Украсть секунду у судьбы (Историческое фэнтези)

natallisha:

 » Украсть секунду у судьбы (Историческое фэнтези)

Доброго всем времени суток, дорогие Леди и гости сайта. Позвольте пригласить Вас в мою новую и необычную историю, которая родилась неожиданно даже для меня)))

На страницах этого фэнтези, написанного в историческом антураже мы попробуем заглянуть за кулисы истории. Туда, где среди реальной древней эпохи спрятался след запретного волшебства. Окунуться в сюжет, где реальность очень тесно переплетается с полетом фантазии. И ощутить как золотые песчинки времени соседствуют с бесконечно прекрасной магией.

«Говорят, прошлое нельзя изменить. Но что, если само будущее зависит от одного твоего шага назад? Вынужденная бежать сквозь столетия, она оказывается в мире, который знала лишь по воссозданным проекциям давно минувшей эпохи. С одной единственной целью — найти и обезвредить источник грядущего хаоса, пока тьма не поглотила всё сущее.

Среди чуждой реальности, бесконечных интриг и попыток переписать прошлое, она встречает того, чье имя осталось за пределами истории хранителей времени. В будущем они могли быть только врагами, в прошлом - он ее единственная надежда? В мире, где идет война за спасение, любовь становится самым опасным артефактом, способным либо исцелить расколотое пополам время, либо разрушить его уже окончательно».

„Выбор всегда стоит того, чтобы его совершить, даже если цена — целая эпоха“

...

natallisha:

 » Пролог.

Москва. Зима 2114 года.

Алина вскинула голову, любуясь чистотой лазурного небосвода, в искрящейся глубине коего парили незримые климатические щиты. Снег, причудливо хрупкий, сыпался вниз пушистыми хлопьями, но стоило им едва прикоснуться к мостовой из светлого композита, как они превращались в едва ощутимую мерцающую пыль.

Несмотря на нежную любовь к своему родному Петербургу, молодая девушка обожала вотчину деда за уникальные здания новой эпохи, настоящие шедевры бионики, чьи фасады напоминали сплетенные ветви гигантских деревьев или затейливый изгиб морской раковины, а окна светились теплым янтарным светом, создавая уют даже на головокружительной высоте.

Здешние зимы не казались суровыми, напоминая лишь время трепетной тишины и хрустального волшебства. Сталь небоскребов никак не давила своей монументальностью, а легко устремлялась вверх, словно застывшие струи величественного фонтана, подчеркивая гармонию образа каждой деталью.

А прекраснее всего прочего был тесный союз прогресса и магии, главным детищем коего сделался Институт Времени, настоящая жемчужина современных достижений. Огромный кристалл, парящий всего в нескольких метрах от земли, в районе Воробьевых гор. Полупрозрачные стены сферы то и дело изменяли свой цвет, отражая закатное солнце, от нежной опаловой розы до глубокого флера ночных фиалок. Воздух вокруг него дрожал и искрился, словно в нем растворилась сама вечность, а снежинки вблизи замедляли свой бег, позволяя рассматривать их безупречный узор.

Алина зажмурилась, слишком живо припомнив тот безнадежно далекий день, когда они с дедом прибыли в Институт на экскурсионном флаере. За панорамными стеклами расстилался город, где готика древних высоток тесно переплелась с биоморфными конструкциями из живого стекла.

Также, как и сейчас, возле станций парили живые сады, с вечнозелеными дубами и гордыми соснами, защищенными локальными магическими контурами, в своих царственно белоснежных сугробах. Прохожие в легких, согревающих изнутри пальто, улыбались друг другу, а над их головами проносились почтовые совы – спеша доставить срочные письма. Олени из подмосковных заповедников бродили на залитых мягким светом аллеях, совсем не опасаясь людей, ведь прогресс наконец научил человека созидать, а не разрушать. Москва-река, не скованная полностью льдом, чудилась лентой жидкого серебра, где над зеркальной гладью висели тонкие, как паутина, мосты, удерживаемые антигравитационными чарами.

И город также до безумия терпко пах корицей и хвоей, наполняя каждую минуту в его стенах – ожиданием чуда.

