Украсть секунду у судьбы (Историческое фэнтези)

natallisha:

 » Ключ к замку времени.

Он замолчал, а потом на его губах заиграла та самая обаятельная и чуть виноватая улыбка, которую она видела по утрам в коридорах Магической Академии.

— Я не думал, что ты узнаешь меня, Аля, - негромко проговорил маг,- впрочем в этом сером комбинезоне и с лицом, полным хроно-пыли, ты тоже мало походишь на ту отличницу с факультета эфирных связей.

Воспоминания захлестнули девушку разом. Академия, пахнущая мелом и заклинаниями... Тео, самый талантливый из начинающий пространственных магов на курсе. Его исключили на третьем году обучения — за «несанкционированные игры с тканью реальности».

Но до этого грустного дня, а главное в те черные месяцы, когда она лишь только узнала о вероятной гибели Ильи из архивов и едва не сошла с ума от горя, именно Тео сидел с ней в библиотеке ночь до рассвета. Он приносил ей литературу со своих лекций, к которой у Лины не было доступа и запрещенный в стенах Академии шоколад, присланный с родины, а порой рисовал на полях её виртуальных тетрадей схемы «утешительных снов». Пока не исчез, стертый из списков учеников, как и полагалось изгоям.

Сделав неуверенный шаг вперед, девушка уткнулась лицом в плечо Теодора.

Тео мягко обнял ее в ответ, от него, как и прежде, пахло чуть горьковатым кофе и едва уловимым ароматом пражских туманов. В этом тихом объятье, посереди запретного логова внесистемников, не таилось никакого романтического подтекста, это было нечто совершенно иное, абсолютное понимание и доверие двух человек, уцелевших в роковом кораблекрушении.

Снежок, словно вдруг уловив смену их настроения, с коротким пронзительным «мяу» втиснулся между молодыми людьми, устраиваясь на ботинках Алины пушистым живым комком.

— Ты... ты всё это время был здесь? — Алина вскинула на мага подозрительно заблестевшие глаза. — Я искала тебя. Пыталась связаться. После твоего исключения в Академии стало совсем пусто.

— Твой дед запретил мне какой-либо контакт с тобой, — Тео коснулся своего медальона. — Не сердись, но у него были основания для тревоги. Ради возможности мне помочь он рисковал много большим, чем просто карьера. И едва ли мог бы предположить, что однажды ты придешь в это тайное убежище, в поисках моей помощи.

Алина машинально всмотрелась в старинный талисман друга. Часы, в обрамлении массивного корпуса из потемневшего серебра, украшала странная гравировка из спутанных лоз. Они тикали еле слышно, так что их ход напоминал мурлыканье нежащегося на солнце кота. Заметив ее загоревшийся интересом взор, Тео откинул крышку, и Лина с удивленьем увидела, что внутри нет ни одной цифры. Вместо них по кругу вращались крошечные созвездия, а стрелка, выполненная из тончайшего пера синей птицы, указывала на «состояние реальности» в данный момент.

— Их циферблат... он сейчас отражает направление «бури», объявшей город? — спросила Алина, не в силах отвести взгляда от россыпи звезд.

— Они не могут показать, сколько часов нам осталось до полного коллапса, — Теодор мягко защелкнул крышку, и мурлыканье стихло. — Антон Николаевич вернул мне эти часы, когда вытащил из так называемого нулевого кода.

- Почему? – вздрогнув, прошептала девушка, имевшая некое представление об этой хроно-тюрьме, где всех нарушителей лишали магии и запирали в замкнутом пространстве, блокирующим любое проявление воли, - почему временщики хотели так с тобой поступить?

- Потому что я пространственный маг, Аля, - с долей горечи пояснил внесистемник, - потому что я могу создать портал в любой точке этой планеты, а это лишает Институт времени возможности контролировать подобные перемещения. Пока стрелка моих часов движется, ткани пространства живы, и мы можем ими воспользоваться.

