Ва-банк

Аркадий:

Бирюлёво

- Доброе утро, страна, - Аркаша помахал рукой на камеру и отсалютовал кружкой с чаем, совмещая запись утреннего влога и завтрак. - Сегодня третий день шоу, и меня, если честно, начинает уже бить мандраж. Что ещё придётся делать сегодня? Знаете, что, - Он доверительно понизил голос, словно делясь секретом или потаёнными мыслями. - Я полагал, что задания будут немного иного плана. Мне казалось, что придётся как-то рисковать, прилагать силу, ну или что-то типа того. Ну вот хотя бы с небоскрёба прыгнуть, что ли, или в заваленные катакомбы под Яузой спуститься. Ну, - он смутился от высказанных вслух крамольных мыслей, - в общем, показать себя в каком-нибудь по настоящему опасном испытании. Хотя, наверное, позавчера это и можно было бы сделать, но... не вышло. Но может быть всё ещё впереди, как вы думаете? Правда оба дня мне в напарницы попадали девушки, наверное, поэтому... Подвергать реальной опасности слабый пол - не есть хорошо.

Пискнуло сообщение, и Аркаша потянулся за телефоном.

- Зарядье, Парящий мост. Меня там уже ждут, так что я побежал. И я тут подумал, сегодня я не буду брать с собой Цахеса, вчера его пришлось оставлять одного в перевозке, пусть и всего на полчаса, но это не хорошо. А какое задание будет сегодня - не известно. Я лучше попрошу кого-нибудь из соседей приютить его на день. Его все любят. До встречи на экране!

Парк Зарядье. Парящий мост

К месту встречи Аркаша прибежал с запасом. Огляделся вокруг и почти сразу увидел Петровича и ослепительно-рыжую девушку, которая смотрела что-то в телефоне. Видимо, это и была его новая напарница на сегодня.
- Но как вы догадались, Холмс?
- Это элементарно, Ватсон. Ваш оператор не сводит с неё камеру.

- Всем привет. Я Аркадий. Петрович, тебя ко мне до конца шоу прикрепили, или это тебе случайно так везёт?

Девушка, ладненькая, хорошенькая как куколка, представилась Варварой. Имя не современное, но ей очень шло.




Петрович протянул пропуска. Аркадий повертел их в руках. Пропуск за кулисы?

- Варя, можно тебя так называть? Или предпочитаешь полное имя? Кажется, сегодня организаторы решили нам немного облегчить задачу. А то оба прошлых дня основной проблемой было не выполнить задачу, а найти кого-нибудь, кто бы дал на это разрешение. А это прямо подарок. - Аркаша улыбнулся. - Поехали? Будем уговаривать директора о содействии.
- Я тут подумала, что в цирке частенько просят помощи зрителей, - Варя выдала дельную мысль и Аркаша согласно кивнул.
- Точно. Это как раз твой вариант, так что будем убеждать директора.
- А ты? Надо же обоим выйти на арену, иначе не зачтут.
- Ну, - Аркаша задумался, - двух подсадных сразу они точно не возьмут. О! Идея! Попробую пробиться в униформисты. Ну там, вынести что-то из инвентаря на манеж, например, для клоунады, притворяясь, что это что-то очень тяжёлое. Помнишь знаменитый номер с бревном? Из меня, конечно, артист, как из козы балерина, но изобразить, что у меня подкашиваются ноги от тяжести груза смогу даже я.
- Думаешь, это сработает? - Задумываясь, девушка забавно морщила лоб.
- Не попробуем, не узнаем. Кстати, ты знаешь, кто директор цирка? Запашный.
- Ой, тот самый? - Варя восторженно засияла глазами.
- Ага, - Аркаша тоже улыбнулся, - он мужик рисковый, и сам часто в разных шоу светится, так что у нас есть все шансы убедить его помочь нам. Поехали? У меня байк, домчимся как ветер.

...

Варвара:

Парк Зарядье. Парящий мост

Напарник появился и Варвара выдохнула.
Парень тоже похоже был рисковым, раз ездил на байке. Девушка рассматривала байк с интересом, в деревне она только на тракторе каталась, на мотоциклах как-то не довелось.
- Рисковый, говоришь, директор, есть еще одна идея, не совсем честная, но сейчас очень модная, типа просить звезд об одолжении. Модно там объявлять пол ребёнка со сцены, но это нам не светит. А вот сделать предложение с манежа, ну или пригласить девушку на свидание, Типа чтобы она точно не отказала. Обдумай, пока мы едем, - Девушка решительно села на байк позади парня и натянула шлем. А как только они набрали скорость вцепилась в него сзади.

Большой московский цирк.

Добрались они действительно быстро, правда Варвара не сказала бы что самым спокойным, но зато им не мешали пробки. Остановились они на стоянке. Варвара слезла с байка не без помощи Аркадия.
- Ну что как действуем? Или может есть еще какие-нибудь интересные идеи?

...

Александр:

Кузнецкий мост

Новая партнёрша пригласила его сесть. Её звали Саша. Как и его. Кажется в русском это называется "тёзка".
Алекс улыбнулся, отметив что день ото дня его напарницы хорошеют. Видимо завтра он будет играть с мисс Мира. Невольно закралась мысль о подвохе. Но даже если так, всё же зависит от него.
Когда он сел напротив и встретился глазами с Сашей, то заметил в них искру узнавания. Значит, дни когда он мог наслаждаться безызвестностью остались в прошлом. Было искренне жаль. Алексу не хотелось, чтобы это как-то влияло на работу в паре. Интерес терялся.

Её вопрос подтвердил догадку. Очень хотелось сказать "Давай не будем заострять на этом внимание", но увы, сказанное на камеру это могло быть неправильно истолковано.

- Нет, в кино я не снимался, - ответил, глядя прямо на Сашу, и всё ещё думая как теперь себя с ней вести.

На встречный вопрос, Саша ответила, что у неё совсем нет актёрского опыта, но главное было не это, а то как она говорила: честно и спокойно. Она казалась собранной, сдержанной - не похоже, что она способна стянуть с себя трусы перед камерой.

Алекс позволил себе немного расслабиться и улыбнулся девушке:

- Только на это и рассчитываю. Думаю, что попасть в актёрский состав - задача невыполнимая, а в массовку нас могут взять.

Они начали обсуждать как добраться до "Мосфильма" и Саша очень доходчиво рассмотрела все варианты, лучшим из которых был метро.

Он был исключительно "за". В этот раз он не назвал место встречи с партнёршей и искренне надеялся, что за последние десять минут, что снимает их Вадим, зрительницы ещё не успели подтянуться к «Данте».
Они вышли на улицу и пошли вдоль Кузнецкого моста. Саша приятно удивила, когда начала рассказывать о зданиях, мимо которых они проходили. Стало легко просто идти рядом и слушать о достопримечательностях, а не пытаться избежать нежелательных вопросов. Хотя Клаус с ним бы не согласился, а даже настаивал на том, что Алекс должен привлекать внимание к релизу нового альбома, туру и прочая - вот только это не то, о чём обычно спрашивают Алекса вне интервью.

- Так какой план? - спросила Саша, когда они вышли из метро и направились к автобусной остановке.
- Осмотримся на месте и попробуем влиться в массовку? - улыбнулся Алекс.

«Мосфильм»

Пропуска оказались нужной штукой. Не пришлось покупать билеты на экскурсию и ждать в очереди. Они оказались на территории киностудии и перед вопросом, что делать дальше. У Алекса имелось подозрение, что раз есть пропуска, значит о их присутствии на Мосфильме известно и их не станут задерживать, если они свернут с экскурсионного маршрута по архивам и музею. Саша нагуглила, что сейчас съёмки чаще всего идут в павильонах №16 или №17. Нужно было найти их и надеяться, что там снимают какой-нибудь фильм, а им разрешат поучаствовать в массовке.
Они даже не стали делать вид, что на экскурсии, а пошли между площадками и павильонами искать нужный. Территория киностудии оказалась даже больше, чем Алекс себе представлял, и в другой раз он с удовольствием погулял здесь, разглядывая декорации, но сейчас его беспокоило, что нигде не видно ни одной съёмочной группы, словно тут всё превратили в музей. Они завернули за угол очередного строения и оказались на ещё одной площадке под открытым небом. Декорации городской улицы. Алекс вспомнил, что такая упоминалась в описании киностудии. От других площадок, через которые они прошли, её отличало – Аллилуйа! – присутствие съёмочной группы, но процесс стоял.

