Шесть дней

Хизер Тейлор:

Объявление о сегодняшнем маршруте Хизер услышала, сидя за завтраком всё в том же вагоне ETOILE. Сегодня она чувствовала уже большую общность с остальными пассажирами и легко подсела за столик к тем, кто уже находился там.

Итак, сегодня весь день они едут в поезде, а вечером можно выйти, прогуляться по Вероне, хоть всю ночь гулять можно.
Планов на Италию у Хизер особых не было. Ну, кроме отправки открыток, но итальянских городов будет ещё несколько. Вот вчерашняя Швейцария была единственной, поэтому после спуска с горы Хизер прошлась по сувенирным магазинчикам, неприятно поразилась высоким ценам, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Но у Тилли всё было продумано заранее! Почтовое отделение находилось в каком-то полукилометре от железнодорожной станции, где-то посередине между ними располагался сетевой магазин Müller с более адекватным ассортиментом и ценами. Выбрав несколько симпатичных видов Монтрё и Женевского озера, снятых как раз с высоты, Хизер рассчиталась за них и после расположилась за столиком уличного кафе.
Лакомясь цугским вишнёвым тортом с пропиткой из вишнёвой водки, масляным кремом и орехами, подписала адреса и свои восторженные впечатления на открытках для Тилли, других подруг, а так же родителей, и, поддавшись порыву, ещё и для себя, на память. На почте оставалось только купить и наклеить марки, да сбросить всё в почтовый ящик.
Съеденный торт и кофе перебили аппетит, поэтому вместо того, чтобы перекусить где-то поосновательнее, девушка ещё и по набережной прогулялась, не возвращаясь в поезд. Потому что знала: зайдёшь на минуточку, просто переодеться, и всё, не успеешь и глазом моргнуть, как уже час прошёл, а то и два, и куда-то выходить уже не имеет смысла. Так что - гулять так, как есть!

Зато после вчерашних прогулок по горам и вдоль озера было очень приятно дать уставшим ногам отдохнуть. Хизер посидела в панорамном вагоне, любуясь живописными видами. Побывала с вагоне-гостиной, переписываясь с подругами, отключив звук на телефоне, чтобы не мешать спокойно читающим в тишине своими уведомлениями входящих сообщений. Отдала стюардам привести в порядок вчерашнюю одежду - в чём-то же ей сегодня вечером потребуется идти гулять? Не в коктейльном же платье? Зачем только набрала их с собой? Пообщалась с другими гостями, прикидывая совместные планы на вечер, чтобы не идти бродить одной.
Словом, день прошёл спокойно, размеренно и не утомительно, и вечером засидевшаяся Хизер была готова к новым впечатлениям.

...

Каспиан Росс:

Целый день в дороге имел опасную тенденцию к последующему всплеску энергии, которую потребуется потратить любым способом, поэтому Каспиан надеялся провести хотя бы вечер за каким-нибудь энергичным занятием, а не посиделками в очередном баре.

- Ноа, - категорично заявил он, едва услышав предложение на нечто подобное уже перед самым прибытием. - Мы в дороге третий день, в шикарном цветнике прекрасных леди, а предыдущие дни выбирали такие места и занятия, словно бы планомерно пытались отцепиться от них и побыть в чисто мужской компании. Не то, чтобы наша мужская компания была чем-то плоха, - протянул он, - но женское общество - не то, чего хочется избегать.
- И что ты предлагаешь?
- Куда бы мы сегодня не собрались - возьмём с собой дам! Ну хотя бы парочку... Каждому! - Каспиан широко улыбнулся и повёл плечом. - Шах вчера подал пример, сразу двух подгрёб. Для фото, но всё же. Факт!
- Кого ты хочешь и куда... пригласить? - вопрос Ноа был коварен во всех смыслах.
- Эээ... - Вот тут грандиозные планы Каспиана показали недоработку. - Да они все хорошенькие. Слушай, что ты меня сбиваешь? - возмутился он. - Мы же не ради этого! А для компании, хорошего настроения и благотворного женского влияния на нашу мужскую натуру! Кто скучает, у кого нет планов, кто перед глазами будет. Чур, я позову двоих! - забил себе гарантированное количество дам Каспиан. - Или троих? - задумался он, прикидывая свои возможности. Руки-то у него две.
- Лопнешь! - уверенно заявил Ноа. - И куда?
- А куда здесь вообще можно сходить? - озадачился Каспиан. - Кроме того балкона Джульетты? Что там за места объявляли? Да выберем в процессе, главное, успеть отхватить дам и смыться с поезда!

...

Моника Уолтер:

Вагончик зубчатой дороги высадил их в Монтре,  до поезда Моника дошла почти на автопилоте. Помнила только, что ноги шли сами, что кто-то шёл рядом, она просто шла и считала шаги, чтобы не думать ни о чём другом. Вечерний воздух был мягкий и тёплый, пахло соснами и нагретым камнем, а в ушах всё ещё стоял стук колёс, убаюкивающий, ровный. В вагоне Континенталя было тихо, приглушённый свет и чей-то смех недалеко — всё это скользнуло по ней, не задев. Моника осторожно шла по коридору, ведя ладонью по стене и с удивлением понимала: ни одной мысли. Ни одной. Ни про Свена, ни про Беатрис, ни про свою жизнь, которая состоит из одной работы, ни про то, что было утром, ни про то, что будет завтра. Голова была пустая и лёгкая, как будто её вымыли изнутри. Осталась только усталость — огромная, обволакивающая, как вода. Она остановила стюарда и попросила крем от болей в мышцах. Любой, какой найдётся. Стюард понимающе кивнул, принёс маленькую баночку и пожелал доброй ночи. Моника поблагодарила и закрыла за собой дверь купе. Дальше всё было как в тумане. Она скинула одежду прямо на пол, кое-как намазалась кремом, где дотянулась: ноги, руки, плечи, шею, немного спину, и рухнула в постель. Глаза закрылись раньше, чем голова коснулась подушки. Последняя мысль была: завтра будет еще хуже. И темнота.

