Лена Кулёминатор:
Невероятной красоты коллаж
Гор такой серьезный “как же он мне нравится”
и Оля такая хрупкая
и автору. принцессочка:
Какая красота! Классная работа - яркий коллаж, сочные цвета! Здорово герои смотрятся вместе
Ириш, спасибо, что именно про Олю с Гором начала писать после ЧЛ - мне, читателю, очень хочется узнать историю Гора с его точки зрения, причины и мотив его поведения понятны, а вот что внутри у него - это заслуживает внимания. Он ведь просто человек, со своими хорошими и плохими сторонами. И Оля тоже интересна стала, потому что завладела вниманием Гора))
Ирэн Рэйн:
Доброе утро, леди! Обещаю приносить арт после каждой главы, думаю, как раз хватит)))
Анне большое спасибо за работу. В свою очередь информирую, что глава готова и даже проверена, но будет выложена не сегодня. Хочу посмотреть на нее новым взглядом чуть позже. Спасибо.
Мальвина:
Ирэн Рэйн писал(а):
Коллаж. Артер:Анна Би
Коллаж в ателье видела. Очень понравился.
Это сочетание: белой сирени и темных птиц - до мурашек.
Фото героини здесь очень атмосферное. Вызов судьбе и самой себе.
А Гор видимо пока еще не знает, что скоро в его жизни многое изменится.
Здесь как будто думает, вспоминает о "том" выборе.
Ира, Аня,
маркуся:
коллаж
я себе Гора иначе представляла( неважно , что было мало инфы... иногда читаешь и видишь образ... может только так я
, но и фразы хватает) , но вот увидела коллаж и ...ОНО!
спасибо
Ирэн Рэйн:
Как я уже говорила, читатели имеют полное право представлять героев отличными от видения автора. Я никогда не настаиваю.
Ирэн Рэйн:
» БС2
2Рассвет. И мы рождены в его лучах.
И проживем еще пару лет так.
Побег невозможен. И мы не спешим.
Вдалеке слышен шум машин, это везут часы.
Включить все динамики в доме и, вроде, уже не так одиноко.
Напротив гремят фанфары оркестра, у всех своё место.
У всех своё место, у всех.
Стекло. И серебра в доме нет.
Рвутся карманы от медных монет.
Светло. И берег весь в синеве.
Рука за руку их теперь две. И мы готовы.
М. СвобоDA - Динамики
Счастливое детство маленькой Олечки Сиренко закончилось в тот момент, когда после продолжительной болезни умерла ее мама. Отец, который не смог справиться с потерей жены, начал топить свое горе в алкоголе, чем вызвал осуждение друзей, которые тут же отвернулись от неудачника. На работе перестало ладиться и последовало закономерное увольнение. Перебиваясь непостоянными заработками, маленькая семья была вынуждена продать квартиру и купить комнату в коммуналке.
Оля боялась отца. Когда тот выпивал, становился невменяемым, буйным и агрессивным. Она перестала видеть в нем родного человека, любить и уважать, ведь на ее глазах он превращался в неадекватного монстра, способного поднять руку на дочь, напоминающую ушедшую жену, разбивающего пустые бутылки о стены и орущего матом. Она не узнавала в нем прежнего папу. Девочка жила, словно птица в клетке, из которой не могла вырваться в силу своего возраста, в состоянии постоянного страха и боли. Если бы не помощь соседей, их еда, вызовы участкового, она бы, наверно, просто не справилась со всем этим. Отец, конечно, после пьянок приходил в себя, плакал, просил прощения, обещал, что подобного не повторится, говорил, что найдет работу, но все клятвы оставались словами. Оля понимала, что потеряла обоих родителей.
Ситуация могла бы измениться, если бы внучку забрали к себе бабушка с дедушкой, но оба они были уже в преклонном возрасте и прервали отношения с сыном, когда поняли, что не могут повлиять на ситуацию. Бабушка со стороны мамы жила где-то в Сибири. Оля толком не знала точное место, но в своих снах часто бежала к ней - к размытому образу старушки в платке, чем-то напоминающей маму. Стоило ей только дотронуться до видения, как оно растворялось, отчего малышка просыпалась в слезах, что очередной раз лишь злило отца.
Службы опеки забрали девочку в детский дом после обращения в больницу. Многочисленные ушибы, сломанное ребро и глубокая психологическая травма на все оставшееся время - та малая доля страданий, которая свалилась на Олю за ее короткую жизнь. Впереди была другая, серая и непримечательная - за высоким забором приюта для сирот, еще одна надежная клетка, которая заперта на ключ, выброшенный в холодные воды Финского залива.
