Выход за рамки (СЛР, 18+)

toshkaignatova:

На самом интересном месте(((

...

Надюня:

Спасибо за главу! Вот теперь с таким тревожным сердцем ждать продолжение! Ну ощущение чего то криминального неумолимо приближается.. Паша конечно выдаст порцию эмоций

...

инсайт:

Ну, может обойдётся и без криминала, но мордой возможен!

...

anjelika:

Добрый день!!!
Благодарю!!!
"Но сердце отчего-то билось тревожно и неровно…",Паша просто так не отпустит...крышу ему снесёт..,а если ещё узнает к кому собралась уходить...это АРМАГЕДДОНЕЦ полнейший
Почему не слушает Влада...обиженный мужчина...не всякий сможет держать себя в руках...

А с Владом вообще будет битва ,я так думаю ...
Вообщем ждёмс...

...

Надюня:

Очень ннада продолжение, как их без присмотра оставить до следующих выходных...

...

Tsarbird:

Что же будет, что же будет
Если бы мы знали, но мы не знаем...

Поддерживаю предыдущего оратора. До следующих выходных припавится волос седых

Благодарю за главу🙏

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Ну, были места и поинтереснее))) Не расстраивайтесь, это мелочь)) Будут еще интереснее


Не люблю спойлеры, но никакого криминала в этой истории)) Поэтому, не волнуйтесь. Следующая глава не стоит таких переживаний))))


Боюсь, что многих он разочарует)))


Как знать... Как знать...


Стоит, наверное, волноваться не за действия Павла, а за его слова


Мне тоже тут непонятна слепая вера в "хорошего Павлушу"


Такие хитрые Не переживайте))) Как и говорила, следующая глава не стоит ваших волнений. Оставьте переживания на потом. Нам стальные нервы нужнее будут спустя парочку глав


Может, оно и к лучшему)))
Главное, помните, что Влад никогда не позиционировал себя белым и пушистым, а Пашка просто любит Аньку. А Анька просто любит Влада. А мы зря нервы тратим


Умоляю, не переживайте так Следующая глава действительно спокойная по сравнению с предыдущими)))




Девочки, спасибо вам огромное Я очень рада, что интерес к истории до сих пор не пропал
Герои стараются как могут)))
Всех люблю-целую))))

...

Tsarbird:

Интересно, кто ещё перечитывает отдельно главы романа в ожидании новой?

А ведь Аня ещё не сталкивалась в отношениях с тем, что не всё идет так, как ей удобно. Паша, возможно, и решал всё за неё, но это не противоречило в основном её интересам до Москвы. Из истории отношений В и А, Влад же часто давит на Аню, а она же встаёт в сопротивление. Оба импульсивные, своенравные, да, страстные, но на одном огне далеко не уедешь. Как бы не сгорели до тла. А то, глядишь, обратно к Паше вернётся. Вряд ли Влад станет менее вспыльчивым.
В общем, теперь я и не знаю, за какой угол ринга болеть

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Я тоже считаю, что союз, построенный на одном лишь огне без прочного фундамента, обречен. Безусловно, возвращение к Паше будет равносильно капитуляции в личной битве за свое новое «я». Аня лишь недавно открыла для себя формулу истинного счастья. Она научилась отличать любовь от дружбы и, самое главное, - чувствовать жизнь. Было бы крайне обидно пожертвовать этим бесценным опытом и бросить все в топку, если с Владом ничего не выйдет(((


Возможно, следующая глава (и последующая))))) поможет внести ясность и расставить все по своим местам)))

...

Ксанка:

 » Глава 31

Темно-серый Ровер замер у подъезда дома, который еще хранил отголоски моей прошлой жизни. Пора было выходить, но я не могла пошевелиться – тело сковал ледяной паралич страха.
– Вас ждать, Анна Константиновна? – голос Гриши вывел меня из оцепенения. Он с тревогой смотрел на меня в зеркало заднего вида. Ему, видимо, было любопытно, почему я попросила приехать сюда, а не в гостиницу, но при этом не выхожу из машины.
– Нет, Гриш, спасибо, – ответила я.
Я не хотела, чтобы он видел, в каком раздавленном состоянии я выйду. Лучше вызову потом такси.
Перед лифтом я дрожащими пальцами отключила телефон. В подъезде было душно и страшно, воздух казался колючим. Тревога выворачивала меня наизнанку. Влад, должно быть, уже спускался на парковку, где пустота и тишина съедали его спокойствие.
Я поднялась на этаж. По инерции достала ключи, но они звенели в трясущихся руках, словно погребальный колокол. Убрала их обратно, осознав, что это больше не мой дом. Не наша крепость.
Я подняла руку к звонку. Его резкий звук разорвал тишину, толкая меня в пропасть.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Паша. Один его взгляд – и плотину прорвало. По щекам хлынули слезы.
– Почему не своими открыла? – тихо спросил Паша. Его ледяное спокойствие действовало на нервы хуже любого крика.
– Не знаю, – выдохнула я, входя в квартиру. Слезы текли одна за другой.
Я разулась, затаив дыхание. Ключи из сумочки перекочевали на полку заранее – приговор самой себе. Щелчок задвинутого замка прозвучал как удар молотка по гвоздю.
– Не хочу ходить вокруг да около... – я укрылась за кухонным островком, словно за последним рубежом. Развернулась к нему, мысленно прося прощения за все. – Я ухожу. Прости меня. Но…
Слова застряли в горле. В голове образовалась вакуумная пустота, стальными когтями сжимающая сердце.
– Но? – его подозрительное спокойствие пугало до дрожи.
– Я соберу вещи и уеду сейчас, – губы дрожали.
Я схватила сумки и бросилась в ванную. Побросала все в одну из них и ринулась в спальню, с отчаянием выгребая одежду из шкафа.
– Аня! Ты вообще понимаешь, что творишь? – Паша стоял в дверях спальни. Я не могла на него смотреть. Меня всю трясло от переизбытка эмоций, и чтобы не сойти с ума, нужно было сбежать.
– Да, Паша. Это самое обдуманное решение за последние полгода, – проклятые слезы застилали глаза, превращая вещи в расплывчатые пятна.
– Ты уже полгода с этим живешь? – его голос был полон муки. – У тебя кто-то есть?
Я бросила вещи и метнулась в гостиную. Мне отчаянно нужен был глоток воды. Я пронеслась мимо Паши, который попытался удержать меня, но я вырвала руку. Нервы звенели от напряжения. Если он так и будет молчать, я закричу сама!
Дышать было мучительно больно. Произносить эти слова – еще больнее.
Слава богу, в холодильнике была вода. Паша всегда покупал для меня минеральную. Даже сейчас, оставив его в подвешенном состоянии, он об этом позаботился. Тихий всхлип вырвался из меня вместе с проклятием.
– У тебя кто-то есть? – повторил он свой вопрос.
Я стояла, не оборачиваясь, сражаясь с крышкой бутылки. Что он хочет услышать?
– Я подаю на развод, Паша. Это конец! – выдохнула я сквозь слезы, чувствуя, как эти слова убивают нас обоих.
– Аня! У тебя появился другой? – в его голосе прорезалась сталь, которая рушила все мои опоры. Соленая влага на губах казалась кислотой, медленно разъедающей душу.
Надо было написать письмо... Собрать мысли на бумаге и встретиться на нейтральной территории. Зачем я пошла на эту пытку живым разговором?
– Я не могу открыть бутылку, – мой голос сорвался на панический шепот.
Паша подошел, вырвал бутылку и с силой швырнул ее о стену.
– Аня! – его крик оглушил меня, вселяя животный страх. И этот страх сорвал все стоп-краны. Паника накрыла с головой, меня затрясло. – У тебя кто-то есть?
– Да! – выкрикнула я, размазывая по щекам слезы вместе с потекшей тушью.
– Что? – в его голосе звучало неверие. Он явно не ожидал такого ответа. Да и я сама не верила, что смогла это произнести. – У тебя другой мужчина?
– Паша, прости меня! Да! Я люблю его! – простонала я, вцепившись в столешницу до боли в пальцах.
– Ты не можешь любить другого, – с горькой усмешкой и болью в глазах проговорил Паша, указывая на себя. – Я бы почувствовал! Ты – мое сердце.
– Паша! – простонала я, отчаянно борясь с желанием просто выбежать из квартиры и оставить все как есть. – Я подаю на развод. Веришь ты в это или нет, но я твердо решила.
– Я не дам тебе развод, – тихо произнес он, и эти слова выбили воздух из моих легких.
– Что?
– Я не дам тебе развод! Какой развод?! – прокричал Паша. – Давай все обсудим! Тебе кто-то вскружил голову, а ты повелась! Аня, это же мы!
– Я люблю другого, Паша. Как ты не можешь этого понять? «Нас» больше не существует.
Я достала бокал, налила воды и сделала глоток. Стало немного легче.
– Я не дам тебе развод! – категорично заявил Градов. Я бросила на него злой взгляд. Жалость и сожаление начали отступать. Странно устроен человек: сочувствие живет в нас лишь до тех пор, пока наши личные интересы не начнут трещать по швам.
– Значит, будем встречаться в суде. Я не отступлюсь. Это решение окончательное, неужели ты не видишь этого?
Паша застыл, глядя на меня. Я же пыталась перевести дух и напитаться силами для следующего рывка – сбора вещей. В его глазах отражалась целая вселенная, которая в тот миг схлопывалась сама в себя, превращаясь в черную дыру.
– Кто он? – его голос хлестнул, как плеть. Он надвинулся на меня. – Это кто-то с работы?
Внезапно он схватил меня за локоть, впиваясь взглядом в мое лицо в поисках ответа. Его пальцы дрожали, но хватка была стальной.
– Кто он?
– Паша, ты делаешь мне больно.
– Поэтому ты торчала на работе до ночи? Из-за другого? Кто он? Влад? С ним ты проводила все время! – я до боли сжала губы. Как сказать ему правду так, чтобы не было слишком очевидно? Он же убьет меня... Или Влада. В его глазах бушевало пламя, способное испепелить все, включая мою собственную боль. Затем он резко разжал пальцы, заметив, как я морщусь. – Нет, ты слишком умна и осторожна, чтобы связываться с Ярцевым. Кто он?
И вот тут мне стало по-настоящему жутко. Неужели только ветреная дурочка могла влюбиться во Влада?
– Это так важно? – прошептала я.
– Да, черт возьми, это важно! – Паша сорвался с последнего крючка самообладания. – Моя жена уходит от меня к другому! Для меня это, блядь, очень важно! Ты что, не понимаешь? Или ты ждешь, что я, как в том фильме, помогу тебе собрать вещи, фотографии и провожу до лифта? Чего ты хочешь?
Он резко замолчал. Медленно, впитывая страшную догадку, прикрыл глаза и пошатнулся, словно от удара под дых. Я чувствовала, как его подкосило это болезненное, подлое осознание. Я знала, что будет дальше. Понимала, к чему привели его мысли. Дышать становилось все труднее. Следующий вопрос будет роковым.
– Ты с ним спала? – процедил он сквозь зубы, глядя на меня ледяным, полным невыносимой муки взглядом.
– Я не хочу так расставаться. Ты мне дорог... – начала я.
И тут он рванулся ко мне. Его взгляд вспыхнул звериной яростью, и в одно мгновение его пальцы сжались на моей шее.
– Ты. С ним. Спала? – повторил он, цедя каждое слово сквозь зубы.
Его голос дрожал, смешивая в себе боль и гнев. В глазах появился влажный блеск – я впервые видела мужские слезы. Сердце сжималось все мучительнее.
Признание рвалось с языка, но жалость сковала горло. Как и его пальцы. Мое тягостное молчание стало последним, убийственным аккордом. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от тяжести предательства и избежать взгляда Паши, в котором бушевали боль и отчаяние.
А его пальцы на моей шее сжимались все туже, безжалостно вырывая меня из реальности.
– Я тебя боготворил! – взревел он мне в лицо.
Мир перед глазами поплыл. Боль и отчаяние леденили душу. Еще мгновение – и я потеряю сознание от удушья. Нехватка воздуха пугала сильнее физической боли.
– Паша… – выдохнула я беззвучно. Я висела на его руке, как на удавке.
