На пороге (СП, 18+)

Александра Ростова:

Иришка, привет!

Он в ней разглядел тягу к работе, искреннюю заинтересованность.
Тяжёлый, но удивительный труд.

Семья немаленькая.
Впереди много событий.

Иришка, благодарю!
Света прекрасные картины создаёт!

...

Александра Ростова:

Катя, привет!
Спасибо.

Это точно, невольные переживания, но сильные.
И, да, посмотрим, как будут события развиваться.
Катя, благодарю за отзыв!

...

михайловна:

Привет Сашенька!Поздравляю с началом новой истории!!! Я очень рада этой встречи и конечно с удовольствием начинаю читать!
С самого начала тепло и улыбка от героини.Довольно таки интересная наша Тома.Воодушевляет своей напористостью и прямотой,но в тоже время есть еще детство.Это я о ее радости при раскопках.Молодец,что настояла на такой работе,ведь это огромная работа и труд,опыт и ей повезло попасть к хорошим людям,то что директор понравился ,это понятно,Алексей Аркадьевич ,думаю многому ее научит.В общем сейчас в руках "птичий" тайник,который хранит много тайн и конечно интересную историю.А история Федора Петровича уже началась.Меня больше поразило зеркальное пространство,что то в нем есть и какие тайны нам расскажет?Вижу,что человек он интересный и очень надежный,имея трех дочерей,любит ,может каждую по своему,но вот Танечка .она как отдушина,"устроительница"и ее интерес к куклам наверное неоднозначен.
А заинтригована и жду продолжения!
Вдохновения тебе Сашенька и легкого пера!

...

Александра Ростова:

Света, привет!
Спасибо.

И я очень рада!

Она меня удивила!
Шустрая Тома!
И если сначала подумала, что сильное желание работать вызвало такую активность, то потом оказалось, и в жизни она не из робкого десятка.

Алексей Аркадьевич замечательный, взял Тамару под крыло. Понял, что ответственная и старательная. Многому её научит.
Директор пока... директор. Но невольное замечание Тамары про ангела заставило изменить взгляд на неё, не только сотрудника увидеть.

Записки помогут воссоздать историю.
И началась она со взгляда и мыслей Фёдора Петровича.

Зеркала словно смотрят. И им ведомо будущее. Отец беспокоится о судьбах дочерей, ему хочется понять, что их ждёт. Думает и ищет подсказки.
Младшая... наверное, к ней самая осознная любовь, потому что опыт уже есть, понимание ценностей. Наслаждается каждым днем.
Радует куклами своих девочек, они всегда рядом будут. Любимые игрушки способны помочь.

Света, благодарю за отзыв!
И огромное спасибо за картины!
Чудесные работы, скоро баннеры и аву размещу.

...

Оксана Л:

Сашенька, приветствую и поздравляю со всеми прошедшими праздниками . Рада новой встрече, хоть из-за перебоев связи в наших краях, поздновато увидела новую
историю. Опять нас ожидают путешествия в прошлое, очень интересно погрузиться в те непростые времена, судьбы людей, их переживания. Вдохновения, сил и успехов в
творчестве.

...

Александра Ростова:

Оксана, привет!
Да, со всеми наступившими!

И я рада встрече.
Всё только начинается...

Эта история перетянула.
Хотела полегче, но настроение непростое...

Оксана, благодарю!

...

Александра Ростова:

