ЛЕС
В мифологии различных народов Лес связан, прежде всего, с животным миром (или миром зооморфным, обитатели которого представляются в обличьях зверей). Лес - одно из основных местопребываний сил, враждебных человеку (в дуалистической мифологии большинства народов противопоставление "селение - лес" является одним из основных); через Лес проходит путь в мир мёртвых. В мифах некоторых племён Океании за Лесом помещается страна солнца. Согласно поверьям селькупов, в Лесу расположен вход в нижний мир; мир мёртвых - это тундра, окаймлённая кедрами, или мыс, поросший кедровым Лесом. Образ непроходимого девственного Леса, окружающего входы в аид - подземное царство мёртвых, характерен также для греческой и римской традиций (Ovid. Met. IV 431; VII 402) и Вергилий (Verg. Aen. VI 237-238).
Представление о Лесе как добром начале отразилось в относительно небольшом числе мифологий (напр., у пигмеев бамбути, которые воплощают Лес, в частности, в ночных криках, издаваемых священным деревянным цилиндром, представляющим таинственное лесное животное молимо). Часто Лес выступает как местонахождение особого высшего божества (джок у африканских племён луо) или же специфических духов Леса (у славян Лес - обиталище бабы-яги).
Нередко в тех случаях, когда (как у древних тюрков и ряда тюркских народов) Лес (чаще всего горный) выступает в качестве объекта поклонения, персонифицируется хребет, поросший Лесом. Среди трёх основных миров Лес обычно относится к среднему миру (в некоторых языках название Лес образуется от слова со значением "средний"). Близость значений "лес" и "гора" (во многих языках они обозначаются одним словом) приводит к образованию тройной системы миров "небо - гора (поросший Лесом горный хребет) - вода" (в частности, у негидальцев и других сибирских народов), где гора, связанная с удачей во время охоты, как и Лес, играет роль среднего мира.
В мифологиях многих народов Западной Африки каждому человеку присущ лесной дух (часто наследуемый из поколения в поколение). У нанайцев считалось, что к каждому охотнику его лесной дух приходит из года в год в образе женщины. У ряда сибирских народов и древних исландцев считалось, что эти духи осуществляют роль посредников (медиаторов) между мирами богов (высших демонов) и людей. Но чаще наряду с отдельными духами Леса в мифологии выступает основной дух или хозяин Леса и зверей, обитающий в долинах, богатых зверьем, или в земле возле основания стволов (баргузинские эвенки называют его дагачан, "комель"). Главному хозяину Леса (Баян Хонгаю у бурят, Бай Байанаю у якутов) подвластны хозяева отдельных участков Леса или видов дичи. Дух Леса в наиболее древней форме представляется зооморфным (в частности, у якутских охотников). Иногда зооморфный хозяин Леса (напр., огромный медведь с девятью горбами у низовых нанайцев) держит в подчинении животное, убив которое охотник должен сразу же просить прощения у хозяина Леса, чтобы избежать наказания. На медвежьем празднике нанайцев медведь, которому приносятся дары, передаёт их невидимому хозяину Леса, одновременно выступающему и в функции хозяина медведей. Иногда дух Леса воплощается в человека, рождающего животных, или соединяет человеческие и зооморфные черты (птичий головной убор торикабуто - "шлем птицы" в японском обряде, хозяин лесных зверей Кайгусь, одновременно имеющий облик медведя и женщины, у кетов). Вероятно, более поздними являются представления о духе Леса как антропоморфном существе. По мифам зейских эвенков, дух - хозяин Леса - это молодая красивая женщина, которой медведи служат вместо собак [ср. также женское божество охоты у грузин Дали, сходные божества у некоторых северокавказских народов и народов Сибири, хозяек зверей в микенской и классической Греции]. У нивхов хозяин Леса (пал ыз) имеет вид обычного нивха, живущего вместе со своими родственниками - лесными людьми. В бурятских мифах в качестве хозяев отдельных участков Леса выступают духи умерших знаменитых охотников. У западносибирских татар дух Леса (урман иясе) - старик, идущий по охотничьим тропам. Нередко дух Леса (леший у восточных славян, уокло у африканских племён манде и т.п.) ходит задом наперёд, застёгивается не на ту сторону и т.д. Представление о божестве Леса и охоты, хозяине зверей может объединять целые географические ареалы, где имена бога оказываются сходными (ср. сванск. Апсати, осет. Афсати, карачаев. Апсаты, балкар. Авшати на Кавказе) или многие его атрибуты (у финно-угорских, самодийских и некоторых других народов Севера). У абхазов и других народов Кавказа, а также в мифологии хурритов существовало представление о том, что от бога (хозяина) Леса зависит удача охотника (см. Ажвейпш). По поверьям тувинцев, дух - хозяин Леса даёт охотнику ограниченное количество зверей, а охотник старается сбить его со счета; прячет мясо животного, прикрывает место убийства зверя ветвями и камнями.
