нужна свадьба? Окей, я приду на нее, но к подготовке не притронусь. Мне жаль этого персонажа, НО Он добровольно согласился на такую роль))))


Состояние аффекта - страшное и неподвластное проявление эмоций((( К сожалению, и я была в таком состоянии. Признаюсь в этом, потому как многие поступки других людей проецирую на себя. Возможно, поэтому и защищаю кого-то чаще


Кстати, у меня периодически появлялась мысль, что Пашка выбрал Аню, чтобы не стыдно было появляться с ней в кругу друзей. Честно! Живешь среди искусственно созданных женщин, и тут судьба преподносит подарок - красивую, умную, естественную, с хорошей фигурой, хоть и имеющую комплексы. И обложку можно немного подправить))), поэтому он серьезно занимается ее преображением, и у него это замечательно получается (+100500 очков!), до такой степени, что она привлекает внимание других мужчин. Решение? Держать дома под замком))))
НО!!! Это опять же мое личное мнение, но мне именно так видится вся эта история с их знакомством и "дружбой")))


Мы ведь выросли такими, какими нас воспитали. Может, его воспитали эдаким "идеальным" мальчиком, а тут бац: селекция нарцисса с плющом))))
И вот в других мы видим минусы, а у себя нет. А откуда он так много знает о Владе и его отношении к женщинам? Может, видел? А может гулял вместе с ним, когда приезжал в Москву?


Здесь снова позволю себе встать на защиту Пашки. Сомневаюсь, что он был осведомлен о специфике ее профессии


Будет время, перечитаю главу, но мне кажется, он ее не оскорблял


Предположу, что он слепо доверяет ей, считая, что Аня слишком принципиальна для измены(((
Но, как говорят, "поживем - увидим")))


Я только дифирамбы ей пела, восхищаясь ее зрелостью для столь незрелого юного возраста, а тут такое
Но и мне тоже хочется, чтобы она ушла к Владу, но не потому что мне Пашка не нравится, а просто для того, чтобы Анна поняла, каково это - быть рядом с любимым человеком. Я хочу, чтобы она испытала такое простое, но объемное женское счастье))) Всем своим огромным хрупким сердечком его прочувстовала(((



С праздником, мои весенние красоточки Чтобы и в вашей жизни было место для сказок, о которых мы часто читаем и мечтаем
Всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 25

Лифт прибыл на одиннадцатый этаж, оповещая об этом коротким мелодичным сигналом. Я распахнула глаза и нерешительно ступила из тесной кабины, где спертый воздух давил на нервы.
Огромное фойе тонуло в полумраке, лишь тусклое дежурное освещение едва очерчивало путь. Я снова провела бессонную ночь, поэтому, даже не побеспокоив Гришу, прибыла в офис на полтора часа раньше обычного. Нужно немедленно погрузиться в работу, иначе вечером меня ожидает визит к психиатру и разговор о глубоком внутреннем кризисе.
Первое, что привлекло внимание, – открытая дверь приемной. Неужели я забыла ее закрыть в пятницу? И почему охрана не удосужилась проверить это во время ночного обхода?
Второе – знакомый древесный аромат, мгновенно пропитавший мое сознание, как только я зашла в свой кабинет, погруженный в полумрак. Я включила свет и замерла.
Влад сидел на диване, слегка подавшись вперед. Локти покоились на коленях, пальцы были крепко переплетены, а кончики указательных нежно касались губ. Глаза покраснели, свидетельствуя о бессонных часах минувшей ночи. Значит, таких, как я, теперь двое.
Его долгий, изучающий взгляд был устремлен прямо на меня. Очевидно, он находится здесь уже довольно долго, терпеливо ожидая моего прихода. Увидев Влада, мое сердце словно ожило, но мгновение спустя вновь замерло. Этот краткий всплеск эмоций оказался подобен быстрому выбросу адреналина, поддержавшему силы лишь на пару секунд.
Я поставила сумочку на стол, ощущая, как все это короткое расстояние от входной двери до стола Влад буквально уничтожал меня взглядом, лишая способности дышать. Чтобы удержаться на ногах, я оперлась ладонями о прохладную поверхность стола, стараясь избежать головокружения и надвигающегося обморока. Все вокруг затянулось темным туманом. Воздух между нами можно было резать ножом.
– Я не смогла, Влад. Не смогла ответить, – отчаянно выдохнула я, тщетно пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Каждое слово давалось мучительно тяжело, словно его приходилось извлекать из себя клещами.
– Я в курсе, – холодно отозвался он.
Я медленно повернула голову к нему, чтобы окончательно добить себя открывшейся картиной: Влад опустил голову и сдавил пальцами переносицу, словно пытаясь унять головную боль или упорядочить хаотичные мысли.
– Я думала, ты уже улетел.
– Через пару часов, – мертвым тоном ответил он. – Я много размышлял…
Меня охватила тревога. Я затаила дыхание, боясь услышать то, к чему он пришел. По выражению лица и напряженной позе было ясно видно, что его выводы вряд ли принесут облегчение. Сердце забилось учащенно, руки предательски задрожали.
– Я вернусь через три недели. К тому моменту ты должна покинуть холдинг, – прогремело его заявление, раскатившись тяжелым эхом по просторному кабинету. Лишь произнеся это, Влад снова устремил на меня тяжелый взгляд.
– Что? – выдохнула я пересохшими губами, не до конца понимая смысл сказанного.
– Ты должна уволиться, – решительно уточнил он.
– Влад, послушай… – я втянула тяжелый воздух. Он поднял вверх ладонь, прося замолчать. Я проглотила это.
– Нет, это ты послушай, – произнес он, вновь прикоснувшись сложенными вместе указательными пальцами к губам и погрузившись в раздумья. Необычно было видеть Влада таким – осторожно подбирающим слова. Затем он резко выпрямился, выступил навстречу и, сунув руки глубоко в карманы брюк, принял привычную позицию – пряча в складках ткани не только ладони, но и свои эмоции. – Я не хочу больше видеть тебя в компании. Сам уволиться я не могу, по понятным причинам. Поэтому уйти должна ты.
Я разомкнула губы, пытаясь набрать больше воздуха. Но он был таким тяжелым, что не проникал внутрь. Глаза стали слезиться. Мои руки, лежащие на столе, тряслись мелкой дрожью.
– Это безумие, – прошептала я.
– Согласен. И чтобы это безумие прекратилось, ты должна уволиться, – повторил твердо Влад. Его решительный тон не оставлял сомнений в серьезности намерений.
– Ты не можешь ставить свои личные интересы выше интересов компании, – я полностью развернулась к Владу, который пытливо смотрел на меня.
– Личные интересы? – Влад скривился и, высоко подняв голову, звонко втянул в себя воздух. Напряжение между нами обрастало колючими искрами. – Не переоценивай свое значение в этом холдинге.
Да, для меня это заявление было подобно искрящей и отрезвляющей пощечине. Столкновению с реальностью. И пусть эти слова были продиктованы злостью и ревностью.
– Как и в твоей жизни? – тихо спросила я.
– Это твои личные выводы, – холодно ответил Влад. – Давай обойдемся без драм. Ты знаешь, что твоя роль в этой компании – всего лишь временной эпизод.
– Это жестоко, Влад.
– Правда? Ты так думаешь, Аня? – в его взгляде вспыхнули искорки гнева, обострив напряжение, натянутое, как струна, готовая вот-вот лопнуть. – Трахаться с ним, пока я звоню тебе, было очень милосердно?
– Прекрати! – выдохнула я, чувствуя, как глаза начинают щипать. – Ты ведь не знаешь…
Я замолчала, осознавая, что любая ложь, произнесенная сейчас, прозвучит фальшиво и абсолютно бесполезно. Влад читал меня, словно открытую книгу, мгновенно распознавая обман и искренность.
– Посмотри на меня, – попросил он твердо. Я прикрыла глаза, не в силах встретить его взгляд.
Господи, пожалуйста, прекрати это!
– Аня, посмотри на меня, – повторил Влад более настойчиво, оставаясь на месте. Я крепко ухватилась за столешницу, с отчаянной дрожью в теле взглянув ему в глаза. – Ты с ним спала?
По щеке скатилась слеза. Вторая. Третья.
Я видела, как его глаза потеряли былую живость, превратившись в холодный, непробиваемый лед, сквозь который не могли пробиться никакие слова и аргументы. Он все понял. И это знание отозвалось острой болью в глубине его серых глаз. Он крепко сомкнул веки, словно защищаясь от яркой вспышки, болезненно морщась. Губы напряглись, сформировав жесткую линию, а на щеках обозначились нервные желваки.
– Я не смогла… – прошептала я.
– Не смогла отказать ему? – в голосе зазвучали стальные нотки.
– Не могла оттолкнуть. Я пыталась…
– Он тебя взял силой? – Влад не унимался, добивая меня жестокими вопросами.
– Влад, прекрати, прошу тебя. Ты же понимаешь, что он мой муж, – сквозь слезы произнесла я. В голове царил туман, превративший язык в студенистую массу.
Влад оперся руками о бедра, опустив утомленный взгляд к полу. Его плечи тяжело вздымались и опускались. В комнате повисло звенящее молчание.
– Итак, как я уже сказал, у тебя три недели, чтобы закрыть все проекты в холдинге и передать их кому-то другому.
– Влад, это несправедливо! – сквозь слезы произнесла я.
– А много ли ты знаешь о справедливости? – спросил Влад, исподлобья взглянув на меня и нервно напрягая скулы.
– Гораздо больше, чем ты! – ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Ты решил меня, как всех остальных, после секса вышвырнуть из своей жизни?
– Это было твое решение.
– Влад, мы же взрослые люди, – я сглотнула горечь. – Я не собираюсь отказываться от работы. И проекты бросать не намерена.
– Мужа не брошу! Проекты не брошу! Не жена, а чистое золото. Не сотрудник, а алмаз среди камней, – каждое слово Влада звучало с ледяным сарказмом, серый прищур скользнул вдоль моего лица.
– Мне тоже есть что тебе предъявить! – выплюнула я с горечью, получив в ответ удивленный взгляд.
– Неужели? – съязвил Влад.
– Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Надеюсь, твоя брюнеточка довольной ушла от тебя? – процедила я сквозь зубы, наблюдая, как маска притворного изумления мгновенно слетела с лица Влада. Взгляд стал ледяным и тяжелым, хладнокровие разрезало воздух.
Но Влад лишь пренебрежительно качнул головой, словно услышав что-то нелепое и абсурдное, резко развернулся и зашагал к выходу. Дернув ручку двери, распахнул ее.
– Я звонила тебе! – крикнула вслед его широкой спине, созерцая притягательную фигуру в строгих черных брюках и темной футболке, чувствуя, как сердце разрывается от любви к этому источнику невыносимой боли.
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Влад замер. Повисла зловещая тишина, нарушенная лишь тяжелым выдохом. Выдох, словно освобождающий Ярцева от последних остатков контроля. Он резко отшатнулся и со всей силы ударил кулаком по стене рядом с дверью, наполнив пространство гулким эхом. Затем стремительно развернулся и приблизился ко мне, заполняя кабинет волнами холодной ярости, сверкающей в его стальных глазах.
Он грубо обхватил меня за затылок, крепко прижав свой лоб к моему, почти лишая дыхания от боли и вызывая головокружение. Слезы вновь заблестели на ресницах, сердце забилось чаще. Я беспомощно смотрела в серые глаза, пытаясь понять, что происходит.
– Дай мне повод сохранить твою тонкую и хрупкую шейку целой, – жестко и четко произнес он, буквально выплевывая каждое слово. Напряжение нарастало подобно раскатам надвигающейся грозы.
– Ты… что делаешь? – едва слышно прошептала я. Влад тяжело дышал, словно сдерживать себя у него больше не было сил. Ни сил, ни желания.
– Ты звонила мне? – прорычал Влад.
– Да, но ты... просто отключил телефон. Видимо... не хотел, чтобы я... мешала тебе. Мне больно, Влад!
Он внезапно расслабил руку, освобождая меня, и резко отвернулся. Я, пошатнувшись от потери равновесия, ухватилась за стол, другой рукой коснулась затылка, массируя его.
– Правильно ли я понимаю, что после того, как ты потрахалась с мужем, ты поспешила позвонить мне, рассчитывая изящно и безупречно выйти сухой из воды. Так что ли?
– Я не рассчитывала ни на что. Сама не понимаю, зачем позвонила. Наверное, хотелось верить, что тебе реально тошно, как ты красиво описал это позавчера, – выплюнула я, глотая слезы. – Я не могу оттолкнуть его, потому что будет слишком много вопросов. А я не готова к ним. Пока не готова. Но вот ты, Влад... Ты мог отправить эту девку куда подальше и все! Но ты решил заняться с ней сексом! Еще и телефон отключил, чтобы я не мешала тебе. Или наоборот – чтобы сдохла от ревности и злости, понимая, чем ты сейчас занимаешься.
– Какие речи! – язвительно заметил Влад. – Если бы я хотел, чтобы ты умерла от злости, я бы взял трубку, пока она меня ублажает. Поверь, я не стал бы даже утруждать себя этими тупыми детскими заморочками.
– Тогда почему у тебя был выключен телефон?
– Да потому что он сломался! – резко выдохнул Влад мне в лицо, нависая надо мной и подавляя морально.
– Как удобно, – усмехнулась я. – Глупее оправдания я еще не слышала. Именно в тот момент, когда я позвонила, он сломался.
И вдруг замолчала, захлестнутая волной прозрения, смывающей остатки сомнений. Серые глаза, наполненные смесью гнева и боли, стали финальной точкой в сложнейшем пазле причин и следствий.
О Боже! Он разбил его! После моего тринадцатого проигнорированного звонка он просто уничтожил телефон, разбив его вдребезги о стену.
– Влад… – произнесла я едва слышно, смягчая гнев примирительным голосом. – Если бы ты знал, как все было…
– О Господи! – громко простонал Влад, удивив меня ядом в голосе. – Ты хочешь сейчас рассказать мне, как вы с ним трахаетесь?
– Нет. Я… просто… – голос замер, растворившись в тишине. Влад провел языком по своим губам. Между нами повисло тяжелое молчание, словно сдавливая дыхание невысказанными эмоциями. – Мне очень жаль.
Влад лишь криво усмехнулся, качнув головой. Закрыв глаза, глубоко вздохнул, словно пытаясь сдержать разрывающие его изнутри чувства.
– Не верю, что это все происходит со мной, – произнес он ровным, но жестким голосом, вновь поворачиваясь к выходу.
– Ты спал с ней? – вырвалось из моей груди. Влад замер, плечи его мгновенно напряглись.
– Какая же ты дура, Градова! – отрезал он. – Патологическая, понимаешь?
Закрыв глаза и осознавая свою вину, я попросила едва слышно:
– Дай мне время, Влад, – голос дрожал от отчаяния, отзываясь болью даже внутри меня.
– Оно у тебя было. Две недели назад ты уже просила об этом, – грозно ответил Влад. – И ни черта эти две недели не решили. За это время можно развестись и снова замуж выйти, а ты просто отсиживалась, упиваясь собственной беспечностью.
– Это не так! – произнесла я, чувствуя, как горло сжимается от волнения.
– А как, Аня? Расскажи, мне интересно послушать, какими глубокими мыслями ты занималась все эти дни. Над чем размышляла столько времени? Может, разрабатывала план расставания с Пашей ради нашего будущего? Или изыскивала изящный способ щадяще обойти его нежное сердце? Судя по всему, твои раздумья завершились именно там, где и начались – рядом с ним! – голос его звучал жестко, а взгляд стал острым, словно лезвие клинка. Прищурившись, он задумчиво добавил: – Знаешь что? Я, пожалуй, дам тебе еще немного времени. Два часа. Да, Аня, не больше и не меньше. За это время спокойно взвесь все «за» и «против», примерь решения одно за другим. Ни в чем себе не отказывай! Хотя я заранее уверен, что нихрена ты не решишь! Знаю, что не придешь к самолету, и не бросишь Пашу. Почему? Потому, что несчастному Павлику такой удар пережить будет сложно.
Его ледяные слова эхом отозвались в пространстве, прежде чем ладони крепко сомкнулись вокруг моего лица, притягивая к себе. Жесткий и холодный поцелуй обрушился на мои губы, полный внутренних терзаний. В нем не было страсти, лишь горечь и боль. Влад буквально впивался в мои губы, кусал их, словно стремясь причинить физическую боль, чтобы заглушить собственную муку.
Медленно по моей щеке покатилась слеза, отражая водоворот эмоций, бушующих в душе. Сердце громко стучало в его груди, я отчетливо ощущала каждый пульсирующий удар, созвучный болезненному биению собственного сердца.
Отстранившись от моих губ, Влад тяжело дышал, словно его грудь разрывали стальные клыки. Приложив горячий лоб к моему, он глухо выдохнул, нарушая звенящую тишину:
– Знаю, что ты не придешь. Все останется прежним. Но у тебя всего два часа. Решайся.
Голос его прозвучал жестко и хрипло, погружая сознание в гипнотический транс. Резким движением отпустив мое лицо, словно оно обжигало его кожу, он стремительно покинул кабинет, оставив после себя терпкий аромат древесины и бурлящий клубок непонимания и страха.
Я действительно не знала, как поступить. Этот страх медленно подбирался под кожу, словно змея, пробираясь глубже и глубже. Но даже самой себе было сложно объяснить, чего я боялась больше – потерять Влада или причинить боль Паше. Возможно... просто боялась перемен.
Влад оказался прав – я не смогла бы сделать выбор. Ни сейчас, ни сегодня, ни в ближайшие дни. Причина крылась вовсе не в Паше, а в работе, которую я не осмелилась легкомысленно покинуть. У меня не было влиятельных покровителей, способных одним росчерком решить любые трудности и обеспечить будущее. Моя жизнь зависела от этого рабочего места, которое дарило свободу действий и финансовую безопасность на случай возможного развода. Однако даже этот шаткий сценарий рисковал рухнуть с оглушительным грохотом, ведь Влад непременно попытается вытолкнуть меня из холдинга, если я не решусь на развод с Пашей.

