Ребята выпрыгнули из машины, а я полезла в сумку, в которую сложила кучу побрякушек, купленных в одном магазинчике в Винесе. Просто не смогла устоять. Высыпав богатство на кровать в задней части автобуса, я отложила несколько браслетов и подвесок в сторону, намереваясь забрать их с собой. Я надеялась, что правилами посещения прошлого это не запрещено. Остальное же я собиралась подарить девчонкам из коммуны.
Из бокового кармашка я достала свой айфон. Экран показывал время – 17:06 и дату – вторник, 5 августа 1969 года. Все-таки чрезвычайно умный гаджет, даже не завис, перенастраивая календарь, только вот с какой вышки сотовой связи он принимал информацию? Впрочем, и почта продолжала исправно доставлять корреспонденцию, датированную будущими (для этого периода) датами, воцап разрывался от пугающей цифры непрочитанных сообщений – 666, и я сунула телефон обратно в сумку. Потом, всё потом, а уж с полным намеков числом я и вовсе пока не была готова разбираться.
– Принцесса, а что это у тебя?
В машину юркнула Джун и схватила первый попавшийся браслет.
– Нравится? Это тебе, забирай.
– Ух ты! Спасибо. А можно еще и этот?
– Конечно, только оставь остальным.
Я смотрела, как девушка примеряет браслеты и разглядывает руку в солнечных лучах.
– Что-то я давно тебя не видела. И Олив тоже. Как у вас дела?
– Ой здорово, ты не представляешь! Сегодня ночью мы с ребятами играли в тени.
– В тени?
– Да! Нас не был видно. Мы лазали по домам на побережье – пока там все спали. Нас никто-никто не заметил. Понабрали кучу барахла. Мы с Олив танцевали на… ты не представляешь, в одном доме такие пушистые ковры!
– То есть ты хочешь сказать, вы грабили виллы?
– Да ну брось, принцесса! Мы не грабили. Все же общее в этом мире и принадлежит всем.
– Это так Чарли говорит?
– Да, да, Чародей! Это было так весело! Сегодня снова пойдем. Пойдешь с нами?
– Принцесса, тебя ищет Мэнсон, – сунул голову в машину Яго.
– Зачем это? – напряглась я.
– Не заставляй ждать Чародея! – воскликнула Джун.
Девушка выпрыгнула из машины и повисла на шее отступившего в сторону ангела.
Оставив парочку обниматься, я пошла в дом.
Внутри было непривычно людно. Туда-сюда сновали женщины. Мужчины сидели небольшими группами и что-то тихо обсуждали. Я поискала глазами главу семьи. Чарли Мэнсон восседал на куче подушек в дальнем затемненном углу огромной общей комнаты. На коленях его сидела одна из девушек.
Заметив меня, Чародей махнул рукой, подзывая ближе. Я подошла. Тут же ко мне подвинулся Рыбак, и я невольно почувствовала облегчение.
– Говорят, вы ездили в город? – спросил Мэнсон.
– Да, привезли кое-что, девочкам понравится.
– Если вы остаетесь с нами, нужно предупреждать о поездках – это может быть опасно. Хелтер Скелтер.
– Ох, все выглядело так безмятежно, гуру, но я и мои друзья очень признательны за заботу, – быстро ответила я. – Мы не повторим наших ошибок.
– Вот и хорошо, – кивнул Чародей. – Так как ты меня назвала, сестра?
– Гуру. Ты же гуру, Чародей. Самый настоящий – поводырь всех страждущих.
– Иисус, – прошептал рядом кто-то из женщин.
– Так что там с Беловодьем, сестра? Самое время рассказать. Садись рядом со мной, принцесса. Я хочу послушать.
Мэнсон столкнул с колена девушку и пригласил меня занять ее место. Я улыбнулась и замешкалась, делая вид, что пробираюсь между сидящими вокруг своего главы членами общины.
На вскидку их было человек пятнадцать, но к концу нашего короткого разговора в комнату потянулись остальные. Я огляделась, и мне показалось, что в коммуне человек тридцать, плюс еще занятые на кухне девушки.
Кто-то сунул мне подушку – Арн, я послала ему благодарную улыбку и уселась перед Чарльзом Мэнсоном. Позади меня встал Рыбак. К нему подбирался Яго.
– Итак, Беловодье, – оглядела я свою аудиторию. Мэнсон взял гитару и ударил по струнам. – Беловодье всегда считалось легендой. Еще со времен, когда привычные места покидали старообрядцы – люди истинной веры, отринувшие изменения, насаждаемые реформами церкви. Не каждому открывается туда путь, только чистому душой и сердцем. Тому, кто исполнен любви к ближнему, к силам природы, кто против любого проявления насилия. Личность ищущего должна быть свободна, не отягощена земными проблемами. Отринешь наносное, и тебе откроется свет – он станет путеводной звездой, что приведет тебя в Ирий – рай, в Беловодье.