Считалось, что дух Леса любит тишину (у эвенков Сибири, шорцев и других народов Алтая во время охоты запрещается громко говорить, смеяться), слушать сказки (у якутов, бурят, нанайцев, долганов берут на охоту сказочника). Осетинский Афсати "требует", чтобы после охоты охотник щедро накормил всю свою деревню.
По мере переосмысления противопоставления "селение - лес" в духе все более значительного различения "город - природная среда" (соответственно "культура - природа") изменяется отношение к Лесу и его мифологическому хранителю. В римской мифологии Сильван (букв. "лесной", "леший") выступает не столько как отдельное божество, сколько как одно из воплощений божества загородных мест Фавна.
Для некоторых традиций характерно стремление культурного героя обезвредить стража Леса, а сам Лес вырубить для строительства в родном городе. Гильгамеш в шумерской поэме "Гильгамеш и гора живых" в сопровождении пятидесяти граждан своего города и семи богатырей - чудовищ совершает трудный поход к кедровому Лесу, рубит кедры и убивает с помощью чудесных помощников хранителя кедров - чудовище Хуваву (Хумбабу в аккадской поэме). Получение с помощью богов из горных Лесов деревьев высокой прочности, нужных для строительства дворцов, составляет содержание большого числа особых строительных священных текстов, сохранившихся в хаттских ("прото-хеттских") оригиналах и хеттских переводах.
Частый мифологический (а позднее и сказочный) мотив - отправление в Лес на воспитание ребенка, родившегося чудесным образом. В близнечных мифах близнецов (или одного из них) обычно отправляют в Лес - в стихию, соответствующую их необычному для людей рождению. С Лесом и хозяином Леса связан и обряд инициации юношей, отправлявшихся в лесной дом (у бамбути и др.), что находит отражение в соответствующем мифологическом и сказочном мотиве отправления юноши из дома в лес (в южноамериканских мифах о ягуаре, славянских волшебных сказках и т.п.). В мифах проявляется характерное для многих африканских инициационных обрядов использование некоторых деревьев как источников силы и исцеления: когда герой мифа руанда Рьянгомбе, подброшенный во время охоты буйволом, падает в Лесу, некоторые деревья отказывают ему в помощи, говоря, что он ослушался свою мать, другие же (как дерево умбуко - источник магической силы при обряде инициаций) не дают ему упасть.
Во многих мифах и сказках Лес вырастает чаще всего из гребешка (иногда из волос или цепочки), который убегающий герой бросает позади себя, чтобы задержать преследователей.
Так, в древнеяпонском мифе Идзанаки, преследуемый ведьмами, которые посланы его разгневанной сестрой Идзанами, чтобы остановить их, швыряет назад свой гребень, после чего вырастают ростки бамбука.
В кетском мифе Каскет, спасаясь от злого женского существа Дотет, велит вырасти роще из семи лиственниц, на одной из которых он пытается скрыться.
В литературе и изобразительном искусстве древнего мира образ Леса фигурирует обычно как совокупность деревьев, лишенная ощущения единой и протяженной органической массы; популярен мотив "священной рощи" или райски прекрасного "лесного сада" [один из вариантов т. н. "locus amoenus" (букв. "прелестного места") - топоса, оказавшего основополагающее влияние на европейскую пейзажную лирику].
Христианская традиция сочетает понимание Леса как зловещей "чащобы-прибежища зверей и драконов" с (обычно агиографическими) мотивами "лесного безмолвия" - благодатной среды для аскетического сосредоточения (именно как Лес нередко трактуется "пустынь" в таких сценах, как "Иоанн Креститель в безмолвии", "Покаяние Марии Магдалины" и др.).
Художественное представление о Лесе как масштабном органическом единстве складывается прежде всего под влиянием куртуазной лирики и народной языческой традиции.
