Выход за рамки (СЛР, 18+)

Svetocheki:

Ух какая глава!! Ксанка, спасибо большое за горячие эмоции! Наконец-то наша Анечка решилась уйти от Паши, надеюсь не вернётся!
Влад то догадывается, хотя она молчит как партизан, что ушла от Паши! И да, как я рада, что наш красавчик бросил свою модельку и сразу же прилетел на всех парусах, не из- за холдинга, а именно из- за Ани! Ох чувствую следующая глава будет ещё горячее! 🔥🔥🔥

...

Tsarbird:

Благодарю за новую главу 🙏
Во всей красе герои в одном месте.
Как ни странно, но я рада, что вышла такая жо□а. Ситуациая сложная, каждый проявит своё истинное лицо. Кто-то узнает о себе новое, как мне кажется, Влад в особенности. А Аня уже не может не действовать в своих интересах.
Чтожжжж, подождём продолжение.
Эх, поскорее бы

...

инсайт:

Спасибо за продолжение. Вот что плохо в чтении по главам, так это ожидание новой. Так долго, кажется. Готовое творение проглотил бы за один вечер)). Опять сидим и ждём.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Влада надо немного в тонусе подержать, а то совсем распоясался))))


С небольшими потерями)))) Но не для нас)))


Ох, как я на это надеюсь!


Ему будет полезно попереживать за кого-то, кроме себя любимого


К сожалению, нет. Следующая глава чутка скучная (((((


Да, для Влада это действительно проверка на чувства, в которых он никак не мог разобраться. Думаю, теперь для него все станет очевидным и элементарным)))


Вот поэтому я не сторонник чтения "в процессе" Поэтому, не понимаю, как вы решаетесь на такое))))


Вот это мой формат чтения))))


Я очень стараюсь, правда))))

Девочки, спасибо вам всем огромные за ваши мысли и комментарии))
Очень рада, что интерес к истории не пропадает))) Надеюсь, последующие события так же не разочаруют))))
Всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 28

Темно-серый Ровер остановился на подземной парковке рядом с черным огромным джипом, который я заприметила в день возвращения Влада.
– Гриша, не подскажешь, чья это машина стоит на парковочном месте Владислава Марковича? – все-таки решилась уточнить я.
– Так Владислава Марковича. Он же после аварии новую купил, – спокойно ответил Гриша.
У меня все похолодело внутри от воспоминаний о той аварии. Я бросила взгляд на часы – время обеда.
Встреча с представителями аналитического агентства затянулась, но зато мы решили все вопросы перед моей командировкой в Астрахань. Более удачного шанса увидеться с Владом могло и не представиться. Именно поэтому, выйдя из лифта, я сразу направилась к его кабинету.
Приемная генерального директора, как и ожидалось, в это время была пуста. Дверь в кабинет Влада оказалась плотно прикрыта, недвусмысленно оповещая о нежелании директора общаться с кем-либо.
Но стремление увидеть Влада и узнать о вчерашней встрече с Филатовым не давало покоя. Я тихонько постучала и приоткрыла дверь.
Кабинет был пуст, но со стороны уборной доносился глухой шорох.
– Влад? – тихо позвала я, делая шаг внутрь и осторожно прикрывая за собой дверь.
Из уборной показался Влад в одних брюках, на ходу набрасывая на плечи идеально отглаженную белоснежную рубашку. Мой взгляд невольно скользнул по его подтянутому торсу, по четким линиям пресса и темной дорожке волос, уходящей под ремень.
– О, Боже! Прости, пожалуйста, – я тут же отвернулась, чувствуя, как щеки заливает жар. Сердце забилось где-то в горле, а по коже пробежал озноб. – Ты… не один?
– Естественно, один, – в его голосе прозвучала усмешка. – Анна Константиновна, я же не голый. Хотя ты и голым меня видела, чего теперь стесняться?
Я до боли сжала пальцы в кулаки, пытаясь совладать со смущением, и продолжала стоять к нему спиной. В этот миг стены кабинета дрогнули от резкой, пронзительной трели телефонного звонка. Этот звук помог мне разорвать сковавшее оцепенение и подавить владержимость.
– Ань, пройди сюда. У меня совсем мало времени, – бархатный тембр Влада заставил меня обернуться и шагнуть к уборной. Он уже поднес телефон к уху: – Да!
Ноги казались ватными, но я послушно последовала за ним. Влад остановился перед зеркалом, придерживая трубку плечом и пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке.
– Да. Я же сказал: через час. Хорошо.
Он сбросил вызов и положил телефон на край раковины. Рядом лежала другая рубашка, испачканная чем-то темным.
– Кофе пролил, – заметив мой взгляд, пояснил Влад.
– Понятно. Влад, я… – начала было я, но телефон снова ожил, разразившись настойчивой трелью. Влад тихо выругался.
– Мне дадут сегодня хотя бы одеться? – выдохнул он и снова прижал трубку к уху.
Я невольно улыбнулась, заметив, как он, торопясь, пропустил пуговицу и продолжил застегивать рубашку дальше. Пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Что-то подтолкнуло меня подойти ближе – я поддалась внезапному порыву и решила помочь ему собраться. Странно было видеть Влада в офисе во время отпуска, но по его напряженному тону я поняла: встреча для него очень важна.
– Что еще? Нет. Да. Я только один пункт испра… – Влад осекся, когда я встала перед ним и коснулась пуговиц, собираясь исправить его оплошность.
– …вил, – закончил он фразу, обращаясь к собеседнику на том конце провода. – Да, можешь смело распечатывать. За тобой заехать? Хорошо.
Он сбросил вызов и внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Я снова прикусила губу, надеясь унять предательскую дрожь – пальцы выдавали мое волнение, и Влад наверняка это чувствовал.
Медленно, почти невесомо я застегивала пуговицы, иногда касаясь его кожи кончиками пальцев. Грудь Влада тяжело вздымалась – он был явно ошеломлен моими действиями не меньше меня. В этот момент между нами повисло напряжение, наполненное едва сдерживаемыми эмоциями.
– Я вчера не дождалась тебя, – начала я несмело, не решаясь поднять взгляд. Опасалась, что стоит мне посмотреть ему в глаза – и реальность окончательно ускользнет. Уже само то, что я стояла к нему вплотную, добровольно подвергая себя этой сладкой пытке, казалось безумием. – Хотела узнать, чем закончилась твоя встреча с Филатовым.
– Если хотела, почему не узнала? – Влад чуть приподнял голову, давая мне возможность застегнуть последние пуговицы у ворота. Взгляд невольно скользнул по его шее, где соблазнительно пульсировала жилка.
– Я заходила, но тебя уже не было, – тихо ответила я.
– Могла бы позвонить, – его голос прозвучал глухо. Он тяжело сглотнул, когда я медленно поправила воротник его рубашки, совершенно забыв, что впереди еще и галстук. – Или приехать. Адрес ведь знаешь.
– Я серьезно, – сказала я, наблюдая, как Влад берет с туалетного столика галстук. Но тут телефон снова разразился пронзительной трелью.
– Проклятье! Да! – раздраженно бросил он в трубку. – Нет, мы с ним встречаемся там. Да, контракт у него.
Пока Влад отрывисто отвечал на вопросы, я осторожно высвободила галстук из его пальцев, понимая, что иначе ему так и не дадут собраться.
Подняв воротник, я неловко перекинула галстук через его шею. Из-за разницы в росте это оказалось непросто. Влад на мгновение отстранил телефон от уха и, подхватив меня за талию, легко усадил на столешницу у раковины. Я вскрикнула от неожиданности и тут же прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Внутри бушевал настоящий ураган эмоций, сметая все преграды. Было так естественно и приятно заботиться о нем, что я даже не задумывалась о правильности происходящего.
– До встречи, – закончил он разговор, не сводя с меня пристального взгляда и улыбаясь уголками губ. – Так удобнее?
– Да, спасибо, – я притянула Влада за галстук ближе к себе, чтобы было комфортнее завязывать узел. Он с тихим смешком и явным удовольствием устроился между моих ног, слегка запрокинув голову.
Я мысленно порадовалась, что сегодня выбрала брюки.
– Мне покоя не дает Филатов. Я всю ночь не спала, – начала я, возвращаясь к причине своего визита к Владу.
– По тебе не скажешь. Выглядишь потрясающе, – его чуть прищуренные глаза внимательно изучали каждую черту моего лица, и от этого взгляда на душе становилось непривычно тихо и спокойно. – Или это заслуга Пашки?
– Прекрати. Я не… – я осеклась, не в силах продолжить
– Не переживай, Ань. Твоему браку ничего не угрожает. Филатов тебя больше не тронет, – твердо произнес Влад. Неужели он не понимает, что меня волнует вовсе не сохранность брака?
По щеке неожиданно скатилась одинокая слеза. Влад тут же бережно смахнул ее большим пальцем.
– Пашка никогда ничего не узнает, если ты сама этого не захочешь, – прошептал он.
– Дело не в нем, ты же знаешь это. Дело в холдинге.
– А я почему-то уверен, что дело именно в твоем муже. Я знаю, Аня, ты его не любишь, но твоя позиция мне непонятна, – пока мои дрожащие пальцы завязывали сложный узел «Элдридж», которым я по необъяснимым причинам хотела произвести на Влада впечатление, он хмуро сдвинул брови и не отрывал от меня тяжелого взгляда.
– Влад, я не хочу это сейчас обсуждать, – тихо проговорила я, не поднимая глаз.
– А я не хочу, чтобы ты была с Пашкой. Но с моими желаниями ты не считаешься.
– Мы можем вернуться к этому вопросу, когда закроем вопрос с Филатовым.
– Вопрос с Филатовым закрыт.
– Каким образом? – я прикусила губу. От полного неведения хотелось плакать. Но Влад лишь молчал, продолжая пристально смотреть на меня и отказываясь раскрывать детали.
– Дипломатичным. Не переживай.
– Влад, – я стукнула его в грудь. – Так сложно рассказать?
– Просто тебе это знать не надо.
– Надеюсь, тебе не пришлось продавать душу дьяволу, – я решила зайти с другой стороны.
– Нечего продавать, моя душа уже давно принадлежит тебе.
Не сдержавшись, я снова легонько хлопнула его по груди – меня выводило из себя его легкомысленное отношение к моим переживаниям.
– Прекрати насмехаться, – хмуро бросила я.
– Это чистая правда.
Я прикусила губу, жадно вдыхая его древесный аромат, чтобы потом всю ночь перебирать в памяти эти мгновения и этот запах.
– Почему ты на работе, если с Филатовым все решено? – заметила я.
– У меня важная встреча.
– С кем? – спросила я, мысленно проклиная собственное любопытство.
– С очень важными людьми.
– А если бы ты не вернулся, кто бы представлял твои интересы? – не унималась я.
– Если бы я не вернулся, встреча бы просто не состоялась, – спокойно ответил он.
– Значит, не такая уж она и важная.
– Важная.
– Это связано с Филатовым?
Влад молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.
Я продолжала возиться с узлом галстука, а он не сводил с меня глаз. Его глубокий взгляд вызывал трепет в душе и заставлял сердце биться чаще.
– Ань, скажи, ты хоть на долю секунды допускала мысль быть со мной? – решительно спросил Влад, и этот вопрос полоснул по сердцу, выворачивая душу наизнанку.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом – пронзительным, требовательным, словно ищущим в моих глазах подтверждение чему-то невысказанному. В уголках глаз предательски защипало, и Влад, конечно, заметил это.
– На долю секунды? Да, – тяжело сглотнув, я снова опустила взгляд, сосредоточившись на галстуке.
– И?
– Что «и»?
– Неужели все было так паршиво в твоих фантазиях? – не унимался он. К дрожи в руках добавилась дрожь в душе, и губы предательски задрожали, и пришлось до боли прикусить их, чтобы не выдать себя.
Я заметила, как напряглись его широкие плечи, как замерло дыхание – казалось, даже время замедлило свой бег.
– Все было отлично, – ответила я его же фразой, которой он когда-то оценил мою презентацию. По щеке скатилась еще одна слеза. – Ровно до того момента, пока иллюзия красивой сказки не растворилась в бурном течении реальности. Все закончилось твоей изменой, моими слезами, громким скандалом и моим побегом в Самару.
– А побег зачем?
– Я не понаслышке знаю, каково работать с тобой, когда между нами пробегает кошка.
– В прошлый раз этой кошкой стал твой муж, которого ты не захотела почему-то бросать, – спокойно ответил Влад.
– И без Пашки у нашей истории не существует другого финала.
– Почему? И почему ты считаешь, что все должно закончиться именно изменой?
– Потому что ты Владислав Ярцев, а я – всего лишь Анна Градова. Не кинозвезда, не модель, не дочь нефтяного магната и даже не олимпийская чемпионка, – горькая правда вырвалась сама собой, и сердце отозвалось ноющей болью. Пропасть, о которой я почти забыла, снова разверзлась под ногами. – Я реалистка, Влад. Наши миры слишком далеки друг от друга, и никакая сила притяжения их не соединит.
– Но мы ведь каким-то образом встретились. Значит, все-таки притяжение сильнее, чем ты думаешь.
– Ты так красиво говорил о своих необъяснимых чувствах на том вечере, а потом укатил на яхте с моделью.
– Значит, не так уж и красиво, раз не смог тебя впечатлить. Иначе, как объяснить, что ты в этот же вечер оказалась в постели с Пашкой, позволяя мне подыхать от безысходности? – в голосе Влада прозвучала такая съедающая сталь, что я вздрогнула. Каждое его слово было натянутым нервом, каждый звук – болезненным ударом под дых.
– Вот видишь, – наконец, справившись с галстуком, я опустила воротник рубашки и провела ладонями по его тяжело вздымающейся груди. – У нас нет будущего. Я переспала с законным мужем, а ты с поразительной легкостью нашел мне замену. Зачем я тебе? Я слишком ценю свое время, чтобы намеренно обрекать себя на провал в отношениях.
Последние слова я выдохнула – воздух вдруг закончился, а голос потерялся в груде обид и тяжелых воспоминаний.
Влад посмотрел на свое отражение и присвистнул, улыбнувшись.
– Да ты настоящий профи! – заметил он. – Для Градова училась?
Он поправил галстук, всматриваясь в узел.
– Для папы, – честно призналась я.
– Можно попросить каждое утро завязывать мне такие узлы? – с усмешкой спросил он, включая игривый настрой, столь привычный для Ярцева. Мне казалось, что мы снова вернулись в те времена, когда могли свободно шутить друг над другом и вместе проводить время за кружкой кофе. Эти дни казались настолько далекими, что в памяти всплывали уже обрывками несуществующих иллюзий.
– Конечно. Приходи каждое утро в мой кабинет, я завяжу, – я пожала плечами, с легкостью принимая его шутку.
Влад медленно провел языком по губам и уперся ладонями в столешницу по обе стороны от моих бедер. Дыхание перехватило.
– Пожалуй, мне пора, – я попыталась соскользнуть со стола, но Влад удержал меня.
– Помоги с запонками, – попросил он, протягивая мне золотые застежки и подставляя запястье.
– Я… Влад, я не умею их застегивать, – неуверенно призналась я.
– Ты завязываешь такие безупречные узлы, а с простыми запонками не можешь справиться? – усмехнулся Влад. – Муж их не носит?
– Нет. И ты, полагаю, прекрасно об этом знаешь, – резко ответила я, намекая на пропасть, разделявшую их семьи.
– Здесь нет ничего сложного, смотри, – он показал, как фиксировать запонки на манжетах, после чего я продолжила уже самостоятельно.
– Ты же в этих брюках была в нашу первую встречу? – неожиданно спросил он, внимательно наблюдая за моими действиями. Я замерла, пытаясь понять, к чему он клонит. Взглянула на ткань и вспомнила: действительно, в тот день на мне были кожаные брюки, но только светло-коричневого оттенка. Сегодня же я выбрала черные.
– Нет, тогда на мне были светло-коричневые, – уточнила я с улыбкой. Мысль о том, что он запомнил нашу первую встречу, неожиданно согрела душу, хотя и заставила сердце болезненно сжаться.
– Точно, в коричневых. И белом пиджаке.
Закончив, я поправила манжеты его рубашки и с удовольствием осмотрела результат своих трудов: идеально завязанный узел Элдриджа, оригинальные запонки с гравировкой «ЯВ», придававшие образу Влада особый лоск и статусность. Его фигура... впрочем, это уже не моя заслуга. Здесь постарались гены Ярцевых и, вероятно, дорогой фитнес-тренер.
– Да, в белом. Ты тогда еще принял меня за медсестру, – с улыбкой и легкой лукавой претензией произнесла я.
Влад ответил мне такой же улыбкой. Я уже закончила, но он не сдвинулся с места, продолжая стоять вплотную ко мне, упираясь кулаками в стол по бокам от моих бедер.
– Лучше бы ты была медсестрой. Излечила бы мое истерзанное сердце, – в его серых глазах плясали озорные искорки. Он флиртовал со мной, явно наслаждаясь моментом. Или тем, что я позволяла ему это.
– М, – только и смогла выдавить я из себя. Попыталась сдержать улыбку, но не вышло. Влад наклонился еще ниже. Теперь я чувствовала не только его запах и тяжелое дыхание, но и жар тела. – В ход пошла тяжелая артиллерия? Подключил романтику?
Его кулаки по-прежнему упирались в столешницу, но большие пальцы медленно заскользили по моим бедрам, разрывая душу на части и затуманивая рассудок.
– Решил, что это поможет мне заработать дополнительные очки, – он подмигнул, переводя взгляд с моих пересыхающих губ на глаза.
– Все твои очки вылетели в трубу вместе с сочинским проектом. А последнее сгорело в этом кабинете при Марке Денисовиче, – не удержалась я от язвительного замечания.
Влад уронил голову мне на плечо и тяжело вздохнул. Мои руки, словно живя собственной жизнью и игнорируя голос разума, сами зарылись в его густые волосы, наслаждаясь долгожданной близостью.
Не сдержав нахлынувших чувств, я тихо застонала и прикрыла глаза, позволяя этому мгновению навсегда отпечататься в памяти. После всего пережитого нам обоим так не хватало этих сентиментальных минут.
Влад уже смелее обхватил меня за талию и крепко прижал к себе, позволяя мыслям унестись далеко от реальности. Было так легко и естественно, будто эти объятия наполняли нас силой и энергией на весь предстоящий день. Словно это был глоток воздуха, без которого невозможно жить. В груди смешались боль и сладость.
– Прости меня, Ань, – прошептал он мне в волосы, не размыкая рук. Несколько минут молчал, а потом тяжело вздохнул, разрывая мою душу грустным тоном. – Я дико скучаю по тебе. Ты даже не представляешь, насколько сильно.
А я представляла как никто другой!
Я слышала, как бешено колотится его сердце, как горячее дыхание обжигает макушку. Как сильные ладони намертво прижимают меня к любимому телу. Было слишком страшно и приятно разрушать эту хрупкую идиллию. Никогда еще наша близость не была столь невинной и одновременно будоражащей.
В какой-то миг я ощутила, как он бережно взял прядь моих волос и глубоко вдохнул их аромат. Это прикосновение выбило почву из-под ног, оставив меня беззащитной.
– Истинный праздник для чувств, – повторил Влад мою собственную фразу, которой я когда-то описывала вкус капучино. – Аромооргазм. Хочу каждое утро его испытывать.
– Слишком много «хочу» для одного дня, тебе не кажется?
– И заметь: все они связаны исключительно с тобой. Я действительно хочу просыпаться и вдыхать аромат твоих волос.
– Хорошо, я подарю тебе свой шампунь, – прошептала я, все еще находясь во власти необъяснимого трепета перед этим мужчиной, который сжимал в объятиях не только мое тело, но и сердце.
– Подари себя, – тихо ответил Влад, и в его голосе не было и тени шутки.
– На одно утро?
– На бесконечное количество. Навсегда, – простая фраза, а у меня все переворачивалось в душе, ломалось и не клеилось заново.
– Ты же знаешь, что понятия «Владислав Ярцев» и «навсегда» не могут существовать в одной вселенной.
– А ты знаешь, Аня, что с твоим появлением моя жизнь совершила полный апгрейд, – я не удержалась и качнула головой, отрицая его слова. – Знаешь…
– Тебе, наверное, пора, – мой шепот нарушил звенящую тишину. С трудом вырвавшись из омута чувств, я все же включила рациональность и вспомнила о его «важной встрече».
– Да, – хрипло и отрывисто ответил Влад, но не отпустил меня. Он продолжал сжимать меня в стальных объятиях, словно пытаясь зарядиться энергией. Так он стоял еще несколько минут, иногда касаясь губами виска или макушки, а его руки плавно скользили по спине, порой опускаясь к бедрам, и тогда волна желания накрывала меня с новой силой.
Но разум все же одержал верх над голосом сердца. Я осторожно положила ладонь ему на грудь, мягко пытаясь отстранить Влада от себя.
– Удачного дня и продуктивной встречи, – прошептала я и легко коснулась его губ. Поцеловала уголок рта, ощутив колючую щетину, и замерла, не в силах оторваться. Прикрыв глаза, я поражалась собственной смелости и слабости одновременно.
Влад накрыл мою руку своей и поднес к губам, оставляя цепочку легких поцелуев на внутренней стороне ладони. Он целовал ее, лишая меня кислорода и даря ощущение невесомости. Я следила за его движениями и успела заметить, как он на мгновение замер, когда его губы коснулись безымянного пальца, на котором поблескивало обручальное кольцо.
Сердце пропустило удар. Я уже хотела отдернуть руку, но Влад лишь крепче сжал ее и прижал к своей груди, словно заставляя меня слушать бешеный ритм его сердца. Тяжело вздохнув, он отстранился, заглянул мне в глаза и, грустно улыбнувшись, покачал головой, словно не веря, что вынужден меня отпустить.
Воспользовавшись моментом, я спрыгнула со стола. Обхватила пылающие щеки, сгорая от желания и стыда. Возбуждение Влада не было секретом – и плотная ткань брюк не могла этого скрыть, да он и не пытался. Он заправлял рубашку, не сводя с меня тяжелого взгляда. Каждое его движение было пропитано животной грацией и притягательностью. Даже медленный, почти ленивый жест, которым он надел пиджак, вызвал волну мурашек – настолько завораживающим и эротичным было это зрелище.
Это влечение, острое и неумолимое, словно натянутая струна, пронизывало сознание, скручивая мысли в тугой, болезненный узел. Истинная любовь заключается не в силе желания, а в умении его контролировать. И сегодня мы оба познали эту силу сполна.
И только медленно идя к своему кабинету, я с досадой вспомнила, что так ничего и не узнала о Филатове…