Мне протянули бутылку пива, я сделала глоток и поймала взгляд прислонившегося к противоположной стене комнаты Сита.
– Люди, дошедшие до Беловодья, преображаются. Они становятся прекрасны не только душой, но и телом. Ковер зеленой травы покрывает эти земли. Небо лазурное и такое высокое, что захватывает дух, – продолжала вдохновенно нести пургу я. – Сквозь эти земли течет река – жемчужная река с молочными берегами, на которых пасутся божественные коровы. Именно эта река и дала название чудесному миру. Любой, попавший туда, становится счастлив, ибо его единственная цель – нести свет, любовь и радость. Каждый должен стремиться найти этот путь, и тогда наша земля будет счастлива и спокойна.
Я закончила свою речь в полном молчании. Свернувшийся у моих ног Арн глядел на меня широко раскрытыми глазами – ни единой мысли не отражалось в них, только далекая мечта.
– Я хотел бы записать на пленку то, о чем думаю в перспективе(1), но похоже, мое окружение увязает в путанице. А на другой стороне такое, что запутает всех еще больше. Потому оставлю-ка я это все вам – как информацию для размышления... – прервал тишину напевный голос Мэнсона, и тут же все внимание переключилось на него.
Он сделал паузу, глядя прямо мне в глаза. Инстинктивно я потянулась рукой к ангелу. Рабакил ответил мне крепким рукопожатием. Мэнсон перевел взгляд на наши сплетенные пальцы, ударил по струнам и запел:
– In your music mind
How long is forever
Think in your music mind
Down through all you've ever heard
Coming through your ear now
I can reminisce and remember
I can reminisce and remember
I can reminisce and remember
My feelings spent with you
All my music
How can I feel my soul again
All my music
Can you feel my music now within
Growing every day...
Think in new waves of dreams coming back
Just old dreams.(2)
Рабакил потянул меня от прикрывшего глаза Мэнсона. Я пригнулась и начала осторожно пробираться между внемлющими зрителями. Кто-то цеплялся за мою юбку – конечно же, Арн.
У двери я остановилась и оглядела темную комнату с зашторенными окнами. Молодежь сгрудилась у ног своего лидера. Кто-то обнимался, кто-то держался за руки. Парочки подальше начали целоваться. Мэнсон закончил песню и перешел к следующей, с более четким ритмом.
– Не уходи, принцесса, – с умоляющими нотками в голосе попросил молодой хиппи.
Мы с Рабакилом переглянулись. Я задумалась. Арн прав, уходить мне не стоило. Если конечно, мы не собирались прямо сейчас погрузиться в наш Фольксваген и свалить с ранчо Спэн куда подальше.
Парень заулыбался, когда я позволила ему увести меня обратно в комнату и усадить у стены, к моему большому облегчению, далеко от Мэнсона и основной группы его паствы. Рабакил пристроился рядом, вытянул длинные ноги, собственнически обнял меня и заставил положить голову ему на плечо. Я было заупрямилась, но потом передумала. Мэнсон мог прямо сейчас наблюдать за мной, а это в мои планы не входило. Арн прикурил сигарету и протянул мне. Ее тут же перехватил ангел, не дав мне даже разок затянуться. Тогда я потянулась за пивом.
– Эй, принцесса, я к вам, – услышала я знакомый голос и тут же увидела Олив.
Мы подвинулись, и девушка плюхнулась с другой стороны Рыбака. К ней тут же подтянулись Джун в обнимку с Яго. Я поискала глазами Сита и тут же заметила его с группой девушек. Куратор послал мне спокойный взгляд, убеждая, что у него всё, как всегда, под контролем.
– А как же пикник? – вспомнила вдруг я и обвела взглядом нашу компанию.
– О, пикник отменили. Продюсер так и не приехал, и Чарли очень разозлился. Посидим дома, тем более, небо затягивает, может пойти дождь. На пикник отправимся завтра, – объяснила Джун и разломила желатиновую капсулку, из которой ей на колени высыпался какой-то порошок.
Одну половинку девушка бросила в рот, запивая пивом, вторую протянула мне, но ее перехватила Олив.
Постепенно настроение в комнате из меланхолического перешло в радостно-возбужденное. То тут, то там раздавался смех. Уже несколько гитар звучали из разных углов комнаты. Пели девушки, даже очень неплохо, многоголосьем. Парни лениво посасывали пиво. Потянуло дымком с характерным запахом. Я чихнула и помотала головой.