– Я тебя боготворил! – повторил он, и его крик эхом отдавался в ушах.
В помутневшем сознании я увидела, как его вторая рука взметнулась для удара. Я закрыла глаза, не в силах больше сопротивляться его гневу, и приготовилась принять любую участь, уготованную мне этим вечером.
Но вместо боли я услышала над головой оглушительный грохот. Затем еще один. И еще. А после – тишина. Пальцы, сжимавшие мое горло, разжались, и тело без сил рухнуло на пол.
Резкая боль пронзила скулу – я ударилась о край стола при падении. Или, может, Паша с силой оттолкнул меня, и я, как безвольная кукла, врезалась в столешницу. Я уже не могла разобрать. Понимала лишь, что лежу на полу гостиной, захлебываясь солеными слезами и пытаясь прийти в себя.
Я обхватила горящую шею пальцами и тихо заплакала. Я оплакивала слова, которые была готова принять, острую боль, терзавшую тело, и совершенную измену, которую всегда считала уделом слабых.
Попыталась подняться, но голова закружилась. Я коснулась скулы и почувствовала резкий прострел боли. Паша присел передо мной на корточки, плотно сжав губы.
– Прости, – выдохнула я, отводя взгляд. Я видела, как дрожат его руки, и слышала беззвучный крик, рвущийся из его груди.
Внутри было пусто и грязно. Так мерзко мне еще никогда не было. Жалость к нему убивала все хорошие воспоминания.
– Прости? – его голос сорвался. – Аня, что было не так? Что? Я давал тебе все! Кто он? Что он дал тебе такого, чего не мог дать я? – его ярость была штормом: то затихала, то бушевала с новой силой. – Что, Аня?
Он снова ударил кулаком в стену у моей головы, пробив дверцу шкафа. Я вздрогнула от грохота и ужаса, продолжая глотать слезы.
– Чувства… жизнь, – тихо прошептала я. Боль в шее не утихала, на коже наверняка остались следы от его мертвой хватки. Как и синяк на скуле.
– Я тебе мало чувств давал? – его голос был полон недоумения. – Как давно ты с ним спишь?
Я застонала, осознавая, что мы летим в бездну.
– Зачем тебе это знать? Я не буду отвечать... Паша, пойми, ничего уже не исправить. Прости меня! Пожалуйста...
Я опустила взгляд. Он с леденящим спокойствием взял меня за подбородок и заставил поднять взгляд. В его глазах бушевало пламя ярости, но мне казалось, что ее объект – не я.
– Я считал тебя особенной, – надрывно прошептал он. Лишь плотно сжатые губы выдавали, что он на пределе.
– Никогда не позиционировала себя такой, – спокойно ответила я.
– Ты просто дрянь! – медленно выговорил Паша, а затем опустил голову и покачал ею, словно отказываясь верить в реальность происходящего.
– Я просто... – я хотела сказать, что полюбила, но понимала: это не оправдание. – Я ничего не могу с этим поделать! Я пыталась не любить...
– Замолчи! – закричал он. – Умоляю, заткнись! Не говори мне о своей любви к нему! Какая, к черту, любовь?!
Он ревел от бессилия, снова и снова ударяя по шкафу. Я понимала его агонию, но была бессильна. Я сидела и плакала, мечтая исчезнуть отсюда. Время жадно пожирало минуты, приковывая меня к полу у этого чертова шкафа.
Паша отошел к столешнице и уперся в нее руками. Я видела его спину и то, как тяжело вздымались его плечи. Его боль передавалась и мне, сжимая сердце в тисках.
Он шумно выдохнул и резко распахнул холодильник. Выудив пакет с замороженными овощами, он вернулся и, присев на корточки, приложил его к моей скуле. Я отвернулась, отвергая его заботу и прикосновения, забрала пакет, прижимая его к пылающей коже.
– Кто он? – голос Паши дрожал от напряжения.
– Паш… – мой стон был полон мольбы.
– Кто? – он цедил слова сквозь зубы. Его взгляд не оставлял сомнений: он убьет того, чье имя услышит.
– Прошу… – я выставила руки вперед, пытаясь остановить этот кошмар. – Это ничего не изменит.
– Кто? – его крик сотряс стены до основания.
И в ту самую секунду, когда его гнев достиг апогея и воздух в квартире наэлектризовался бешенством, ручка входной двери дернулась. Этот звук прозвучал как выстрел.
Паша медленно повернулся. Его плечи превратились в камень. Дверь сотряслась от мощного удара.
По венам заструился страх – холодный и неотвратимый. Сердце забилось часто и неровно, словно пытаясь вырваться из груди и спастись от надвигающейся катастрофы. Я чувствовала, как тело перестает мне подчиняться: руки дрожали, дыхание стало рваным и почти незаметным. Я понимала: вот оно. Мгновение, которое разрушит наш мир до основания.
Паша двинулся к двери, и каждый его тяжелый шаг отдавался во мне волной паники.
– Паша, нет! – вырвалось у меня. Я знала, кто стоит за порогом. Знала, что его решимость сметет все на своем пути, пока он не проведет окончательную черту между мной и Пашкой.
– Это… он? – хрипло спросил Паша, не веря, что кто-то осмелится прийти в его дом для этой встречи.
– Не открывай! Прошу! – мир сузился до точки безумия. Казалось, сама вселенная замерла в предвкушении катастрофы. Глаза наполнились слезами отчаяния. – Не открывай! Я все тебе расскажу, только прошу… не открывай!
Дверь вновь задрожала под мощными ударами, обрушившимися на нее волной гнева и нетерпения. Паша сделал к ней последний шаг, разделяющий нас от краха. Разделяющего мучительную боль Паши надвое: одна половина будет гореть от измены жены, вторая – корчиться от осознания предательства брата.
Я отбросила пакет и поднялась, вытягивая руки вперед в безмолвной мольбе не открывать дверь. Но было поздно.
Да, это был он! Влад! На его лице ярко отпечатались гнев и тревога. Несмотря на то, что перед ним сейчас стоял недоумевающий Паша, взгляд его смотрел поверх его головы – исключительно на меня.
– Твою мать! – прорычал Паша и развернулся ко мне, все еще пытаясь прочитать в моем взгляде опровержение действительности. – Ты серьезно?
Влад ступил через порог и двинулся ко мне, пользуясь замешательством Градова.
А я стояла неподвижно, ощущая, как земля уходит из-под ног. Внутри бушевал шторм эмоций, грозивший сорвать крышу здравого смысла. Все смешалось в голове – любовь, вина, надежда и страх, создавая безумный танец чувств, которому не видно конца.
– Вещи? – бросил мне Влад, но его руку перехватил Паша, резко развернувший его и нанося удар кулаком правой рукой. Влад пошатнулся, но видно, что для него этот удар не был неожиданным. Скорее – пропущенным намеренно.
Паша замахнулся для второго удара, но Влад легко перехватил его руку.
– Ты мудак! – прорычал Градов. Влад немедленно отпустил его руку и отступил, кончиками пальцев касаясь разбитой губы, с которой стекала алая дорожка. – Конченный!
– Вещи где? – твердо повторил Влад, вытирая кровь и глядя только на меня. А я стояла, чувствуя, как жизнь покидает меня. Волна дрожи и тошноты подкатывала к горлу. Еще мгновение – и я рухну без чувств.
– Ты в своем уме? – голос Паши сорвался. Он смотрел на меня с отчаянием человека, чья вселенная только что рухнула. – Он? Аня, это ты к нему уходишь?
– Прости… – прошептала я одними губами.
– Аня, где вещи? – настойчиво спросил Влад. Я кивком указала на сумку у входа в спальню, а затем на саму комнату. – Все собрала?
Я отрицательно покачала головой.
– Я не отдам ее тебе! – заявил Градов, когда Влад двинулся ко мне. Паша преградил ему путь и снова занес руку для удара, но Влад снова блокировал его.
– Паш! – голос Влада прозвучал как удар хлыста – грозно, но с ледяным спокойствием, которое било брата наотмашь.
– Не отдам! – упрямо повторил Паша, вырывая руку и толкая Влада в плечо. – Она не одна из твоих шлюх!
Влад отшатнулся. Паша вцепился в лацканы его пиджака, встречая взгляд брата.
– Ты конченный ублюдок, Влад. Я всегда знал, что ты бесчувственная тварь. Тебе баб мало кругом? Мало? Решил и ее подмять под себя?
– Она не баба, – с убийственным спокойствием парировал Влад, пытаясь отцепить от себя руки брата. Паша в ответ лишь сильнее затряс его.
– Не баба. И не твои одноразовые шлюхи, с которыми ты привык развлекаться. Через две недели она тебе надоест, и ты выбросишь ее, как ненужную вещь?