- Кажется, мы нашли, что искали. Что будем делать? – спросил чуть наклонившись к Саше.
Но прежде чем девушка успела ответить, раздался возглас:
- Наконец-то! – Воскликнул мужчина, в потёртых джинсах и помятой рубашке. Его лицо, жесты, даже всклокоченные волосы выражали крайнее нетерпение. – ГИТИС?
Алекс кивнул за обоих, скорее от неожиданности, чем из желания соврать.
- Я уж думал и вы не появитесь! – Сьязвил мужчина. – Они же все хотят сниматься! – Он театрально взмахнул руками, - а когда им дают шанс – одна блюёт из-за острого токсикоза, а другой вообще не отвечает на звонки!
Он обречённо махнул рукой и обернулся на другого мужчину, на вид ещё более замученного и, несмотря, на довольно ранний час, уставшего.
- Они же обещали прислать троих?!
Усталый пожал плечами и первый, похоже режиссёр, снова посмотрел на Алекса и Сашу.
- Вам объяснили задачу?
- Не успели, - соврал Алекс, сообразив, что кажется им выпал шанс.
- Пи*дец! – возмутился режиссёр. – Тогда слушайте и запоминайте с первого раза, повторять я не буду. Снимаем римейк «Служебного романа», что называется: на новый лад. Вы здесь, потому что история будет выстроена... – Он осёкся, задумавшись над нужностью посвещения статистов в свой замысел и решив, что нет, замахал руками: - Проще! Помните в фильме музыкальную композицию «Нас в набитых трамваях болтает»?
Алекс не помнил, потому что никогда не смотрел названный фильм, но вида не подал, а режиссёр похоже и не ждал ответа.
- В оригинале в этом фрагменте показаны кусочки городской жизни, а я сделаю ударение на текст и покажу две пары, которые постоянно сталкиваются, но в силу каких-то обстоятельств не сближаются. Вы должны помнить: «Та-да, та-да... люди, ходим мы рядом с людьми. Перемешаны наши дыханья, перепутаны наши следы. Задевая друг друга локтями, извиняемся или молчим». – Говоря, он энергично жестикулировал. – Для того времени решение с городскими сценками было идеальным, но сегодня этим зрителя не привлечёшь. Сейчас всё напоказ, вся жизнь на виду, нужна конкретика, обнажённые чувства. Как вас зовут и какой у вас опыт работы?
- Александр и Александра, мы ещё не закончили обучение, - бодро улыбнулся Алекс, скрывая за улыбкой оторопь.
Вот это встряли! А если сейчас придут те, кто являются настоящей заменой? И как справиться с поставленной задачей, ведь речь идёт совсем не о массовке?
Режиссёр схватился за голову и закачался, а затем опустил руки, проведя ими по лицу в жесте отчаяния. Алекс понял, что для режиссёра они ещё больший кошмар, чем он для них, и как-то подуспокоился.
- Всего три сцены. – Заговорил режиссёр. Похоже выбора у него не было. – Первая сцена. Утро, люди спешат на работу. «Люди, ходим мы рядом с людьми». Она идёт к светофору и смотрит на паркующуюся машину. Ждёт, когда он выйдет, как делала уже много раз. Это привычный поворот головы в определённом направлении, влечение, улыбка с грустцой – он ей больше, чем просто интересен. Ты должна передать это мимикой, взглядом, - режиссёр посмотрел на Сашу, словно делая внушение. – Вторая сцена. Конец рабочего дня. Он выходит из здания, направляется к своей машине, закуривает и ищет взглядом её. Видит как она идёт через дорогу и задерживается на шаг, чтобы понаблюдать. – Теперь его перст был направлен на Алекса, - Ты тоже должен всё передать взглядом. Это не вспышка при первой встрече, а ожидание, надежда, влюблённость. Сцена третья. Он выходит из машины. Обходит её, разговаривая по телефону. Она стоит на светофоре, ждёт когда загорится зелёный. «Перемешаны наши дыханья, перепутаны наши следы». Они задевают друг друга, в момент когда он заступает на тротуар, а она сходит на проезжую часть. «Задевая друг друга локтями», - он ещё раз напомнил слова из песни, - Они машинально смотрят друг на друга и только сделав следующий шаг каждый в своём направлении, понимают что это Он/Она и оборачиваются. Глаза встречаются, время останавливается. Долгий говорящий взгляд. Я предупреждаю обоих: он должен быть го-во-ря-щим! Зритель должен быть уверен, что это любовь! Она должна быть реальной, - режиссёр потёр пальцы друг о друга, словно щупал ткань, - осязаемой! А потом он делает шаг к ней, берёт за локоть и возвращает на тротуар, потому что уже красный и машины тронулись. Ни на секунду не прерывая зрительный контакт, двое стоят друг перед другом – две половины одного целого. «Извиняемся или молчим». Занавес.
Он повернулся в сторону ждавших распоряжений группки людей и махнул в сторону Алекса и Саши:
- Загримируйте и оденьте их для первой сцены, - он снова мельком посмотрел на обоих. – Смените декорации, переставьте машину, зебру и всё остальное дорисуем и сделайте что-нибудь с её волосами! Они должны быть естественными, а не двухцветными как у кошки!
- Саша! – Алекс окликнул напарницу, которую уже тянули к гримёрной, и ободряюще подмигнул. - У нас получится.

...

Захар:

Фонтан «Гейзер» - Большой театр


Ладонь в руке Захара была тонкой, будто прозрачной. Только увидев ее так близко, он понял насколько хрупкой была новая напарница по игре. Но почему-то за всей этой внешней хрупкостью и даже уязвимостью Богров почувствовал стальной внутренний стержень, силу воли и духа. Дальнейшее только подтвердило первое впечатление. Лиза быстро сориентировалась и предложила идеальный вариант прохождения задания.

Игра «Ва-банк». Урок третий. Хочешь денег? Верь в свой успех.

– Потрясающе, Лиза! Это именно то, что нам надо. Я, честно признаться, еще не был в Большом театре, только в Мариинском, родился и вырос в Петербурге, – Захар посмотрел на себя и убедился, что одет довольно строго, подобающе для посещения оперы и балета.

– Ты не могла бы позвонить своей знакомой прямо сейчас, чтобы договориться? Нам нужно будет ее как-то отблагодарить, наверно… Может, купить цветы? Ты знаешь какие она любит? Я сбегаю перед спектаклем, если надо.
Захар помотал головой, но никаких магазинов поблизости не увидел. Пока Лиза отвлеклась, вытащил из кармана телефон и быстро ввел в чат гпт: что такое миманс?
Искусственный интеллект выдал ответ:
Миманс (сокращение от «мимический ансамбль») — это группа артистов в оперном и балетном театре, участвующих в массовых сценах (народ, стражники, гости), создавая фон и атмосферу, но не выполняя сложных танцевальных или вокальных партий.
Ага, по сути та же массовка, что и в кино. Только на сцене. Хорошо, что ему не придется петь, оперу он бы не потянул. И танцевать. Потому что его максимум – поднять и покружить балерину, но никак не встать на пуанты. А трико придется надевать? Надо спросить. Перед живыми зрителями, из которых кто-то мог их узнать, не хотелось бы выглядеть комично. Захар почувствовал тревогу, потому что в этом задании от него мало что зависело. Но стоять истуканом, прячась за спиной Лизы, он был не намерен.
– Слушай, еще нужно придумать куда деть Алексея. Можно ли найти ему место за сценой или придется купить билет в зал? Если он тоже выйдет с нами, то не сможет снимать видео.
За разговорами в 12 минут троица дошла до Большого театра. Его здание выглядело величественным и монументальным. На его фоне Захар почувствовал себя маленьким, песчинкой в часах.

Лиза договорилась со своей знакомой и их пустили через служебный вход. Внутри большой театр выглядел еще более помпезнее и величественнее.

– Лиза, как-то мне не по себе, – шепотом признался напарнице, идя по коридорам. Стук сердца заглушал тяжелые шаги. – Ты здесь как рыба в воде, а я, скорее, как слон в посудной лавке. Боюсь что-нибудь сделать не то и не так. У тебя есть какие-то лайфхаки, чтобы перестать нервничать перед выходом на сцену?

...

Руслана:

Арбат


- Может и не пригодится, - допустила я, улыбнувшись, - но мне спокойнее, зная, если что - всё получится.

- У них бывают передвижные студии и съемки проходят из разных мест. Например, зимой красиво с катка на Красной площади. У нас утром новостной канал всегда включён, - что-то Руся разговорилась, а дело требовало особого подхода.


- Твой набор весомей, хоккей летом, думаю не понадобится, а будни завода важная тема во все времена, - улыбнувшись ответила. - Да, да буду посматривать, - добавила после выступления Юры.

В автобусе Юра удивлялся и восхищался. Мне тоже нравился наземный транспорт, тут я парня понимала. С ноутом мужчина был накоротке. Руся, как и все современные дети не была полным нубом, но скорость касания пальцами клавиш у Юры восхищала и вызывала зависть с уважением одновременно.

Останкино

В Останкино нас запустили. Юра нашёл на информационном табло эмблему Матч-ТВ и потянул меня прямо туда. Из всего что нам удалось там найти, куда смогли заглянуть, о чём смогли расспросить, стало ясно одно. Ничего подходящего сейчас здесь для нас нет. Нам нужны были события и они были, но только на стадионах.
Радовало одно. На одном из табло горело яркими буквами:
СПОРТИВНЫЕ ТРАНСЛЯЦИИ НА СЕГОДНЯ

Список был небольшой, но это точно то, что покажут сегодня и точно в прямом эфире.
Матч в премьер-лиге «Динамо» против «Балтики». Домашняя игра. Очень подходил.
В голове всплыло , когда-то виденное видео: "Лучшие моменты с Kiss cam на домашних матчах ЦСКА." Посмотрев на Юру, я смутилась. Если не будет другого варианта, то можно рискнуть, но пока я мужчине это не озвучила.
Матч в 20ч.30мин. Время было позднее, но шанс есть.
Вбила что по этому вопросу думает «Матч ТВ». А он в свою очередь рассказывал о камерах для поцелуев: когда появилась Kiss Cam, как в нее попасть и сколько это стоит.
О, за это ещё и платить нужно, совсем смутилась Руся, понимая, что если бы можно было объяснить порывом, ей было бы легче. А так, придётся заранее обсудить это с Юрой.

Но пока я уточнила:
- Юр, может ещё что-то тут поищем, это оставим на запас.

...

Аркадий:

Цирк на проспекте Вернадского

До проспекта Вернадского долетели быстро. Аркаше понравилось, как Варя цеплялась за него на особо крутых виражах. Она не вопила от радости, как Лана вчера, но видно было, что байк вызвал у неё неприкрытый интерес. Вот только на стоянке возникла небольшая заминка. Глядя, как Варя пытается слезть с железного коня, Аркаша рассмеялся и подхватив девушку на руки, снял её и поставил на землю, придержав за талию.
- С непривычки ноги дрожат? Ничего, привыкнешь.

Волшебные билеты за кулисы оказались пропуском в совершенно иной мир. Едва только они вошли, как оказались словно в параллельной вселенной. На Аркашу с Варей и болтающегося в арьергарде Петровича с камерой никто не обращал особого внимания, так, если только мазнут косым взглядом, мол путаются тут под ногами всякие, мешают занятым людям. И запах, терпкий, опасный, хищный. Хотя зверинец был, очевидно, где-то в глубине, отсюда не видно, но звериный дух, казалось, пропитал всё, даже стены. Аркаша похвалил себя, что оставил сегодня Цахеса дома. Такая атмосфера явно свела бы песика с ума.