Для "мифологии Лес" в средневековой европейской культуре особое значение имеет позднеэллинистическое (Сервий, Халкидий), поддержанное философами шартрской школы, толкование "uyn" в "Тимее" Платона и "silva" в "Энеиде" Вергилия как "аллегорического леса" - "первородного хаоса материи"; в этом "зеленом хаосе" герои "Тристана и Изольды", "Парсифаля" и других циклов мучительно совершенствуют свою человеческую природу (мотивы превращения рыцаря в безумного "лесного дикаря" и аллегорической "лесной охоты"); ср. также образы "сумрачного Леса" у Данте и в "Гипнеротомахии" Ф. Колонны.
Отождествления Леса с чающей магического преображения материей характерны для искусства Возрождения и барокко (ср. лесные мотивы у Джорджоне и мастеров его круга). В живописи и графике Нидерландов и Германии 16 в. характерны образы Леса как "храма Природы", подспудно напоминающего о "священных рощах" древних германцев (сцены проповеди Иоанна Крестителя в Лесу у П. Брейгеля Старшего и др.; ср. также апологетические мотивы в "Германии" немецкого гуманиста К. Цельтиса). Мифопоэтический характер имеет и предсказание о движущемся Лесе в шекспировском "Макбете".
Несмотря на определенную роль лесной темы в искусстве и литературе Просвещения (включая руссоистские мотивы лесного "храма Природы") и романтизма (особенно немецкого), а также в ранних произведениях Н. В. Гоголя, мотив Лесе в 18-19 вв. в значительной степени теряет свою мифологичность вплоть до искусства символизма и "модерна" (А. Беклин, Пюви де Шаванн, В. Э. Борисов-Мусатов и др.).
В сюрреализме (живопись Р. Матты Эчауррена, В. Лама и др.) лесная чаща воплощает идею зловещего господства агрессивной бессознательной природы. В реалистической культурной традиции 20 в. Лес - воплощение многотрудных путей человеческого познания (У. Фолкнер, Р. Фрост и др.), наглядный образ родины, школа "экологической мудрости" (Л. М. Леонов и др.).
Источник: http://www.mifinarodov.com/l/les.html
ДУХИ ЛЕСА
Лемба. Нечистый дух; леший, черт. «Лемба в лесе живет» (Мурм.); Лембой, лемба, леман— табуированное наименование нечистой силы, которое в разных районах России относится к различным нечистым духам (само слово, по-видимому, заимствовано из финно-угорских языков— карельск. lemboi, lempo— «злой дух, черт, нечистый»; финское lembo или Lemmes— «лесное божество, отец земли, лесной черт»).
Лембай. Нечистый дух; леший, черт.
Лембей. Нечистый дух; леший, черт. «Ох лембей, совсем про рыбник забыла!» (Онеж.).
Лембой. Нечистый дух; леший, черт. «А ну тя к задаву, ну тя к лембою, ну тя к лешему, скажешь» (Лен.); Лембой, лемба, леман— табуированное наименование нечистой силы, которое в разных районах России относится к различным нечистым духам (само слово, по-видимому, заимствовано из финно-угорских языков— карельск. lemboi, lempo— «злой дух, черт, нечистый»; финское lembo или Lemmes— «лесное божество, отец земли, лесной черт»). Собирателями начала XXв. наиболее полно охарактеризованы олонецкие поверья о лембоях: лембои— «низшие из бесов» (Рыбников, 1864); «силы, посредствующие между духами воздушными и человеком. Воздушные пищи не принимают, а эти пьют и едят» (Барсов, 1874). Лембои, по поверьям, похищают детей, «давят людей и насылают на них болезни», причем могут «доступить к человеку» лишь две минуты в сутках, в полдень и на закате. Иногда они делают людям добро. Е.В.Барсов считает лембоев нечистыми духами, произошедшими из проклятых, заклятых детей, людей, которые похищены и выпестованы лешими. Лешие посылают лембоев «на доброе или злое делание». По мнению Е.В.Барсова, лембои вездесущи, могут быть не только лесными, но и водяными, банными и т.п., т.е. смешиваются и с лешими, и с водяными, и с банниками. П.Н.