***
– Конечно, рассуждая объективно, за два часа невозможно принять взвешенное решение, учитывая все обстоятельства. И полагаю, Влад вполне отдавал себе отчет в этом ограничении, – мягко заметила моя сестра, когда мы болтали поздним вечером после очередного долгого дня. Паша еще не вернулся, что дало нам возможность спокойно обсудить множество важных вопросов.
– Тогда зачем он выдвинул именно такие условия?
– У меня два варианта. Возможно, таким образом он ясно выразил свое нежелание дольше находиться в подвешенном состоянии, предпочитая решительно завершить неопределенность. Либо… – Таня замолчала, обдумывая что-то. В это время она смотрела куда-то поверх своего телефона, словно там шли титры, которые она не могла расшифровать. – Либо он, будучи человеком смелым и склонным к риску, искренне надеялся на благоприятный исход события. Подобно азартному игроку, покупающему лотерейный билет, прекрасно понимая, что шансы выиграть ничтожны, но продолжающему верить, что именно в этот раз судьба подарит ему удачу среди миллионов соперников.
– То, что для него жизнь – азартная игра, я поняла давно, но сомневаюсь, что он ожидал положительного исхода событий сегодня. Возможно, он просто хочет избавиться от меня.
– Нет, не стоит воспринимать его требования об увольнении буквально. Это эмоции, управлять которыми он еще не научился. Поэтому он пытается манипулировать тобой, ведь раньше это удавалось ему блестяще. Скорее всего, ранее ни одна девушка не выступала против его воли, – спокойно заметила Таня. – Эта пауза пойдет на пользу вам обоим.
– Да, ты права. Он окончательно остынет ко мне, а я с Пашей смогу наладить жизнь. Три недели, – я спрятала лицо в ладонях, страшась этого срока. – Это целая жизнь, долгая и мучительно одинокая без него.
– Не остынет. Мог бы остыть, уже давно бы это сделал. Сомневаюсь, что он получает удовольствие от этой мясорубки.
– А если он там с кем-то?
– Скорее всего, так и есть. Но это лишь для того, чтобы доказать самому себе, что жизнь продолжается и без тебя. И если по возвращении из отпуска Влад продолжит преследовать тебя, значит, он доказал обратное. Я, конечно, удивлена, что ты не уехала с ним, учитывая, как тебя ломает.
– Я бы с радостью бросила все и умчалась с ним. Но вдруг наши чувства столкнутся с суровыми реалиями жизни и разлетятся на осколки, подобно стеклу. Остаться одной, без любимого мужчины, без поддержки Паши, стабильной работы, крыши над головой – мысль об этом вселяет паническое чувство тревоги.
– А знаешь, что меня тревожит намного сильнее? – спросила Таня, пристально взглянув на меня исподлобья. Я отрицательно покачала головой, показывая, что не понимаю, к чему она ведет. – То, что Пашка проявляет повышенный интерес к содержимому твоего телефона.
– Он не проявлял интереса, Танюш. Просто вчера попросил временно убрать пароль блокировки.
– С какой целью? – не отставала сестра.
– Думаю, это поможет ему чувствовать себя увереннее и спокойнее.
– У меня совершенно другое мнение: похоже, он начал сомневаться и подозревать тебя. Ты где-то прокололась, малыш. И я даже знаю, где, – уверенно заключила Таня, утвердительно кивнув самой себе, укрепляясь в своей догадке.
– Полагаешь, он теперь будет регулярно проверять содержимое твоего телефона?
– Определенно, да. Более чем уверена в этом. Поэтому будь осторожней, – грустно вздохнула сестра, слегка прикусив нижнюю губу. – Кстати, а куда уехал Влад?
– Он сказал, что едет на море, а Лариса обмолвилась, что к сестре в Италию. Наверное, там и отдохнет. В общем, не знаю. Какой смысл теперь грызть локти бессонными ночами? Уже устала бесконечно думать о нем, живу только этими навязчивыми мыслями.
– Давай проверим соцсети. Возможно, найдем следы отдыха Владислава Ярцева, – ободряюще подмигнула мне Таня. Ответив сестре слабой улыбкой, я почувствовала, как тревожащие мысли мгновенно перечеркнули мимолетное облегчение.
– Не надо, Тань, – грустно попросила сестру, страшась той информации, которую она могла раскопать. – Но пообещай мне кое-что.
– Любое обещание, малыш.
– Поклянись, что сообщишь мне незамедлительно, если случайно обнаружишь публикацию о нем… ну… где он… с кем-то… – я даже произнести не могла этот вполне вероятный сценарий. – Обещай, что не оставишь меня пребывать в сладких иллюзиях ожиданий, пока он развлекается где-то с очередной «подружкой».
– Обещаю, – легко выдохнула Таня.

***
Новости об отдыхе Владислава Ярцева прилетели неожиданно быстро. Уже в четверг, когда я возвращалась домой, Таня прислала мне ссылку на статью в Дзене, повествующую о роскошном отдыхе сына российского магната в сопровождении известной модели. Заголовок статьи, словно предупреждающий крик сирены, сбил дыхание, молниеносным ударом отправив меня и мое самообладание в глубокий нокаут. Этот вечер обозначил последнюю грань моего терпения, став завершающим аккордом, окончательно истощившим мои ресурсы выдержки.
Российский бизнесмен, наследник многомиллионной империи Владислав Ярцев и легендарная ангел Victoria’s Secret – самый горячий ремейк сезона.
Кто бы мог подумать, что самая горячая пара десятилетия решит устроить собственный ретроспективный тур любви? Фанаты мира моды и светской хроники ликуют – Владислав Ярцев, сын российского олигарха, генеральный директор «Infinity Holdings», вновь воссоединился со звездой мирового масштаба, известной красавицей-моделью итальянского происхождения Адрианой Росси.
Напомним, несколько лет назад отношения между ними вызвали настоящий фурор. Их страстный роман был ярким, стремительным и быстрым, похожим на фейерверк, вспыхивающий яркими красками и так же внезапно угасающий. Казалось, страница перевернута навсегда. До сегодняшнего дня.
Теперь они вновь сияют на палубе роскошной яхты, плавно скользящей по лазури Средиземного моря. Оба выглядят невероятно счастливыми…
Читать дальше я не смогла – это было слишком больно. Но преодолевая эту внутреннюю боль, дрожащими пальцами я открыла галерею фотографий, предлагаемую статьей.
На экране всплыла сцена, запечатленная папарацци: загорелый Влад в плавательных шортах вальяжно разместился на белом шезлонге, глаза скрыты за солнцезащитными очками. Модель сидела прямо на нем, прикрывая обнаженную грудь рукой, взглядом устремляясь в камеру, словно пытаясь сохранить хотя бы каплю приватности. Сам Влад выглядел расслабленным, непринужденно смотря на свою спутницу, а рука свисала с края кресла, небрежно удерживая сигарету между длинными пальцами.
Прокрутив ленту изображений, я остановилась на кадре, где Влад неподвижно стоял на краю палубы шикарной яхты, о чем-то беседуя со своей спутницей, которая кокетливо повисла на его шее. Влад держал девушку отстраненно, позволяя руке свободно висеть вдоль тела, в которой поблескивал бокал с янтарным напитком.
Отложив телефон, я глянула в окно машины. Мы неслись по предвечернему проспекту, пропуская мимо окон равнодушные фасады московских зданий. Внутри меня зияла пустота и бессмысленность. Как я могла допустить мысль, что с Владом возможна обыденная счастливая жизнь? Реальность оказалась суровой: Ярцев оставил мои мечты пылиться, а душу – пустой и безмолвной.
– Гриша! – обратилась я к водителю.
– Слушаю, – он бросил короткий взгляд на мое отражение в зеркале заднего вида, а затем снова сосредоточился на дороге, аккуратно лавируя среди множества автомобилей.
– Давай остановимся где-нибудь у реки, – промолвила я бесцветным, уставшим голосом.
– Простите, не понял... притормозить где-то на набережной? Или просто посидеть на берегу реки хотите? – уточнил Гриша.
– Да, сможешь найти какое-нибудь спокойное местечко неподалеку, куда можно подъехать на машине к берегу? Или хотя бы постоять спокойно на набережной, наблюдая за водой.
– Понял. Найду подходящее место.
И Гриша нашел идеальное место. Мы оказались в тихом уединенном уголке, окруженные просторным зеленым склоном, плавно спускающимся к гладкой поверхности реки.
Я уже собиралась присесть на траву в своем костюме, но Гриша остановил меня, достал из багажника небольшое покрывало, постелил его и кивнул, приглашая садиться. Я сняла туфли и удобно устроилась на импровизированном коврике у берега.
Склонив голову на согнутые колени, я долго сидела у реки, прислушиваясь к мелодичному шепоту воды. Безучастно смотрела на мерцающую поверхность, мечтая стать частью этого потока – вечного, свободного, избавленного от любых страстей и чувств.
Казалось, пустоту в душе уже ничто не сможет заполнить, но мысли о работе вдохнули в меня силы. Я твердо решила, что завтра полностью погружусь в дела, настолько глубоко, насколько это возможно. Только труд станет спасательным кругом, способным вытеснить из памяти образ Влада Ярцева.
Влад. Почему же его имя так настойчиво звучит в моем сознании? Достаточно лишь вспомнить о нем, как перед глазами вновь появляются злосчастная статья и те фотографии. Такое красивое, совершенное, недосягаемое для меня счастье. Все именно так, как никогда не может быть у меня. Я не модель, не знаменитость. Я всего лишь обычная провинциальная девушка, сумевшая ухватиться за редчайший шанс подняться вверх.
Напомним, несколько лет назад отношения между ними вызвали настоящий фурор. Их страстный роман был ярким, стремительным и быстрым…
Это про те две недели отношений говорил Влад, когда упоминал продолжительность своих романов? И как они вообще снова сошлись? Влад позвонил и позвал? Или как-то иначе?
…самая горячая пара десятилетия…
Каждое предложение из статьи раздувалось в моем воображении, словно мыльный пузырь, который от избытка движений внезапно лопнул. Вместе с ним мгновенно исчезли все мои иллюзии и мечты, растворившись в тумане беспросветной тьмы и холодной, безжалостной реальности.
– … нет, Анна Константиновна хотела свежим воздухом подышать… – из глубокой задумчивости меня выдернул голос Гриши, непринужденно произносящего мое имя. Медленно обернувшись, я заметила его фигуру, лениво прислонившуюся к капоту. Сделав затяжку сигаретой, он оживленно продолжал разговор по мобильному телефону, полностью погруженный в дискуссию. – Да, точно. Нет… Нет… Понял.
Гриша закончил разговор и убрал телефон в карман.
– Что-то случилось? – бросила я через плечо.
– Служба безопасности, – спокойно пояснил Гриша. – На каждой служебной машине установлен ГЛОНАСС, они заметили, что автомобиль непонятно где. Проверяли, все ли в порядке.
– Ясно, – прошептала я, поднимаясь с места. – Надо ехать домой.
Только возвращаться туда совсем не хотелось.
Проблема была вовсе не в том, что там меня ждет нелюбимый муж. Причины глубже: я разрушила все, к чему прикасалась. Позволила себе вступить в интимные отношения с Пашей, не испытывая к нему настоящих чувств, и в результате вышла за него замуж. Полюбила Влада всей душой, осознавая невозможность совместного будущего. Два самых любимых и дорогих человека – Влад и Паша – и ни один из них не останется в моей жизни.
Чувство приближающейся развязки отношений с Пашей становилось все более явным и неизбежным.

***
Я сидела за столиком ресторана, рассеянно глядя на свою тарелку, где уже который час лениво протыкала спагетти вилкой. Аппетита совершенно не было. Мы с Пашей неспешно обошли весь торговый центр, выбирая обновки для грядущей поездки загород, чтобы насладиться первыми теплыми майскими днями.
Потом решили заглянуть в уютный ресторанчик на Тверской, чтобы немного расслабиться и согреться чашечкой кофе. Но вместо приятного отдыха на меня нахлынула странная апатия... Наверное, сказывалось эмоциональное истощение.
Но слез не было.
Ни единой драгоценной слезинки, способной облегчить душу, не пролилось после прочтения той статьи. Внутри становилось все теснее и тяжелее, словно сердце постепенно наполнялось воздухом, превращаясь в надутый шарик. И уже недалеко до предела, когда воздуха станет слишком много, и я просто лопну.
– Зая!? – окликнул меня Паша. Судя по странной интонации, я давно не обращаю на него внимания.
– Что? – переспросила я, обращая внимание на мужа.
– Может, на годовщину рванем на море?
– А как же родственники? – уточнила я. – Тогда они не смогут присутствовать.
– Это, в первую очередь, наш праздник. Потому и решать нам, как и где отмечать нашу первую годовщину. Представь, как было бы замечательно – я, ты и море… И никого кругом!
И яхту! Обязательно арендуем яхту, чтобы сделать красивые фотографии на корме! А еще лучше пригласим Влада со своей моделью.
– Если хочешь на море, Паш, поедем на море, – равнодушно пожала плечами, окидывая взглядом окружающую обстановку. Мои глаза скользили по пространству бесцельно, ни на чем не задерживаясь. Казалось, вокруг вообще ничего нет, кроме нашего одинокого столика и пары стульев, сиротливо приютившихся посреди этой пустоты. Стены растворились, исчезли без следа, оставив лишь призрачную прозрачность и серость, словно мир навсегда утратил краски.
– У тебя снова весенняя депрессия? Ты сейчас ведешь себя ровно так же, как год назад перед свадьбой. Будто это все нужно только мне одному, – Паша подался вперед, локтями упираясь в столешницу. Его пристальный взгляд проникал глубоко внутрь, словно острые клещи старались вырвать истерзанную душу наружу. Только вот внутри давно царило опустошение, и искать там было нечего.
– Прости, Паш. Просто мысли о работе никак не отпускают, – соврала я мужу, глядя прямо в глаза. Слова звучали странно, будто произнесены были чужим голосом.
Когда-то мне казалось невозможным обманывать родного мужа, посмотреть ему в лицо и сказать неправду, не испытывая угрызений совести. Сейчас же я поняла: лгать оказалось неожиданно легко, почти естественно, а главное – абсолютно безболезненно. Ничто внутри не дрогнуло, не заныло. Полнейшая тишина и пустота.
– Когда там уже Кристина эта выйдет. Хочу, чтобы ты посвятила себя дому, – заявил Градов, оглядываясь в поиске официанта. Поднял палец, сигнализируя, что нам пора рассчитаться.
– Ладно, – тихо начала я, сложив ладони вместе и внимательно посмотрев на мужа. – Предположим, Кристина вышла. Я уволилась. Чем же я буду заниматься в четырех стенах? Ты постоянно задерживаешься на работе, периодически уезжаешь в командировки. Ты действительно хочешь видеть рядом женщину, медленно сходящую с ума от скуки и одиночества? Представь активную, энергичную птицу, у которой внезапно обрезали крылья и бросили одну посреди бескрайнего поля. Пусть учится передвигаться пешком, ведь летать ей теперь не суждено. Примерно таким будет мое состояние после многих месяцев динамичной жизни.
– Давай не будем преувеличивать. Во-первых, у нас появятся дети. Тебе будет совсем не до работы и подобных глупостей. А во-вторых…
– Паша, я до сих пор не забеременела. Пока я рожу своего первенца, я свихнусь, – хмуро произнесла я, сама содрогаясь от своих слов. Плотно поджала губы. Столь легко слетевшая с языка ложь даже не затронула душу.
Паша задумчиво посмотрел на меня.
– Тогда придется проконсультироваться со специалистами, пройти комплексное медицинское обследование. Нужно установить точную причину, почему ты не можешь забеременеть. Вполне вероятно, что виновником является накопившийся стресс от твоей любимой работы, – спокойно и ровно проговорил Паша, явно веря именно в этот фактор, влияющий на отсутствие желаемого результата в вопросе моей беременности.
– Хорошо, – я прикусила губу и тяжело вздохнула.

