эля-заинька:
"Четвертое крыло" Яррос Ребекка
Совершенно случайно узнала об этом цикле и огромной фанатской поддержке автора и книг. Решила, что нужно почитать, хотя фэнтези совсем не мой жанр.
Если бы мне было лет 20, меня бы зацепило, и я стала бы читать всю серию книг. Но я выросла и меня не впечатлило.
Не могу не отметить, что начало и середина меня затянули, написано довольно живо, динамично. Даже на логические нестыковки внимания не обращаешь, хочется узнать, что же там дальше.
Вот только финал оказался странным, скомканным и смазанным. Автор завершила первую книгу на такой предсказуемо возвышенной ноте, предрекая миру переворот, оживив персонажа, что читать это дальше не хочется.
Но в целом, для молодежного круга читателей весьма зайдет. Есть весьма откровенные сцены (что и прославило серию), но для тех, кто читал ЛР никакого эффекта "вау" нет. Ну, постельная сцена и что? Удивили ежа ..., как говорится.
Оценка 4
Настёна СПб:
Отзыв копирован.
Составители И.С. Зильберштейн и В.А. Самков «СЕРГЕЙ ДЯГИЛЕВ И РУССКОЕ ИСКУССТВО» (том №2)
«Известный театральный коллекционер ищет повсюду портрет г. Дягилева. “К кому из фотографов я ни обращался, ни у кого нет”, – сказал он. “Вы бы написали самому Дягилеву.” “Написал и получил от него ответ, что очень благодарит за честь, но портрета своего не даст, так как не считает, что его личность может представлять интерес.”» (И.С. Розенберг, «Петербургская газета», 1 июля 1912 г.)
Второй том включает в себя переписку Сергея Дягилева с друзьями и коллегами, переписку его современников и воспоминания о самом импресарио. Сергей Павлович письма писать не любил, поэтому их не очень много. А приведённые, естественно, прошли цензурную правку. Например, из замусоленного по всему интернету письма Стравинского Дягилеву, где композитор пошутил на грани фола, вырезали всю соль
.
В книге есть дело, как, например, в письме Дягилева Константину Сомову от 24 апреля 1899 г.:
Цитата:
«Добрый друг Костя!.. Насколько мне помнится, мы сговорились о цене – 30 руб. за рисунок. Надо тебе сказать, что вообще наша цена: 20 руб., если рисунок остаётся, и 10 руб., если не остаётся. Мы делаем, конечно, иногда исключения, что между прочим подтверждает тебе и наш прежний уговор с тобой, но 100 руб. журнал, к сожалению, заплатить не может.»
Есть крик души Сергея Павловича в послании Владимиру Теляковскому 10 марта 1901 г.:
Цитата:
«Многоуважаемый Владимир Аркадьевич, в сутолоке и страшной, невообразимой суете пишу Вам эти строки… Я знаю, что Вы вините меня в известной горячности, излишней молодости и вообще относитесь ко мне как к молодому башибузуку. Вы не правы, ибо всё, что Вы видели – было последним актом двухлетней безмолвной драмы, которая может разрешиться или в трагедию или в настоящее дело. Я прекрасно знаю, что сразу нельзя, я сочувствую всем доводам, которые Вы приводили в защиту осторожности и тактичности, необходимых при общественной деятельности, но иногда этих похвальных качеств мало, иногда надо быть человеком, мужчиной, деятелем!!»
Есть эмоции. Как у Льва Бакста, пишущего будущей жене в июне 1904 г.:
Цитата:
«Трудно работать с Серёжей. Нужно сто раз призвать своё хладнокровие, терпение, сносить вздорные замечания. Но вот я с ним заговорил о его несчастной привязанности. Как оживилось его лицо, какой пробежал огонь в глазах. Даже это не входит в задачу моего портрета – поза уверенная, дерзкая, обдумывающая и решительная. Ну, да увидим…
…Всё Серёжин портрет, а он вдобавок сегодня отвратительно позировал, ломался и так приставал ко мне, чтобы я сделал его красивее и тоньше, что я чуть не пустил в него кистями! Больше не позволю ему вмешиваться.
…Серёжа всё ноет, чтобы его сделать тоньше, да спасибо Диме [Философову] – он наорал на него, и тот осёкся.»
…Всё Серёжин портрет, а он вдобавок сегодня отвратительно позировал, ломался и так приставал ко мне, чтобы я сделал его красивее и тоньше, что я чуть не пустил в него кистями! Больше не позволю ему вмешиваться.
…Серёжа всё ноет, чтобы его сделать тоньше, да спасибо Диме [Философову] – он наорал на него, и тот осёкся.»
