Шрамы на спор (СЛР, 18+)

Tsarbird:

Пу-пу-пу.... кто-то переступил черту.
Интересный выбор сюжета, событий и возраста.
Честно, не привычно наблюдать за развитием детей и их юношеским максимализмом.
Не могу сказат, что будоражит. Скорее тригкрит: так и хочется леща дать этой бестолковке.

А эта четкая разница статусов... стала ещё четче. Если Аня себе много накручивала, но при этом каким-то боком попала в семью Ярцевых, то Максу этот бок не светит. Он ещё, небось, максималист до мозга костей. Его и бесит эта деточка, да поделать ничего не может, пока.

Смена фин состоятельности ГГ интересует меня
В общем, благодарю автора за новую главу. Продолжу читать. Мне самой интересно, как будет (и ьудет ли) меняться мое отношение к этим двум.

...

anjelika:

Добрый вечер!!!
Благодарю!!!
Да...тяжело будет с малолеткой...которая не принимает отказа...девочка шустрая ...избалованная? хотя ,пока не понятно...
Малолетка влюблённая в своего водителя -телохранителя...не ново и для него -это такая "опа"...Есть ли будущее у такого альянса...Папа с мамой пример есть...Но здесь мужчина из "низов"...

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Согласитесь, одно дело - читать сказку о Золушке, которую находит ее Принц. И совсем другое - когда они меняются ролями. Предстоящие события станут зеркальным отражением первой книги, но в искаженной реальности. Мы перевернем знакомую историю с ног на голову, добавив уникальные нюансы, которые станут не просто деталями, а настоящим оплотом нового сюжета))))
На возраст прошу не обращать внимание Мы лишь ненадолго задержимся в этой точке времени)))


О, это лишь цветочки!))) Девочка, избалованная всеобщим вниманием, купающаяся в материальном благополучии и привыкшая к триумфу на спортивной арене... Она еще устроит нам такое «веселье», что мы будем мечтать не о простой затрещине, а всерьез задумаемся об орудиях посложнее. Скажем так, лопата для таких случаев подходит гораздо больше


Ключевое слово - "пока"


И вам спасибо))) Думаю, к концу первой части точно изменится


В этом-то и заключается весь трагизм данной истории: женщина подобна воде - она принимает форму сосуда, в который ее налили. Ей легче принять новые правила игры. А настоящий мужчина - это камень. Его суть - опора, а не приспособление. И лучше он разобьется, но никогда не согласится сменить свою твердость на позорную роль альфонса Не знаю, понятно ли пояснила

Всех люблю-целую, мои хорошие)))

...

инсайт:

Прибежала, села, жду продолжения!
Ксанка, глаз цепанул, что в первой главе вместо "Александра " обращение от мамы "Ева", а в крайней не Макс, а Влад по тексту. Так задумано?

...

Ксанка:

Привет, милые Леди

Все будет. Реал затянул


Нет, не задумано, но вполне возможно у меня такое быть
Ева - это "рабочее" имя ГГ, которое изначально фигурировало в истории. По мере перепрочтения и корректировки я, конечно, все заменяю, но вот попадаются такие "слепые" зоны, которые выпадают из моего поля зрения (тяжело работать без редактора, именно она такие нюансы и замечает обычно)
Макс стал Владом - простая привычка, которая перекочевала ко мне из предыдущей истории
Спасибо большое за подсказки))) Пойду исправлю))))

Всех люблю-целую

...

Tsarbird:

Пока тут тихо, я спрошу: меняется ли сюжет по ходу пьессы от задуманного? А ХЭ известен или автор тоже в неведении живет, пока ГГ ставят друг другу шрамы?
Из любопытства интересуюсь, спит ли автор крепко или тоже нервно курит со всеми читателями.
Ведь если верить эпилогу 1й части серии, куда-то ГГ уедет.
Да, я заранее навожу мысли, пока жду продолжения

...

василена:

С новинкой! Лёгкого пера!

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой, мои хорошие

Основная сюжетная линия остается нерушимой. Я могу вплетать дополнительные нити в повествование, оттачивать диалоги - все то, что напрашивается само собой при повторном прочтении текста. Но фундамент истории, тот самый «скелет», который был заложен изначально, остается непоколебим.
Это железное правило для всех моих опубликованных работ. Момент публикации первой главы - это точка невозврата. Это означает, что история полностью созрела в моей голове, обрела свой хребет, который останется прямым и твердым до самого финала.


А вот это уже тайна, покрытая мраком Но очень часто герои начинают жить своей жизнью, не обращая на меня внимания))


Не спит. Но у меня другие причины на это


Если прочесть эпилог ВзаР и пролог ШнаС не как отдельные истории, а как части единого целого, все в этой истории станет кристально ясным. Ответы уже перед вами - они вплетены в строки, нужно лишь уметь их увидеть)))


Спасибо большое

...

Надюня:

А глава новая?

...

Машенька Шкабардина:

Большое спасибо за продолжение!

...