***
Ночь была беспокойной – мысли о предстоящем отъезде сжимали виски, лишая покоя и сна. В голове то и дело мелькали мысли о работе, которую придется оставить на три дня.
Боже! Кому я вру? Развернувшись лицом к окну, я долго смотрела туда, откуда открывался вид на миллионы мерцающих звезд, вспыхивающих яркими огоньками среди бескрайнего пространства ночи. Эти звезды были словно отражением моей души, наполненной воспоминаниями и мечтами.
Хотелось верить, что сейчас, в эту самую минуту, Влад тоже смотрит вверх, размышляя обо мне. Ведь там, вдали от шумного мегаполиса, небо открыто, чисто и свободно.
Я прикрыла глаза, мечтая воскресить в памяти его дерзкую улыбку, которой он одаривал меня в те далекие времена, когда мы непринужденно наслаждались взаимным вниманием, не обремененные обидами, словами боли и резкими ссорами.
Остро вспомнилась наша по-детски наивная и безобидная «Приватная сотня». Сколько раз Влад использовал ее, чтобы выведать секреты, заставляя меня раскрываться больше, чем хотелось бы. И тот кофе в его квартире, полученный мной в качестве наказания.
Как же приятно было отбывать подобные наказания в компании Ярцева. Зачем-то память пыталась выцарапать из глубины информацию, на каком вопросе мы остановились, ведь мы так и не потратили всю сотню на наши секреты. Ни я, ни он.
Плотно прикрыла глаза, чтобы прогнать очередное наваждение, но поняла, что это все тщетно. В горле пересохло. Я посмотрела на крепко спящего Павла и позавидовала его беспечному сну.
Нет, не смогу уснуть! Надо было из головы выветрить все ненужные мысли. Потому решила пройти в гостиную и включить телевизор, выпить чай с ромашкой. Или хотя бы утолить жажду холодной водой.
Плотно закрыла дверь в спальню, стараясь не нарушить чужой сон. Мне была необходима эта тихая, уютная ночь, полная спокойствия и одиночества.
Когда устроилась за высоким островком с бокалом минеральной воды, моя рука непроизвольно потянулась к телефону. Что-то подталкивало меня заглянуть в мир новостей и проверить, какая свежая информация появилась о приключениях Ярцева.
Закрыв глаза, испуганно замерла перед нахлынувшими мыслями. Нет, Аня, остановись уже! Не позволяй своему сердцу вновь погрузиться в размышления о нем. К чему терзания, зачем разрываться болью от назойливых воспоминаний?
Телефон внезапно завибрировал, заставив меня резко вздрогнуть и опустить взгляд на светящийся экран. Сердце тревожно сжалось, едва я увидела знакомое имя. Неужели это возможно? Моя мысль о Владе словно воплотилась в реальность, материализуясь в виде настойчивого ночного звонка.
Ночная тишина мгновенно наполнилась тяжелым биением сердца, гулко отдающимся внутри меня. Это действительно был Влад, звонящий посреди ночи, когда я в одиночестве предавалась бессмысленным и болезненным воспоминаниям о нем.
– Слушаю, – шепотом ответила я, принимая звонок дрожащей рукой. Голос предательски дрогнул вслед за нервными пальцами.
– Привет, – бархатный тембр его голоса прозвучал, словно чиркнувшая спичка, зажегшая в душе маленький огонек. Я прикусила губу, пытаясь подавить рвущуюся наружу боль и отчаяние. Сколько дней прошло после злополучной статьи, и вот сейчас, услышав любимый голос, самообладание катилось в пропасть, уступая место нахлынувшим эмоциям.
Влад замолчал, заставляя мою душу содрогнуться от невыносимой тяжести и боли. Молчала и я, слушая его тяжелое дыхание в трубке и позволяя чувствам свободно блуждать в пустоте.
Я склонила голову, коснувшись кончиками пальцев лба, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Никогда бы не подумала, что молчание обладает такой сокрушительной силой, способной ранить острее ножа и звучать оглушительнее дикого животного рева.
– Что тебе нужно, Влад? – наконец выдохнула я, чувствуя, будто собственное терпение исчерпалось вместе с бесконечным тягостным молчанием.
– Хотел услышать твой голос, – твердо ответил Влад, лишая меня кислорода. Я почувствовала, как мое самообладание и выдержка стали трещать по швам. На глаза навернулись слезы. Эти проклятые слезы не появились тогда, когда я читала статью, не показались даже при просмотре фотографий, но теперь, услышав лишь один звук его голоса, мое хладнокровие дало роковую трещину.
– Услышал, – мертвым тоном вырвалось из меня, натянуто изображая спокойствие, которое превратилось в ледяной панцирь, скрывающий настоящую боль. – Уже ознакомилась с новостями, ты отлично отдыхаешь.
К чему скрывать, что я не видела эти статьи и не интересуюсь его жизнью? Мне уже было все равно, что подумает Влад, посчитает ли мои слова случайностью или обвинит в назойливом внимании к его жизни. Эта новость стала очередным напоминанием, какой глубокой стала пропасть между нами. Возможно, эта пропасть и всегда была…
– Зато папарацци работают на славу, – сухо проговорил Влад, словно его абсолютно не тронули новости.
Хотя с чего они должны его беспокоить? Это я, как дура, маниакально мучаюсь со своей любовью, которую не скрыть, не забыть, не сжечь и не выбросить прочь.
– Судя по твоему тону, тебя нисколько не беспокоило, что я увижу это собственными глазами, – сквозь комок в горле горько прошептала, едва сдерживая горячую слезу.
– Меня беспокоит все, что связано с тобой! – уверенно ответил Влад, даже не раздумывая. Вот только в голосе читалась невыразимая грусть и боль.
– Тогда почему допустил это?
– Так получилось... – прошептал он, а я чувствовала, как поток слез душит меня, увлекая в пропасть. Только сейчас я осознала, насколько сильно мне больно, насколько эта статья мелкими насечками искалечила мое сердце, которое уже ничто не сможет излечить. Никаким бинтом не заживить эти кровоточащие раны. Слезы одна за другой падали на стол, образуя лужу моих чувств, которую чуть позже я сотру полотенцем и... умру.
– Ты не мог не понимать, что это дойдет до меня.
Влад издал тяжелый вздох, словно почувствовал всю глубину моей боли.
– Хотел свести счеты и раздавить меня окончательно? – выдавила я.
– Хотел растормошить твои чувства! – твердо признался Влад, обрушивая на меня вселенское чувство отчаяния и пустоты.
– Влад, ты их окончательно убил! – я закончила разговор, сбросив вызов, и прикрыла губы ладонью, рыдая навзрыд.
Больше не имело смысла что-либо говорить. Рассказывать о своих переживаниях, рассматривая эти фотографии, казалось верхом цинизма. Я не имела права любить его, вспоминать, ревновать, терзаться сомнениями и мечтами о нем.
Тихо сидела одна на кухне, погруженная в отчаяние. Плечи мелко дрожали, пока прижимала тыльную сторону руки к своим сухим губам, пытаясь удержать хриплые стоны, рвущиеся наружу.
Каждый новый всплеск эмоций прожигал новую рану, открывая старые шрамы. Любовь казалась настолько глубокой и болезненной, что буквально растворяла сознание. Я ненавидела саму мысль о нем, о тех минутах близости, о словах, которые хотела бы услышать, но не услышу никогда. За каждым словом, каждой улыбкой и взглядом стояла бесконечная боль.
И я осознала, что моя любовь к Владу подобно злокачественной опухоли пустила метастазы по всему организму. Осталось лишь бессильно ожидать следующего этапа болезни, ведь у любой патологии есть неизбежный итог.

...

Надюня:

Один вопрос, как теперь дождаться продолжения..? .

Даже не могу понять кому сейчас из них легче/тяжелее..

Но я по прежнему на стороне Влада
И ничего мне за это не будет!

С глаз долой, из сердца- вон!
Пытается уехать и переключиться, и кстати - рабочая схема!
Вот и Аня должна уехать, но конечно не с Пашей, с ним ещё тоскливей будет..

...

Tsarbird:

Пу пу пууу...
Возможно, до Паши доходит мысль, что все эти отношения нужны только ему.
Почему-то я считаю, что именно Паша должен уйти и не мешать счастью ГГ

Состояние мерзкого такого уныния Ани ощущается в каждой букве, ох, бедная девочка. Тут и здравый смысл не подключить, и что-то ей говорить бестолку. Она же никого сейчас не слышит, всё глубже закапываясь в бездну собственных терзаний.

Влад. Хотелось бы сказать, что любящий мужчина так себя вести не будет, но нет. Будет. Он ведь не просто любит, ему ещё и больно. Как раненый зверь.

Что-то я распереживалась за них. И сложно представить, как это всё разрулить возможно.

...

Ксанка:

Привет с поцелуйкой, милые Леди

Ну.....


Думаю, обоим. Особенно после следующей главы)))


А зачем в отпуске торчать в городе? Уникальный шанс забить на работу и сердечные муки


Они ж собираются загород. Вот и уедут)))


Возможно))) Но он, как утопающий, верит в спасение(((


Ай какая деловая


А что дальше будет? Нужен спасатель


Даже не представляете, как прокомментировать, особенно учитывая обстоятельства следующих глав

