Клуб Темного Двора [АРХИВ 4] (18+)

Уважаемый рукпро!

Спешу доложить Вам, что моя ночная вылазка, судя по всему, осталась незамеченной.


Я уже было совсем успокоилась, как вдруг она подозвала меня к себе. С дрожью в коленях я проследовала к королевскому трону и склонилась перед Ее величеством. Но она поманила меня еще ближе и тихо проговорила:
- Ты будешь довольна, я подыскала тебе жениха.
Тут мне некстати вспомнился обычай некоторых монарших особ выдавать замуж надоевших фавориток. Может, и фаворит Дадли ей тоже надоел? Как будто подслушав мои мысли, возле трона сразу же нарисовался он сам и приветливо мне улыбнулся. А ведь он до этого вообще меня не замечал! Неужели?.. Но тут Елизавета продолжила:
- Даже двух женихов, дорогая.
Становилось все интересней.
- Благодарю вас, Ваше величество, - скромно потупив глаза, пролепетала я.
Она назвала мне имена и предложила самой решить, кто из них мне придется больше по вкусу, после чего заметила, что и Робин одобрил обе кандидатуры - ведь они являются его друзьями. Друзьями?! Так это же здорово! Это приблизит меня к нему еще больше, и я смогу следить за подозреваемым под самым благовидным предлогом. Точнее, двумя - моими женихами! К полудню мой пыл слегка подостыл, потому как первый кандидат показался мне... как бы это сказать...


Но правда, второй, хоть и сливался цветом своих одежд с зеленью парка, был гораздо интереснее.


Вам он случайно не знаком, уважаемый рукпро? Тоже француз - сеньор де Дюси д’Эксмес и де Лорж, граф Монтгомери. Очень приятный мужчина. Правда, у Габриэля (так его зовут) нелегкая судьба: это он, если вы не помните, смертельно ранил на рыцарском турнире в Париже Генриха II, короля Франции. Но это была не его вина! Он рассказал мне, как все произошло. Монтгомери выиграл у короля конный поединок, и тут вдруг Генрих потребовал реванша. Ну разве мог Габриэль отказать своему королю? Держа в руках копья, они помчались на конях навстречу друг другу, и тут вдруг у Его величества сдвинулось забрало его шлема! И обломок копья графа попал прямо в глаз королю и вышел из его уха. Кошмар. Хорошо, что Его величество, как человек благородный, успел сказать: "Не вините его, я сам виноват". Но когда Генрих скончался, Габриэля все равно отстранили от службы. И тогда он, от греха подальше (а точнее, от вдовы Генриха Екатерины Медичи - ну вы слышали о ней, да?), уехал сюда, в Англию. Но, знаете, даже здесь он остается настоящим французом: галантным, остроумным, модным и - что немаловажно для меня - чистоплотным и приятно пахнущим. В общем, я выбрала его. Даже жаль, что придется покинуть прошлое - уж мы бы с ним тут зажили! Но, прошу прощения, отвлеклась.

Вечером Елизавета давала бал, и мы с Габриэлем были на нем главными героями. Как же было весело! Я столько давно не смеялась, и даже сэр Роберт Дадли уже не казался мне таким коварным изменником. И я танцевала и с ним, и с другими кавалерами, и, конечно же, с графом - знаете, он божественно танцует! А когда объявили вольту - это такой танец, где надо поднимать партнершу, - то Габриэль поднимал меня выше всех, и мои юбки взлетали так, что были видны колени! Ну не у меня одной, конечно. Слава богу, нами правит добрая королева Бесс, а не Виктория, у которой даже слово "ноги" из уст фрейлины считалось верхом неприличия. Ах, как же нам всем было хорошо... А завтра после полудня мы отправимся на охоту, и Монтгомери обещал подстрелить для меня самого большого оленя!.. Фух. Что-то я разошлась. Нет, оленя мы убивать не будем. Придется подыскать нам с ним какое-нибудь другое занятие. Надо будет подумать об этом перед сном. Так что я заканчиваю и буду думать.