Утром действительно было хуже. Моника проснулась от того, что болело всё. Не где-то конкретно — а реально всё. Спина, плечи, руки, ноги, ей казалось, что даже пальцы. Тело ныло ровно и настойчиво, как будто всю ночь по нему ходили. Моника полежала ещё немного, глядя в потолок купе, и поняла, что надо вставать. Иначе она так и останется здесь.  Встала тяжело, опираясь на стену, шипя сквозь зубы на каждом движении. Вчерашний костюм так и лежал на полу неопрятным комком. Моника подняла его и отдала в стирку. На завтрак она не пошла. Просто не могла – ни одеваться, ни улыбаться, ни сидеть. Заказала в купе кофе и пару булочек, на большее ее не хватило и весь остаток утра пролежала в постели, уткнувшись в телефон. Гуглила Верону. Термы, сады, набережная, какая-то маленькая кофейня в переулке — Моника листала, не запоминая, и в какой-то момент поняла, что уже полдень, а она всё ещё в постели. Обед она тоже пропустила.
Ближе к вечеру она заставила себя встать. Тело всё ещё болело каждой мышцей отдельно. Чтобы стало хоть чуточку легче, нужно было размяться. Моника расстелила на полу одеяло, села и начала двигаться медленно, осторожно. Наклоны, повороты, растяжка. Мышцы были забиты, как камень, и каждое движение тянуло и жгло, но понемногу их отпускало. Моника двигалась без спешки, прислушиваясь к себе, и чувствовала, как боль понемногу отступает, не уходит совсем, но слабеет, разжимает хватку, даёт вдохнуть. Она закончила, выпрямилась, подышала. Стало легче. Немного, но легче.
Потом оделась в свитер и джинсы, что-то простое, не требующее усилий, и кое-как натянула кроссовки, с трудом разогнула спину и пошла в бар-вагон «The Observatory».  Есть по-настоящему все еще не хотелось, необходимо было просто перекусить и почувствовать себя человеком. За окнами проплывала Италия. Моника взяла бокал красного, легкие закуски на тарелку, села у окна и откинувшись на спинку кресла прикрыла глаза. Вино было хорошее. Вечер был мягкий. Впереди была Верона. Моника сделала глоток и впервые за сегодня почувствовала, что, кажется, всё-таки выжила. Оставаться одной в поезде категорически не хотелось, а значит надо было набрать Хизер и позвать ее сюда, возможно у той уже был план на Верону. Идти в 8 вагон ей не хотелось. Всю свою силу воли  она проявит в Вероне, когда придется передвигаться на своих двоих и шевелится.

...

Ноа Уинтерботтом:

Мерное постукивание колес на спуске к Монтре сделало свое дело - Моника прикрыла глаза, ее голова склонилась к стеклу. Я пересел на сидение рядом и ее голова опустилась на мое плечо. Пусть поспит.
Внизу, на станции Монтре, я помог ей подняться, дождался, пока она уверенно встанет на ноги, и только после этого проводил до нашего состава. Моника поднялась в третий вагон, а я задержался на перроне.
Посмотрев на часы, я задумался. До отправления оставалось достаточно времени для одиночной вылазки. Я снова спустился с платформы и направился в сторону города.
У меня появилась одна маленькая идея еще во время завтрака. Мы ведь едем на свадьбу через пол-Европы, каждый день меняем место, а значит, было бы преступлением вернуться домой только с фотографиями и воспоминаниями. Я решил собрать для Оливера и Жаклин маленькую коллекцию вещей из нашего путешествия - по одной на каждой остановке. Не сувениры из туристической лавки, а что-нибудь, что можно будет поставить дома.
В Монтре мне повезло. В лабиринте узких улочек я довольно быстро нашел то, что искал - крошечную антикварную лавку, где пахло стариной. После недолгого торга с владельцем я приобрел небольшую винтажную музыкальную шкатулку из орехового дерева, инкрустированную перламутром. Внутри крошечный швейцарский механизм играл нежную мелодию. Идеально. Элегантно, трогательно и с налетом легкой грусти, которая бывает в таких старых вещах.
- Подходит, - решил я.
Хозяин завернул шкатулку в бумагу, а я огляделся.
В здании напротив я увидел витрину кондитерской и вспомнил, что именно в Швейцарии можно найти то, что сейчас, пожалуй, требовалось Монике больше всего: что-нибудь сладкое и совершенно не связанное с горами и эмоциональными потрясениями. Например, швейцарские carac - маленькие тарталетки с густым шоколадным ганашем и характерной ярко-зеленой сахарной глазурью. Я купил целую коробку. Сахар и шоколад - хорошее лекарство от хандры.
Вернувшись на вокзал, я поднялся в вагон незадолго до того, как Джордж Ирвинг объявил о скором отправлении.
Я написал короткую записку:
«На случай, если тебе снова захочется покорить какую-нибудь стену. Сахар восстанавливает здравый смысл.
Ноа».
- Вот теперь сервис действительно соответствует стандартам, - усмехнулся я.
Я передал коробку стюарду и попросил доставить ее вместе с запиской в третий вагон. В конце концов, не каждый день приходится вытаскивать знакомую с детства девчонку с вершины Альп.
Поезд вздрогнул и тронулся, оставляя позади Монтре, горы и, надеюсь, все наши сегодняшние страхи. Я пошел принять душ и отдохнуть.