Ксанка:

 » Глава 4

– Как думаешь, она родилась такой непроходимой дурой или достигла этого статуса упорным трудом? – голос Соловья прозвучал в тишине пустого зала, когда я поднялась к ней на десятый ряд трибун. Она ждала меня здесь после тренировки, словно верный часовой.
Я проследила за ее взглядом. Внизу Ритка, наша местная «королева», картинно выгибалась перед своими подругами, так откровенно натягивая топ, что ткань трещала по швам, рискуя обнажить больше, чем дозволено приличиями.
– Не удивлюсь, если это генетический сбой, – хмыкнула я, принимая из рук подруги свой кофе. – Дарвин бы плакал.
– Вообще-то, высокомерной стервой тут должна быть ты, – резонно заметила Соловей. – Тебя взяли в сборную, а не эту… селебрити районного масштаба.
– Именно поэтому она и бесится, – ответила я, закрывая тему Стоцкой раз и навсегда. Мой взгляд уже искал выход на улицу. – Какие планы на вечер? На пляж едем?
– А то! – фыркнула подруга, ставя точку в обсуждении. – Последние летние денечки утекают. Кстати, я наконец-то купила сап.
Идеально! Мои губы сами растянулись в ухмылке.
– Тогда чего мы ждем? Время терять преступно! – прошептала я со смехом. – Погнали в Серебряный бор, пока солнце не село.
Я выхватила из рук Соловья свою сумку, и мы дружно начали спускаться к выходу, бурно обсуждая планы на последние летние дни.
– А ты почему сегодня без своего Сокола? – поинтересовалась подруга, когда мы почти приблизились к выходу. Я резко остановилась, вспоминая, что сегодня меня возит Кирилл.
– У него очередной выходной. Слушай, а здесь же есть другой выход? Давай сбежим от Кирилла? Не хочу с ним кататься. Скажи Славке, чтобы забрал нас с запасного выхода, – сказала я, чтобы нас ненароком никто не услышал, и начала расстегивать часы.
– Ты их здесь оставишь? – удивленно спросила Ленка, когда я аккуратно положила часы на подоконник.
– Потом заберу.
– Думаешь, «потом» найдешь их?
– Кому они нужны? – удивилась я, понимая, что устройство для слежки за собой любимым мало кому пригодится.
Соловей пожала плечами, и мы двинулись с ней к запасному выходу, куда подъехал синий Мерседес. Счастливые и беззаботные мы помчали в Серебряный бор, чтобы вдоволь насладиться плаванием на сапах.
Это была квинтэссенция свободы. Солнце, вода под сапом, звонкий смех друзей – идеальный летний коктейль. Казалось, весь мир остался где-то далеко, вместе с правилами и контролем. Я летела над водой вольной птицей, забыв обо всем.... Иллюзией вольной птицы!
Потому что мой персональный дедлайн счастья наступил ровно в 19:52 по Мск.
Первым тревожным сигналом стала лавина пропущенных вызовов на моем телефоне и у Соловья от наших родителей, тренера. История моего побега, видимо, раскрылась благодаря бдительному Кириллу, который решил проверить зал и обнаружил лишь пустоту. Предатель позвонил маме.
Вторым аккордом этой симфонии краха стал Максим Соколовский. Его появление показалось приятным сюрпризом.
На стоянке несложно было выхватить взглядом его фигуру – уверенную, статную – восседающую на двухколесном звере. Черный шлем лежал на бензобаке перед ним, а сам он буравил нас взглядом, словно ждал уже целую вечность. Но я тут же одернула себя. Зачем ему тратить свой выходной, чтобы приехать за мной?
– Сокол за тобой прилетел? – тихо усмехнулась подруга, когда мы двинулись к машине ее брата.
– Вряд ли. У него сегодня выходной, – прощебетала я, хотя взгляд намертво приклеился к Соколовскому. Он смотрел в ответ, не моргая. А затем лениво поднял руку и двумя пальцами поманил меня к себе. Как провинившегося ребенка.
Тяжело вздохнув, я сменила курс. Славка как раз помогал Соловью с ее сапом.
– Привет. Что-то случилось? – спросила я, подойдя вплотную.
– Где твой телефон? – его голос пригвоздил меня к асфальту.
– В сумке. Я видела, что мама звонила. Сейчас перезвоню ей, – начала оправдываться я, слишком поздно осознавая всю нелепость своего порыва. Кто он вообще такой, чтобы перед ним отчитываться?
– Можешь, не утруждать себя. Анна Константиновна уже в пути, – спокойно ответил он, прожигая меня ледяным взглядом. Ему явно не понравилось быть вызванным в свой выходной ради роли няньки.
– Ты следил за мной? – возмутилась я. – Как ты узнал, что я здесь?
– А где еще ты можешь быть? Твои маршруты предсказуемы: спортзал, пляж номер один, пляж номер два, фитнес-клуб.
– И ты все объездил? Какая честь для меня. Давно здесь?
– Почти час.
– Вместо того, чтобы «капать» маме, мог бы присоединиться к нам.
Максим не отвечая, вдруг дотянулся до своего шлема и начал его надевать.
– Эй! – я развела руки в стороны. – Ты дождался меня, чтобы… что?
Он молча завел мотоцикл. Рев двигателя разорвал тишину парковки, после чего он кивнул мне за спину. Я обернулась, и воздух со свистом покинул мои легкие. К нам подъехал черный внедорожник.
Мысленно я взвыла и предала Максима самой мучительной казни. Пришлось собраться, как перед решающим приемом мяча, и принять удар.
К моему ужасу, мама выбралась не с пассажирского сиденья. Она вышла с водительской стороны и с таким оглушительным, звенящим грохотом захлопнула дверь, что этот звук пробился даже сквозь мотоциклетный рев.
В ее прекрасных глазах полыхал огонь, который вот-вот превратит эту стоянку в сожженное поле. Она кивнула Максиму, который тут же тронулся с места и поехал прочь, оставляя за собой тонкий шлейф выхлопных газов.
Вслед за мамой из машины вылез и растерянный Кирилл. Да, Кирюша, я б на твоем месте тоже была такой, если бы так лоханулась со своими обязанностями.
– Мамуль? – тихо начала я.
– Живо в машину, – прошептала она, но ее взгляд был похлеще любого крика. Возражения сейчас определенно были лишним элементом нашего диалога.
– Тебе нельзя нервничать, – попыталась я напомнить маме о ее здоровье, которое все еще находилось на стадии восстановления после больницы.
– Ты только вспомнила об этом? – усмехнулась мама, открывая для меня заднюю дверь.
– Анна Константиновна, давайте я сяду за руль, – несмело предложил Кирилл, видимо, предвкушая порцию гнева от моего отца.
– Сядь на пассажирское и просто замолчи, – отчитала мама водителя, захлопывая за мной дверь.
В итоге, Кирилл послушно сел в пассажирское кресло, а мама заняла место водителя.
– Мамуль, пусть Кирилл поведет. Ты сейчас слишком возбуждена, – тихо предложила я, но мама в ответ лишь подняла руку, пальцами показывая, что нам всем надо замолчать.
Да, этот день определенно войдет в тройку моих самых страшных кошмаров. И это с учетом того, что мама не расскажет ничего папе, иначе и несчастному Кириллу не снести головы.
Получается, что один только Максим сегодня остался «в шоколаде»: он нашел нерадивого ребенка, которого потеряла вся семья.