Рыбников толкует олонецкие поверья несколько по-иному, отличая лембоев от водяных и леших и отождествляя их с чертями: «Кроме лесовиков, водяников и их собратий есть особое сословие нечистой силы или чертей (лембоев): им подневольны заклятые и с ними водят дружбу клохтуны или ерестуны. Эта нечистая сила везде водится, но ее любимые жилища на Ишь-горах и Мянь-горах». На этих горах «живут целые полчища нечистой силы, у них там целые села с переселками и города с пригородками. Лембои женятся между собою, распложаются, а все им мало: дня не проходит, чтоб они не похищали людей, в особенности детей, которые закляты [прокляты] родителями». Проклятых, похищенных людей лембои посылают к людям (например, похищать неблагословленную еду, чего не могут сделать сами лембои). Представления об участи попавших к лембоям проклятых и пропавших традиционны и похожи на проклятых. И Е.В.Барсовым, и П.Н.Рыбниковым подчеркивается связь лембоев с проклятыми, их вездесущность, некоторая неуловимость, расплывчатость облика, характеристик. Также неоднозначно и само название лембои. «Точного определенного значения этого слова нет. Применяется оно в тех случаях, как и слово „черт“— но ясного представления чего-нибудь похожего на чёрта в этом слове нет» (Фомин-Светляк, 1930). Лембои— скорее всего обобщающее наименование нечистой силы, в северных и северо-западных районах России чаще всего относимое к лесным духам и проклятым.
Лембуй. Нечистый дух; леший, черт.
Лембый. Нечистый дух; леший, черт. «Такой урод страшный, чисто лембый» (Арх.).
Лемор. Нечистый дух; леший. Похож на лембоя.
Лес праведный. Олицетворение леса; лесной «хозяин» (обычно— старший над остальными лесовиками, лешими).
Лес честной. Олицетворение леса; лесной «хозяин» (обычно— старший над остальными лесовиками, лешими).
Лес. Олицетворение леса; лесной «хозяин» (обычно— старший над остальными лесовиками, лешими). «Лесовик или лес— хозяин леса» (Олон.); «Без причины он [лес] ни за что не тронет человека: он праведен, не то что черт» (Олон.); «Лес честной, царь богатый» (Смол.); «Лес с виду похож на человека, только синеобразен, то есть кровь у него синяя» (Олон.). .
Лесавки. Это лесные духи, дед и бабка лешего. Лесавки - родственники лесовика, старики и старушки (бабушки и дедушки лесовика). Дети лешего и кикиморы. Они любят шалить, сбивают с дороги путников, путают тропы, сыплют на голову труху и обматывают паутиной. Очень маленькие, серенькие, похожие на ежей. Живут в прошлогодней листве, бодрствуют с конца лета до середины осени. Всё это время веселятся, водят хороводы, листву поднимают, шелестят, шебуршат, копошатся маленькие лохматые клубочки, За короткое время натрудятся, умаются — долго спят. Старички и старушки — Лесавки в прошлогодних листьях сидят, схватятся за руки, скачут по лесу, свистят на весь лес, без головы, без хвоста, скачут, вот как свистят. Одну лесавку Леля звали. У неё предводителем считается Листин. Она же – его жена и помощница – Баба Листина. Осенью сначала легкий шепоток слышится: это Листин с Листиной советуются и дают лесавкам заделье. А потом уже раздается шелест да шум, кружатся хороводы опавшей листвы: то лесавки играют. .
Лесак. Лесной дух, «хозяин» леса.
Лесачиха. Лесной дух в облике женщины; жена лешего; русалка. «Ну, лесачиха ее и пожалела. Дала ей хлеба на дорогу, да домой выпустила» (Арх.); На Пинеге считали, что «лесачихи очень опасны для живущих в лесных избушках. Под видом жен они посещают дроворубов, и тогда „в них начинает сменяться кровь“». Они чахнут, тоскуют и скоро умирают. Избавиться от лесачихи можно, надев на нее крест и отстегав рябиновой вицей. По записанному на Пинеге рассказу, когда молодой охотник догадывается, что к нему приходит не жена, а лесачиха, он бьет ее вицей. Лесачиха исчезает, а в руках у парня оказывается его собака (Карнаухова, 1928) (в современных записях быличек Архангельской области того же района к оказывающимся в лесу людям «ходят» боровухи— «говорят, как сотворишь блуд с боровухой, дак и с ума сойдешь») (Черепанова, 1996). Несколько иначе развивается повествование, записанное на Мезени: проклятая девушка-лесачиха приходит к парню, который никак не может жениться, и, обратившись в обычного человека, становится его женой.