А потом она увидела институт, чье сияние преломляло свет так, что вокруг оного дрожала рукотворная радуга. «Смотри внимательнее, Алинка, - шептал дед, сжимая ее маленькую ладошку своей сухой и теплой рукой, - здесь время не течет в пустоту, здесь его удалось приручить и направить в нужное русло».

Внутри посетителей встречала оглушительно глубокая тишина. В гигантском гостевом вестибюле высились хроно-капсулы, похожие на застывшие капли ртути. Девушка помнила, как ее поразило полное отсутствие окон, стены сами транслировали виды разных эпох. Слева от них расцветали джунгли мезозоя, справа – заснеженная Москва времен Гиляровского, с тусклыми фонарями и скрипом полозьев.

Алина практически вздрогнула, припомнив тот миг, когда они с Ильей, закадычным приятелем ее далекого детства, спрятались в экспериментальной зале, рассматривая Центральный ротор, исполинскую сферу, парящую в магнитном поле, воздух внутри нее переливался оттенками густого индиго и золота. Она словно вживую услышала едва уловимый гул, похожий на звон тысячи хрустальных бокалов. Ощутила на коже статическое покалывание. Вновь увидела скользящих по помещению ученых, в матовых белых комбинезонах и высокую худощавую фигуру деда, стоящего у ворот терминала и внимательно всматривающегося в расписание временных витков, улыбаясь улыбкой умудренного опытом человека, который знал о будущем много больше, чем полагалось простому обывателю.

Горький узел в груди затянулся туже, мама, как и всегда, оказалась права. Возвращение к местам былого детского счастья – означало нелегкий разговор с памятью. Прошло десять лет, но боль от ухода близкого человека никуда не исчезла, оставаясь привычной раной. Каждое воспоминание об Илье обжигало ее озябшую душу, как свежий хроно-разряд.

Ей казалось, что она лишь только вчера коснулась сенсора на столе в своей комнате, увидела задрожавший воздух, и юношу, замершего на фоне портала, поправляя ремешок шлема. Это был хроно-слепок, записанный за пару минут до злосчастного старта.

- Не скучай, Аля, - его голос звучал так чисто, будто он стоял совсем рядом, у нее за спиной, - я привезу тебе настоящий кленовый лист из 1889.

Каждый раз, когда она вновь актировала это сообщение, вокруг нее на долю секунды схлопывалось пространство. Проектор выстраивал объемную голограмму в натуральную величину. Она могла обойти молодого человека со всех сторон, увидеть пылинки на его куртке, ощутить перемену температуры в комнате, так как прибор воспроизводил климат локации, где делалась запись. Поймать его смеющийся взор, создавая иллюзию живого общения.

Но стоило лишь протянуть руку и пальцы проваливались в холодный свет голограммы. Илья улыбался и его образ рассыпался на тысячу искорок, оставляя после себя лишь запах озона и звенящую тишину пустой квартиры.

Тогда им было семнадцать, возраст, когда еще веришь в собственную неуязвимость и доказанные кем-то другим теоремы. Илья предвкушал, как своими глазами увидит старую Москву, а отнюдь не ее голографическую копию.

Они с родителями и младшей сестрой должны были возвратиться через пару субъективных часов. Стандартный вояж, стандартные меры безопасности, стандартное исполнение протокола. Истомины сгинули, бездушный технический термин, звучащий для сотрудников Института страшнее смерти. Ни верных координат, ни сигналов поискового маяка, лишь бесконечное «неизвестно».

Она тщетно пыталась забыть, как дед и дядя Илюши, неразлучные друзья-физики, оказались в ту роковую минуту по разные стороны баррикад.

- «Это были твои расчеты! – крик Федора Афанасьевичаа по сей день звенел у нее в ушах, многократно усиленный кристаллическим куполом главной залы Института, - Ты отправил мою семью в никуда, ради своего проклятого изобретения!».

Дед тогда не оправдывался, он просто состарился на глазах, превратившись из несгибаемой воли ученого в сломленного судьбой старика. Исчезновение Истоминых разделило их семьи железным занавесом взаимных обид и обвинений, стало концом их общего будущего. Дядя Ильи заперся в своей тихой ненависти, а дед в собственном кабинете, где до последнего дня листал логи того рокового временного прыжка.