***
Я сидела на кровати в гостиничном номере и бездумно листала ленту Авито в поисках квартиры. Телефон был на громкой связи – сестра уже битый час читала мне лекцию о том, как сильно она мной гордится.
– Малыш, ты уж прости, но все ваши корпоративные интриги для меня – темный лес. Скажи мне по-русски: как Красавчик разрулил ситуацию с этим Филиным? – спросила сестра.
– Филатовым, – машинально поправила я, откладывая ноутбук в сторону. Глаза уже болели от бесконечных объявлений о сдаче жилья. – Я не видела Влада после того разговора в его кабинете. Потом звонила, хотела нормально поговорить, но он был в каком-то шумном месте, наверное, как обычно зависал с очередной девицей. Знаю только, что в пятницу он снова приезжал в офис, они с Шевцовым, начальником службы безопасности, долго сидели у Марка Денисовича. Но ко мне Влад даже не зашел.
– Ты уже окончательно все решила?
– Да. Вернусь из Астрахани – сразу поговорю с Пашей и перевезу вещи, – я устало уткнулась лицом в ладони, пытаясь спрятаться от реальности. – Даже не представляю, как это будет. Страшно. Если он начнет умолять меня передумать, боюсь, что сдамся. А потом все пойдет по кругу.
– Нельзя давать слабину! Помни: чем быстрее ты уйдешь, тем быстрее его рана затянется. Будешь тянуть – только продлишь его мучения. Так что будь к нему милосердна: уходи сразу и решительно! – твердо заявила Таня, не понимая, что на словах все всегда выглядит легко и просто, а жизнь вносит свои жестокие правки в любой сценарий. – Кстати... Ты одна летишь в командировку?
– Да, разумеется. Влад все еще в отпуске, и меня это искренне радует. Знаешь, я тут вдруг осознала одну важную вещь! – я на мгновение задумалась, подбирая слова, чтобы точнее выразить свои мысли. – Если бы не это спонтанное решение поселиться в отеле, если бы у меня не появилась возможность в полной тишине и уединении все обдумать, я бы, наверное, так и не нашла в себе сил уйти от Паши. Именно этот покой позволил мне услышать собственный внутренний голос и, наконец, понять, чего я действительно хочу от жизни.
– Красавчика? – бесцеремонно вклинилась сестра в мои размышления, и я не смогла сдержать улыбку.
– Нет... То есть, дело не в этом. Я хочу сказать, что расстаюсь с Пашей не ради Влада или кого-то еще. Ты была абсолютно права – потребовалось время, чтобы я сама дошла до этой истины: Паша – мой самый близкий друг. Друг юности, надежный товарищ, прекрасный собеседник. Теперь я с кристальной ясностью вижу разницу между искренней дружбой и настоящей любовью. Ведь то чувство, которое захлестывает меня с головой при виде Влада, совершенно иное. Оно подобно цунами, наполняет меня энергией и бурей эмоций. Ничего похожего я не испытывала рядом с Пашей. Мои чувства к нему всегда были тихими, спокойными, уютными. Знаешь, мы вот с ним два дня подряд вечерами болтали по телефону, как старые добрые приятели. Обсуждали работу, вспоминали любимые блюда, делились новостями о погоде и будничных делах. Но когда он предложил встретиться, меня вдруг охватил страх и необъяснимая тревога. Какое странное ощущение – нервничать при мысли о свидании с человеком, которого считала любимым мужем! Он приглашал меня на прогулку в центр на День Победы, но я снова нашла предлог для отказа. Паша, скорее всего, уже все понял и сам. Он отчаянно цепляется за тонкую нить призрачной надежды, но удержать ее в руках уже не в силах.
– Давай вернемся к Красавчику… Что ты намерена с ним делать? – спросила Таня, явно оставаясь равнодушной к моим переживаниям из-за отношений с мужем. Ее интересовала исключительно судьба другого героя этой истории.
– А что тут решать? Он где-то приятно проводит время все эти дни. Таня, ты всерьез полагаешь, что между Владиславом Ярцевым – одним из самых завидных холостяков страны, миллионером – и обычной девушкой вроде Анны Истровой возможны серьезные отношения? Оставь уже эти романтические иллюзии! В жизни нет места для сказок. Даже если представить такой фантастический сценарий, как долго продлится это счастье? Влад привык к свободе, он ценит независимость превыше всего, а я слишком требовательна и педантична в вопросах чувств. Ты сама говорила, я перфекционистка.
– Нет, – сестра загадочно улыбнулась, явно готовясь выдать очередную порцию своих умозаключений. – Твои проблемы гораздо глубже простого перфекционизма. У тебя обсессивно-компульсивное расстройство. И если с перфекционизмом еще можно как-то ужиться, то с таким диагнозом совместная жизнь с Ярцевым обернется настоящей катастрофой.
– Вот видишь.
– Я же пошутила-а-а, – протянула она, размахивая руками, словно умоляя перемотать время назад. – Не цепляйся к словам! Ты же знаешь, я всеми руками и ногами за ваш союз. Но твоя зацикленность на каких-то условностях уже начинает вымораживать.
– Это не условности. Это настоящая пропасть между нами.
– Бесполезно сейчас тебе что-то говорить. Я уже поняла. Давай, сначала решишь вопрос с Пашей, а потом уже и об остальном поговорим.
– Нужно еще разобраться с квартирой. На Авито от количества объявлений голова идет кругом. Я совершенно не представляю, как вообще снимают жилье, – простонала я, пытаясь скрыть отчаяние от собственной беспомощности и незнания, как жить дальше.
– Авито? Малыш, ты в Москве! Здесь такие вопросы решают риелторы. Забудь про эти реликтовые методы. Ищи не квартиру, а хорошего специалиста, – улыбнулась Таня.
И в этот момент я в очередной раз с горечью осознала, насколько плохо ориентируюсь в самостоятельной жизни без Паши.