Говоря все это молодой человек подошел к сумке с артефактами, лежащей с краю стола, провел по ней кончиками пальцев и его медальон отчетливо потеплел, окрасив комнату в мягкий янтарный цвет.

- Погоди, - Тео нахмурился, его расслабленное лицо в мгновение ока стало серьезным, - здесь не только приборы…. Я чувствую нечто странное. Слишком живое и в то же время чуждое нашей эпохе. Что-то, пахнущее солнцем и летом….

Алина смутилась, слегка покраснев и начиная выкладывать на полированную дубовую поверхность свой нехитрый запас, лишь в самом конце достав крошечную стеклянную капсулу с голубым васильком. В свете парящих над их головами ламп он чудился каплей бездонного неба, угодившей в магическую ловушку.

- Прости, Тео, я поступила дурно, знаю, - с болью в голосе призналась она, - у тебя и так была масса проблем. А я могла добавить тебе еще одну.

Маг изумленно уставился на, казалось бы, совершенно бесполезную вещь в коллекции артефактора, запечатанную в сосуд, более подходящий для медицинских исследований, чьи хрупкие лепестки сохранили свой первозданный цвет, такой неестественный для нынешней серости за окном.

- Помнишь, ты просил своего приятеля в Академии создать для меня иллюзию, хроно-видение, - сглотнув, продолжила Аля, - мы тогда тайком пробрались в лабораторию и наугад выбрали лето 1889. Я словно вживую видела Илью, он сорвал его на обочине, возле луга, и как будто шутя протянул в экран, в камеру хроно-зонда. Но я тебе не сказала, что с помощью системного принтера успела его материализовать. Мы только недавно проводили эксперименты по захвату материи и у меня получилось. С тех пор василек со мной, он стал моим оберегом.

- Аля, ты понимаешь, что это…растительный образец? – пораженно проговорил Тео, в его зеленых глазах промелькнула тень узнавания, - тот самый из девятнадцатого века. Живая реальность того времени, где даже сейчас есть солнце, поля и трава. Не компьютерная стимуляция и не фантом.

Протянув руку, он едва прикоснулся к капсуле, как стекло тут же вспыхнуло мягким серебристым свечением, а звездная стрелка в часах медальона бешено закрутилась, замерев точно на васильке.

— На редкость удачное совпадение, — Теодор улыбнулся, не скрывая своего словно по мановению волшебной палочки возвратившегося оптимизма. — Мы получили весьма необычную «точку соприкосновения». С помощью твоей капсулы и моих часов можно попробовать получить импульс, который избавит нас от необходимости сражаться с Тенями и «Хроно-гончими». Они попросту не смогут зацепиться за твой след. А капсула будет компасом, могущим тебя направлять даже если ты потеряешь память при переходе или случится еще что-нибудь форс-мажорное. Мне кажется, тебе лучше присесть и выпить чаю с печеньем, оно еще вполне теплое, ты вся дрожишь.

Аля послушно уселась на краю покинутого котом кресла.

- Все слишком сложно, Тео, - с тоской проговорила она, - я полагаю, ты знаешь о сфере… и ее появление в моей сумке для тебя не сюрприз. Не знаю даже кого именно хотят уничтожить призраки, меня или все-таки артефакт.

- Я предупреждал Антона Николаевича, что его попытки работать над хроносферой, нарушая предписания института, добром не кончатся, - оглядывая содержимое сумки, отозвался Тео, как раз в это мгновенье он дошел до магнитного резонатора, - хороший набор, половина этих вещей в 1889 будет выглядеть арсеналом колдуна, а вторая сойдет за чудо механики. И все же – это твой единственный якорь. Потеряешь ее и останешься без шанса отката. Я постараюсь настроить твои артефакты так, чтобы они не «сгорели» при контакте с грубой энергией прошлого.