Альпы - Верона

После неторопливого завтрака я вернулся в наш спальный вагон, наслаждаясь леностью утреннего поезда. Пройдя мимо своего купе под номером четыре, я остановился перед дверью с номером пять и тихо постучал. Тишина. Подождав пару секунд, я постучал чуть настойчивее.
Судя по звуку в первый раз рука соскользнула с ручки, во второй - дверь приоткрылась. Передо мной предстала слегка растрепанная Габриэль, с выражением непонимания на лице: почему кто-то смеет нарушать ее утреннее покой в такую рань?
- Если это проверка готовности к выходу на следующую станцию, то мой ответ «нет», - сонно произнесла она, откидывая волосы с лица.
- Доброе утро, спящая красавица, - улыбнулся я, прислоняясь плечом к косяку и пряча руки в карманы брюк. - Вовсе нет. Никаких экстремальных восхождений на сегодня. У меня к тебе дело государственного масштаба. Точнее, сувенирного.
Габриэль скептически изогнула бровь:
- Сувенирного? В девять утра?
- Именно.
Габриэль поморщилась:
- Заходи.
Я вошел, прикрыл за собой дверь и огляделся. Хаос, какой может твориться только в женском номере. Туфли, юбка, халат, расческа - все в перемешку.
Я нашел себе место на диване.
- Я хочу купить для Олли и Жаклин по одной памятной вещице на каждой крупной остановке по пути в Венецию. Вроде как хроника их медового месяца. - Я чуть поморщился, признавая собственный промах: – Проблема в том, что эта гениальная мысль посетила меня вчера в Монтре, а Париж мы, к нашему глубокому сожалению, уже проехали. А ведь Париж - это важно.
Габриэль окончательно проснулась, ее глаза блеснули любопытством, а на губах появилась лукавая улыбка.
– Ты хочешь сказать, что великий отельер Ноа Уинтерботтом совершил стратегический просчет в логистике подарков? Невероятно. И зачем же я тебе понадобилась? Хочешь, чтобы я изображала парижский сувенир из прошлого?
- Габи, - рассмеялся я. - У тебя прекрасный вкус, и я точно знаю, что в твоем чемодане найдется пара вещей, которые вполне можно выдать за парижские трофеи, добытые непосильным трудом на Елисейских Полях. А если нет - придется проявить творческий подход к исторической достоверности. Так что, спасешь мою репутацию?


Касп, я тебя полностью поддерживаю! уже даже начал работать в этом направлении )))

...

Моника Уолтер:

Немного ранее, скажем в обед



Гуглила Верону. Термы, сады, набережная, какая-то маленькая кофейня в переулке — Моника листала, не запоминая, и в какой-то момент поняла, что уже полдень, а она всё ещё в постели. Обед она тоже пропустила. И возможно пропустила бы и ужин, если бы не стук в дверь купе.
-Да?
-Добрый день, мисс Уолтер, - поприветствовал ее стюард, оказавшийся за дверью. - Вам просили передать.
Мужчина протянул Монике коробку.
- Еще вчера, но я решил вас не беспокоить, так как вы уже отдыхали.
Она приняла подарок, разглядывая картинку, сладости.
- Их лучше хранить в холодильнике,- порекомендовал стюард перед выходом, - если не планируете есть сразу.
Моника кивнула, а как только дверь в ее купе оказалась закрыта, с интересом открыла записку. Ноа Смущенная улыбка коснулась ее лица. Получить подарок было приятно. И то что хоть кому-то есть дело до ее состояния тоже, хоть она и старалась этого не показывать.
Распечатав упаковку, она взяла одну тарталетку и откусила, закрывая глаза в блаженстве. Потом съела еще одну. Но на счет здравого смысла она бы не была так уверена, а вот то что глюкоза прибавляла сил это точно.
Звонить Ноа она как-то не решила, поэтому просто отправила сообщение в мессенджер: "Спасибо, Ноа. Это было вкусно и приятно."

бар-вагон «The Observatory», настоящее время

Сказано- сделано. Моника взяла мобильник и нашла номер Хизер, которыми они успели обменяться.
- Привет, Хизер. Как настроение? Какие планы? Я сейчас сижу в баре. Ты собираешься гулять в Вероне? Признаюсь, я сегодня не очень мобильна, но сидеть в поезде неохота, я итак провела практически весь день в купе. Я тут погуглила немного, Есть два предложения, я хотела бы попасть на Арену ди Верона и в Небесный лаунж-бар Terrazza Arena. Но можно, конечно, рассмотреть еще какие-то варианты.

...

Габриэль Арно:

Да, хороших девушек много, но спросом пользуются плохие.