До связи,
Ваша Руста

P.S. И я по-прежнему совсем-совсем не жду Ваших указаний, Вы помните?

Полностью признаю свою вину в том, что сегодня на утреннем приеме в честь французского посланника повела себя недостойно и даже агрессивно. Набросившись с кулаками на секретаря посланника в присутствии самой королевы и всего английского двора, я поставила тем самым под угрозу выполнение своего задания. Позже я попыталась сгладить последствия своего поступка перед Ее величеством, объяснив его тем, что секретарь французского посланника показал мне неприличный жест. Ее Величество, кажется, поняла меня. Она сказала, что в молодости тоже порой вела себя несдержанно, поэтому хорошо понимает меня и постарается что-то придумать, чтобы оправдать мое поведение перед посланником и своими придворными. Но пока она порекомендовала пожить мне у папеньки, то есть у Анахила. Сам он завтра должен явиться к Ее величеству, чтобы услышать окончательный вердикт.

Руста

Дорогой рукпро!

Наконец-то я дождалась Вашего комментария к своему отчету. Печально, что состоит он только из одного слова "лгунья", ну да лиха беда начало и чья бы корова мычала, если, конечно, Вы понимаете смысл русских народных поговорок.

При всем при этом я очень благодарна Вам за переданное через Анахила письмо от экс-руководителя проекта "Загадки прошлого" Разиила. Его слов поддержки мне очень не хватало, тем более от Вас их точно не дождешься. Но к главному.

Ее величество сегодня утром приняла папеньку и дала ему свой монарший совет удалить меня пока от двора. "Пока" - это с ее слов, но сам куратор Анахил доложил мне, что плакали мои женихи (увы, только в переносном смысле - папенька, судя по всему, не хуже меня владеет русским фольклором). Правда, вынужденную ссылку мы с ним решили обратить в свою пользу - поедем будто бы домой, а по дороге остановимся в деревеньке Камнор, где проживает сейчас Эми Дадли, урожденная Робсорт. Не знаю, удастся ли нам стать свидетелями ее гибели (не хотелось бы, конечно, но надо), но в любом случае мы будем где-то рядом. До связи!

Руста

P.S. Надеюсь, Вы помните, что мне пообещали? В следующем задании, каким бы оно ни было, Вы, и только Вы будете моим куратором (звуковое сопровождение - зловещий смех)

Многоуважаемый рукпро!

Благодарю Вас за заметки на полях моего скромного труда. "Шантажистка" - право, вы мне льстите. Не удержалась, распечатала Ваш автограф и спрятала его у себя на груди.


На долгую-долгую память. А сейчас к делу.

Надо отметить, что сборы заняли у нас гораздо больше времени, чем сам путь до Камнора. Я поторопилась назвать его деревенькой, ведь это, скорее, поместье, бывшее когда-то резиденцией аббатов Абингдона - здесь они отдыхали, а в Абингдоне (соседнем городе), как вы уже, наверное, догадались, работали. В монастыре - втором по величине в Англии. Когда католические монастыри были закрыты, а их имущество конфисковано, поместье Камнор купил некий Джордж Оуэн и сдал в аренду Энтони Форстеру, другу и деловому компаньону Роберта Дадли. Откуда я все это знаю? Да потому что все они проживают сейчас в одном доме! И Оуэны, и Форстеры. Правда, сам Джордж Оуэн уже умер, но здесь еще остается его вдова - занимает целое крыло. Другое крыло занимают, как Вы уже догадались, Форстеры. Третье - Эми Дадли. Дом огромный, поэтому места всем хватает. В нем еще проживает и некая миссис Одингселлс, но о ней я пока еще ничего не разузнала, хотя разузнаю, даже не сомневайтесь. Приняли нас очень хорошо, а когда узнали, что мы только что покинули королевский двор, забросали вопросами. Я отвечала как могла, развлекала хозяев забавными историями из жизни придворных, но Роберта Дадли не упоминала - не хотелось огорчать его жену. А сама она тоже не спрашивала. Кстати, она не показалась мне больной, как шептались о ней во дворе.