Девочки, всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 26

Новый день начался тяжело и невероятно поздно. После бессонной ночи, проведенной в рыданиях, мои опухшие глаза едва могли открыться. Голова казалась тяжелой, будто я пережила самое сильное похмелье. Ночью я погрузилась в сон, свернувшись клубочком на диване, и именно там настигло меня пробуждение.
Стряхивая остатки сна, и осторожно растирая веки, я ощутила странную легкость внутри, которую трудно описать словами. Может быть, причиной стал звонок от Влада?
Осторожно опустив ноги на холодный пол, я почувствовала приятное ощущение прохлады.
– Доброе утро! – твердый голос Паши прозвучал неожиданно строго.
Такое холодное приветствие показалось непривычным. Что-то произошло, пока я спала? Или он увидел звонок Влада? О боже... кажется, я забыла удалить этот проклятый звонок!
– Почему ты спала на диване? – значит, дело все-таки не в звонке. Его я точно удалила!
Я бросила взгляд в сторону кухонного островка, где сидел Паша, и устало вздохнула.
– Не могла уснуть.
Поднявшись с места, подошла ближе к мужу, осторожно обошла островок кухни и остановилась прямо за ним. Губы едва ощутимо прикоснулись к его шее легким поцелуем, ставшим таким родным и привычным жестом приветствия.
Внутри будто оборвалась тонкая струна. Я почувствовала, как из-под ног уходит почва, оставляя лишь кружащийся мир перед глазами. Взгляд задержался на столе, разглядывая лежащую на нем упаковку с нарастающим чувством тревоги. Мысли лихорадочно метались, пытаясь собраться в единую картину происходящего, но никак не находили решения.
Паша застыл в странной, почти неестественной позе – идеально прямая спина, руки аккуратно сложены перед собой, словно школьник на уроке. Но, несмотря на это, слегка склонил голову, позволяя себя поцеловать. Я сделала шаг в сторону, по-прежнему не отрывая взгляда от упаковки противозачаточных таблеток, которые я продолжаю принимать и которые, как мне казалось, надежно спрятала от Градова. Сердце тревожно забилось, когда поняла, насколько хрупкой оказалась эта беспечность.
Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, я медленно сосчитала до десяти. Затем решительно распахнула дверцу холодильника, стремясь обрести хотя бы временное облегчение от душившей меня внутренней тревоги. Горло горело от напряжения, словно сдавленное невидимым комком, который нужно было немедленно проглотить. Лишь глоток воды мог вернуть способность говорить спокойно и уверенно встретить предстоящий разговор, которого избежать уже невозможно.
– Не хочешь ничего объяснить? – голос Паши дрогнул, пальцы беспокойно прошлись вверх-вниз по подбородку. На меня по-прежнему не смотрел. Взгляд устремлен вперед, избегая прямого контакта.
– Нет. Здесь нечего объяснять, – твердо ответила я.
– Даже так? – он медленно повернулся лицом ко мне, откинувшись спиной на ребро столешницы. – То есть совсем никаких комментариев? Ты их принимаешь?
– Да, принимаю, – ответила я, не задумываясь. Ложь закончилась здесь и сейчас. Больше я не намерена была усложнять жизнь бесконечными витиеватыми отговорками. Что дальше – решит судьба.
– Я так понимаю, у тебя на это очень веские причины? – он прожигал меня гневным взглядом, но в голосе слышалось спокойствие, от которого по коже бежали мурашки.
– Я не готова в этому, – ответила я, смело встречая его взгляд.
– Не готова обсуждать?
– Не готова к материнству.
– А можно было поставить перед фактом, а не лгать про невозможность забеременеть? Я как последний кретин переживал, что у нас существуют несуществующие проблемы. Объясни, какого черта, Аня? – хмуро выпалил Паша, глядя на меня. Голос зазвучал на повышенном тоне, что было не характерно для мужа.
– Я ставила, – в тон ему ответила я, сама не ожидая от себя такой твердости. – Я изначально просила дать мне возможность закрепиться в холдинге. Ты не слышишь меня. Зациклен на своем, не считаясь с моими желаниями.
– Допустим, я тебя не слышу…
– Допустим? – вмешалась я, перебивая Пашу, и ткнула указательным пальцем в него. – Ты стопроцентно меня не слышишь, Паш! Я так много просила? Всего-навсего дать мне поработать до возвращения Кристины. И не смотри на меня так. Я была честна с собой!
– Честна? Особенно в этом? – он схватил упаковку таблеток на столешнице и бросил их в мою сторону. – Мы строили планы, мечтали вслух о детях, готовились стать родителями...
– Стоп, Паш, – я выставила перед собой ладони, останавливая его. – Это ты строил планы. Ты мечтал вслух!
– Я? Только мне это надо? Только я хотел детей?
– Моя позиция тебе была известна изначально – сначала карьера, потом все остальное, – тихо напомнила я. – Такая работа выпадает раз в жизни. Это шанс реализовать себя, добиться успеха там, куда допускают немногих.
– Значит, твои амбиции важнее нашей семьи? – голос его дрогнул, взгляд стал суровым.
– Не притворяйся, что слышишь это впервые, – нервно ответила я, чувствуя, как сердце сжалось от собственной резкости. По выражению лица было ясно, что сказанное глубоко ранило его душу. Пусть я никогда не говорила это вслух, но…
– Зачем же мы тогда заморачивались со свадьбой, созданием семьи, если не планировали ее создавать? Тогда зачем вообще нужны были наши отношения? – раздраженно бросил он, почти обвиняя меня.
– Это ты заморачивался. Мне казалось правильным пожениться, но теперь понимаю, насколько мы поспешили, – я отлично осознавала, что последняя фраза прозвучала холодно и жестко, словно нож, рассекающий последнюю нить доверия. И наших отношений.
– Ты жалеешь, что вышла за меня? – внезапный и столь прямой вопрос застал меня врасплох, оставив в растерянности. Я опустила глаза, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова. С одной стороны, мне хотелось уже открыться и все изложить. А с другой – мои признания разорвут ему сердце.
– Не знаю, Паш. Я запуталась…
Я решила, что лучше притормозить, пока не наговорила глупостей, о которых вскоре пожалею. Поэтому решила, что лучшим выходом из ситуации будет... сбежать. Сбежать, чтобы все обдумать. Уйти, чтобы дать остыть Паше.
– Прости меня, – бросила я, покидая гостиную.
Каждое мое движение причиняло боль, сотрясая то немногое, что еще теплилось в душе. Я чувствовала, что совершаю настолько фатальный шаг, что возврата назад уже не будет. И самое страшное, что я сама не захочу потом все исправлять.
Быстро собравшись, я направилась к выходу, где меня за локоть перехватил Паша.
– Куда ты? – тревожно спросил он. Я не смотрела в его глаза, боясь снова поддаться эмоциям.
– Я хочу… хочу пройтись, – сдавленно прошептала я, натягивая кроссовки.
– Ань, не дури, – с явной болью в голосе произнес муж.
– Паша, пожалуйста... просто дай мне время, – я выдернула руку, схватила сумку и выбежала в подъезд. Не дожидаясь лифта, бросилась к лестнице, теряя на пути дыхание, силы и остатки разума.
Ноги быстро стучали по ступеням, вторя бешеному ритму моего сердца. Глаза лихорадочно жгло от слез досады и растерянности.
Я бежала прочь из дома, понимая, что в этот миг приняла единственно возможное решение – уйти туда, где тишина позволит спокойно проанализировать все произошедшее. Внутри бушевал настоящий шторм: злость на саму себя сменялась жалостью к Паше, вина перемешивалась с обидой. Именно сейчас, оказавшись вдали от Паши, я должна наконец разобраться в себе. Проблема заключалась в том, что я не знала, куда идти.
Дверь подъезда захлопнулась за мной глухим эхом, и я, оказавшись на улице, словно рухнула с разбега в бассейн, погружаясь в свежесть и прохладу воскресного полудня. Но дикая пустота вокруг была такой же глубокой, какую я ощущала внутри своей души.
Теперь оставалось лишь одно – позволить мыслям утихнуть, успокоиться и, наконец, сделать тот выбор, который окажется верным в нынешней сложной ситуации.
Я бесцельно бродила по улицам, погруженная в собственные мысли, стараясь не замечать незнакомые лица и торопящихся прохожих. Каждый шаг, ведущий прочь от дома, отдалял меня от Паши. Никогда прежде я не чувствовала себя такой далекой от него, такой чужой. Такой одинокой.
Мысли роем кружились в голове, но ни одна не проливала света на верный путь. Как поступить верно? Ведь вернуться к Паше после всего сказанного равносильно убийству. Я буду медленно и жестоко убивать его счастье, его жизнь, его надежды и мечты…
Но как не вернуться? Он любит меня. Он живет мной. Дышит мной каждой клеточкой своего существа. Я его жена, и это не должно меняться. Это неправильно!
И все-таки голос внутри настойчиво утверждал, что ошибка была в измене ему. И этот грех уже ничем не исправить. Я неизлечимо и глубоко ранила его этим поступком, которому нет оправдания. Так зачем мучить его дальше? Зачем вновь терзать его душу болью и сомнениями? Он как никто другой достоин стать счастливым мужем и отцом.
Обращаясь мысленно к судьбе в поисках знака, я и представить не могла, насколько ярким окажется ее ответ. Мои ноги замерли посреди тротуара прямо напротив дверей гостиницы. Я огляделась по сторонам, пытаясь собраться с мыслями. Это точно то, что мне нужно?
Да! Мне действительно необходимо взять паузу, обрести ясность ума, разобраться окончательно в себе и осознать, какой именно выбор сделать дальше.
Сердце бешено колотилось, пульс оглушительно стучал в ушах, голова была тяжелой от неразрешенных внутренних споров. Оформив номер, поднялась и смогла, наконец, укрыться от всего внешнего мира. Упала на прохладную кровать, закрыла веки и попыталась успокоить волну страха, рвущегося наружу сквозь сжатую грудь. Паника накрыла густой пеленой, сдавливая горло тяжелым комком невысказанных эмоций.
Я лежала неподвижно, уставившись в потолок, пытаясь рассмотреть очертания собственного решения среди густого тумана сомнений. Нужно твердо определиться с будущим, расставив приоритеты и отказавшись от ложных путей. Пусть больно, пусть страшно, но точка необходима именно там, где ее отсутствие разрушает остатки души.
Время неумолимо бежало вперед. И чем дольше я оставалась в одиночестве, тем четче прорисовывалось долгожданное просветление. Оно словно возвращение домой после глобального апокалипсиса: осторожно касаясь металлической ручки, ты слегка надавливаешь, преодолевая сопротивление замка, и осторожно открываешь дверь навстречу новой жизни. Сначала тонкая полоска света прорезает тьму, озаряя пространство мягким светом. Затем лучи становятся ярче, заполняя комнату радостным теплом и открывая дорогу вперед. Ты делаешь первый неуверенный шаг внутрь освещенного пространства, ощущая невероятную легкость и ясность сознания.
Тишину комнаты разорвал звонок. Я прикрыла глаза, отлично понимая, от кого он. Нужно взять себя в руки! Нужно просто набраться сил и совершить зрелый и мудрый поступок.
– Паша, – произнесла я, как только приняла вызов. Как же больно было слышать в трубке тяжелое, неровное дыхание. Как больно было причинять боль ему.
– Ань, ты где? – выдохнул он.
– Паш, я в порядке…
– Я спросил, где ты! – резко ответил Градов, заставляя сердце болезненно сжаться. По телу пробежала леденящая волна ужаса, проникающая до самых костей.
– Паш, прости меня, пожалуйста. Но я прошу дать мне время, – еле слышно прошептала я, отчаянно надеясь на его понимание.
Повисло тягостное молчание, тяжелое и звенящее одновременно, мгновенно разорвать которое было невозможно.
– Время на что? – спокойно уточнил он спустя минуту.
– Я запуталась. Мне необходимо все обдумать. Мне... мне очень тяжело. Я... я задыхаюсь, Паша, – прошептала я, прижимая пальцы ко лбу. Наступившая пауза длилась целую вечность.
– Мы завтра едем загород, Ань, – со странным нажимом произнес он, словно его скрутило от отчаяния.
– Нет, я никуда не поеду. Отмени бронь, – холодно выдала я, сама удивляясь своей убивающей интонации.
– Где ты сейчас? – чуть тише переспросил он, демонстрируя искреннюю тревогу.
– В гостинице, – честно призналась я.
– В какой?
– Паш, я хочу побыть одна. Мне необходимо подумать.
– О чем, Аня? О чем подумать? Я не понимаю! – вдруг вскричал он, резко сменив тон голоса. Его раздражение ощущалось даже через телефон.
Я даже четко представила его сидящим перед кухонным островком и все это время неотрывно следящим за часовой стрелкой, которая медленно ползла по кругу, но моего возвращения она не приближала. Господи! Зачем я все это сотворила с нами?
– Разве ты не видишь… Паша! Мои мысли превратились в кашу, я хочу ясно взглянуть на наши отношения. Но моя реальность расплылась туманом. Я не вижу, куда идти, не понимаю, зачем вообще куда-то идти, – горько вздохнула я, ощущая полную беспомощность. Выговориться оказалось непросто, выразить словами сумбур моих переживаний представлялось почти невозможным.
Новую порцию тишины в трубке выдержать было невозможно. Она, словно смычком, пробежалась по стальным струнам, сотрясая все тело невыносимой какофонией звуков.
– У тебя кто-то есть? – спросил Паша, словно вбивая гвоздь в мое тело. В голосе отчетливо слышались боль и отчаяние.
– Паш, причем тут это?
– Ты сейчас одна? – дыхание Паши стало тяжелым.
– Естественно одна.
– Я убью тебя, если узнаю…
– Паша! Я клянусь тебе, что сейчас одна, – это была единственная правда за последние месяцы. – Мне действительно необходимо время. Прошу тебя, дай мне его. Я хочу разобраться во всем.
– Ты моя законная супруга, покидаешь дом, снимаешь гостиничный номер и хочешь, чтобы я предоставил тебе покой и свободное время? – с каждым словом голос Паши становился все громче и тяжелее. Каждое слово он вырывал из себя, словно коренные зубы. – Понимаешь ли ты саму абсурдность ситуации? Какие мысли роятся сейчас в моей голове? Может, попробуешь взглянуть на это моими глазами, Аня? Ты моя жена! Я люблю тебя, больше жизни люблю. Ты не можешь взять и уйти просто так. Не можешь без причины попросить время, пока я мучаюсь в сомнениях и догадках. Черт возьми, Аня! Да я сдохну. Ты понимаешь?
В конце концов Паша окончательно утратил контроль над собой и своими эмоциями. Его крик резанул слух, наполнив меня смесью вины и отчаяния. Если бы Влад отреагировал точно так же, я бы наверняка сошла с ума. Разум вновь вернулся к образу Ярцева, вновь порождая смятение.
– Прости меня. Мне нужно время все обдумать. И для этого мне необходимы тишина и спокойствие. Вдали от тебя. Прости, – дрожащим и умоляющим голосом обратилась я к мужу, надеясь до него достучаться. Но он снова замолчал, нагнетая волнение этой тишиной. Звонкой и резкой, убивающей каждую нервную клеточку во мне.
– Это какой-то дурдом! – выдохнул Паша, болезненно и надрывно. – Я ничего не понимаю. Это все из-за этих таблеток? Ань, да хрен с ними. Ну, принимала ты их, ну обманула. Вернись, я даже слова больше не скажу. Обещаю.
– Паш, дело не в таблетках.
– В какой ты гостинице?
– Какая разница?
– В смысле какая разница? Ты сейчас серьезно? Моя жена сняла номер в гостинице, я что должен думать? Просто сидеть, молчать и ждать? – прокричал Паша в трубку.
– Да. Прости, Паш. Но мне это сейчас необходимо, – выдохнув накопившийся внутри воздух, словно избавляясь от тяжести, произнесла я.
Паша напряженно вслушивался в мое затрудненное дыхание, разбирая каждое слово, сражаясь с нахлынувшими чувствами и пытаясь осмыслить происходящее. Я осознавала всю абсурдность ситуации, особенно если учитывать, что моего ухода ничто не предвещало. Знаю, что такое невозможно, но я слышала, как усердно он пытается меня понять. Пытается, но не может. Я бы тоже не поняла…
– Ты меня любишь? – наконец, произнес Паша самый страшный для меня вопрос, самый сложный и роковой. С учетом сложившейся ситуации и моей решительности разобраться во всем, больше не было смысла обманывать.
– Я не знаю, – честно призналась я.
И в этот момент я представила, как наполняются влагой его карие глаза, как ему становится тяжело дышать, потому что нервная дрожь, пробегающая по всему телу, парализует легкие. И они уже не способны вырабатывать кислород.
И Паша сбросил вызов, отключившись от всего мира, от боли и ужаса, которыми пропитана была его душа. Ужаса, созданного мною.
Отбросив телефон в сторону, я тихо расплакалась. Без звука, без криков, лишь тихие слезы, плавно скатывающиеся по коже.
Это было слишком жестоко с моей стороны, но лучше так, чем продолжать лгать ему и поддерживать иллюзию семейного благополучия. Ведь причинять боль близкому человеку намного хуже любых собственных страданий. Та боль, что я испытывала по вине Влада, была острой, пронизывающей, выворачивающей все живое из меня, убивающей и размазывающей. Другая же была тупой и глубокой. Она проникала под кожу, нанося тысячу тонких ран, медленно заживающих и надолго оставляющих невидимые шрамы.
– Так надо, – прошептала я в потолок, словно ожидая одобрения свыше. – Так будет лучше.
Однако облегчения не последовало! Просветления не снизошло, как я того ожидала. Утро следующего дня настигло меня невыносимым чувством пустоты и полного отчаяния. Впервые за долгие годы я оказалась совершенно одинокой, потерянной и не знающей, что делать дальше.
Буквально с самого дня нашего знакомства с Пашей мы были неразлучны. Он сопровождал меня везде, поддерживал каждую минуту моего пути, переживая вместе экзамены и сессии, беря за руку, успокаивая меня, когда паника охватывала меня целиком. Теперь же вся наша история, полная тепла и заботы, была грубо отброшена мною, словно старый ненужный мусор. Его любовь я растоптала, оставив позади воспоминания обо всех днях, прожитых ради меня.
Чтобы избежать безумия и не совершить необдуманных поступков, я решила вернуться к работе. Поэтому я позвонила Грише, попросив приехать за мной.
– Доброе утро, Анна Константиновна. Вы же в отпуске, – заметил Гриша, удивленно оглядывая территорию гостиницы, откуда забирал меня, а затем плавно сливаясь с движением машин.
– Отпуск отменяется, – равнодушно проговорила я. – Гриш, нам надо заехать в какой-нибудь магазин.
– Скажите, куда заехать, заедем.
Осознавая, что формально я все еще находилась в отпуске, я приняла решение пропустить традиционное совещание с президентом. Однако пренебрегать правилами корпоративного стиля недопустимо. Поскольку вещей из дома я не привезла, необходимо было срочно приобрести что-нибудь, соответствующее требованиям предстоящих рабочих будней.
К двум часам я подъехала к холдингу, где наш темно-серый Ровер привычно занял свое место на парковке. С тоской и грустью я посмотрела на пустующий рядом участок, глубоко вздохнула и уверенно направилась дальше. Но вместо своего кабинета я сразу отправилась к Марку Денисовичу, зная, что в период отпуска Влада, он всегда находится в холдинге.
По пути приветливо помахала рукой Саше, который жестом спросил, готовить ли кофе, и я кивнула ему, благодарная за внимание.
Дверь в приемную президента холдинга была открыта. Я решительно шагнула в нее, прикусывая губу от волнения. Быстро пересекла большое помещение и уже не столь уверенно постучала пару раз в массивную приоткрытую дверь.
– Марк Денисович, разрешите? – спросила я, как только поймала взгляд Ярцева-старшего. Он удивленно приподнял бровь. – Добрый день.
– Анна Константиновна? Вы же с Павлом уехали загород, – Марк Денисович приподнялся со своего места и рукой указал на кресло. – Проходи.
– Спасибо, – я вошла в кабинет и устроилась в мягком кресле напротив Марка Денисовича, переплетая пальцы перед собой в волнении. – Мы отменили поездку. Вы не будете против, если я в эти три дня похожу на работу, несмотря на то что официально нахожусь в отпуске?
– Как я могу быть против? – усмехнулся Ярцев, потирая подбородок пальцами и внимательно рассматривая меня. От его пристального взгляда серых глаз, так похожего на взгляд Влада, по коже пробежал холодок. – Что-то случилось?
– Ничего. Так обстоятельства сложились, – из груди вырвался тяжелый вздох, выдавая мое нервозное состояние.
Марк Денисович кивнул в ответ и подался вперед, локтями упираясь в стол.
– Распоряжусь подготовить бумаги, чтобы отозвать тебя из отпуска. К чему трудиться даром?
– Согласна даже безвозмездно. Здесь всего-то пару дней, – опустила взгляд, рассматривая свои пальцы, костяшки на которых побелели от крепкого давления. Снова выдохнула.
– Мы сегодня на совещании как раз рассматривали отчеты по архангельскому ребрендингу. Раз уж ты вышла, давай обсудим.
Коротко кивнув, я ощутила облегчение: возможность отвлечься от семейных проблем казалась настоящим спасением.
Час обсуждения пролетел незаметно, после чего ноги сами понесли меня в кофейню. Аппетита, несмотря на то, что я со вчерашнего дня толком ничего не ела, на удивление не было совсем. Потому взяла только капучино и направилась к себе, неспешно потягивая напиток на ходу.
В кармане брюк завибрировал телефон. Незнакомый номер...
– Слушаю, – осторожно ответила я.
– Анна Константиновна? – раздался в трубке глубокий баритон.
– Да.
– Добрый день! – голос мужчины звучал громко и уверенно. – Анна Константиновна, вас беспокоит Филатов Артем Викторович. Слышали о таком?
– По-моему, да… – призналась я нерешительно, пытаясь оживить память. Мужчина, однако, ничуть не смутился моей неуверенности.
– Уверен, что слышали. Хочу предложить встречу. Давайте устроим ее через пару часов в ресторане «Хуго», там на Садовнической. Место знаете?
– Разберусь. А цель встречи?
– Рабочего характера, – пояснил мужчина, подчеркнуто акцентируя внимание на словах. – У меня есть очень интересное предложение для вас. Не волнуйтесь, не руки и сердца. Прекрасно осведомлен, что вы несвободны.