Район чистых прудов, где дед оставил ей в наследство небольшую лавку, официально числящуюся как мастерская по ремонту бытовых заклинаний, немного расслабил натянутые словно струна нервы девушки своей магической притягательностью. Ей, артефактору в третьем поколении, он чудился декорацией из чудесного сна, старинные фасады зданий бережно удерживались силовыми подпорками, а над самой гладью пруда лениво дрейфовали биолюминесцентные кувшинки.

Мастерская притаилась в одном из кривых переулков. На вывеске, выполненной из самоцветного дерева, почти стерлись витиеватые буквы. Алина грустно вздохнула, дед всегда был белой вороной среди других сотрудников Института, любя прикладную метафизику куда больше мира сухих расчетов и исцеляя волшебные вещи, потерявшие свою сущность.

Девушка приложила ладонь к сканирующему сенсору, открывая дверь с тихим скрипом и выпуская наружу облако густого пряного аромата: смесь лаванды, озона и канифоли.

Внутри территории застывшего чуда царил управляемый хаос, напоминавший не современный лабораторный бокс, а скорее пещеру алхимика. Вокруг стен размещались высокие стеллажи, на которых теснились антикварные тостеры, требующие перепрошивки, потерявшие точность магические будильники и семейные амулеты, переставшие приносить удачу.

Под самыми сводами потолка в специальных стеклянных сферах плавали световые сгустки, напоминавшие светлячков. Они реагировали на каждое движение девушки, потихоньку разгораясь мягким янтарным светом, там, где она проходила.

Мастерская дышала в унисон с мерным тиканьем старинных часов, идущих разными ритмами и едва уловимым шепотом заклинаний, запертых в целительных боксах.

По центру главного зала располагался массивный дубовый стол, покрытый тончайшим слоем пыли, на котором, словно давно позабытые сокровища, лежали различные инструменты: гравитационные отвертки, линзы для правки магических потоков и старая медная лампа.

Алина приблизилась к нему, намереваясь забрать из нижнего ящика документы, о которых просила мама, когда ее внимание вдруг привлекла старая пожелтевшая тетрадь в кожаном переплете, лежащая под стеклянным колпаком. Вокруг фолианта, вращаясь по тонкой орбите, висела голограмма прекрасного кленового листа, ярко-оранжевого, живого, но явственно не принадлежащего новой эпохе.

Девушка робко приподняла колпак, обнаруживая фотохромную нить, активированную на бесконечный цикл и дрожащими пальцами прикасаясь к кристаллу-активатору. Над столом медленно развернулось сообщение. Голограмма моргнула и из золотистого марева проступило бледное лицо деда.

Он выглядел точно также, как в последние две недели, осунувшимся, с глубокими тенями под глазами и лихорадочным, почти пугающим, блеском в глазах. Антон Николаевич сидел именно в этой комнате, на фоне бесчисленных стеллажей и его руки слегка подрагивали, сжимая края стола.

- "Если ты видишь это послание, Алина, значит меня больше нет, а любопытство смогло пересилить в тебе мамин запрет, - голос деда чудился хриплым, словно шелест старой бумаги, - прости меня за ту истину, что тебе станет известна через пару минут. Но я не могу оставить тебя в неведении относительно моего изобретения, о котором упоминал дядя Ильи. Это не просто прибор, моя дорогая девочка. Это мой звездный час и мое самое страшное проклятье. В институте считается, что время это река и мы не способны изменять ее форму, мои же расчеты показали, что оно в той же степени ткань. И я научился ее перепрошивать. Хроносфера способна менять реальность. В буквальном смысле этого слова. Один виток времени, и Илья никогда не войдет в тот портал.»

Дед подался вперед, и его волевое лицо на мгновенье заполонило всю мастерскую.