- Хроносфера повреждена, - выдохнула Алина, всматриваясь в черноту шара, - как не старался мой дед, корпус дал трещину. И золотистый туман тоже исчез. Она переписывает наше прошлое в одной ей ведомом порядке, меняя при этом суть настоящего. Как ты думаешь? Нам удастся обнаружить точку разрыва?

Тео поднял голову, оторвавшись от созерцания приборов и артефактов из Алиного "ковчега".

- Алина, я хочу, чтобы ты понимала, тень – это только начало. Система не прощает того, кто нарушает ее запреты и помнит лишнее. Но мы уже не можем этого изменить, - негромко начал маг.

В один миг он стал очень серьезным, что невольно усилило легкий пражский акцент, всегда проявлявшийся в минуты волнения. Внесистемник невероятно бережно взял в руки сферу и установил ее на подставку из черного оникса. Его движения стали точными, почти ритуальными.

Вокруг артефакта постепенно выстраивались нужные элементы: кристаллы из лунного камня и шестеренка, в сердце которой пульсировала живая тьма.

— НИКОЛЯ оказался прав, — негромко констатировал Тео, чьи пальцы настраивали нить резонанса, будто перебирая струны невидимой арфы. — Система Оптимизации ищет тебя. Твой байк с большой долей вероятности ими запеленгован. У нас есть не так много времени, прежде чем штурмовые дроны попробуют заблокировать этот сектор.

- Что же делать? – стиснув ладони, еле слышно проговорила Лина.

- Аля, я помогу, - как можно более ровно отозвался Тео, - не только потому, что должен твоему деду. Но ради тебя и Ильи, вольно или невольно этот артефакт повлиял на ваши с ним жизни. Я могу настроить переход, используя свои часы в качестве камертона, а капсулу с цветком – как маяк. Но все дело в том, что артефакт не просто поврежден, его изменило что-то конкретное, чье-то намеренное вмешательство или сделанный кем-то осознанный выбор. Необходимо вернуться в точку разлома, исправить случившееся, либо уничтожить хроносферу. Она притянута к конкретному моменту времени, быть может имел место эффект перекрестка. А если мы не осуществим временной прыжок, версия нашей реальности вновь измениться, и мы не знаем: как именно.

Снежок замурлыкал, начиная тереться о ноги Лины, его живое тепло проникло сквозь ткань ее безликой одежды, снимая остатки дрожи.

- Это действительно возможно? – неверяще уточнила девушка, поднимаясь с места и приближаясь к другу, - я смогу пересечь границу времен и возможно не только изменю судьбу артефакта, но и узнаю: что стало с Ильей?

- Это так, - подтвердил маг, - мы не будем пытаться взломать сферу или управлять ею. Мы создадим портал иными силами, артефакт будет задействован только как считыватель эмоций. А они живут в сердце,  не значась в расписании нейросетей.

Теодор положил горячие теплые ладони на плечи Али, вынуждая девушку посмотреть ему прямо в глаза:

- А теперь сосредоточься на том, что я скажу. Ты отправляешься в мир, где царят совсем иные привычки и нравы, отличные от всего того, что мы знаем. Люди ушедшей эпохи в той же степени отличаются от твоих современников, как лед от пламени. По сути, это огромная пороховая бочка, с поднесенным фитилем. Не выделяйся из толпы, как только окажешься там, используй магический нано-принтер из твоей сумки для распечатки одежды, соответствующей духу времени. Помни, женщина в комбинезоне будет считаться либо безумной, либо призраком, что по зрелым размышлениям много хуже. Береги сумку от чужих глаз, если кто-то увидит твои артефакты, тебя обвинят в ворожбе, а это очень опасно. И не пытайся помочь всем подряд, разумеется, я не говорю об Илье, но если начнешь менять прошлое в мелочах, то наша реальность окончательно схлопнется и тебе некуда будет возвращаться. Помни, там нет кнопки Отмена, там только выбор твоего сердца, единственно правильный из всех возможных.