Его голос звучал энергично, почти театрально, но за этими словами скрывалось нечто большее, скрытое между строк. Фамилия Филатова настойчиво вертелась в голове, вызывая тревожные ассоциации.
– Итак, какое ваше решение?
– Я буду, – в груди зародилась необъяснимая тревога. Но решимость стала еще крепче.
– Замечательно, дорогая Анна Константиновна! Жду вас ровно в половине четвертого. Должны успеть добраться. До встречи, – и это уже насторожило. Артем Владимирович, вместо того чтобы уточнить, успею ли я, сам решил, что я обязана успеть.
Когда мы с Гришей выехали из холдинга, я не смогла удержаться от искушения немедленно заглянуть в интернет, чтобы пролить свет на личность загадочного Филатова. Что конкретно кроется за этим приглашением? Какой вид сотрудничества замышляет он?
И какое же потрясение охватило меня, когда строчка за строчкой перед глазами из глубин интернета всплывала информация о нем. Многое внезапно встало на свои места – теперь ясна причина возникшего беспокойства. Но не цель встречи…
– Проклятье! – невольно вырвалось у меня. Я крепко стиснула дрожащими руками мобильный телефон. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, страх окутывал сознание густой дымкой. Интуиция настойчиво шептала, что встреча с ним сулит неприятности. Хотя еще оставалось неясным, какую именно угрозу он представляет.
– Проблемы, Анна Константиновна? – вмешался Гриша, вероятно, услышав мои ругательства.
– Нет. Надеюсь, нет.
Но сердце билось так, словно я стремительно приближалась к границе неприятностей. Но отступать было поздно. Либо довести дело до конца, либо вообще не следовало соглашаться.
Я снова посмотрела на экран телефона, разглядывая фотографию солидного мужчины средних лет с мягкими чертами лица. Прямо под изображением красовалось лаконичное примечание:
Артем Владимирович Филатов (род. 30.12.1973) – выдающийся российский предприниматель, общественный деятель и благотворитель, стоящий у истоков крупнейшей корпоративной империи «GlobalProsperity Group», прославившейся новаторскими бизнес-практиками и социальной ответственностью.
Далее следовало подробное продолжение, если перейти по ссылке.
Естественно, дальше читать уже не имело смысла. Осознав, что встреча назначена с нашим главным конкурентом, ощутила тяжесть давления в висках. Именно они стояли на пороге краха крупного контракта с Инновационным центром, едва не уведя его прямо из наших рук.
– Гриша, после ресторана возвращаемся в холдинг, – предупредила я водителя, понимая, что сегодняшний вечер будет долгим. Я не смогу сегодня спокойно вернуться в гостиницу с таким грузом на плечах. Нужно немедленно изложить Марк Денисовичу всю правду, чтобы не возникло подозрений, будто я веду двойную игру.
Приехав в ресторан минута в минуту, я была поражена филигранной точностью расчета времени, произведенного Филатовым. На входе меня сразу встретил администратор, которому я назвала фамилию, с кем у меня запланировано мероприятие, и он препроводил меня к высокому, тучному мужчине в строгом костюме.
– Анна Константиновна, приветствую еще раз, – он приподнялся с кресла и протянул мне руку.
– Артем Владимирович, – я сдержанно кивнула и пожала его крепкую ладонь. Сердце до сих пор затмевало своим гулом все посторонние звуки.
Филатов оглядел меня с ног до головы и широко улыбнулся.
– Судя по вашему тону, вы вспомнили, где могли слышать мою фамилию, –усмехнулся он, заставляя мою душу дрожать. Мне был неприятен этот человек, и дело даже не в том, что он возглавляет «GlobalProsperity Group». Нет, причина была глубже и тоньше: в нем ощущалось нечто зловещее, словно исходила невидимая, но отчетливо ощутимая негативная энергия.
– Признаюсь, я прибегла к интернету, – я намеренно озвучила источник информации.
– Присаживайтесь, – он рукой указал на кресло и сам сел, внимательно изучая меня. – Я не знал, что вы закажете, поэтому позволил себе заказать для вас стейк-салат. Моя жена очень любит его, подумал, что и вам придется по вкусу.
– Не стоило. Я не голодна, – в моем желудке сегодня кроме чашки капучино ничего не было, но я была настолько взволнована и растеряна, что в меня даже крошка хлеба не полезет.
– В жизни вы еще красивее и привлекательнее, чем на фото, – заметил Филатов, явно пытаясь смягчить обстановку. Я посмотрела на него, пытаясь понять, где он мог видеть мои фотографии. – Обложка журнала.
Видимо, мой взгляд был слишком красноречив.
– Благодарю вас, – сдержанно произнесла я, незаметно сплетая пальцы рук под столом, пытаясь скрыть внезапную дрожь, предательски выдающую мою внутреннюю тревогу. Я отчаянно хотела предстать перед ним уверенной женщиной, способной защитить себя и достойно выдержать любой взгляд.
– Это я еще даже не начал, – Артем Владимирович положил перед собой на стол руки и соединил «домиком» крупные пальцы. Тяжесть в плечах тянула меня вниз, но я отчаянно боролась, чтобы ровно и достойно отвечать на пронзительный взгляд Филатова. – Скажу прямо, мне импонирует ваш подход к делам «Infinity Holdings». Вы амбициозны и целеустремленны. В холдинге вы всего лишь год, но уже сумели заявить о себе на всю страну. Ваш аналитический склад ума позволяет холдингу быстро находить оптимальные решения даже в сложных ситуациях, креативность помогает смотреть нестандартно на проблемы и предлагать инновационные подходы. Ваш профессионализм – редкость, которую нельзя недооценивать…
– Артем Владимирович, прошу вас, давайте опустим это. Перейдем к делу, – я положила руки перед собой и выпрямила спину. Речь Филатова, надо признаться, немного меня успокоила, смогла унять долю волнения. И я, кажется, начала понимать, в какое русло сейчас польется наш разговор.
– Согласен, ясность и четкость важны, – он кивнул, соглашаясь с моими словами. – У меня есть предложение, которое откроет перед вами новые горизонты карьерного роста, даст возможность реализовать весь ваш потенциал. Прошу простить меня, но вы сейчас занимаете пост, который вскоре снова будет занят. Мы ценим инициативу и стремимся создать условия, чтобы талантливые сотрудники могли раскрыть себя максимально полно. И эту возможность дадим вам на постоянной основе. Нам нужен ваш незаурядный ум.
– Вы предлагаете мне место в вашей компании? – уточнила я, чтобы избежать недоразумений.
– Не просто место, а стать частью совета директоров.
– Вы же понимаете, что я уже являюсь частью совета директоров холдинга Ярцевых.
– Временно. Я же предлагаю вам постоянное место креативного директора, достойную заработную плату, приятную рабочую атмосферу и интересные проекты, где вы сможете раскрыть всю свою гениальность и творческий подход, – уверенно предложил Филатов, слегка прищурившись.
– Креативного директора? Это немного иное направление. Я специализируюсь на маркетинге, – решила напомнить Артему Владимировичу.
– Вот видите, как вы меня впечатлили, что я вам без раздумий предлагаю иную сферу деятельности, – он развел руки в стороны, широко и, как мне показалось, искренне улыбаясь.
– Мне уже предложили место в холдинге, – спокойно ответила я, дотянувшись рукой до бокала с водой.
– Если не секрет, то какое? Насколько мне известно, все места директоров уже заняты. Я и не удивлюсь, если вы не побоитесь встать на место рядового специалиста, но вы же понимаете, что это не ваш уровень. Предполагаю также, что ни акционеры, ни члены совета директоров не дадут согласия на введение новой руководящей должности с таким высоким уровнем оплаты труда исключительно ради одного специалиста, каким бы прекрасным профессионалом вы ни являлись. Даже я лично считаю подобные дорогостоящие назначения неоправданными и недопустимыми. Так откройте тайну – что это за назначение вас ждет? – эти весомые аргументы отозвались эхом в каждой клеточке моего сознания, заставляя сердце сжаться, а горло перехватило неприятное ощущение тяжести.
– Я еще не знаю. Но… – Артем Владимирович хлопнул перед собой в ладоши, словно показывая, как удачно все сложилось.
– Вот он – знак судьбы! Нет сомнений, мы найдем общий язык и будем плодотворно сотрудничать! – произнес Филатов с неподдельным энтузиазмом.
– Послушайте, мне не важно, какую должность я займу. Вы правильно заметили, я не боюсь работы, и меня не пугает позиция простого специалиста. Но для меня важно остаться в холдинге, – я аккуратно подбирала слова, не желая задеть Филатова. Несмотря на желание сохранить доброжелательность, внутри теплилось опасение: насколько далеко может зайти этот загадочный мужчина, столкнувшись с отказом. И теперь самое главное – избежать ситуации, при которой обиженный Филатов начнет переходить на личные нападки.
– Анна Константиновна, я прекрасно осознаю, насколько серьезны подобные решения – они требуют тщательного анализа, глубокого размышления и взвешенного подхода. Но и такие уникальные возможности появляются крайне редко, верно? Давайте поступим следующим образом: вы возьмете паузу на обдумывание, а я тем временем подготовлю всю необходимую документацию, – уверенно предложил Филатов, словно мой отказ его вовсе не остановил. Быть может, мои сомнения прозвучали чересчур осторожно и неуверенно?
Это предложение действительно оказалось необычайно соблазнительным, манящим и своевременным. Судьба будто специально предоставляла шанс начать новую страницу своей жизни, перевернуть устаревшие главы и отправиться дальше без тени прошлого, без Влада Ярцева. Но мое сердце упорно сопротивлялось этому пути.
Однако существовала еще одна важная причина отказаться от предложенного маршрута – Марк Денисович! Возможно, моя молодость внушала Артему Владимировичу мысль о моей наивности и недостатке опыта, которыми он мог бы воспользоваться ради достижения собственных целей, применив грязные методы вроде добычи конфиденциальной информации. Категорически не хотела допустить подобного сценария! Ярцевы оказали значительное влияние на мою судьбу! После всего, что они сделали для меня, позволить кому-то другому манипулировать мной было бы непростительной ошибкой.
– Простите, Артем Владимирович. Не буду даже скрывать, ваше предложение действительно очень заманчивое. Услышь я его до устройства к Марку Денисовичу, согласилась бы, даже не раздумывая, но сейчас… – я уже готовилась встать, как Филатов поднял вверх ладонь, прося не торопиться.
– Понимаю… Как говорят, часть команды – часть корабля. Да, Анна Константиновна. Честно, не ожидал! – грозно ответил Филатов, придавливая мою решительность своим пронзительным взглядом.
– Почему же не ожидали? Я вроде не давала повода думать иначе, – спокойно ответила я, готовясь к решительным действиям со стороны Филатова. Например, к прыжку. Потому что он сидел сейчас передо мной, словно лев перед ягненком, и явно готовился к активным действиям.
– Не ожидал, что придется прибегать к крайним мерам, – твердо ответил он.
– Я… я вас не понимаю. Вы ведь ничего не теряете от моего отказа. Так зачем нужны крайние меры? – от его слов по коже пробежал неприятный холодок. Страх сковал сосуды, кровь перестала поступать в мозг. Казалось, обычное утверждение, но оно так насторожило меня, что я едва могла дышать. Но я отчаянно старалась держаться ровно и уверенно.
– Анна Константиновна, простите, просто не люблю отказы, – Филатов подозрительно покачал головой, не соглашаясь с таким положением дел. – Недавно один из них поступил от Инновационного центра. Вы, как никто другой, знаете об этом, потому что лично приложили к этому руку. Сейчас же я намерен исправить ситуацию, сделав вас руководителем собственной команды, чтобы ваши блестящие успехи теперь принадлежали исключительно мне, а не моим конкурентам из «Infinity Holdings».
– Кажется, вы забыли одну важную деталь, Артем Владимирович, – спокойно возразила я. – Ведь именно вы пытались перехватить этот контракт прямо из рук Марка Денисовича. Если рассуждать объективно, обижаться должен именно он, а не вы. Поверьте, я лишь исполняла свои служебные обязанности, не вкладывая никаких личных мотивов.
Несмотря на внешнее спокойствие, сидя в удобном кожаном кресле, внутри меня бушевал настоящий шторм эмоций. Колени предательски дрожали, и стоило мне подняться, как ноги могли бы просто подкоситься, отправив меня лицом вниз на холодный паркет. Руки покрылись липким потом, выдавая охвативший меня страх.
– Ничего личного, – задумчиво произнес Филатов, покачивая головой в этот момент. – Да, Анна Константиновна, прошу и в мои действия не вкладывать притязаний на что-то личное. Исключительно деловой подход. Хоть и не совсем профессиональный.
– Что вы имеете в виду? – я насторожилась, когда Филатов лениво, без особого интереса, поднял свой телефон, спокойно лежащий на столе рядом с его левой рукой. Он провел пальцем по экрану, что-то внимательно изучая. Нахмурился.
– Возьмите, пожалуйста, – он передал мне свой телефон, который я осторожно обхватила. И сразу бросились в глаза кадры с камеры наблюдения в лифте холдинга.
Я узнала эту сцену! Я даже помнила день и время, когда мы с Владом оказались в этом лифте.
И даже отчетливо в голове зазвучали фразы, которыми мы тогда обменивались:
– Я ни о чем другом не могу думать после того поцелуя…
– Пожалуйста… Вдруг видео попадет не в те руки.
– Я лично убью того, кто сольет его.
Эта сцена в лифте после встречи с сотрудниками аналитического агентства. Ее невозможно забыть. Я даже не стала увеличивать громкость – ведь каждое произнесенное тогда слово давно запечатлелось в памяти, словно гравировка на сердце. Каждое движение, каждый вздох... Казалось бы, ничего особенного, обычный лифт, обычные стены, но почему-то сейчас, глядя на экран телефона, я вновь испытала всю гамму чувств, захлестнувших меня тем вечером.
Вот Влад медленно приближается ко мне, касаясь своими губами моей шеи, отчего мой пульс ускорился мгновенно. Его дыхание щекочет кожу, заставляя вспыхнуть воспоминаниями о тех чувствах, которыми он буквально окутывал меня. Пламя разгорелось внутри заново, чувствуя аромат его тела, затуманивающий разум. Этот жадный взгляд, устремленный прямо на меня, говорил больше любых слов.
Боже! Я закрыла глаза, пытаясь удержать слезы от стыда, гнева, злобы, страха... Руки безудержно тряслись, и поэтому я положила телефон на стол, чтобы тот не выпал из пальцев.
– Я так понимаю, что мы перешли к плану «Б» – шантажу, – сказала я, обращаясь к нему тяжелым взглядом, способным заморозить все живое вокруг. После всего случившегося он еще смеет надеяться на плодотворное сотрудничество!?
– Давайте считать это крайней мерой, которой я предпочел бы избежать. Буду лаконичен – я получаю вас в качестве директора, либо все крупные издания страны получают эту запись. Полагаю, ваш супруг больше всех оценит эмоциональность и чуткость момента. Вы же осознаете последствия: подобные разоблачения станут наглядным пособием, как легко подняться в мире бизнеса благодаря особым отношениям. Предупреждать дальше смысла нет – я откровенно заинтересован в нашем сотрудничестве, – холодно проговорил Филатов, не отрывая от меня взгляда.
– И вы не боитесь назначить на столь высокую должность человека с такой репутацией? – голос дрогнул вопреки воле, едва не сдавшись панике.
– Для меня важны исключительно профессиональные качества сотрудников. Поверьте, мы сработаемся. Повторюсь: я ценю свои кадры.
– Я очень благодарна за ваше предложение, Артем Владимирович, – я поднялась с места, содрогаясь от страха всем телом. – Но я отклоняю его. Не представляю, как мы сработаемся, если наше знакомство началось с шантажа.
– Анна Константиновна, вы женщина умная, грамотная. Подумайте до завтра. У вас есть мой номер, позвоните. И уже после вашего окончательного решения мы будем действовать.
Я кивнула ему на прощание и резко развернулась к выходу. Настолько резко, что чуть не сбила официанта. По моим нервным действиям было четко видно, как меня сбило с толку предложение Филатова. И насколько его шантаж дезориентировал меня. Но мне необходимо было срочно оказаться на улице, чтобы напитаться свежим воздухом. Наполнить им легкие и мозг.
– В холдинг? – уточнил Гриша.
– Да, – бросила я отрывисто, почти автоматически.
Заняв свое место в машине, я замерла, отчаянно желая раствориться в кресле и стать невидимой. Как такое могло произойти? Как эта чертова запись попала к Филатову? Черт! Почему именно я?
Потеря контроля над собой вызвала новый приступ боли и отчаяния, слезы неудержимо покатились по лицу. Боль, страх, чувство вины затопили сознание – я горько рыдала, ненавидя себя за проявленную слабость перед Владом, Филатова – за жестокость.
– Анна Константиновна, может остановиться? – осторожно предложил Гриша, смотря на меня обеспокоенным взглядом через зеркало заднего вида.
– Нет. Все нормально. Проклятые эмоции, – я отмахнулась и отвернулась к окну. Прижала пальцы к губам, размышляя о дальнейших действиях.
Что делать? Как поступить правильно?
Тот факт, что я не соглашусь на работу у Филатова, был очевиден. Но что мне делать с холдингом? Это будет сильный удар по репутации компании, по семье Ярцевых. Боже! А Паша? Он явно не заслуживает узнать обо всем вот так – из сводок новостей. Я как никто иной знаю, насколько это больно и сокрушительно.
Что делать? Вопрос неумолимо сверлил мозг, создавая мучительную пустоту там, где должно было родиться правильное решение. Страдания разрывали душу.
Может, все-таки уступить требованиям Филатова? Тогда будут спасены все стороны – холдинг, сердце Паши, я сама. Боже, о чем я думаю? Это будет пятно, которое навсегда запятнает честь семьи. Ярцевы презрят и отвергнут меня.
Но если задуматься, Влад ведь открыто заявлял мне на необходимость ухода из компании, ожидая спокойствия и забвения наших отношений. Вот и возможность исполнить его пожелание!
И ясное осознание стало таким отчетливо осязаемым, что я даже приподнялась в кресле. Да, пожалуй, это единственный выход. Неприятный и болезненный для меня, но выход. Альтернатив я не видела.
Автомобиль остановился на подземной стоянке, вырвав меня из цепких лап болезненных мыслей. Я поспешила к лифту и, оказавшись внутри замкнутой кабинки, вдруг подняла голову к висящей справа камере наблюдения. Затем опустила взгляд и устало вздохнула.
Господи! Сколько всего я натворила за время работы в холдинге? И все из-за чего? Из-за безумной и бездумной любви к Владу?
Шаткой походкой, едва контролируя дыхание, я добралась до одиннадцатого этажа и решительно направилась к кабинету Ярцева. Сердце стонало, разрывалось на части, охваченное невыносимым грузом переживаний. Такие последствия от связи с Владом я точно не ожидала получить. Это был настолько отрезвляющий урок для меня, что мне хотелось рыдать на весь холдинг, лишь бы вытравить боль, причиненную собственной глупостью.
Неожиданно мой телефон ожил мелодичным звучанием, которое сейчас казалось мучительной какофонией.
Паша! Черт! Сейчас вообще не до тебя, прости…
Тяжело сглотнув, я прервала звонок и поспешила вперед.
Приемная Ярцева была уже пуста. Дверь в приемную закрыта. Но я решила проверить и приоткрыла ее. Судя по донесшемуся звуку, Марк Денисович был на месте. Я несмело двинулась вперед.
Он сидел в своем кресле, на первый взгляд, расслабленно и непринужденно. Но по согнутой в локте руке, опирающейся на подлокотник, тяжелому взгляду, устремленному в монитор, и пальцам, касающимся губ, было видно, насколько напряжен Ярцев. Глубоко вдохнув, собрав остатки сил, я сделала шаг, борясь с желанием расплакаться тут же.
– Марк Денисович, простите, – голос предательски дрогнул, но смог привлечь внимание Ярцева. Из тяжелого и хмурого взгляда читалось, что мое появление вряд ли улучшит и без того плохое расположение духа. Следующие слова, скорее всего, усугубят ситуацию. – Мне необходимо с вами срочно поговорить.
Марк Денисович окинул меня внимательным и пытливым взглядом, будто искал внутри меня нечто неизведанное, скрытое ранее от его глаз. Под таким проницательным вниманием я ощутила легкий внутренний трепет, но преодолела себя и уверенно ступила вперед.
– Внимательно слушаю, Анна Константиновна! – в голосе читалось любопытство. Да, я впервые с таким рассеянным видом посещаю его кабинет во внерабочее время. Руки мелко тряслись, наглядно демонстрируя мое внутреннее смятение.
– Марк Денисович, я хочу, чтобы вы знали – я всегда буду благодарна вам за то, что вы мне дали! За шанс проявить себя в этом холдинге, за доверие, которое неустанно помогало мне преодолевать трудности. Вы стали для меня здесь, в Москве, близкими людьми. Моя родная свекровь не относилась ко мне с такой любовью и заботой, какую проявила ваша семья. Простите, Марк Денисович, но я вынуждена покинуть компанию. Я не смогу довести свои проекты, – каждое произносимое мною слово было вырвано болью из сердца, сбиваясь и теряя всякий смысл. Однако напряжение настолько захватило мой разум, что способность осмысленно рассуждать пропала напрочь.
– Покинуть? – выдохнул Марк Денисович, убрав руку от губ и взглянув на меня широко раскрытыми глазами.
Боже! Прошу, только без лишних вопросов. Иначе я потеряю остатки самообладания. Не выдержу, разревусь, расклеюсь. Я уже…
– Да, я хочу уволиться, – неестественно громко произнесла я, словно срываясь на крик. По сути это и был крик, вызванный отчаянием.
– Причину можно узнать? – ледяной тон Ярцева оказался последней каплей, уничтожающей мою защиту целиком. Словно сломанная кукла, я рухнула в кресло, отдавшись рыданиям – столь сильным, что, кажется, мог услышать каждый сотрудник на всем этаже. Слезы катились неудержимым потоком, грудь сдавливалась спазмами, а тело било крупной дрожью.
Все закончено... Все кончено навсегда.