 » Глава 2

Тома и обрадовалась, и смутилась одновременно. Да, они рано начали работать сегодня, не прерывались, почти закончили предварительную экспертизу, и Алексей Аркадьевич сказал, что на обеденный перерыв она может уйти на два часа. Тем более что найденные бумаги надо отнести домой.
– Но груз ценный… – Алексей Аркадьевич посмотрел вдаль, на искрящуюся тёмную воду канала.
– А давайте я провожу, – вдруг предложил Григорий Витальевич. – Вы же на Малой Конюшенной живёте.
Номера дома он, правда, не запомнил.
Она растерянно посмотрела на генерального – неожиданно.
– Пойдёмте, – произнесла, едва скрывая то ли удивление, то ли радость.
Но вдруг резко сморгнула – нет, это всего лишь ощущение приятного внимания и подтверждение значимости находки. Да.
На ходу здороваясь с коллегами, Тамара и Григорий вышли за территорию храма. Он был на полшага позади, чтобы не мешать. Ведь у неё есть свой путь до дома. Интересно, какой?
Тома пошла к Ново-Конюшенному мосту и свернула на набережную. Григорий понял, что никакими закоулками они не пойдут. Значит, чётная сторона.
Конечно, народа уже оказалось предостаточно: августовский день был в разгаре. Пёстрый людской поток с разнообразной речью. Им преградила путь группа итальянцев, вышедшая из кофейни: они явно были довольны качеством только что выпитого кофе.
– А вы бывали в этой кофейне?
– Да. Мы с Алексеем Аркадьевичем иногда здесь угощаемся. Хороший кофе.
– А обедаете вы где?
– Я чаще всего дома. Но бывает… У меня есть кружка-термос, вместительная. Я в ней нам приношу то чай, то кофе. Или беру питательное питьё и в обед ухожу в Михайловский сад. Но это летом, конечно.
– Погреться, да?
– Ага, – улыбнулась Тамара.
Даже летом на высоте собора работать было холодно, реставраторы в тёплых куртках трудились. Тамара плотную косынку повязывала – и тепло, и волосы убраны.
– Нам сейчас направо, в Чебурашкин переулок.
– В какой?
– В Чебоксарский. Просто… Я, когда маленькая была, слушала много-много раз пластинку "Чебурашка". И там, помните? Чебоксары, чебуреки. Нет, никакого Чебурашки тут нет.
– А-а! Здорово!
– Вот я в детстве и переименовала.
– Очень правильно.
– Это аудиоспектакль, ещё мамы моей пластинка.
– Да, мне отец рассказывал про пластинки. Винил снова в моде.
– Да. Но у нас старинное. И работает до сих пор.
О том, что им было не до новых, Тамара добавлять не стала. И так ляпнула. И разговорилась что-то…
Свернули в небольшой, коротенький Чебоксарский переулок. Просто проход между набережной и улицей. Но с именем.
– А почему Чебоксарский, не знаете?
– Не вяжется сюда?
– Нет.
– Это по географии Казанского, территориально Чебоксары недалеко от Казани, уездный город. И наша часть Петербурга раньше называлась Казанской.
– Непросто.
– А сначала он был Шведским переулком номер два, – вышли на улицу. – А вон там просто Шведский. Возникала путаница. Переименовали.
– Да уж. А вот дома его… нумерация…
– Лучше об этом и не думать.
– Строили прямо, по-европейски, а дома – русская вязь.
Тома с любопытством посмотрела на Григория Витальевича – интересные сравнения у него. И ведь, действительно: строили прямые проспекты, а вот дома… Дома выстроились причудливо. Стоит зайти в любой двор и убедиться в этом. Строки затейливо-изысканного письма.
Письма.
Тома вздрогнула оттого, что дверь парадной отварилась сама, хотя она и приложила магнитный ключ… Ой, так это же Григорий Витальевич рядом, он и открыл…
– Лестница номер один.
– Да.
Утром она прошла по чёрной, но вот сейчас… Задумалась.
Вошли.
Парадная лестница была роскошной. Мраморная, с коваными балясинами и дубовыми перилами. Даже крепления на ступенях сохранились: когда-то здесь стелили ковровую дорожку.
– Подъёмная машина!
– Да, дверь лифта сохранилась. Но нам на второй этаж.
Ситуация. И что делать? Она думала, что Григорий Витальевич её до парадной проводит, а тут…
"Ой…" Она ещё и на звонок нажала. Конечно, мама же дома, у неё отпуск. И если никуда не ушла, то…
Дверь открылась быстро.
На пороге замерла прелестная женщина, с интересом и удивлением смотревшая на них.

Кнiгу кончилъ.