***
День знаний собрал всех учеников международной гимназии «Сколково» в шумном дворе. День выдался изнурительно жарким и бесконечным. Для малышей это был праздник: они носились под палящим солнцем с сияющими глазами, еще не подозревая, какой долгий и трудный путь им предстоит. Их счастье было слепым.
Мое же собственное солнце давно закатилось. Я стояла рядом с Соловьем, чувствуя себя героиней фильма «День сурка», где главный злодей – расписание уроков. Я мечтала лишь об одном – чтобы этот день ускорил свой бег навстречу Последнему звонку. Или дню моей смерти – сейчас эти два события казались мне одинаково желанными. Мой мозг отказывался воспринимать любую информацию, кроме одной: пляж или тренировка? Пляж или зал? Что угодно, только не эта школьная рутина.
После торжественной линейки нас загнали в актовый зал – или, как мы его называли, «Корабль знаний» – на лекцию профессора из Сколтеха. Мы с Соловьем устроились рядом, демонстративно игнорируя подмигивания проходящих мимо старшеклассников.
– Вторую половину дня уже распланировала? – лениво протянула подруга, разглядывая толпу.
– Боюсь даже начинать об этом думать, – вздохнула я. – Курсы выбраны методом тыка.
Внезапное движение у входа привлекло внимание.
Стоцкая! Ее парень театральным жестом вручил ей охапку алых роз. Она картинно вспыхнула в приступе радости, а ее лучшая подружка тут же принялась снимать рилс для соцсетей. Я лишь закатила глаза, не в силах выносить эту бутафорию искусственных чувств.
– Ставлю сотню, сейчас будет пост про «неожиданный» сюрприз, – прошептала Лена с ядовитой нежностью.
– Да кому сдались ее рилсы?
– Мне! Я их постоянный зритель и хейтер, – она хитро мне подмигнула. – Когда тебя ждать в сети?
– Родители против, – устало проговорила я.
– Так они же все равно не узнают! Их нет в соцсетях, ты сама говорила.
– Тсс, – шикнула я на подругу, умоляя замолчать, так как началась долгая, изнурительная лекция.
Кто бы мог подумать, что лекция о космической погоде может быть столь захватывающей: как солнечные вспышки и «солнечный ветер» обрушиваются на Землю, порождая геомагнитные бури и полярные сияния. Лектор говорил настолько увлеченно и убедительно, что его слова вырвали меня из привычной апатии. На мгновение мне и самой захотелось погрузиться в эту тайну – узнать, как рождаются эти небесные огни и как их можно предсказать.
На удивление, лекция зацепила не только меня. Стоцкая, которая способна заткнуть своей персоной любую информационную брешь, принялась задавать вопросы. Я же смотрела на нее, невольно улыбаясь, и размышляла: какая такая солнечная вспышка сегодня пронзила ее куриные мозги?
– Лекс! – вывел меня из задумчивости голос Соловья уже после лекции. – Я нашла страничку твоего Сокола, представляешь?
Я так резко остановилась посреди толпы, хлынувшей к выходу из актового зала, что в меня буквально врезался какой-то старшеклассник, шедший следом.
– А вот с этого места поподробнее! – я вцепилась в руку подруги и почти силой потащила ее к ближайшему дивану.
– Она совершенно непримечательная. На его странице всего две фотографии, зато у его девушки – целый семейный альбом.
Лена протянула мне телефон. С экрана на меня смотрела идиллическая картина: мой Сокол сидел на мотоцикле, говоря по телефону, а сзади эта мартышка делала с ним селфи.
– А как ты вообще ее нашла? – спросила я, не отрывая взгляда от фото.
– По лайкам, – сухо бросила подруга. – Ее зовут Олеся, верно?
Я лишь пожала плечами и продолжила свайпать галерею. Вот они лежат на песке, загорают. И снова она делает селфи. Ее шляпа предательски закрыла татуировку Макса. Но больше всего меня задел последний снимок – их поцелуй. Она страстно припала к его губам, запечатлев эту сцену для всеобщего обозрения. Подпись гласила: «Когда ты рядом, даже воздух становится вкуснее».
– Тошнотворно, – поморщилась я, еле скрывая омерзение, и вернула Лене телефон, прикусив губу. – А теперь покажи фотки с его страницы.
Не прошло и пары секунд, как передо мной открылась его страница – профиль Максима Соколовского. На главном фото он был полностью облачен в экипировку и пойман объективом прямо в движении на мотоцикле, словно застывшая вспышка энергии.
Следующий снимок заставил меня задержать дыхание. Никаких постановок, никаких фальшивых улыбок. Фото не показывало человека, но говорило о нем больше любых портретов. Только его байк, снятый в упор, с яростно горящей фарой, пронзающей темноту. Это был не просто снимок, а мистическое полотно, портал в его мир.
– Не густо, – заметила я, изо всех сил сдерживая торжествующую улыбку. Сам факт того, что его страница была девственно чиста от фотографий с девушками, доставлял мне изощренное, почти греховное удовольствие. Нельзя так злорадствовать над чувствами соперницы, но я ничего не могла с собой поделать. – Видимо, свою девушку он любит куда меньше, чем свой мотоцикл.
– Парням статус мачо хвастаться личной жизнью не позволяет, – философски заключила Соловей.
– Или дело в полном отсутствии чувств к ней, – холодно добавила я, озвучивая самую сладкую для меня версию. – Вот увидишь, как только его девушкой стану я, вся эта жалкая галерея превратится в алтарь наших отношений.
– И когда нам ждать эту смену экспозиции? – подтрунила надо мной подруга.
– Очень скоро. Вот увидишь! – отрезала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.