***
В воскресенье небо вновь обрушило на землю потоки дождя, словно вторя эху моих тревожных мыслей. Они накатывали волнами страха, размывая остатки надежды на покой и взвешенность поступков. Сейчас моя жизнь четко делилась на «до Астрахани» и «после». Сама командировка казалась лишь короткой передышкой, затишьем перед бурей.
Перед поездкой я много размышляла о предстоящем разговоре с Пашей, о том, как сообщу ему о своем окончательном решении. Но чем ближе был час вылета, тем сильнее рос страх возвращения. Ведь там, в Астрахани, я должна была перешагнуть черту и вступить в этап «после» – этап окончательного разрыва с Градовым.
Эта мысль пугала до дрожи, ведь впервые в жизни я осознавала, что причиняю кому-то настоящую душевную боль. Нет, та боль, которую Паша испытал при моем первом уходе, не шла ни в какое сравнение с тем, что ждало его впереди. Тогда в его сердце еще теплилась надежда на мое возвращение, на то, что мы воссоединимся. Теперь же я не собиралась оставлять ему ни малейшего шанса. Моя решимость требовала поставить жирную точку. Без многоточий.
Я поднялась по трапу, стряхивая с плаща крупные капли. Стюардесса приветливо улыбнулась, предлагая занять любое место. Я до сих пор не могла привыкнуть к полетам на частных рейсах, но и демонстрировать свой восторг, разглядывая шикарный интерьер салона, не стала.
И какого же было мое удивление, когда в одном из кресел я увидела Влада. Он был полностью поглощен изучением каких-то документов. Сердце тут же сладко заныло, тихонько напомнив о чувствах, которые я так отчаянно пыталась подавить.
Впереди ждали серьезные дела в Астрахани, требующие ясности ума и хладнокровия. Нужно было завершить все и вернуться с окончательным решением относительно Паши. А теперь эта задача усложнялась появлением Влада – ведь рядом с ним мой мозг неизменно терял способность мыслить трезво.
– Что ты здесь делаешь? – я бросила сумочку на кресло в соседнем ряду и заняла место лицом по ходу движения самолета.
– Лечу в Астрахань. Так же как и ты, – спокойно проговорил он, своим пристальным взглядом лишая меня остатков мужества, которыми я еще вчера хвасталась сестре.
– Мне сказали, что я лечу одна.
– Я все еще в отпуске. А значит, волен делать то, что захочу. Вчера я захотел полететь в Астрахань и поработать. Есть с этим проблемы? – в его голосе звучала твердая решимость. Спорить было глупо. Тем более что проблем для решения там не предвиделось. Но от одного его голоса в душе все смешалось и зазвенело, словно произошел сбой в системе жизнеобеспечения. Очень плохой знак!
– Нет, – коротко ответила я, прикусив губу.
А Влад тем временем лениво надел наушники, включил музыку и, удобно откинувшись назад, закрыл глаза, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие к происходящему.
Я едва сдержала нервный смешок. Меня еще никогда так мастерски не затыкали. Влад выразил свою позицию предельно ясно: разговаривать сегодня мы точно не будем.
Полет прошел успешно, хотя в самом начале нас тряхнуло из-за капризов московской погоды. Зато Астрахань встретила нас ослепительным солнцем – все тревоги мгновенно растаяли под его ласковыми лучами, наполняя душу ощущением свободы и радости жизни. Губы сами собой расплылись в счастливой улыбке при мысли, что впереди целый день, предназначенный исключительно для того, чтобы впитывать это золотое тепло.
– Не знаю, как ты, а я намерена немедленно отправиться исследовать город. Это будет преступлением – весь день промариноваться в номере в такую погоду, – обратилась я к Владу, когда мы садились в автомобиль.
– Гулять она пойдет, – добродушно усмехнулся он, устраиваясь рядом со мной на заднем сиденье.
Пока машина плавно ехала по дороге, мое сердце наполнилось сладким ощущением легкости и счастья. Я словно вернулась в то время, когда мы с Владом впервые оказались здесь – беззаботные, счастливые и не обремененные грузом личных обид. Дыхание перехватывало от приятных, невесомых воспоминаний, связанных с этим городом и моментами, которые мы здесь пережили.
Оказавшись у отеля, я вдруг ощутила странное чувство, будто мир вокруг замер вместе со временем. Эта минута стала продолжением нашей первой совместной поездки, растворив пропасть прошедших месяцев и стерев память о событиях последних недель. Казалось, ничто не изменилось – ни одно мгновение не отразилось на наших отношениях с Владом. Перед нами была все та же дорога, тот же воздух, та же легкость, которую невозможно забыть.
У стойки администратора нам вручили заветные ключи – словно пропуск в новые впечатления или, напротив, врата в прошлые воспоминания – и мы направились к лифту. Внутри меня бушевала буря эмоций, тогда как Влад шел спокойно, погруженный в собственные мысли.
Я стиснула зубы, удерживаясь от громких возгласов радости, захлестнувшей душу при возвращении в этот знакомый город. Лишь оставив московскую суету далеко позади, я почувствовала, как тревоги исчезли, растворились в воздухе, словно сорвав тяжелое бремя с плеч. Однако загадка моей внутренней эйфории оставалась неразгаданной: вызвана ли она присутствием Влада или же это душа, наконец-то освободившаяся от столичных забот и мыслей о Паше, обрела долгожданный покой?
– Если есть желание составить мне компанию, встретимся через час внизу, – приглашение к совместной прогулке сорвалось с губ так легко и непринужденно, что я сама удивилась собственной смелости. – И не забудь про мантию-невидимку.
Я шутливо коснулась рукой воображаемого козырька бейсболки, напоминая ему о его страсти скрываться от посторонних глаз под этим аксессуаром. В ответ на его лице вспыхнула милая улыбка, от которой сердце забилось чаще, разрушая последнюю преграду моего самоконтроля.
Мы разошлись по номерам, так и не договорившись толком, отправимся ли гулять вместе или он предпочтет остаться в отеле. Что касается меня, то решение выйти на улицу созрело давно. Измотанная последними днями, проведенными в замкнутом пространстве московской гостиницы, я отчаянно нуждалась в глотке свежего воздуха, способного развеять мрачные мысли и наполнить сознание яркими впечатлениями, которые еще долго будут согревать душу.
Спустя час я крутилась перед зеркалом, с удовольствием разглядывая свое отражение в алом сарафане на тонких бретелях. Я купила его специально перед командировкой в расчете на теплую астраханскую погоду. Поскольку прогулка предстояла долгая и пешая, образ завершили удобные белые кроссовки, идеально гармонирующие с настроением предстоящего приключения.
Чтобы не тешить себя напрасными надеждами на встречу с Владом, я попыталась абстрагироваться от мысли о его соседнем номере. Вышла в коридор и невольно задержала взгляд на двери его комнаты, внутренне борясь с искушением немедленно постучать. Но мне было необходимо вытянуть из него информацию о Филатове – оставалось лишь придумать, как это сделать.
В душе почему-то поселилась уверенность, что на прогулку он со мной не пойдет. Особенно после того, как безучастно надел наушники в самолете.
– Все нормально. Все идет своим чередом, – мысленно повторяла я себе, направляясь к лифту. Но успокоить сердце оказалось гораздо сложнее: оно колотилось учащенно, словно пытаясь достучаться до разума. Ведь впервые за долгое время Влад был так близко – всего лишь протяни руку.
Первый этаж отеля, как всегда, бурлил жизнью. Я внимательно оглядывала толпу гостей, ища знакомую статную фигуру сероглазого мужчины. И сердце радостно встрепенулось, когда я все-таки нашла его взглядом. Как и ожидалось, Влад был в бейсболке и белой футболке, подчеркивающей его атлетичную фигуру. Он расположился у стойки лобби-бара, медленно помешивая содержимое чашки – наверняка, крепкий ароматный кофе.
В этот момент мое внимание привлекла девушка-брюнетка, сидевшая неподалеку. Она будто специально наклонялась ближе к нему, едва заметно шевеля губами в разговоре. Ее изящная фигура в зеленом наряде гармонировала с элегантностью движений: она так же осторожно помешивала коктейль, сжимая соломинку между пальцами – в точности как это делал Влад. Он повернулся к ней и что-то ответил, а на ее лице засияла белоснежная улыбка, щеки покрылись румянцем. От этой картины я непроизвольно закатила глаза, не веря в происходящее.
Все повторялось в точности, как в нашу прошлую поездку. И я вновь убедилась, что тогда поступила мудро, оставив Влада наедине с той девушкой. Сейчас же я до боли прикусила губу, чтобы не выдать своих чувств. Да, они всего лишь сидели и беседовали, но... как же мучительно было это видеть, особенно зная, с какой легкостью Влад умеет переводить подобные разговоры в совершенно иную плоскость.
В расстроенных чувствах, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции, я развернулась к выходу, готовясь к променаду в гордом одиночестве. Внутри все клокотало, протестуя против такого решения. Но на этот раз я даже не собиралась писать Владу сообщение. Я твердо решила больше не вмешиваться в его жизнь, позволяя ему самому выбирать свой путь.
В очередной раз убедившись в нашей полной несовместимости и подавив мятежный порыв души, я вышла из отеля. Остановилась, прикрыла глаза, впитывая прохладный ветер, наполнивший легкие живительным воздухом и дарующий столь необходимую свободу чувствам. Но тут на меня обрушился целый рой мыслей, противоречащих здравому смыслу, и именно к ним решило прислушаться мое сердце.
– Какого черта? – выдохнула я с нервным смешком, осуждая собственную слабость. Значит, я должна героически гулять одна, собираясь с духом и переживая свою боль, пока он мило воркует с этой брюнеткой? А затем так же любезно проводит ее в свой номер?
Нервный вздох вырвался из груди быстрее, чем я решительно развернулась на каблуках и снова шагнула в прохладу холла. Смело направившись к лобби, я увидела их все на том же месте. Влад сменил позу: теперь он сидел лицом к просторному холлу, опершись локтями о столешницу позади себя, а уголки его губ были приподняты в легкой игривой усмешке. И если учесть, что он смотрел не на свою собеседницу, а поверх толпы, где его взгляд мгновенно выцепил меня, то смею предположить, эта улыбка предназначалась не ей. Мой алый сарафан выделялся в толпе подобно маяку среди строгих офисных нарядов, и Влад смог увидеть меня без труда.
Стиснув зубы и чувствуя, как сердце отбивает бешеный ритм, я одарила Влада самой ослепительной и обольстительной улыбкой из своего арсенала. Стараясь двигаться как можно грациознее и увереннее, несмотря на отсутствие каблуков, я направилась к мужчине, который в этот момент вызывал во мне острое раздражение своим кобелиным поведением.
Влад снова коротко ответил брюнетке, а затем, не переставая загадочно улыбаться, указал пальцем в мою сторону. О чем шла речь, и зачем он привлек ее внимание ко мне, оставалось загадкой. Единственное, чего хотелось в этот миг, – вырвать Влада из цепких рук очередной хищницы.
– Любимый, я тебя потеряла, – тихо произнесла я, подойдя вплотную и, переборов смущение, нежно коснулась ладонью его широкой груди. А затем, забыв о первоначальном намерении просто поцеловать в знак приветствия, я жадно прильнула к его губам.
Боже! Я планировала лишь легкое касание, но... Забыв обо всем на свете, я растворилась в нежности и теплоте его объятий. Влад властно притянул меня к себе, крепко обхватив затылок, и ответил на поцелуй с такой страстью, что по телу пробежала дрожь удовольствия. Я чувствовала, как кровь закипает в венах, а сознание медленно угасает. Все тревожные мысли вмиг улетучились, уступая место наслаждению, которое медленно растекалось под кожей. Казалось, во всей вселенной остались только мы вдвоем. Был только его запах на моей коже и вкус его губ. Было так сладко проваливаться в эту бездну, не чувствуя ни рук, ни ног.
Лишь крошечные частицы сознания прорвались сквозь пелену дикого желания, оглушительным гонгом напоминая, что мы находимся не в том месте для подобных проявлений чувств. Я с трудом оторвалась от Влада, тяжело дыша, и провела языком по онемевшим губам, не чувствуя их.
Его пронзительный взгляд с легким прищуром, в котором полыхало желание и любопытство, внимательно изучал мое лицо. Влад тоже пытался восстановить дыхание после нашего безумного поцелуя. Моя рука все еще лежала на его груди, и под дрожащими пальцами я отчетливо слышала громкий стук его сердца.
Он по-хозяйски переплел наши пальцы и, поцеловав меня в висок, тихо и хрипло спросил:
– Пойдем?
Я лишь улыбнулась и коротко кивнула.
Он двинулся вперед, а я смотрела на наши сцепленные руки, которые так идеально смотрелись вместе. Казалось, именно так мы и должны были идти по жизни – никогда не размыкая эту связь.
К моему глубочайшему изумлению, мы свернули не к выходу из отеля, а к лифтам, где застыли в томительном ожидании. В голове роился целый вихрь мыслей, но ни одна из них не была внятной. Я все еще не могла выровнять дыхание, а он тащил меня... в номер? Неужели в номер?
– Куда мы? – с волнением и опаской спросила я, наблюдая, как на его скулах играют нервные желваки. – Влад?
– Наверх, – коротко бросил он.
Двери лифта разъехались, впуская нас внутрь. Он тут же нажал кнопку нашего этажа и развернулся ко мне лицом.
– Ты же меня искала, любимая. Надо завершить спектакль красиво.
Как только дверцы начали сходиться, меня захлестнула дикая ярость и злость. Не в силах совладать с этими парализующими эмоциями, я сорвалась и отвесила ему звонкую пощечину, отчетливо понимая, что в его глазах стану лишь заменой той брюнетки, которую он потерял по моей милости. Влад даже не дернулся. Словно ожидал такой реакции.
– Ну, ты и кобель, – прошептала я, глядя, как он продолжает с дерзким прищуром изучать мое лицо и внешний вид.
Он схватил меня под локоть, притягивая к себе и явно намереваясь что-то сказать. Но тут двери лифта снова разъехались, впуская пожилую пару. Как же они не вовремя... Или, наоборот, вовремя? Решив воспользоваться моментом, я рванула прочь, но Влад молниеносно среагировал, крепче прижав к себе. Я ощутила жар его тела и обжигающее дыхание.
Его скулы побелели от напряжения, а в серых глазах вспыхнули колкие огоньки, погасить которые мне теперь вряд ли удастся.
Как только мы вышли на нашем этаже, Влад потащил меня за собой, сжимая мой локоть стальной хваткой. Проходя мимо двери моего номера, я бросила на нее печальный взгляд, словно упускала важнейший шанс в своей жизни. Да, шанс провести этот день спокойно.
Переступив порог номера, я даже не успела опомниться, как Влад резко втолкнул меня внутрь. Подол сарафана взметнулся, словно крыло бабочки. У меня перехватило дыхание, когда он небрежным жестом сорвал с головы бейсболку, обнажая темные, слегка растрепавшиеся волосы. Весь его вид излучал едва сдерживаемую ярость, которая с каждой секундой становилась все ощутимее. Даже дыхание казалось тяжелым и прерывистым.
– Я не мальчик на побегушках, – твердо отчеканил он, как только закрыл за собой дверь. Вернее, не закрыл, а с грохотом захлопнул ее – так, что звон еще стоял в ушах. – Когда надо – позвала, а когда не надо – отвергла.
Он подошел ближе и навис надо мной, пригвождая к месту суровым взглядом. Но даже эта суровость придавала его чертам особую выразительность и какую-то порочную, притягательную сексуальность. Казалось, он был рожден для того, чтобы носить маску грозного и властного соблазнителя.
– Надеюсь, мы сейчас уясним: я не Паша! Не надо швыряться мной по своему усмотрению. Я не собираюсь плясать под твою дудку, как марионетка. Не потерплю такого. Поняла? – четко проговорил он, и от твердости его голоса мои нервы оголились, а сердце забилось где-то в горле. Ноги стали ватными.
– Я не швыряюсь! Просто я не могу сдерживаться, когда вижу тебя с кем-то. Это убивает меня. А ты спокойно сидишь и мило флиртуешь! Чего ты ожидал? Что я пройду мимо и проглочу это? Не дождешься! И каждый раз, когда буду видеть тебя с другой, буду поступать так же! Ясно? – выпалила я, изо всех сил стараясь сохранить твердость в голосе, хотя и понимала, насколько нелепо и по-детски звучат такие угрозы. Но они точно отражали все, что творилось у меня внутри
Я не хотела его ни с кем делить. Эгоистично? Пусть так. Но он не имел права принадлежать другой.
– И в постель ко мне полезешь, если я там с другой? – язвительно спросил Влад, и одна лишь мысль о подобном сценарии вызвала во мне волну негодования и раздражения. Разозлившись еще сильнее, я со всей силы толкнула его ладонями в грудь, ощутив острую боль в руках. На глаза навернулись слезы. Как он может так спокойно рассуждать о других женщинах?
– Не будет никаких других в твоей постели! Никого! Понял? – прорычала я, готовясь нанести новый удар кулаками, но Влад мгновенно пресек мою попытку, крепко обхватив и полностью лишив возможности двигаться. Он навис надо мной, подавляя своим тяжелым взглядом. А я, уже тише, не сдерживая слез, проговорила: – Ты мой, Ярцев! И если надо, я это на твоей спине выцарапаю, чтобы никто и никогда больше к тебе не прикасался. И чтобы ты не забывал об этом!
В комнате повисла гнетущая тишина. Я резко вырвалась из его объятий и смахнула слезу со щеки, проклиная себя за минутную слабость. Влад устало опустил голову, словно на его плечи легла вся тяжесть этого мира – мира, в котором существовали только мы двое.
Он провел ладонями по лицу, будто пытаясь стереть невидимую грязь, и прикрыл глаза. Его плечи тяжело вздымались, словно каждый вдох давался ему с болью.
– Мне об этом и напоминать не надо, такое не забывается. Я твой, Аня. И от этого проклятого знания мне никуда уже не деться, – обреченно произнес Влад. – Я твой!
Я слушала его, и каждое слово звучало одновременно как приговор и как спасение. Все стены, которые я так долго и старательно возводила вокруг своего сердца, рухнули в одно мгновение, рассыпались в пыль, не оставив после себя даже обломков. В этот миг стало кристально ясно: мне никто больше не нужен в этом мире, кроме него. Только он.
Сердце забилось с неистовой силой, заглушая последние отголоски сомнений и страхов. Не помня себя, я шагнула вперед и бросилась в его объятия. Пальцы сами зарылись в его волосы, губы нашли его губы, и я первая поцеловала его – отчаянно, жадно, вкладывая в этот поцелуй всю свою тоску, любовь и невысказанную нежность.
Он ответил мгновенно, с такой же обжигающей страстью, словно только и ждал этого сигнала. Его руки властно сомкнулись на моей талии, притягивая ближе, лишая воздуха и рассудка. Мир вокруг перестал существовать – остались только мы, наше сбившееся дыхание и безумное, сводящее с ума единение душ и тел.
Я даже не заметила, как Влад прижал меня к стене. Его теплые ладони обхватили мое лицо, а губы начали покрывать поцелуями каждый участок кожи: щеки, скулы, веки, висок, шею. Горячее дыхание обжигало, разжигая дикое желание, кровь неслась по венам с бешеной скоростью.
А я стояла, запрокинув голову, и тихо стонала от наслаждения. От любви и яростного желания провести остаток своей жизни именно в этих объятиях.
– Я не могу жить без тебя, – прошептал Влад прямо в губы, после чего запечатлел на виске долгий поцелуй, словно клеймо, которое уже никогда не смыть. – Не могу без тебя.
И я не могла жить без него. Как ни старалась – не получалось. Без него все меркло, жизнь теряла краски, превращаясь в серое, безликое пятно, лишенное чувств и смысла. Пусть рядом с ним будут ссоры, боль и переживания – но только не эта пустота.
Он подхватил меня под ягодицы, и я инстинктивно обвила его ногами, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Его губы заскользили по моим щекам, коснулись пульсирующей венки на шее, опустились ниже, к глубокому вырезу декольте. Я задыхалась от его жадных поцелуев, от силы его рук, сжимающих мои бедра. Его размеренные движения между моих ног вызывали волну мурашек и разжигали огонь внизу живота. Перед глазами все плыло, а в ушах стоял звон от нашего громкого, прерывистого дыхания.
– Я люблю тебя, – его шепот заставил меня замереть. Неожиданное признание вырвало душу из тела. – Дико, отчаянно.
И после каждого слова – поцелуи по коже. После каждого звука – звон в ушках. После каждого вздоха – удар сердца, разрывающий грудную клетку.
– Безумно люблю, – он снова обхватил мое лицо, в попытке заглянуть в мои глаза, которые давно блестели от слез. Губами собрал колючие слезинки, лбом прижался к моему лбу и тяжело вздохнул. – И всегда любил. С первой минуты.
Слова Влада прозвучали как гром среди ясного неба. В них заключалась долгожданная истина, которую я так долго ждала, ради которой прошла через ад сомнений, боли и одиночества. Сердце, казалось, не выдержит этого напора: оно билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках, а по телу разливалась сладкая, почти мучительная дрожь.
Мир, еще недавно лежавший в руинах, вдруг начал медленно восстанавливаться. Словно кто-то невидимый склеивал осколки моей души, возвращая ей целостность. В голове стоял туман – сладкое похмелье от пережитых эмоций. Я не могла ни думать, ни дышать, только чувствовать: его тепло, его дыхание, его любовь, которая теперь звучала не только в словах, но и в каждом его прикосновении.
Все плохое отступило, растворилось в этом мгновении. Остались только мы – и это чувство безграничного, всепоглощающего счастья, от которого хотелось плакать и смеяться одновременно.
Я больше не была одна. Он был рядом. Он был моим. И это было главным чудом, на которое я уже перестала надеяться.

...

Ксанка:

Наверное, причина сокрыта в одном авторе ))))

...

инсайт:

Ура! Квартиру мы больше не ищем, это понятно. С Пашей Влад вопросы разрешит, если что, то и морду набьет . С этим тоже вроде разобрались. Филатов тоже в пролете, так как уже и шантажировать нечем. Но! Как все же Влад разрешил вопрос? Интересно же чем пожертвовал.
Все, конец истории? А дети? Нет уж, ждём и требуем продолжения о детях, внукам и прочих дальнейших родственниках
Спасибо, Ксанка

...

anjelika:

Да,помню ,как читала книгу с этими героями просто не отрываясь...их история любви прошла глубокими эмоциями...переживательными...Х/Э порадовал...
А про Влада с Анной...наконец то свершилось..,но думаю ,что не всё так просто...и до Х/Э ещё далеко...

...

Tsarbird:

Совершенно скучная глава , говорил автор... Ничего трогательнее не читала последнее время. Всё так нежно, так мило, так о любви
Благодарю за продолжение истории ♡
Дело, кажется, идёт к финалу?

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой, мои милые Леди

А вдруг Влад - не сторонник совместного проживания


Паша Владу?