Не то чтобы Фёдор Петрович перевернул последнюю страницу, но закончилась тревожная глава под названием "Старшая дочь". Елизавета выросла и умчалась во взрослую жизнь.
И уже стали забываться мысли о том, что резвый характер Лизы до добра не доведёт. Всё наладилось.
А ведь сколько волнений было. С самого её рождения беспокойства так и сыпались. И дело было не в бытовом устройстве. Няня и кормилица были найдены ещё до рождения Лизы. Сложность состояла в окружении новорождённой, оставшейся без матери, душевном покое. Сам он никаких глубоких чувств к девочке не испытывал и не сильно, но терзался этим. Поэтому понимал, что только родители – его или покойной жены – окутают ребёнка теплом. Тем более тёща уже нанесла визит с просьбой отдать внучку им. Только вот тогда Лиза вырастет в обществе глаз, наполненных слезами. Поэтому ответил, что препятствовать встречам не станет, но жить дочь будет с ним. И его родителями. Тем более мама… В маминых глазах светилась нерастраченная нежность. Ведь пять её дочерей умерли во младенчестве, а единственного, его, миловать ей особо не позволяли. Фёдор должен был вырасти достойным наследником Глебовых.
С удивлением увидел, что взгляд отца перестал быть чёрствым, тронула его твёрдость крошечная внучка. Хотя о наследнике напоминал.
Конечно, Лиза ни в чём не знала отказа. Что ж, Фёдор Петрович понимал: чересчур. Но, ладно… Всё же девочка. Лишь позже осознал, что несмотря на обстоятельства и обычаи нельзя было отстраняться от более близкого общения.
Поэтому, полюбив, решил всё делать без оглядки на традиции, чтобы стать счастливым.
А вот волнение перед женитьбой оказалось напрасным. Катя прекрасно с Лизой поладила. Возможно, потому что родители его уже ушли в лучший мир, И Лизе некому было свои капризы демонстрировать. А может, потому что Катя воспринимала его дочь без пристрастия, и на её взбалмошные выходки и озорство не обращала внимания.
…И остались только внешние беспокойства. Потому что жизнь в столице была слишком бурной. Развивалось всё и сразу. И хорошее, и не очень. А ещё выступления рабочих. Ведь чего только за последние годы они не пережили.
И общества эти… Литераторы, художники, создатели новых теорий о переустройстве жизни.
Больше чем за общества, за которыми власти всё же присматривали, Фёдор Петрович переживал за политические течения, в которые всегда активно вовлекали студентов. На том и держались: молодые, кровь свежая, течёт по жилам бурно. А Лиза… Её темперамент трудно обуздываемый… Сколько раз, идя мимо строящегося храма в память об убитом Александре II, мысленно молил Бога уберечь дочь. Только бы Лизу не занесло ни к каким злобным людям.
Фёдор Петрович много размышлял обо всём происходящем. Ведь Александр II устроил много реформ. Помимо отмены крепостного права произошло много перемен. Появились местные самоуправления – земства, что позволило обустраивать дороги, больницы и школы на селе. Жизнь начала меняться. И что? Что хотели те люди? Почему они решили, что террором, убийством можно привести страну к хорошему? И уж мгновенно ничего не получится.
Он понимал, что властью, как и начальниками, всегда найдутся недовольные. И считал, что главное – целостность и безопасность Отечества. И был за изменения к лучшей жизни для всех. Но только на это необходимо время, чудеса сюда неприменительны.
– Господи, охрани Елизавету.
Миновало. Потому что чувства нахлынули. Она уже через полгода обучения в университете представила отцу своего друга, который вскоре был назван женихом.
Молодой человек Фёдору Петровичу понравился.

***
Служить своей профессии молодожёны отправились в Самару. В недавно выстроенную Ольгинскую больницу.
И стали приходить письма. Лиза рассказывала о работе, подробно описывала некоторые медицинские случаи. Обрисовывала городские нравы Самары. И сокрушалась, что не досталось им места в каком-нибудь дальнем селе, хотелось преодолевать больше трудностей и помогать тем, кому живётся тяжелее.
Наверное, Лизино желание послужить в земстве было очень велико. Потому что когда в губернию пришёл дифтерит, они отправились помогать селу. Тем более молодые супруги уже успели познакомиться с земскими врачами. Ведь и с отчётами в Самару коллеги приезжали, и за лекарствами, а порой и за советом.
Лиза с мужем отправились к Тимофею. Он был немного старше их. Женился на местной, у них уже и ребёнок был. Распределили с Тимофеем деревни и разъехались по обходам.
Если была возможность, они помещали заболевших в одной избе. Правда, на это трудно было уговорить крестьян. Но порой это удавалось.
Они счищали налёт, ставили вакцины, предписывали режим.
Конечно, от дифтерита вылечивались с трудом. Но прогресс был, уже больше двух третей заразившихся выздоравливали. И это при огромном числе заболевших, эпидемия оказалась сильнейшей.
К несчастью, и Тимофей заболел, и его жена. Ничего им не помогло. Их сын остался сиротой.