– Мы обсудим это позже. Наедине, – твердо и спокойно ответил Влад. Лишь тяжело вздымающаяся грудь выдавала его истинное состояние. Затем он переключился на меня: – Иди за вещами.
Я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Я смотрела на этих двух мужчин, разрываясь от страха: оставлять их наедине было опасно, в памяти еще свежи были воспоминания о том «дружественном» спарринге в доме Ярцевых.
– Ты не имел права лезть в нашу семью, – Паша толкнул Влада в грудь. На лице того отчетливо проступило раздражение. Влад запрокинул голову, с шумом втягивая воздух. – Не имел права к ней прикасаться!
– Мы поговорим об этом позже, – отрезал Влад и тут же переключился на меня. Он указал пальцем на дверь спальни и коротко кивнул: приказ был ясен. Но не исполним.
– Она никуда с тобой не пойдет! – Паша ударил по вытянутой руке Влада, сжимая кулаки.
– Это мы еще посмотрим.
– Она. С тобой. Ни шагу не сделает! – прокричал Паша и, сжав пальцы в кулак, нанес удар. Его костяшки рассекли Владу лицо. Тот замер, плотно сжав губы. Тонкая струйка крови из разбитой губы стала шире.
Влад стоял неподвижно, прожигая брата взглядом, полным гнева и титанического усилия воли. За его внешним спокойствием скрывалась вина, которую он безжалостно душил.
– Неужели ты не понимаешь, что она даже рядом не стоит с твоими шлюхами? Как ты посмел поставить ее с ними на одну доску?
– Я без нее не уйду! – твердо заявил Влад Паше и снова обратился ко мне: – Мне самому зайти в эту гребанную спальню?
Я качнула головой и двинулась с места, чтобы собрать вещи, но Паша метнулся ко мне, преграждая дорогу. Он сжал мое лицо ладонями и с надрывом произнес:
– Я предупреждал тебя!
Я приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть, но спертый воздух в квартире, казалось, окончательно перекрыл доступ кислорода.
– Он воспользуется тобой и выбросит, – выдохнул Паша.
– Не трогай ее! – властно приказал Влад.
– Не приближайся! Она моя жена! – Паша выставил руку в останавливающем жесте. Это было роковой ошибкой.
Влад железной хваткой вцепился в его запястье и резко вывернул руку. Паша согнулся от боли, но невероятным усилием воли удержался на ногах. На его виске вздулась и запульсировала вена, лицо побагровело, а глаза налились кровью. Я рванула к нему, но Влад пригвоздил меня к месту одним лишь взглядом и безмолвным приказом идти в спальню.
– Думаешь, я не помню твои пристрастия? – зло выплюнул Паша. – Будешь и ее привлекать к групповухе? В качестве участницы или зрителя?
Что-то оборвалось у меня внутри. Я взглянула на Влада. Его глаза метали молнии такой ярости, что воздух вокруг накалился добела.
– Чушь не неси! – небрежно обронил Влад, разжимая хватку.
Его взгляд, только что испепелявший яростью, при виде меня мгновенно потеплел. Я стояла, пытаясь понять: Паша сказал это со зла или в его словах была доля истины? Впрочем... разве сейчас это имело значение? Влад всегда жил открыто, его жизнь была как на ладони – с кем он ее проводит и чем дышит.
– Ты не заберешь ее у меня. Ты не брат, ты гнусная тварь, – прошипел Паша и ударил Влада в плечо. Тот пошатнулся, но смолчал. – Она моя жена! Нравится тебе это или нет, но она моя жена.
– Бывшая жена, – поправил Влад с ледяным спокойствием.
– Законная!
– Мы это скоро исправим.
– Вот, значит, как? Решил идти до конца? Давай, Влад, заяви еще, что любишь ее! Что женой своей сделаешь. Что ты ей дашь? Таких девушек нужно не только трахать, их нужно любить! Ценить! А ты на это способен?
– Успокойся.
– Ответь, Влад! Что ты можешь ей дать?
– Паш, угомонись! – в сердцах крикнул Влад, пытаясь обойти брата.
– Что?! Что ты можешь ей дать?! – не унимался Градов.
– Да все! Абсолютно все, что она только захочет! – прорычал Влад.
– И любовь? – с ядовитой усмешкой спросил Паша.
– И любовь, – твердо ответил Влад, глядя мне прямо в глаза.
– Аня! – голос Паши был пропитан такой болью, что я внутренне застонала. – Ровно две недели! Именно настолько хватит его. Ты готова променять «нас» на эти «блистательные» перспективы?
Влад медленно наклонил голову, изучая меня. Затем шагнул ближе. Его взгляд стал острым, брови сошлись в одну линию. Он увидел то, что привело его в бешенство. В серых глазах вспыхнул огонь, сжигая границы разума. Он взял меня за подбородок, поворачивая лицо к свету, чтобы осмотреть шею и скулу.
Пока я мысленно подбирала оправдание этим следам, Паша кричал, что Влад не имеет права меня трогать. Но его голос тонул в тишине, которая установилась между мной и Владом. Весь мир сузился до пристального взгляда серых глаз.
– Влад… – прошептала я, пытаясь погасить зарождающееся в нем бешенство.
Холодная решимость на лице Влада в одно мгновение сменилась дикой, неконтролируемой яростью. Я не успела ничего осознать, как он развернулся и обрушил на Пашу мощный удар. Раздался глухой звук, и Паша рухнул на одно колено – из его носа хлынула кровь. Не давая опомниться, Влад нанес еще один сокрушительный удар, от которого Паша уперся рукой в пол, чтобы не упасть. Однако в ту же секунду он инстинктивно вскочил на ноги, отступая и принимая защитную стойку. Воздух в квартире сгустился от напряжения: два брата, два врага, одновременно замахнулись для новой атаки.
– Паша! Влад! – я бросилась между ними, упираясь ладонями в грудь каждому в отчаянной попытке их разделить. – Остановитесь!
– Если ты еще раз... – голос Влада был низким и вибрирующим от гнева. – ...к ней прикоснешься...
– То что? – злобно выплюнул Паша. – Она моя жена.
– Бывшая! – твердо отрезал Влад. – Я похороню тебя за каждую ее царапинку и слезу.
Не знаю, что придало мне сил. Возможно, это было состояние аффекта: кровь вскипела, а адреналин, ударивший в голову, ускорил сердцебиение и придал мышцам энергии. Тело перешло в режим экстренного реагирования.
Я резко оттолкнула мужчин, увеличивая между ними расстояние, и направилась в спальню. Сумка лежала там, где я ее оставила. Схватив ее и подхватив другую, я вышла, не тратя время на сборы.
– Ты никуда с ним не пойдешь! – проорал Паша, разрывая мне сердце и следуя за мной. – Он относится к женщинам как к куску мяса! Неужели ты не понимаешь?
Он дернул за сумку, но Влад выхватил вещи и заслонил меня собой
– Ты дура! Он попользуется тобой и забудет! Что он тебе наплел? Про любовь? Да для него это пустой звук! Его жизнь – это охота! Он забудет о тебе быстрее, чем ты выйдешь за порог.
Я слышала, как Влад остановился и что-то ему процедил сквозь зубы. Мне нужно было увести его отсюда. Я потащила его к двери. Паша толкнул брата в грудь. Влад бросил сумки на пол.
– Влад! – мой крик был полон отчаяния.
Паша шагнул ко мне и вцепился в руку.
– Аня, одумайся! Ты ему не нужна! Через пару недель будешь рыдать, пока он другой о любви шепчет. Ты же умная, раскрой глаза!
– Не трогай ее, – жестко отчеканил Влад, сбивая руку Паши с моего запястья.
Я больше не могла этого выносить. Колючая слеза сорвалась с ресниц и обожгла губу; я смахнула ее, запрещая себе раскисать. Не обуваясь, я просто подхватила туфли и сумочку и в таком виде покинула квартиру, на прощание шепнув тихое «прости».
Паша что-то кричал мне вслед, пытаясь удержать створки лифта, но я вжалась в стену кабины, не позволяя жалости к бывшему мужу утянуть меня на дно.
И только когда створки лифта сомкнулись, отсекая прошлое, я прикрыла рот ладонью и с ужасом заметила, как безудержно дрожат пальцы. В унисон им в лихорадочной дрожи билась и моя душа. Влад порывисто обнял меня, но я с силой оттолкнула его. Я злилась на него за это вторжение. Я бы все сделала сама! Сама!
Он не проронил ни слова за все время спуска.
Вырвавшись на улицу, я задохнулась от потока воздуха, который ударил под дых. Я замерла перед машиной, вцепившись рукой в холодный металл кузова, пока Влад укладывал сумки. Дыхание не желало выравниваться, а сердце колотилось с перебоями, словно в системе произошел глобальный сбой.
– Зачем? – мой голос сорвался, когда он захлопнул багажник и открыл мне дверь. Он все еще стирал кровь с губы. – Зачем ты приехал?