И на жертву она тоже не похожа. Я назвала бы ее несколько отстраненной - казалось, она слушает нас из вежливости, а мысли ее витают где-то далеко. Сейчас я собираюсь с миссис Оуэнс и миссис Одингселлс прогуляться по парку - говорят, там даже водятся олени, - а также полюбоваться цветами на террасе. Постараюсь за это время хорошенько их разговорить. Возможно, в отсутствие Эми Дадли они будут откровеннее. После этого я вряд ли смогу что-то написать - поздно, да и я устала с дороги, - так что все полученные от дам сведения перескажу Вам завтра.

До связи,
Руста

P.S. А нет сегодня никаких Пы Сы!

Уважаемый рукпро!

Письмо Ваше получила. Извините, что не сразу ответила, но зато сейчас я точно готова описать Вам заключительную часть наших злоключений. Вы пишете, что я забыла о своем задании. Как можно? Забыть о нем - это значит забыть о Вас, а последнее невозможно в принципе. Я уже чувствую, что в этом месте Вы усмехнулись. А зря! Ведь в свете вновь открывшихся обстоятельств - и в этом есть несомненная часть Вашей вины, даже не спорьте! - я не могла сразу же по прибытии в Дарк Хилл приступить к написанию отчета. Мне предстоял серьезный разговор с мужем. Ночью, сами понимаете, тоже предстояло. Хотя, возможно, Вы не понимаете. А наутро меня снова ждал разговор. С сыном. Его зовут Эрвиг. Разговор с его отцом, хотя и тоже ожидался, но как-то оттягивался. Каюсь - уже по моей вине. Затем я еще раз поговорила со своим супругом. Потом как-то неожиданно снова наступила ночь...

На следующее утро я нанесла визит отцу Эрвига. И там был... как бы это помягче сказать? А, вот:


Поверьте на слово, дорогой рукпро, там был точно не стимпанк. И не хрен. Похуже. И все это в том числе и по Вашей вине! Впрочем, кажется, я об этом уже писала. Так что ближе к теме, как сказал любезно направленный Вами ко мне куратор. Вы волновались за меня, шевалье? Ой, сейчас я потру "шевалье". Вдруг у вас наверху перлюстрация. Может, даже Сам просматривает всю корреспонденцию! А я вас "шевалье"... Асали, Вы скучали по мне?

Так о чем я? Ах да. Смерть Эми Дадли. Как это ни странно, утро 8 сентября 1560 года выдалось солнечным и ясным. В соседнем Абингдоне должна была пройти большая ярмарка, и все в доме говорили только о ней. За дверью отчетливо слышались голоса проходивших мимо нашей комнаты слуг: они выясняли, кто из них сможет пойти в Абингдон, а кому придется остаться с хозяйкой в Камноре. Из этого мы с Анахилом сразу поняли, что Эми не собирается посещать ярмарку. За завтраком мы узнали, что не только она - живущие с ней миссис Оуэнс и миссис Одингселлс в один голос заявили нам, что для приличных дам это неподходящее времяпрепровождение: ведь там такая публика! Я согласно закивала, хотя сама с удовольствием отправилась бы в Абингдон, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть, что из себя представляет средневековая ярмарка. Впрочем, после всего произошедшего в Виндзоре меня уже вряд ли можно было называть "приличной" дамой. Такой скандал! Но, слава Богу, ни Эми, ни обе миссис об этом ничего не знали. Пока еще.