Лесная девка. Девушка, блуждавшая по лесам; жившая у лешего и научившаяся знахарству. «Стал народ приходить дивитца ляснэй девки; стала варажить и сказывать всим всю щирую правду» (Смол.). Согласно поверьям (особенно северных, лесных районов России), леший порою не только растит украденных в детстве девушек (реже— парней), но и устраивает их судьбу: подбирает жениха, помогает сыграть свадьбу. Бытовали представления о том, что девушка, жившая у лешего, может не только возвратиться домой, но приобретает у него особые знания, умения. На седьмой год странствий с лесовым девка возвращается к родным, но становится «дуже серьезной» и начинает ворожить. «Лесные девки, настрадавшиеся в плену у лесового,— считали на Смоленщине,— научаются ворожить и сказывать всем сущую правду. Отпечаток серьезности лежит на лице их. По выходе замуж они утрачивают свое знание» (Добровольский, 1891). Возможно, что в таких поверьях отразились воспоминания о существовавшем некогда обычае возрастной (перед браком?) изоляции девочек, девушек, словно бы исчезавших на время в лесах. Появление лесной девки не всегда прямо связывается с лешим. В еще одной смоленской быличке «девушка из леса» (в белом, с распущенными волосами), благодаря за заботу о своем ребенке, наделяет крестьянина знахарскими способностями, знаниями (Добровольский, 1891). На Пинеге лесные девки со светящимися телами и зелеными волосами— существа, сходные с русалками.
Лесная старуха волшебница. Баба-Яга.
Лесник. Лесной дух, «хозяин» леса.
Лесниха. Лесной дух в облике женщины; жена лешего; русалка. «К нему пришла лесниха, баба лесного» (Свердл.);.
Лесной дедушка. Лесной дух, «хозяин» леса. «Лесовик, или дедушко лесной, сивый весь, и борода сивая, и балахон носит, высокий, ён скотину убирает, да кормит травой и народ блудит» (Новг.);.
Лесной дядя. Лесной дух, «хозяин» леса.
Лесной херувим. Лесной дух, «хозяин» леса.
Лесной хозяин. Древний старик, бог лесов. Лесной дух, «хозяин» леса. Волос. Медведь. Волк. У волков есть свой хозяин- в большинстве случаев это Лесной Хозяин, леший. В Вологодской области известен такой древний обычай: местные пастухи, чьи стада часто подвергаются нападением диких, лесных зверей заключают договор с Лесным Хозяином, что налагает на них некоторые ограничения- к примеру такой пастух не имеет права иметь женщину. Однозначно, Лесной Хозяин это Волос. Лесной Хозяин- древний старик, бог лесов. Очень часто не отождествляется со зверями, а выступает как покровитель. Возможно в одном из этих образов можно увидеть бога Волоса, а можно и воспринять их в единстве. В народной традиции св. Егорей часто именуется Лесным Хозяином, Лесовиком, Лисуном. Весьма интересна в данном случае и предание о Георгии, Лисуне, и двух братьях- богатом и бедном. Лесной хозяин, по поверьям, может быть очень высок, его называют «дядя большой», «долгий дядюшка» (Вятск.); он «волосатик», оброс длинными волосами; «гаркун», т.е. любит кричать. Обычно лесной хозяин— древний старик или человек огромного (или большого) роста, в белом одеянии (балахоне, зипуне) (облик, объединяющий в себе представления о лешем— патриархе, предке и о лешем— «лесе») (Арх., Олон., Вятск., В.Сиб., Сургут.). Леший— главный в лесу, властелин, лесной хозяин (Волог.); царь лесной (Новг., Олон., Костр.); он— старший и меж лесными обитателями, и меж людьми, т.е. «большак» (Новг., Олон.); «дедушка» (Новг.); «дедюшка» (Вятск.); «другая половина» (Олон.); «сам» (Яросл.). У волков есть свой хозяин- в большинстве случаев это Лесной Хозяин, леший. В Вологодской области известен такой древний обычай: местные пастухи, чьи стада часто подвергаются нападением диких, лесных зверей заключают договор с Лесным Хозяином, что налагает на них некоторые ограничения- к примеру такой пастух не имеет права иметь женщину. Как и многие другие духи, лесной хозяин чаще невидим, а лишь слышен. Отличает лесного хозяина и особенно зычный голос, а также любовь к повторениям («эхом») последних слов собеседника (Арх., Волог.); если присутствие человека в лесу неприятно лесному хозяину— он застращивает его страшным хохотом, свистом, криком ит.