- «Однако послушай меня очень внимательно. Будь осторожна! Каждая перемена реальности требует платы. Потянешь за одну нить, все полотно рассыплется в другом месте. Я пытался… пытался вернуть парня десятки раз, но все попытки обернулись провалом. Ни в коем случае не пробуй активировать ручное управление. Артефакт настраивается на чистоту твоего намерения, но ведет себя крайне непредсказуемо. Он может использовать твою боль. Твою тоску по Илюше. И создать себе топливо. Не повторяй мою ошибку, Алина. Я потратил долгие годы, в напрасном стремлении исправить одну единственную секунду, и в итоге понял одно, вместе с ней я изменю настоящее.»

Голограмма отчетливо дрогнула. Дед на записи оглянулся, будто слышал чьи-то шаги за дверьми мастерской.

- «Ключ от кованого сундука, расположенного под третьим стеллажом справа, в середине тетради. Она же - так называемый список возможных искажений. Заклинаю тебя, используй мой артефакт только чтобы понять, в чем его истинный смысл, а не для того, чтобы его изменить. Прощай, внученька.»

Свечение меркло, в помещении вновь воцарился полумрак, нарушаемый только ритмичным биением сердца растерянной девушки. Дед оставил ей инструмент, способный стереть годы боли и одиночества, но запретил его применять….

Под слоем ветоши в обозначенном месте она обнаружила сферу из холодного золота, размером с круглое не слишком большое яблоко, покрытую тончайшей резьбой. Экватор коварного артефакта пересекла глубокая трещина, испускавшая мягкое фиолетовое сияние. Стоило Алине к ней прикоснуться, как по кончикам пальцев ударил мощный статический выплеск, пахнущий мокрой землей и сталью.

Девушка машинально отдернула руку, разглядывая находку, похожую на хрустальный шар, внутри коего вечно кружился золотой снег, знак пыли эпох, однажды купленный для нее дедом в сувенирной лавке при Институте.

- «Смотри в самую глубину, - наставлял ее дедушка, поправляя очки с пожелтевшими линзами, которые выглядели настоящим анахронизмом в царстве высоких технологий, - смотри на эти легкие вихри, там, прямо в эту минуту, рыцари точат мечи, а первые колонисты высаживаются на Марс. Там нет ни вчера, ни завтра, лишь только бесконечное - сейчас».

На ощупь артефакт чудился ледяным, но внутри него точно также плясали искры, и в них неясными бликами проступало лицо человека, чью судьбу сломало безумное изобретение их семьи. Алина легонько прикоснулась к кованой стрелке, что покачивалась точно по центру обнаруженного сокровища.

...

Nadin-ka:

Наташа, привет!
Интересная аннотация, а описания будущего просто заворожили!
Я очень люблю истории про путешествия во времени, а тут такая тема - возвращение потерянной любви...

...

Кейт Уолкер:

Наташа, привет! Поздравляю с новой интересной темой!
Рада, что у тебя появляются новые идеи. Но я также жду твоей активности в других темах.
Я так понимаю, нас ждёт история о далёком и неизведанном будущем. Посмотрим, какие сюрпризы приготовили героям судьба... и автор.

...

Lina the Slayer:

2114? Ух ты Интересно, каким будет мир к тому году Надеюсь, мы доживём до того момента, это не такой уж и фантастический вариант

...

natallisha:

Всем доброго времени суток и добро пожаловать в тему





Надя, спасибо большое, рада, что описания понравились. В этой истории будут и путешествия и борьба за любовь, а также магия, приключения и многое многое другое. Пусть история подарит много приятных минут






Катенька, спасибо большое, дорогая Эта идея появилась совершенно случайно, очень захотелось написать историю именно в таком стиле. Я ни в коем случае не забуду о других произведениях, каждое из них мне дорого по своему. А здесь нас ждет история о том как будущее переплетается с далеким прошлым, куда придется отправиться героине. Сюрпризов тут должно быть много, надеюсь роман принесет радость и позитивные впечатления





Хочется верить, что прекрасным Но конкретно в этой истории за прекрасное и счастливое будущее героям придется побороться, чтобы суметь сохранить его именно таким как показано в первой главе, ибо скоро их ждет нечто весьма неожиданное.

...

natallisha:

 » Глава 1. Симфония новой реальности.