Альпы пробудили ненужные воспоминания у Габриэль — именно те, которые она старательно пыталась стереть из памяти и забыть, как худшую ошибку в своей жизни. Монблан был тому виной, хотя гора ни в чём не виновата. Она просто стояла там, белая и равнодушная, и от этого сочетания чистого снега, разреженного воздуха и тишины, в которой слышно собственное дыхание, память начинала работать против неё, вытаскивая наружу то, что обычно надёжно хранилось под замком. Тот же горный свет, та же высота, та же ошибка, которую она совершила когда‑то, решив, что можно одновременно любить и не платить за это — и заплатила больше, чем собиралась.
Габриэль отвернулась к окну, чтобы никто не заметил, как на секунду дрогнуло её лицо.
Но глядя на счастливую Джеки, на шутящую в кои‑то веки Тин‑Тин, ей стало так грустно и так тоскливо, что у неё нет такой семьи. Не «недостаточно хорошей», а просто нет. У Жаклин была сестра, за которой она могла прийти в пять утра, чтобы та выслушала бредовую идею про съёмку в снегу. У всех был кто‑то, кто просто был рядом, без счёта, без условий, без последующего разбора полётов.
Чёрт, да даже такого, как Оливер, у неё нет. Такого спокойного, такого не ломающегося, который уронил кольцо в канал и не запаниковал. А то, что есть — её личная жизнь и «проекты», — они дают независимость от семейства Арно, позволяют не просить ни у кого ни евро, ни совета, ни разрешения, но при этом каждый раз Габриэль словно отдаёт какую‑то часть своей души. Мелкими дозами. Настолько мелкими, что их не жалко. Пока однажды не обнаруживаешь, что сдача пошла слишком крупными купюрами.
Она, конечно, улыбалась Жаклин, хотя вряд ли подругу удалось провести. Джеки умела улыбаться на камеру, а смотреть — на человека, и эти два навыка у неё работали независимо друг от друга. Она знала о «проектах», как знала и то, что после каждого раза Габи нужно было время, чтобы восстановить себя, собрать заново, приклеить по кускам и сделать вид, что так и было задумано. И сейчас, как никогда ранее, Габриэль была благодарна подруге за поддержку и за молчаливое «я рядом» — несмотря на присутствие стольких людей вокруг. Жаклин не спросила ни слова. Просто оказалась достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались, и держала там локоть всё то время, пока Габриэль смотрела в окно, — как человек, который даёт тебе ниточку, за которую можно дотянуться до мира, если решишь, что готова вернуться.
Прогулка вниз позволила немного проветрить голову: ветер выдувал из неё лишние мысли. Осталось только продезинфицировать её изнутри шампанским. Но это уже в поезде.
По возвращении к The Continental Габриэль, прежде чем вернуться в своё купе, заглянула к Марселю. Друг не стал менее зелёным — кажется, с момента, как они виделись, ему стало только хуже. Комната пахла мятой, антисептиком и той особенной больничной тоской, которую создаёт сочетанием свежего белья и плохого самочувствия. Марсель лежал, разметавшись по узкой кровати, в одной футболке, с мокрым полотенцем на лбу, и выглядел так, будто его по очереди переезжали все поезда, какие есть в Европе, причём туда и обратно.
Габриэль уже достала телефон и мысленно составила список, кому звонить — в её мире врачи на поезде были решаемой задачей, вопрос был только в скорости и в том, сколько она сама при этом потеряет нервов, — как он, не открывая глаз, хрипло сообщил, что медики уже приезжали. Приезжали, осматривали, качали головой, прописали ему кучу лекарств и наказали лечиться без перерыва.
— Ну как видишь, я ещё жив, — его улыбка на бледно‑зелёном лице выглядела скорее как гримаса, чем как привычная саркастичная.
— Не шути так, Марси, — она нахмурилась, присев на диван напротив кровати, на которой валялся главный член их банды. — Надеюсь, что к завтрашнему вечеру, когда мы прибудем в Верону, ты придёшь в себя. Без тебя всё веселье не веселье.
— Восстану как зомби.
— Вот и славно. Зомби хотя бы ходят.
— Ты очень поддерживающая, — прохрипел он, но в голосе всё же мелькнуло что‑то живое.
— Я всегда поддерживающая. Просто иногда на низких частотах. — Габриэль встала, поправила плед у него на ногах. — Я ещё проведаю перед сном, и завтра, а сейчас отдыхай и лечись.
Она бы поцеловала его — так, как целовала всегда: в щёку, коротко, по‑свойски, — вот только риск того, что с завтрашнего дня она будет рядом с ним валяться, совсем не радовал. Поэтому Габи просто сжала его холодную руку своей, подержала так секунду, чувствуя, как ледяные пальцы медленно разжимаются, и покинула второе купе третьего вагона, направляясь к себе.
Проходя мимо вагона‑ресторана, Габриэль внезапно поняла, как идеально сделать презент. Она остановилась прямо посреди коридора, так резко, что чуть не влетела в официанта с подносом, и секунды две смотрела в окно на проплывающую мимо станцию, а в голове у неё уже складывалась схема — красивая, дерзкая, абсолютно в духе Жаклин.
Подойдя к бармену, она узнала всё, что было нужно: какой глубины столешница и можно ли договориться, чтобы к девяти в углу бара стоял определённый предмет, о котором не будет знать никто, кроме бармена, стюарда и Габриэль. Бармен слушал её с тем профессиональным лицом, которое появляется у людей, привыкших обслуживать The Continental, — лицом, означающим, что он не удивлён ничем и уже мысленно выставил счёт.
К вечеру в углу бара стояла чёрная непрозрачная коробка без каких‑либо опознавательных знаков. Матовая, плотная, почти архитектурная, с откидной крышкой на петлях. Габриэль обошла её дважды, придирчиво оглядела и осталась довольна: выглядело дорого и совершенно непонятно, что внутри. Зная лёгкость Жаклин, подруга даже внимания не обратит на новый предмет интерьера, лишь бы мартини было в наличии. И только после этого она отправилась к себе, чтобы принять душ и переодеться к ужину.
С этого вечера Габриэль взялась за дело основательно, чтобы хоть так отвлечься от воспоминаний, связанных с Альпами. Она обошла гостей с бокалом шампанского — неспешно, вежливо, задерживаясь ровно столько, чтобы не всполошить Жаклин, — и очень тихо говорила, что именно хочет от каждого.
Чем больше она говорила и чем больше людей соглашались, тем легче становилось в груди. Воспоминания не исчезли, но отступили, заслонённые делами, именами, деталями, сроками. Она научилась этому много лет назад: если внутри появляется пустота, надо немедленно заполнить её чужим праздником.
Габриэль проснулась не от будильника — она отключала его ещё до того, как успевала открыть глаза, — а от настойчивого стука. Сначала тихий, будто кто-то проверял, дома ли она, потом решительнее. Когда она открыла дверь купе перед ней стоял Ноа, раздражающе бодр и свеж в это утро. Он прислонился плечом к косяку, спрятал руки в карманы брюк и улыбался так, будто это самое обычное утро, а не вторжение в её личное пространство — в купе, где даже воздух ещё хранил запах вчерашнего горного ветра и её духов. Обмен шуточками, и вот уже мужчина внутри купе. Но пока она слушала его, Габриэль поняла, что идеальный вариант сам пришёл к ней в руки: не надо искать, не надо подкрадываться, не надо придумывать повод.