***
В воскресенье вместо обещанного солнца небо разродилось ливнем, загнав нас с Ленкой в кинотеатр ScreenX в «Европейском». Премьера пролетела незаметно.
Но киносеанс оказался лишь разминкой к главной драме дня. Стоило нам подняться на парковку, как меня пронзило током: у нашей машины стоял мой Сокол, и мило ворковал со своей девушкой. Она так дерзко повисла на его шее, что меня едва не стошнило прямо там. Я еле сдержала рвотный позыв, но остановить лавину ядовитых мыслей было невозможно.
– Картина маслом! – прошептала Лена, толкая меня плечом вперед, словно подталкивая к этой сладкой парочке. – Втроем поедите, я правильно понимаю?
– Еще чего! – фыркнула я, мысленно уже закатывая рукава для драки и завязывая шнурки на воображаемых боксерских перчатках.
К моему глубочайшему изумлению, Максим даже улыбался ей. И это кольнуло меня острой болью – впервые я видела его таким расслабленным и по-настоящему веселым. Да, улыбка была сдержанной, почти незаметной, но она была.
Эта Олеся, встав на цыпочки, потянулась к губам моего Сокола, но так и не успела коснуться их. Он заметил меня. Что-то тихо шепнул ей на ухо, девушка оглянулась, все-таки мазнула его губы прощальным поцелуем и сделала шаг назад.
Они перекинулись еще парой фраз, прежде чем она на эмоциях рванула к лифту, расщепляя воздух парковки на раздражающие атомы. А Макс спокойно устроился на своем водительском месте.
Мы с подругой разошлись по разным машинам, договорившись созвониться позже. Едва автомобиль тронулся с места, я обрушилась на Максима:
– Какого черта ты устраиваешь свидания в рабочее время?
– Я ничего не устраивал, – его голос оставался спокойным. – Она приехала на такси, мы просто столкнулись здесь.
– За дуру меня держишь?! – вспыхнула я. – Уверена, она примчалась сюда намеренно! Идеальная схема: я торчу в зале, а вы тут воркуете вдвоем!
Максим молчал. Мы как раз подъехали к паркомату.
– И часто вы так «случайно» встречаетесь в твое рабочее время?
– Александрина, – прочистив горло, он плавно вырулил на улицу, – если честно, я не понимаю сути твоих претензий. Эта случайная встреча как-то повлияла на мои должностные обязанности?
– Напрямую повлияла! Ты не имеешь права встречаться со своей девушкой в рабочее время. Я уже говорила об этом.
– Даже если это произошло случайно?
– Особенно если случайно!
– То есть в следующий раз мне нужно трусливо сбежать с этой парковки, лишь бы не столкнуться с ней? – в его голосе прозвучала насмешка.
– Да! – выплюнула я.
– Бред какой-то, – усмехнулся Максим и качнул головой.
– Бред говоришь? – подалась я вперед, упираясь руками в спинку переднего кресла. – Ты мне еще за Серебряный бор должен, Соколовский! А уже устраиваешь такие провокации! В рабочее время ты занимаешься исключительно работой. А твоя работа на данный момент – это я. Так что будь добр, занимайся сейчас только мной.
– Ты же понимаешь, что даже моему ангельскому терпению может прийти конец? – ледяным голосом спросил Максим, метнув на меня взгляд через зеркало.
– Твоему ангельскому терпению? – я нервно рассмеялась. – То есть это ты меня терпишь, а не я сношу твои выходки?
Я просто не могла передать словами ту волну ярости, которая поднялась во мне при виде их счастливой парочки. Захотелось встряхнуть Соколовского за плечи, чтобы напомнить: кто здесь босс, а кто нанятый персонал!
– И какие у меня «выходки»? – уточнил он.
– Устраиваешь свидания со своей девкой в рабочее время!
Его рука над рулем сжалась в кулак – единственное проявление того, как тяжело ему сдерживаться.
– Во-первых, она не «девка». А во-вторых…
– Да пусть она хоть мужиком будет, плевать! – перебила я, чувствуя, как внутри все закипает от его попытки защитить свою мартышку.
– Угомонись, Александрина, – произнес он вдруг твердо, почти приказным тоном.
Я застыла. Он посмел говорить со мной в таком тоне?
– Как ты разговариваешь?! Я нажалуюсь отцу, чем ты тут занимаешься. Он тебя в три счета вышвырнет. Не боишься?
– Нет. Жалуйся! Пусть гонит. Я сыт по горло твоими капризами.
– Ого, значит, я – капризная? – задохнулась я от возмущения. – Да кто ты вообще такой, чтобы...
– Тиранка! – отрезал он, обрывая мой поток возмущения. – Малолетняя террористка. В твоей голове сплошное нытье и пустые возмущения. Невоспитанная дура! Тебе уже четырнадцать лет, а истеришь как пятилетний ребенок, у которого отобрали конфету. Да даже пятилетка ведет себя адекватнее!
Максим выплеснул все это одним залпом и тяжело выдохнул, словно сбросил с плеч непосильный груз. Который по инерции тут же рухнул на мои плечи, придавливая к сиденью. Я застыла с приоткрытым ртом, впиваясь взглядом в его безупречный профиль, который в этот момент хотелось расцарапать ногтями.
– Как ты смеешь? – мой голос прозвучал тихо, почти шепотом.
– Вот так и смею! – он даже не повернул головы. – Уволь меня за это! А еще лучше – убей, чтобы я никогда больше в жизни не сталкивался с такими людьми, как ты.
– И уволю! – процедила я, чувствуя, как жгучие слезы подступают к горлу. Только бы не заплакать. Не здесь. Не перед ним.