Надо всем этим на троне из кучи подушек восседал Чародей. Его сверкающие глаза оглядывали коммуну, надолго не останавливаясь ни на ком, но замечая всех.
Слева направо: Дэнни ДеКарло, Дженифер Джентри, Кэти Гиллер, Мэри Браннер, Чак Ловит, Кэтрин Шейр
В первом ряду: Сандра Гуд, Рут Морхаус и Лин Фромм
– Чарли помог мне, – услышала я тихий голос Арна.
Парнишка заправил выбившуюся прядь волос за ухо и задумчиво уставился на тлеющий кончик своей сигареты.
– В чем же, расскажи мне, – придвинулась поближе к нему я, заодно избавляясь от объятий Рыбака.
– Я хотел играть в рок-группе и сниматься в кино. – Я покивала – обычное дело в этих местах, ведь Голливуд рядом. – Но как-то вечером выпил в баре, проснулся утром в канаве без денег и одежды. Какое-то время скитался, подрабатывая то тут, то там. Разные грязные услуги... Воровать всегда сподручней, когда клиент жарится от страсти. Его карманы доступны.
Я мысленно содрогнулась, представив, какого рода услуги мог оказывать этот мальчик.
– Сколько тебе лет? – спросила я.
– Девятнадцать, – пожал он плечами. – Я уже год с Чарли. После четырех лет на улице я наконец-то кому-то нужен. У меня появилась цель и смысл жизни. А знаешь, принцесса, почему Чарли нас так хорошо понимает?
– Почему? – Я протянула руку и погладила Арна по мягким светлым волосам.
– Он такой же, как мы. Не был никому нужен, а теперь мы одна большая семья. Он все для нас, и мы сделаем что угодно ради него, чего бы он ни попросил.
– Даже убьете? – тихо уточнила я.
– Ну. Я убивал, принцесса. Когда на кону твоя жизнь или его, я выбираю свою. Жизнь несправедлива, а месть чиста. Смерти нет. Это всего лишь переход в другое состояние. Освобождение. Путь к свободе и чистоте.
Арн перехватил мою руку и провел теплыми губами по моему запястью. Потом поднял голову и внимательно взглянул на меня. Это были глаза много повидавшего человека, с затаившейся болью, но не лишенные надежды. Он широко улыбнулся.
– В тебе свет, принцесса. Ты светишься, а я это вижу.
Его рука коснулась голой кожи над моими высокими гольфами, скользнула выше, под короткую юбку. Рядом Яго целовался с Олив. Джун расстегивала ангелу джинсы. Я повернула голову и встретилась взглядом с горящим взором Рабакила.
Глубоко вдохнув дым, не замечая, что у меня от него начинает кружиться голова, я смотрела на черноволосого ангела.
– Твое пиво сейчас прольется, – услышала я голос Арна.
Не глядя, я взяла бутылку и одним глотком проглотила все, что в ней было. Затем вытащила сигарету изо рта Рыбака и затянулась.
– Это марихуана, – запоздало сообщил ангел.
– Ну и пофиг, – пожала плечами я. – Заодно узнаю, что за хрень, никогда не пробовала.
Голова закружилась сильнее. Что за черт, мелькнула мысль. Потом я вспомнила, что мне показалось, будто на дне пивной бутылки был какой-то осадок.
Раздались глухие удары.
– Там-там! Текс принес там-тамы! – воскликнула Джун. – Принцесса, пойдем танцевать.
Девушка вскочила с колен Яго. Схватила меня за руку, оттолкнула липнувшего ко мне Арна и потащила в центр комнаты. К нам присоединилось еще несколько девчонок. Раздались хлопки, гитарные переливы приблизились. Ритм подхватил меня, и спустя мгновение я поймала себя за тем, что изгибалась в центре комнаты, прижимаясь спиной к стройной спине Джун. Мы поднимали вверх руки, вертели бедрами, призывно вскрикивали и смеялись. Потом я стянула свой короткий топ, кто-то дернул застежку моего лифчика, и я осталась только в нескольких рядах ожерелий, в ошейнике и браслетах на руках. Босоножки мне мешали, и я их тоже скинула.
– Мне нужны арабские мотивы, – крикнула я Чарли Мэнсону, и он кивнул с понимающей улыбкой.
Танец живота я знала хорошо. Танцуя перед семьей Мэнсона, вспоминала, как однажды в шатре исполняла его для одного шейха – только для него одного – и как ярко-синие глаза сияли в полумраке, когда воин пустыни цедил по глотку крепкий кофе и взмахом руки приказывал мне кружиться еще и еще.