...

ПеРина:

Ксанка, с возвращением!
Страдательная история, как раз как я люблю
Прочитаю еще все комментарии тут, иногда это скрашивает томительное ожидание проды

...

Tsarbird:

Страсти наколились, нервы нервно курят.
Всё и сразу, и всё разом: шпион холдинга, Павлик сыщик, Гриша, Филатов, запись, Марк.
Вроде как и логично из этого выйти можно, но сердце не спокойно.
Подозреваю Гришу, назначаю его двойным агентом.
Аня вступила на дорогу правды, что радует
Чувствую, что Марк Денисович внесёт ясности в её голову, особенно касательно Влада. И Филатова. Он знал, что тот не простит такого.
Получается, что Аня вплетена в интриги бизнеса, хотя и ей самой в чувствах бы своих разобраться. Держись, деточка

...

Надюня:

Ого! Новая глава! Вот и на нашей улице перевернулся грузовичок с конфетами

Моё мнение, сейчас что бы ни сказала Аня, Марк ей не поверит и запишут в предатели..

А с другой стороны да, дали шанс, но что ей теперь в рабство на 100 лет! Она свободный человек, имеет право выбирать!

В общем, если хочешь идти-иди!и пробуй!

И Владу будет полезно, думаю теперь на волне конкуренции эмоции обострятся!
Одним словом уже записала Анюту в команду Филатова.

...

Анастасия Благинина:

 » Коллаж от Анастасии Благининой

С прошедшим всех нас женским днём! Ксана, спасибо за продолжение! Ане всё никак не везёт. Пашка манипулировал, Влад шантажировал, теперь ещё и Филатов. Удивительно, что она кое-как, из последних сил, но держится.

...

Tsarbird:

Вот интересно, Влад как отреагирует на то, что видео всё-таки попало в ненужные руки? Что он там говорил. А Ане теперь расхлёбывать.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой, милые леди


Настя, спасибо огромное за прекрасный коллеж
Марк Денисыч прям очень сУрьезный, как мне и представляется)))
Спасибо большое


Добро пожаловать, дорогая Рада, что ты со мной)))
История не совсем страдательная, относительно спокойная))) Старею, наверное


Согласна, выйти можно из любой ситуации, кроме могилы Пусть разруливают)))


Самой не верится, что она на это решилась. Надеюсь, не даст заднюю теперь)))


Марк Денисыч - мудрый мужчина. Главное, чтобы Аня сейчас не ошиблась в своих решениях((((


Вот-вот! Ей с Пашкой бы разобраться, а тут Филатов нарисовался Так и свихнуться можно.


Думаю, все зависит от того, как поступит сейчас Аня. А уж Марк Д умеет слушать и слышать)))


Точно! И если учитывать, что она на временном месте, то, в принципе, спокойно может и устроиться к Филатову. И потому она не строит иллюзий касательно своего будущего в холдинге. Но вот амбиции - штука серьезное. Одно дело остаться в Холдинге на месте рядового специалиста, и совсем другое - уйти к Филатову директором. А за Влада можно не переживать. Думаю, она и в компании Филатова найдет такого же мужчину


Владу много чего будет полезно. Вот мне прям хочется, посмотреть на его реакцию, если Аня уволится))))





Аня, как магнит, притягивает к себе... хм... интересных мужчин


"Девочка-воин" ))) Главное, чтобы это не изменилось)))


Да, думаю ему все равно У него там почти медовый месяц с топ-моделью Какая Аня?

Всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 27

– Анна Константиновна, объясни, пожалуйста, в чем дело, – голос Марка Денисовича звучал твердо, и мои слезы тона не смягчали.
– Я ужасный человек! Мне надо покинуть холдинг! – прорыдала я, возможно, даже неразборчиво. Было очень сложно произносить слова, они словно острые осколки застревали в горле.
– Не вынуждай меня успокаивать тебя, – спокойно проговорил Марк Денисович. – У меня это очень плохо получается.
Скрыв лицо в ладонях, я тихо плакала, боясь произнести те самые роковые слова и взглянуть прямо в глаза этому великодушному человеку, чей образ стал моим жизненным ориентиром.
– Марк Денисович, просто увольте меня и все. Пусть все закончится вот так сразу, потому что иначе невыносимо больно. Очень трудно… и стыдно говорить об этом открыто.
– Значит, проще уйти молча, без единого объяснения? – голос Ярцева прозвучал спокойно, но требовательность слышалась четко.
Резкая боль пронзила грудь, выворачивая всю душу, оставляя чувство утраты всего самого дорогого. Тело отозвалось мучительной внутренней тревогой.
– Я предала вас, Марк Денисович. У меня сейчас состоялась встреча с Филатовым, у него в руках компромат на меня. И если я откажусь сотрудничать с ним, он немедленно пустит его в ход, – эти слова сорвались единым порывистым потоком, чтобы не упустить важную нить.
На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина, которую можно было ощутить пальцами.
– Ты хочешь уйти к Филатову? – осторожно уточнил Марк Денисович.
– Нет, конечно, нет! – простонала я. – Вы что? Но, чтобы защитить честь нашего холдинга, вы обязаны официально оформить мое увольнение задним числом по статье нарушения дисциплины. Так компрометирующие материалы не смогут навредить репутации компании.
– Почему ты считаешь это предательством, если отказываешься идти на поводу у Филатова? – ровным, но напряженным голосом поинтересовался он.
– Вся суть именно в содержании компромата… В видео… На нем мы… Я… Мое поведение наглядно демонстрирует полное пренебрежение нормами морали и общепринятыми правилами приличия, – я тщетно пыталась сформулировать словами правду, глядя прямо в глаза Ярцеву. Сказать все предельно открыто и одновременно сохранить достоинство, представлялось почти невозможным, тем более эта правда касалась не только меня но и сына самого президента холдинга.
– Анна! – требовательно позвал меня Марк Денисович, вынуждая посмотреть в его сторону. – Ты про это видео?
Все последующие действия проплывали будто в затянувшемся ночном кошмаре. Марк Денисович медленно развернул ко мне свой ноутбук, на котором прокручивалась та самая запись с камер видеонаблюдения. Каждый кадр бил по нервам заново, возвращая пережитые волнения и тревожащие воспоминания. Одна и та же сцена приводила к новым приступам паники и боли.
Ком горячих слез застрял тяжелым грузом в груди, затрудняя дыхание. Я устало перевела взгляд на Марка Денисовича, пристально наблюдавшего за каждым моим движением. Боль пронзила тело, едва смогла проглотить новый приступ паники. Беспомощность накрывала волнами, постепенно затягивая в бездну позора. Я понимала, что спасения уже не будет.
– Как это оказалось у вас? – прошептала я тихими, чуть слышными словами, хотя заранее знала ответ.
– Филатов отправил, – равнодушно сообщил Марк Денисович, показывая, что иных вариантов и быть не могло. – Отправил вместе с перечнем условий, одно из которых – немедленное согласие на добровольное увольнение Анны Константиновны.
– Значит, он изначально планировал обнародовать это видео?
– Сомневаюсь. Скорее всего, он предусмотрительно подстраховался. Рассчитывал, что если ты сама не сделаешь выбор, то моя реакция на просмотр этой сцены ускорит процесс принятия решения. Но Филатов никак не предполагал, что ты придешь и сознаешься во всем.
– Я… я и не хотела. Вернее, мне было стыдно. Марк Денисович, я пока ехала до офиса, долго размышляла. Послушайте, я все исправлю. Единственный способ спасти репутацию холдинга – немедленно оформить мое увольнение по статье. Как только все СМИ начнут верещать о том, что директор по маркетингу, чья безупречная репутация воспевалась еще пару месяцев назад в деловых изданиях, оказалась замешана в сомнительных обстоятельствах, холдинг публикует официальный пресс-релиз о прекращении трудовых отношений с Градовой ввиду грубейших нарушений корпоративной этики. Только так удастся минимизировать ущерб для имиджа компании.
– Аня, ты понимаешь, что при любом раскладе больше всего пострадает твоя репутация. Ни как холдинга, а лично твоя!
– Я готова к этому. Это моя ошибка, и мне расплачиваться за нее, – хрипло прошептала я.
– На видео ты была не одна. И мало того, твое увольнение ситуацию сильно не спасет. Поэтому, послушай теперь ты меня, – он задумчиво устремил взгляд куда-то вдаль, сквозь панорамное окне, будто там раскинулась бескрайняя перспектива будущих решений. После паузы продолжил уже другим тоном: – Утро вечера мудренее. Давай поступим разумнее. Мне сейчас необходимо решить другой вопрос, который я уж точно не могу отложить на завтра. А вот утром встретимся и обсудим эту ситуацию на свежую голову.
– Но, Марк Денисович… – я посмотрела в его потрясающе серые глаза, сразу вспоминая другого человека, и прикусила губу.
– Анна Константиновна, поезжай домой. Мне необходимо осмыслить произошедшее самостоятельно, – спокойно и решительно сказал Ярцев, коротко кивком головы указывая направление к выходу.
– Простите меня, пожалуйста, – я поднялась с кресла и опустила голову, ощущая всю тяжесть собственного положения. Страх и стыд росли в душе подобно снежному кому.
– Спасибо, что решилась все рассказать. Я это ценю, – Марк Денисович подбадривающе кивнул, вселяя в меня надежду, что мы сможем как-то это урегулировать без скандала.
Я вышла из кабинета Ярцева в приемную, наткнувшись на троих высоких мужчин, оживленно беседовавших вполголоса. Среди них я тут же заметила начальника службы безопасности, неизменного спутника любых совещаний, с привычной рацией и наушником в ухе. Двое остальных были мне незнакомы, но цель этой поздней встречи обозначилась передо мной предельно ясно и четко – запись с камер видеонаблюдения.
Марк Денисович хочет выяснить, каким образом запись, очевидно хранившаяся на серверах компании, вдруг оказалась в руках наших конкурентов. Боже! Из-за моей слабости в этом чертовом лифте, возможно, пострадают невинные люди. Сомневаюсь, что удастся найти того, кто скачал это видео, особенно если учесть, что та сцена произошла еще в январе.