– Увольняй!
– Думаешь, не уволю?! Ты еще ко мне на коленях приползешь, умоляя оставить тебя на этой работе!
– Упаси боже! Лучше повеситься, чем терпеть тебя.
– Уж это папа тебе устроит!
Я отвернулась к окну, прикрыв глаза и пытаясь успокоить бешеный пульс. Сначала эта мерзкая сцена их поцелуев, а теперь эти оскорбления...
До самого дома висела мертвая тишина. Я судорожно сглатывала слезы, пряча их, а он, видимо, наслаждался этим ледяным молчанием. Хотя его напряженные плечи говорили о том, чего стоит ему это спокойствие.
Максим высадил меня у самого крыльца, а сам медленно покатил в гараж. Я же сорвалась с места и бросилась к кабинету папочки – излить ему всю свою боль и обиду. Больше я не могла носить это в себе. Но зная о его симпатии к Максиму, приходилось идти на крайние меры.
– Папа! Как хорошо, что ты дома! – воскликнула я, влетая в кабинет и чувствуя, как по щекам хлынули слезы. Сквозь их пелену я успела заметить, как окаменело лицо отца.
– Что случилось? – его голос прозвучал глухо и хрипло. А я уже рухнула к нему на колени, обхватывая за плечи и сотрясаясь в рыданиях. – Уволь его! Уволь немедленно! Пожалуйста! Я так больше не могу! Я согласна на любого другого водителя, но с Максимом... Он плохой человек!
– Детка, да что стряслось? Ты меня пугаешь…
– Не спрашивай ничего, просто сделай это! – взмолилась я.
– Он тебя обидел? Обидел мою девочку? – в его голосе зазвучала сталь.
– Да, очень-очень обидел! – прохныкала я. – Уволь его! Или я умру! Клянусь, я спрыгну с крыши! Я больше не могу держать это в себе!
– Что «это»? Детка, что он сделал? – папа не унимался, засыпая вопросами, на которые я была не в силах ответить.
– Я не могу это произнести! Просто поверь, он ужасный человек! Он оскорбил… он оскорбил всю нашу семью!
– Он… тебя… – медленно произнес отец, пытаясь заглянуть мне в лицо, которое я прятала у него на груди.
– Так ты его не уволишь? – мой голос дрогнул, переходя в звенящий шепот. – Тогда я просто покончу с собой. И посмотрим, что ты скажешь тогда.
Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их осознать. Резко спрыгнув с колен папы, я бросилась бежать в свою комнату, по пути едва не сбив Давида, который беззаботно рисовал свои каракули на ватманах прямо посреди холла.
Забежав в свою комнату, я швырнула сумку на кровать, судорожно пытаясь перевести дыхание. И только потом, поддавшись слепому порыву, метнулась к двери и щелкнула замком, отрезая себя от внешнего мира.
Как он смеет меня не слушать? Неужели для него Максим – это какой-то святой, неспособный причинить мне боль? Мысли жалящим роем кружились в голове, вызывая целую бурю в душе. Мне отчаянно хотелось насолить Соколовскому за его высокомерие, но как?
Сердце колотилось где-то в горле, грозя выпрыгнуть наружу. Нужно немедленно позвонить Соловью, выговориться, иначе я просто задохнусь от эмоций. Но мои пальцы замерли над телефоном, когда тишину разорвали два коротких стука в дверь.
– Уходи! – крикнула я, отлично понимая, кто стоит там, за дверью, снедаемый беспокойством.
– Милая, что случилось? – послышался встревоженный голос мамы, и вся моя бравада начала рассыпаться в прах.
– Не трогайте меня! Не хочу сейчас ни с кем разговаривать! – выкрикнула я, не зная как унять мамину тревогу, но при этом не расколоться в своем блефе.
Я так и не вышла к маме. Дверь не открыла. Осталась сидеть у двери на полу, тихо переговариваясь с ней через дверное полотно. И это была моя роковая ошибка!
Лучше бы я сразу во всем ей призналась. Пока мама вечером заговаривала мне зубы через дверь, опасаясь, что в запале брошенное папе слово станет реальностью, он воспринял мои угрозы всерьез и тут же направился в гараж.
Утреннее отсутствие Максима не принесло мне ни капли злорадного удовлетворения, которого я так ожидала.
В тот момент я даже не понимала, кого наказала больше – его или себя. Ведь если верить словам Максима, работа на нашу семью доставляла ему одни хлопоты, а малолетняя террористка в моем лице была последней каплей. Но стоило лишь вспомнить его высокомерную браваду в машине, как все сожаления улетучились без следа.
К утру гнев остыл, стерев из памяти и его обидные слова.
– А Максима надолго отстранили от работы? – тихо поинтересовалась я у Кирилла, который сидел теперь на месте Макса, везя нас с Шуриком в гимназию.
– Очень.
– «Очень» надолго? Как Матвея? Месяца на два? Три?
– Навсегда. Его уволили, – ответил Кирилл, выбивая воздух из моих легких.
«Его уволили»
Эти слова выбили из моих легких весь воздух. Голова пошла кругом. Почему-то новость не принесла ожидаемой эйфории, облегчения, радости победы. Вместо этого я до боли прикусила губу, погружаясь в мрачные размышления. Настроение было испорчено! А от мысли, что мое душевное равновесие теперь зависит от Соколовского, становилось еще хуже. Меня терзали противоречивые чувства: от жгучей вины до злости на собственную глупость. Если бы в этом мире существовал живой образец раскаяния и недовольства собой – это была бы я.