Ожидание - это все, что у нее было. Она ждала, что ее заберут новые родители, бабушка из Сибири или отец, который перестал пить. Все равно кто, лишь бы увидели в ней маленького, но уже человека, личность. Но вопреки мечтам никто даже не пытался рассмотреть девочку: ни работники, ни другие дети, которые, со свойственной им злостью на окружающий мир, отвоевывали себе лучшее место. Оля так не умела, но очень хотела научиться и старалась - прилежно училась, хорошо рисовала, пела с другими ребятами в хоре и даже играла в футбол. Делала все, чтобы стать еще лучше, знать еще больше, уметь и делать. Почему за время пребывания в детском доме никто не обратил на нее внимания? За что судьба не оставила ей шанса стать чьим-то любимым ребенком? Почему всегда выбирали других? Оля никогда не знала и вряд ли узнает ответы на эти вопросы, кроме банального и пустого - так сложилось. Маленькая светловолосая девочка вызывала жалость, но забывалась, стоило только выйти за двери. Взрослая одинокая девушка очутилась за пределами детского дома и шагнула в большой мир, имея за плечами только рюкзак с личными вещами и документы с адресом прежнего места жительства.
***
Весна только-только вступает в свои права, пробирая морозным воздухом до костей. И не верится, что еще какой-то месяц-два и будет настоящее тепло.
Возвращаться в комнату, где когда-то жила, Оля откровенно боится. Ей не хочется этого делать, и все же она пересиливает свой страх, потому что понимает - либо туда, либо на улицу, где сумеет в лучшем случае примкнуть к стайке бомжей. Все те же дома, только рекламы стало больше. И машин, в которых прячутся недавно проснувшиеся люди. Все тот же подъезд с облупившейся на стенах краской, надписи и запах хлорки. В квартире, где живут несколько семей, все та же обшарпанная дверь, грязный коврик под ней и несколько разных звонков сбоку. Ольга стоит перед этой дверью около пяти минут и пытается вспомнить, какой звонок от их комнаты, не может, поэтому жмет на самую нижнюю кнопку, но ей никто не открывает.
Стоит ли тревожить соседей или смириться с тем, что придется ночевать на скамье в парке? Пока Оля стоит в замешательстве и думает над тем, как поступить, дверь неожиданно открывается, и из нее выходит старушка, которая, прищурив глаза, смотрит на незнакомку.
– Че надо?
Оля понимает, что не помнит пожилую женщину, слишком много времени прошло - восемь долгих лет.
– Простите, вы не подскажете, Валерий Сиренко здесь еще живет? – ей одновременно хочется услышать «да» и «нет». А что, если он переехал? Или умер от цирроза печени? Что, если у нее больше никого не осталось?
Старуха резко пожимает плечами.
– Валерка-то? Да куда он денется, пропойца? Спит после очередной пьянки. Сынок мой с ним вчера бухал, скорее бы Бог их к себе прибрал… Хоть и грешно так говорить... А тебе, собственно, он зачем? Неужто денег в долг давала?
Оля опускает глаза, прячет эмоции, свой стыд, свою боль, словно виновата в асоциальном поведении отца, будто действительно сама спаивала или не смогла своим отсутствием изменить его образ жизни, его самого.
– Дочь я его… Ольга.
Старушка хватается за сердце, охает, поворачивается горбатой спиной, нашаривает в кармане ключи и дрожащими руками открывает замок.
– Значит, правду говорили, что его родительских прав лишили. А ты что же? Не понравилось у чужих людей? Да не стой, заходи...
Оля осторожно переступает порог и чувствует застоявшийся запах еды, людей, развешанного на веревке в длинном коридоре белья, пыли, перегара и чего-то еще непонятного. Запах, который напоминает ей о том, что было здесь восемь лет назад, вызывающий желание сбежать как можно скорее и никогда не возвращаться.
– И как назло, Татьяны нет, помнишь Татьяну-то?
– Нет, если честно… – смутившись. Обувь не снимает, хоть и успела намочить кроссовки.
Старушка подходит к последней в череде двери и стучит.
– Валера! Открывай, пьянь! Дочь приехала. Валера! Слышишь меня?
Из-за двери раздается звук падающего тела, хрип, глухой стон, звон катающихся по полу бутылок.
– Что ты мелешь, старая карга? Нет у меня никаких дочерей. Была одна, да и та… – слышен звук открываемого замка, распахивается дверь, и в нос ударяет запах, с которым у Оли четко ассоциируется детство и отец. – Оля… ты, что ли? И правда…
Она смотрит на постаревшего отца, точнее на того, в кого он превратился. Рваная майка, растянутые на коленях грязные тренировочные штаны, седая щетина, взлохмаченные волосы, пожелтевшие зубы и опухшее лицо - картина, вызывающая содрогание и рвотные позывы. Чужой незнакомый человек.