— У меня как раз появилась одна восхитительная идея.
— Весь во внимании.
— Не такая, — фыркнула она. И пересказала ему всё, что задумала.
Он слушал, не перебивая, только в конце усмехнулся — не в голос, а так, как усмехаются, когда понимают, что ввязались.
— Ладно, — она встала, подошла к чемодану и начала аккуратно перебирать вещи. — Есть у меня одна идея. Платок. Тонкий, почти невесомый, но с таким узором, будто на нём нарисовали весь Париж. Жаклин его наденет — и сразу станет ясно, что она не просто была там, а жила этим городом. А для Оливера… — она на секунду задумалась. — У меня есть компас. Маленький, латунный, с потёртыми краями. Он выглядит так, будто его брали в сотню путешествий. Пусть будет его талисманом.
Ноа встал, подошёл к ней и осторожно взял платок, разглядывая узор.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— Не благодари, — Габриэль махнула рукой, но улыбнулась. — Просто пообещай, что когда они откроют эти подарки, ты расскажешь им эту историю. Про Париж, про то, как ты чуть не пропустил эту остановку, и про то, как мы с тобой спасали твою репутацию.
— Обещаю, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое и надёжное. — А ещё… если хочешь, можем сегодня вечером пройтись по улицам Вероны. Я слышал там, есть маленький антикварный магазинчик. Может, найдём что‑то ещё.
Габриэль на секунду замерла. Вечер, остановка, незнакомый город, Ноа рядом… и никакой необходимости прятать свои воспоминания в дальний угол.
— Ладно, — кивнула она. — Только не раньше вечера. До него я ещё планирую существовать в режиме «не будить, опасно для окружающих».

...

Каспиан Росс:

Сказано - сделано. Планы можно и попутно определить, а вот леди можно и упустить, пока языком чешешь. Каспиан оставил Ноа строить планы (или, возможно, выбирать сопровождение и для себя), и пошёл на перехват тех, кого сможет встретить (шансы были, если дамы не засели по каютам, но тогда он просто пойдёт на второй заход), и кого сможет обаять (на это, как он считал, шансы были отличные), и завлечь обещанием увлекательной прогулки.
В вагоне-баре первая цель и нашлась.
Услышанный на подходе разговор давал надежду что, как минимум, у одной прекрасной леди есть желание пойти на прогулку. Осталось только уверить её, что гулять она хочет именно в его обществе.
- Моника, рассмотри меня! - Каспиан опустился на кресло напротив девушки и широко улыбнулся. - Я очень хочу прогуляться по Вероне в компании красивой девушки, а не с бородатым мужиком! Спаси меня, умоляю, - он приложил руку к сердцу. - Готов провести тебя по любым желаемым объектам! Соглашайся, я хорошая компания, точно тебе говорю, - убедительно покивал Каспиан.
- Ноа, возможно, - слегка покривил с "возможно" Касп, а если ещё и Шах идёт, то ему точно нужны вообще трое! - Тоже будет. Может ещё с кем, а может у меня будет спутницу отбивать, поэтому... Кто там у тебя? Хизер? - это он удачно зашёл, сразу бинго! И очень удобно, что он не демонстративно приглашает вторую девушку, возможно, обидев этим Монику, а как бы из вежливости и хорошего тона. - Хизер, - Каспиан повысил голос, чтобы собеседница Моники услышала обращение, - Хизер, я тебя тоже приглашаю на прогулку. У меня две руки и они на сегодня - ваши с Моникой.

Каспиану уже очень нравилась его же затея. И как всё складывалось - тоже. Моника была красивой и интересной (особенно тем, что пока что практически незнакомой) и было любопытно познакомиться поближе. А Хизер была забавной и немного своеобразной внешне, но, кажется, лёгкой в общении. Это будет весело.

...

Беатрис Д`Арси:

Дедушка Шарль любил повторять, что горы не прощают ошибок и настаивал на проверке снаряжения еще раз и еще, даже если это самое простое восхождение. Обошлось без происшествий лишь благодаря вмешательству месье Шармы. Dieu merci, что Жаклин больше на камни не лезла. Тин-Тин, Габи, я в вас верю, в память о бедняге Жуле. Ужин… Если меня не выдернут на очередную видеоконференцию, то вероятно. Пока Стиви писал, что они почти согласовали контракт, и должен позвонить Токугава-сан, чтобы поговорить со мной лично, а не через пиар-менеджера. Габи шутит, что из меня «сделают девочку-волшебницу и буду я нести возмездие во имя Луны».
- Би! – стоять на перроне чревато, особенно если рядом «ураган Джеки». - А что если ты нам сыграешь? А я смешаю нам мартини для настроения! Мой любимый Aviation Gin, ополоснуть вермутом и сбрызнуть цедрой лимона! Оли, а у нас есть такой джин?!
- Найдем, радость моя, - похоже, жених смирился с неизбежностью поисков джина, рома или виски в любое время суток, потому что душа просит.
- Чудесно! Или «Водкотини»? Хотя, нет, для ля водка рановато! Би ты же сыграешь? Обещаю не петь! Клянусь, честное слово!
Тин-Тин и Габи переглядываются – мол, ты же ее знаешь, под конец она все равно решит, что весь мир – караоке, а она в нем звезда.
- Джеки, sole mio, какую песню ты хочешь?
- Эту, которая «пииинь»?
Габи смеется, Тин-Тин качает головой, жених несколько… удивлен?
- Не «пиииинь», а Yue Liang Dai Biao Wo De Xin.
- Я так и сказала! Девчонки, поддержите? Ана, хотя бы ты?
- Идемте уже, хватит с меня гор.
- Точно.
Библиотека встречает приглушенными полутонами, светильниками в резных абажурах и роялем. Месье Джордж сказал, что его настраивали два месяца назад. Должен звучать, как нужно.
- Зачем ты машешь руками? Бииии, я мешаааю, даа?
- Разминка, Джеки, тебя так просто не прогонишь.
- Тут нужен уровень Винчестеров, не меньше. Правда, Дин?
- Дело говоришь, Сэм. А кто будет Кас?
- А кто еще согласится терпеть выходки Джеки до седых волос? Только ангел.
- Я здесь, вообще-то!
Первая клавиша, вторая. Звук у рояля был под стать The Continental – величественным и насыщенным. Именно эту песню я играю редко, но невеста и подруга просит. Каждая клавиша – история, каждая клавиша – чувство, каждая клавиша – эмоции. «И будет оно вечным в сиянии Луны». Последний аккорд получился смазанным – Джеки как всегда неудержима.
- Это таааак красиво! И я не плачу, не плачу.
- Ты рыдаешь.
- Тин-Тин!
- Что? Это констатация факта.
- Слышали мы твои факты.
- Я что-то пропустила?
- Тин-Тин начала шутить.
- Да лаадно. Pardon, - на экране высвечивается конверт входящего сообщения. – На бис не получится.
- Тогда бы достанем джин! Я не пела, я обещала.
- Да-да, великий подвиг. А вот Марсельезу…
- Габи!
- Hi, Токугава-сан.
После слепяще белых гор и светильников библиотеки мое купе кажется кусочком джунглей, что попало на поезд совершенно случайно, но ему здесь понравилось, и он решил остаться.