Тео распахнул крышку медальона, решительно снимая его с шеи, звездная стрелка внутри вспыхнула пронзительным лазурным светом, в ту же минуту легкий нажим на запрятанную сбоку пружину обнажил светящийся вихрь.

- НИКОЛЯ, - скомандовал маг, казалось бы, в пустоту своей мастерской, - настройся на мою частоту и дай максимальный резонанс.

- Выполняю, - ровным голосом отозвался ИИ, - мои логи удалены, системщики не обнаружат ваши контакты.

Маг медленно вставил распахнутый медальон в отверстие в центре сферы. Серебро идеально совпало с пазами артефакта деда. Комнату залил ослепительный лазурный свет. Тишина мастерской сменилась монотонным нарастающим гулом. Под действием амулета Тео сфера начала трескаться. Золотистый туман, вновь появившейся внутри нее, хлынул наружу, устремляясь к Алине и закручиваясь вокруг изящной фигуры девушки искрящимся коконом.

- Думай о том, в каком моменте ты хочешь оказаться, - выкрикнул Тео, стараясь пересилить возникший шум, - я всего лишь открою дверь, а ты выбираешь путь.

Алина зажмурилась, представив улыбающееся лицо Ильи — не как безликий портрет с полки в архиве, а как живое тепло. Капсула с васильком в её кармане сделалась обжигающе горячей.

Мгновение и артефакт проекта с названием Парадокс разлетелся на множество стеклянных осколков. На долю секунды Аля увидела сосредоточенно мрачное лицо Теодора — он смотрел прямо на нее, и в его потемневшем взоре, как в зеркале, отражалась вся бесконечность путей, которые открывались перед ней. А затем наступила тишина. Абсолютная, вакуумная тишина, в которой не было ни НИКОЛЯ, ни растворившегося в гранях пустоты друга, ни серой Москвы, ни её собственной тени.

...

натаниэлла:

Привет!
Наташа, спасибо за историю и великолепные илюстрации к главам! Уже и забыла, как мастерски ты оформляешь темы романрв.

Итак, здесь поразительная смесь технологий, науки и магии. Немного непривычно, но цепляет.
Как понимаю, Алина провалилась в прошлое, и дальше мы вместе с ней тоже останемся в нем? Встретит ли она Илью?

...

natallisha:

Нат, привет Спасибо большое за теплые слова. Да, в этой истории мы отправимся в прошлое из далекого будущего, а магию героиня прихватила с собой) Что значительно будет облегчать дело в трудных ситуациях. Аля, действительно, отправилась на пару веков назад, дальше приключения будут идти в России 1800 годов. Встреча с Ильей состоится для героини очень неожиданно и заставит ее использовать свой саквояж артефактора по полной программе.

...

natallisha:

Холод пришел первым. Он ворвался в легкие вместе с резким запахом дегтя и угольного дыма.

Алина медленно распахнула глаза. Она находилась прямо посреди заснеженной мостовой. Над головой упруго покачивался тяжелый чугунный фонарь, внутри которого дрожал живой, желтый язычок пламени.

Чей-то сердитый окрик, раздавшийся откуда-то позади, заставил девушку вздрогнуть:

— Поберегитесь, сударыня! Куда ж вы под лошадь-то?!

Мимо, обдавая её снегом и запахом мокрой шерсти, пронеслась пролетка. Извозчик в тяжелом армяке погрозил ей кнутом. Алина отшатнулась в сторону занесенной снегом канавы, тяжело дыша и отстранённо разглядывая свои собственные ладони, затянутые в современные ультратонкие перчатки. Здесь они чудились чем-то инопланетным и уже не спасали от промозглого ветра.

Ледяной вихрь хлестнул по лицу, вырывая девушку из плена назойливых размышлений о более подходящей одежде. Осознание происшедшего возвращалось к ней короткими, болезненными вспышками: всплеск неконтролируемой магии Тео, ослепительный разрыв в пространстве и отчаянный шепот друга: Береги сумку!»