***
Прошла неделя. Ничего не изменилось. Тишина. Пустота. Настроение так и не вернулось, а желание видеть за рулем именно Соколовского переросло в настоящую одержимость. Кирилл совершенно не оправдывал ожиданий. Максим же просто исчез: он игнорировал звонки и сообщения, пока вчера окончательно не оборвал связь, отправив меня в черный список.
Именно это отчаяние толкнуло меня на крайние меры.
Мне пришлось сбежать с уроков, чтобы добраться до его дома. В голове крутились слова обвинения, которые я хотела ему высказать, но главной целью было договориться – либо о полной капитуляции, либо о компромиссе. Компромисс казался мне единственным спасением. Моя полная и безоговорочная капитуляция оставалась планом «Б».
Мы с Леной разыграли целый спектакль, заметая следы моего отсутствия. Пришлось подключить нашу библиотекаршу Анжелу Игоревну, которую мы обожали со времен начальной школы. Она вызвала нас после уроков под предлогом работы над статьей для школьной газеты – повод, к которому мы прибегали уже сотни раз.
Лена осталась в библиотеке на страже, готовая прикрыть нас, если спохватятся учителя. А моя миссия заключалась в том, чтобы добраться до квартиры Максима и заставить его вернуться.
Страх ледяными тисками сжимал горло. Оказавшись во дворе его дома, я первым делом огляделась – никого. В лифте и на этаже тоже ни души. Только бешеный стук собственного сердца, готового выпрыгнуть наружу.
Ни звука за дверью. Звонок жалобно ныл под моим пальцем, готовый вот-вот сгореть, но сдаваться я не собиралась. Внутри закипало раздражение пополам с паранойей: а вдруг он там? Стоит прямо за дверью и наслаждается моей агонией, игнорируя звонки.
Прошло, кажется, полчаса этой пытки, когда из соседней квартиры выскользнула маленькая девочка, попутно закрывая свою дверь на ключ. Она внимательно разглядывала меня с недетским любопытством.
– Привет, – улыбнулась я ей.
– Привет, – звонко отозвалась она. – Ты к Максиму?
– Да, к нему.
– Его нет дома, – выдала малышка со знанием взрослого человека, пряча ключи в карман рюкзака.
– А ты не знаешь, когда он вернется? Мне он срочно нужен, – выпалила я, переступая все границы приличий. Желание разрешить этот конфликт было сильнее гордости.
– Знаю, – протянула девчонка, и ее губы тронула улыбка, полная тайного знания. – Он сейчас в больнице. Мы вместе поедем потом домой.
Меня словно озарило вспышкой молнии!
– А ты… должно быть его любимая соседка, которой одиннадцать лет? Волонтер, да?
– Он рассказывал про меня? – улыбка малышки стала еще шире.
– О, да-а, – протянула я в ответ. – Причем в красках.
– Неудивительно, – пожала она плечами и направилась к лифту. Я последовала за ней, понимая, что стоять у его порога теперь бессмысленно.
– Почему «неудивительно»? – спросила я, невольно увлекшись этим ребенком.
– Потому что я его невеста. Когда я вырасту, мы с ним поженимся, – без тени улыбки констатировала малявка.
От такого заявления я буквально споткнулась на ровном месте.
– Н-да, милочка. Придется встать в очередь.
– Что? – переспросила она, оборачиваясь, но явно не расслышав вопроса.
– Говорю, это он тебе сказал?
Мы вошли в лифт. Встали по углам и принялись беззастенчиво разглядывать друг друга с головы до ног.
– Да, – уверенно заявила она. – Сказал, что я любовь всей его жизни. А ты кто?
– Алекса, – представилась я, протягивая руку для знакомства, которую она решительно пожала.
– Ясмина, – ответила она.
– Какое красивое имя, – вырвалось у меня искренне, пока я любовалась ее серьезным личиком. – Ясмина. И редкое.
– Максиму тоже нравится, – важно сообщила моя новая знакомая.
Мы вышли из лифта и устремились на улицу.
– Он заболел, да? – спохватилась я, вспомнив про больницу.
– Нет. Нам направо, – громко озвучила Ясмина, когда я машинально повернула налево. – Остановка там.
Она махнула рукой в сторону так называемой «остановки», которая совершенно не входила в мои планы.
– Мы поедем на такси, – я вытащила телефон, открывая приложение.
– Это очень дорого, Алекса! – строго отчеканила Ясмина, хватая меня за руку и настойчиво тянув в противоположную сторону. – У нас нет таких денег!
– Об этом даже не думай! – подмигнула я ей. – С тебя адрес, с меня – транспорт.
Но вместо детской радости я встретила взгляд абсолютно взрослого человека. Огромные глаза смотрели прямо в душу, и по коже прошел мороз. Этот ребенок знал о жизни что-то такое, чего не знала я.
Всю дорогу мы болтали без умолку: о любимой еде, о ее любви к собакам. Она со смехом рассказывала, как делит крошечную однокомнатную квартиру с мамой и младшим братиком, а по выходным отводит душу в приюте для животных, получая свою порцию слюнявых поцелуев от лохматых хвостатых друзей. Ее рассказы были настолько заразительными, что я поймала себя на мысли – мне тоже хочется провести один из выходных вот так, среди мокрых носов и виляющих хвостов.