Надеюсь, в следующей серии Аня все-таки выпытает эту информацию))) Но, сомневаюсь, что ей она понравится))))


Вы рано меня списываете


Учитывая обстоятельства, да))))


Ну, к финалу мы шли еще с первой главы Но хватит уже списывать героев))) Они еще должны понервничать чуток. Тем более есть основания
Да и реальная финальная глава вас не особо порадует

Девочки, спасибо вам всем за ваши комментарии и мысли))) Очень рада, что глава понравилась.
Но мы пока не хотим вас покидать, поэтому потерпите нас
Всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 29

Дикое желание, вспыхнувшее внизу живота, огнем растеклось по венам. Жажда ощущать Влада целиком, каждым дюймом кожи, сводила с ума. Я потянула его футболку вверх, стремясь прижаться к его коже, надолго слиться с ним воедино. А когда ткань не поддалась, я в голос застонала от бессилия, вызвав на его губах усмешку.
Продолжая крепко удерживать меня одной рукой, другой он ловко подцепил край футболки за ворот и потянул вверх. Я тут же помогла ему, и одежда полетела в сторону. Весь мир сузился до размеров этой комнаты. Вселенная рассыпалась в прах под натиском нашего дыхания. Каждый поцелуй был прыжком в неизведанную бездну. И пусть внизу ждет пустота – плевать! Лишь бы эти губы продолжали целовать, лишь бы эти пальцы до боли сжимали мои бедра. Пусть горит весь мир синим пламенем – мне теперь все едино без него.
Я вцепилась в его плечи, подхватывая ритм его движений через плотную, царапающую ткань джинсов.
Он опустил руку и, бесцеремонно отодвинув ткань трусиков, проник в меня двумя пальцами, вырвав из груди громкий, полный отчаяния стон. Этого было катастрофически мало, чтобы утолить голод. Рука сама, неуклюже и порывисто, скользнула между нами и накрыла его возбужденную плоть, отчего Влад с глухим стуком впечатал ладонь в стену – и этот звук эхом отозвался в моем сердце.
В мгновение ока он, не выпуская меня из объятий, пересек президентский номер и опрокинул на огромную кровать, тут же схватившись за пряжку ремня. Чтобы не терять ни секунды, я скинула кроссовки и отбросила их в сторону. И это было единственное, что я успела снять.
Он не стал тратить время на то, чтобы полностью раздеться: лишь приспустил джинсы и белье, после чего властным движением раздвинул мои колени и устроился между ними, проникая глубоко в меня. Это произошло без прелюдий и нежных слов – сейчас нам обоим казалось, что ласки будут лишними. Всепоглощающая страсть требовала такого же яростного и необузданного выхода.
Время остановилось. Мое сердце тоже замерло в этот миг. И Влад застыл, выравнивая дыхание.
– Влад! – застонала я в голос, прикусывая губу и выгибаясь ему навстречу. Он тут же накрыл мои губы своими, обхватил ладонью лицо – требовательно, почти грубо. А затем его губы и пальцы заскользили по моей коже, оставляя огненный след на шее, ключицах, плечах.
– Не могу жить без тебя, – повторил Влад, касаясь своими губами моей кожи, и начал двигаться. Сначала медленно и резко, а затем все быстрее, глубже, острее. – С ума без тебя схожу.
А дальше мир вокруг исчез. Реальность рассыпалась на стоны, вскрики, нежные укусы и глубокие царапины.
Каждый его новый толчок выбивал из меня громкий стон, который Влад тут же ловил губами. Он проглатывал и мои внезапные слезы, катившиеся по разгоряченным щекам. Их природу я не могла объяснить и потом. Возможно, так на меня подействовали его признания. А может, долгожданная близость, после которой я уже не захочу выпускать его из объятий.
Дрожащими пальцами он зацепил ткань на моей груди и рванул вниз, срывая тонкие бретельки и обнажая грудь, которую тут же накрыли его горячие губы. Затем к ним присоединилась ладонь – требовательная, властная, вызывающая новую волну удовольствия и стон.
Весь мир погас. Остались только наши тела, яростно двигающиеся в едином ритме и слившиеся в одно целое. Между нами не осталось ни границ, ни расстояния – ничего. Только бешеное притяжение, навечно сплавившее наши разгоряченные тела воедино.
Влад зубами коснулся моего соска, слегка потянул на себя, и я, не в силах сдержаться, закричала от яркой вспышки наслаждения, ломающей все мои внутренние барьеры. Я впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как под пальцами напряглись стальные мышцы.
– Боже… – простонала я в очередной раз и прикусила губу, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. Но это было выше моих сил. В следующий миг я вонзила зубы в его плечо, когда он губами вновь собирал с моих щек предательские слезы. Меня сотрясла дрожь от его удовлетворенного стона, и Влад окончательно сорвался.
Он уперся руками по обе стороны от моей головы и навис надо мной, продолжая яростно и глубоко двигаться. Горячий, влажный язык коснулся моих губ, проник внутрь, сплетаясь с моим и заставляя голову кружиться. Мелкие частицы удовольствия пронзали кожу, заставляя выгибаться навстречу. Ноги сами собой оплели его напряженный, покрытый испариной торс. Влад обхватил мое лицо одной рукой и стал осыпать поцелуями скулы, губы, висок, лоб, прикусил мочку уха. В ответ мои ногти снова впились в кожу его рельефных предплечий.
– Не сдерживайся, – хрипло приказал он мне на ухо, начиная медленно двигаться, словно намеренно сдерживая себя. – Люблю, когда ты кричишь.
А затем – резкий, мощный толчок, выбивший из меня вместе со стоном саму душу. Я выгнулась дугой, вцепившись в одеяло. Острое, словно лезвие, наслаждение пронзило тело насквозь.
Еще одно движение – и мой отчаянный крик разнесся эхом по гостиничному номеру, отражаясь от стен и улетая в пустынные коридоры этажа. Мое тело, натянутое как струна, встречало каждый яростный выпад Влада, а собственное безумие увлекало в головокружительную пропасть.
– Маленькая моя, – сквозь плотно сомкнутые губы выдыхал он мне в губы, поглощая мои тяжелые стоны и громкие крики. – Люблю тебя.
Два слова – и моя душа унеслась за пределы реальности.
Девять букв – и тело расплавилось в крепких объятиях любимого мужчины. И Влад, словно уловив перемену в моем дыхании и напряжении тела, приподнялся, провел рукой вдоль моего тела. Раздвинул колени еще шире, вырвав из груди громкий стон. На мгновение мне показалось, что он намерен отстраниться.
Я с трудом разлепила тяжелые веки – его ладонь продолжала нежно гладить мой живот, спускаясь все ниже. Потемневшие от страсти глаза неотрывно следили за движением руки, а затем опустились туда, где его член проникал в меня. Он замер. Запрокинул голову, с шумом выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. А затем – в омут с головой…
Снова начал двигаться – яростно, неистово, выбивая из меня невнятные стоны и бессвязные слова. Приятная боль между ног туманила рассудок. Грань между разумом и безумием стерлась. Наши тела были как две горящие спички – считанные секунды, и мы сгорим дотла. До последнего атома. Лишь тлеющие искры останутся кружиться в густом, напряженном воздухе, пропитанном необузданной страстью и дикой агонией.
Чем глубже проникал Влад, тем тяжелее становилось дыхание. Его, мое – я уже не могла разобрать. Казалось, мы дышим одними легкими, и сердце у нас теперь одно на двоих, разгоняя по венам общую кровь. Его твердая плоть клеймила меня, навсегда оставляя на теле невидимую печать принадлежности. Я принадлежала ему. Только ему. И так будет всегда.
Движения становились все глубже, дыхание – громче и тяжелее. Желание рассыпаться на атомы растекалось под кожей, лишая рассудка. Сладкая боль смешалась с упоительным, ни с чем не сравнимым удовольствием.
Резкий толчок – и мир взорвался, раскрошился на миллионы частиц. Тело напряглось и забилось в спазмах, душа оторвалась от реальности, заблудившись где-то за гранью мечты. Пальцы онемели – с такой силой я сжимала покрывало. И по венам разлилось дикое, неописуемое блаженство – обжигающее и ядовитое.
Крепкие ладони еще сильнее сжали мои колени. Последний толчок... и приглушенный стон Влада заполнил комнату. После чего мир застыл. Словно погрузился в глубокий, сладкий сон. И как же не хотелось покидать его границы.
Дыхание еще не восстановилось. Оно оставалось тягучим, горячим, и казалось, способно в любой момент испепелить нас дотла. Сознание медленно возвращалось из забытья, но тело все еще не слушалось, бессильно пульсируя в отголосках экстаза.
Я с трудом приоткрыла веки, выныривая из глубин сладостного сна. Перед глазами все еще плясали искры от сокрушительного оргазма. Прикусила губу, ощутив внутри себя все еще возбужденную плоть. Еле сдержала крик, рожденный диким, почти болезненным приступом счастья.
Да, я была счастлива. Вот такая – неэлегантно вжатая в кровать, с разведенными ногами, с порванными лямками и задранным подолом сарафана. Ни грамма изысканности, зато целая тонна восторга и любви. Зато в объятиях любимого мужчины, со следами его грубой ласки на щеках, шее, теле. И разливающаяся, ноющая истома между ног.
– Ты в порядке? – с сексуальной хрипотцой поинтересовался Влад, высвобождая мое тело. От этой потери я разочарованно застонала.
Он навис надо мной, кончиками пальцев нежно касаясь скул и виска. Его взгляд – глубокий, чистый, пронзительный – проникал в сознание, безжалостно разрушая все защитные барьеры, которые я так упорно возводила между нами с момента нашей первой встречи. Серые глаза с хмельной сосредоточенностью остановились на моей нижней губе, по которой Влад медленно провел подушечкой пальца.
– Чтобы такого больше не было, советую выражать эмоции в иной форме. Например, стоном.
Я провела языком по саднящим губам, ощущая мгновенную вспышку боли. Искусала.
– Ты тоже пострадал, – я коснулась пальцами его шеи и плеч, где алели свежие царапины, и виновато улыбнулась. Он окинул себя оценивающим взглядом, после чего снова посмотрел на меня – с легким прищуром и загадочной полуулыбкой. – Что такое?
– Ничего, – он приподнял бровь и качнул головой. – Ты кровожадная.
– Это еще цветочки.
Влад, уже собиравшийся подняться, замер и удивленно посмотрел на меня.
– То есть потом ты начнешь с меня кожу сдирать?
– Надеюсь, до такого не дойдет. И это выходит непроизвольно, Влад. Ты же сам понимаешь, – я изо всех сил сдерживала улыбку.
– Я уже сказал, чем можно заменить физические увечья. Обожаю твои стоны и крики. Можешь заполнить ими всю мою жизнь.
– Ох, забери свои слова обрат… – Влад положил пальцы на мои губы, заставляя замолчать.
– В постели… – твердо исправился Влад. – Я люблю твои крики в постели!
– А вот это уже важная ремарочка, – я приоткрыла губы и коснулась языком его пальцев, наблюдая, как его взгляд снова начал темнеть. – Без нее твоя жизнь превратилась бы в ад.
– Если она будет каждый день такой, как сегодня, то прошу застолбить мне в этом аду место, – он коснулся губами уголка моего глаза, и из меня вырвался невольный стон наслаждения. Такой нежный поцелуй, но сколько чувств он в себе таил. – Сними.
Влад так резко сменил тему, что я не сразу поняла, о чем он.
– Сними платье, – повторил Влад, нежно проводя рукой по моей ноге, поднимаясь все выше и выше.
– Это сарафан.
– Платье. Сними, – он намеренно сделал акцент на слове «платье», давая понять, что ему глубоко безразлично, как называется мой наряд. Главное – от него нужно немедленно избавиться.
– Ты его порвал, – я пальцами обхватила оборванные лямки и демонстративно покрутила ими перед его лицом, игнорируя горящий взгляд. – Между прочим, я купила его только перед отъездом. Представляешь, практически выхватила из рук какой-то дамочки, которая выбирала наряд для дочери на…
– Аня! – резко оборвал меня Влад, и я не смогла сдержать улыбку. – Твоя страсть к подобным деталям очень вдохновляет, но мне бы не хотелось затыкать тебе рот. В грубой форме.
А во взгляде – всепоглощающая страсть и дикое желание.
– Собачка, – я кивком указала на левый бок, где Влад нащупал потайную молнию на талии. Он резко дернул бегунок вниз, а затем одним движением стянул сарафан, зацепив и трусики. Тут же избавился от своих кроссовок и джинсов.
Я лежала на покрывале, изнывая от жажды ощутить на себе его руки, поцелуи, принять в себя его целиком. От одной лишь мысли о его возбужденном члене во рту мгновенно пересохло. Нагло оттолкнула Влада, намереваясь сменить позу, и он спокойно позволил мне это сделать, сам устраиваясь на спине.
Он закинул руки за голову и наблюдал за мной из-под полуопущенных ресниц, пока я медленно целовала его шею. В ответ на его укусы я тоже прихватила зубами бьющуюся жилку, вырвав из груди Влада глухой свист. Мои руки, словно одержимые, блуждали по его крепкой груди, а накачанный пресс отзывался под пальцами мурашками и мелкой дрожью, сплетавшейся с нашим неровным дыханием.
Влад был дико возбужден. Его тяжелое, прерывистое дыхание, казалось, разрезало тишину. Твердый член туманил рассудок, бесстыдно притягивая мой взгляд. Едва сдерживая порыв, я провела кончиком пальца вдоль всей его длины и прикусила губу, пытаясь вернуть себе самообладание.
Перед глазами все плыло от нахлынувшей волны желания. Я тонула в этом омуте ощущений, остро чувствуя на себе его взгляд. Влад ждал моих решительных действий, готовый раствориться в удовольствии, но я лишь продолжала дразнить его, водя пальчиком от основания до головки. Я упивалась своей властью и видом его мучительного ожидания, в то время как мое собственное тело била дрожь.
– Аня, – его голос прозвучал хрипло и низко. Я подняла на него затуманенный страстью взгляд. – Я тебе сейчас изнасилую.
Я лишь улыбнулась уголками губ и коснулась его члена поцелуем, впитывая пьянящий аромат желания. Влад шумно выдохнул, словно выругался сквозь зубы, и нетерпеливо подался вперед. Я слизнула проявившуюся влагу, наслаждаясь звуком его глухого стона, который эхом разнесся по комнате. В последний раз увлажнив губы, я приняла его плоть в себя целиком, стремясь довести до того самого оглушительного оргазма, где реальность перестает существовать.