Алина сидела в мастерской, заваленной чертежами и застывшими хроно-схемами, практически до самого утра. Перед ней, на рабочем столе деда, среди россыпи калибровочных линз, покоилась его сфера. Внутри нее в бешеном темпе кружился яростный вихрь. В то время как мысли девушки метались стаей затравленных птиц. Холодное стекло артефакта не могло подсказать: как спасти Илью и вернуть его в свое время. К тому же цена за подобную вольность могла оказаться слишком высокой. Время нельзя перегородить плотиной, его сущность – живая энергия, вырвешь нить прошлого, и вся ткань изменит свою структуру.

Но и бросить дорогого ей человека без единого шанса на спасение она не могла. Измученная этим внутренним диалогом, Аля в конце концов не заметила, как ее голова опустилась на руки, поглаживающие стрелку на сфере, и тяжелый сон, без каких бы то ни было сновидений, накрыл ее с головой.

Когда девушка, спустя пару часов, открыла глаза, то первым, что она ощутила, был странный колючий холод, пробравшийся под одежду. С трудом распахнув отяжелевшие веки, Алина растерянно огляделась по сторонам, не сразу осознав масштабы случившейся катастрофы. А начать следовало с того, что мастерская явственно выглядела иначе, чем когда она засыпала.

Свет, проникавший в окна, исчез. Его заменило мертвенное голубое свечение встроенных в потолок панелей. Стеллаж бытовых заклинаний почти превратился в обыденный шкаф с проржавевшими запчастями. Без следа растворился стойкий запах лаванды, сменившись едким амбре машинного масла и давно вышедшей из употребления хлорки.

А артефакт на столе больше не светился огнями, теперь он медленно поглощал свет вкруг себя, словно крохотная черная дыра. Лихорадочно схватив тетрадь деда, девушка отстраненно заметила, что листы в ней стали удивительно хрупкими, а чернила померкли, но пока еще можно было разобрать подчерк. Пальцы подрагивали, пока она листала страницы одну за другой, спеша добраться до пресловутого реестра искажений. Рукописную книгу еще защищали биометрические чары, но как долго будет действовать магия, она предположить не могла.

Записи деда плясали перед глазами потоком полуисчезнувших символов:

Объект изучения: хроносфера.

Проект: Парадокс.

Код доступа: строго в рамках научно-исследовательской деятельности.

Описание экземпляра: Артефакт, созданный в эпоху Первого Прорыва. Способен перемещать материю во времени, с учетом необходимого вмешательства и возможностей переписывать ключевые узлы истории.

Состояние: Поврежден. На поверхности сферы присутствует микротрещина, при нарушении целостности оболочка не обеспечивает сохранность энергетических потоков и может хаотично менять мелкие детали реальности.

Если бы только мелкие…. В ужасе подумалось Лине. Буквально похолодев, она пораженно уставилась на электронное табло настенного календаря. Вчера на нем было написано 21 декабря, сегодня же привычные глазу названия дней и месяцев сменились на сложную цепь технических индексов. Зимний бал, запланированный в городской ратуше, и вовсе исчез, словно подобного праздника никогда не существовало.

Алина, бросив мимолетный взор на поблекшие световые сгустки под потолком, грозящие вот-вот превратиться в грязные серые пятна, и сочный оранжевый цвет кленового листика, выцветший до костяной белизны, устремилась к окну. И обомлела, вглядываясь в новый облик родного города горячо любимого деда .

Привычный рекламный щит компании по выращиванию изысканных орхидей ныне светился логотипом «Империя Стали». Пропали все парки и парящие над землей сады. До самого горизонта безлико тянулись серые блоки из сверхпрочного полимера. Как водится, никаких архитектурных излишеств, лишь голая функциональность.

Вместо перистых облаков над Москвой зависала стальная сетка климатического контроля. Не слышалось пения птиц и сигналов, пикирующих вниз флаеров. Теперь все пространство заполнял низкочастотный монотонный гул огромных машин, по звуку работавших где-то глубоко под землей.