...

Лиз Монтгомери:

Кофе взбодрил и одновременно успокоил, как и капелька коньяку. Лиз почувствовала, что все страхи отступили, и она теперь будет вспоминать о прогулке в Альпы, как о чем-то приятном и радостном, без примеси страха, который все же обуял ее там, наверху, и непременно еще раз пройдет по такой трапе, не обязательно по этой, их много в разных странах, но в нормальной экипировке и с подготовкой.
Она была благодарна Ане и за кофе, и за компанию, и рада, когда вернулись остальные, и они вместе спустились к зубчатой дороге и потом добрались до поезда.
В номере Лиз долго стояла под горячим душем, разогревая мышцы, а улегшись после ужина в постель, намазалась хорошенько мазью, чтобы утром не проснуться с болью, которая помешает продолжить путешествие. Она была фотографом и должна была всех снимать, значит, быть здоровой и крепкой, потому всякие мази и растирки для суставов были у нее всегда с собой в аптечке вместе с обезболом и другими лекарствами.

Проснулась Лиз не очень рано, но на завтрак успела, а после провела день в купе – перекинула фото на ноут, сразу удалила совсем уж негодящиеся дубли и просто повалялась на кровати в свое удовольствие. После обеда Лиз еще немного подремала, а по потом решила пройти в бар выпить кофе. Судя по времени, они вот-вот прибудут в Верону и пойдут гулять по городу. Там тоже нужно будет фотографировать, и эти моменты Лиз ни за что не пропустит.

бар-вагон «The Observatory»
там уже сидела Моника и Каспиан, чье имя Лих запомнила с праздничного ужина по аналогии с героем любимой книги Льюиса.
– Привет, – поздоровалась Лиз, садясь и заказывая кофе. – Моника, как настроение после вчерашнего? Ты уже решила, куда пойдешь в Вероне?

...

Ана Франиль:

Возвращение с гор получилось не менее приятным, чем сама поездка. Правда, впечатления от прогулки немного смазал неприятный эпизод с Амандой, которая едва не сорвалась со скалы. К счастью, всё обошлось, ей успели помочь. Ана, наблюдавшая за происходящим снизу, тогда в очередной раз порадовалась, что ей самой хватило ума не пытаться испытывать себя на прочность. Её решение остаться на земле теперь казалось ей не просто разумным, а практически гениальным. Но она была готова признать, что мужчинам, сумевшим покорить скалу, полагалось отдать должное. Что есть, то есть.

В поезде их уже ждал горячий ужин. После целого дня на свежем воздухе что могло быть лучше? Вернувшись же в купе, Ана намеревалась ещё немного почитать в кровати, но почти сразу уснула. Видимо, сказалось всё вместе, усталость, адреналин, свежий воздух... стоило голове коснуться подушки, как она провалилась в сон.

Утро встретило её хорошим настроением и солнцем. За окном всё ещё мелькали горные пейзажи, хотя поезд уже покинул Швейцарию и шёл по территории Италии. Ана с удовольствием ещё немного повалялась, наслаждаясь покоем, но почувствовав, что проголодалась, привела себя в порядок и отправилась в дневной ресторан. Что у них тут на завтрак? Одним кофе она ограничиваться сегодня не собиралась.

А ведь сегодня их ждала Верона! Ана попыталась припомнить, что вообще знает об этом городе, и обнаружила, что её познания весьма скромны. Ну, разумеется, Ромео и Джульетта.
«Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья,
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья.»
Откуда у неё в голове эта фраза? Шекспира она читала ещё в школе, и уж точно не учила наизусть. А! Это же было на афише! Она несколько месяцев ходила мимо два раза в день, на работу и с работы. Точно! Ну, зато теперь она может при случае блеснуть цитатой. Ну и ещё в Вероне есть балкончик, с которого, как ей помнилось, Джульетта и должна была разговаривать со своим возлюбленным. Правда, насколько этот балкон имел отношение к настоящей истории, Ана не знала. Да и была ли эта история настоящей — вопрос отдельный.

Но это и всё. Пожалуй, для многочасовой прогулки, знаний у неё было маловато. Конечно, можно было просто открыть Google и посмотреть, что интересного есть в городе. Но почему-то сегодня ей совершенно не хотелось сидеть в интернете. Гораздо приятнее было бы раздобыть настоящий путеводитель, полистать его, рассмотреть фотографии, почитать о достопримечательностях и решить, куда стоит отправиться вечером.
Ана оглядела ресторан, заметила одного из стюардов и решила, что попросит у него туристические буклеты. Наверняка у них есть. В конце концов, впереди ещё целый день в пути, а значит, времени на изучение Вероны у неё предостаточно. Может быть, город окажется гораздо интереснее, чем один знаменитый балкон.

...

Хизер Тейлор:

Звонок Моники заставил Хизер за мучительным женским выбором "что надеть". Опять влезать в джинсы не хотелось, ну не в горы же она сегодня пойдёт, а в городе можно походить в платье, красивой и женственной. Вот туфли - да, вчерашние, удобные и проверенные, без каблука.
- Да? Не знаю, что это такое, - призналась Хизер, хотя тоже пыталась гуглить, просто не запомнила эти итальянские названия. - Но звучит интересно. Я только "за", - согласилась она, и не успела больше ничего добавить, потому что по ту сторону звонка что-то происходило. Вернее, кто-то происходил, и этот кто-то недолго оставался за кадром, пробившись даже в чужой звонок.
- Какое щедрое предложение, - со смешком ответила Хеза. - Чувствуется, что последнее готов отдать.
Она ощущала некоторую двойственность приглашения. Как будто её позвали прицепом, потому что невовремя под руку подвернулась. Но если она откажется, чтобы не мешать и не быть третьей лишней, то останется без компании! Возможно, что ей окажется уже не к кому присоединится, не будет же она одно бродить по чужому ночному городу в стране, языка которой даже не знает?
- Идёт, - согласилась она окончательно. - Чур, вторая рука - моя!