– Наверно, мне не стоило сюда приходить. Я пойду.
Оля разворачивается и делает несколько шагов по коридору, цепляя плечом чьи-то развешанные простыни в мелкий цветочек. Ее качает, но она не обращает на это внимания, фокусирует свой взгляд на двери, в которую только что зашла, и не испытывает большего желания, чем оказаться за ней. Это ее цель, и она будет достигнута.
– Постой! Чего приходила-то? Хотела посмотреть на батю? Все увидела, бл*дь? Ты же меня пособия лишила, тварь! Хорошо в тюрягу не упекли! Стой, кому говорю! – Валерий Сиренко кричит. Именно это делают люди, когда чувствуют свое бессилие, не могут повлиять на что-то. А он не может. И, наверно, не хочет. Никогда не хотел. Иначе все могло быть по-другому.
Ольга закрывает уши и выскакивает на лестницу, пробегает несколько пролетов вниз и вырывается на улицу, вдыхая холодный воздух, проталкивая его в себя жадными глотками. Ничего нет вкуснее. Стирает дрожащими пальцами набегающие слезы. Нет, она больше не будет плакать, ей уже не десять лет. Не ее вина, что ничего не изменилось. Господи, сколько же «не», застревающих в горле тугим комком!
Девушка смотрит по сторонам, пытаясь сообразить, в какую сторону ей идти. Не понимает, что делать дальше, только дышит, пытаясь успокоиться. Чувствует, как кто-то хватает ее за рукав, оборачивается и видит старушку.
– Еле догнала, уж не молодая, поди… Да, жалко мне тебя, девочка. Отец у тебя - тот еще… Ну, да Бог ему судья… Куда пойдешь-то теперь? Неужто на панель?
Сиренко передергивает от мысли, что теперь у нее есть только один путь - такой. Нет, она не считает себя какой-то особенной, и секс у нее уже был с одним из парней в детском доме, но тогда это было ради интереса, больше по согласию, чем нет, хотя и удовольствия особого она не получила. Нет, она что-нибудь придумает. Удача слишком часто поворачивалась к ней спиной, может быть, сегодня все будет по-другому? Да кого она обманывает? Они с этой с*чкой всегда ходили разными дорогами.
– Не знаю…– топчется на месте, смотрит, как под ногами снег превращается в воду. Скамейка в парке - точно не вариант, замерзнет насмерть. А жить хочется. Всегда хотелось. Даже когда не стало матери. Даже когда приходилось убирать желчь за отцом. Когда били другие дети. Всегда находились внутренние силы, чтобы пережить и не сдаваться. Сдюжить.
Старушка начинает причитать о том, что все проблемы из-за мужчин, что у нее сын - такой же, хоть она всю душу в него вложила, воспитывая, а потом словно что-то вспоминает и останавливает свою проповедь. Лезет в холщовую сумку, достает оттуда помятую визитку.
– Вот, возьми. Если сесть на метро да потом в автобус, то можно доехать до придорожного отеля, я там когда-то уборщицей работала, но была на хорошем счету у начальства. Приедешь, попросись к ним официанткой или посудомойкой, скажешь, что от Валентины Петровны - возьмут. Платить вряд ли много будут, но зато при кухне, всегда сможешь что-нибудь поесть… Иди, дочка, иди с миром… Бог в помощь…
Ольга берет листок, изучает, благодарит старушку и, попрощавшись с ней, направляется в сторону метро. Может быть, эта удача - все же не такая уж с*чка, как она думала?
***
Гостиничный комплекс хорошо просматривается с дороги. Оля выходит из автобуса, понимая, что на обратный путь денег у нее едва хватит. Молит небо, чтобы все получилось, вздрагивает, когда за ней с хлопком закрывается дверь, и останавливается как вкопанная. Мотель тянет на три звезды, но для Оли это роскошное место - блестят чистые полы, ярко светят лампы, а за стойкой стоит улыбчивая девушка, которую, судя по бейджику, зовут Анжела.
– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – наверно, именно с такой кукольной внешностью и нужно работать с людьми. Варей ей надо было назваться, русской версией Барби.