– Поговорили? Сядь, – жестко бросил он, кивком указывая на кресло.
С трясущимися руками и губами я села в машину – молча и безропотно, хотя внутри меня бушевал ураган.
– Влад, зачем ты приехал? – снова с горечью спросила я, когда автомобиль тронулся. – Я бы все уладила сама. Тихо. Без этого кошмара.
– Я уже вижу результаты твоего «тихого» решения, – голос Влада был холоден и строг; он кивнул на мое лицо, где багровел след. – Тихо и спокойно такие дела не делаются. Если все действительно тихо и спокойно, то это уже похороны.
– А так, думаешь, лучше? Мы же причинили ему боль! Мы его просто растоптали! Уничтожили!
– Прекрати, Аня. Мы растоптали его не сегодня. Это произошло задолго до этого дня. В твоем кабинете, той ночью. А может быть, и еще раньше – в тот миг, когда мы трусливо назвали то, что между нами было, дружбой.
– Все должно было быть не так! – простонала я, чувствуя, как злость выворачивает душу наизнанку. – Я бы ушла сегодня, а потом, когда-нибудь, нашла бы в себе силы признаться о нас.
– Аня! – твердо возразил Влад. – Зуб вырывают сразу, с корнем, а не по частям. Да, больно! Да, челюсть сводит! Но зато рана заживает быстро.
– Я должна была сама закрыть этот гештальт.
– Ты не должна одна отдуваться, – мрачно заметил Ярцев.
– Должна. Обязана! Это моя и только моя ошибка. Моя вина! – эмоции переполняли меня, грозясь вырваться наружу отчаянным криком.
– Нет, не твоя, – возразил Влад. – Я все знал. Знал, что ты жена брата, что он любит тебя по-настоящему. Но мне было плевать. Я хотел тебя. Если бы я с самого начала поступил честно и держал дистанцию, мы бы не оказались здесь. Ничего бы этого не было.
Он вытянул сигарету зубами, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, сжимая фильтр так сильно, что побелела кожа.
– Я знал, Аня, в отличие от тебя, какую игру веду, и к чему это приведет.
– Ты играл со мной, – мой шепот был полон горечи. Реальность душила.
– Скорее, с судьбой, – обреченно признал Влад. – И я ни о чем не жалею.
Я отлично понимала, что он имел в виду. Возомнив себя гроссмейстером, он сам стал пешкой в партии, которую вела судьба.
– Все равно это было слишком жестоко по отношению к нему… – спустя долгие минуты молчания прошептала я. В его словах была логика, но правда заключалась в другом: он не заставлял меня влюбляться. Чувства не входили в его холодный расчет.
Дым отчаяния, казалось, заполнил весь салон. Я прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от внутренней бури и удушливого запаха сигарет. Обычно он никогда не курил в салоне, но сейчас видимо нервы были на пределе. В душе было сухо и мерзко, и каждый вдох лишь усиливал это опустошение.
На горизонте замаячили высотки Москва-сити. Значит, Влад везет меня к себе. Он не хочет давать мне времени на то, чтобы остыть и все осмыслить.
– Отвези меня в гостиницу, – тихо, но твердо попросила я, до боли сжимая пальцы.
– В гостиницу? – резко переспросил Влад, не вынимая сигареты изо рта. – Какие еще будут распоряжения? Давай, озвучь весь список. Пункт первый: бросить тебя в гостинице. Снова. Пункт второй: разрешить тебе всю ночь рыдать над судьбой Пашки. Что там у нас по третьему пункту?
– Мне и без того тошно, а ты еще и издеваешься!
Неожиданно Влад хлопнул себя по колену.
– Вспомнил! – он выдохнул дым в окно и бросил на меня острый взгляд. – Пункт третий: дать тебе тайм-аут на неделю или месяц. Подождать, пока Пашина рана затянется, и ты со спокойной душой вернешься ко мне.
Я прикусила губу. Злость давила на виски. Тяжелей всего было осознавать, что он прав в своих саркастичных догадках: я действительно не знала, как быть с ним дальше, когда Паша там... один.
– И не смей даже задуматься об этом! – грозно добавил Влад, заметив тень сомнения на моем лице.
– Это эгоистично. Получается, он должен мучиться от боли, пока мы будем жить своей жизнью и радоваться каждому дню?
– Да, Аня. Именно так, – отрезал Влад. – Потому что это жизнь. Если мы начнем думать о каждом, кому сейчас плохо, мы никогда не будем вместе.
– Причем здесь все? Я говорю о Паше!
– Милая моя, думать только о переживаниях Паши – это и есть верх эгоизма. Не находишь? Давай подумаем обо всех людях на земле, которых бросают. Их миллионы, – холодно произнес Влад, и в его голосе зазвучал ядовитый сарказм. Лишь живой блеск глаз выдавал глубину его внутренней борьбы.
– Ненавижу тебя, – прошептала я, признавая его правоту, в которой не хотела сознаваться даже самой себе. Он лишь молча кивнул, принимая это чувство как должное.
Квартира Влада встретила меня тишиной, которая мгновенно смыла всю тревогу. Это было похоже на чудо: еще мгновение назад внутри бушевал пожар, а теперь душа успокаивалась, превращаясь в штиль.
Влад, не говоря ни слова, подхватил сумки и пошел наверх.
– Что ты делаешь? – уточнила я.
– Несу вещи в спальню. В гардеробной есть полки. Если будет мало места, скажи, – его спокойный голос выбил воздух из моих легких.
Оказавшись в спальне, я замерла. Комната была пропитана воспоминаниями: казалось, воздух до сих пор вибрировал от нашего тяжелого дыхания и стонов.
– Пусть лежат в сумке, не хочу потом их снова собирать. Завтра же найду риелтора.
Я не планировала надолго задерживаться у Влада. Да и он, вероятно, не собирался начинать наши отношения с совместного проживания. Я все еще была замужней женщиной, и сначала нужно было уладить все формальности, а уже потом нырять в омут с головой.
– Зачем тебе искать квартиру, если можно остаться у меня? – спросил он.
– Ты считаешь это нормальным? Мы знакомы меньше года и уже начинаем жить вместе. Не забывай, ты живешь с замужней женщиной, – осторожно заметила я, наблюдая, как на скулах Влада заходили желваки.
– Абсолютно нормальным. Меня лишь удивляет твоя одержимость условностями: «еще года не прошло», «через год не разводятся», – ровным голосом ответил он.
– Мы слишком спешим, не находишь? – я отвела взгляд. Если быть честной, наши отношения длятся всего четыре дня. Не стоит брать в расчет все предыдущие месяцы неопределенности.
Я присела на край кровати, вцепившись пальцами в покрывало. Влад стоял у лестницы, засунув руки в карманы брюк, и его испытующий взгляд, казалось, проникал под кожу, сметая все мои доводы.
Он аккуратно снял пиджак и, бросив его на кровать, направился ко мне, закатывая рукава. Я смотрела на него как завороженная. Разве возможно влюбляться в одного человека бесконечно? Даже кровь на его рубашке и разбитая губа казались сейчас деталью идеального образа.
– Если тебя смущает статус замужней женщины, – Влад наклонился, упираясь руками в кровать по обе стороны от меня; его древесный аромат путал мысли, – мы можем подать заявление на развод прямо сейчас.
– Но не сегодня же! – зло вырвалось у меня. Как можно подавать на развод в день ухода? Это добьет Пашу окончательно.
– Будем ждать год? Все по твоей классике? – с легкой усмешкой спросил он, вытягивая из меня душу своим взглядом.
– Завтра подам, – процедила я, злясь на собственную нерешительность.
– Умница, – прошептал он и поцеловал меня в нос, как ребенка. – Осваивайся, я сварю нам кофе.
Хозяйничать в его квартире я не решилась. Вместо этого я встала под горячие струи душа, пытаясь смыть с себя весь кошмар этого бесконечного дня. Замерев у зеркала, я с горечью изучала следы на шее и скуле. Эта горечь растекалась неприятным послевкусием по венам. Даже видя эти отметины, я не могла избавиться от жалости к Паше и его раздавленному состоянию. Он бы никогда не поступил со мной так. Но Влад был прав: нужно идти вперед. Тем более что точку в этой истории поставила я сама. А после точки запятая неуместна.
Переодевшись в привычные домашние шорты и майку, я спустилась вниз. В воздухе плыл густой аромат кофе, и мой желудок тут же отозвался голодным спазмом. Я шла по коридору, на ходу вытирая влажные волосы полотенцем.
Влада я нашла у зеркала. Он сосредоточенно стирал с губы следы крови. Мое сердце сжалось от вины. Я подошла, мягко забрала у него влажное полотенце и, взяв за руку, повела к дивану. Он сел, а я тут же забралась к нему на колени, устраиваясь поудобнее.