Письма и воспоминания приоткрывают отношения между сотрудниками, друзьями, соперниками – это три в одном – «Мира искусства» и «Русского балета». И очень, мне кажется, правильно о Сергее Павловиче написал Анри Прюньер: что Дягилев вёл своё окружение вперёд, создавая у них иллюзию свободы действия и влияния на него, а сам делал с ними, что хотел.
Мне жаль, что в книгу не вошли письма Сергея Павловича мачехе (кроме одного, где он, студент, описывает свой визит к Толстому). Потому что они совершенно трогательные; вот Сергей Павлович пишет Елене Валериановне в сентябре 1912 г.:
Цитата:
«Простился с тобой по телефону и вот заплакал, вдруг сделался из спокойного западного официального делового на минуту совсем слабым и совсем несчастным, испуганным жизнью и любящим тебя не так как бы хотелось; но всё-таки верь – по сердцу очень близка ты мне, в моём узком сердце есть твой уголок, самый внутренний и самый тёплый. Серёжа.»
Сборник посвящён деятельности, работе, поэтому в книге не затронуто что-то личное, семейное, любовь, душа. А ведь сердца в Дягилеве – эгоистичном, волевом, переступающим через людей, «Я люблю то, что раскрывается, и как только наступит цветение, я теряю интерес!» – было много. Сергей Павлович не распространялся о личном в письмах, но здесь в принципе не может быть ни «стеклянного сердца» Мясина, ни Лифаря «в ударе нежных чувств». Но в комментариях спрятались прекрасные строки Миси Серт на годовщину смерти Дягилева в 1939 г.:
Цитата:
«Любовь прошла через всю твою жизнь. Она была в тебе, подобно лихорадке, которую ты передал любимым тобою артистам, требуя, чтобы они вкладывали в искусство лучшую часть своей души… Ты был прав: произведения, пронизанные любовью, не исчезают. Те, которые родились благодаря твоей любви, пережили тебя и продолжают в наших сердцах чудо твоей жизни.»
Оценка – 5.
Фуся:
» Дарлинги
«Дарлинги» Ханна МаккиннонЯ купила эту книгу из-за её обложки. Волны растекающегося прибоя, песок и дом в отдалении. Чудесное напоминание о лете на море. Отдыхе, беззаботности, солнце и счастье. Мире, в котором все стабильно и спокойно. В котором всегда будет уверенность в завтрашнем дне и отпуске на море)))) И я искренне рада, что соблазнилась обложкой, ведь история спрятанная под ней оказалась очень интересной.
Разведенная молодая женщина едет в семейный дом на берегу океана со своей дочкой подростком. Она стоит у руин своей жизни, человек обещавший хранить верность предал, жизнь разваливается, а на лето назначена еще и свадьба младшей сестры, в жизни которой всё еще впереди. Так начинается первая глава книги, которая, в принципе, не готовит читателя к тому, что ждет его впереди. А ждут его семейные тайны, скелеты шкафах и непростое лето одной семьи.
Почти четыреста страниц книги прочитаны за день и это было замечательное путешествие. Герои жили жизнь, делали свой выбор, а иногда и боролись с собой. Я же с удовольствием гуляла с ними по пляжу, мочила ноги в волнах океана и ела клубнику))) Автор талантливо передала атмосферу лета и я наслаждалась ею)))
Пять баллов.
Masjanja:
«СОКРОВИЩЕ ХАРАЛЬДА» ЕЛИЗАВЕТА ДВОРЕЦКАЯ
Оценка - 4+
Интересный рассказ о юности и молодости Харальда Сурового. Этот роман хотя и «в наибольшей степени основанный на исторических событиях» — как утверждает предисловие — всё-таки весьма далёк от именно исторической прозы. Бесспорно, слог автора напевен и окутывает мороком, но иногда эта напевность идёт во вред, поэтому я несколько раз откладывала книгу из-за накатывавшей скуки.
Действие то летело, то вдруг стопорилось и начинало крутиться на одном месте. Интересным было осмысление и объяснение отношений в семье князя Ярослава и княгини Ингигерды, а также поведение князя со своими родичами. Ярослав достаточно «демократичный», если можно так выразиться, отец, но при этом дети прекрасно осознают своё предназначение.