Сегодня Эми мне уже не казалась отстраненной - наоборот, она была очень деятельной. Уже за завтраком молодая женщина отдала твердое распоряжение, наверняка обрадовавшее прислугу: всем без исключения отправляться на ярмарку. Ее голос казался в этот момент столь властным, что даже я, подобрав юбки, едва не кинулась собираться в Абингдон, но меня удержал куратор, незаметно перехватив за руку. При этом он вежливо заметил хозяйке, что после завтрака мы собираемся прогуляться вокруг пруда за парком. "Свежий воздух так полезен для бледных щечек моей любимой дочурки" и так далее. Ее это заметно обрадовало, и она, уже мягче, обратилась к миссис Оуэнс и миссис Одингселлс с вопросом, не хотят ли и они отправиться на ярмарку, тогда она отдаст распоряжение заложить экипаж. Те завели старую песню: это, мол, неприлично, да еще в их возрасте. Настроение Эми резко поменялось, и она стала сердито настаивать, что все это глупости, и ей было бы интересно услышать вечером именно из их уст рассказ о посещении Абингдона.

Дамы заерзали на месте: им явно не хотелось отправляться в соседний город, но и злить влиятельную даму им тоже не хотелось. Они придумывали новые и новые поводы, чтобы остаться в Камнор-плейс. Наконец явно раздраженная Эми отмахнулась от них и попросила только об одном - чтобы после обеда ее никто не беспокоил. Дамы с готовностью согласились, а я задумалась: что же это такое? И, честно говоря, уже готова была поспорить, что у жены неверного Роберта Дадли тайное свидание! Ну а что? Сидеть и ждать его? А сколько? Судя по вчерашним откровениям миссис Оуэнс и миссис Одингселлс, Эми не виделась с мужем уже целый год! А самое главное, раздельное проживание придворных мужского пола и их жен считалось нормой - королева слыла ревнивицей и не допускала рядом с фаворитами никого, кроме себя. По крайней мере при дворе. Редкие визиты к женам не возбранялись. Но целый год!

Переодевшись, мы с куратором отправились к пруду. Ну что Вам сказать, дорогой рукпро, пруд как пруд. Надо будет съездить сюда как-нибудь зимой. В нашем времени, разумеется. Гаджет мне подсказал, что именно в этом пруду поселился со временем призрак Эми, и пруд зимой перестал замерзать. Неужели правда? Если не забуду, обязательно наведаюсь в Оксфордшир в январе. А вдруг она меня узнает и явится из воды? Нет, одной мне сюда точно нельзя. А вдруг затащит к себе в пруд? А я девушка слабая, чувствительная... Может, Вы составите мне компанию? А вот подумайте, подумайте! Ну а пока мы с Анахилом нарезали круги вокруг этого, с позволения сказать, озерца. Ближе к обеду присели, открыли прихваченную с собой корзину с провизией, перекусили и отправились в парк. Атмосфера там была значительно веселее.

И вот когда по нашим подсчетам в доме тоже уже пообедали, мы перебежками направились прямо туда - иначе всё могли бы пропустить, и что бы нам оставалось? Только одно, как верно заметила Лора. Виноват дворецкий! Который вместе со всеми отправился на ярмарку, но это было бы уже не важно. Стараясь не шуметь и не скрипеть - а в старом доме это еще та задачка! - мы вошли в Камнор-плейс не с главного входа, а с того, который вел в крыло, занимаемое женой Дадли. Сама она жила на втором этаже, а нижний служил лишь для прохода - никто и ничто не смогло бы проскользнуть мимо нас, расположись мы здесь. Но стоять посреди холла мы тоже не могли - нас легко можно было заметить, поэтому мы спрятались под той самой злополучной лестницей, возле которой сегодня и должны были обнаружить мертвой жену Роберта Дадли.