– А перекись есть? – спросила я, глядя в его чудесные серые глаза.
– Если честно, не знаю.
Я осторожно промокнула ссадину. К глазам подступили слезы. Его взгляд был слишком пристальным, почти невыносимым.
– Может, найдется водка? Нужно обработать.
– Водки нет, но есть виски и пиво, – усмехнулся Влад, за что получил легкий шлепок по животу. В ответ он положил свои теплые ладони на мои оголенные бедра.
– Я все равно не понимаю цели твоего приезда к Пашке, – тихо сказала я, с болью в сердце вспоминая взгляд Паши, когда он понял, что его придали сразу два дорогих человека.
– А мне эта цель более, чем очевидна, – твердо ответил Влад, пальцами нежно касаясь моей скулы. – Он ответит за это.
– Это не Паша. Вернее, не совсем он. Он, конечно, схватил меня за шею, но я просто потеряла равновесие и ударилась о стол.
– Никто не смеет к тебе прикасаться, – его пальцы бережно прошлись по следам на шее.
– Ты же знаешь, что у меня очень чувствительная кожа.
Его рука спустилась к вырезу майки, и по телу пробежали мурашки. Все тревоги отступали под натиском его нежности. Его касание было сродни чуду – одно прикосновение, и душа словно приняла мощную дозу успокоительного.
– Ты всегда дома так ходишь? – его голос стал ниже, палец зацепил край ткани. Взгляд потемнел, а складка между бровей стала глубже.
Я замерла. Возможно, я погорячилась, выбрав такую одежду для первого дня в его доме.
– Мне... переодеться? – осторожно уточнила я, осматривая свои простые хлопковые шорты и майку, в которых не было и намека на сексуальность.
– Не вздумай.
Его пальцы пробежались по моим ребрам, заставляя сердце биться чаще.
– Почему вы, мужчины, сразу решаете вопросы кулаками? – я отложила полотенце и, обхватив лицо Влада ладонями, поцеловала его в разбитую губу.
– Потому что все остальные методы решения конфликтов женщины уже давно объявили своей монополией.
– В каком смысле? – уточнила я у Влада.
– Я про ваши психологические штучки и медитации.
– Есть же дипломатия.
– Это, так понимаю, была ее высшая форма? – спросил Влад, снова касаясь моей скулы большим пальцем. – Больно?
– Он не специально. Забудь об этом, прошу. Не трогай Пашу.
Влад чуть запрокинул голову, впиваясь в меня взглядом. Его руки властно легли на талию. Под этим взором реальность поплыла. Казалось, весь мир вокруг рассыпался на атомы, оставив лишь небольшой островок, где были только мы вдвоем.
– Я люблю тебя, Ань, – его шепот был подобен заклинанию.
Я до боли прикусила губу, чтобы не расплакаться. Понимал ли он, как страшно мне было это слышать? Каждое его слово опровергало все, что говорил о нем Паша, все слухи и даже его собственные признания. Неужели за такой короткий срок в его вселенной все могло перевернуться настолько, что он готов признаться в любви?
Страх заполнял меня изнутри. Он смешивался с неверием в реальность происходящего и с еще более пугающим опасением – не оправдать его ожиданий.
– Надеюсь, это слезы счастья? – усмехнулся Влад, не понимая моего состояния.
– Да, Влад, – выдохнула я, обнимая его за шею и пряча лицо. – Я тоже тебя люблю.
Однако он мягко отстранил меня, удерживая за талию, чтобы заглянуть в глаза. Он долго и пристально всматривался в них, а затем тяжело вздохнул.
– Я чувствую себя маньяком, который насильно притащил тебя в свой дом.
Я тихо засмеялась, вытирая слезы.
– Я просто пытаюсь привыкнуть к новой реальности, – прошептала я, теряя голос.
– Это как? Пытаешься привыкнуть жить без Пашки? – хмуро уточнил Влад, явно не осознавая всей глубины моих страхов.
– Нет, Влад, – я опустила голову, начиная нервно теребить пуговицы на его рубашке. – Мне сложно поверить, что у нас что-то получится.
– Тогда, может, мы будем просто упрямо идти к этому? И тогда все точно получится.
– Вообще-то, это я должна быть голосом разума в наших отношениях, – усмехнулась я и легонько шлепнула его по животу.
– Почему?
– Потому что у меня есть опыт в отношениях, а у тебя его нет.
Влад нежно улыбнулся и коснулся ладонью моего лица.
– Давай будем разумными вместе. Тогда нас точно ждет успех.
– Разрушим все стереотипы о тебе? Не оправдаем скептических прогнозов на наш счет? – тихо спросила я, заглядывая в его глаза, словно погружаясь в неизведанный мир.
– М-м… – его задумчивый взгляд блуждал по моему лицу. – Я понял тебя. Давай не будем брать в расчет слова Паши. В твоих сомнениях он все-таки лицо заинтересованное.
Пока он говорил, его пальцы нежно скользили по моим влажным волосам, успокаивая мою душу.
– У меня просто фобия развивается, – пролепетала я. Влад удивленно приподнял бровь. – Боюсь не оправдать твоих ожиданий.
– Это невозможно, – усмехнулся Влад и коснулся горячими губами чувствительной кожи на моей шее. Кожа тут же вспыхнула, и разум заволокло туманом.
– Возможно… если учесть твои пристрастия… – еле слышно произнесла я, не сдержавшись, и тут же пожалела об этом.
Влад замер. Его губы на моей шее остановились, а плечи напряглись, заключив меня в стальное кольцо рук. Он опустил голову, словно пытаясь справиться с раздражением, и шумно выдохнул, наполняя воздух напряжением. Затем он легко коснулся губами моего уха, слегка прикусил мочку и провел по ней языком.
– У меня только одно пристрастие, – спокойно ответил он. – Неконтролируемое. Ты!
Бабочки в моей душе сорвались с места и хаотично заметались в груди. Слова повисли в звенящей тишине. Трепет и тепло разлились по венам, заставляя сердце отбивать бешеный ритм.
Его теплая ладонь легла на мою щеку, и горячие губы жадно впились в мои, лишая остатков разума. Я теряла голову от нежности и страсти, от его близости. Каждый его поцелуй лишал меня опоры. Время словно остановилось на один короткий миг – как перед прыжком в воду, – а затем понеслось с неумолимой скоростью.
Одним рывком Влад стянул с меня майку. Крепкие пальцы сильнее сжали мои бедра. Я обхватила его шею, притягивая к себе, позволяя поцелую стать глубже и жарче. Чтобы каждый вздох тонул в нашей страсти, а каждое касание выжигало клеймо в памяти, стирая все сомнения.
– Боже… – простонала я, когда его губы обожгли мою грудь, царапая кожу щетиной. Мир сузился до размытого пятна чистого наслаждения. – Я люблю тебя.
Горячие пальцы властно сжали грудь, и я выгнулась навстречу. Запустив руки в волосы Влада, я подалась вперед, ощущая всю силу его желания.
– Маленькая моя... Сладкая… – его шепот был полон страсти
Я потянулась к ремню, но Влад неожиданно подхватил меня под ягодицы, опрокинул на диван и оказался между моих разведенных ног. Его уверенные руки стянули с меня шорты, оставив совершенно беззащитной перед ним – и телом, и душой.
На меня накатил внезапный приступ смущения, и я инстинктивно свела колени. Однако твердая ладонь и его тяжелый, неодобрительный выдох тут же вернули мои ноги в прежнее положение. Губы коснулись кожи у колена, и я задрожала, позволяя себе падать в пропасть.
Жадность его поцелуев и властность объятий заставляли тело биться в сладкой судороге, обещая океан ощущений. Дорожка из трепетных поцелуев вела все ниже. А затем – пустота. Тишина и легкое опустошение. Словно меня сбросили с обрыва в ледяную воду, и с губ сорвался стон разочарования.
В ответ на мой протест, его теплые пальцы накрыли мою изнывающую плоть, готовую принять его всего, но он лишь дразняще вошел в меня пальцами. Я вжалась затылком в диван, чувствуя, как в животе туго, до боли, скручивается спираль напряжения. Все остальные ощущения отошли на второй план, остались только его губы и руки.
А когда влажный язык коснулся моей плоти, я окончательно рассыпалась на осколки.
– О Боже! – простонала я.
Пальцы судорожно сжались на его волосах. Дыхание стало колким, обжигающим легкие. Реальность перевернулась, срывая меня в бездонную черную дыру экстаза, где яркие искры и калейдоскоп ощущений крутили мое тело, как тряпичную куклу. Был только он – Влад, властно сминающий мою волю своей силой.