Кто-то подал мне руку, и я влезла на стул, чтобы меня было лучше видно изо всех углов. Барабаны продолжали глухо бить. Гитара звенела. Кто-то приоткрыл окно, и меня обдало свежим ветерком. Плотная штора приподнялась, за окнами сверкнуло, тут же раздался удар грома. В оконном пролете виднелась чья-то фигура, в голубоватом отсвете молнии показавшаяся залитой зловещим сиянием. Потом на улице зашумело – начался ливень.
Арн снял меня со стула и, обняв, закружил. Мы двинулись обратно в наш угол, уступая место другим веселящимся. Мне снова кто-то сунул бутылку пива с надетой на краешек горла долькой лимона.
– Когда ты танцевала, я увидел, что на тебя смотрит ангел, – восторженно сияя глазами, сообщил хиппи, толкнул меня на груду подушек и навалился сверху.
Я попыталась отползти подальше от настойчивого поклонника, но уперлась в стену. Ладонь Арна обхватила мою грудь, и неожиданно нежно сжала. Он склонился ниже и обвел языком мой сосок. Ожерелья на моей шее звякнули. Кто-то уселся рядом. Еще одна мужская рука коснулась моего тела – я не видела, кто это был, обзор мне загораживала голова Арна.
– Принцесса, не отталкивай меня, позволь мне, я знаю, как доставить удовольствие, у меня большой опыт, – нашептывал юноша. Его рука скомкала краешек моей вязаной юбки и потянула вверх. – Я знаю, ты не такая, как они, тогда бы к тебе не пришел ангел. Но я не обижу тебя. И я чист. Не болен, не беспокойся.
– О чем ты говоришь, – продолжала вырываться я. – Арн, погоди. О каком ангеле ты талдычишь?
Он приподнял голову. В затуманенных страстью глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, граничащий с восторгом.
– Он пришел с дождем – ангел с бирюзовыми волосами. Он смотрел, как ты танцуешь. Ему нравилось смотреть на тебя.
– И где тебе привиделся ангел? – улыбнулась я.
– Он сидел на подоконнике.
Я напряглась. Я тоже видела в оконном проеме кого-то, но не разглядела толком.
– Где он? Где? – приподнявшись, я закрутила головой, но окно закрывали людские тела.
– Он ушел, принцесса, как только ты закончила танцевать. Хочешь снова его позвать, тогда станцуй.
– О да, принцесса, ты потрясающе танцуешь! Научишь меня?
Джун плюхнулась на подушку. Совершенно голая. Рядом встал такой же обнаженный Яго. И я наконец разглядела, кто присоединился к нам с Арном. Естественно, Рыбак. Я уставилась на татуировку в виде креста над самым его пахом. Джинсы его были расстегнуты, за молнией виднелось толстое основание члена. Я выдохнула и машинально облизнула губы.
Из клубов дыма выплыла Олив. В ее руках были зажженные сигареты. Одну она сунула мне прямо в губы. Остальные раздала Джун, Арну и Яго. Рыбак свою выхватил сам и затянулся. Глядя мне в глаза. Его ладонь опустилась к расстегнутым джинсам и потерла сквозь ткань выступивший член.
Арн уложил меня обратно на подушки. Его руки высоко задрали мою юбку. Рыбак опустился на колени рядом. Джинсы его куда-то делись. Надо мной в облаке черных волос мелькнул крепкий член. Я протянула руку, ухватила его. Ангел сжал челюсти и застонал.
Я улыбнулась, затягиваясь сигаретой. И тут все звуки резко сделались далекими-далекими.
***
Я летела куда-то. Голова кружилась все сильней и сильней. Впереди показалась сверкающая россыпь звезд.
– ...шиан забирает время человеческой жизни, – донеслось до меня сквозь гулкий туман в голове.
– Смерть, Смерть, не уходи...
– Поспи, милая, если я снова тебя возьму, ты умрешь.
– Что значит смерть в сравнении со счастьем быть с тобой, принадлежать тебе?
– ...ты меня позвала... ты отдала слишком много... проведенное в моем замке время не может не повлиять на твою человеческую сущность... прими ты предложение Зерачиила, не прожила бы и года... эльфийские измерения забирают жизнь смертных...
– Всадник мой, приди за мной...
– Я здесь. Спи. Ты теперь должна спать, чтобы набраться сил и продолжать и дальше служить мне.
– Я люблю тебя, Всадник мой...
– Ты моя истинная избранница, только ты способна пережить удар моей воли и моего желания... я это ценю...
Перед глазами мелькали всполохи света.
Разноцветные краски и звуки музыки.
Отбивающие бесконечный ритм там-тамы.
Обнаженная, я плясала в жемчужном дожде. Кружилась в самом центре, воздев руки к небу. Вокруг другие девушки повторяли мои движения. Мужчины составили еще больший круг и низкими голосами повторяли быстрый речитатив, задающий ритм танца.