Она смешила меня историями из приюта, вырывая искренний смех, и впервые за долгое время мне было так легко, словно рядом сидела не маленькая девочка, а ровесница.
Но все веселье разрушилось в одночасье, когда такси остановилось у здания, которое Ясмина назвала «больницей». Мое сердце ухнуло куда-то вниз, к ледяным пяткам, выбивая воздух из легких. Я так и осталась сидеть на заднем сиденье, парализованная ужасом, рассматривая зловещую вывеску над центральным входом.
– Что мы здесь делаем? – мой собственный голос прозвучал мертвым, чужим. Ясмина уже стояла на тротуаре. Удивительно расслабленная, она протянула мне руку, приглашая выйти.
– Пошли, – кивнула она в сторону монументального здания онкологического центра.
– Максим там что ли? – севшим голосом уточнила я, холодея от внезапной догадки. Неужели она привезла меня сюда ради своего волонтерства?
Не дожидаясь ответа, она схватила меня за руку, буквально вытянув из машины, и уверенно повела за собой. В этот момент роли поменялись: это я чувствовала себя маленьким, испуганным ребенком, а не эта девочка, шагающая навстречу своей судьбе. На входе она молча взяла две пары бахил, одну протянув мне.
– Нас… нас туда пропустят? – мой голос дрогнул, не веря в возможность попасть внутрь этой стерильной крепости. Но когда строгая сотрудница охраны, а следом за ней и девушка из регистратуры, поздоровались с Ясминой как со старой знакомой, последние сомнения развеялись.
В большом светлом фойе нас ждала женщина-врач. И только тогда я поняла, что она куратор этой волонтерской группы.
– Мария Ивановна, – окликнула ее Ясмина. – Это Алекса. Она хочет присоединиться к нам.
– Ты что творишь?! – шикнула я ей, придвинувшись вплотную, чтобы слышал только ребенок.
– Тш-ш, – одернула меня Ясмина с неожиданной для ребенка властностью. – Если тебе нужен Максим, делай, как я говорю.
С этим было не поспорить. Мне оставалось лишь замолчать и покорно следовать за своей новой «начальницей». И так, почти незаметно для себя, я вступила в какую-то секту, о правилах которой не имела ни малейшего понятия. Я была настолько зациклена на встрече с Максом, что абсолютно отключилась от реальности. Мой мозг отказывался анализировать происходящее; я просто тупо брела вслед за Ясминой, превратившись в ведомую марионетку.
Нам выдали безликие белые халаты и стопку каких-то буклетов для раздачи пациентам. Единственным осмысленным действием за все утро стала смена воды в вазе с цветами для одинокой старушки в платке. Когда мы вышли от нее, оставив позади водопад ее благодарностей, я замерла посреди светлого больничного холла.
Там, впереди, сутулясь на корточках перед женщиной в инвалидном кресле, сидел Максим. Он смотрел на нее так – с такой пронзительной болью и тихим сопереживанием во взгляде, – что у меня перехватило дыхание. Невольно мой взгляд скользнул к ней. Она говорила медленно, с трудом разлепляя пересохшие губы. Ее голова была повязана таким же простым платком, как и у той бабушки... Словно это был их общий знак скорби.
Я оцепенела, наблюдая, как он бережно гладит тыльную сторону ее ладони, как заботливо поправляет воротник ее халата.
– Вот и Максим, – голос Ясмины вырвал меня из оцепенения, дергая за руку. – Идем.
– Стой! – я резко одернула ее, не желая показываться ему на глаза. – Кто это?
Ясмина непонимающе проследила за моим взглядом, а затем повернулась и улыбнулась с обезоруживающей теплотой:
– Тетя Настя. Мама Максима.
Слова ударили как обух по голове.
– А что с ней? – сама не понимая, что делаю, я потянула Ясмину за угол, прячась от посторонних глаз. И в частности – от Соколовских.
– Она болеет. Не смущайся косынки, волосы отрастут после химии.
И эти простые слова сорвали последнюю плотину. Сначала слезы обожгли веки, потом горло сдавил сухой спазм.
– У нее… рак? – хрипло выдавила я.
– Да. Пойдем, Алекса. Макс будет рад, что ты решила его навестить, – Ясмина снова потянула меня вперед, но я вырвала руку. Попятилась назад и, ничего не видя перед собой, бросилась к выходу.
Халат полетел на стол охраны. Бахилы я содрала уже на улице, судорожно глотая воздух. Рухнув на первую попавшуюся скамью, я перестала видеть окружающий мир: деревья, людей, здание клиники. Мне казалось, что я медленно тону в вязком болоте, которое сама же раскопала под своими ногами. Оно жадно тянуло меня на дно. Мозг отключился. Перед глазами стояла лишь одна картина: сидящий на корточках Макс и женщина, которая через силу пытается подарить ему подбадривающую улыбку. Боль в глазах Соколовского была такой физической, осязаемой, что мне было буквально нечем дышать.