- Я думаю, что для начала надо поговорить с директором. Без его санкции нас не пустят не только на манеж, а и вообще выгонят из цирка. - Аркаша остановил пробегающего мимо мужичка с форме и спросил, где находится кабинет директора. - Идея с предложением с манежа очень крутая, но вряд ли оно подходит под наше задание. Сказано же - принять участие в представлении. Давай так, сначала попробуем реально вклиниться в какой-нибудь из настоящих цирковых номеров. Ну чтобы комар носу не подточил. А если уж нас с этой идеей пошлют нафик, тогда попросим просто выпустить на манеж, и я приглашу тебя на свидание. Чтобы ты уж точно не отказалась.

Даже с волшебными пропусками попасть к директору оказалось очень не просто. Пришлось и подождать на неудобных стульях в коридоре, и поубеждать непреклонную секретаршу, но то ли их упорство, то ли Петрович с камерой наперевес, то ли Марс в созвездии Сатурна, всё же принесли результат, и их пропустили в кабинет.
Эдгард Запашный за столом в кабинете был мало похож на того, в куртке с позументами, какой появлялся на экранах. Тем не менее, он внимательно выслушал их объяснения про шоу, просмотрел документы, даже у Петровича, и откинулся в кресле.

- В целом, я вас понимаю, молодые люди. И даже, чисто по человечески, готов помочь. Но вы же понимаете, что цирк это тяжелая работа. Тут с кондачка ничего не получится. И вы же не рассчитываете, что я всё сделаю за вас? Конечно же нет, я так и думал. Поэтому, я предлагаю так. Вы получите допуск на манеж, но только если у вас есть реальный план, что вы сможете сделать. Убедите меня.

Аркаша с Варей переглянулись. Это отказ или наоборот, удача?

- Ну, в общем так, - Аркаша откашлялся. - Мы тут уже подумали, что есть два варианта.
- Вы же приглашаете подсадных зрителей! - Варя явно волновалась, но старалась держать себя в руках.
- Да, - поддержал Аркаша, - Вы же можете вызвать Варю на манеж, как подсадку? У вас же есть фокусник, он может проткнуть её шпагами.
- Или я могу исчезнуть из волшебного ящика! Или что-то типа такого. Я на всё согласна! Я справлюсь! - Варя горела энтузиазмом и будь Аркаша на месте Запашного, он бы ей точно поверил. Не поверить было совершенно невозможно.
- Ну, допустим, - Запашный кивнул, вроде как соглашаясь. - А вы, молодой человек? Вы-то что делать собираетесь?
- Я? Я мог бы выйти в форме униформиста. В любой номер, где нужно что-нибудь принести, подать, подержать. Например, к клоунам. Я могу вынести на манеж что-нибудь и сделать вид, что это очень тяжёлая хрень, то есть, простите, предмет. Или принести вам горящий факел, вы же прыгаете через огонь.

Запашный захохотал, искренне и неудержимо.
- Я? Молодой человек, уверяю вас, я точно не прыгаю через огонь.

Сообразив, что именно он сказал, Аркаша попытался было поправиться, но Запашный махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена.
- Подождите в коридоре, я подумаю.

Выйдя за дверь, Аркаша и Варя остановились.
- И что теперь?
- Сказал ждать.
- Чёрт... и про приглашение на свидание не успели рассказать.

Дверь за спиной открылась и появилась секретарша.
- Пойдёмте за мной, молодые люди.
- К-к-куда?
- Вы, девушка, к нашему иллюзионисту, он покажет вам, как работает волшебный ящик. А вы, молодой человек, форму примерять, она должна сидеть как с иголочки. Цирк это вам не абы что, тут всё должно быть идеально.

Варя и Аркаша переглянулись, не веря ушам.
- Неужели получилось?
- Кажется да.
- Обалдеть.
- Ну что вы застыли, молодые люди? - Секретарь уже прошла вперёд.
- Да, да, идём.

...

Александра:

Мосфильм.

Под напором режиссера Саша будто остолбенела. Он говорил быстро, резко, с этим профессиональным раздражением человека, у которого горит график, и нет ни секунды на сомнения других. Она кивала, ловила слова, но смысл доходил с задержкой - как через плотную вату. В голове все еще держалась та ее утренняя мысль, про массовку: что-то безопасное, наблюдательное, без необходимости выходить в центр кадра и проживать чужую жизнь на глазах у десятков людей. Это было совсем не то, что сейчас происходило. Саша стояла рядом с Алексом, ощущая, как сердце стучит чуть быстрее обычного. Режиссер говорил так, будто она уже должна была видеть каждое движение, каждую эмоцию, которую она ни разу не испытывала на сцене.
Она растерянно посмотрела на Алекса - не за спасением, скорее за подтверждением реальности происходящего. Он выглядел не менее ошарашенным: стоял чуть напряженно, будто и его накрыл этот ураган из команд, жестов и ожиданий. Кажется, он тоже не ожидал такого напора и такого масштаба задачи. И все же - Саша это отметила - он не суетился. Не оправдывался, не отступал, не пытался шутить. Просто принял ситуацию, как есть, собрался и остался на месте.
Даже реплика про ее волосы прошла мимо - скользнула где-то на периферии сознания и не задела. В любой другой обстановке Саша бы ответила, спокойно, но жестко. Она умела это делать. Но сейчас энергия была не на защиту, а на удержание себя внутри сцены. И, странным образом, именно в этом хаосе она почувствовала: рядом человек, который не рассыпался. И это почему-то придало ей устойчивости.

Она поймала этот взгляд, и ни секунды не сомневалась, в том, что в ее взгляде отразилось все сразу. Растерянность, легкая паника, это внутреннее «я вообще, что здесь делаю?». Саша кивнула в ответ, машинально, уголком губ, но внутри екнуло. Она вдруг поймала себя на том, что… завидует. Не зло, не колко - по-человечески. Его уверенности. Тому, как он держится, будто уже знает: да, будет сложно, да, страшно, но он справится. У нее так не было. У нее все всегда через шаг в неизвестность, через рефлексию, через сомнение, через «а вдруг не выйдет».
Ее увели дальше, под свет, под руки гримеров, а внутри все еще жило, что рядом опора, на которую пока нельзя опереться, но можно помнить, что она существует.
Гримеры работали быстро и сосредоточенно, почти молча. Волосы Саши собирали и перекладывали прядь за прядью, так, чтобы светлые концы эйртача ушли внутрь прически, растворились, перестали бросаться в глаза. Цвет стал глубже, ровнее, будто ее волосы всегда были такими - натуральными, без намека на салонную сложность. Это странно ее успокоило, словно вместе с этим «приглушением» внешнего исчезла и часть внутренней суеты. На нее надели светлое, легкое платье - ткань мягко легла по плечам, по талии, не сковывая движений, а летние туфли на каблуке изменили осанку почти незаметно, но сразу: спина выпрямилась, шаг стал медленнее, увереннее. Саша посмотрела на себя в зеркало и на секунду задержала взгляд. Образ был не про эффектность - про жизнь. Про ту самую женщину, которая идет через дорогу, навстречу судьбе, и еще не знает, что сейчас ее взгляд станет центром кадра.
Саша вышла на площадку, и пространство, будто на секунду сжалось вокруг нее. Режиссер сразу вынырнул из-за камеры - резкий, собранный, с этим своим взглядом, который не спрашивает, а уже решает. Он подбежал почти вплотную, махнул рукой в сторону разметки на асфальте и коротко, отрывисто указал точку, откуда ей нужно будет идти. Отсюда. Чуть левее. Медленно. Чтобы он - тот, второй - смотрел именно сюда, именно в этот поворот головы, в этот шаг.
Саша кивнула, спокойно поискала глазами Алекса и, запоминая не столько слова, сколько траекторию: откуда начинать, где задержать шаг, где позволить взгляду скользнуть в сторону машины. Она встала на обозначенное место, вдохнула, почувствовала под каблуками неровность асфальта и вдруг ясно поняла - теперь все настоящее. Камеры, взгляды, ожидание. И она в центре этого кадра.
Она глубоко вдохнула и попыталась настроиться. «Просто смотри на него, будто он важен», - прошептала себе. Саша представила, как она идет к светофору, взгляд зацепился за машину, как будто эта сцена - не просто репетиция, а часть ее самого утра, ее привычного маршрута, именно ее мужчины.

Съемка началась резко - без раскачки, как будто времени на сомнения здесь не существовало. Пространство вокруг сузилось до светофора, полоски асфальта и чужой машины, которая по сценарию была важнее всего остального. Люди отошли за границы кадра, и Саша вдруг осталась будто одна - на виду, но без опоры.
Режиссер поднял громкоговоритель:
- Тишина на площадке.
Хлопушка щелкнула сухо.
В этот звук Саша невольно вложила больше, чем следовало: сердце отозвалось быстрее, чем она ожидала. Это было странное волнение - не паника и не страх, а острое желание не испортить момент. Не выглядеть лишней. Не оказаться той, про кого потом скажут: «ну, она старалась».

- Сцена первая. Мотор.

Она пошла. Чувствуя, как камера фиксирует каждый ее шаг.
Не как Саша, а как женщина, которая делает этот маршрут каждое утро. Шаги - ровные, привычные. Плечи расслаблены, сумка чуть оттягивает руку, каблуки отзываются коротким, деловым стуком. Вокруг - движение: кто-то спешит, кто-то обгоняет, кто-то задевает локтем. «Люди, ходим мы рядом с людьми» - строчка вдруг сама легла на дыхание.
У светофора Саша остановилась и, будто между делом, повернула голову влево - туда, где парковалась машина. Этот жест не был нарочитым. Он случился сам, как рефлекс, как движение, которое не контролируют. Взгляд скользнул и задержался. Она ждала. Не напряженно, не с нетерпением, так ждут того, кто всегда появляется, даже если иногда опаздывает.
Но в первый раз не вышло.
Взгляд получился пустым. Слишком аккуратным. Улыбка - слишком правильной.
- Стоп! - раздраженно рявкнул режиссер. - Нет! Это не «смотрю на машину», это «жду человека», черт возьми! Он тебе не просто симпатичен. Он - привычка. Он - мысль, которая появляется раньше, чем ты ее ловишь. Любовь всей твоей жизни. Еще раз!
Саша кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. На секунду она перевела взгляд в сторону, туда, где стоял Алекс, готовящийся к своей сцене. Посмотрела, как он держится, как спокойно стоит в ожидании, и поймала себя на том, что ищет в нем опору. Не роль - поддержку. Маленький якорь.