***
Лизе с мужем хватило одного взгляда, чтобы понять друг друга. Детей Бог им пока не давал. Но вот усыновить Митю они могли. Не сомневались, что им не откажут.
Только вот… У мальчика была бабушка, которая и воспротивилась.
– Конечно, вы можете хлопотать, – ответила она на их предложение. – И суд вам не откажет. Но Митя ведь – моя кровиночка, тогда и я сиротой останусь.
– Ему надо учиться. Он умненький. Земская школа много не даст.
– Понятно. Разлучить, значит, нас решили.
Лиза с мужем не знали, как и поступить… Ведь они желали Мите добра.
– Агриппина Степановна очень вкусно готовит. Напишу, пожалуй, папе. Пусть хоть помощницей её для кухарки возьмёт. А из моего наследства можно платить ей жалованье.
– Ты хочешь отправить их в Петербург?
– Конечно. Пообвыкнутся. И Митя поступит учиться в реальную гимназию. Самару не стоит предлагать, бабушка будет думать, что Митю мы к себе перетянем.
Вместе сели за письмо. Муж понимал, что это самое правильное решение. Ещё бы Агриппина Степановна согласилась. Да и отец Лизы…
Рассудили они здраво. Агриппине Степановне одной деревенское хозяйство не потянуть. В городе жить легче, тем более имея хорошую работу. Надеялись, что это и определит с положительным ответом.
Отец согласился. И написал, чтобы о деньгах Лиза не беспокоилась.
Теперь надо было убедить бабушку Мити.
Агриппина Степановна выслушала их в сосредоточенном молчании. И ещё долго сидела, не проронив ни слова.
– Зятёк вас уважал. Говорил, что замечательные вы люди. Да и он. Ведь всем сердцем полюбил мою дочку, хоть мы и из простых.
Лиза с мужем затаили дыхание. Хоть бы согласилась! Вот это была бы настоящая забота о сыне их друзей.
– И жильё нам будет?
– Да. На верхнем этаже в том же доме.
– Хорошие родители у вас, Елизавета Фёдоровна. Отец, матушка…
– Мама умерла, когда мне несколько недель от роду было. А Екатерина, нынешняя папина жена, очень хорошая. И папа.
– Поеду. Решила. Да. Поедем с Митей. Правильно, ему учиться надо. А я... Я же буду помогать стряпать, я это умею. Что скажут, то и буду по дому делать.
Собрались.
Поехали.
Лиза с мужем всю дорогу с радостью наблюдали за Митей. Он путешествием в столицу наслаждался. Вот и славно, а все сложности – это дело взрослых. И что принесло облегчение в дороге – билеты. Они купили единые билеты до Петербурга. Конечно, их ждали пересадки, но зато не придётся ходить в кассы. Ведь может так случиться, что нужный поезд будет отходить через несколько минут, и тут бы успеть добежать, куда уж идти за билетом. А то ведь, возможно, долго следующего ждать придётся.
Им с поездами везло. Конечно, дорога приносит усталость. Но зато вон как быстро мчатся поезда! Агриппина Степановна крестится время от времени. Но зато Митя почти всегда улыбается, смотрит во все глаза. А под конец поездки начал впечатлениями делиться. Значит, привык! И это замечательно, ведь в Петербурге ох какая быстрая жизнь.

***
– Что ж деревьев-то почти нет, – прошептала Агриппина Степановна. – В Самаре я была один разочек, там всё другое.
Она оглядывала плотно стоящие дома – высокие, непривычные, удивительные.
От вокзала они ехали на извозчике.
– В Петербурге есть сады, так что деревьев хватает.
– Сады?
– Не фруктовые или ягодные, конечно. Просто деревья. Городские сады. Да и ветер с залива несёт свежесть.
Агриппина Степановна улыбнулась и кивнула – привыкнем.
Ехали, дивясь на красоту столицы. И совсем Петербург не мрачный, вон какое яркое солнышко их встречает.
– Вот, уже скоро…
И когда сделали последний поворот, Агриппина Степановна ахнула и приложила руку к груди. Улица, где они оказались, была усажена деревцами. Конечно, их было не так чтобы много, но и не мало. Вот подрастут, и как зелено тут станет.
– Это наша Малая Конюшенная.
– Самая лучшая улица.
Лиза обрадовалась: вот ведь как замечательно!
А ещё больше она оживилась, увидев няню, выходящую из парадной.
– Ой! – воскликнула Лиза. – Это же Танечка…
Младшую сестрёнку она не видела несколько лет. И радость почувствовала, и неловкость. Надо заново знакомиться. А всё её вздорность – уж сколько отец с Катериной звали её навестить родных. Но Лиза решила полностью посвятить себя врачеванию, не до родных было.
– Таня, здравствуй, – она присела перед девочкой. – Я – твоя старшая сестра. Лиза.
– Здравствуйте.
Лиза улыбнулась.
И обняла Таню. Порывисто. Крепко прижала к себе.
Нежность, какая же её нежность охватила. Чувства смешались. Она и рада была, что сестрёнка есть, такая маленькая ещё. Но и сердце защемило: так захотелось своего ребёночка.
– Танюш, ведь скоро Пасхальные каникулы, Дашенька домой придёт.
– Да, мы с мамой недавно ездили к Смольному, махали ей. Они, девочки, гуляли.
– Вот и мы, сестрёнки, пойдём втроём погулять.
Таня улыбнулась:
– Вы взрослая, с вами можно.
Лиза рассмеялась. И тут же решила, что отведёт сестёр в магазин кукол на Морскую. Вот радости-то будет!
– А вот, Таня, познакомься. Это Агриппина Степановна, она теперь помогать по дому будет. А это Митя, её внук. На следующий год он пойдёт учиться в гимназию.
Таня поздоровалась.
И Агриппина Степановна с Митей ответили ей почтительно.
– Добро пожаловать. Мы вас ждали.
Муж Лизы со сдержанной улыбкой наблюдал за встречей сестёр. Необычайно очаровательных.

...

Ани:

Да, большая разница в возрасте между девочками, но так было во многих семьях в то время.
А Тома ведь живет в том самом доме, да?
Саша, спасибо.

...