***
Это было жестоко, но за весь вечер я ни разу не подняла трубку от Паши. Возможно, вскоре мне не придется ему ничего объяснять, ведь видео опубликуют, и он сам все поймет. Но пока, будучи эмоционально истощенной и внутренне сломленной, я не могла еще и в отношениях с Пашей разбираться. Эта тема осталась лежать тяжелым грузом на завтрашний день. Я послала лишь короткое сообщение, написав, что со мной все хорошо и попросила немного подождать.
Ночь прошла без сна, окончательно выбив остатки энергии из тела. Мозг продолжал гонять круговорот тревожных мыслей, цепких и неумолимых, растворяя рассудок.
Утром я даже не стала напрягаться с подбором образа: обыденный деловой костюм свободного покроя с широкими брюками и просторным пиджаком скрыл мое дрожащее тело, настроение категорически отвергало каблуки, поэтому на ногах оказались удобные кроссовки, волосы аккуратно уложились в плотный хвост, чтобы любая выпавшая прядь не отвлекала лишний раз внимание.
Когда за мной приехал Гриша, я ощутила острое желание скорее очутиться в кабинете Марка Денисовича. Его поддержка и сочувствие дали мне понять, что я сделала правильный выбор, но облегчением назвать это состояние было трудно.
Капли дождя торопливо стучали по окнам автомобиля, повторяя ритм моего внутреннего смятения. Мысли хаотично мелькали, бились о стены сознания, отчаянно стремясь обрести покой, которого так остро недоставало душе.
Мы припарковались, и в глаза бросился чей-то массивный внедорожник на месте, где всегда парковался Влад. Видимо, до сих пор идут разборки со службой безопасности.
В приемной президента холдинга было еще пусто. Дверь в кабинет Марка Денисовича была закрыта, но я точно знала, что он на месте. Не удивлюсь, если он всю ночь провел здесь, занимаясь вопросами безопасности.
Едва сдерживая дыхание, нерешительно приблизилась к тяжелой двери и протянула руку, готовясь постучать, но по ту сторону услышала громкий голос начальника:
– А я предупреждал тебя!
Охваченная страхом, я уже собиралась убрать руку и ретироваться, но, вместо этого, пару раз стукнула в дверь. Отшатнулась, понимая, что обратного пути уже нет. Судя по всему, президент холдинга находился в состоянии сильного недовольства, и я прекрасно его понимала.
– Входите! – донесся густой бархатный голос Марка Денисовича.
Набрав больше воздуха в грудь, я осторожно толкнула дверь и ступила внутрь кабинета, глотая отчаяние и стыд. Сделала шаг и резко остановилась, когда заметила высокую широкоплечую фигуру у окна. Один короткий взгляд – и мир вокруг померк, реальность отступила на второй план. Передо мной стоял Влад, красивый и чертовски притягательный. С прекрасным оттенком средиземноморского загара.
Он вернулся.
Я тут же забыла, зачем пришла в кабинет Ярцева, и даже собственное имя показалось чужим звуком. Сердце застучало гулкими ударами, отдаваясь эхом в каждом уголке тела. Стояла, словно зачарованная, захваченная мощью нахлынувших чувств, от которых почва уходила из-под ног.
Влад не отводил от меня взгляда своих волшебных серых глаз, словно гипнотизируя. Время застыло, пространство сжалось до размеров маленькой клетки, заполненной только мною и Владом.
Я наверняка выглядела жалко и потерянно: опухшие от бессонницы и слез глаза, бледная кожа, минимум макияжа, сухие потрескавшиеся губы – я явно не похожа на ту уверенную и сильную женщину, какой хотела бы предстать перед ним. Волосы, собранные в неопределенный хвост, лишь подчеркивали мою растерянность и внутреннюю слабость. Осознание, что мне никогда не дотянуться до той красоты и эффектности, которой обладали девушки в жизни Влада, медленно добивало. Перед ним я выглядела лишь бледной тенью той, кем хотела бы быть, и эта мысль болезненно вонзалась в сердце, усиливая ощущение собственной неполноценности.
А Влад…
Влад как всегда был великолепен! Я едва сдержала дыхание, наблюдая, как мягко свет играет на гладкой коже мужчины, подчеркивая глубокий оттенок свежего, ровного загара. Белая футболка была выбрана будто специально, чтобы привлечь внимание к каждой линии атлетической фигуры, позволяя мгновенно вспомнить прикосновение этих сильных рук. Рук, которые совсем недавно ласкали другую женщину.
Видеть Влада было настолько больно, что в уголках глаз вновь появилась предательская влага. Пришлось сцепить пальцы перед собой, скрывая сильную дрожь, но и коленки заметно пошатывались, выдавая мое внутреннее беспокойство. Прежде чем сделать следующий шаг, я прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти, набираясь храбрости перед постыдным разговором с начальником о нашем с Владом ужасном проступке.
– Доброе утро, – неуверенным шепотом обратилась я к мужчинам, робко продвигаясь ближе к рабочему столу.
– Доброе утро, – прозвучал одновременно ответ.
Влад был невозмутим и спокоен, словно случившееся событие его никоим образом не затрагивало. Хотя о чем я? Это ведь не его имя будут обсасывать инфлюенсеры, если видео всплывет где-то. Для всех он станет героем, сумевшим сломать жизненные устои Анны Градовой, совсем недавно громко заявлявшей о своих моральных принципах. Господи! Какой позор!
– Присаживайся, Анна Константиновна, – спокойно предложил мне Ярцев-старший, указывая на кресло. Я послушно присела, выпрямив спину. Вдоль всего тела пробежали волны страха и волнения.
Зачем Влад так смотрит? Зачем рвет мне душу? Зачем вернулся из отпуска, ведь, насколько мне известно, его отпуск заканчивается только через две недели.
– Марк Денисович, ночью я основательно взвесила все возможные варианты и пришла к выводу, что другого выхода, кроме увольнения по статье, попросту нет. Есть ли смысл сейчас что-то обсуждать? – проговорила я спокойным тоном, хоть и чувствовала, как нервы начинают сдавать.
– Взвесила она, – бросил Влад, присаживаясь в кресло рядом. – Будем теперь потакать требованиям Филатова?
– Не ты ли сам мне предлагал исчезнуть из холдинга? – вернула я Владу его слова, брошенные перед отъездом.
– Влад, Анна, нам надо решать проблемы, а не создавать новые, – вмешался Марк Денисович, намекая на недопустимость продолжения споров.
– А ты с радостью взяла и побежала писать заявление, – ответил мне Влад, задумчиво постукивая пальцами по столешнице, затем переключил взгляд на отца. – Что сказал Шевцов?
– А что он скажет? – Марк Денисович небрежно швырнул ручку на поверхность стола и глубоко осел в своем кресле, тяжело вздохнув. – Я дал им ровно сутки найти эту падлу. У них крайне узок круг подозреваемых, доступ к серверам и камерам получили всего шесть человек. Вот пусть и прочесывают всех. А не найдут, размажу самого Шевцова. Да придам это такой огласке, что будь здоров! Чтобы другим было неповадно.
– Я сам с ним разберусь! – решительно вмешался в разговор Влад. – И урода, слившего видео, сам закопаю.
Весь этот период я неотрывно следила за своими пальцами, судорожно переплетенными до болезненных ощущений. Глядеть на Марка Денисовича не хватало смелости – чувство стыда и тяжести сковало сердце. А видеть Влада было нестерпимо: совершенство его внешности и очарование обезоруживали, туманя сознание.
– Значит, так, – Марк Денисович сурово посмотрел на сына. – Закапывать мы никого не будем. Это не наши методы.
– Марк Денисович, простите, пожалуйста за… – начала я извиняться, но он жестом ладони пресек мои попытки оправданий.
– Я вам не священник, перед которым надо оправдываться. Ваша частная жизнь интересует меня меньше всего. Нам важно обсудить реальные шаги по устранению последствий, а не заниматься бесконечным обсуждением деталей произошедшего инцидента.
Опустив глаза, я сильнее сцепила пальцы, лежавшие на коленях, ощущая сильную дрожь.
– Отец, отпусти, пожалуйста, Анну Константиновну. Я сам все решу, – неожиданно подал голос Влад, выводя меня из мрачных раздумий.
– Она одно из условий Филатова, – возразил Марк Денисович.
– «Одно из»? – переспросила я.
– Да, – ответил Влад, бросая на меня взгляд серых глаз, обволакивающих меня своим магнетизмом. – Филатов требует твоего увольнения и досрочного расторжения договора с инновационным центром в одностороннем порядке. И сама понимаешь, за нарушение условий договора, в частности путем преждевременного отказа от исполнения своих обязанностей, мы несем риск выплаты компенсации пострадавшей стороне.
– Штрафные санкции, – я прикрыла глаза, вспоминая устрашающую строчку в контракте, где сумма штрафов исчислялась астрономическим десятизначным числом. Мы согласились на эту неустойку, будучи уверенными, что разрыв контракта нам абсолютно не грозит. – Это абсурд! Из-за одного видео… такие условия?
Я поднялась с места, чувствуя, что мне становится нечем дышать. Грудь стянуло невидимым кольцом, и резкий приступ тошноты подобрался к горлу. Комната плавилась и искажалась, создавая иллюзию вращения.
Штрафные санкции за мою любовь к Владу.
Не слишком ли высокая цена за минутную слабость?
Господи! Ни один здравомыслящий директор и акционер не даст согласия на расторжение контракта при таких жестких условиях, наносящих вред холдингу и его репутации.
Да и о чем я вообще думаю? Почему холдинг должен расплачиваться за мою ошибку? Потому что я жена племянника президента холдинга? И любовница его сына….
Приступ удушья и тошноты усилился, пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать этот порыв. Ноги подкашивались, я огляделась по сторонам, чтобы понять, куда бежать.
– Анна? – с тревогой в голосе окликнул меня Марк Денисович, а Влад в это время подхватил под локоть и поволок куда-то. В одно мгновение перед нами распахнулась дверь, затем другая, и я оказалась в туалете.
Я оттолкнула Влада, отмахиваясь от него рукой и падая к проклятому унитазу. Очередная порция стыда и унижения как пощечина отрезвила меня, вынуждая обессиленно прикрыть глаза.
Влад молча покинул помещение, бережно прикрыв за собой дверь. Я же осталась здесь умирать от позора и режущей боли в желудке. Пытаясь успокоить сердце, я довольно долго просидела на мраморном полу, впитывая в себя прохладу камня. Все чувства и эмоции были накалены настолько, что приступ тошноты возвращался с регулярным постоянством.
Выйдя из туалета, я попала в уборную, где находилась огромная раковина, позволяющая привести себя в порядок.
– И что ты им скажешь, Влад? – услышала я приглушенный голос Марка Денисовича. Оглянулась и увидела, что дверь из уборной была приоткрыта. – Что если мы не расторгнем контракт, то видео с нашим директором по маркетингу разойдется по всем каналам? Ни один член совета не даст свое согласие расторгнуть этот контракт. Понимаешь? Ни один! Про акционеров я вообще молчу. И если мы решимся самостоятельно на этот шаг, это будет колоссальным ударом по репутации холдинга и приведет к финансовым потерям. Мы с тобой в одночасье потеряем эти места. Потом ни один серьезный партнер не согласится сотрудничать с нами, опасаясь подобных действий в будущем.
– Я не могу допустить, чтобы ее третировали все каналы! – твердо ответил Влад отцу.
Осознавая, что мне необходимо выходить из укрытия, я продолжала неподвижно стоять перед зеркалом, медленно намыливая руки и смывая с себя всю грязь, приставшую ко мне за эти дни. Намочила кончик полотенца и, словно в трансе, прошлась им по шее, лицу…
– Этого мы точно не допустим, вот только путь через совет директоров и акционеров закрыт. Разве что ты лично компенсируешь штраф собственными средствами, – категорично провозгласил Марк Денисович. – Готов пойти на это?
– Готов! – твердо ответил Влад. – Но ты ведь знаешь, что значительная доля моих активов размещена в офшорах и акциях, вывести их моментально невозможно. Иначе уже сделал бы это без колебаний. Я решу этот вопрос, пап! Прямо сейчас отправлюсь к Филатову и договорюсь с ним. Только не трогай ее, не впутывай. Она здесь не при чем. Во всем этом исключительно моя вина.
– Да вы посмотрите на него! – негромко прокомментировал Марк Денисович, позволив ноткам легкой иронии отразиться в голосе. – Оказывается, он способен признать собственные ошибки и нести ответственность за них.
Наступила короткая пауза, вероятно, сопровождаемая выразительной игрой взглядов отца и сына, после чего Марк Денисович добавил:
– Лично я бы охотно оставил ее в стороне, если бы не чрезмерная заинтересованность Филатова заполучить Анну.
Я бросила полотенце в корзину и отвернулась от зеркала, оставив позади тень усталости и разочарования, устремляясь дальше без колебания. День едва начался, а душа уже выгорела дотла.
– Доверься мне, отец, – твердо проговорил Влад. Уверенность и сталь в его голосе вырывали сердце из груди. – Я сделаю все, чтобы ни Анна, ни холдинг не пострадали.
Легкий скрип открывающейся двери заставил обоих обернуться ко мне.
– Простите... – я прижала ладонь к груди, успокаивая неровное биение сердца.
– Анна, пройди к себе в кабинет, пожалуйста, – спокойно сказал Марк Денисович. – Оставь это дело нам с Владом.
Влад с облегчением опустил взгляд в пол, словно освобождаясь от какой-то тяжкой ноши. Он несколько мучительно долгих секунд смотрел себе под ноги, пытаясь, видимо, прийти в себя и сконцентрироваться на чем-то, что ему только что вверил отец.
– Позвольте мне самой решить вопрос с Филатовым? – робко предложила я, ощущая нарастающее напряжение. Влад тут же вскинулся, задрав подбородок и шумно глотнув воздуха, едва сдержавшись от порывистого возражения.
– Ань, иди к себе, – произнес он тверже обычного, пристально глядя на меня с высоты своего роста, однако вскоре в глазах скользнул мягкий отблеск. – Прошу тебя.
Душа переворачивалась, пока я нескончаемые секунды смотрела на Влада, впитывая в себя его взгляд, полный заботы и тревоги. Затем последний раз взглянула на спокойного Марка Денисовича, ощутив едва заметный знак одобрения, и направилась прочь, ощущая легкое покалывание на спине.
Но ненадолго я предавалась гордому одиночеству в своем кабинете, поскольку буквально через полчаса в кабинет вошел Влад и, тяжело вздохнув, тихо прикрыл за собой дверь. У меня внутри все застыло.
– Моя дорогая Анна Константиновна, – со странной интонацией начал он. Судя по ноткам сарказма в голосе, последующие его слова вряд ли будут греть душу. – Какого черты ты поехала на встречу с Филатовым?
На заросших скулах играли нервные желваки, брови хмуро сведены. Отрезанная внезапностью его реакции, я постаралась сохранить хладнокровие.
– Ты почему так со мной разговариваешь? – спокойно спросила я, не имея сил перечить или спорить.
– Я уже говорил тебе, что если тебе нужны острые ощущения, я лично их тебе устрою, – Влад плотно сомкнул губы.
– Что ты хочешь услышать, Влад? Я одна виновата в том, что случилось? – напряжение, пропитавшее атмосферу, вызвало дрожь в руках.
– Какого черта, Аня? – тихо проговорил Влад.
Однако, вопреки страху и раздражению, сердце сладко заныло при виде Влада. Странная двойственность ощущений терзала душу: он веселился в обществе топ-модели на чертовой яхте, оставив меня решать собственные проблемы, а теперь вновь появился, и я поняла, насколько сильно успела соскучиться по нему. Это осознание разозлило меня, вытравляя из головы все хорошее. Еще не хватало падать ниц перед ним просто за то, что он, как рыцарь в белых доспехах, примчался в нужный момент.
– Выйди из моего кабинета, – тихо произнесла я, устало показывая рукой на выход. – За эти дни мои нервы пережили столько потрясений, что, думаю, для меня достаточно. И вообще, ты же должен был быть в отпуске.
– Какой, к черту, отпуск, когда ты спокойно ездишь по ресторанам с Филатовым? У тебя совсем мозгов нет? – Влад продолжал буравить меня взглядом, а я умирала от противоречивости чувств.
– Думаешь, я знала, кто это такой? – я отмахнулась от его слов, отворачиваясь к окну. Обхватила себя руками, чувствуя, как по телу пробегает мороз от взгляда Влада. – Я только потом поняла, кто мне встречу назначил, уже сидя в машине. Но было поздно отменять все, не хотела прослыть трусихой.
Развернулась к нему, замечая, как на его лице появляется изумление.
– То есть ты поехала с кем-то на встречу, не зная, с кем именно? – медленно проговорил Влад, словно разжевывая слова для не вполне адекватного человека.
– Влад, почему ты так со мной разговариваешь? Он позвонил, сказал, что у него предложение рабочего характера. Я думала, это кто-то из партнеров.
– Дорогая моя, – начал Влад, вплотную подойдя ко мне. Каждое слово – как наставление ребенка в житейских премудростях. – Ты обязана была связаться со мной...
– Я? – оборвала я его строгий урок об обязанностях. – Я тебе ничем подобным не обязана, дорогой мой. Позвонили мне. И на встречу пригласили меня. Напомню, ты в это время рассекал волны на прекрасной яхте с прекрасной девушкой.
Однако мой язвительный выпад остался незамеченным Владом, погруженным в раздумья и пристально рассматривающим меня.
– А если бы ты не вышла из этого ресторана? – вопрос прозвучал тише, но тверже, с отчетливой тревогой в голосе, теперь уже бесполезной и лишь усугублявшей мое душевное расстройство.
– Ты же сам хотел избавиться от меня, пока в отпуске, – спокойно произнесла я, расположившись в кресле. – Влад, мы живем не в лихих девяностых, давай без лишних преувеличений. Что мне могло угрожать?
– О, какая иллюзия безопасности у тебя сложилась, – мрачно заметил Влад, обогнул рабочий стол и наклонился ко мне, положив руки на подлокотники кресла по обе стороны от меня. Почувствовала тяжесть его дыхания, ощутила аромат его тела. Меня неудержимо тянуло к нему и одновременно ломало от противоречивых желаний залепить ему пощечину и притянуть к себе так близко, чтобы все внутренние страхи рассыпались в пыль.
– Отойди, Влад, – я вынуждена была отвернуться, чтобы он не заметил, как дрожат мои губы. – Я признательна тебе, за то, что ты вернулся из отпуска ради холдинга, но…
– Я вернулся не ради него, прекрасно знаешь это сама, – решительно поправил меня Влад. Мягко коснувшись пальцами моего подбородка, Влад развернул мое лицо к себе, ловя мой взгляд. Голос стал тише, дыхание глубже. – Ты должны была сразу связаться со мной, как только вышла из ресторана, а не пытаться решить проблемы в одиночку. Я ушам своим не поверил, когда отец позвонил мне и рассказал о твоей «гениальной» идее. Может, с Пашей ты и привыкла коней на скаку останавливать, но проблемы, созданные мной, я решу сам. Не лезь в них. Повторюсь, ты должна была позвонить мне. И точка.
– Не хотела мешать твоему отдыху, – прошептала я, пытаясь отгородиться от неприятных воспоминаний о его поездке и статей. Чтобы отвлечься, задала другой вопрос: – Как ты планируешь решить все с Филатовым? Давай я помогу тебе.
– Твоя помощь сводится только к одному действию – не вмешиваться в это, – сухо отпарировал Влад, пресекая мои намерения на корню.
– Ты же понимаешь, что я места себе не нахожу.
– Могу помочь тебе с поиском твоего места, – Влад прищурился. Его взгляд исследовал каждую черточку моего лица, словно читал сокровенные эмоции.
А я, уставившись на него, задавалась единственной мыслью: как могла природа щедро наградить одного человека всеми талантами разом – умом, красотой, обаянием, бешеной сексуальной харизмой, вниманием женщин – словно магнитом притягивающими окружающих. Я осознавала, что рядом с ним легко потерять себя, раствориться в океане его привлекательности. Он являлся олицетворением всего, что заставляло сердце биться быстрее, а душу трепетать от восторга.
– Влад, у нас насущные проблемы, а ты издеваешься, – с болью в голосе прошептала я, боясь, что несерьезное отношение Влада сыграет роковую роль в сложившейся ситуации.
– И не думал даже. Ты понимаешь, что такие вопросы должна решать не девушка?
– Но именно я виновата в случившемся…
Влад мягко положил пальцы на мои губы, прерывая не только поток слов, но и мыслей.
– Ты виновата только в том, что красива, умна и сексуальна. Все остальное уже мои проблемы, – спокойно проговорил Влад без тона иронии. А я, как неопытная школьница, покраснела от его слов, чувствуя, как жар мгновенно распространился по коже, концентрируясь где-то глубоко в груди.
Я хотела что-то произнести, но на моих губах по-прежнему оставались пальцы Влада. От этого кожа будто срослась, не позволяя рту вымолвить ни слова. Смотрела на него широко распахнутыми глазами, размышляя, считает ли он меня сегодня красивой, учитывая бессонную ночь и невзрачный внешний вид? Но следующая мысль была иной – меня не должно сейчас волновать личное мнение Ярцева обо мне, у нас есть более существенные проблемы.
Абсолютно не задумываясь, облизнула пересохшие губы, случайно задев подушечку его пальца кончиком языка. В ответ он резко втянул воздух, словно обжегшись, и замер, не отрывая от моих губ пристального взгляда. Воздух мгновенно накалился, время остановилось, мир застыл. Оба замерли, ощущая, как дыхание перехватило, и сердца забились быстрее.
Усилием воли я отвернулась и на мгновение прикрыла глаза, собирая воедино весь расколовшийся только что мир. Нужно было срочно сосредоточиться на работе.
– Лучше скажи, – хрипло проговорила я, прочистив горло. – Есть хоть какие-то шансы вычислить мерзавца, слившего видеозаписи?