За ними на возвышении стоял Чарльз Мэнсон и кидал горстями в воздух какие-то зерна. Надо мной они лопались и разлетались разноцветными облачками.
Менялся пейзаж. То мы стояли на высоком зеленом берегу, внизу несла белые воды широкая река, а над нами поднималось в высь чистейшей голубизны небо. То переносились в горную долину, и обледенелые вершины гор сверкали под зимним солнцем. Или оказывались в ярко-оранжевых песках бескрайней пустыни. Высокие, правильной формы барханы тянулись пиками к бледному небу...
Мои ноги не знали устали. Я кружилась и танцевала. Я была счастлива, горячая энергия выходила из меня, и я отправляла ее наверх – к самому небу, чтобы оттуда она изливалась на всех людей.
Я – радость жизни, я – солнечное тепло, я – мир, я – бесконечность.
И снова я слышала голоса. Они отдалялись, затем сменялись другими. Я не понимала, где я и, главное, когда. Это воспоминания, сны или реальность? Кто-то тряс меня, что-то холодное и влажное прижималось к моей щеке. Кто-то пытался разжать мои губы, но я стиснула их изо всех сил.
– Смерть? Смерь! Что со мной? Помоги!
– Ты в безопасности, милая. Ты доверяешь мне?
– Всегда, Всадник мой.
Меня вырвало из дурмана. Звуки вернулись – гитара, смех, секс. Запах потных тел и страсти.
– Боже, я горю, я вся горю, Мне жарко! – прохрипела я и попыталась сорвать одежду – но на мне и так не осталось одежды.
– Это ЛСД, принцесса, плюс еще какие-то наркотики, – раздался надо мной голос, затем холодная рука легла мне на горло.
Откуда-то повеяло дождем и ледяным северным ветром, в ушах загремел падающий водопад.
Я распахнула глаза.
– Это так вы выполняете свое обещание, ангелы?
Я уставилась на великолепного в своем царственном презрении Высокого принца Арна-Норда. Принца, одетого в простые джинсы и распахнутую черную рубашку. На груди на длинной цепи висел амулет со знаками его дома. Эльф выглядел больше человеком, чем я привыкла его видеть. Только несколько бирюзовых прядей намекали на нездешнюю природу их обладателя, да странные светлые татуировки на одной стороне его груди, убегающие вниз, к поясу джинсов. На нижней губе привычно поблескивало колечко, татуировки на щеке прикрывали длинные вьющиеся волосы.
– Кай, – прошептала я восхищенно, – боже, Кай, ты распустил волосы! Наконец-то я вижу тебя с распущенными волосами. Ты так прекрасен, Кай!
– Ангел! – воскликнул рядом Арн.
Принц не отреагировал. Он смотрел на Рабакила.
– Я жду ответа, – повторил эльф.
– Тан-Кайлор, все под контролем, ты побеспокоился напрасно, – раздался голос Сита. – Доза небольшая, ничего с принцессой не будет. Это сложное задание, которое требовало высокой концентрации и вживания в образ.
– Тем не менее, Элви стало плохо.
– Откуда ты знаешь? Ей было хорошо! – ухмыльнулся рядом Ягниил. – Ты же сам видел, как потрясно она танцует.
– И ты не понял, что ей плохо? – приподнял светлую бровь эльф и перевел немигающий взгляд на Ситаеля.
– Опьянение быстро проходит, мы не стали бы рисковать. Лично я бы не стал никогда, и это известно Всаднику, потому я и здесь. Ситуация не стоила твоего внимания.
– Да с чего ты взял, принц? – спросил Рабакил, внимательно меня разглядывая. – Она прекрасно выглядит.
– Я с ней спал, я читаю ее сознание, – снизошел до объяснения принц.
– Ты ее муж? – снова подал голос Арн.
И эльфийский принц перевел взгляд на смертного. Хиппи содрогнулся. Его ноги подогнулись, и он, задыхаясь, упал на колени.
– Я представитель ее мужа, и я забираю принцессу домой. Хватит.
– Но мое задание? Кай! Я еще не закончила! – попыталась поспорить я.
– Я сказал – достаточно, принцесса.
Тан-Кайлор помог мне встать. Легкое движение руки, и я оказалась в платье и высоких сапогах. На нас наконец-то начали обращать внимание. Музыка смолкла. Семья Мэнсон замерла, разглядывая неожиданно появившееся в своей коммуне новое лицо. Одна за другой, девушки начали что-то бормотать. Одна рухнула на колени и принялась царапать ногтями свою грудь – пока не расцарапала до крови. Из ее глаз и носа тоже потекла кровь.
– Передоз, – потрясенно проговорила рядом со мной Джун.