Какое-то время мы сидели молча. Наверху тоже царила тишина, все двери были плотно прикрыты. Никогда еще я не находилась так близко к месту преступления, поэтому меня слегка потряхивало. Анахил, заметив это, снял с себя и накинул мне на плечи еще и свой плащ.
- Может, ее там уже нет? - хриплым шепотом спросила его я, кивнув на второй этаж.
- Она там, - тоже шепотом ответил мне куратор.
Мы снова помолчали.
- Думаю, она ждет любовника. И он ее и убьет.
Анахил пожал плечами, но по его лицу я поняла, что эта версия не вызывает у него доверия.
- Они могли поссориться. Она могла отказаться с ним бежать, потому что, несмотря ни на что, любила своего мужа. Ведь это изначально был брак по любви! - яростно доказывала я. - А у любовника могли быть свои цели. Деньги, шантаж. Да мало ли что! И он, разозлившись, мог оттолкнуть ее, а она оступилась и упала.
- С чего ты вообще взяла, что у нее имеется любовник? - тихо поинтересовался куратор.
- Ну как же! Миссис Оуэнс вчера рассказывала о том платье, помнишь? Эми заказала его и очень торопила портниху. Очень дорогое и нарядное платье. Зачем оно ей в этой глуши? - Анахил явно хотел мне возразить, но почему-то сдержался. Я оценила его благородство и допустила еще одну версию: - Возможно, она сама оступилась, когда спешила ему навстречу. И тогда это совсем не убийство, а несчастный случай. А он сбежал, потому что трус.
- А может, и нет никакого любовника, - поудобней устроился на полу ангел.
- Ну, конечно! Я так и знала! Ведь это же так аморально - иметь связь на стороне. И ты готов допустить скорее самоубийство, чем адюльтер!

Ну вот я и озвучила еще одну версию. А ведь не хотела.
- Ты сама это сказала, - тут же произнес куратор, будто бы только того и ждал.
- Я лишь перебираю все версии, - разозлилась я. - Не хочу, чтобы эта несчастная жена не знала покоя еще и после смерти. Чтобы ее душа неприкаянной металась по всему свету!
- Лучше, чтобы она попала в Ад за прелюбодеяние? - поинтересовался Анахил.
- Там тоже люди, - огрызнулась я.
- Грешные души, - поправил он меня.
- Ох, я не собираюсь сейчас спорить с тобой по богословским вопросам! - проговорила я вслух и, осознав это, закрыла ладонями рот. А потом пришло и осознание того, с кем я вообще говорю сейчас. - Прости, - пошла на мировую я. - Тебе, конечно, виднее.
Ангел молча кивнул.

В дом так никто и не вошел, но мы услышали наверху скрип открывающейся двери. Я замерла, но на втором этаже тоже было тихо. Я не выдержала и осторожно выглянула из-под лестницы.


Меня так напугала эта сцена, что я мысленно стала посылать ей сигналы: "Вернись, вернись, все не так, как кажется". Но она сделала шаг назад, и я снова спряталась внизу. Мы сидели оба под лестницей - глаза Анахила были закрыты, а губы едва заметно шевелились. Я тоже зажмурила глаза и только слушала. Эми ступала тихо, но уверенно. Наверное, мы ошиблись, и она и правда просто шла куда-то по своим делам. Потом вдруг она остановилась - и дальше звук падающего тела. Ни звука, ни вскрика. Тишина.
- Она оступилась! - твердо сказала я своему куратору.
Тот открыл глаза и с любопытством посмотрел на меня. Мы вылезли из-под лестницы.

Эми лежала у подножия лестницы в своем красивом темно-синем платье.


Я осторожно обошла ее и кинулась наверх:
- Кто-то там должен быть, в ее комнате! Он заставил ее, внушил!
Но внутри было пусто. Всюду порядок. Только постель разобрана. Я вернулась назад. Анахил прикрыл ей рукой глаза и, будто оправдываясь, сказал мне:
- Это не имеет большого значения для следствия.
Мне стало легче, Асали. Потому что я поняла - вы тоже люди. Только вы сильнее. Она хотела любви. Всего лишь. Разве за это наказывают? Ах да. Она потеряла веру в Него. Но я думаю, она просто устала. Устала ждать и верить. Если бы ей только дали небольшой перерыв. Дали почувствовать любовь хотя бы несколько дней, сказали бы, как она красива в этом платье! Но нет. Так вот она не убила себя, она просто оступилась. И это мой вердикт. И мой ответ.