Ну точно, окончательно уверилась Хиз, надо идти в платье!
И обговорённому времени она спустилась на перрон красивая и в платье.

...

Моника Уолтер:

- Отлично!- Моника была рада, что у нее будет компания.

Не будь Моника сегодня несколько расторможенной, в любой другой день, такой напор бы ее смутил. Но не сегодня, сегодня ее разум, который обычно стопорил ее в подобных ситуациях был направлен на борьбу с телом. Правда не особо умеющая флиртовать Моника, все равно сказала что-то не то...
- У Оливера нет бороды, возможно с ним ты бы чувствовал себя более комфортней? - но было уже слишком поздно себя оправдывать, поэтому мысленно она все списала на уже допитый бокал вина. Надо лучше закусывать! Но в принципе против компании Каса она не возражала, если они не отправятся на эту прогулку вдвоем. Вдвоем весь вечер у нее может не получится. Не про научную же литературу ему рассказывать все время.

Моника прикрыла динамик рукой и шепнула:
- Тише , Кас! Вдруг ты ее спугнешь!
Но похоже Хизер была более смелая, чем Моника и так просто ее было не спугнуть, а может она руководствовалась теми же принципами, что и она. Втроем, это не вдвоем.И в трубке Моника услышала согласие на прогулку в компании Каса
- Тогда встретимся на перроне, - ответила Моника и положила трубку. В этот момент в бар зашла Лиз и Моника махнула ей рукой.

Рассказывать о том, что она теперь точно знает где и какие мышцы у нее расположены Моника не планировала, поэтому ответила вполне стандартно.
- Все хорошо, спала как убитая, - отчасти она даже не соврала. - Как сама? Да вот мы как раз с Касом обсуждали, куда именно можно поддаться в Вероне, не хочешь с нами? Еще пойдут Хизер и ... Ноа вроде с кем-то еще. - тут же добавила она, чтобы Лиз не подумала что они с Касом будут вдвоем и не решила отказаться из-за этого.
Повернулась к Касу и серьезно на него посмотрела.
- Пора отращивать третью руку, Кас, ну или может быть виртуозно управлять ногами, - Моника улыбнулась. - В общем мы не против составить вам компанию в Вероне.

...

Оливер Уэсткотт:

Сегодня я проснулся в прекрасном настроении, чему, разумеется, немало способствовало присутствие рядом моей будущей жены. За окном проплывали итальянские пейзажи, впереди была Верона, а рядом спала Жаклин. Казалось бы, что ещё нужно для счастья? Разве что чашку хорошего кофе и возможность провести весь день в постели, никуда не торопясь. Впрочем, последнее вряд ли было осуществимо.

Надо сказать, я никогда не испытывал особой страсти к организованным экскурсиям. Мне всегда казалось, что гораздо интереснее самостоятельно бродить по незнакомым улицам, заглядывать в случайные кафе и сворачивать туда, куда тебя заведёт любопытство. Но сегодня у меня имелась одна веская причина изменить привычному распорядку: я собирался провести этот день с Жаклин. А эта женщина способна что угодно превратить в приключение.
К тому же Верона — город, который трудно обойти вниманием, если рядом с тобой любимая женщина, к тому же обожающая романтику. Знаменитый балкон, трагическая история любви… Шекспир создал Вероне лучшую пиар-компанию на все времена. К тому же у меня есть своя Джульетта, и, в отличие от шекспировской, она собиралась не умирать от несчастной любви, а выйти за меня замуж. Что, согласитесь, куда более приятный финал.

Правда, насчёт балкона у меня имелись некоторые сомнения. Не исключено, что Жаклин захочет непременно на него забраться, чтобы сделать очередную фотографию. И если она решит, что я должен изображать Ромео, придётся, видимо, соответствовать. Хотя я предпочёл бы обойтись без серенады под окном. Особенно учитывая её собственные музыкальные способности. Мои, впрочем, не намного лучше, о чём я, разумеется, не стал вчера распространяться при дамах. Не хотелось бы, чтобы жители Вероны запомнили наше посещение как стихийное бедствие.
Я усмехнулся собственным мыслям. Впрочем, если Джеки в самом деле захочет устроить представление, я, пожалуй, не стану возражать. Есть вещи, ради которых стоит рискнуть собственной репутацией. А уж ради её улыбки — тем более. При одном условии: никаких трагических финалов.

Оставалось только выяснить, когда именно мы отправимся гулять и кто ещё составит нам компанию. Хотя, если честно, я надеялся, что хотя бы часть дня удастся провести вдвоём. В последнее время вокруг нас постоянно кто-то находился, и мне хотелось хотя бы ненадолго остаться с Жаклин наедине, без необходимости делить её внимание с остальным миром.
— Пора, красавица, проснись!
Я стянул с Жаклин простыню. Пора возвращаться в мир живых.

В ресторане уже кипела жизнь. Наши гости, похоже, уже вполне освоились и чувствовали себя вполне комфортно.
— Моника, Лиз, привет, как спалось? Касп, ты как всегда, выбираешь себе компанию на зависть.
Я наклонился, поцеловать девушек в щеки и обменялся рукопожатием с Каспианом.
— А где остальные? Неужели ещё спят? Какие планы на сегодня? Надеюсь, вы не собираетесь провести здесь весь день. Хотя такой вариант тоже предусмотрен. Тут вполне можно прожить несколько дней, не выходя наружу.

...

Каспиан Росс:

- Продано! - торжественно объявил Каспиан, и не сомневавшийся в успехе. - Лот будет выдан на перроне Вероны покупательнице лично.

Каспиан немедленно встрепенулся. Он сболтнул про трёх? И вот оно, сбывается! Он прищурился, подбирая аргументы для присоединения ещё одной симпатичной девушки к своей компании, дожидаясь паузы в разговоре.