Сумка…. Тревожно оглядевшись по сторонам, Аля стиснула окоченевшими пальцами свой саквояж артефактора и с тоскою уставилась на глухую, первобытную стену леса, начинавшуюся сразу же за дорогой. Черные лапы сосен гнулись под тяжестью налетевшей метели. Ночь казалась непроницаемой, если бы не призрачное сияние снежной крупы, кружащей в бешеном вальсе.

Реальность отнюдь не радовала. Она стояла одна, на краю зимнего бора, в чужом и опасном прошлом, о котором имела весьма и весьма смутное представление.

Где-то вдали, сквозь яростный вой ветра, слышался надрывный плач колокольчика. Лина порывисто обернулась на звук. Сквозь пелену снега, на едва угадываемом тракте, мелькнул темный силуэт пронесшейся мимо почтовой кареты, запряженной тройкой вороных лошадей. Кони храпели, выбрасывая клубы пара, а кучер, закутанный в огромный тулуп, яростно понукал их, стремясь поскорее добраться до ближайшего постоялого двора.

Мороз, подобно тысяче острых игл, прошивал технокостюм Алины насквозь. Ночь вокруг превратилась в неистовое месиво из колючего снега и непроглядной тьмы, в которой тонули даже её собственные шаги. Дыхание вырывалось из груди рваными облачками пара, мгновенно становясь инеем на стоячем воротнике блузки. Пальцы, онемевшие и почти чужие, с трудом нащупали в сумке округлые очертания огненного опала, древний камень начинал пульсировать мягким жаром, стоило лишь только покрепче сжать его в ладони.

Это была своеобразная эфирная грелка — венец её долгих усилий, сочетавший в себе строгую геометрию точных расчетов с необузданной силой природной стихии. Артефакт создавал вокруг своего владельца сияющий «температурный кокон», игнорирующий даже самые сильные холода.

В тусклом свете едва пробивающихся звезд он выглядел как серебристый овал, оплетенный тонкими золотыми жилками.

- Ну же, не подведи… - прошептала девушка, но ее задрожавший голос тут же унес очередной порыв промозглого ветра.

Внутри камня вспыхнуло ласковое свечение, сквозь прорези на его гладкой поверхности хлынул пронзительный оранжевый свет. Постепенно узкие полосы налились жаром, становясь ярко-алыми. Алина почувствовала, как по замерзшим ладоням сначала пробежала легкая статическая вибрация, а затем — первая волна спасительного, густого тепла.

В следующее мгновение артефакт мягко «выдохнул». Вокруг Алины образовалась прозрачная сияющая сфера: снежинки, влетавшие в её пространство, больше не били по лицу, мгновенно тая и сразу же превращаясь в теплый туман. Холод отступил, запертый за невидимой стеной комбинированной магии. Алина закрыла глаза, чувствуя, как жизнь возвращается в кончики пальцев, по мере того как внутри сферы воцаряется уютный покой, с едва уловимыми ароматами цветочного воска.

— Боже милостивый! — глухой прерывистый крик мгновенно вырвал ее из состояния подступившего было блаженства.

Аля испуганно обернулась. Из снежной пелены леса, ведя под уздцы хромую лошадку, показался невысокого роста человек. Мужчина, еще не старый и удивительно энергичный для подобной погоды, в тяжелом овчинном тулупе, подпоясанном кушаком, и глубокой меховой шапке, покрытой инеем. Его глаза, расширенные от ужаса, были буквально прикованы к мареву теплого света, окружившего девушку.

Крестьянин, так как судя по виду его поношенной, но все еще добротной одежды - это был именно он, пораженно застыл, не смея сделать вперед ни единого шага. Что в целом явилось реакцией вполне объяснимой, в его простом и понятном мире женщины не являлись из ниоткуда посреди лютой метели, не носили странные облегающие костюмы, и уж точно не умели вызывать ореол света, напоминающий северное сияние.