– Только другого рода, – вздохнула я. – Но смысл и результат один.
Эльфийский принц оглядел собравшихся, его взгляд надолго задержался на было шагнувшем к нам Чарли Мэнсоне – шагнувшем и словно врезавшимся в невидимую преграду. Эльф приподнял руку, и всё на ранчо Спэн застыло, словно это были фигуры из флешмоба моего мира Манекен челлендж.
– Что ты делаешь? – изумленно спросил Ситаель. – Как ты смог?
– В виду особых обстоятельств у меня есть полномочия. Эти обстоятельства – безопасность не только жизни, но и хрупкой человеческой психики супруги Всадника Апокалипсиса Смерти. Наркотики заставили ее вспомнить то, что она должна была забыть и никогда не вспоминать. Это неприемлемо.
– Так это были не глюки? – нахмурилась я. – Воспоминания? Так я, как и – о господи! – как и Дарерка в одну секунду превратилась бы в жалкую старуху, если бы выбрала человеческую жизнь на том острове? Почему мне об этом не сказал Иеремиил?
Я повернулась к Рабакилу и Ситаелю. Сит повел рукой, и два ангела исчезли.
– Мы не знали, Элви, поверь мне, – посмотрел мне в глаза Ситаель. – Никто не знал, что такое может с тобой произойти!
– Магия всегда была непредсказуема в том, что касается принцессы, ангел. Неужели вы до сих пор этого не поняли? – холодно произнес эльфийский принц.
– Иеремиил был слишком занят моим спасением, – разозлилась я. – Как обычно. У моих мужчин есть мерзкая привычка решать все за меня – под эгидой «мы знаем, что для нее лучше».
– Элви, пожалуйста, успокойся. – Сит шагнул ко мне и обнял, прижимая к груди и проигнорировав ледяной взгляд Тан-Кайлора. – Тебе ничего не угрожало. А галлюцинации… Ну что ж, прости меня, я не подумал, что ты так рискуешь, что на тебя все это произведет особое впечатление. Ты одна такая. Единственная.
Я всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы.
– Спасибо, что подсластил пилюлю. Я не хотела, чтобы это вот так закончилось. Но мое задание... Кай? – повернулась я к эльфу.
– Всаднику нет дела до этого задания, принцесса, а уж мне тем более. Оно ничто по сравнению с твоей безопасностью. Играй, если это тебя развлекает, но пока это не касается твоего человеческого здоровья.
Ситаель кивнул головой, признавая правоту эльфа.
Я взглянула на все еще стоявшего на коленях Арна. Поодаль в неподвижности замерли Джун с Олив.
– Кай, ты можешь снять этот мир... хм, с паузы... ненадолго. И вернуть их всех в состояние до. Мне осталось немного. Я хочу закончить все тут... и... они все настоящие, Кай?
Принц долго смотрел на меня. Я поймала себя на мысли, что всего лишь второй раз в жизни вижу обычно такого смешливого наедине со мной Повелителя Вод и Туманов в истинном образе – воина и эльфийского владыки. Он не был милахой-принцем, к которому я успела привыкнуть, или любовником женской мечты, когда дело касалось долга. Суровый, беспощадный, с холодным взглядом и трезвым рассудком. Недоступный и прекрасный до кровавых слез из глаз.
– Принц Тан-Кайлор, ты уверен, что ей следует знать?
– Она и так знает достаточно, ангел Ситаель. Пусть узнает и это. – Эльф так и не моргнул ни разу. Бирюзовые глаза осколками льда светились на нечеловеческом лице. – Как тебе известно, в твоем времени эти люди в большинстве своем еще живы. Каждый отбывает или отбыл наказание согласно законам своего мира. Но существует и иной суд. Суд Божий, если хочешь. Или суд Мироздания. И вот тогда образы этих людей, что ты видишь здесь и сейчас, сольются воедино. Проекция мира не может существовать отдельно от первоисточника. Все взаимосвязано. И с чем они придут на Божий суд, зависит и от этого момента.
– Ох! Кай! Тан-Кайлор! Сит! Так вы дадите мне еще немного времени? Ну, пожалуйста. И отпусти Арна, этого мальчика, принц. Он много пережил. Хватит ему уже страданий.
– Я никуда не уйду, Элви, – предупредил эльф.
– Ой и не надо, не надо. Я только хочу переговорить с парой людей. Сегодня пятое августа. Восьмого августа произойдет страшное убийство...
– Я не позволю тебе оставаться здесь столько времени.
– Да я и сама не хочу. Только этот вечер. Пожалуйста.
– Мы будем рядом, – сказал Ситаель. – И больше никакого пива или сигарет.
– А воды? Мне все еще душно.