– Если служба безопасности окажется настолько беспомощной, я никому из них ни малейшего шанса не дам, – Влад резко поднялся, оторвавшись от кресла. Лицо напряглось, тонкие жилки пульсировали на скулах, отражая внутреннюю борьбу, происходящую в нем. Всегда важное для него умение владеть ситуацией сейчас было утрачено.
– Поделись идеями касательно Филатова, пожалуйста.
Влад хмуро смотрел в окно, о чем-то усиленно размышляя. Складка между бровей делала его чертовски привлекательным и притягательным. И катастрофически далеким.
– Займись лучше Архангельском, – окинул он меня внимательным взглядом и направился к выходу.
– Ты сейчас шутишь? – я подорвалась и направилась к нему, спеша остановить. – Я не смогу спокойно сейчас работать. В любой момент эта запись всплывет, а я должна спокойно изображать дисциплинированного работника? Возьми меня с собой, Влад!
– Зачем мелочиться? Давай позовем всех. И Пашу в придачу, – Влад провел языком по губам, скрывая усмешку под этим движением. – Ах, забыл. Нам же нельзя травмировать твоего мужа.
Он дернул ручку двери, но моя ладонь легла поверх его, преграждая путь. Сердце бешено колотилось, непонимание происходящего начинало действовать на нервы сильнее любых аргументов. Серые ледяные глаза смотрели сейчас на меня сверху вниз и опустошали душу до самой последней частички. Но, несмотря на это, в крови закипал огонь. И жар – обволакивающий и терпкий – туманил разум.
И снова захлестнуло чувство ненависти – ненависти к себе, неспособной справиться с эмоциями, или к нему, манипулирующему ими.
– Прекрати, пожалуйста. Можно я хотя бы в машине посижу? Я не смогу нормально работать. Или с ума сойду, или уволюсь к чертям, пока ты решаешь все вопросы, – прошептала я, опасаясь, что Кира случайно услышит наш диалог.
– Я ясно выразился – нет! Впрочем… Если хочешь сделать доброе дело, можешь поцеловать меня. На удачу, так сказать, – Влад продолжал смотреть на меня тяжелым взглядом, полным скрытого подтекста. На губах даже не появилось подобия улыбки.
Резко толкнула его кулаком в грудь и отступила назад, едва сдерживая слезы. Неужели он не понимает, как мне сейчас сложно? Зачем так издевается, усугубляя мое состояние?
– Сразу сообщи мне, ладно? – прошептала я, затаив дыхание. Оставаться долго в таком неведении я чисто физически не смогу.
Он кивнул в ответ и прошелся задумчиво пальцами по своему подбородку, будто что-то анализируя. А затем скрылся за дверью, остро и волнительно разрушая мой самоконтроль.
Если честно, я готова была уже послать к чертям свою репутацию, которая давно лопнула как мыльный пузырь, и сама опубликовать это видео, лишь бы все закончилось. И было даже все равно, что скажет Паша. Что он будет чувствовать. И будет ли… Или, может быть, эта информация убьет в нем все чувства ко мне, все эмоции, оставив лишь пепел там, где была чистая и искренняя любовь.
Захлестнутая отвратительным чувством беспомощности, я отчаянно пыталась погрузиться в работу, но часовая стрелка, словно нарочно, растягивала время и пространство, увеличивая продолжительность минут. Я успела провести совещание с группой маркетологов, созвониться с представителями архангельского завода, договориться о ближайшей встрече после майских праздников. Но Влад так и не появлялся.
Устав от собственной неосведомленности, решилась позвонить ему. Однако телефон оказался вне зоны доступа – словно оборвалось последнее звено надежды.
– Черт! – швырнула авторучку на поверхность стола, чувствуя, как внутри разливается невыносимая тревога. Снова бросила взгляд на часы и безвольно опустила лицо на ладони.
Все вокруг казалось бессмысленным: дела завершены, ожидание мучительно тянулось вплоть до самого полудня. Кира, освобожденная от переживаний, уже отлучилась на обед. И мне бы стоило поесть, но снова кусок в горло не полезет. Какая еда, когда желудок выворачивает от тошнотворной неизвестности? Даже пропала тяга к капучино.
Теперь-то я поняла, каким именно вкусом обладает настоящее отчаяние: горьким, отвратительным, с неприятной кисловатой ноткой ужаса.
В коридоре послышались шаги…
Сердце заколотилось, заставляя кровь пульсировать в висках острой болью. Я замерла, пристально глядя на дверь кабинета, надеясь увидеть Влада. Но порог моего кабинета переступил Паша.
Отчаяние с удвоенной силой беспощадно скрутило все внутренности.
Несмотря на внешний опрятный вид, выглядел Градов просто ужасно – под глазами пролегли темные круги, на скулах наметилась трехдневная щетина, в глазах блестели боль, тревога и непонимание. Видеть его таким было слишком мучительно!
– Привет, – четко проговорил Паша и устало облокотился о дверной косяк.
– Привет, Паш, – я прикусила губу, отгоняя от себя мысли подойти и обнять его, как я это делала раньше, если ему было плохо. Смотрела в его потухшие глаза, ненавидя себя за все измены, за ту боль, которую причиняю сейчас. Паша был моим лучшим другом, моей поддержкой моральной и физической на протяжении многих лет, и вот сейчас я это все стремительно разрушала из-за своих эгоистичных чувств к Владу.
Но разве любовь бывает иной? Радость одного влечет страдания другого – закономерность в любовном треугольнике. Хоть и утверждают, что идеал любви без тени эгоизма труднодостижим, но стремление к нему делает нас лучше и мудрее. Но ведь истинная любовь учит прощать, отпускать и понимать ценность свободы каждого человека. Разве не так должен будет поступить Паша, если я решу от него уйти?
– Я с ума схожу, Ань, – хрипло произнес Паша. Он спрятал ладони в задних карманах своих джинсов, внимательно изучая мое лицо. В глазах защипало.
– У меня на работе проблемы. Я вообще не могу с них переключиться, – тихо ответила я, взглядом умоляя не развивать нашу тему здесь.
– А я не могу переключиться с того, что моя жена живет неизвестно где.
– Паш… Мне всего лишь нужно время, – я сглотнула колючий ком, царапающий горло. – Ты не представляешь, что сейчас творится внутри.
Паша горько усмехнулся, разрывая на мгновение наш зрительный контакт. Он опустил взгляд в пол, словно ему было больно на меня смотреть. А затем снова обратил на меня взор, полный тоски и безграничной любви.
– Это я не представляю?
– Я неправильно выразилась.
– Нет, ты как раз-таки правильно выразилась, – спокойно проговорил Паша, после чего замолчал. В кабинете повисла невыносимая тишина, разрывающая нервы в клочья. Она срывала кожу с костей, оставляя после себя нестерпимую боль и кровоточащие раны.
А как люди расходятся спустя двадцать лет совместной жизни? Мы даже год не протянули, не сумев сохранить до первой годовщины любовь. Я не смогла! Но внутри тихо пульсировала привязанность, словно старый шрам, который временами напоминал о своем существовании.
Я умирала от боли, осознавая, что причиной его боли стала именно моя собственная неспособность полюбить искренне Пашу как мужчину! Сердце билось глухими ударами, оставляя след воспоминаний, которые постепенно потускнеют, пока однажды совсем не исчезнут навсегда.
Такая вот запутанная история привязанности – тихая, незаметная, невысказанная. Она живет в твоем сердце незримым грузом прошлого, которое никак не отпускает окончательно. И самое страшное, что любовь с годами может улетучиться, сгореть, умереть, но вот следы привязанности никогда не сотрутся из нашей памяти.
Не выдержав шквала всех этих мыслей, я позволила одинокой слезе скатиться по щеке. Паша поморщился и подошел, развернул меня в кресле к себе, присев передо мной на корточки и сжимая мои дрожащие ладони в своих.
– Что с тобой происходит? – надрывно спросил он, вглядываясь в мое лицо. Он так отчаянно искал ответы в моих глазах. А я отчаянно их отводила, боясь, что он прочтет в них жалость и ничего больше.
– Я не знаю, Паш. Я запуталась, – соленая слеза обожгла губу.
– Я это уже слышал, – он крепко сжал мою ладонь, причиняя душевную боль. – Анют, вернись домой. Давай вечером все спокойно обсудим. Так не может продолжаться. Я словно в ад попал, понимаешь?
– Я больше не понимаю ничего, – сказала я тихо, устало опустив голову, едва взглянув на Пашу, застывшего передо мной. Он смотрел растерянно, сквозь боль, пытаясь уловить хотя бы намек на надежду.
– Ты ушла, словно я пустое место, – Паша продолжал давить на меня, вынуждая захлебываться слезами. Я тяжело вздохнула, каждое слово стоило огромных усилий.
– Мне надо побыть одной, – голос дрогнул, но взгляд оставался твердым, непреклонным. Нельзя идти на поводу у эмоций. Стоит только дать слабину, и все закрутится вновь по старой схеме. А я не могу больше это тянуть. – Знаешь, Паш, мне раньше казалось все ясным и понятным, мы были счастливы. Но теперь я будто заблудилась в лабиринте. Любовь, привязанность, привычка – не знаю, что именно движет мной. Надо сделать паузу, отдохнуть друг от друга, посмотреть на нашу жизнь со стороны.
Лицо Паши напряглось.
– Как ты можешь сомневаться?! Какая пауза? Какая жизнь со стороны? Ты ведь любила меня! – вскричал он, хватаясь за последнюю соломинку надежды. А я прикрыла глаза от боли – да, любила, всегда любила и буду любить, но только как друга.
– Я сама себя теряю. Может, дело вовсе не в тебе... Просто все спуталось. Раньше я знала точно, хотела тебя видеть каждую минуту, ощущать твое тепло рядом, чувствовать заботу и поддержку. Теперь кажется, что прежняя уверенность ушла навсегда. Все стало серым и непонятным.
Паша замер. Его дыхание стало тяжелым. Неровным и острым, разрезающим воздух между нами. Он так отчаянно боролся за наше счастье, которого во мне давно не жило, но он не сдавался.
– Давай спокойно поговорим обо всем дома, закроемся от всех проблем и разберемся, что с нами произошло, – Паша умоляющим тоном взывал к моей совести. Или слабости. В глазах читалось отчаяние.
– Нет, единственное, что мне хочется, – сбежать прочь отсюда, остаться с собой наедине. Понимаешь?
– У тебя кто-то есть, да? – Паша в сердцах выпустил мои ладони и поднялся, хватаясь за свой затылок, словно тот ломало от боли.
– Паш… – простонала я. – Не мучай меня, пожалуйста. Я просто не уверена сейчас ни в чем, даже в собственных чувствах. Кажется, весь мир вокруг рассыпался на осколки, а собрать их обратно невозможно.
Я поднялась, но резко остановилась, понимая, что каждый мой шаг к нему будет воспринят неправильно. Потому замерла на месте, судорожно сцепляя руки, чтобы не потерять остатки самообладания. Внутри бушевало пламя смятения.
– Ты все еще в гостинице живешь? – спросил Паша.
– Пока да.
– «Пока»? – нахмурился Паша, придвигаясь ближе, изучая мое лицо тяжелым взглядом. – Почему «пока»?
– Я постараюсь решить дела на работе и попробую квартиру найти, – выдавила из себя эти слова, опасаясь эмоций Градова.
Паша громко и надсадно выдохнул, словно получил болезненный удар кулаком в солнечное сплетение.
– Квартиру? Ты издеваешься? То есть, в таком подвешенном состоянии ты планируешь меня долго держать? – вспыхнул Паша. Подошел вплотную, обхватив пальцами мой локоть, я попыталась отстраниться, но он не позволил.
– Паша, прошу тебя! Не мучай меня! – не сдерживая эмоций, отчаянно простонала я, отворачиваясь.
И именно в этот момент на пороге кабинета появился Влад. Он остановился, окидывая внимательным взглядом напряженную атмосферу, царящую в помещении. Картина красноречивее слов: я вся в слезах, выражающих полное душевное опустошение, в глазах – отчаяние, и Паша, хмуро и эмоционально терзающий мою душу.
– Я помешал? – поинтересовался Влад, слегка прищурившись.
– Да! – бросил Паша.
– Нет, – прошептала я.
Влад отлично понимал, что разворачивающаяся сцена на пустом и спокойном месте не возникает. Да и мои последние слова, брошенные в запале, тоже должен был слышать. Но если бы действительно беспокоился о своем вмешательстве, то развернулся бы и ушел. Сейчас же он всем своим видом показывал, что ему глубоко наплевать, если он даже и помешал.
Он остался, сложив руки в карманы джинсов, внимательно рассматривая нас обоих, наши выражения лиц и отраженные на них чувства. Наконец, перевел взгляд на меня, чуть поджав губы в знак недовольства. Видимо, переговоры с Филатовым закончились неудачей.
– Анна Константиновна, нам надо срочно перетереть вопрос по «GlobalProsperity Group», – твердо заявил Влад, давая понять, что уходить никуда не собирается. А я не желала откладывать этот вопрос.
– Паш, – промямлила я, опустив голову и кусая губу. Впервые в жизни приходится просить его покинуть кабинет. – Мне, правда, надо работать. Я обещаю, чуть позже позвоню.
Несколько долгих мгновений Градов стоял недвижимо, качая головой, стараясь усвоить услышанное.
– Хорошо, – коротко ответил он, покидая кабинет и по дороге пожимая руку Владу в знак приветствия. От этой картины стало еще хуже на душе.
Влад проводил Пашу долгим взглядом, удостоверяясь, что тот удалился. А я беззвучно выдохнула.
– Не томи, Влад, – произнесла я, обходя рабочий стол, села на его краешек. Влад окинул меня глубоким взглядом сверху вниз, что вызвало внезапную задержку дыхания и трепет внутри.
– Что у вас происходит? – спросил Влад, склонив голову набок.
– Нервы. Просто нервы сдают, – сухо бросила я, стремясь перевести разговор в другое русло. Слезы только-только подсохли, совершенно не хотелось снова возвращаться к этому состоянию.
– У тебя? Или у Павла? – легкий прищур кружил голову. Невыносимо думать о работе, когда он так близко. Приходилось постоянно охлаждать себя воспоминаниями о его отпуске на яхте.
Ярцев ступил ближе и прикрыл за собой дверь, принимая боевую стойку – ноги на ширине плеч, руки спрятаны в карманах.
– Влад, причем сейчас это? Что с Филатовым?
Владу словно доставляло удовольствие наблюдать, как я страдаю от неопределенности. Может, это его месть? Только вот за что? Что не поехала с ним в отпуск? Так он эффектную замену нашел мне.
– Вечером снова с ним встречаюсь. Потом уже все будет ясно, – холодный тон его голоса только укреплял мое подозрение.
– То есть, ушло полдня, но пока ясности нет? А что именно должно быть ясно? – я прикусила губу, ожидая пояснений, но Влад медлил с ответом. Молчание затягивалось, превращая воздух в густую массу.
– Может, хрен с этим видео. Пусть Пашка все узнает, – мрачно и устало произнес Влад, прожигая меня взглядом. – А то складывается впечатление, что я ваш брак спасаю.
Если бы он только знал, что уже нечего спасать…
– Как скажешь, Влад. Мне тоже уже все равно. Я устала.
Эти слова слетели с губ неожиданно легко, подтвердив, насколько я достигла предела своих возможностей. Пусть даже и такой ценой.
– Интересно, ты планируешь когда-нибудь уйти от него? – в голосе послышался оттенок стали, прожигающей кожу.
– А к кому мне уходить? К тебе? Ждать дома, пока ты путешествуешь с очередной красоткой?
– Поехала бы со мной, ничего этого не было бы. Но ты выбрала его, – заметил Влад с осуждением в голосе.
– То есть я сама виновата? Безупречная логика: кто позволил себя ударить, тот и виноват, – я пожала плечами и отвернулась. – И я не выбирала.
– Ты осталась с ним.
– И, судя по всему, правильно сделала, – вспыхнула я. – Ты мне разрисовал четкую перспективу наших отношений, в случае если я останусь с тобой. Всю прошлую неделю я в красках прочувствовала привлекательность жизни рядом с Владиславом Ярцевым.
Я замолчала, проклиная себя за слабость. Зачем он начал этот разговор? Почему заставляет переживать заново боль, терзающую душу? Я в голос зарычала от безнадежности.
– Зачем ты снова поднимаешь эту тему? – кожу неожиданно обожгло. Провела пальцами по лицу – слеза. Блестяще! – Мы закрыли ее. Стерли страницы. Окончательно, Влад. Все, поставили точку.
– Что «все»? Кто точку поставил? Ты что ли? А чего ревешь, если точка поставлена? – сурово бросил Влад, приближаясь ко мне угрожающим шагом. – Точка, моя дорогая, это когда нет ни слез, ни чувств, ни ревности. Ничего!
– Ревность? Думаешь, я ревную к этой модельке? Нет, Влад, не ревную. Думаешь, я не понимаю ничего? Я все понимаю. Знаю, что она у тебя вместо перекуса была. Или мебели. Помнишь сравнение про удобный диван и пол? Так вот, она у тебя вместо раскладушки – ты ею пользуешься, только когда приспичит. Ты, наверное, не знаешь, что когда спишь на раскладушке, позвоночник постоянно старается стабилизироваться, что приводит к перенапряжению мышц и спазму. Но откуда тебе знать про это? Ты, наверное, и раскладушек-то в глаза не видел. Это я к чему вообще? – я смотрела прямо в его спокойные серые глаза, проговаривая каждое слово медленно и четко, скрывая рвущую изнутри боль. – К тому, что ты кончил, а удовлетворение не получил. Уверена, вы даже в разных каютах спали – ведь раскладушку в удобную кровать не тащат.
А на душе кошки скребут от мысли, что он всю неделю с ней прожил на этой яхте. Внутри расползлась липкая горечь ревности, больно царапающая сердце и разъедающая остатки гордости. И так остро чувствовалась беспомощность от того, что мозг понимал причины его встречи с этой итальянкой, а вот сердце – нет.
– Цинизма в тебе столько, что хватит на целую армию. Мне еще поучиться надо так реагировать на ваши с Пашкой перепихоны, – он обхватил мой локоть и прижал к себе. От его грубого обозначения наших с Пашей отношений на языке ощутился привкус горечи. И снова это покалывание на коже, от его касания. И голова кругом от непозволительной близости.
– Господи, Влад! У тебя одно словечко хуже другого. Мы с Пашей муж и жена. У нас не может быть этих… – мне даже сложно было выговорить это слово, которое никак не вписывалось в мое понимание семейной жизни. Я попыталась выдернуться, но тщетно. Влад даже шанса не дал выскользнуть из его объятий, а напротив, прижал к себе сильнее, обхватывая талию. – И отпусти меня. Не могу сейчас адекватно реагировать на тебя. Ты умчал на море… с этой! И чего хочешь теперь? Чтобы я спокойно приняла тебя?
У горла образовался ком, душивший мои слова. Хотелось крикнуть ему, что он добился своего, что ушла от Паши. Как он тогда выразился? Хотел растормошить чувства? Отлично растормошил! До сих пор трясет, и спокойствия на горизонте не предвидится.
Но я упорно молчала. Пусть мучается, пусть считает, что я все также в постель к мужу каждую ночь ложусь. Не одной мне подыхать от ревности.
– Ты ведь понимаешь, что я его когда-нибудь просто убью, – мрачно заключил Влад, четко и раздельно произнося каждое слово, словно пытался донести до моего затуманенного мозга всю важность сказанного. Скулы побелели от того напряжения, что скрывалось за фасадом ледяного спокойствия.
– А у тебя нет мотива его убивать. Вот у Паши есть, а у тебя, Ярцев, нет его! – холодно отрезала я.
– Ты отлично знаешь, что у меня куча таких мотивов. И я клянусь тебе, что уже на волоске вишу от этого шага.
Влад неожиданно коснулся носом моей макушки, словно втягивая в себя аромат волос, а затем резко выпустил из объятий. Да так, что я пошатнулась, снова злясь на себя, что незаметно для самой себя расслабилась в его объятиях. И даже показалось, что он этого и ожидал. Намеренно хотел продемонстрировать, что творится со мной в его руках.
– А ты сразу вызывай своих шлюх, чтобы притупить этот кровожадный порыв, – голос предательски дрогнул, то ли от мысли о его женщинах, то ли после его близости.
Влад, успевший дойти до двери, остановился. А меня уже было не удержать, ревность и злость действовали убийственно.
– Только ж они, как я понимаю, могут высосать мысли обо мне, – бросила ему вслед.
Плечи Влада расправились, словно расслабление прошло вдоль всего тела. И каждый оголенный нерв покрылся защитной оболочкой. Он обернулся, накрывая дверную ручку своей крепкой ладонью, а на губах заиграла победоносная улыбка, словно он ждал именно такого проявления чувств.
– А слова на букву «т» скоро пойдут? – откровенно потешаясь надо мной, спросил он. – Или мне позже зайти.
– Зайдешь после Филатова, – коротко кинула ему в ответ. Неожиданно вдруг вспомнилось, что у нас есть незавершенные дела. И причина оборвавшегося отпуска Влада в мыслях всплыла. С опозданием, но всплыла.
Он ушел, не произнеся больше ни слова. Дверь плавно закрылась, оставляя меня совершенно одну в огромном пустом пространстве.
Ушел так же, как и Паша ранее. Только вот внутри целый хаос из чувств и эмоций, распознать которые никак не удавалось. Такие абсолютно разные ощущения после ухода этих двух мужчин. Как только Паша скрылся за дверью, на душе воцарилось облегчение, словно жизнь подарила драгоценную минутку покоя, чтобы потом с новыми силами ринуться в бой.
Но как только за Владом закрылась дверь, сердце наполнилось одиночеством, грустью и тоской. А еще нескончаемой жаждой снова увидеть дерзкий взгляд серых глаз. И погрузиться в этот безумный мир Ярцева, как в пропасть, бездну… Не боясь, что не коснусь носочками дна. Рядом с ним была особая свобода, позволяющая существовать без страха падения. Лишь только теплое и будоражащее течение, поддерживающее на плаву.

...

anjelika:

Доброе утро!!!
Благодарю!!!!
Наконец то она решилась... ушла...надеюсь на...
Но пока всё равно тупик...и этот шантаж ещё...конечно навалилось сразу всё ...
И Владу молчит ,как партизан ,что ушла от Паши...
надеюсь ушла...
Так ,что почитаем ...узнаем...,как всё разруливать будут...

...