- Второй дубль.

Она снова пошла. Теперь медленнее, не шагами, а внутренне. Впустила в себя утро: теплый воздух, легкую усталость, мысль о кофе, который так и не допила. И когда дошла до светофора, позволила себе не «сыграть», а вспомнить. Не конкретного человека - чувство. То самое тихое тянущее «хочется», в котором больше тоски, чем надежды. Саша шла к светофору, делая вид, что каждое движение - привычное, но при этом, сознательно выверяя каждую деталь: легкая задержка шага, мягкий поворот головы, взгляд, который сразу цепляет «его». Ее глаза широко раскрылись, в них был и интерес, и легкая тоска, и ожидание - все на виду, так, чтобы зритель сразу понял, что происходит.
Поворот головы вышел мягким. Почти нежным.
Во взгляде появилось ожидание - не требовательное, а жаждущее. И улыбка тронула губы сама собой: едва заметная, с тенью грусти, потому что она уже знает - снова не сегодня. Он для нее больше, чем интерес. Он - часть ее утра, ее маршрута, ее жизни, которая проходит рядом и никак не пересечется.
Когда она заметила машину, из которой должен выйти он, Саша слегка приподняла бровь и позволила себе едва заметную улыбку, с оттенком ожидания. Ее плечи слегка напряглись, как будто привычка встречать его всегда чуть тревожит, но теперь этот жест подчеркнут для камеры - каждый мускул лица говорил: «Я замечаю тебя, ты мне так нужен».
Она заметила машину, и ее взгляд резко зацепился за фигуру, на переднем сиденье. Ее губы чуть приоткрылись, едва заметная дрожь на кончике, словно дыхание задержалось в предвкушении. Она позволила себе едва заметный поворот головы - почти невесомый, интимный жест, будто приглашение. Каждый мускул лица работал на камеру: легкая грусть в уголках глаз, мягкая тоска в линии губ, едва заметная дрожь подбородка.
- Стоп… - режиссер замолчал на секунду, вглядываясь в монитор. - Вот. Вот это. Запомни.
Он выпрямился и уже спокойнее бросил в громкоговоритель:
— Снято.
Саша выдохнула только тогда, когда камера опустилась. Сердце билось часто, ладони были теплыми и немного влажными, а внутри - странная дрожь. Она не играла. И именно это пугало сильнее всего.

...

Юрий:

Останкино

- Так стадионы же есть, - просветил Юра девушку. - Летов в хоккей тоже играют.
- Да, поздно совсем, на грани, - согласился он. - Если там не срастётся, то всё, мы на вылет. Пойдём, походим, что тут как происходит.
Может, поймают шанс на месте?

В телецентре было всё необычно и суетливо. Кипела работа, множество народу ходило туда-сюда, игроки смогли зайти в некоторые студии с распахнутыми дверьми и увидеть, как место съёмки выглядит на самом деле. Тот кусочек, что был в кадре телевизора, был лишь небольшим фрагментом студии, окружённым камерами, осветительными приборами, всевозможной техников и проводами.

Студии чередовались со служебными кабинетами, где велись не съёмки, но подготовительные работы. Проходя мимо одного из них, Юра услышал до боли знакомые звуки: чертыхания и ругательства на проклятую железку. Он остановился, как вкопанный, придержав Руслану.
- Погоди...
Из приоткрытой двери слышалось, как человек возмущается, мол, что ей, железке то бишь, ещё надо, какого.., вообще поставили этот Лайтворкс, работали же в Адобе и всё прекрасно было.
- Ты Щетинкину звонил, чтобы компьютерщика прислал? - другой голос спросил первого.
- Да звонил, конечно, обещал кого-то. Хотел Валеру запросить, а он выходной взял и умотал куда-то. А эта хрень не нашла другого времени, чтоб перестать запускаться!

Это оно! Юра сам ещё не знал, как им поможет то, что он сейчас собирался сделать, но лишним точно не будет.
Он содрал с шеи бейдж, яркая лента которого выдавала в них посетителей, а не сотрудников. У работающих здесь были другие бейджи, и он отцепил тот, что им выдали и затолкал в нагрудный карман рубашки, оставив торчать только самый краешек, с логотипом Останкино.
- Ты свой оставь, - предложил он Руслане. Вытащил из рюкзака ноут и запустил его, выудил из специального кармашка тестер, и засунул в тот же карман. И распахнул дверь.
- Айти-специалиста вы вызывали? - деловито уточнил он, заходя внутрь. - Щетинкин вроде сюда направил, - он посмотрел в экран телефона, делая вид, что сверяет данные. - Валеры нет сегодня, я за него. Что тут у вас?
- Не запускается! Эта вот, ЛайтВоркс, вот я нажимаю, она мелькает, и всё, нету!
- Дайте гляну, - Юра наклонился и сотрудник телецентра понятливо уступил ему своё кресло. Юра начал запускать свойства, открывать системные службы, проверять настройки... Поставил рядом раскрытым свой ноутбук. На самом деле он уже догадывался, в чём проблема, и устранить её было раз плюнуть, но не так же быстро? Ещё бы этот за спиной не стоял. Второй-то что-то бросил про перерыв, раз ничего не работает, и вышел. Юра поднял голову над монитором и махнул Руслане, чтобы она устроилась где-нибудь, не стояла.
- Девушка, посторонним сюда нельзя! - тут же вскинулся тот, за спиной, и направился к Руслане с явным намерением выпроводить её за дверь. Юра тут же полез туда, куда не мог при чужом взгляде. Поставил пару галок, сохранил, спрятал это окошко, и только тогда подал голос:
- Это со мной. Девушка моя. Зашла посмотреть, где работаю. Пусть посидит, мешать не будет, - добавил он снисходительно, с намёком глядя на, похоже что, монтажёра, мол, мужик, ты что, не понимаешь, девчонке интересно побывать там, где звёзды работают. Стулья здесь были, но чем-то заложенные, их требовалось сначала освободить, и это дало Юре ещё несколько минут на партизанские действия. Потом он честно всё закрыл, нанёс немного пользы и спросил:
- Вы всегда сразу столько программ запущенными держите?
- Ну да, всё надо.
- Вам бы тогда оперативу добавить. Заявку подайте.
- Да подавал я! И ничего!
- Просто жаловались, что плохо работает? - понимающе уточнил Юра.
- Ну да.
- Конкретней пишите. Увеличить оперативную память для стабильной работы монтажных программ, - подучил Юра. Вот везде всё одинаково, что в оборонке, что на телевидении! Телевещание, прямые эфиры, а у них такие слабые места.
- Готово, - он демонстративно открыл свойства, снял собственноручно поставленную тайком галочку, и запустил ярлык программы. Та без проблем запустилась и развернулась. - Вы вот это окно пока не закрывайте, - предупредил Юра. - Я до рабочего места дойду, ещё кое-что вам поправлю. Или, - он задумчиво посмотрел на Руслану, давая понять, что у него и другие срочные дела есть, - после обеда. Пусть свёрнуто будет, оно вам не помешает.

У дверей он взял за руку Руслану, вышел с ней и прошёл вперёд, свернул за угол...
- У них там открытый доступ к плану программ с расписанием что, где и когда. - Громким шепотом объяснил он, оглядываясь по сторонам, но из посторонних рядом был только оператор. - И кто в каких программах появиться должен. Эксперты в прямые эфиры и на записи, гости, и.. - он подошёл к подоконнику, поставил на него ноут, раскрыл его и открыл тот самый план. - В графике новостей в 12-00 есть трёхминутный блок с анонсом вечерней трансляции игры. Той, Динамо-Балтика. Там был вписан гость, я его переписал на выпуск в 14ч, а нас вписал на 12.
Он смотрел расширившимися глазами на девушку, сам не веря, что только что, можно сказать, совершил хакерские мошеннические действия. Более того, он оставил на том компьютере открытым доступ для себя, и мог залезть в любой момент, если только то окошко не закроют. Только желательно, чтобы у монитора в тот момент никто не сидел.
До тех новостей оставалось меньше часа, есть шансы, что изменения просто не успеют заметить. Не знают же они наизусть всех своих гостей?

...

Александр:

«Мосфильм»


Алекс видел, что Саша нервничает. Он тоже немного нервничал - с момента, когда он в последний раз стоял на сцене театра, прошли годы, но у него был хоть какой-то опыт перевоплощения, а Саше нужно было совершить маленькое чудо и сыграть, придя с улицы.

Алекс глазом не успел моргнуть, как его раздели до трусов, и снова одели в неплохой деловой костюм и качественные туфли, которые ему немного жали. Неважно, важно понять героя. Судя по одёжке, герой старший менеджер, заместитель или что-то в этом духе – непонятно, почему мужик смотрит, вместо того, чтобы заговорить с понравившейся девушкой. Нужно исходить из того, что причина в его нерешительности, решил для себя Алекс. За размышлениями, он не заметил как его усадили в кресло и начали гримировать. Это было настолько привычным, что он не замечал суетящуюся вокруг женщину. К нему подсел сценарист и зачитал сцену целиком, обращая внимание Алекса на отдельные действия и их последовательность.
- Удачи, - сказала через какое-то время стилистка, возвращая Алекса в действительность.
Он посмотрел на себя в зеркало. Волосы зачёсаны назад немного сильнее, чем он делает это сам. Грим почти незаметен – в театре он гораздо тяжелее, ярче. Он поблагодарил женщину за работу и вышел на площадку. Через некоторое время появилась Саша. В летнем платье и как-будто с другим цветом волос. Она стала мягче. Может из-за льнущей к телу лёгкой ткани платья, может из-за естественного цвета волос и причёски или просто потому, что платье и туфли делают из женщины - женщину!
Алекса посадили в машину и началась съёмка. Сейчас фокус был не на нём. Он просто должен быть в кадре. Напряжение растаяло. Он вёл машину, парковался на привычном месте у здания фирмы, выходил из машины, а режиссёр гонял Сашу.

Их взгляды пересеклись. Алекс смотрел на Сашу без улыбки - со знанием что получится. Она должна в это верить.
Они повторили дубль. Алекс помнил, что в этой сцене он её не видит. И выходя из машины, его взгляд скользнул налево, как если бы он старался не задеть мимо проходящего, потом поверх крыши машины на здание места работы.