Яркие поэтичные названия лавочек и кафе сменились на обезличенные штрих-коды и порядковые обозначения. Даже на месте уютной старинной булочной зияла огромная стелла с надписью – Пункт выдачи необходимых калорий № 12. Биоморфные здания, похожие на цветы, сжимались, теряя свои плавные изгибы и неумолимо превращались в бетонные клумбы, серые, лишенные панорамных окон и красивого оформления. Город принимал облик бездушной печатной платы.

А по идеально прямым линиям тротуаров двигались редкие прохожие, весьма далекие от желания смеяться, носить яркие ткани и смотреть в серое небо. Они спешили куда-то столь быстро, что тени одежд сливались в сплошной бегущий поток.

Мир за стенами мастерской менялся не просто физически, он менялся ментально, вымывая из новой реальности теплые краски и довольствуясь лишь индустриальным скелетом.

Алина, пытаясь подавить волну нарастающей паники, вновь бросилась к артефакту. В конце концов ее опыта и магического резерва должно было хватить, чтобы создать некий аналог контура, налагаемый исправителем на поврежденный предмет и ограничивающий его функционал.

Увы, в этом новом времени без магии и случайностей, без любви и тепла, все подчинялось лишь логике выживания, а эмоции и память о прошлом стали ресурсом избыточно дорогим для того, чтобы их поддерживать.

Хроносфера не ждала активации, лишенная воли деда, она питалась чужими эмоциями и разъедала ткань бытия, как капля кислоты сжигает нежность непрочного шелка. Она оказалась не просто сломанной, ее разлом медленно переделывал грани жизни, стирая тех, кто мог бы ей помешать и заменяя другой, более мрачной веткой их будущего.

Как ученый и маг, Аля осознавала, что остановить эту «утечку» нужно прямо сейчас, иначе к следующему утру она и сама проснется совершенно иным человеком, в мире, что ей более не принадлежит, а ее собственные воспоминания о смехе Ильи, о дедушкиных рассказах и маминых пирогах сотрутся, как карандаш с поверхности альбомного листа.

Осторожно перенеся сферу на стоявший в углу комнаты верстак, окруженный лазерными сканерами и нано-манипуляторами, девушка размышляла над возможностью обратиться к НИКОЛЯ. Для системы это был «Интерфейс Н.И.К.О.Л.А» или же нейронный интерфейс координации объектов линейного анализа.

А для нее и для деда квинтэссенция двух самых близких по духу людей - гения с мировым именем Никола Теслы и Николая, ее прадеда, отца Антона Николаевича, с которым его современники еще могли читать старый вариант бумажных книг и пить вечерами липовый чай.

- НИКОЛЯ, проснись, - тихонько позвала Алина, коснувшись сенсорной панели онемевшими пальцами, отсутствие привычного стрекота хроно-датчиков и мягкого золотистого отсвета не утешало, вместо них все заливал хирургически белый свет, - ты здесь?

По мастерской пробежала слабая искра, затем над столом все же вспыхнула жесткая красная линия осциллографа, и голос ИИ, вибрирующий как далекий гул трансформатора, отозвался:

- Алина… Ты снова не спала. Твои предки тратили ночи на сон, а ты тратишь их на спасение тех, кто давно превратился в тлен.

- Он не тлен, НИКОЛЯ. Я надеюсь, что он все еще дышит и живет, пусть даже где-нибудь в 1889. Но скажи мне о другом… почему город изменился? Стал таким безликим….

- Потому что ты ввела в уравнение избыток чувств, - НИКОЛЯ на мгновение вывел на экран чертеж старой Москвы, - система нового города считает, что порядок важнее памяти. Илья в прошлом — это случайность. А случайности в 2114 году запрещены. Если ты не используешь артефакт по назначению, реальность сотрет его имя, как ошибку в программном коде.

- НИКОЛЯ, как я могу исправить случившееся? – с горечью вопросила девушка.

- Алина, твой сон длился четыре часа двенадцать минут, - невпопад откликнулся ее преданный помощник, заставляя сердце прерывисто сжаться, - за это время индекс исторической целесообразности Москвы вырос на 40 процентов. Город оптимизирован. Праздник первого снега удален из реестра как деструктивный. Теперь это день плановой консолидации.