Пришедший ссутулился и, мелко крестясь, зашептал про себя молитвы. Але же захотелось провалиться сквозь землю от досады, не успев покинуть портал, она тут же нарушила наказ Тео. Со всей вероятностью выглядя в этот неловкий момент как какой-нибудь лесной дух, либо, что еще хуже, почудившись порождением самого ада. Магия в этом суровом времени как правило находилась под запретом или, при более благополучном раскладе, почиталась за суеверие, не говоря уже о её навыках артефактора и вовсе имевших все шансы - вызвать коллапс.

— Ты кто ж будешь, милая? — наконец выдавил ее новый знакомый отчаянно дрожавшим голосом.
— Али от холода морок напал? Креста на тебе нет, да в руках огонь сатанинский...

Мужик невольно попятился,  а его лошадь, почувствовав остаточную вибрацию магии, глухо заржала, практически взвившись на дыбы. Аля как никогда более остро сознавала, что если она сей же час не сумеет их успокоить, то слух о «таинственной ведьме, появившейся на краю леса» разлетится по всей округе со скоростью света, что в ее положении являлось критически нежелательным.

Спрятав руки в довольно просторные карманы брюк, девушка попыталась унять противную дрожь — и от вновь возвратившегося холода, и от гудящей в ладонях энергии камня. Не без труда выуживая из памяти уроки истории в Институте Времени, вкупе с немногими знаниями о тонкостях местного этикета, которые они в шутку изучали с Ильей.

— Полноте вам, батюшка, — слегка неуверенно начала Лина, стараясь придать своему голосу певучесть и необходимую кротость, — не пугайтесь. Пожар это был... несчастье. Колесница моя, — тут она очевидно запнулась, подбирая нужное слово, — экипаж то есть, в овраг ушел, а фонарь с маслом разбился, вот и вспыхнуло.

Мужчина наконец перестал креститься, продолжая при этом недоверчиво щуриться, попутно разглядывая её «экзотически строгий» наряд.

— Экипаж говоришь? В такую-то круговерть? — он задумчиво сплюнул в снег, впрочем за плеть уже не хватался, как это едва не случилось пару минут назад, — Да и одежа на тебе, барышня, прости Господи, ровно как у ярмарочного шута. Ни шубки, ни платка пухового... Замерзнешь ведь, коченеть начнешь раньше, чем до погоста дойдем.

Алина сделала шаг вперед, изо всех сил подавляя магический импульс, который так и рвался наружу, желая продолжить - согревать её озябшее тело. Не хватало еще чтобы от нее повалил пар, вызванный кондесантом и могущий убедить этот "явственный фактор ее невезения" в том, что перед ним самая что ни на есть настоящая ведьма.

— Отбилась я, — жалобно проговорила она. — Помогите, ради Христа. Проводите до жилья ближнего, а там уж я в долгу не останусь. Родня моя – чай люди не бедные.

Мужик почесал затылок под шапкой, оглядывая пустую дорогу. В его глазах борьба между страхом пред «чертовщиной» и христианским состраданием к полузамерзшей девице, к счастью, закончилась в пользу последней.

— Ладно уж, барышня. Садись на лошадку, она у меня хоть и смирная, но вот захромала. До станции, почитай, версты три осталось. Там и обогреешься, и чайку испьешь у смотрителя. Зовут-то тебя как?

— Алина... Алина Николаевна, — добавила Аля отчество, от души понадеявшись, что подобное представление будет звучать хоть немного солиднее.

Взобравшись на стоящую рядом кобылу, она просебя возблагодарила деда, однажды давшего ей совет – заняться весьма архаичным для их времени конным спортом, и тяжело опустилась в старое потертое седло. Лошадка под ней жалобно переступила с ноги на ногу, заставив Алю почувствовать, как животное измученно вздрогнуло от боли в суставе. Впереди простиралось бескрайнее снежное море, метель уверенно продолжала набирать силу. Как бы то ни было, но ехать на хромой лошади в такую погоду равнялось подлинному безумию.