***
– Скажи, пожалуйста, почему в твоем номере два халата, а в моем – один? – мой голос дрогнул, когда я вышла из ванной, кутаясь в махровую ткань. Я убрала влажные волосы в пучок, убеждая себя, что это лишь досадная деталь, а не повод для ревности. Но сердце предательски сжалось.
– Потому что мой номер готовили для двоих гостей, – четко проговорил Влад, не отрывая взгляда от экрана телефона.
Влад лежал на кровати, опираясь на мягкое изголовье. Невозможно было игнорировать игру его соблазнительно-очерченных мышц при каждом движении. Наготу скрывало лишь одеяло, небрежно наброшенное на бедра. От этого зрелища у меня потемнело в глазах: картина казалась слишком идеальной, чтобы быть правдой. Но легкое жжение и тянущая боль внизу живота служили неоспоримым доказательством реальности происходящего.
– Все никак не избавишься от старых привычек? – тихо спросила я, подходя к окну и пытаясь отвлечься видом на солнечную Астрахань. Тяжело было понимать, что Влад намеревался привести в этот номер девушку.
Он молчал так долго, что я решила, будто ответа не будет. А затем его спокойный голос разрушил тишину:
– Нет. Второй халат для тебя.
Я обернулась, осознавая, насколько изящно Влад нашел выход из щекотливой ситуации. Он отложил телефон, закинул руки за голову и открыто, без тени смущения, посмотрел мне прямо в глаза.
– Это ты таким образом решил усыпить мою бдительность? – на моих губах заиграла легкая усмешка. Влад лениво потянулся, словно огромный кот, демонстрируя каждый сантиметр своей атлетичной фигуры.
– Ты правда думаешь, что я прилетел сюда работать? Ань, я еще не дошел до твоей стадии одержимости делами, – усмехнулся он. – Я знал, что ты и без меня здесь прекрасно справишься. Поэтому я решил…
– …окончательно сбить меня с толку, пока я пытаюсь сосредоточиться на работе? Так? – закончила я за него, нервно теребя пальцами прозрачный тюль за спиной.
– Сбить с толку. Совратить. Соблазнить. Охмурить. Очаровать. Называй как угодно, – решительно заявил Влад, протягивая ко мне руку. – Иди ко мне.
– Не пойду, у меня уже все болит, – игриво прошептала я, прикусывая губу.
Влад расхохотался в голос, запрокинув голову назад. Его смех наполнил комнату таким спокойствием и гармонией, что на душе стало невероятно уютно. Острое желание утонуть в его крепких объятиях пробудилось с новой силой.
– Хочешь сказать… – я осторожно приблизилась к кровати, остановившись у самого края, словно притянутая невидимой нитью. Колено коснулось мягкого матраса; я балансировала на грани между смелостью и нерешительностью. – …ты был настолько уверен в своей головокружительной привлекательности, что заранее предвидел финал нашей истории именно таким? Что я не устою перед твоей бешеной харизмой и вломлюсь в твой номер посреди ночи?
– Почему посреди ночи? Ставки были на день, – он усмехнулся. Его рука стремительно взметнулась вверх, крепко сжимая мое запястье. Он притянул меня к себе, заключая в кольцо своих рук. – Я наперед все предвидел.
– Ммм… Да ты настоящий пророк, – прошептала я, чувствуя под щекой мерное биение его сердца – единственный ритм, способный сейчас успокоить мою душу. – И что же ты еще предвидишь?
Влад замер, коснувшись губами моих волос, словно всматриваясь в туман будущего. Воздух в комнате стал густым и неподвижным.
– Я вижу, как мы возвращаемся в Москву. Ты разводишься с Пашей. И мы строим с тобой отношения, – его голос прозвучал глухо.
Его слова ударили наотмашь. До этой секунды я успешно блокировала мысли о муже, почти привыкнув к тяжести своей вины перед ним. Но сейчас сердце сжалось от боли и страха. Влад мгновенно отреагировал на перемену во мне: его объятия стали стальными, удерживая меня на месте.
– Аня! – его голос зазвенел сталью, возвращая меня в реальность. – Ты же понимаешь, что отступать некуда? Мы приплыли.
Я понимала это с убийственной ясностью еще в день побега из прошлой жизни. И если раньше сомнения еще терзали меня, то теперь все стало кристально ясно: я не представляла своего будущего без Влада ни на секунду. Даже если это счастье будет мимолетным и опасным – пусть! Только сейчас я поняла, что значит жить по-настоящему.
Его слова могли бы показаться пустым звуком для любой другой, но я знала цену обещаниям Ярцева. Он был из тех мужчин, для которых слово – нерушимый закон, а поступок – отражение жизненной философии. И если уж он, некогда отрицавший само существование любви, произнес это признание, значит, его чувства достигли пика зрелости, а намерения стали гранитной скалой.
По крайней мере, мне отчаянно хотелось в это верить.
– У нас теперь другого развития событий не будет, – его голос прозвучал как приговор – холодно и твердо. – Я больше не намерен это терпеть. Я не верну тебя Градову. Как только мы вернемся в столицу, я сразу же поговорю с ним. Ты даже не представляешь, в какую пытку превратилась моя жизнь. Я однажды сорвусь и придушу...
Он осекся, а я ощутила внутри него нарастающую волну ярости, готовую обрушиться разрушительным шквалом. Я нежно коснулась его ладони, переплетая наши пальцы и наслаждаясь их идеальным слиянием. В груди все горело от желания закричать на весь мир, что я никогда больше не уйду от Влада. Но из меня вырвался лишь тихий шепот:
– Влад, я уже ушла от Паши. Неделю живу в гостинице. После Астрахани я хотела встретиться с ним, чтобы окончательно поставить точку и забрать вещи.
Влад резко опрокинул меня на спину и навис сверху, вглядываясь в глаза так пристально, словно искал подтверждение правдивости моих слов.
– Почему молчала?
– А когда я должна была сказать? Когда ты нежился на палубе со своей моделью? – с горечью произнесла я, пытаясь скрыть рвущуюся наружу ревность.
– В какой гостинице ты остановилась?
– Это сейчас так важно?
– Нет. Просто любопытно стало. Я столько пропустил.
Он накрыл мои губы своими – властно и жадно, утверждая свое право на меня. Я обвила его шею руками, позволяя себе утонуть в этом поцелуе.
– Я с ума сходил, – проговорил он между поцелуями.
Я тоже была близка к безумию. Но если я могла что-то изменить в наших с Пашей отношениях, то Влад был бессилен. Эта мысль отзывалась болью в сердце, которую могли излечить лишь его слова.
– Скажи это снова, – попросила я.
Его рука дерзко скользнула под халат, коснувшись груди. Тысячи искр пронзили тело.
– С ума сходил, – повторил он, поглощенный игрой с моим телом.
– Нет, не это, – застонала я, пытаясь вытянуть те самые слова.
Влад приподнялся на локтях и лукаво посмотрел мне в глаза. Он облизнул губы, словно предвкушая игру.
– Что именно повторить? – спросил он с дерзкой улыбкой.
– Слово на букву «Л», Влад. Не тупи! – я легонько стукнула его по плечу, наблюдая, как его дерзость тут же испарилась, уступив место обезоруживающей улыбке. Комната наполнилась его звонким хохотом. Я попыталась вырваться, но он придавил меня к матрасу.
– Слова на букву «Т», «Л»… – проговорил он, сдерживая смех и глядя на меня сияющими глазами. На губах заиграла его фирменная сексуальная усмешка. – Дорогая, мы скоро на язык жестов перейдем?
Я зарычала от бессилия и толкнула его так сильно, что он рухнул на спину, а я тут же вскочила с кровати. Несмотря на комизм происходящего и то, что я выглядела как влюбленная школьница, на душе было легко как никогда – эйфория заполняла собой все пространство номера.
– Рядом с тобой я совсем тупею.
– Глупости. Ты само совершенство. Во время деловых встреч ты блистаешь так, что от тебя просто глаз невозможно оторвать, – Влад вальяжно развалился на кровати, не отрывая от меня гипнотического взгляда серых глаз. – Наши партнеры готовы стелиться ковриком у твоих ног.
– Как мы теперь будем работать? – мой голос дрогнул, пальцы нервно теребили пояс халата.
– В каком смысле? – он нахмурился.
– Давай начистоту: история знает массу примеров, когда успешные коллеги-любовники начинают борьба за лидерство. Это разрушает команду и, как следствие, карьеру.
– Вот это поворот! Тебя больше волнует карьера, чем мы? И вообще, кто придумал эти правила? Мне кажется, это не про нас. Разве не видно сразу, кто лидирует? Даже состязания лишние.
– Ах вот как! Дай-ка угадаю, и кто же это? – я ткнула в него двумя сцепленными пальцами. Он с усмешкой кивнул. – Влад, я серьезно.
– И я сейчас абсолютно серьезен. Мы занимаем разные должности, Аня. У каждого свой уровень ответственности и круг задач. Твоя сфера влияния сосредоточена исключительно на маркетинге, а моя…
– А твоя не ограничена ничем. Влад, я не вчера родилась и понимаю расклад. Служебные романы обречены на провал. И ты сам недавно доказал мне это на практике.
– Ты снова про сочинский кошмар… – он поморщился.
– И не только. Это было... больно, если честно.
– Знаю. Но давай спишем это на состояние аффекта. Поверь, я сам себя наказал: теперь придется мотаться туда в командировки в одиночестве, – уголок его губ дрогнул, предвкушая появление сексуальной усмешки. – Но чтобы оградить меня от подобных рецидивов, предлагаю сделать слова на букву «Т» и «Л» регулярной практикой.
– М? – я шагнула к кровати. Влад жадно облизнул губы, когда я забралась к нему на колени и оседлала его. – А конкретнее?
Может, хоть сейчас он произнесет эти признания снова.
Влад резко сжал мои бедра через ткань халата и притянул к себе так, что я почувствовала его возбужденную плоть даже сквозь одеяло, от которого он тут же избавился.
– Если конкретнее … – его ладони легли мне на талию, заставляя двигаться в нужном ему ритме. – …то я буду любить тебя и трахать. Трахать и любить. Где захочу, когда захочу и сколько захочу. Ты перестанешь различать грань между «Т» и «Л». И тогда между нами воцарится полная гармония.
Он спустил халат с моих плеч, обнажая грудь для своего ненасытного взгляда. Легкий бриз от кондиционера заставил кожу покрыться мурашками предвкушения. Его серые глаза хищно потемнели. Длинные пальцы медленно выводили узоры на моей коже, заставляя выгибаться навстречу. Воздух стал раскаленным и тяжелым. Ладони властно сжали полушария, и я застонала от острого удовольствия. Жажда обожгла горло – утолить ее могли лишь его поцелуи.
Его взгляд был омутом, в котором можно было утонуть. Там бушевала страсть, которую он держал в узде, но первобытный блеск глаз выдавал потерю контроля.
– Ты помешан на моей груди, – мой голос сорвался на хрип.
– Было бы лучше, если бы я был помешан на чужой? – его бровь насмешливо изогнулась, а голос, низкий и хриплый, перекрыл доступ кислорода.
– Нет! – мой ответ прозвучал резко. Его усмешка стала наградой. – Пусть эта твоя маниакальная часть всегда будет связана исключительно со мной.
Я приподнялась, позволяя Владу резко войти в меня. Возбужденный член вызывал мучительно-сладкую боль, вынуждая замереть на пике ощущений.
Прикусив губу, я начала двигаться. Кровь в венах закипала, мысли путались в огненный клубок. Сердце отбивало ритм нашей страсти – идеальный и синхронный. Наше прерывистое дыхание и громкие стоны стали саундтреком этой ночи, заполняя номер звуками нашего общего безумия…

***
– Куда направимся? – спросила я, когда мы вошли в лифт, переплетая пальцы.
Над Астраханью сгущались нежные сумерки, окутывая город таинственной дымкой. Из окна номера открывалась чарующая панорама: величественная ночь обещала волшебство неспешно струящейся Волги, мерцающей в темноте.
– Куда пожелаешь. Только не на концерт, – Влад притянул меня к себе, как только закрылись двери лифта, и мы утонули в страстном поцелуе. Прошло всего пятнадцать минут с момента нашего последнего поцелуя, но это время показалось мне вечностью. Потребность в его объятиях росла с каждой секундой.
Лифт остановился на первом этаже, и пронзительный сигнал разрушил нашу идиллию.
– На концерт я, пожалуй, больше никогда не пойду. Особенно с твоей сестрой, – усмехнулась я, вспоминая отдых в горах.
Мы шагнули в холл. Его рука властно и нежно легла на мое плечо, словно скрепляя нас невидимой печатью. Сердце трепетало от любви к этому мужчине, чье тепло служило мне щитом от всего мира. Его широкоплечая фигура в стильной футболке-поло притягивала взгляды. Но дело было не только во внешности. Окружающих манила его внутренняя энергия – мощная харизма и несокрушимый стержень, наполнявший сам воздух вокруг него атмосферой уверенности
Я изо всех сил сдерживала глупую счастливую улыбку, которая настойчиво рвалась наружу. Душа пела, но где-то глубоко внутри тлел уголек тревоги. Это был вихрь противоречий: эйфория возносила меня над землей, а сомнения царапали сердце. Разве можно быть настолько беспечно счастливой? Это вообще законно? И если да, то почему это чувство пришло ко мне только сейчас?
Влад резко остановился, возвращая меня в реальность. Он хмуро проверил карманы и закрыл глаза.
– Телефон забыл в номере. Подожди минуту, я мигом, – он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.
– Я лучше подожду на улице, посмотрю, есть ли там веранда, – я указала на набережную.
На веранде я упала на мягкий диван. Хотелось капучино. Влад заказал еду в номер – он хотел спрятать нас от мира до самого вечера. Вернее, так было до того момента, пока я не приказала ему встать и пойти со мной гулять.
Официант не заставил себя ждать. Я заказала кофе для Влада – черный, без сахара, как он любил в холдинге. Он появился буквально через минуту, но, увлеченный телефонным разговором и, прикуривая сигарету, лишь взглядом предупреждая, что отойдет. Я кивнула, и по телу пробежал холодок. Стоило ему отдалиться на несколько шагов – пусть он и оставался в поле зрения – как меня охватила необъяснимая тоска.
– Какая же я дура, – тихо обронила я, касаясь ладонью щеки и не сводя с него глаз. Влад стоял у перил, оживленно и тревожно беседуя; хмурая складка залегла между его бровей. Мысль о том, что в Москве могли возникнуть неприятности, вызывала глухую тревогу.
Влад поднес сигарету к губам и выдохнул тонкую струйку дыма, тут же подхваченную и растворенную ласковым ветром с реки. Глядя на него, я вновь задалась вопросом: можно ли пресытиться этим зрелищем? Сколько бы я ни любовалась его безупречными плечами, стройным силуэтом и уверенным взглядом прищуренных глаз – я всегда получала бесконечное наслаждение от его совершенной мужской красоты.
Затем он машинально потер уголок глаза рукой, в которой держал сигарету, и бросил на меня короткий взгляд. Поймав мою нежную влюбленную улыбку, он подмигнул в ответ. Его губы тронула едва заметная, особенная усмешка, от которой мое сердце всегда начинало биться чаще.
Официант как раз заканчивал расставлять на столе капучино и эспрессо, когда Влад занял место напротив меня.
– Я не знала, что ты будешь, потому заказала эспрессо без сахара, – сообщила я. Он убрал телефон в сторону. Я же сидела как на иголках, прижимая руку к щеке и пытаясь не улыбаться во весь рот. – Все нормально?
– Да. Спасибо за кофе, – его взгляд был таким глубоким и загадочным, что у меня выбило воздух из легких. Затем он тяжело выдохнул и кивком указал на мою руку. – Не хочешь это снять?
Я посмотрела на свою ладонь и похолодела. Обручальное кольцо! Оно сияло в свете лампы так ослепительно, что этот блик, казалось, можно было заметить с другого берега Волги.
Прикусив губу от досады на собственную рассеянность, я сняла кольцо и убрала его в сумочку. Спрятав неловкость за чашкой ароматного кофе, я решила заполнить возникшую паузу разговором о том, что давно не давало мне покоя.
– Влад, как ты уладил дело с Филатовым? – я поморщилась от боли: горячий кофе обжег язык, заставив поспешно вернуть чашку на стол.
– Это так важно? – его тон был холодным и строгим. Он откинулся назад, не отрывая от меня глаз.
– Принципиально важно.
– Важен итог, а не методы. А итог таков: он больше тебя не побеспокоит, – тихо произнес Влад.
– Я не могу так! Я живу как на пороховой бочке. Мне постоянно кажется, что это видео вот-вот появится в сети, и на холдинг набросятся стервятники. Каждое утро, выходя из гостиницы, думаю, что меня там поджидают, чтобы размазать по асфальту провокационными вопросами. Знание того, как именно ты это уладил, успокоило бы мою тревогу. Тебя совсем не трогают мои переживания? – я пошла ва-банк, взывая к его совести. Тяжелый вздох стал мне ответом – я попала в цель. Но разве можно обрести покой в неведении?
Влад закинул руку на спинку дивана и начал нервно барабанить пальцами по обивке. Он смотрел на реку, но его взгляд был где-то далеко. Молчал, взвешивая каждое слово. Его задумчивый взгляд немного настораживал.
– Я отдал ему свой проект с «Росатомом», – его голос прозвучал пугающе спокойно.
Я не владела информацией об этом проекте, но от упоминания одной из самых могущественных корпораций страны меня бросило в холод.
– Что? – мой голос дрогнул. Я цеплялась за призрачную надежду, что это какая-то мелочь, не способная нанести урон нашей компании. – У нас разве есть с ними совместные проекты?
– Уже нет. И не будет. Год назад я предложил руководству «Росатома» создать сеть медицинских центров для высокоточной радиотерапии. Это была моя личная инициатива, о которой я пока не говорил отцу. Мы проделали колоссальную работу: сметы, проекты трех клиник в разных регионах России, чтобы запустить в работу. То есть практически все было готово для заключения соглашения о сотрудничестве. Но я передал все наработки Филатову. Теперь его подпись скрепила сделку. Я отдал ему этот проект и поручился за него своей репутацией.
Он наклонился вперед, сплетая пальцы в замок.
Внезапно мне стало нечем дышать. Воздух превратился в вязкую патоку, а сердце забилось так сильно, что его стук отдавался в ушах болезненным набатом.
– Влад… – мой осипший голос был едва слышен, эмоции бурлили, грозясь разорвать меня изнутри. – «Росатом» – это же... это же почти невозможно...
– Я точно знал, что Филатов метит в политику. Я видел его насквозь. Филатову нужна была красивая история для предвыборной гонки. Что может быть лучше имиджа строителя современных клиник, – он саркастично изобразил рукой светящуюся вывеску. – Строитель милосердия. Народная любовь обеспечена.
– А Марк Денисович? Он… он… – слова застревали в горле. Паника ледяной рукой сжимала сердце.
– Отец знает. Я рассказал ему в среду. После того, как Филатов поставил окончательную подпись под соглашением.
Меня подбросило с места. Колено с размаху врезалось в стол. Кофе выплеснулся, расползаясь по дереву уродливыми кляксами – зримым отражением той грязи, что сейчас затопляла мою душу.
– Ты с ума сошел, Влад! – простонала я, глотая боль отчаяния.
Влад тут же поднялся и, обхватив меня за плечи, прижал к себе. Его рука мягко и успокаивающе заскользила по моей спине.
– Отмени! – я сжала пальцами его футболку, пытаясь подавить приступ тошноты. – Отмени все немедленно! Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? Это же уникальный шанс!
– Тише, милая, тише… – его спокойный голос контрастировал с моим отчаянием. – Только не нервничай, тебе станет плохо.
– Влад, мы не можем лишиться такого проекта из-за глупого поцелуя в лифте! Это безумие!
– Ничего страшного. Он был лишь на стадии разработки и уже вытянул из меня все силы. Я отдал его без сожалений, поверь.
– Влад! – я отстранилась, пытаясь поймать его взгляд. Перед глазами все плыло от слез. – Оно того не стоит! Я ушла от Пашки, пусть хоть весь мир рухнет! Лучше бы меня уволили!
Он стоял рядом, пока я пыталась переварить кошмарную реальность. Потерять все из-за... из-за чего? Из-за поцелуя в шею?
– Я поеду к нему... Боже! Влад, почему ты не обсудил это со мной? Ты не в себе?
– Аня! – он взял мое лицо в ладони. Его прикосновение было нежным, но взгляд горел решимостью. – Я не позволю марать твое имя. Это моя вина, и я ее искупил.
– Но не такой ценой… – мой шепот сорвался. Он вытер мои слезы, поцеловал в макушку и прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать.
– Я так решил. Прошу, успокойся. У нас будет еще множество других, более перспективных проектов.
– Перспективнее Росатома? Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда. Как мне теперь смотреть в глаза Марку Денисовичу? Он должно быть крайне недоволен, что холдинг лишился контракта с Росатомом. Господи, представляю, что он… – ужас перехватил дыхание. Я зажмурилась. – Влад, это неправильно…
– Правильно. Если действовать с умом. А я все продумал, – его голос звучал пугающе ровно. – Давай, прекращай лить слезы.
– Неужели ты еще не понял, что они идут со мной в комплекте? Я не могу их выключить по щелчку пальцев, – простонала я.
– Понял уже, – обреченно вздохнул он.
Я таяла в его руках от безысходности, но его нежность – касания и поцелуи в висок – медленно возвращала меня к жизни.
Мы стояли так еще некоторое время, окутанные пеленой собственных размышлений. Я же, помимо этого, вела безмолвную борьбу с парализующим страхом, который сковал меня по рукам и ногам.
– А служба безопасности? Есть новости? – спросила я спустя время.
– Есть, – лаконично ответил он, сканируя меня взглядом. Убедившись, что я постепенно прихожу в себя, он кивнул на диванчик. Я села; он же, к моему огорчению, снова занял место напротив.
– И? – поторопила я.
– Что «и»?
– Влад, ты решил сегодня свести меня с ума?
– А что ты хочешь услышать? Мерзавца вычислили. Сейчас с ним разбираются. Я уже запустил процедуру отзыва лицензии и увольнения по статье, – ровным тоном ответил он, глядя на Волгу. Но желваки, заходившие на скулах, выдавали его с головой.
– Влад, это все? Я надеюсь, обошлось только законными методами? – мой голос дрогнул от волнения. Я вспомнила его слова, сказанные в кабинете отца и в лифте. – У нас же не возникнет новых проблем?
– Не волнуйся. У нас проблем не будет, – его интонация заставила меня насторожиться. – Ты допила?
Я с тоской посмотрела на пролитый капучино и накрыла пятно салфеткой.
– Мне не нравится твой тон, – я не могла проигнорировать это многозначительное «у нас». – Что ты ему сделал?
– Пойдем, Ань, – он встал и протянул руку. Его ладонь сомкнулась на моей – крепко, надежно, даря ощущение защищенности. Тепло от его прикосновения побежало по венам прямо к сердцу.
– Что ты с ним сделал?
Мы пошли по набережной знакомым маршрутом. Сумерки сгущались, завтра ждал ранний подъем и работа, но я не могла успокоиться.
Он остановился так внезапно, что я едва не врезалась в него. Влад развернул меня к себе у парапета с выражением бесконечного терпения на лице, которое обычно бывает у мужей, уставших от расспросов о некупленном хлебе.
– И что, по-твоему, я мог с ним сделать, Ань? Посадить на кол? Или вырвать ногти? – от этих слов меня передернуло. Я почти физически ощутила боль от нарисованных воображением пыток. По его лицу было видно, что тема ему неприятна, но невозможно понять, где заканчивается его мрачная ирония и начинается реальность.
– Просто скажи мне... поклянись, что ты не тронул его и пальцем. Мне этого хватит. Хотя нет! Психологическое давление тоже считаем насилием.
Влад взял мое лицо в свои руки и посмотрел так пронзительно, что у меня замерло сердце.
– Клянусь тебе: я к нему не прикасался, – его голос звучал как приговор. – Тебе не придется носить мне передачки.
Я улыбнулась. Не из-за клятвы, а из-за того света, что излучали его глаза – океан любви и нежности, в котором я тонула.
– Ты невероятный, – выдохнула я и потянулась к его губам.
– То есть мой путь к твоему сердцу лежит через отсутствие трупов? – с усмешкой спросил он после поцелуя.
– Нет, достаточно быть Владиславом Ярцевым – это и есть твой пропуск к моему сердцу.
– То есть я единственный невероятный мужчина на земле? – его голос стал низким и соблазнительным.
Мы развернулись и медленно пошли вдоль набережной, крепко прижавшись друг к другу. Мои мысли путались. Наши слова казались наивными и детскими, несерьезными для нашего возраста и статуса. Но разве любовь бывает другой? Ее идеальная форма лишь подчеркивает нашу хрупкость перед настоящими чувствами.
– Если у тебя нет склонности к нарциссизму, то да. Ты именно такой, – ответила я, прикусывая губу.
– Ты как-то скромненько.
– Скромненько комплименты вывешиваю? – игриво переспросила я, бросив на него взгляд. Влад смотрел вперед, но уголок его рта едва заметно дрогнул в усмешке. Это было так по-ярцевски – искушающе и властно.
– И комплименты, и признания. Не буду скрывать, у тебя с ними хронический дефицит, – заметил он, доставая пачку сигарет. Ловко вытянув одну зубами, он не убрал руку от меня, продолжая крепко прижимать к себе. От этого простого движения мое сердце забилось чаще.
– Это у меня-то? Влад, по-моему, мои глаза красноречивее любых слов.
Я даже не врала. Я была уверена, что над моей головой сияла неоновая вывеска моих чувств. Моя владержимость его персоной и всем сопутствующими атрибутами – жестами, мимикой, словами – превращалось в наваждение.
– Мы поработаем над этим позже, – пообещал он. Несмотря на то, что Влад старался выпускать дым в сторону, легкий аромат табака все равно щекотал мне ноздри. – В частности, над твоими признаниями.
– Ты и так знаешь, что я люблю тебя, – тихо прошептала я, пряча глаза. – И скоро эти слова станут настолько привычными, что начнут тебя раздражать. Они превратятся в рутину.
– Слишком мрачный прогноз, – сухо заметил он.
– Скорее прагматичный, – мягко возразила я.
Я не могла найти рационального объяснения своим мрачным мыслям. Ведь если вспомнить, какую цену Влад заплатил за мой покой и репутацию, становилось очевидным: им движет только любовь. Уступить конкурентам стратегически важный для всей компании проект – это поступок, равносильный карьерному самоубийству. Если об этом узнают акционеры и совет директоров, ему не сносить головы.
Но отчаянно хотелось верить, что история с видео осталась в прошлом.
Видео…
В груди тревожно заныло.
«Клянусь тебе: я к нему не прикасался».
Я резко остановилась и посмотрела на Влада, только сейчас осознав двусмысленность его фразы.
– Что случилось? – хмуро поинтересовался Влад.
– Что означает, «я к нему не прикасался»? – осторожно переспросила я, чувствуя нарастающую панику.
– К кому?
– К тому, кто видео слил Филатову.
В глазах Влада вспыхнул огонек раздражения. Он попытался двинуться дальше, увлекая меня за собой, но я мертвой хваткой вцепилась в его руку.
– Влад! Что ты с ним сделал?
– Аня, расслабься, – настойчиво потребовал он властным голосом.
– Как я могу расслабиться, когда ты… вернее, как я сейчас понимаю, с твоей подачи с этим парнем что-то сделали. Влад! – возмутилась я, останавливаясь посреди дороги.
Он шумно выдохнул, разворачиваясь ко мне, и от него повеяло досадой. Внутри меня все закипело и затряслось, словно каждая клетка тела была готова провалиться в бездну.
– Он жив?
Однако стоило мне взглянуть на его лицо, как картина изменилась: раздражение мгновенно испарилось, уступив место искреннему изумлению, а затем его губы тронула сияющая улыбка. Глубокий, веселый смех разорвал напряженную тишину, возвращая мне покой.
– Господи, Аня! – нежно произнес он, прижимая меня к груди и целуя в макушку. – Люблю тебя безумно, но серьезно подумываю заняться твоим культурным досугом. Давно пора сократить количество просматриваемых боевиков и детективов.
– Ага, а твоя программа будет состоять сплошь из порнографии. Спасибо, обойдусь! – парировала я, в то время как сердце внутри прыгало от его слов и нежности.
«Люблю тебя безумно»
– Зато какой бесценный опыт мы извлечем из этой коллекции, – усмехнулся он, привлекая меня ближе к парапету. Опираясь на перила, он бережно убрал прядь волос с моего лица.
– По-твоему, мне еще предстоит освоить какие-то премудрости в этом деле? – медленно спросила я, задержав дыхание. Сердце колотилось от волнения и страха услышать его вердикт, учитывая богатый опыт самого Ярцева в сексуальном плане. От одной мысли, что он может сравнивать меня со своими эскортницами, чье умение в постели было отточено до совершенства, мне становилось дурно.
Однако вместо привычной фривольной остроты он вдруг замер. Его губы плотно сжались, а жесткие линии челюсти напряглись. Взгляд был устремлен куда-то поверх моей головы.
– Если тебя действительно интересует мое мнение, то Паша тебя отлично натренировал, – Влад перевел на меня взгляд стальных глаз, неожиданно обжигая холодом.
– Влад, – прошептала я. Мои руки на его груди ощущали хаотичный стук его сердца. – Это претензия? Ты знал, что я не девственница и что у нас с мужем, как у любой семейной пары, есть интимная сторона жизни.
– Ты права, – хмуро начал Влад. – Я знал, что ты замужем, и был в курсе, что у вас есть интимная жизнь. Более того, однажды я имел «удовольствие» лично убедиться, насколько она бурная. Да, не смотри так удивленно. На Красной Поляне наши номера были через стенку, и в ночь перед отлетом я слышал, как он тебя трахал. Поэтому нет, это не претензия. Это констатация факта: секс с тобой невероятен. Особенно если учесть, что Паша был твоим единственным мужчиной. Выходит, он проделал колоссальную работу, воспитав такую искусницу. Можно считать это благодарностью ему за созданный шедевр.
Понимал ли он, что его руки сжимают меня все сильнее, превращая объятия в ловушку, из которой невозможно вырваться?
Его слова о Красной Поляне пролили свет на его утреннее недовольство тогда в лобби-баре. Мне стало невыносимо стыдно и неуютно, но исправить прошлое было не в моих силах. Оставалось лишь вычеркнуть этот эпизод из памяти и надеяться, что Влад сделает то же самое.
– Влад… – прошептала я, касаясь губами его груди через тонкую ткань рубашки и мысленно радуясь, что на мне нет помады. – Ты первый и единственный мужчина, которого я по-настоящему полюбила. И чтобы ни случилось между нами в будущем, это останется неизменным.
Он ослабил хватку, но не разомкнул рук. Мое сердце билось в унисон с его – так же бешено и рвано. Влад бережно обхватил мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Зачем тогда ты вышла за него?
– Тогда это казалось правильным, – прошептала я. – Он был другом, надежной опорой, поддержкой во всем. Если бы я знала, что встречу тебя, я бы ждала. Столько, сколько нужно. Но... если бы не он, мы бы никогда не пересеклись. Понимаешь? Словно все изначально было предрешено.
Влад медленно провел языком по губам и выдохнул, признавая мою правоту. Затем его руки нежно легли мне на затылок, притягивая голову к груди. Пальцы зарылись в волосы. Окруженная этой нежностью, я обвила его руками и закрыла глаза. Это было странное чувство: легкость и свобода смешались с тревогой, но именно это напряжение делало момент абсолютного растворения в нем еще слаще.
А в голове, словно саундтрек к этому мгновению, без остановки звучала одна фраза:
«Люблю тебя безумно».