Алекс посмотрел на режиссёра, потом на Сашу. Всего два дубля - две попытки? Не скрывая удивления, он поднял вверх большой палец и улыбнулся Саше.

Вторая сцена

Их снова развели по гримёркам. Ещё один костюм - видимо, на фирме героя дресс-код. Снова грим и прохождение сцены.
Режиссёр окинул Алекса критическим взглядом и не найдя к чему придраться, велел занять место. Пришлось ждать почти полчаса, пока стилисты отпустили Сашу. За это время выставили свет, оператор и его помощники заняли позиции, режиссёр чуть не извёлся. Алекс посмотрел на появившуюся на площадке Сашу и мысленно присвистнул. С профессиональным макияжем и в идеально подобранном платье девушка выглядела ослепительно.
- Начали!
Крикнул режиссёр и откинулся на своём стуле, но расслабленности в его позе не было. Алекс решил не напрягаться из-за этого. Если бы бедняга знал, что снимает двух самозванцев ещё не так бы напрягся.
Раздался хлопок нумератора.
Алекс замер за дверью бутафорного здания, вдохнул, выдохнул, толкнул дверь и вышел.
- Стоп!
Сердце ухнуло вниз. Чёрт, он ведь только открыл дверь.
- Не клади руку на ручку двери. Просто толкни её изнутри и выходи. – Алекс кивнул и вернулся на исходную позицию. – Начали!
Так. Толкнуть дверь. Выйти. Не останавливаясь, сделать несколько шагов, попутно посмотрев направо – направление, в котором уходит после работы Она. Не увидев, остановиться. Позади рабочий день. Он немного устал и помялся; хочет домой и увидеть её. Сначала увидеть её. Именно поэтому он останавливается. Нужно достать из пачки сигарету и зажигалку. Зажигалка в пачке.
Доставая зажигалку Алекс замешкался и, конечно, тут же услышал:
- Стоп!
Verdammt. Он замер в ожидании указаний, но режиссёр, не обращая ни на кого внимания, уставился в свой ноутбук. К нему подошли Усталый и оператор... Оператор! Алекс понял, что за всё это время ни разу не вспомнил о Вадиме, а он ведь тоже должен их снимать. Он стал вглядываться в снующих по площадке людей и нашёл Вадима у каких-то тюков. Тот удобно расположился, но камеры в его руках Алекс не заметил. Оператор показал Алексу «окей», а в следующим момент его заслонила собой женщина-стилист, решив лишний раз провести кисточкой по лбу и носу Алекса.
Режиссёр оторвался от просмотра отснятого материала, кивнул обоим мужчинам и обратился к Алексу:
- Ещё раз достаёшь сигареты, зажигалку, - кивнул, - Начали!
Достать из пачки сигарету и зажигалку. Доставая зажигалку, Алекс непроизвольно сжал губы.
- Стоп! Не гримасничай, это всего лишь херова зажигалка! – Алекс выдохнул, стараясь расслабиться. – Ещё раз! Начали!
Он стоит на улице и хочет закурить. Обычное дело.
Достать из пачки сигарету и зажигалку. В этот момент увидеть, что Она переходит дорогу.
Алекс поднял глаза и на долю секунды замер, фиксируя девушку взглядом, ловя каждое движение. Саша зашагала по «зебре». Алекс чиркнул зажигалкой и, прикуривая, поверх своих рук смотрел как Она с каждым шагом приближается к нему. Его глаза не упускали ничего. Платье обрисовывающее ноги, лёгкое касание кончиков пальцев к пряди у лица, нежную мечтательность на лице. Он глубже втянул горький дым, возвращаясь в действительность без неё, отвёл от Саши глаза и пошёл к «своей» машине.
- Снято!
Троица опять склонилась над ноутбуком, к ним подошли какая-то женщина и сценарист. Они попеременно указывали на экран, отматывали, опять смотрели, жестикулировали.
К Алексу опять подскочила стилист – поправила причёску и грим. Около Саши стояли двое. Женщина поправляла макияж, а Усталый что-то объяснял.
- Алекс, подойди, - махнул ему режиссёр.
В районе желудка потянуло холодком. Алекс зачем-то посмотрел на Сашу и подошёл к режиссёру.
- Не ГИТИС, - уверенно сказал режиссёр, откидываясь на спинку стула, чтобы лучше видеть лицо Алекса.
- Нет, - согласился Алекс, не понимая как тот догадался. – Prayner, последний год обучения.
Мог бы быть, если бы он не бросил учёбу.
Режиссёр задумчиво кивнул, не сводя глаз с его лица:
- Так вот откуда акцент. А она?
Алекс почему-то вспомнил, что в какой-то момент к режиссёру подходила женщина, занятость которой он не смог определить. Неужели, их обман раскрыли? И что теперь делать: рассказать всё, как есть или настаивать на том, что они замена?
- Саша... – Ладно, он ведь всё равно поймёт, - не актриса. Она мечтала поступить в ГИТИС, но жизнь сложилась иначе.
Режиссёр прищурился:
- И какого х** вы тут делаете?
Алекс понял, что придётся рискнуть. Поупрашивать-то они всегда успеют.
- Спасаем ваш съёмочный день, - он беззастенчиво усмехнулся, - Вам ведь нужна была замена.
- Наглец, - вынес вердикт режиссёр и скрестил руки под грудью. – Ну, допустим, ты справишься, а с ней-то мне что делать?
Алекс обернулся и посмотрел на Сашу. Их взгляды встретились.
- Она же справляется.
- Ну, посмотрим.
Режиссёр отвернулся от Алекса и словно тут же забыл о нём.
- Саша, перейди дорогу ещё раз. Нужен другой ракурс. Подготовьте его к третьей сцене, - крикнул через плечо и, снова направив взгляд на Сашу, сказал уже отходившему Алексу:
- Если справитесь, имена будут указаны в титрах, но не получите ни копейки.
Начали!

...

Руслана:

Останкино


Совсем не смогла изложить мысль нормально, выгляжу отсталой. Просто для меня холодно на катке даже летом. Кивнула, чтобы закрыть вопрос.

Мы и пошли. Снова бродили, ходили, пока Юра остановился, удерживая меня на месте.
- Погоди...
Ну я и стала ждать, разглядывая парня. Тёмно-карие глаза, пронзительный взгляд. Руся сказала бы сексуальный. Видимо, мысли о жарких поцелуях на трибунах настроили меня на нескромный лад. А парень был явно скромным и серьёзным. Внимательно слушал. Русе стало стыдно за себя и она тоже стала прислушиваться. Тема была явно техническая.


Радостно вздрогнула на "компьютерщике" и заметила, как ожило лицо, на губах появилась широкая улыбка. Руся совсем притихла возле мужчины, чтобы не спугнуть удачу.
Он быстро содрал с шеи бейдж, затолкал его в нагрудный карман рубашки, оставив торчать только самый краешек, с логотипом Останкино.
- Ты свой оставь, - посоветовал он мне.
Я так и сделала. Парень вытащил из рюкзака ноут и запустил его и, заходя в студию, громко спросил:

Дальше было из разряда «Мастер есть - не фиг лезть». И я не лезла, не отсвечивала, пока Юра не поднял голову над монитором и не махнул мне, чтобы устроилась где-нибудь, не стояла.

Я внутренне обмерла, но внешне старалась выглядеть непринуждённо.
А уж когда Юра довольно снисходительно, как по роли, сказал:
- Это со мной. Девушка моя. Зашла посмотреть, где работаю. Пусть посидит, мешать не будет.
Расправив плечи, улыбнулась приветливо и закивала, подтверждая, что мешать это не моё.
Юра работал. Что уж там творил, я не знаю, но то что он профи было видно даже мне, сидящей на самом неудобном стуле за всю мою жизнь. Или это так ощущается чувство, что тебя сейчас легко могут поймать на горячем.


Я смогла нормально выдохнуть. Чтобы Юра сейчас не сделал, нужен специалист, чтобы определить что.

Если сказать, что я много поняла, то совру, но по расширившимся зрачкам, волнению, дрожи в руках, я поняла, что мужчина смог сделать такое, что нам было нужно, но и за что можно отгрести. В порыве обняла парня, выражая и благодарность, и поддержку и симпатию.
- Ты - молодец! - сказала я ему.

И уже когда мы отошли от студии, шёпотом, улыбнувшись, спросила, чтобы разрядить атмосферу:
- Так ты хакер, Юра, из Красноярска?



- И что нам делать, если всё получится? Что будем говорить, что вообще делают эти гости? – взволнованно, спросила я, пока мы ждали.

...

Лиза:

Манежная площадь – Большой театр

Захар отнесся к предложению Лизы с энтузиазмом, и они сразу начали решать организационные вопросы.


Лиза взяла в руки телефон, чтобы позвонить тете Кате, и заметила сообщение от Юры. Быстро отправив в ответ: «Спасибо, помогло», - она набрала номер. С тетей Катей можно было не чиниться: она входила в число тех немногих, кто знал о болезни Лизиной мамы. Потому девушка сказала ей правду: срочно нужны деньги на лечение, пытается заработать, как может. Катя только вздохнула и предложила прийти к ней на репетиционную сцену.
Договорившись, Лиза вернулась к Захару, от которого немного отошла, чтобы свободно поговорить по телефону.


- Цветы – только если очень хочется самому, вот уж где нет недостатка в букетах после спектакля, так это там.


- Насчет Алексея – договоримся, чтобы в кулисах постоял, оттуда часто свои снимают.
Когда они прошли через рамки металлоискателей и пошли по просторным коридорам, Захар немного сник.