Тан-Кайлор взял меня за руки, притянул к себе и поцеловал. Голова моя снова закружилась – теперь уже от желания, зародившегося внизу живота. Я зажмурилась, вбирая в себя запахи дождя и морского бриза, которые очищали мое сознание. С огромным трудом я оторвалась от Повелителя Вод и Туманов.
– Это все реакция на наркотик, Элви. Скоро пройдет.
– А все-таки, принц. После воздействия магического огня вся магия, действующая на принцессу, обнулилась, но ты продолжаешь чувствовать Элви, почему?
– Магия Повелителя Огня – магия эльфов, ангел. Следы нашей магии никуда не делись.
– Только усилились? – догадалась я.
Принц не ответил. Но я и так уже знала ответ. Вот черт!
И снова Высокий принц Арна-Норда взмахнул рукой, и жизнь на ранчо Спэн ожила, словно и не останавливалась. Никто не вспомнил о пропавших Яго и Рыбаке. Сит уселся на подушки, на которых не так давно лежала я. Тан-Кайлор опять принял человеческий облик – исчезли татуировки, лицо покрылось легким загаром, волосы из абсолютно белых приобрели свело-пепельный оттенок. Девушки не сводили с него глаз. А он сидел на подоконнике, с которого сошел во время грозы, и обводил комнату с налетом нечеловеческого презрения во взгляде.
Мой же взгляд все время возвращался к принцу. Он словно притягивал меня к себе. Но я одергивала себя, напоминая, что выпросила для себя совсем немного времени.
Я снова танцевала – только теперь одетая, с Арном, с другими парнями, подпевала девушкам. Семья Мэнсон продолжала пить, принимать ЛСД и курить травку. Вряд ли кто-то оставлялся вменяемым в этой компании, кроме самого главы семьи.
Я видела, как он принял совсем маленькую дозу – чисто символически, чтобы не потерять доверие своих безропотных и верных последователей. Взгляд его оставался цепким и внимательным. Порой в нем проскальзывала старательно скрываемая злость. Иногда он подзывал к себе то одного, то другого и раздавал задания. Люди повиновались с улыбками. Он был для них и Богом, и верным другом, и защитой, и ответом на все вопросы. Пока он был рядом с ними, не существовало возможности кого-то избавить от этого влияния. Слишком долгим и планомерным оно было.
Рядом снова оказался Арн. Я взяла молодого человека за руку, притянула к себе и поцеловала в лоб.
– Если есть возможность, уходи отсюда. Лучше завтра. Ты не пропадешь. У тебя есть сила справиться с любыми преградами. Забери с собой Джун и Олив. Вы вполне можете стать маленькой семьей. Вы такие юные и жизнерадостные, несмотря ни на что. Не теряйте этого.
Хиппи смотрел на меня сияющими светлыми глазами.
– После того, как я увидел настоящего карающего ангела, я верю тебе, Элви.
При звуках своего имени я вздрогнула и взглянула в сторону скучающего эльфа. Он как раз слушал очередных распинающихся перед ним девиц. Какого ему было – иметь перед глазами такое лакомство и не съесть, с улыбкой подумала я. Эльфийский принц поднял красивую голову, откинул с лица светлые кудри – от этого жеста волной в разные стороны покатился женский вздох – и так многообещающе посмотрел на меня, что у меня задрожали колени, и я ухватилась за руку Арна.
– Ты помнишь, что было после того, как я отключилась, Арн? – удивилась я.
– Помню. Но я никому ничего не скажу. Я верю в силу Господа, Господа всепрощающего. Но я не уверен, что смогу вот так просто уйти с ранчо. Мне страшно.
– Тогда хотя бы не подвергай опасности жизни: свою, Джун, Олив, и, если выйдет, кого-то еще. Только действуй осторожно. Если Мэнсон заметит, что ты что-то кому-то втолковываешь, он это так просто не оставит. А если вдруг придет полиция и будет допрашивать, ничего не скрывай. Помогай им. Это поможет многих спасти.
– Я знал, что ты агент ФБР, принцесса, – широко улыбнулся Арн. – А я твой информатор. Это весело. Но... Чародей тоже догадывается, что ты спецагент. Тебе следует быть повнимательней. И твоему напарнику тоже.
– Конечно, милый мальчик, – снова погладила я юношу по щеке.
А он меня обнял и увлек опять танцевать.
Неподалеку раздался хохот, потом кто-то вскрикнул. Гитары и смех смолкли. Чарльз Мэнсон стоял на стуле, на котором я исполняла танец живота, в руке его сверкал огромный тесак с широким коротким лезвием, практически меч. Он был измазан в крови. Ниже сгорбился, прижав ладонь к щеке, кто-то из парней. Сквозь его пальцы сочилась алая кровь.