Елисава, конечно, то ещё «сокровище». Она умудрялась с удивительной скоростью метаться между двумя состояниями: от «прелесть, какая глупенькая» до «ужас, какая дура». «Я хочу, чтобы всё это поскорее кончилось и чтобы вы все от меня отвязались! — Отняв руки от лица, Елисава в изнеможении посмотрела на него. — Идите вы все к марам, не пойду я замуж ни за кого, в монастырь пойду! Надоели вы мне все до смерти!» К шестнадцатой главе я хотела для главной героини монастыря уже очень сильно. Нет сомнений, если бы Елисава не играла в глупые игрища «выйду - не выйду», «за Магнуса - за Фридриха, а, может, и за Харальда», то и романа бы не было, но метания княжны в какой-то момент перешли в разряд цирка-шапито, и раздражение Харальда и Всеслава вполне заслужено: «Тогда скажи наконец, чего ты хочешь! — в досаде воскликнул Всеслав. — Я не знаю, что мне делать, пока не пойму, чего ты хочешь!
— Эллисив, сделай выбор! — на другом языке невольно поддержал его Харальд. — Ты хочешь моей смерти, или войны в Норвегии, или моей жизни… или твоей жизни со мной? Прими в конце концов решение, и всё станет на свои места!».
А главный герой, он, без сомнений, «король среди викингов, викинг среди королей». Наглый, беспринципный, безжалостно идущий к намеченной цели. «Конунгу пристало всё, что помогает ему оставаться конунгом! — надменно и вызывающе ответил Харальд. — Ты сама уже убедилась, Эллисив, как важно уметь больше, чем остальные, если хочешь остаться в живых. И я не пренебрегу ничем, что укрепит мою силу. Ты ещё убедишься, какие преимущества это даёт». Это не просто жизненное кредо уверенного в себе мужчины, это убеждённость правителя в своих правах и предназначении. И Елисава на его фоне кажется совершеннейшей лицемеркой, когда замысливает свою интригу.
Несколько натянутой мне показалась тема с колдовством. Понятное дело, что полоцкого князя ещё при жизни называли чародеем, но делали-то так недруги, а чёрный пиар — это далеко не современное изобретение.
В целом роман мне понравился. Атмосфера крещённой внешне, но такой языческой в глубине души славянской земли, передана замечательно, равно как и историческая канва. Немалую долю «историчности» привнесли описания мирного быта, военных сражений и народных обрядов. Ещё раз хочется отметить прекрасный слог автора (за исключением некоторых «провисаний» и «топтаний» — но это уже дело вкуса).
Книга прочитана в рамках Новогоднего лампового флэшмоба. За совет спасибо Эйлин (Allegra).
Nadin-ka:
Ричард Руссо ДУРАКОВ НЕТ
Городок Норт-Бат на севере штата Нью-Йорк когда-то считался курортным благодаря целебным источникам. К началу восьмидесятых годов, времени когда происходит действие в романе, источники давно иссякли, жизнь практически остановилась. Теперь тут живут одни неудачники. Дональд Салливан, которого все называют Салли, ветеран вьетнамской войны, ему шестьдесят, он одинок, давно разведен, с сыном не виделся несколько лет, внуков даже не узнает при встрече. Салли мастер на все руки, его постоянно зовут что-то починить, что он и делает за умеренную плату. Раз в год у него случается какая-та глупая полоса в жизни, но в этот раз она как-то затянулась. Салли упал со стремянки и сильно повредил колено, работать стало трудно. Выручает знакомый аптекарь, который без рецепта дает ему разные обезболивающие пилюли. Его друг адвокат Уорф пытается добиться признания Салли нетрудоспособным, но Салли сводит все его попытки на нет. В городе мужчину считают дураком, потому что он часто делает все во вред себе. Неуживчивый, гордый, упрямый, язвительный, не терпящий жалости к себе, он лично у меня вызывал чувство уважения. Больше всего меня поражало его острословие. И где только он слова находил. Словесного поединка с Салли никто не выдерживал. У Салли есть любовница, хозяйка местной забегаловки, Рут. Народ любит там собираться, поесть, обсудить дела и просто пообщаться. Здесь можно увидеть Карла Робака, местного олигарха, в чью жену Салли немного влюблен, туповатого Роба Сквирса, считающего Салли своим другом, Уоррфа, адвоката и очень хорошего человека, но при этом горького пьяницу, Зака, мужа Рут, которого я бы назвала местным Плюшкиным. Появятся на страницах романа и бывшая жена Салли, ее новый муж и сын. Персонажей в романе много, они живут свою обычную , ничем не примечательную жизнь, но какие же они получились интересные! Ну что может быть привлекательного в людях, которые ничего особенного не делают, просто живут свою маленькую жизнь. Но мне хотелось про них узнать побольше. Они часто ноют, мечтают уехать из Норт-Бата, а мне хотелось поскорее туда вернуться, когда приходилось прерывать чтение. Автор каким-то совершенно непонятным образом умеет так описать обыденность, что она не выглядит унылой. Роман большой, но я не хотела чтобы он заканчивался. (5)