...

инсайт:

Доброго дня всем! Предполагаю, что поворотный момент, после которого девочка начнёт взрослеть,настал!

...

Tsarbird:

Благодарю за новую главу 🙏
Становится интересно наблюдать за размышлениями ГГ
Я думаю, что этот момент в онко центре, несомненно, даст свой толчек, но не надолго. Помятуя, что это подросток в достатке, ей нужен ни один, и ни второй волшебный пендель. Там неплохо надо так напинать 😄
Что меня действительно вводит в генерацию вопоосов, так это то, что её волейбольное будущее несбыточно. Казалось бы... Но что не так? Она не Ника, единственная наследница империи, она вьёт веревки из отца. Отец, как мы читали ранее, тоже не деспот. Интересно, однозначно.
Что до Максима, а есть ли у него образование, амбиции и цели? Как он вырвется в статус подходящего мужа? И вырвется ли.
Одно могу сказать, если ГГ не останутся в конце книги вместе, я не удивлюсь. Розовые очки, конечно, греют душу, но тут такое большое НО, что с ним и не поспоришь.

...

forget-me-not:

Интересное начало, буду следить за героями и дальше!

...

Ксанка:

Привет, милые Леди


Открою завесу тайны - поворотных моментов будет несколько))))


И попинать и найти рычаг управления ))) И кто-то вскоре найдет его)))


Да, папочка Алексе ни в чем не сможет отказать. Как и в этом вопросе по-любому))) Но...


Мы уже приближаемся к ответам на эти вопросы. Надо запастись терпением)))


Вспомните эпилог ВзаР


Я тоже пока не вижу их вместе И даже Максим со мной солидарен


Добро пожаловать

...