***
– Я забыла забрать часы, – прошептала я, тяжело вздохнув.
Мы лежали на кровати, пытаясь восстановить дыхание. Влад опирался спиной на изголовье, а моя голова покоилась на его животе. Мы молча сплетали и расплетали пальцы, словно позволяя коже привыкнуть к этим новым ощущениям. В голове хаотично метались мысли, которые не вписывались в рамки моей прошлой жизни, но в душе разливался покой – глубокий и абсолютный, ведь рядом был тот, без кого жизнь теряла краски.
И именно в эту минуту покоя я вспомнила о часах. Не о брошенном белье или деловых костюмах, а о его подарке с загадочной гравировкой, что остался лежать в ящике у кровати.
– Я убрала их в тумбочку, чтобы не напоминали о тебе, – призналась я. Тело Влада подо мной напряглось. – В итоге я забыла про часы, но тебя забыть не смогла. Что означает эта надпись?
– «Приятное безумие», – ответил Влад, согнув одну ногу в колене и свесив с нее руку. Его пальцы лениво перебирали воздух, словно невидимую нить.
– Я знаю перевод, – усмехнулась.
Только сейчас я поняла, насколько глупым был этот вопрос. Я хотела спросить, чье именно безумие он имел в виду – мое или свое, но промолчала. В конце концов, разве это теперь имеет значение? Возможно, он вообще не вкладывал в эту надпись никакого глубокого смысла, хотя сердце твердило об обратном.
– Нужно как-то забрать оставшиеся вещи, – тихо сказала я, чувствуя, как головная боль начинает подбираться к вискам. Мысль о том, что придется снова увидеть потухший, безжизненный взгляд Паши, была невыносима. А еще меня ужасала та легкость, с которой я, оказавшись в объятиях Влада, так безжалостно вычеркнула Градова из своих мыслей.
В комнате повисла гнетущая тишина. Влад не хотел касаться моего прошлого, и я понимала, что мне пора похоронить его вместе со всеми сомнениями.
Резкая трель телефона Влада нарушила покой. Он взглянул на экран через кровать и шевельнулся.
– Нужно ответить, – его губы легко коснулись моей макушки. Влад поднялся и скрылся в ванной, вернувшись уже в домашних брюках, низко сидящих на бедрах.
С телефоном в руке Влад спустился вниз. По доносившемуся шуму я поняла, что он вышел на террасу. Я же осталась лежать, глядя в потолок, где моя фантазия рисовала яркую картину будущего: свадьба, дети с серыми глазами, счастливая старость... Но затем суровая реальность обрушилась на эту идиллию, как огромная кувалда, расколов ее в щепки. Горькое неверие в серьезность и долговечность наших отношений отравляло сознание.
– Все великое начинается с малого, – прошептала я в пустоту, не желая поддаваться панике. Собрав волю в кулак и завернувшись в простыню, я спустилась вниз. Дверь на террасу была распахнута, словно приглашая нарушить уединение Влада.
Он курил и тихо что-то обсуждал, хмуря брови и глядя вдаль, где яркие огни «Москва-Сити» тонули в темноте ночи. Я встала рядом, плотнее кутаясь в простыню, и облокотилась о холодное металлическое ограждение, за которым зияла пропасть. Влад подмигнул мне, выпуская струйку дыма; в его глазах светились тепло и нежность.
– Да… – продолжал он односложно отвечать собеседнику. – Это не удивительно… Да… Хорошо… Маме тоже привет.
От осознания, с кем он говорит, сердце глухо забилось. Как теперь смотреть Марку Денисовичу в глаза в понедельник на совещании? Слава богу, наши встречи ограничивались в основном только этим совещанием, но его предстояло стойко пережить.
Влад завершил звонок и убрал телефон в карман. В этот же миг меня охватило острое желание прильнуть к нему, и я шагнула вперед. Но он и сам уже потянулся ко мне, делая последнюю затяжку.
– Проблемы? – спросила я, видя, как суровая складка у его губ разглаживается, сменяясь теплой улыбкой.
– Напротив. Отца выдвинули на национальную премию в сфере бизнеса, – он притянул меня к себе, касаясь подбородком моей макушки.
– Отличная новость. Марк Денисович это заслужил.
– Церемония в начале июня, а они с матерью планировали отпуск.
– Ради такого можно и отложить поездку.
– Я так ему и сказал. Можешь начинать подбирать платье на церемонию, – тихо проговорил Влад, крепко сжимая меня в объятиях.
– Мы же договорились, Влад, – прошептала я, напоминая о нашем уговоре не афишировать отношения.
– Ты пойдешь как директор по маркетингу, – спокойно, но твердо ответил он.
Против такого аргумента было нечего возразить, и я замолчала.
– Завтра нужно будет заехать в офис. А ты чем планируешь заняться? – поинтересовался Влад.
– Ты по выходным ездишь на работу?
– Не всегда. Но завтра придется.
– Тогда я поеду в гостиницу.
– Собери все вещи. Как только освобожусь, я за тобой заеду.
Я имела в виду, что просто побуду в отеле, пока он будет занят. Но Влад, очевидно, понял это по-своему.
– Ты действительно считаешь хорошей идеей перевезти все мои вещи к тебе? – тихо и неуверенно спросила я. Он смотрел в темноту ночи, словно меня и не было рядом, поглощенный своими мыслями.
– Считаю.
– Я же тебе быстро наскучу. Нельзя видеть человека двадцать четыре на семь. Это утомляет.
– Вот и прекрасно. Утомляй меня.
– Влад! Ты, видимо, не до конца понимаешь, что значит жить с человеком. С девушкой. Это ведь не собаку завести.
Влад тяжело вздохнул.
– Ты сейчас пытаешься меня в чем-то убедить или, наоборот, разубедить? Честно, не понимаю, – ответил он в своей манере.
– Я не прощу измену, – отрезала я. Коротко и ясно, чтобы сразу закрыть эту тему. – Не прощу, если кто-то тронет тебя, если ты коснешься другой... или даже просто захочешь ее.
– Я понял: сердце – под замок, с сигнализацией и личным кодексом чести, – Влад лишь крепче сжал объятия, не давая мне шелохнуться.
– Почему ты все переводишь в шутку?
– Так жизнь кажется легче.
Его беспечность настораживала. Он ступал на новую для себя территорию отношений и, казалось, совершенно не задумывался о тех рамках и запретах, которые она несла. Возможно, где-то в глубине души Влад уже все для себя решил, но мне, как женщине, находящейся в эпицентре этого нового этапа, было немыслимо страшно. Наверное, именно поэтому его теплые ладони так крепко сжимали меня, пытаясь вытравить все сомнения из моей души.