- Не переживай, - мягко улыбнулась Лиза и поддерживающе притронулась к плечу напарника. – Волнуются все, особенно первый раз. Отвлечься помогает сосредоточенность на костюме, разогрев, проверка всех деталек. Ну а тебе лично должно быть намного проще, чем новичкам – ты ведь опытный блогер, привык быть «на сцене», и публики у тебя в интернете гораздо больше, чем здесь в зале. Так о чем же волноваться? – она вновь улыбнулась, но почти сразу ее лицо приняло серьезное выражение, и Лиза остановилась. – Подожди! Прежде, чем пойдем дальше, давай сразу обменяемся телефонными номерами: в служебной части театра – настоящий лабиринт. Здесь семь надземных этажей и пять подземных. Если ты случайно заплутаешь, мы тебя искать будем очень долго. А костюмерные у женщин и мужчин раздельные, нам просто придется ненадолго разойтись по разным помещениям.
Когда они добрались до репетиционной сцены, там, кроме Кати, не было ни души. Представив всех собравшихся друг другу, Лиза уточнила:
- Перерыв?
- Обедают все, - Катя цепким взглядом оглядела Захара, и линия плеч у нее немного расслабилась. – Фактурный, будет смотреться, - вынесла вердикт она. – Сегодня у нас «Травиата», постоите с гостями, на юношу фрак подберем легко, с тобой, конечно, посложнее… - она вздохнула. – На тебя только пачек в избытке. Кстати, тряхнуть стариной не хочешь? – Катя кивнула на разбросанные по сцене репетиционные пачки. – Балетки тоже найду.
- Прямо без разогрева после трехлетнего перерыва? – невесело улыбнулась Лиза. – Хочешь, чтобы я что-нибудь растянула?
- Я тебя что, фуэте крутить заставляю? Я же вижу, ты в тонусе.
- На слабо берешь?
- А хоть бы и так, - невозмутимо ответила Катя.
- Захар, ты не против, если мы задержимся здесь минут на десять? Посидишь пока?
Парень всем своим видом продемонстрировал, что десять минут – это ерунда. Лиза отбежала за кулису, натренированным движением скинула кроссовки и джинсы, впрыгнула в пачку, стянула кофту, оставшись в тонкой маечке, и завязала ленты выданных Катей балеток.
Музыки не было – чистая импровизация.
Лиза вышла на середину сцены, вздохнула носом, затем кистями рук, и, вскочив на полупальцы, легко двинулась по кругу, изображая руками волнообразные движения, перекатывающиеся от кончиков пальцев через кисть, локоть и плечо с правой руки на левую, а с левой обратно на правую, и так без конца, без единой паузы, в четком согласии всех мышц, всех суставов. Голова повернута максимально вправо, чтобы шея казалась как можно длиннее. Твердый прямой стан, напружиненные ноги, и лишь руки переливаются легкими волнами, словно рябь идет по воде вслед за шлейфом Царевны-Лебеди. Тонкая фигурка, вокруг которой перегибчато танцуют широко раскинутые руки-ленты, словно маленькие бумажные кораблики плывут по звенящим весенним ручьям, увлекая за собой веселую капель. Движение изменилось плавно, не сразу заметно для глаза, когда талия начала изгибаться, раскачивая стан, а резкие сильные взмахи рук превратились в хлопки лебединых крыльев, рассыпающих вокруг искристые звездочки брызг. Тело откликалось послушно, наполняясь энергией, впитывая магию Терпсихоры, пропитавшую и этот зал, и это здание, заполнившую собой каждую клеточку организма, подсветившую и украсившую каждое движение, каждый жест, каждое мельчайшее дрожание мизинца. Не выдержав захлестнувших ее с головой ощущений, толкающих вперед, к более сложным, более изысканным элементам, Лиза оторвала левую ногу от земли и все же прокрутилась пять раз, используя пятку опорной ноги в качестве балансира. Да, это вам не пуанты, вышло не так чисто, но все же – получилось. И в последнем движении она плавно согнула опорную ногу, уводя левую за спину и склоняя корпус к самой сцене. Руки взметнулись над головой и опали, раскинувшись по сторонам от туловища, словно оборванная жизнь утекла через кончики пальцев.
Поднявшись, раскрасневшаяся Лиза сразу нашла глаза Кати и увидела в них слезы.
- Мне очень жаль, моя девочка, - еле слышно произнесла та.
- У меня не было выбора, - так же тихо отозвалась Лиза.
Улыбнувшись Захару, она вновь убежала в кулису и через пару минут вернулась уже полностью одетая.
- Завтра все болеть будет, провокаторша ты, - сообщила она Кате.
- Считай это платой за помощь, - отмахнулась та. – Ну, что ж, идем выбирать костюмы.

...

Варвара:

Большой московский цирк

Да не дай бог! На метро как то безопаснее.
С билетами на экскурсию они попали во внутрь достаточно легко, правда на экскурсию не пошли, а начали искать кабинет главного. Вообще то, что зрители часто участвуют во всяких номерах Варя ни раз видела даже по телевизору, но были ли они подсадными или просто это действительно были реальные фокусы, она понятия не имела.
Но уверено уговаривала мужчину сидящего перед ними разрешить им участвовать в шоу иллюзионистов.
Пока они сидели в коридоре, девушка уже думала, что им придется искать другие варианты попасть на манеж.
Ее мысли прервала ассистентка Запашного.

Варвара быстро двинулась за женщиной пока никто не передумал.
В зале, куда привели девушку находилось много людей и все были чем-то заняты, кто-то кидал обручи, кто-то тренировался со штуками похожими на кегли. Тут же были клоуны, которые тоже что то репетировали. Девушку подвели к двум мужчинам и представили.
-Ваш сегодняшний зритель на исчезновение сегодня, - сказала женщина, которая их привела, - и попросив пройти за ней Аркадия и оператора, увела их куда то за занавеску.
- А почему на исчезновение? -крикнул ассистентке вдогонку один из них, - может мы ее лучше распилим?
Варвара не удержалась.
- А как вы это делаете? Не по-настоящему же?
- Попробуешь и узнаешь, - улыбнулся второй.
Варвара покачала головой, быть разрезанной было как-то страшновато, хоть она и понимала, что разрезают не по-настоящему.
Мужчины представились, и провели Варваре инструктаж, как и куда она должна будет залазить, несколько раз она повторила все действия, но перед началом выступления, все равно начала нервничать. Главное было не оплошать. Когда она направилась на выход в зрительский зал, Аркадий остался за кулисами, по сценарию он должен был вынести букет для ящика.
Варвара заняла свое место в зрительском зале и с удовольствием смотрела представление с акробатами и животными. Когда на сцене появилось два фокусника иллюзиониста, она почувствовала, как потеют ее ладошки. Сначала они показывали простенькие фокусы с исчезновением предметов в рукавах, которые находили потом у людей то в волосах, то где то в карманах одежды, а потом на сцену выкатили уже знакомый Варваре ящик, и пригласили взрослых желающих из зала, кто хочет помочь. Варвара подскочила со своего места и выкрикнула:
- Можно я попробую! Можно.
Один из иллюзионистов взял ее за руку и вывел на манеж.
- Как вас зовут?
- Варвара.
- Готовы исчезнуть в черном ящике? -поинтересовался второй.
Варвара кивнула.
-Да.
Фокусник открыл шкаф, показывая его с двух сторон, что он пустой. А потом помог Варваре в него забраться и задернул шторки. Шкаф начал крутиться, а девушка в это время открывала стенки и залазила внутрь как ей показали, один поворот, второй поворот, третий. Варвара чувствовала как у нее дрожат руки, она очень боялась не успеть и испортить представление. По удивленным возгласам она поняла, что сейчас скорее всего ящик снова открыли и он был пуст. А потом ящик снова начал вертеться. Варвара достала из своего укрытия букет, который на сцену должен был вынести Аркаша и спрятала его тоже в свое укрытие. Ящик опять завертелся и девушка начала вылазить обратно, опять нервничая, что не успеет. Когда шторка открылась, Варвара прижала к себе букет и улыбнулась зрителям, махнув букетом.
- Как ощущения? - спросил у нее фокусник.
- Великолепно!
-Было не страшно на той стороне?
- Нет,- рассмеялась она. Из самого шкафа ей помог выбраться уже Аркадий.
- Спасибо за помощь, великолепной Варваре.

...

Юрий:

Юра однозначно считал, что в этой игре ему фартит не только на как минимум 5 лямов, но и на девушек. Третий день подряд его красивые девушки обнимают. Факт!
- Нет, конечно, - он диковато покосился на Руслану. - Просто знаю, как оно в компе всё устроено, как подключить себе доступ, для работы! - объяснил он. - И как халатно везде относятся к правилам, технике безопасности и компьютерной грамотности.
он Вздохнул, и пожаловался:
- Их не пинай, так они все даже без паролей будут сидеть.
- Ну... - Парень задумался. Он-то тему хоккея мог подхватить без проблем. Глянуть ещё про эти команды, что там они из себя представляют. - Может, у них вопросы примерные есть? - предположил он. - Прямой эфир, на тормоза гостей нет времени.

Ко скольки, интересно, надо в студию подойти, чтобы их и подготовить к эфиру успели, микрофоны там нацепили и что ещё делают? И, если их спалят, чтобы уже не успевали выставить и других в кадр поставить. Вопро-о-о-ос.

- Девушка! - углядел он спешащую мимо со стаканчиком кофе и охапкой бумаг сотрудницу телецентра с бейджем Матч-ТВ. - Подскажите, пожалуйста: мы приглашены в гостевой блок новостей, нам за сколько туда подойти надо?
- Что? - та остановилась, вникая в вопрос. - Не позднее сорока минут до начала вашего блока, а лучше за час, вас разве не предупреждали?
- А до студии новостей как быстро пройти? - он как бы сконфуженно пропустил оправдания их забывчивости.
- Пятнадцатый этаж, из лифта направо, - сотрудница качнула головой в сторону лифта, - Студия в конце коридора, фирменную табличку вы не пропустите.
- Спасибо, - он благодарно улыбнулся и потянул Руслану за руку. - Успеваем!

А перед лифтом им встретился парень в сине-белом динамовском шарфе, на бейджике которого Юра увидел знакомую фамилию. Именно её он и переписывал на другой выпуск новостей.
- Студия новостей Матч-ТВ на пятнадцатом же, не знаете? - утонил тот, реагируя, похоже, на всё тот же бейдж с логотипом у Юры в кармане.
- Петраков? Вы на блок с анонсом вечернего матча? - Юра задал встречный вопрос. Достал и посмотрел в телефоне первый попавшийся список, как бы сверяя с фамилией на пропуске. - Вас же на двухчасовой выпуск перенесли. Должны были предупредить.
- Как на два? Вот олени! - психанул настоящий приглашённый. - Не предупреждали! Или в спам звонок ушёл... Блин, знал бы, не торопился. Тут кафе есть?
- Да, на первом, - быстро сообразила Руслана, куда его послать подальше, хотя кофейни они видели и на других этажах, а Юра с некоторой неловкостью посмотрел вслед удаляющемуся парню. Дела-а-а...