...

Tsarbird:

Моя настройка на выход новой главы удивляет. Открываю вк группу сразу после публикации, хотя оповещений нет
Благодарю за новую часть истории.
Закрадывается мысль, что Аня бросила пить таблетки, когда ушла от Паши🤔
Ах, ребятки, живите счастливо, пока вы вдвоём и свободны как ветер

...

инсайт:

Ну вот и прозвучали заветные слова!

...

Makovka N:

Спасибо!!!

...

Ксанка:

 » Глава 30

Мы возвращались домой, нагруженные не только профессиональными успехами, но и багажом новых признаний и счастливых воспоминаний. Поездка на завод превзошла все ожидания. Как я могла думать, что чувства станут преградой для работы? Стоило нам переступить порог предприятия, как между нами опускался незримый занавес, отделяя личное от профессионального. Мы менялись, словно по волшебству: сознание переключалось на задачи, а эмоции оставались в тени. Мы демонстрировали окружающим идеальный тандем профессионалов, не позволяя ни единому жесту выдать нашу тайну. Это был высший пилотаж – профессионализм, благодаря которому работа шла как по маслу.
И лишь вечером напряжение дня находило выход. Оказавшись наедине, Влад превращал сдержанность в страсть. Днем – сухие факты и цифры, вечером – прелюдия к ночи, полной восторга. Эти мгновения абсолютного счастья были нашим волшебным секретом, делая ночи волшебными и неповторимыми.
– Ты сегодня планируешь забирать вещи у Паши? – его неожиданный вопрос, заданный строгим и твердым тоном, выбил воздух из моих легких. Мы сидели в самолете друг напротив друга, до этого момента спокойно погрузившись в воспоминания.
– Нет, я хотела съездить завтра после работы, – я бросила на Влада настороженный взгляд.
Он расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на колено и подпирая подбородок пальцами. Его взгляд из-под полуопущенных век был подобен стали: гипнотизирующий и пугающий одновременно.
– В таком случае сегодня я с ним поговорю, – спокойно сказал он так, что у меня внутри все оборвалось.
– Стоп. Влад… – я глубоко выдохнула, чувствуя, как начинаю паниковать. – Я должна поговорить с ним первой. Не хочу, чтобы он узнал все от тебя. Это неправильно.
– Неправильно тянуть так долго. И я не хочу, чтобы ты брала весь удар на себя. Кто знает, как он отреагирует. Поэтому нет, милая. Тогда поеду с тобой, – он откинулся на спинку кресла и снова прикрыл глаза. У меня же голова пошла кругом от мысли, что я заявлюсь к Паше вместе с Владом. Это его добьет.
– Нет, Влад! – твердо возразила я.
Он приоткрыл веки и внимательно посмотрел на меня. Я решительно покачала головой.
– Позволь мне поступить правильно. Без скандалов и драк. Если что-то пойдет не так, я сразу же тебе позвоню, – тихо проговорила я, надеясь на его понимание.
Влад продолжал молча смотреть на меня из-под густых ресниц, а затем тяжело выдохнул.
– Обсудим тогда это завтра, – безапелляционно заявил он. – Но я не понимаю, зачем откладывать неизбежное. Можно решить все сегодня.
– Сегодня мне нужно морально подготовиться.
– Думаешь, нам ночью будет нечем заняться, кроме как готовиться? – холодно бросил он.
– Влад! – я тяжело вздохнула и отложила планшет на столик между нами. Сидеть друг напротив друга было правильным решением. – Я не поеду к тебе сегодня. Давай сначала я полностью решу вопрос с Пашей, а потом уже…
Влад вздернул бровь, его взгляд стал еще тяжелее. Он медленно провел языком по губам и выдохнул – глубоко и надрывно.
– Нет, – категорично отрезал он.
– Влад, прошу, услышь меня! Мне действительно нужно побыть одной, чтобы настроиться на завтрашний вечер, собраться с мыслями. Рядом с тобой я теряю способность мыслить трезво. Я не смогу подобрать нужные слова для разговора с Пашей. Не смотри на меня так. Я знаю, что в твоем восприятии расставание – это как сменить обои: сначала непривычно, потом быстро привыкаешь, а через пару дней уже думаешь, какого цвета будут следующие... – я замолчала, подбирая слова, способные смягчить его стальной взгляд. – Я так не могу. Для меня это не косметический ремонт, а снос несущей стены. Я не могу совершить его поверхностно и поспешно. Только не с Пашей.
Атмосфера в самолете накалилась до предела, воздух казался тяжелым и колким. Мы словно говорили на разных языках: Влад не желал понимать моего трепетного отношения к расставанию с Пашей, а я не понимала его упрямства. Ведь мне нужна была всего одна ночь для решающего шага.
– В какой ты гостинице остановилась?
– Зачем тебе? – сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.
Изогнутая бровь Ярцева стала лучшим комментарием к моей глупости.
– Ты издеваешься? – его взгляд пригвоздил меня к креслу. – Мне нужен адрес! Или ты думаешь, я позволю тебе ехать одной?
– Я уже Гришу вызвала, – едва слышно сказала я, чувствуя, как слова лишь туже затягивают узел напряжения.
– Какая же ты у меня самостоятельная. Надеюсь, твоему водителю нравится впустую колесить по столице.
– Влад… – простонала я.
Столица встретила нас ослепительным солнцем. Мы вышли из терминала, и взгляд сразу упал на парковку: мой серый Rover стоял бок о бок с другим огромным черным внедорожником, который я уже пару раз видела на стоянке холдинга.
Водители, Гриша и Кирилл, стояли между машинами, о чем-то оживленно беседуя. При нашем появлении Кирилл без слов метнул ключи Владу. Тот поймал их на лету одним отточенным движением.
– Садись, – бросил Влад, распахивая передо мной дверь. Но я застыла, не в силах сдвинуться с места.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Душа разрывалась между мучительным желанием быть рядом и паническим страхом раствориться в нем без остатка. Нужно было остановиться... Но было уже поздно.
– Гриш, подбрось Кирилла. Анна Константиновна едет со мной, – раздался его строгий голос.
Гриша, получив мой кивок, вместе с Кириллом сел в Rover. Я же послушно устроилась в салоне машины Влада, с наслаждением вдыхая знакомый аромат парфюма.
– У тебя новая машина? – полюбопытствовала я, с интересом разглядывая роскошный интерьер. Влад спокойно расположился рядом, и автомобиль плавно вырулил с парковки аэропорта.
– Предыдущая на свалке, – коротко объяснил он.
– И как называется этот красавец?
– Cadillac Escalade, – произнес Влад отчетливо и с гордостью, словно представлял нового члена семьи. В его голосе отчетливо слышалась радость обладания.
– Похоже, прошлое авто казалось тебе тесноватым? Может, у тебя начался приступ клаустрофобии? – шутливо поинтересовалась я, и Влад рассмеялся.
– Нет, мне просто физически тесно в маленьких машинах, – с улыбкой на губах ответил Влад.
– Наверное, если использовать их по прямому назначению, то не тесно. А ты в них своих эскортниц… – я осеклась, решив не продолжать мысль вслух. Однако один короткий взгляд Влада сказал больше любых слов.
– Аня! Для меня машина – это второй дом. Мне в ней должно быть уютно и просторно, – серьезно ответил он. Я оглянулась на задние сиденья.
– О, конечно, тут вполне можно обустроить спальню. Да и стоит она, наверное, как хорошая квартира? – игриво заметила я, заметив широкую улыбку на лице Ярцева.
– Смотря какая квартира, – лаконично отозвался Влад, уверенно ведя машину. Внезапно он протянул руку и властно переплел свои пальцы с моими. Сердце пропустило удар.
– А ты не боишься, что я с тобой только из-за денег? – неожиданно даже для себя спросила я и прикусила губу, видя, как уголки его губ медленно расползаются в сдержанной улыбке.
– Нет. Если бы дело было в деньгах, мы бы сейчас ехали ко мне, – его ответ прозвучал как безупречно выстроенный контраргумент.
– Возможно, это часть плана – притупить твою бдительность относительно моих истинных намерений.
– Маленькая моя, я ничего не потеряю, даже если ты со мной только ради денег. В конце концов, многие пары так и существуют: мужчина получает доступ к женскому телу каждую ночь, а женщина – к банковской карточке. Простая арифметика: чем шире ножки, тем выше баланс, – твердо заметил Влад, демонстрируя свою циничную опытность.
– Твой цинизм меня пугает, – насторожилась я, отдергивая руку и вжимаясь в сиденье. Там, где только что трепетала нежность, поселился холод. Неужели это прообраз нашего будущего? Ощущение уязвимости сковало горло, сердце забилось в тревоге.
Влад молча съехал на обочину и остановил машину. Он расстегнул ремень, медленно подался ко мне и, положив теплую ладонь на затылок, мягко притянул к себе.
– Посмотри на меня, Ань, – его голос был бархатным и успокаивающим.
По щекам покатились слезы. В моей романтизированной картине мира не было места для таких расчетов.
– Маленькая моя, – нежно сказал он, обжигая взглядом. – То, что я только что рассказал, отражает реальность многих современных союзов. Именно так выглядит стандартная пара, построенная на финансовой выгоде и физической близости. В наших отношениях нам предстоит поработать. Твоя задача – сделать так, чтобы я возвращался домой не только ради секса, а моя – чтобы ты ждала не пополнения счета, а исключительно меня. Думаю, нам это по силам.
Хрупкий лед в моей душе начал плавиться. Даже его грубоватая прямота не могла омрачить главного: он верил в наш союз.
– Я люблю тебя, Влад, – выдохнула я.
– Я знаю, маленькая моя, – он улыбнулся и подмигнул, снова лишая меня воздуха. Мое бедное сердце снова сорвалось с ритма. – Едем?
Я кивнула.
– Знаешь, в этой машине я реально чувствую себя маленькой, – усмехнулась я, гладя кожаное сиденье.
– Ты думаешь, я тебя так называю из-за роста? – удивился Влад с загадочной улыбкой. Я развела руками, не понимая других вариантов.
– А по какой еще причине я вдруг стала «маленькой», если не из-за моих ста шестидесяти пяти сантиметров? – я с любопытством взглянула на Влада. Он сидел рядом, локтем упираясь в дверь, и кончиками пальцев касался губ, тщетно пытаясь спрятать улыбку. – Влад?
Я легонько ткнула его в бок, отчего он наигранно поморщился, но продолжал молчать. Тогда я начала искать ответ в себе. Может, дело в руках? Или в размере ноги? Нет, тридцать шестой смотрится вполне гармонично. Я открыла зеркало и придирчиво изучила своё лицо. Глаза? Нос? Лоб показался слишком узким, но это же абсурд – вряд ли мужчина станет зацикливаться на таких деталях.
Я надула губы, затем растянула их в улыбке. Отражение не радовало: оно было похоже на список претензий к самой себе. Что же такого увидел во мне мужчина уровня Владислава Ярцева?
– Ротик у тебя что надо. Поверь на слово, – его голос был спокоен, но интонация не оставляла сомнений в двусмысленности фразы. Я обернулась и увидела, что он беззвучно смеется, и его плечи предательски вздрагивают. Мои щеки мгновенно вспыхнули.
– Влад! – я легонько толкнула его в плечо. – Я же молчала!
– Просто поверь мне и перестань искать в себе изъяны. Ты идеальна!
– Тогда почему ты называешь меня маленькой? – не унималась я. – Кстати…
Я замолчала, зачарованная обликом Влада: его полной концентрацией на дороге и той сексуальной складкой, что залегла между бровей.
– Если я так идеальна, почему все твои бывшие девушки были высокими? Не ниже метра семидесяти?
Влад бросил на меня взгляд, полный скепсиса и легкого недоумения.
– Давай проясним несколько моментов: я без ума от каждого сантиметра твоих ста шестидесяти пяти. Если нужно, я буду повторять это ежедневно. Но есть кое-что поважнее, – его ровный тон не терпел возражений. – В моей биографии есть только одна девушка с местоимением «моя». И это ты.
Я прикусила губу, чувствуя, как сердце заходится от нежности. Хотелось кричать о том счастье и том безумии, что ворвалось в мою жизнь. И имя этому приятному безумию – Влад.
Однако один момент не давал мне покоя.
– Влад, ты же понимаешь, что формально я пока не твоя девушка? Я не хочу огласки. Не желаю, чтобы нас обсуждали из-за моего статуса. Для всех я замужняя женщина, ставшая любовницей Владислава Ярцева. И если эта правда вскроется, то история с видео, которую мы с таким трудом и потерями погасили, покажется сущим пустяком. Понимаешь?
Я выпалила это и замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, глядя, как Влад поджал губы и замолчал, сосредоточенно глядя на дорогу.
– Влад?
Понимал ли он, что я не хочу афишировать наши отношения не только в стенах холдинга, но и вне его?
– Понимаю, – твердо ответил Влад. – Я не допущу, чтобы твоей репутации был нанесен хоть какой-то урон. Это даже не обсуждается.
– Это касается и репутации холдинга. То, чего мы так боялись и от чего бежали последние недели, в итоге станет достоянием общественности.
– Я понял. Поэтому предлагаю подать заявление на развод уже сегодня вечером, – совершенно спокойно проговорил Влад, чем поверг меня в шок.
– Влад… – мой голос осип от ужаса. – Я не могу подать заявление, пока не поговорю с Пашей. Ему тут же придет уведомление.
Он замолчал, и его молчание было тяжелым. Ему не нравился ход моих мыслей, но возразить он не мог, потому что я была права.
Я переплела наши пальцы и коснулась их губами, пытаясь лаской снять напряжение.
– Я люблю тебя, – прошептала я и попыталась разрядить обстановку шуткой: – Но пока вот такая бракованная у тебя девушка.
Он усмехнулся, его большой палец нежно заскользил по моей ладони. Сердце вспыхнуло от этой нежности. Затем он потянул мою руку к себе и прижался к ней горячими губами.
– Люблю тебя… маленькая моя, – и снова усмехнулся, получив от меня очередной легкий удар под ребра.