«Потерпи, маленькая, мы что-нибудь придумаем», — прошептала Аля, отгоняя несвоевременное воспоминание об еще одном напутствии Теодора. Может всем и нельзя помочь, однако в данном конкретном случае она точно не останется в стороне от чужой беды.

Ее тонкие пальцы привычно скользнули внутрь сумки, коснувшись прохладной ампулы с «Кинетическим стабилизатором». Скрыв артефакт в складках своего рукава, Лина ласково похлопала лошадь по шее, пропуская через ладонь едва заметный импульс. «Эфирная Игла» — крохотный костяной стержень с едва заметной гравировкой, работающий на магии точечного резонанса, подходила для данной задачи идеально.

Аля склонилась к самой гриве коня, делая вид, что проверяет уздечку. На самом деле в ее руке был зажат тонкий, как спичка, шприц. Она аккуратно прижала его к лопатке лошади, едва касаясь кожи через густую шерсть.

— Ну, милая, сейчас станет легче, — еле слышно шепнула Лина.

Едва заметным движением нажав на кончик иглы, девушка активировала микрокапсулу с «жидким теплом». Никакого сияния и вибрации, лишь только невидимая глазу тепловая волна, которая мгновенно проникла вглубь воспаленного сустава.

Магия подействовала мягко и быстро: отек начал спадать, замерзшие связки вновь налились гибкостью. Лошадка облегченно выдохнула, выпустив облако пара, и уверенно шагнула вперед. Хромота постепенно исчезла, шаг коня стал упругим и удивительно ровным, будто шли они не по снежному насту, а по сухому летнему лугу. Снаружи все должно было выглядеть совершенно естественно — просто уставшее животное вдруг обрело «второе дыхание».

Мужик приглушенно крякнул, заметив, как хромающая кобыла вдруг уверенно зашагала по глубокому снегу, тем не менее молча ведя свою любимицу под уздцы, да то и дело поглядывая на странную спутницу. Как выяснилось чуть позже, звали его Савелием.

Подбадривая лошадку коротким свистом, он явно не замечал состояния молодой девушки, отнюдь не расположенной к приятственной и ни к чему не обязывающей беседе. Тишина всегда тяготила его, и он принялся заполнять её неспешным, бессвязным говором, какой бывает у людей, привыкших к долгой дороге.

— А я вам скажу, барышня, кобылка-то моя — чудо как хороша! — весело воскликнул мужчина, оборачиваясь и щурясь от летящего в глаза снега. — Я уж грешным делом думал, в первом же овраге застрянем, нога-то у неё совсем некудышная была. А она вишь как пошла! Словно по воздуху плывет. Видать, почуяла, что овёс у барина знатный, чай из столицы будет!

Алина машинально кивнула, крепче сжимая в руке скрытый в ладони артефакт.

Голос Савелия, монотонный и хриплый от мороза, пробивался сквозь завывание метели, сродни гудению церковного колокола.

— Вы не сумневайтесь, барышня, — продолжал он, перехватывая поводья заиндевевшими пальцами. — Платон Андреевич, хоть и нрава крутого, а гостью в такую погоду на мороз ни по чем не выставит. Он сам из Мещерских, старинный род, в Петербурге-то при самом дворе обретался, пока сюда в глушь не соизволил прибыть. На постой пустит точно. А в людской, людской-то натоплено, кухарка щей горячих плеснет. Ночь-то, глядите, какая лютая, не до гордости нонче. ... -
Савелий поправил треух, с которого валились мерзлые хлопья снега, - барин он то человек строгий в основном для нашего брата, да еще крепостных, их то вообще в черном теле держит….

Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к разыгравшейся непогоде. Мысли мгновенно рассыпались колючими льдинками.

«Крепостных?..» — эхом отозвалось в ее пульсирующих висках. Господи Боже, ведь она не ослышалась, он действительно сказал крепостных!?