...

anjelika:

Доброй ночи!!!
Всё было предсказуемо...Другой реакции от Паши ждать не приходится...У меня какое то двоякое отношение к этой ситуации...наверно впервые такая реакция на поведение героини...я не могу её винить и радоваться ,как то не приходится...Осадок почему -то какой- то не приятный...Жалко ли Пашу...он ведь любит по настоящему?или собственническое отношение больше..?А вообще о Паше мало ,что известно...Вот Влад добился своего...и влюбился? Бывает...

...

Tsarbird:

Благодарю автора за новую главу
Пашину позицию я понимаю, он ведь их обоих знает. Влад никогда не отличался из предыдущих глав постоянством и серьёзностью намерения. Это мы тут уже пару глав как знаем о его чувствах, а Паша не в курсе, что и Влад способен любить. О6 вообще ничего не знает на протяжении почти 30 глав.
Что он мог сказать "а, ну ок, Аня, Влад, удачи" ? Нет, конечно. Ожидаемо, да. Но без этого никак

...

инсайт:

Ну скажем так, совсем чуть-чуть Пашу жалко. Но вообще он мудак, если руки поднял на Аню.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой


Потому Аня и хотела, чтобы Влад дал ей время все это пережевать. Каким бы ни был Паша, как ни крути, именно он стал ключевой фигурой в карьерном росте Ани. Хотя бы за это она должна была расстаться с ним по-человечески, без скандалов и обид. Но получилось не совсем так(((


Странно, правда? Что о муже главной героини мало что известно. Казалось бы, она должна была постоянно вспоминать о нем, мысленно давать оценку его поступкам, анализировать каждый его шаг. Но стоило ей оказаться в Москве, как все ее внимание без остатка поглотил Влад. Любовь...
И как мы выяснили - взаимная. Хоть и незапланированная)))


Он любит. В этом нет сомнений. Именно любовь в тот решающий момент удержала его руку, не позволив удару обрушиться на Аню, то есть стала тем тормозом, что спасло от непоправимого. Но рядом с любовью всегда тенью шло собственничество, и именно оно заставило его пальцы изначально сомкнуться на ее шее.
И здесь, наверное, возникает главный вопрос: чего в нем больше? Ведь мы знаем, что любовь дает свободу и стремится к развитию обоих, а собственничество жаждет контроля и ограничения. Где та грань, за которую он переступил?
Вспомните начало их истории. Разве позволил бы он Ане работать в «Холдинге», если бы не любил? Разве не с гордостью слушал он о ее первых успехах, радуясь ее росту? Но со временем что-то изменилось. Тревога, неуверенность в себе, страх потерять ее - все это стало питательной почвой для собственничества, которое начало вытеснять прежнее чувство.
И, кажется, к финалу Паша подошел к той роковой черте, когда жажда обладать затмила в нем все остальное. Его собственничество окончательно перевесило любовь((((


От этого ему вдвойне тяжелее. Одно дело, если бы это был посторонний человек, и совсем другое - брат. "Двоюродный брат" (С)
Из разговоров Паши становится ясно: он каждое лето приезжал в Москву, и все это время они с Владом были неразлучны. Значит, их связывали не только братский узы, но и дружба.
И все же остается загадкой: как он мог быть так спокоен? Как ему не приходила в голову мысль, что Влад может обратить внимание на Аню? Что удерживало его от ревности и подозрений? Особенно, если учитывать бл*дский характер Влада
Возможно, он был абсолютно уверен в нерушимости их родственной связи, считая, что кровь (двоюродная!!))))) всегда будет важнее любых мимолетных увлечений. Либо же его вера в Аню и ее неприступные моральные принципы была настолько сильна, что сама мысль о предательстве казалась ему кощунственной


Кстати, да. Паша, безусловно, был свидетелем разгульного образа жизни Влада. Вероятно, именно поэтому он был так убежден, что его двоюродный брат органически не способен на глубокую привязанность к одной-единственной девушке. Для него Влад был вечным странником, коллекционером мимолетных романов, и эта мысль, должно быть, служила ему своеобразным успокоением.
Но чем больше я об этом думаю, тем больше вопросов возникает (а у вас нет?). Когда Паша с такой горечью и знанием дела бросался обвинениями в адрес Влада, невольно закрадывается подозрение: а не был ли он сам участником этих летних приключений?


И поблагодарить брата, что решился присмотреть за его возлюбленной))))


Так все-таки жалко или он мудак?
Честно говоря, Пашу по-человечески жаль. Его предали сразу два близких человека, и это двойной удар, который способен сломать даже самую сильную личность. Да, от одного из них, положа руку на сердце, он вряд ли ждал кристальной честности. Но Аня... Она была для него неприступной крепостью, оплотом морали и порядочности. В его картине мира именно она олицетворяла все то светлое и правильное, на что он мог опереться.
И именно поэтому ее предательство стало для него самым страшным потрясением. Он просто не мог, не хотел верить, что она способна на подобное. Это не просто измена, это крушение всех его идеалов(((

Спасибо вам, мои хорошие, за ваши мысли и комментарии, над которыми иногда ломаешь голову)))
Всех люблю-целую

...

Tsarbird:

Собирая воспоминания из предыдущих глав ищу ответ на вопрос о том, почему же был спокоен Павел всё это время.
Первое, что аргументирует такое положение дел, так это их ладный союз шести лет. Никогда не было ничего подобного, никто к Ане не подкатывал. И как он сам однажды заметил про их отношения, что никого к ней не подпускал. Это не дословно, конечно, но всё-таки. Т.е. Паша выбрал стратегию такую, окружить Аню собой, всем вокруг показать, что она ЕГО, а Ане, как умной девочке, сказать, с кем дружить нельзя. И это работало. С Владом он так же себя повёл: эти по-хозяйски руки на ней, целовал постоянно, и, как мы помним, сразу ей всю подноготную о брате (двоюродном) выложил.
И всё. Успокоился. Потому что это всегда работало. Ну и 6 лет спокойных отношений дали свои плоды в виде расслабленых булок.
Я думаю, что тот факт, что всё шло снаружи как раньше, и был решающим.

...