***
– Я тебя потеряла! Уже хотела в розыск подавать! – с наигранным возмущением сказала сестра.
Я позвонила ей сразу же из своего номера в московской гостинице. На душе скребли кошки, все казалось серым и безрадостным. Это все он – Ярцев!
Так привыкла к нему за эти дни, что теперь ощущала почти физическую боль от его отсутствия. Мне чудился его запах – родной аромат кожи и парфюма, он преследовал меня повсюду. Но стоило оглядеться и понять, что я одна, как сердце сжималось от боли. Но так было нужно!
– Извини, что пропала,– я села на кровать у высокого изголовья и улыбнулась глупой счастливой улыбкой. Таня все поняла без слов.
– Что случилось? – она тоже заулыбалась. – Ведь что-то произошло? У тебя лицо какое-то сумасшедшее?
– Я счастлива, Тань, – я коснулась губ и посмотрела в окно, заново переживая моменты последних дней.
– Это я вижу. Мне нужна причина! – потребовала сестра.
– Ярцев. Владислав Маркович Ярцев, – лилейным голосом прошептала я.
Сестра зажмурилась и сжала кулаки, словно пытаясь удержать рвущийся наружу визг счастья. Я разделяла ее чувства. Но она лишь глубоко вздохнула, выдохнула и на секунду прикрыла глаза, поймав дзен.
– Подробности в эфир!
– Короче... – начала я, но сестра тут же меня оборвала.
– Никаких «короче»! Только подробности!
– Он тоже полетел в Астрахань, – я набрала в грудь воздуха, словно набираясь сил, чтобы рассказать обо всем, что произошло за последние четыре дня. Каждое воспоминание отзывалось в теле всплеском адреналина, по коже бежали мурашки, а сердце билось с бешеной скоростью. Мне приходилось останавливаться, чтобы перевести дух – казалось, грудную клетку вот-вот разорвет от эмоций.
– То есть, ты сегодня его отшила? – спросила Таня, как только я все выложила.
– Нет! – возмутилась я. – Я не отшила его. Мне просто нужно время и пространство, чтобы выдохнуть и разложить все по полочкам. Одну ночь.
– Знаешь... а ведь ты поступила чертовски мудро, малыш, – голос сестры звучал задумчиво.
– Тем, что не поехала к нему сегодня?
– Я в целом, про эту паузу между вами. Мужчины вроде Ярцева привыкли брать крепости штурмом без единой царапины; для них жизнь – это квест, где все преграды иллюзорны. Они настолько убеждены в своей власти над миром, что любая заминка кажется им лишь новым уровнем игры. Но сейчас правила изменились: автором сценария стала ты. Ты заявила о своих правах на пространство и свободу выбора. И самое удивительное, что такая тактика сбивает спесь с мужчины, привыкшего доминировать, но именно это и держит его на крючке, заставляя уважать тебя как равного игрока. Теперь твоя задача – удержать равновесие. Не превращайся в Снежную королеву, но и не растворяйся в нем. Помни, что назойливость еще ни одной женщине не прибавила очков, поэтому давай ему дышать. Даже если он с этим не согласен. Быт – это чудовище, способное сожрать страсть быстрее, чем голодный студент пирожок. Вводи его в вашу жизнь дозированно, как лекарство.
В комнате повисла тишина. Смысл ее слов медленно доходил до меня.
– То есть я, сама того не понимая, еще сильнее разожгла его интерес?
– Да.
– Я схожу с ума без него, а ты говоришь, что это правильно. Я готова прыгнуть в такси и помчаться к нему, – простонала я.
– Даже не вздумай! – строго отрезала Таня. – Держи его в тонусе, но знай меру. И выключи эту свою владержимость, иначе вы оба сгорите. Я понимаю, что это непросто, но иного пути нет, малыш. Не хочу, чтобы твоя потребность в Красавчике переросла в любовную аддикцию.
– Твои термины меня с ума сведут. Тебе срочно нужен личный словарик.
– Да, для всех твоих диагнозов. А если у вас дело дойдет до свадьбы, я напишу полноценную книгу... – Таня задумалась, перебирая в уме варианты. – М-м-м... «Тайна большого города: пошаговая инструкция по завоеванию сердца миллиардера». Нет, лучше: «Держи цель: пять шагов к сердцу и банковскому счету миллиардера».
– Тань... Ты ненормальная.
– Я веселая.
– Я тебя обожаю, – засмеялась я, и она послала мне воздушный поцелуй.
Как же мне ее не хватало... Нужно будет обязательно уговорить ее перебраться в Москву. Откроет здесь практику. Поговорю с Ларисой, может, она поможет нам с Фондом как детский психолог.
Но мысль о матери Влада тут же спустила меня с небес на землю. Как мне теперь смотреть ей в глаза? Стыд и страх вновь парализовали волю. А если она меня возненавидит? И будем ли мы вообще рассказывать родителям? Как я объясню все своим? Сердце сковал ледяной ужас. Вот это я заварила кашу...
– Что ты скажешь Паше? – мягко спросила сестра.
– Скажу, что ухожу... Что хочу развода. Попрошу у него прощения и свободы, – мой голос дрожал.
– Прекрасно! Он тут же все поймет и отпустит тебя на все четыре стороны, – с уничтожающей иронией сказала сестра. Она знала цену этому разговору, но понимала: тянуть нельзя. Это лишь умножит боль. Время лечит, и боль со временем утихнет, позволив каждому идти своей дорогой. – Малыш, он не даст тебе развод.
– Я тоже об этом думала... Но Паша не такой. Он хороший. Он должен меня понять.
– Нет, не поймет. И не питай иллюзий. Если ты считаешь, что он поступится своим благом ради твоего, ты глубоко ошибаешься. Если бы Паша действительно заботился о твоих чувствах, вы бы не дошли до свадьбы. Он не мог не видеть твоей отстраненности и равнодушия к подготовке, но упорно гнул свою линию.
– Это не так. Ты же знаешь, я была занята госами и защитой магистерской. Естественно, что свадьба отошла на второй план, – я предприняла слабую попытку защитить его.
– Нют, между госами и диссертацией ты занималась репетиторством. Могла бы отказаться! Дело не во времени, а в нежелании заниматься тем, что тебе безразлично. Более того, Паша осознавал твои истинные чувства, но предпочел строить счастье по своему лекалу. Представляешь абсурдность ситуации, когда жених покупает наряд невесты?! Или сам подбирает пригласительные? Он лично контролировал подготовку и оплачивал счета. А ты? Ты просто пришла. Красивая и нарядная. Как кукла.
Слова сестры прошили мое сознание насквозь. Она была права, и отрицать это было бессмысленно.
– И не говори, что это было очевидно только мне!
– Я тогда была совершенно растеряна.
– Перед свадьбой волноваться и испытывать беспокойство – это удел жениха. Ладно, что было, то прошло, прошлого не вернешь. Теперь возникает главный вопрос: ты скажешь Паше, к кому уходишь? – сердце замерло от напряжения, когда я услышала этот вопрос.
– Не знаю. Как я могу ему такое сказать? Представляю его реакцию... Я даже думать об этом боюсь.
– А придется, малыш, – Танюша на секунду оторвалась от экрана нашего видеозвонка, а затем снова посмотрела на меня. – Ладно, малыш. Пойду кормить свое потомство, пока они не нашли себе другую мать. Запомни: завтра все должно закончиться! Иначе я приеду и сама брошу Пашу за тебя.
– Скорее, это сделает Влад. Все, беги, родная…
После этого разговора с сестрой я неподвижно лежала на кровати долгие часы, погруженная в тревожные мысли о завтрашнем дне. Предстоял решающий разговор, одна мысль о котором становилась невыносимой мукой. Я всегда ненавидела подобные объяснения, особенно когда речь шла об ответственности и моральном долге. Сейчас же было важно провести эту встречу быстро и аккуратно, словно хирургическую операцию. И пока «пациент» будет находиться под наркозом, успеть исчезнуть.
Господи, как же это низко и цинично звучит! Я с головой укуталась в покрывало, пытаясь спрятаться в этом коконе от страхов и тяжелых мыслей. Оказывается, выйти замуж было легче, чем бросить человека.

***
Я запрыгнула в высокий внедорожник, подкативший прямо к крыльцу гостиницы.
– А где Гриша? – спросила я у Влада, пока он пытался вклиниться в поток. Он остановился всего на секунду, чтобы я села, и за нами тут же скопилась очередь из недовольных водителей.
– Я его отпустил, – спокойно бросил Влад, следя за дорогой через зеркало заднего вида.
– Хочу своего водителя обратно, – тихо сказала я, нащупывая ремень безопасности и ловя его удивленный взгляд.
– Хочешь водителя? А чем я тебя не устраиваю? – спросил он с неподдельным изумлением.
– С Гришей как-то спокойнее. Рядом с ним мозги не плавятся, и мысли не сплетаются в слепой узел, – призналась я, устраиваясь поудобнее. Сегодня я надела костюм-двойку (брюки палаццо и жилетку), и Влад окинул меня таким одобрительным взглядом, что я поняла: мой выбор ему по душе.
Сам же он был облачен в один из своих безупречных строгих костюмов. В этом кресле он выглядел завораживающе – эталон мужской силы и элегантности.
– Привыкай. Если что, будем распутывать твои мысли вместе, – спокойно произнес он, игриво подмигнув. Его длинные пальцы нервно барабанили по рулю, выдавая крайнее напряжение. Для Влада, чей образ был соткан из спокойствия и уверенности, такое состояние казалось чем-то из ряда вон выходящим.
– Ты же еще в отпуске, – заметила я. Было странно видеть, как он в свой законный выходной срывается в офис. Он ведь сам говорил, что не одержим работой.
– Обстоятельства, – коротко бросил он, не прекращая отбивать ритм по рулю.
Мы ехали почти полчаса, прежде чем машина плавно свернула в пустой карман на парковке вдоль проспекта. Только тогда до меня дошла истинная причина его взвинченного состояния.
Влад быстро отстегнул ремень и одним изящным движением приблизился ко мне. Его сильная ладонь обхватила мой затылок, притягивая к себе. Наши губы слились в страстном, ненасытном поцелуе, полном боли разлуки и нетерпения. Каждое его движение рождало во мне острую жажду тепла и любви, затапливая сознание туманом страсти.
Боже! Прошли всего сутки, а я была готова отдать себя целиком, раствориться в нем навсегда. Моя душа жаждала сгореть дотла в его объятиях. О каком самообладании могла идти речь, когда каждая клеточка тела рвалась навстречу этому поцелую, заставляя повиноваться лишь инстинкту?
Рука сама потянулась к ремню. Импульс забраться к нему на колени растворился в тумане разума, который слабо шептал о прохожих за окном.
Влад нежно прикусил мою нижнюю губу, наполняя желанием и напоминая об одиночестве прошедшей ночи.
– Я дико скучал, – прошептал он, прижимаясь к моим губам и вызывая у меня глубокий вздох удовольствия.
– Если скучал, почему не написал? Не позвонил? – сорвалось с моих губ. Я понимала, что сама просила об этом, но... я же девушка! Нас нельзя слушать!
– Да я чуть пальцы себе не отгрыз, – улыбнулся он, легко касаясь губами моей щеки. Мир поплыл. – Тебе нужна была тишина. Я дал тебе ее. Но на второй такой подвиг не подпишусь.
– Я тоже скучала. Очень, – честно призналась я. Глядя в его потемневшие от страсти глаза, я наконец поняла, какие «обстоятельства» выгнали его на работу с утра. Сердце ликовало. Влад просто хотел увидеть меня.
– Чуть не сдох ночью, – его губы снова коснулись моих, затем подбородка и скул. Он целовал меня так, будто каждый поцелуй был глотком воздуха. Я лишь усмехнулась. Только из его уст подобная грубость могла звучать как самая нежная музыка, от которой по телу бежали мурашки.
Он мягко коснулся своим лбом моего, пытаясь синхронизировать дыхание. Его ласковые руки блуждали по моей спине и шее, рождая бурю эмоций, которую мне предстояло спрятать в сердце до вечера.
– Нам пора ехать, – прошептала я, касаясь пальцем его колючей скулы и замирая на губах. В этот момент сердце остановилось. Он бережно накрыл мою руку своей и поцеловал пальцы. Захотелось разрыдаться от переполнявших чувств. Странная смесь восторга и неверия отдавала горечью на губах. Может ли это быть вечным? Реально ли происходящее или это лишь мираж, созданный моим воображением?