В студии новостей на них поворчали, что чуть не опоздали, хотя смысла сидеть тут целый час в ожидании Юра не видел. Привели в порядок, подгримировали даже, чтобы лица в кадре не блестели.
Потом прибежала ассистентка, сверяя данные:
- Ведущие готовы? Трансляция со стадиона налажена? Гость здесь? Как двое, почему? Хм, действительно, двое, - она сверилась с планшетом. - А почему не внесено, кто вы? Вы кто, молодые люди?
- Краснов Юрий, - начал Юра, но его перебили:
- Не фамилия. Вы - кто? Игрок, тренер, родственник члена команды, болельщик? Какое отношение к хоккею имеете?
- Игрок Красноярской любительской хоккейной лиги, - обозначил Юра.
- А я болельщица, - добавила Руслана
- Записала, - пометила ассистентка. - Вот вам тема разговора, вопросы и ваши возможные ответы. Отсебятину лучше не нести, если у вас другое мнение - согласуйте его!

Новости начались, и пока они шли, Юра, прочитав выданные вопросы-ответы, почитал ещё и интернет.
А когда наконец начался их блок, то во время рекламы ребят усадили перед камерами, навели свет, велев не морщиться, и повели обратный отсчёт. Ведущая представила гостей и рассказала о предстоящей игре.
- ...В составах играющих сегодня команд отсутствуют игроки под номером 17, что является традицией хоккейной лиги, - уверенно заявила ведущая, и Юра поспешил вставить быстрое "Нет". Ведущая запнулась и посмотрела на него, уточняя:
- Что, Юрий?
- На самом деле это не совсем так, - объяснил он. - В российском хоккее номер 17 не используется только в ЦСКА и сборной России из-за трагической гибели легендарного Валерия Харламова, который выступал в этих командах под таким номером. Его номер был выведен из обращения в знак уважения к его вкладу, хотя его сын Александр однажды играл под ним. В других же лигах и клубах номер 17 вполне доступен для игроков. И если в Динамо и Балтике сейчас такой номер не играет, то это означает лишь то, у них нет игрока с этим номером только в текущий момент, а не вообще. В московском «Спартаке» номер 17 сейчас принадлежит нападающему Ивану Морозову. В команде "Енисей" под этим номером играет полузащитник Егор Дашков.
И, пока ведущая переваривала его эскападу, добавил:
- А вот номер 99 в НХЛ, в Северной Америке, навсегда закреплен за Уэйном Гретцки во всех командах, а не только в тех, в которых он играл. Но уже в Континентальной Хоккейной Лиге этот номер брать не запрещено. Технически номер 99 можно использовать, но это считается нарушением хоккейного этикета, и его использование очень редко встречается в профессиональном российском хоккее. Хотя в московском Динамо как раз сейчас есть игрок, взявший этот легендарный номер - вратарь Максим Моторыгин. Возможно, в команде просто не имелось других свободных номеров.
- Какой интересный нюанс, спасибо, Юрий, - улыбнулась ведущая, а Юра скромно кивнул. Как удачно он обратил внимание сегодня на игрока с этим номером и запомнил его.
- А вы, Руслана, чего ждёте от сегодняшнего матча? - перевела тему ведущая в надежде на более дисциплинированную и послушную девушку.

...Уже потом, когда их выставили из студии, сухо поблагодарив с не самыми радушными лицам, Юра поразился сам себе. Вот это он дал так дал!
- Мы справились? - неверяще спросил он у Русланы, посмотрел на оператора. - Офигеть!
На радостях он обнял девушку за плечи и легонько стиснул.

...

Александра:

Мосфильм

Она заметила, как режиссер мельком поглядывает на нее, а Алекс, что-то объяснял ему, тоже ловил эти взгляды, и внутри Саши царапнула легкая паника: «А что если нас раскрыли? Как мошенников арестуют? Или они просто посмеются и отправят домой?» Но на лице Алекса не было ни тени тревоги, он спокойно кивал, будто уверен, что справится.
Когда гримеры наклонялись к ней, поправляя макияж, Саша ловила взгляды обоих — режиссера и Алекса. Внутри забилось сердце, ладони вспотели. Она вдохнула глубоко, почувствовала холодок в животе и тихо, почти беззвучно, потерла ладони, чтобы успокоиться. Ее ждала новая попытка дубля, и она знала: сейчас нужно собрать все, что есть - и смелость, и концентрацию, и ту маленькую внутреннюю уверенность, которая позволяет ей «жить» в кадре. Саша слегка кивнула Алексу, будто говоря без слов: «Я готова».
По поручению режиссера, она снова перешла дорогу… 4 раза, прежде чем он отпустил ее в гримерку, готовиться к третьей сцене.

В гримерку ей принесли невкусный кофе и батончик марса. Когда Саша подкрепилась, села на высокий стул перед зеркалом и на мгновение закрыла глаза. Гример тихо поправлял тени на веках, кисти скользили по коже, как будто рисовали не макияж, а настроение. Она чувствовала легкое дрожание внутри, это было не страх, а щекочущее предвкушение - то ощущение, когда нужно быть одновременно собой и кем-то другим.

Для третьей сцены сделали более вечерний макияж: акцент на глаза, которые теперь засияли ярче, словно подсвеченные изнутри, чуть драматично, но без излишней театральности. Прическа была изменена, волосы аккуратно уложены, но не распущены, светлые кончики спрятаны, чтобы цвет выглядел естественно, а взгляд оставался мягким, притягательным.
Поверх платья на Сашу накинули длинный светло-бежевый плащ, расчитанный на более высокую девушку, поэтому его полы свободно спадали и прикрывали голенище сапог на каблуке в тон плаща. Они оказались большими и Сашу убедили надеть носки. В гримерке оказались только мужские новые носки и девушка не сопротивляясь взялась их натягивать .
В итоге, силуэт получился изысканным и женственным, дорогим и легким одновременно, образ, который не требовал слов, говорил сам за себя.
Саша посмотрела в зеркало, слегка подтянула плечи, поправила осанку. Она знала, что в этой сцене каждая деталь имеет значение: взгляд, легкая задержка шага, положение рук. Ее глаза - главная сцена, и внутри они должны были говорить все: тоску, надежду, недосказанность.
Она мысленно повторила себе: «Смотри на него так, как будто ждала этот момент уже несколько лет. В твоем взгляде - все эти утренние ожидания, и даже если немного дрожишь, пусть это будет видно». Волнение не исчезло, но стало подчиняться, она брала его в руки, трансформируя в точность, ритм и чувствительность.

Когда визажист кивнул, что все готово, Саша открыла глаза, и в них уже не было робости. Только сосредоточенность, мягкая решимость и внутренняя жажда показать правду сцены. Она поправила плащ, убедилась, что все сидит идеально. Режиссер появился в гримерке не неожиданно, а ожидаемо. Он стал учить Сашу как лучше "играть" глазами, в какую сторону посмотреть, как передать эмоции глазами.
- Ты ведь любила кого-то или любишь? Как ты на него смотрела?
Но проблема была в том, что по-настоящему Саша никого не любила.
Саша кивала, запоминала, повторяла. Но судя по скептическому выражению лица, режиссер ей не очень верил.

Когда она снова появилась на площадке, ее взгляд тут же зацепился за новую картину: интерьеры изменились, и «время года» стало осенним. Видимо влюбленные долго ходили вокруг друг друга.

Саша поймала взгляд Алекса и направилась к нему.
- Все в порядке? - спросила она глядя ему в глаза. - Или режиссер понял что мы не те, за кого себя выдаем?
Внутри у нее что-то дрожало, трепет, щекочущее грудь, но она умело держала это под контролем. Каждое движение было выверено, каждая эмоция скрыта за спокойной улыбкой. Привычка держать чувства при себе - наследие многих лет, она никуда не делась.
- Саша, ты готова? – окрикнул режиссер, и девушка кивнула.
Посмотрела на Алекса, пожелала ему удачи, и пошла к месту, откуда ей опять шагать.

Сцена третья.
Саша появилась на мокром тротуаре, листья редкие, пожелтевшие и багровые, сплетались в маленькие ковры под ногами. Дождь остался позади, но влажный запах асфальта и прохладный воздух еще держались. Это она так пыталась обмануть свой мозг, потому что в плаще и сапогах было жарко, и она чувствовала, как платье стало липнуть к телу. А она еще и носки надела. Саша почувствовала легкую дрожь в пальцах и сжала их в кулак, снова расслабила.

Она сделала шаг к проезжей части, и в этот раз кто-то из массовки случайно толкнул ее в спину. Она чуть не потеряла равновесие, а режиссер мгновенно прокричал «СТОП!». Сердце дернулось, ладони слегка вспотели, но она уже инстинктивно выравнивала осанку.
- Стоп! – режиссер крикнул, голос рванулся через площадку. – Кто тебя толкнул? Не важно! Стой ровно!
Следующий дубль начался с напряжением - она шла по тротуару, ожидая момент, когда Алекс выйдет из машины. Но что-то не складывалось: взгляд не передавал того, что требовал режиссер, губы были слишком поджаты, плечи - зажаты, смотрит не туда.
Режиссер только и успевал кричать - «СТОП».
– Ты идешь так, будто тебе все равно! Покажи ожидание! Влечение! Тоску! Любовь! – он указывал пальцем на Алекса. – Смотри на него! Разве он не красивый? Разве ты не можешь показать хоть каплю искреннего интереса?!
– Нет, нет, нет! Снова мало эмоций! Глаза пустые! Хотите показать любовь? Сделайте так, чтобы каждый на площадке это почувствовал, мать вашу!
– Стой! Снова! – он махнул рукой в сторону гримера. – Пудру! Щеки! Сделай так, чтобы краснота не сдавливала ее эмоции! Алекс, не в той руке держишь телефон.
– И руки! Они должны дышать вместе с тобой! Легкая дрожь, легкая тревога, но не паника!
– Глаза! Смотри на него, как будто ждала целую вечность! – режиссер шагнул ближе. – Каждое движение, каждая секунда – твоя история! Алекс, тоже самое. И откуда вы только такие взялись?!