– Ты понял, что я только что тебе сказала, Арн? – быстро проговорила я и сжала ладонь юного хиппи, заметив, как к центру комнаты устремился Тан-Кайлор.
– Конечно. Ты уходишь?
– Да, дорогой. Мне здесь оставаться опасно. Желаю тебе прожить долгую счастливую жизнь.
Эльфийский принц остановился напротив Чарли Мэнсона, забрал из его рук меч. Несколько секунд разглядывал, затем подбросил вверх. Лезвие застряло в потолке, глухо вибрируя. Затем принц Тан-Кайлор взглянул на ангела Ситаеля. Они обменялись кивками. А потом я вдруг оказалась на спине Дигерда, а за нами с неистовым лаем неслась стая белых собак.
– Поохотимся? – радостно воскликнула я, прижимаясь спиной к горячей груди Короля Дикой охоты.
– Нет, – отрезал один из эльфийских владык. – Пока тебе не разрешит Всадник. Я возвращаю тебя в Арна-Норд, принцесса.
– Кай, погоди! – повернулась в его руках я и заглянула в снова сияющие бирюзой глаза Повелителя Вод и Туманов.
– Чего ты хочешь, принцесса?
– Возьми меня в Ан-Куинье, принц, возьми к своему водопаду. Я хочу, чтобы у нас с тобой было все не впопыхах, а по-настоящему. Чтобы ты был со мной так, как может только эльфийский принц с человеческой девушкой. Покажи мне все, на что способен ты и твой водопад.
Легкая улыбка скользнула по губам прекрасного принца.
– Ты этого хочешь? Невзирая на то, что окажешься, пусть и ненадолго, в полной моей власти?
– Да, Кай, да!
– Когда-нибудь. Но не сейчас, – ответил принц и сжал коленями бока своего коня.
– Почему? – обиделась я.
– Потому что, Элви, сейчас твой рассудок и тело возбуждены наркотиками. Вот когда ты протрезвеешь, тогда и.
– Ах это эльфийское тщеславие! – фыркнула я. – Я хочу секса, Кай! Прямо сейчас!
– Какая беда, – рассмеялся эльф. – Но давай-ка для начала вернемся в Арна-Норд.
Post Scriptum
В ночь на 8 августа 1969 года семья Мэнсон совершила нападение на одну из вилл в районе Бенедикт-кэньон. Парень и три девушки в состоянии наркотического опьянения жестоко убили пять человек, в том числе находящуюся на восьмом месяце беременности Шерон Тейт, жену известного режиссера Романа Полански. На следующий день после очередной оргии с наркотиками семья снова вышла на «дело». Теперь ее жертвами оказалась семья владельца одной сети магазинов. Семейной паре были нанесены многочисленные ножевые ранения.
Несколько раз членов семьи арестовывали за мелкие правонарушения, но долгое время их имена никак не связывались с резонансным убийством. Только когда Сюзэн Аткинсон была арестована за подозрение в соучастии в убийстве Гэри Хинмена и проговорилась своей сокамернице об убийстве Шерон Тейт, полиция предъявила обвинение семье Мэнсон. Расследование продолжалось долгое время и, наконец, основные члены семьи были осуждены и приговорены к смертной казни в газовой камере. Однако в 1972 году смертную казнь им заменили на пожизненное заключение. Во время следствия «девочки Мэнсон» вели себя вызывающе, пели и смеялись. Эти кадры запечатлены во многих хрониках.
Чарльз Мэнсон стал легендой и будучи в тюрьме обзаводился все новыми и новыми последователями. Политические лозунги, которыми расписывали стены домов жертв убийцы, способствовали созданию образа бунтаря и борца с системой. Многие женщины выходили на митинги в поддержку своего гуру. Были написаны книги и сняты фильмы. В тюрьме Мэнсон записывал музыку и раздавал интервью. Несколько раз он подавал прошение об УДО, но всякий раз ему было отказано.
Сейчас этому «герою» 82 года. Он все еще отбывает наказание и ждет своего часа, часа Последнего суда.
-+-+-+-+-
(1) Здесь и ниже: Charles Manson, “In Your Music Mind” - см. ролик
(2) В вашем музыкальном сознании
Как долго длится «навсегда»
Подумайте, в музыкальном сознании
Хранится все, что вы когда-либо слышали,
Проникая сквозь ваше ухо
Я могу запоминать и вспоминать
Мои чувства всегда с вами
Вся моя музыка
Как я чувствую свою душу снова
В моей музыке
Вы можете слышать ее сейчас и опять
И она растет.
Подумайте, в новых волнах мечты возвращаются
Просто старые мечты...