***
Ближе к обеду я осознала, что необходимо написать Паше, чтобы не разминуться с ним вечером.
Мои пальцы набрали и тут же стерли с десяток вариантов сообщения. Как найти верные слова? Сообщить, что приеду, но не оставить ни малейшей надежды на примирение?
Сердце сжималось от невыносимой боли при мысли о том, каково ему будет читать эти строки. Но тянуть дальше было нельзя.
«Привет. Я вечером заеду за вещами. Будь, пожалуйста, дома. Нам необходимо поговорить»
Я прикрыла глаза, чувствуя, как кружится голова. Господи, пусть этот кошмар поскорее закончится!
– А кто это у нас сидит здесь такой грустный? – мелодичный женский голос нарушил тишину. Я распахнула глаза: передо мной стояла Кристина Алексеевна. Она лучилась улыбкой, бережно прижимая к себе кроху в нежно-голубом костюмчике. Его огромные карие глаза, казалось, заглядывали в самую душу, а приоткрытый ротик с пухлыми губками вызывал приступ дикого восторга.
– Кристина Алексеевна! – я поднялась навстречу, подходя к Хрусталевой, которая была полностью поглощена своим малышом.
– Ну, Арсений. Чего ты такой молчаливый стал? Знакомься, это Анна Константиновна.
Малыш не отрывал от меня своих прекрасных глаз, все шире открывая ротик, словно вот-вот улыбнется.
– Ой, ты мое чудо! Даже не плачет, – умилилась она.
Я коснулась его крохотных пальчиков и замерла, упиваясь бархатистой мягкостью кожи и тем непередаваемым ароматом, что свойственен только младенцам – запахом абсолютного счастья и чистоты.
– Привет, Арсений, – прошептала я, легонько коснувшись пальцем его бархатистой щечки. – Боже, какой же он у вас красивый! Тьфу-тьфу-тьфу!
– Да, мы местную женскую общественность уже в экстаз привели, – рассмеялась Кристина. – Ленка из сто пятнадцатой квартиры из-за него даже на учебу забила. Да, Арсюшка? Как у вас здесь дела?
– У нас все по-старому, – ответила я, утопая в нежности. Глядя на малыша, я умирала от желания прижать его к себе. Он был воплощением очарования и притягивал к себе все внимание без остатка. – А сколько нам уже месяцев, а, Арсений?
– Полгодика уже исполнилось, – с материнской гордостью сказала Кристина. – Уже полгода кто-то маме спать не дает.
– Беспокойный?
Арсений тем временем крепко ухватил мой палец и принялся его изучать, чем окончательно перевернул мой внутренний мир.
– Неугомонный. То плачет навзрыд, то хохочет без причины... Все для того, чтобы мама с ума сходила. Да, радость моя? – она перевела взгляд с малыша на меня. – Слушай, он обычно ни на кого так долго не смотрит. Ты ему понравилась.
– Он мне тоже, – я чувствовала, как щеки сводит от улыбки. – Приходите к нам почаще вместе, будем дружить. Правда, Арсюш?
– Хочешь его подержать? – предложила Кристина.
– Да, – выдохнула я, протягивая руки. Арсений доверчиво прижался ко мне, и от этой беззащитной нежности сердце сжалось в сладкой боли. Я обняла его, положив руку на теплую спинку, и начала плавно кружиться с ним по кабинету. – Какой же ты спокойный ангелок. Мама на тебя наговаривает, да?
– Конечно! – рассмеялась Кристина, не сводя с нас глаз.
– А вы собираетесь выходить? – этот вопрос вырвался сам собой, и я поразилась собственному спокойствию. Раньше мысль о ее возвращении вливала в меня ужас, теперь же я смотрела на малыша и не понимала, как можно променять эти мгновения на работу.
– Нет, – она вздохнула и посмотрела на сына с безграничной любовью.
– Почему?
– Я уже и забыла, какое это счастье – быть матерью. Да, он сводит с ума своими капризами, и иногда мне кажется, что я готова бежать на работу сломя голову. Но потом он улыбнется – и мир меняется. Ведь это время утекает сквозь пальцы. Скоро сад, школа... Он уйдет в свою жизнь. А сейчас он весь – мой. Только мой. Разве можно от этого отказаться? – ее голос был таким проникновенным, что у меня на глаза навернулись слезы. – Так что мы, наверное, посидим дома еще годик.
Ее голос звучал так вдохновенно, что я ощутила глубокое волнение. Мне вдруг захотелось стать такой же самоотверженной матерью, как Кристина.
– Думаю, я тоже буду такой же «жадной» мамой, – тихо ответила я, целуя малыша в лоб. – Какое красивое имя... Арсений! Может, Арсений переедет ко мне? Я бы и себе такого сладкого мальчика завела.
– Если хочешь – надо рожать. К чему тянуть? – мягко заметила Кристина.
Я лишь неопределенно повела плечами, не находя слов. Я понимала: в обозримом будущем мне это не грозит. Влад не из тех, кто спешит с наследниками.
– Ну все, мы утомили тетю Аню, пора и честь знать, – Кристина шагнула к нам, протягивая руки. Арсений же звонко рассмеялся и уткнулся личиком мне в плечо. – Ах ты, маленький предатель! Вот, значит, как? Я уже начинаю ревновать!
– Все, оставляйте его у меня! – безапелляционно заявила я, улыбаясь.
– Я же умру от тоски! – рассмеялась Кристина, забирая сына и покрывая его личико поцелуями. – Пойдем к мамочке, радость моя... Ладно, Ань, мы пойдем по отделам – поздороваемся. Потом уже не будем мешать, скоро обед. Арсюш, скажи тете «Пока-пока».
Он смотрел на меня неотрывно, пока за ними не закрылась дверь, оставив после себя ощущение растерянности и звенящей пустоты. Я откинулась в кресле. Перед глазами стоял образ младенца и мысль о его уникальном аромате. Кто-то живет в этом счастье постоянно: вдыхает этот запах перед сном и утром. И я поняла со всей ясностью: я хочу этого. Хочу касаться мягкой кожи, слушать лепет, ощущать дыхание и тепло родного комочка. А главное – бесконечно смотреть в глубокие серые глазки, в которых отражается целый мир.

***
– Давненько вы к нам не заглядывали, – с улыбкой проговорил Саша, колдуя над моим капучино.
– Была в командировке, – коротко ответила я, забираясь на высокий стул. – Работаете летом?
– В июле ухожу в отпуск, так что кофейня ненадолго закроется. Но в августе ждите снова.
Мы болтали со Сашей о планах на лето, когда я внутренне замерла. Влад вошел в зал. Я ощутила это физически – его взгляд окутал меня теплом с головы до ног. Сердце забилось где-то в горле.
– Добрый день, Владислав Маркович. Вам как обычно? – спросил Саша, когда Влад подошел к стойке.
Я едва сдерживала идиотскую улыбку счастья и украдкой посмотрела на него. Он не сел, а просто стоял и молча смотрел на меня, сведя брови.
– Вы же в отпуске, Владислав Маркович, – заметила я.
– На работе интереснее, чем дома, – тихо ответил он, барабаня пальцами по стойке. – Когда вы освободитесь?
– Как только допью кофе. У меня сейчас официальный обед, – каждое мое слово было пропитано нежностью. Его взгляд не оставлял сомнений в его намерениях. Мне и самой до боли хотелось броситься ему на шею, но мы не могли позволить себе этого здесь.
– У меня к вам срочное дело.
– Это подождет десять минут?
– Конечно, Анна Константиновна, – он принял свой эспрессо и заговорщически подмигнул мне. – Я зайду к вам позже.
Влад вышел, и воздух в кофейне все еще дрожал от его древесного аромата. Мое сердце продолжало бунтовать, сотрясая грудную клетку. Оно не желало ждать ни минуты, требуя немедленно сорваться к нему.
Но для Саши я лишь картинно закатила глаза, изображая вселенскую усталость.
– Скоро и обеденное время займут совещаниями, – проговорила я, делая глоток.
– Если что, я готов помочь с революцией, – с улыбкой предложил бариста.
– А у вас есть опыт в этом?
– Нет, просто вас жалко. Вы совсем перестали нормально питаться.
Я вспомнила последние недели и содрогнулась: переживания и рабочие дрязги с Филатовым действительно лишили меня аппетита.
Покинув кофейню, я едва справилась с порывом заглянуть к Владу. Он сказал, что зайдет сам, поэтому я, собрав волю в кулак, прошла мимо дверей его кабинета с замершим сердцем.
Но мое томительное ожидание длилось недолго. Вернувшись к себе, я обнаружила Влада в своем кресле, вальяжно раскручиваясь из стороны в сторону. Локоть покоился на подлокотнике, а пальцы задумчиво касались манящих губ.
– Что за бесцеремонность, Владислав Маркович? – я прикрыла дверь и с улыбкой повернулась к нему. – Вы дверью ошиблись?
– Нет. Я именно там, где хочу быть, – он встал и пошел на меня. Я затрепетала: сейчас он обнимет меня, и я получу самый желанный поцелуй в мире.
И это случилось. Влад заключил меня в объятия и впился в мои губы жадным поцелуем, словно пытаясь вдохнуть в себя всю мою жизнь. Он целовал меня исступленно, лишая опоры и воздуха.
Онемевшие руки сами собой легли ему на затылок, чтобы не упасть, не растаять.
– Влад… – я попыталась отстраниться, чувствуя, как реальность ускользает. Впереди еще рабочий день и встреча с Пашей. Нужно было собраться.
– Что? – его губы скользнули по щеке, а затем зубы в сладкой муке прикусили скулу.
– Не здесь же…
– А где? Я притащился в офис только ради тебя.
– Влад… – простонала я, отказываясь верить в реальность происходящего. Волна всепоглощающей любви и счастья накрыла меня, грозя утащить на дно. Я пыталась ухватиться за остатки разума, но Влад безжалостно лишал меня спасательного круга.
– Не могу спокойно работать, – шептал он мне на ухо, прижимая к своему телу. Его поцелуи жгли кожу в декольте.
Я закрыла глаза. Все. Я сдаюсь.
– Значит, ты решил лишить спокойствия и меня? – выдохнула я, откидывая голову. Он целовал меня так, что я теряла волю.
Он воспользовался моей капитуляцией: его рука легла на мою грудь, больно смяла ее. Желание ударило в голову так сильно, что это отрезвило. Я нехотя оттолкнула его.
– Влад, – я прижала пальцы к виску, пытаясь отдышаться. – Ты сошел с ума.
– Ты только сейчас это поняла? – усмехнулся он и вольготно расположился на краю моего стола. Мне захотелось его придушить за то, что он со мной творил.
– Не все сейчас в отпуске. Мне нужно закончить много дел до вечера.
– Я могу помочь тебе.
– Спасибо, – я выставила ладонь вперед, прося его остановиться.
– Кстати, о вечере… – Влад поймал мою руку. К счастью, он не стал тянуть меня к себе, уважая мое желание притормозить, а лишь нежно сжал ее, лаская пальцем. – Во сколько поедем к Паше? И... может, ты все-таки позволишь мне решить этот вопрос без тебя?
– Влад, – я в отчаянии зажмурилась и тихо застонала. Почему он так настойчив? – Умоляю, не лезь в это. Пожалуйста.
Я чувствовала его тепло даже на расстоянии, но моя уверенность рассыпалась в прах.
– Я не могу позволить, чтобы Паша вымещал на тебе гнев за то, что случилось между нами, – тихо проговорил он.
– Мы ничего ему не скажем. Я просто поставлю его перед фактом: подаю на развод и забираю вещи.
– Маленькая моя… – он сглотнул, словно слова давались ему с трудом. – Паша не глупец. Он знает, что истинная причина твоего ухода скрыта в другом. Просто отчаянно гонит ее от себя, цепляясь за иллюзии. Но этот момент настанет. И я не оставлю тебя с ним один на один, когда реальность обрушится на него.
– Меня и без того трясет от страха. Твое присутствие меня сломает. Это неправильно... Так расставаться с ним – у тебя на глазах – неправильно.
– Ань, – в его голосе прозвучала горечь. Он тяжело вздохнул и покачал головой, не соглашаясь со мной. – Ты понимаешь, что виновник всего этого – я? И теперь ты хочешь в одиночку отвечать за это?
– Ты говоришь так, будто речь о каком-то монстре, – фыркнула я. – Это же Паша. Он всегда меня понимал.
– Я бы не понял измены! – жестко отчеканил Влад, пригвождая меня к месту суровым взглядом. – И никакая любовь не спасет от ярости мужчины, чье доверие предали. Поэтому я поеду с тобой.
Влад притянул меня к себе, нежно обняв за талию. Его взгляд, полный любви и заботы, окутывал меня теплом, от которого хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Я прижала ладони к его груди, наслаждаясь ровным, сильным стуком сердца. Этот звук был настолько осязаемым, что казалось, будто я держу его сердце в своих руках – оно билось в ритме нашего общего счастья, в котором я купалась последние дни.
– Почему мне все это кажется сном? – прошептала я, боясь разрушить волшебство момента.
– Что именно? – уточнил он, нежно убирая прядь моих волос за ухо. Его внимательный взгляд изучал мое лицо так, словно пытался прочесть на нем все мои чувства.
– Ты. Я. То, что ты меня любишь.
– А твоя любовь не кажется сном? Особенно после всего, через что я прошел?
– Моя любовь к тебе – явление предсказуемое. Влюбиться в тебя легко, а вот получить твою взаимность – почти невозможно.
Он удивленно вскинул бровь и усмехнулся, облизнув губы.
– Это мне говорит девушка, которая месяцами меня отшивала?
Я шутливо толкнула его в грудь.
– Неправда, Влад!
– Да неужели?
– Это называлось осторожностью.
– Возможно, – он задумчиво кивнул, устремив взгляд в сторону. – Ты очень осторожно меня отшивала.
– Влад, – прошептала я, касаясь губами ткани его рубашки и тщетно пытаясь спрятать улыбку. – Я не верю, что мы обсуждаем это.
– А я не верю, что сегодня ты будешь моей. Целиком. В моей квартире. В моей постели, – его голос звучал буднично, словно он приглашал меня на обычный киносеанс.
Я крепко зажмурилась. Тревожные мысли не желали уходить и рвались наружу.
– Мне нужно сначала решить все с Пашей... – мой голос дрогнул, пальцы сами собой вцепились в ворот его пиджака.
– С Пашей мы быстро разберемся, – Влад взял меня за подбородок и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.
Если бы он только знал, как действуют на меня его улыбка и слова! Я пьянела от одного его запаха. Разве можно так любить – безрассудно, до полного самозабвения?
– Я люблю тебя, – выдохнула я, чувствуя, как это чувство сдавливает грудь. Если бы я не сказала этого, меня бы просто раздавило.
Он молча завладел моими губами, превращая сладкую муку в испепеляющую страсть. Его язык дерзко проник внутрь, пробуждая томительное желание. Я обвила его шею руками, прилипнув к нему, боясь потерять эту спасительную опору.
Дверь содрогнулась от громкого стука и тут же распахнулась.
– Анна Константиновна, я на мес... – остаток фразы Киры повис в воздухе.
Я отскочила от Влада как ошпаренная и, не смея поднять глаз на помощницу, отошла к окну, прикрыв рот ладонью. Осознание беды ледяной волной окатило меня: наша тайна теперь расползется по холдингу липкими, мерзкими щупальцами сплетен.
– Господи! Простите! Я только хотела занести документы из отдела продаж, – затараторила Кира, явно смущенная и ошарашенная не меньше моего.
Я стояла к ней спиной, чувствуя необъяснимую вину. Но за что? За любовь к Владу?
Влад оставался единственным островком спокойствия в этом хаосе. Он был абсолютно невозмутим.
– Давай мне, – усмехнулся он, окончательно добивая меня своим легкомыслием. Он взял у Киры папку и раскрыл ее, делая вид, что изучает содержимое. Я не смотрела на них, но боковым зрением ловила каждое движение. – Они наконец-то разродились отчетом по динамике продаж?
Я не поняла, к кому он обращается, но бедная Кира совсем растерялась.
– Я... они... как только передали... – она запнулась, и я поняла, что нужно спасать ситуацию.
– Спасибо, Кира, – я резко развернулась к ней с ободряющей улыбкой. – Владислав Маркович просто рассуждает вслух. Спасибо большое.
Она все еще смотрела то на меня, то на Влада, который с улыбкой перелистывал страницы. Вот негодяй!
Я кивнула ей, разрешая уйти. Как только дверь закрылась, я снова вспыхнула от стыда.
– Влад! – я толкнула его в плечо, не разделяя его веселья. – Что тебя так забавляет?
– Абсолютно ничего, – усмехнулся он, снова пытаясь меня обнять.
– Не трогай меня, пожалуйста, – я со смехом высвободилась из его рук и отступила, обхватив горящие щеки. – Теперь все будут шептаться.
– К тому времени, когда сплетни достигнут пика, ты уже будешь в разводе. Умоляю, не накручивай себя.
– Влад, иди работай. И не отвлекай меня больше!
– Сегодня мой последний день законного безделья.
– У меня такой роскоши не предвидится. Дай мне поработать спокойно хотя бы до вечера, – я взяла его за руку и повела к двери. Он не сопротивлялся.
– В половине шестого жду тебя внизу. Это не обсуждается, – он остановился на пороге и посмотрел на меня взглядом, противиться которому было почти невозможно. Почти.
Я поцеловала его и подтолкнула к двери.
– Поняла. Иди уже!
Влад вышел, и я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью и осмыслить произошедшее. Ломая голову над проблемой, я опустилась в кресло и потянулась к телефону. Нашла контакт Гриши.
– Да, Анна Константиновна, – немедленно отозвался он.
– Гриша, будь готов вечером. Я спущусь в половине пятого.
– Понял.
Я нажала отбой и прижала ребро холодного телефона к губам.
К Паше я поеду одна. Пусть Влад даже не рассчитывает на другое! Но сердце отчего-то билось тревожно и неровно…

...