– Добрый день, – Оля проходит к стойке и, запинаясь, говорит. – Меня прислала Валентина Петровна, она сказала, что я могу найти здесь работу. Уборщицей, официанткой или еще кем…
Анжела недоуменно смотрит на молоденькую светловолосую девчонку, на ее покрасневшие щеки, тонкую куртку, разноцветную вязаную шапку и широкие лямки от рюкзака. Глаза выделяются на тонком лице, подбородок опущен, пальцы сцеплены в замок. Симпатичная, хотя сама еще этого не осознает.
– Я не знаю никого с таким именем, да и штат, вроде, укомплектован… Если вы подождете, то я попробую выяснить… Как тебя зовут? – перейдя на ты, интересуется девица.
– Оля, – отвечает блондинка, а затем, подумав секунду, добавляет фамилию. – Сиренко.
– А я - Анжела, но это мое ненастоящее имя, – эффектная девушка делает круглые загадочные глаза, отчего ее образ становится еще более кукольным. – Только это секрет, и никому не говори. Подожди здесь, сейчас я все узнаю. Чаю хочешь?
Оля сидит на диване в холле, пьет из пластикового стаканчика горячий чай, который обжигает ладони, но с учетом того, что она не ела с самого утра, кажется божественным напитком. Анжела возвращается не одна, с ней идет пожилой мужчина, который представляется как Константин Павлович Лютцеп и оказывается хозяином гостиничного комплекса. Цепкий взгляд с головы до пят осматривает Олю рентгеном, оценивает. Выяснив, что и владелец не знал никакой Валентины Петровны, они приходят к выводу, что та работала еще на прежних хозяев. Ольга снова клянет судьбу и собирается уходить, но останавливается, услышав вопрос.
– А что ты умеешь делать, девочка?
Сиренко настолько наивна, что не улавливает сути вопроса, не подозревает, что пожилой мужчина имел в виду услуги интимного плана, и отвечает:
– Петь.
Одно слово, исполненная под аккомпанемент Леонида песня, и с*чка-удача снова поворачивается к Ольге лицом. Хотя, как на это посмотреть. Девушка остается работать вечерами при ресторане, а утром и днем убирает за постояльцами вместо тут же уволенной жительницы далекого Узбекистана. Выяснив, что Сиренко негде жить, Анжела вспоминает о номере, в который никто не хочет селиться, потому что не так давно в нем нашли труп. Оля не боится мертвых, те, в отличие от живых, никогда ее не обижали, и соглашается жить там, выплачивая большую часть своей заработной платы. Она искренне радуется крыше над головой и возможности работать и откладывать деньги. Ее мечта - накопить достаточное количество, чтобы узнать о судьбе бабушки и отправиться в Сибирь. Необходимость в присутствии хотя бы одного родного человека рядом заставляет девушку не опускать руки и встречать каждый свой день с надеждой.
***
Отработав чуть больше месяца, Оля со злой обидой на судьбу ищет выход из новой клетки, в которой оказалась, но предсказуемо не находит. Ее место заточения - гостиничный комплекс на одном из шоссе под Петербургом, где днем все более чем прилично, а ночами играют в казино, напиваются до беспамятства, а затем развлекаются в номерах с проститутками.
Ольга хоть и наивна, но не глупа, и понимает, что хозяину этого заведения вскоре может надоесть ее пение, что он будет требовать от девушки большего - того, чего она не в силах дать. Леонид, с которым Сиренко чаще всего общается, уже устал делать недвусмысленные намеки, страшно подумать, что будет, когда его терпение закончится.
Самое поганое во всей этой ситуации, что ей приходится врать, делать участливое выражение лица, улыбаться, петь со сцены, когда хочется плакать. Ее «дружба» с Анжелой - только необходимость, та помогает разобраться в иерархии, подсказывает, с кем стоит завести полезные знакомства, а кого - избегать. Ольга не собирается ни под кого ложиться, но и пренебречь этой информацией не может. Иногда из двух зол приходится выбирать меньшее. Порой нужно делать выбор. Быть сильнее, чем есть на самом деле. Выгрызать себе место под солнцем, как в детском доме, как она не умеет, но хочет научиться.
Когда в холл заходит Святогор Белый, Оля как раз сидит на диване, ожидая своего выхода на сцену. Тот не обращает ни на кого внимания, а она сразу чувствует, что человек, которого она видит впервые в жизни, несмотря на простые рубашку и джинсы, ставит себя выше всех остальных. Есть в его глазах что-то темное, цепляющее и даже хищное. Зверь в обличии человека. Сиренко не может оторвать от незнакомца взгляда до тех пор, пока тот не скрывается за дверью.
– Кто это? – ненавязчивый вопрос Анжеле, которая явно удручена отсутствием внимания прошедшего мужчины.