п. (Орл.). По поверьям, лесного хозяина можно увидеть в канун Иванова дня (6 июля) и заключить с ним договор (Арх.). Опасаясь быть «уведенными» лесным хозяином, крестьяне старались соблюдать определенные правила: избегали произносить проклятья; входили в лес, благословясь; старались не шуметь, не оставаться в лесу в сумерки, не ходить туда в праздники ит.п. Проклятых (случайно или намеренно посланных к лесному хозяину и заблудившихся, не сумевших найти дорогу домой или не «отведенных», не спасенных родными лесной хозяин забирает себе «в присягу». Среди русских крестьян XIX–XXвв. популярны рассказы о том, как лесной хозяин не просто забирает к себе проклятую девушку, но и заботливо растит ее, выдавая затем замуж и возвращая людям. Лесные хозяева под предводительством своего атамана любят забавляться, подвешиваясь на деревьях (Тульск.); они не прочь выпить и посещают «царевы кабаки» (Самар., Олон.). В Вологодской губернии записан рассказ о крестьянке, неосторожно пожелавшей видеть на месте пьяного мужа лесного хозяина. После этого лесной хозяин начинает каждый вечер ходить к ней через трубу. Измученная женщина избавляется от него лишь с помощью святого угодника. По повествованию из Мурманской области, лесной хозяин в благодарность за уважительное отношение возвращает матери забытого на сенокосе и заменённого младенца и становится ее «кумом», помогает пасти коров (этот сюжет был, по-видимому, популярен на Русском Севере и записан здесь в нескольких вариантах). Иногда лесной хозяин даже участвует в полевых работах. В некоторых повествованиях (приближающихся по своему характеру к сказкам) лесной хозяин— простофиля, которого на удивление легко обмануть, обморочить, сыграть с ним шутку, нередко жестокую. Когда проходящий по лесу человек снимает с дерева подвешенного на нем лешего, то лесной хозяин в благодарность помогает ему разбогатеть (Волог.). Лесной дух вездесущ, разнолик, но наиболее важной для крестьян остается его роль «хозяина леса и зверей», от которого особенно зависит удача охотников, благополучие пастухов. Лесной хозяин следит за поведением людей в своих владениях; он не переносит шума, хищнического сбора грибов и ягод, ночной работы в лесу, да и вообще «не любит, когда часто поминают его из пустого или ругаются им» (Вятск.). Обычно когда стадо первый раз по весне выходило в поле, то его поручали невидимому надзору святого Егория, но при этом пастух нередко заключал (или «подновлял») договор с лесным хозяином, лешим. Помогая пастуху, лесной хозяин может наделить его магическими предметами. Завести добрые отношения с лесным хозяином старались и охотники, также подносившие ему дары, чаще всего— блины, «христовские» (пасхальные) яички. Дружный с охотником лесовик мог выгнать зверя под выстрел охотника, направить его руку, сделать метким стрелком. По некоторым поверьям, человек мог заключить и особый договор с лесным хозяином, отрекшись от Бога и близких (в частности, сняв крест, «заделав св.Дары в березу» и выстрелив в них через левое плечо) (Тульск.). Решившийся на это становился «сильным» колдуном. Многоликий лесной хозяин, вызывающий к себе двойственное отношение, в поверьях большинства районов России все же не представляется злокозненным существом, противным Богу и людям.
Источник: http://imennik.narod.ru/Lemba-Lesnoy_khozyain.html
Я пока боюсь пробовать, начинать все-таки надо с какой-то любимой и родной книги. Хотя мне тесты сложно даются для составления (я у своих курсантов для проверки теории тесты провожу). Пока не рискну, но когда-нибудь обязательно попробую.
Саша,где ты это берешь? Сначала про драконов,теперь вот про вампиров?)) Про кого еще есть???
будем знать, что надо делать, если вдруг станем вампирами 
Поздравляю с первой соткой, желаю не останавливаться на достигнутом! 
Я кусочек прочла, мне страшно понравилось.