- Руки, может, у меня и две, - покаялся он. - Зато сердце большое и вместительное. - Лиз, присоединяйся к нам, я буду менять руки, чтобы всем хватило, - пообещал Каспиан.
Он справится, он искренне верил в это.

- Оливер, Жаклин, - Каспиан пожал руку другу и поулыбался его невесте. - Какая неожиданная встреча!
- Но нет, мы собираемся в Верону, у девушек есть места, которые бы они хотели посетить, - он посмотрел на Монику, - и я уже пригрёб себе сразу трёх в одни руки, - похвастался он. - Поведу их по этим местам.
- У вас свои планы или все вместе прогуляемся? - уточнил он, помня претензии по поводу бросания друга одного в Париже.


На железнодорожный вокзал Каспиан постарался выйти без задержек, чтобы встретить своих красавиц на перроне, а то ещё уведёт кто.
Встретил принарядившуюся Хизер итальянским:
- Bella! Che bella!

...

Ноа Уинтерботтом:

Я хмыкнул, слегка приподняв брови на ее слова про «не такую идею», но делиться собственными предложениями не стал. Когда у женщины еще не проснулся кофе в крови - это занятие, не оправдывающее риски.
Я внимательно следил за тем, как Габриэль копается в чемодане, извлекая оттуда невесомый шелковый платок. Ткань скользнула по ее пальцам, переливаясь в утреннем свете; на шелке проступал парижский рисунок.
– Насчет компаса, ты погорячилась, - усмехнулся я, аккуратно забирая у нее из рук платок и оценивая тонкую работу. - Оливеру компас без надобности. Он со своими миллионами, сделками и судами ориентируется по корпоративным отчетам, а не по звездам. А вот платок - идеальное попадание. Официально заявляю: Париж спасен, моя репутация тоже, а ты - красотка во всех смыслах.
аккуратно сложил платок и убрал его во внутренний карман пиджака.
– Обязательно расскажу им эту историю, - кивнул я в ответ на ее условие, чувствуя, как между нами возникает та самая легкая, ни к чему не обязывающая, но чертовски приятная искра.
Когда я предложил ей вечернюю прогулку по Вероне, в глазах Габи на секунду мелькнуло что-то теплое. И как бы мне ни хотелось это сохранить, мы были шафером и подружкой невесты, поэтому я тут же скорректировал диспозицию.
- Насчет прогулки, - добавил я, чуть склонив голову и лукаво улыбнувшись, - предлагаю вывезти в город не только нас двоих. Возьмем с собой Ану.
Габриэль удивленно моргнула:
– Ану? Почему?
- Чтобы у Оливера и Жаклин наконец появился шанс побыть вдвоем, дорогая, - пояснил я с самым невинным видом. - Без вас, вездесущих подружек. Вы же им покоя не даете. А Ана составит нам прекрасную компанию и, может даже поможет нам найти что-то подходящее в магазинчике. Дипломатия.
Габриэль закатила глаза, но уголки ее губ дрогнули в улыбке.
– Ты коварен, Уинтерботтом. Просто стратегический гений. Ладно, иди уже, дай человеку доспать. Встретимся, когда поезд остановится в Вероне.

Выйдя из купе Габриэль и прикрыв за собой дверь, я собирался было направиться к себе, но... что я буду делать один в купе? Лучше выпью чашечку крепкого кофе, может, даже в приятной компании.
Вагон-бар встретил меня прохладным кондиционированным воздухом и ароматом свежемолотой арабики. За одним из столиков у окна сидела Ана. Она задумчиво вертела в пальцах чайную ложку, глядя на проплывающие за панорамным стеклом пейзажи. В ней было какое-то редкое, спокойное достоинство - без суеты, без блогерского позерства и жажды сделать сторис для каждой чашки кофе. Неудивительно, что Жаклин так ей доверяла.
Я подошел к столику, приветливо приподняв руку.
– Доброе утро, Ана. Надеюсь, этот кофе оправдывает твои ожидания от этого путешествия? - я опустился на свободное кресло напротив нее, жестом подзывая стюарда.
Ана улыбнулась, отвлекаясь от своих мыслей. Напротив нее на столе лежали несколько свежих туристических буклетов о Вероне, которые она, судя по всему, только что раздобыла у персонала.
– Утренний кофе здесь вполне на уровне, мистер Уинтерботтом, - ответила она с мягкой улыбкой. - А вот с Вероной пока сложнее. Пытаюсь понять, стоит ли этот город чего-то большего, чем один знаменитый балкон с толпами туристов, или нас ждет очередная порция постановочного романтического китча.
Я с интересом посмотрел на буклеты и одобрительно кивнул:
– Рад видеть человека, который предпочитает бумагу экрану смартфона. Это теперь редкость. И раз уж ты заговорила о Вероне... у меня как раз созрел план, в котором твое участие может спасти этот вечер от провала.
Ана посмотрела на меня с любопытством:
- Интригуете. И что же это за план?
– Ноа. На ты. Смотри, какое дело, - я чуть подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. - Мы прибываем в Верону. Нашим молодоженам необходим хотя бы один вечер наедине друг с другом - без нашей неусыпной заботы, но если мы просто оставим их вдвоем, они тут же начнут скучать или придумают повод для спора.
- Ты хочешь организовать им алиби для свидания, избавившись от лишних свидетелей? - догадалась Ана, и в ее глазах мелькнула искра веселья.
– Именно, - ухмыльнулся я. - Я собираюсь устроить небольшую вылазку в город вместе с Габриэль и мне жизненно необходим кто-то третий, обладающий безупречным вкусом, здравым смыслом и не склонный паниковать при виде итальянских узких улочек. Короче говоря, Ана, мы официально приглашаем тебя составить нам компанию в Вероне.
Я сделал паузу, дождавшись, пока стюард поставит передо мной эспрессо, и добавил:
- Обещаю избавить тебя от экскурсий к балкону Джульетты. Вместо этого найдем какую-нибудь тихую остерию с ризотто, ради которого не жалко будет свернуть с туристического маршрута. Соглашайся?


пропал на три часа

...