- Что ты несешь, НИКОЛЯ? – чуть не плача вскрикнула Аля, - помоги мне, прошу тебя…. Посмотри за окно! Там все серое! Исчезли даже живые шпили!

- Шпили несли риск обрушения и искажали сигнал контроля. Теперь архитектура стала логичнее, - НИКОЛЯ на мгновение замолчал и в его синтетическом тембре вдруг промелькнула запрещенная ныне интонация, ощутимо похожая на печаль, - твой дед просил оберегать тебя, но он не сказал: как сберечь мир, в котором ты хочешь спасти свою любовь ценою устоявшегося порядка. Взгляни на артефакт. Он угасает. Скоро и меня не будет в том формате, что прежде, останется только Модуль управления.

- Выведи, пожалуйста, на экран полный анализ структуры, - вскинув голову, попросила Лина.

- Обнаружен излом четвертого измерения. Будь внимательна, материал не соответствует общепринятой таблице элементов. Вероятность коллапса – 68 процентов, - бесстрастно констатировал ИИ.

Активировав плазменный зажим, Алина пыталась стянуть края трещины. Но стоило только лучу коснуться холодного золота, как комнату ощутимо тряхнуло. Стены лавки повело в сторону, и в ту же минуту сфера выбросила протуберанец фиолетового пламени. Аля едва успела отпрянуть. Разумеется, ей удалось наложить магическую заплатку, вот только полный распад артефакта оставался как никогда более реальным.

Интерфейс НИКОЛЯ постепенно становился плоской белой полосой на стене, пульсирующей в такт сухому математическому голосу.

- Алина, системные фильтры обновляются каждые тристо секунд, я становлюсь частью общего контура, забывая и имена, и аромат кофе с корицей, которые ты так любишь. Уходи.

- Куда? – Алина немыслимо осторожно обернула в экранирующую ткань хроносферу, ощутив исходящий от нее холод, - весь город стал одной сплошной схемой.

- Ищи того, кто не числится в их реестре. Тебе нужен маг-внесистемник. Сектор «Зеро», в районе Нижнего Города, под эстакадами скоростных магистралей, - посоветовал НИКОЛЯ.

- Но они не идут на контакт с пришлыми… - неуверенно отозвалась Лина, - если мы потеряем время напрасно, то ничего исправить уже не удастся.

- Мои архивы говорят, что твой дед стер его данные из базы временщиков, чтобы укрыть от Хроно-тюрьмы. Он ваш должник. Единственный, кто может резонировать с искрой внутри сферы и помочь ее деактивировать.

Стараясь не слушать монотонный гул системных оповещений, девушка вытащила из потайного отделения в шкафу свою сумку, которая помнила еще руки деда. Эта сумка была не просто вещью, скорее «автономным ковчегом», который Антон Николаевич собирал годами, словно предчувствуя, что однажды его родной город превратиться в подобие высокоточной микросхемы. Сшитая из материала, способного выдерживать перегрузку при переходе через слои времени, она была поистине уникальным магическим изобретением и имела неоценимое свойство вмещать массу полезных вещей.

Аля методично и быстро проверяла каждое отделение, перебирая: эхо-компас, прибор в корпусе из тусклой латуни, вместо магнитной стрелки внутри оного колыхалась капля ртути, настроенная на биоритмы носителя, стеклянные стилусы, с живыми чернилами, представлявшие из себя тонкие трубки, заполненные мерцающей синей субстанцией, так называемые концентрированные записи деда об истории старой Москвы, стоило коснуться ими любой поверхности, как в воздухе проступали указатели улиц, имена нужных людей и скрытых проходов. Туда же отправился универсальный взломщик, могущий на короткое время создать поле невидимости, либо блокировать современные датчики слежения, крошечный пузырек со слезой хроноса, всего лишь несколько капель в случае надобности могли снять сильную боль, а вкупе с ранозаживляющим пластырем создавали прекрасный тандем, эфирное масло нероли, механический соловей, служащий в качестве перевозчика почты и дозорного, а также еще пара вещиц неясного назначения, но неизменно присутствующих в сумке и имевших пометку - обязательны к комплектации. Хроносфера устроилась по самому центру, в удобном гнезде из свинца, не позволявшего ее излучению повредить другие приборы.