Саша чувствовала, как усталость начинает давить на плечи, как каждая ошибка, каждое повторение тянет из нее силы. Внутри поднималась злость - раздражение на себя, на обстоятельства. Но дисциплина, привычка держать себя собранной, ответственность - все это удерживало ее. Она не могла просто остановиться, бросить все; слишком много внимания, слишком много камер, слишком много людей, и слишком много самой Саши в этой сцене.
Гример тут же подбежал, заметив красноту щек. Он слегка припудрил ее лицо, добавил тон, чтобы глаза выглядели ярче, а щеки - ровнее, не теряя естественности. Протянул бутылку воды. Саша сделала глоток, передала обратно, и гример заново стал старательно наносить блеск на ее губы.
- Она готова! – крикнул гример.

- Начали. Мотор! Сцена три.

«Сейчас все получится. Все получится». Она на мгновение прикрыла глаза.

Саша стояла на тротуаре, и время вокруг будто замедлило свой ход.
Алекс вышел из машины, не спеша, разговаривая по телефону. Она следила за каждым его движением, за тем, как он поправляет воротник, как слегка наклоняет голову, как опускает плечи, отводит взгляд, чтобы говорить в трубку.
Загорелся зеленый сигнал светофора.
Саша видела, как Алекс обходит машину, его силуэт уверенно приближался к ней.
Саша, нет, не Саша, а та женщина ощущала, как каждая клетка тела словно притягивается к нему. Когда Алекс, нет, не Алекс, а тот мужчина, шаг за шагом приближался, в груди разгоралась тихая, почти болезненная жажда - жажда его присутствия, дыхания, близости.
Сердце ее застучало быстрее, почти оглушительно – впервые за долгое время он был так близко. Она попыталась передать это взглядом: чуть растерянным, но наполненным ожиданием. Дыхание стало поверхностным, грудь едва заметно вздымалась под распахнутым плащом. Губы слегка приоткрылись, влажные, как будто она не могла насытиться воздухом, который искрился вокруг него. Каждый шаг Алекса отзывался внутри, и Саша ловила этот ритм, стараясь, чтобы камера увидела не актерскую маску, а живую, настоящую ее реакцию - смесь волнения, желания и тревоги.
Саша сделала шаг навстречу проезжей части, едва задевая его локтем, и тут же осознавая: этот момент — «перемешаны наши дыханья, перепутаны наши следы». Она пыталась вложить в этот взгляд всю ту тихую жажду, всю неторопливую тоску, что скапливалась внутри, и в то же время - нежность и легкую тревогу, которые не должно было быть видно, но которые вырывались наружу...

...

Захар:

Большой театр



Разговор Лизы со знакомой проявил для Захара ее мотивацию заработать деньги в игре. Тихие, но случайно услышанные слова «мама» и «болезнь», прозвучавшие рядом, возможно, даже в одном предложении, заставили музыканта споткнуться на ровном асфальте, будто на вымощенной булыжниками Дворцовой площади. Захар невольно задумался, сделал бы он что-то подобное ради собственной матери? Той, что привела его в этот мир, но не показала как проходить квест под названием «жизнь». И ответил себе: да. Тысячу раз да.



– Пожалуй, ты права, – пожал плечами. – Тогда не будем тратить на это время.
Информация о том, что сегодня можно сэкономить на цветах и билетах Захара воодушевила, но ненадолго.



Чем дальше от входа они углублялись в недра театра, тем менее комфортнее чувствовал себя блогер. Но слова поддержки Лизы полились бальзамом на душу. Правда, он был не согласен, что популярность онлайн – это то же самое, что офлайн. Выступать перед зрителями, которых не видишь, и теми, кто совсем рядом, всё же были совершенно разными вещами. Не зря же огромное количество блогеров и экспертов так боятся публичных выступлений и даже нетворкингов. Но углубляться в это Захар не хотел, а потому промолчал.
Предложение поменяться номерами было объяснимым, но от этого не менее приятным. И, надо сказать, телефон Лизы пригодился Захару уже совсем скоро, когда он во фраке, потому с важным видом, шёл из гримерной на репетицию, а зарулил куда-то в каморку со швабрами и чистящими средствами. И Лиза как Ариадна, которая протянула нить в лабиринте минотавра, спасла его от смерти среди тряпок и ведер. Ну а пока Захара ждало знакомство с «тетей Катей»


Был бы Захар барышней, зарделся бы от комплимента. Вместо этого почувствовал облегчение. Если бы его не пустили на сцену, задание было бы не выполнено. И плакали их денежки. Но блогер верил в Лизу, тетю Катю, их общий успех.



Захар смотрел с широко открытыми глазами на трансформацию малознакомой девушки в розовом свитере в артистку балета с тонкими руками, погруженную в танец, чувствующей его как собственное дыхание. Это было волшебно. Так, что Захар невольно сморгнул с глаз слезу. Так, что он впервые за день сильно пожалел, что не взял скрипку.



Музыкант не знал о чем именно говорила Лиза, но слышал в этих словах столько боли, что почти ощущал ее физически. Всё же он был прав, когда почувствовал в Лизе мощь и силу духа. Она была достойна оваций и аплодисментов.
После переодевания была работа. Захар запоминал когда им с Лизой выходить, где вставать, как двигаться. Не хотелось из-за собственной невнимательности испортить спектакль и впечатления зрителей. После выяснения всех подробностей Захар лишь однажды отвлекся на смартфон, точнее, новые сообщения. Продолжали приходить «маршрутки», их число давно перевалило количество мест в микроавтобусе, но блогер был не против рассылать видео. Времени это много не потребовало. Помимо приглашения повторить урок с гимном ЦСКА пришли несколько рекламодателей. Богров согласился записать и выложить ролик со средствами для чистки автомобилей, но сразу отказался рекламировать набор для любовных игр с пушистыми наручниками. Это никак не вязалось с его образом одиночки-холостяка. И почему-то опять вспомнилась Саша. С кем и где она сегодня?
А потом, собственно, случилась «Травиата». Зал заполнили зрители. За сценой в кажущемся хаосе на самом деле происходили отлаженные действия. Волнение Захара выдавали часто бьющееся сердце, бухающее где-то груди, мокрые ладони и расширенные зрачки. Захар незаметно для окружающих переминался с ноги на ногу, не в силах терпеть ожидание будто конь, долго стоящий в стойле, и при этом готовый сбежать каждую секунду. В голове звучали слова Лизы о том, что беспокойство перед ответственным выступлением – это нормально. И даже хорошо. Значит, не всё равно на результат. Значит, всё получится. Захар бросил взгляд на напарницу и временных коллег. Кто-то шёпотом шутил, кто-то тихо смеялся, один мужчина даже умудрялся зевать. Занавес начал движение вверх и время будто стало идти по-другому.

Захар очнулся лишь когда услышал скандирующих зрителей. Вспомнил где он и с кем. Подмигнул в камеру Алексею. Благодарно улыбнулся Лизе. Они сделали то, о чем мечтают сотни артистов – вышли на сцену Большого театра. И пусть Богров никогда не предполагал, что с ним может случиться подобное, был рад, что это произошло. Смотреть на живых зрителей – это не то же самое, что в кружок на экране телефона. Чувствовать их теплую энергетику, видеть блеск в глазах, слышать аплодисменты… Это то, ради чего люди посвящают жизнь искусству. Непередаваемо.

– Лиза, ты танцевала как ангел. Я видел. Все видели. Спасибо тебе. Знаешь, только сейчас, глядя на тебя, я понял про что эта игра «Ва-банк». Не про деньги, жадность или алчность, а про жизнь, стремление к счастью. Деньги – только инструмент, за ними всегда стоят потребность в свободе, безопасности, здоровье, отношениях и любви. Это настоящие ценности, а не счет в банке, – Захар смутился, что говорит так много и сумбурно, замолчал на пару секунд и продолжил. – Очень рад знакомству с тобой. Если захочешь потанцевать под звуки скрипки, я всегда готов. Будем на связи?
Они расстались на эйфории от спектакля. Захару не терпелось попасть домой, чтобы уложить в голове всё произошедшее, пережить выброс адреналина. Вернувшись в студию, Захар вспомнил о своем обещании выйти в прямой эфир и сыграть для девушки у фонтана «Гейзер». Делать это откровенно не хотелось, нервотрепка последних дней забрала много сил, сегодняшний спектакль добил инсайтами, но он как мужчина должен был сдержать слово.

Предупредив подписчиков о скором эфире, Богров принял душ, надел удобные спортивные штаны и расположился прямо в постели.



Вспомнив, что нужно поставить телефон в держатель, блогер на некоторое время замер, а затем вместо начала эфира открыл «блокнот». На белом поле появились слова песни к игре «Ва-банк». Захар не знал, нужны ли они будут устроителям шоу и вообще кому-либо, но не имел привычки затыкать собственную Музу.

На кон ставить всё – доходить до конца,
Охота, азарт разгоняют сердца,
Набатом зовет шелест ценных бумаг
Ребят из глубинки, певцов, работяг
На время стать с кем-то, кого ты не знал,
Напарником, тем, кто пропустит в финал,
Задания Мастера вместе пройти,
На дом и авто, например, наскрести.
Здесь нету чужих, каждый точно «свои»,
По летней Москве не гонять нам чаи,
А выход искать, находить компромиссы,
Играть словно жить, не сокрыв закулисья.
«Ва-банк» иду я, идешь ты, идет кто-то,
Возможность взлететь для простого народа,
Ответственность, риск и эмоций качели,
На кон поставь всё и вперёд! Полетели!

Премьера песни случилась после появления музыки, на прямом эфире, который задержался. Захар не любил опаздывать, но этим вечером позволил себе нажать кнопку «трансляция» позже обещанного. Запись осталась на стене, а отрывки в рилсах стали быстро набирать просмотры.

...