– О, даже не думай, детка. Это не твоего поля ягодка. Святогор Белый - владелец строительной компании, которую курирует хозяин и его друзья. С виду чистенький, а на самом деле по уши увяз. Много лет уже носит дань и вряд ли когда-нибудь выберется из нашей помойки.
Оля облокачивается на стойку и внимательно слушает «подругу». Возможно, она права, и даже не стоит пытаться обратить на себя его взгляд. Но если выбирать между ним и тем же Леонидом, она предпочла бы Святогора. Имя-то какое…
– То есть…
– Говорю тебе, забудь! Я много раз к нему подкатывала, девочек самых лучших к нему отправляла, но он даже пьяным всех выгонял. Видимо, в других местах предпочитает справляться со своими потребностями.
Оля кивает, но все равно не собирается сдаваться.
– И часто он сюда приезжает? – спрашивает, потому что не видела его раньше.
– Не так чтобы часто, раз в пару месяцев или даже реже, – отвечает Анжела, разглядывая свой маникюр.
Сиренко прикусывает нижнюю губу и возвращается на диван. Пару месяцев она точно здесь не сможет пробыть, значит, нужно искать другой вариант побега. Понимание того, что ее будут искать, и тогда уже точно расправы не миновать, останавливает от необдуманного шага и медленно убивает маленькими дозами яда по венам.
На сцену Ольга выходит собранная и никак не демонстрирующая своего волнения. Хорошая актриса, если бы кто-нибудь знал, похвалил бы. Романс, который она поет первым, заставляет на время забыть о своих проблемах. Нет, она не любила того парня из детского дома, но была симпатия, а значит, можно погрустить о том, чего больше не будет. Певица растворяется в музыке, лишь во время аплодисментов замечает внимательный взгляд темных глаз. Зацепила, внутренностями чувствует чужой интерес, ликует, но продолжает играть, поет вторую песню, даже дыхание не сбивается. Отработав положенное время, поспешно уходит и прячется в своем номере. Сегодня ее никто не догоняет, но дверь - ненадежная защита, даже закрытая на все замки. Еще пару недель назад Оля искала в своем номере какое-нибудь оружие для обороны, но ничего не нашла. Тогда она отломала ножку от стула, которым все равно не пользовалась. Нет, это ее никак бы не спасло, но почему-то придавало немного храбрости.
Она засыпает, уставшая и растерянная от проносящихся в голове мыслей, и просыпается от шума за дверью, скрежета и стуков. Открывает глаза, прислушивается, но сердце стучит так громко, что перекрывает все звуки. Нервы расшатаны до предела, до точки сродни панике, когда делаются необдуманные поступки. Оля встает с кровати и берет приставленную к стулу отломанную ножку, открывает свою дверь и выглядывает в коридор.
На полу сидит тот, кому она хотела доверить свою жизнь, но передумала - Святогор. Запах алкоголя витает в воздухе и вызывает желание громко чихнуть, открыть окно, впуская свежий воздух. Оля сдерживается и рассматривает мужчину, которого впервые видит так близко. Он красив, даже слишком. Теперь понятно, почему она обратила на него внимание, он в ее вкусе, о котором она сама даже не подозревала. А еще он сейчас в таком состоянии, что очень похож на ее отца. От этой мысли мурашки по всему телу проносятся, и самым правильным было бы снова запереться в своей башне дракона, но Оля останавливается, услышав просьбу.
– Привет. Ты не поможешь… открыть мне дверь?
Хочется спросить, зачем он напился, но внятного ответа она вряд ли дождется. Да и какое ей дело? Перебарывает страх, еще раз оглядев пустой коридор, открывает замок. Гор тяжелый, но она помнит, как в детстве помогала папе, хватает уверенно, тянет на себя, вверх, вперед. Делают несколько шагов, пока бесчувственное тело не падает на кровать лицом вниз. Белый приподнимает голову, значит, все еще в сознании. Сколько же он выпил? Да ей не нужно это знать!
– Кстати, я – Гор…
Голос звучит хрипло. Все. Теперь точно в отрубе. Оля стаскивает ботинки, оставляет ключи на столике у кровати и выходит из номера, ругаясь.
– Горе, вот кто вы…
Возвращается в свой номер, запирается, не забывает вернуть свое оружие на место, ложится в постель, ждет, когда к ней снова придет Морфей. Тот словно не слышит ее просьб, игнорирует, зато посылает вместо себя очередной виток мыслей о мужчине, который спит за стенкой. Святогор Белый - ее персональное горе, несбывшаяся надежда на спасение, мужчина, который мог стать близким, но предпочел бутылку. Уже второй мужчина в ее жизни сделал выбор не в ее пользу.