- НИКОЛЯ, активируй мой аэро-байк, - попросила Алина, спешно облачаясь в дорожный костюм, нейтрального оттенка, не способного привлечь внимания полицейских служб.

- Протокол № 9. Использование частного транспорта в жилых секторах ограничено, ты рискуешь быть замеченной патрулем оптимизации, - невозмутимо предупредил ИИ, но в его голосе уже проскользнула неуловимая нотка заговорщика, - ангар открыт. Лети, Аля.

Алина шагнула к специальной платформе, где в полумраке ангара затаился ее Стриж, кастомная модель, перебранная буквально по винтику, дабы вживить в стандартную электронику запрещенные аналоговые схемы. Тонкий изящный корпус, из матового углепластика, переливался глубоким фиолетовым цветом. Вместо колес значились четыре гравитационных стабилизатора, затянутых в титановую сетку.

Аля закинула ногу через узкое седло, обтянутое натуральной кожей, роскошь, свойственная либо безумцам, либо особым ценителям древности. Как только ее ладонь коснулась руля, байк узнал свою молодую хозяйку. По корпусу двинулась тонкая пульсирующая линия, розового оттенка. Биометрический сканер считывал данные своего владельца. Двигатель плавно запустился и под коленями ощутилась слабо уловимая вибрация. Аэро-байк мягко оторвался от пола, зависнув в тридцати сантиметрах над платформой. А прямо в воздухе над рулем развернулась полупрозрачная проекция НИКОЛЯ.

- Алина, системы стабилизации в норме. Напоминаю: превышение лимита высоты на 15 метров активирует автоматические турели Оптимизации. Постарайся не превратиться в конфетти… - голос ИИ прозвучал где-то на грани иронии и тревоги.

- Благодарю, НИКОЛЯ, - с ноткой грусти проговорила девушка.

Плотнее перехватив сумку, Лина проверила не сможет ли она помешать ее маневрам. Затем коротко выдохнула и подалась вперед, прижимаясь грудью к теплому корпусу и резко натягивая правую рукоять.

Стриж сорвался с места безо всякой инерции, словно выпущенная стрела. Грави-двигатели выбросили снопы холодных искорок, а минуту спустя байк вылетел из распахнутого зева ангара прямо в стальное чрево города.

Ветер, пахший озоном, слезил глаза, впрочем, шлем-визор тут же закрыл лицо узким щитком, выводя на него сетку безопасных коридоров между небоскребами.

Внизу проносились бесконечные ленты конвейерных дорог и одинаковые серые блоки жилых ячеек, ни единого лишнего огонька, только холодный неон контрольных лучей. Аля с привычной ловкостью лавировала в узких каньонах меж зданиями, закладывая порой весьма опасные виражи. Там, впереди, за пеленой смога и лазерных сеток, ее ждал сектор «Зеро», запретная зона и последний шанс обмануть сломавшийся артефакт. Система слежения – тысячи невидимых сенсоров, уже зафиксировали несанкционированные ускорение биологического объекта. И сердце девушки колотилось, выбиваясь из общего ритма города, что само по себе чудилось преступлением.

Алина плотнее прижалась к корпусу «Стрижа», превращаясь с байком в единое целое. Воздух на скорости превратился в плотную стену, но грави-обтекатели послушно разрезали его, оставляя за собой лишь тонкий свистящий след.

- Аля, у нас хвост, - голос НИКОЛЯ в шлеме стал чужим и сосредоточенным, - сектор 12, высота тридцать. Один объект. Проявляет аномальное сближение.

Девушка бросила быстрый взгляд в сканеры заднего вида, ожидая увидеть белые ромбы патрульных дронов, с их мигающими рубиновыми огнями, но заметила нечто совершенно иное. Это был вовсе не поисковой отряд службы пресечения нарушений. Позади, огибая выступы жилых блоков, скользила черная тень, похожая на ожившую ртуть. У нее не было ни сигнальных огней, ни видимых двигателей. Тень приближалась бесшумно и пугающе быстро, словно знала и предугадывала каждое ее следующее движение.

...