Аля судорожно сжала в кармане артефакт теплоты. Если Савелий не оговорился, значит, сейчас не 1889-й. Манифест об освобождении еще не прочитан или... нет, он просто еще не наступил.

Ошибка в расчетах портала была чудовищной. Тридцать лет пропасти. Вместо Москвы с её относительно знакомыми по рассказам деда улочками и отчаянно нужным ее уставшему сердцу Ильей — родной, хоть и неумолимо имперский, Петербург, причем в самый разгар Николаевской или ранней Александровской эпохи….

Алина оцепенела, едва не выпуская поводья. Она была артефактором из будущего, женщиной с образованием и правами, вдруг оказавшейся в мире, где её статус сделался совершенно неясным, при том, что вокруг ныне царит абсолютное право сильного и безудержная власть «строгих баринов».

— Граф-то наш, Платон Адреевич, — не унимался тем временем словоохотливый Савелий, — человек серьезный, всё по науке любит. Привез из столицы часы такие чудные, без кукушки и с одной стрелкой. Вся дворня сбегалась смотреть. Говорят, механика! А я мыслю — баловство одно. Вот кони — это механика, это я понимаю.

Он рассмеялся своей собственной шутке, а потом вдруг внезапно посерьезнел и понизил голос:

— Вы только, барышня, в усадьбе-то про вольности не поминайте. У нас давеча повар Прохор заикнулся, что в газетах пишут, мол, скоро всех отпускать будут... Так барин его на конюшню велел отвести. Для острастки. Строгость — она порядок держит, так граф говорит.

Алина вполуха слушала этот поток «пустяков», переваривая свое нежданное открытие и внутри неё всё сильнее росло чувство страха и безысходности. Сумка, заполненная запретными для 1859 года техномагическими чудесами, казалась теперь тяжелее пудовой гири. Имена и даты путались в голове, Платон Андреевич Мещерский, где-то она слышал это имя, но припомнить прямо сейчас никак не могла.

— Вы только, барышня, ежели он выйдет к вечеру, в глаза-то ему шибко не заглядывайте, — Савелий шмыгнул носом. — Он до порядку охоч. У него даже собаки по часам лают. Человек книжный, всё какие-то чертежи из столицы выписывает, да в кабинете запирается. Говорят, ищет какой-то особый способ, чтоб пашню без лошадей поднимать. Механикуса из себя строит...

Алина невольно вздрогнула. «Механикус». В этом времени так называли инженеров и изобретателей. Если её артефакты попадут в руки к такому «пытливому уму», как этот пронырливый барин, он мигом поймет, что их устройство не имеет ничего общего с шестеренками и паром.

— И то сказать, — Савелий снова перешел на веселое бормотание, — давеча он изволил серчать, что свет у нас в людской тусклый. Обещал какую-то «электрическую» диковинку поставить. Да где уж там... Свечи-то оно куда как надежнее.

Аля вновь покосилась на свою сумку, в которой лежал фото-резонансный фонарь, способный осветить стадион, и квантовый мини-паяльник. Для Мещерского её вещи могли сделаться настоящим даром небес, а быть может дьявольским искушением. Нужно прятать «дедов ковчег» подальше и учиться вести себя как можно более незаметно. А отказываться от предложения переночевать в имении странного помещика никак нельзя. В конце концов у нее на лбу не написано, что она из будущего, да и прояснить для себя ситуацию с его странной тягой к наукам будет совсем нелишним.

— Хорошо, Савелий... — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. — Веди к своему барину. Переночуем.

...

Vlada:

Бедная девочка! Очутилась в другом времени и теперь нужно как-то выживать, пока не сможешь домой возвратиться в свое время.

Вспомнилось : "Зинаида,подскажи мне на старославянском что-нибудь..."

...

natallisha:

Vlada, привет Конечно Але будет нелегко, здесь все для нее чужое, по крайней мере пока, но уже скоро она будет не одна. На счет старославянского, вот в точку))) Придется ей приспосабливаться.

...