Шесть дней

Оливер Уэсткотт:

День в Вероне обещал быть приятным. Во-первых, погода прекрасная, во-вторых, рядом со мной находилась моя будущая жена, а в-третьих, все наши друзья разбрелись куда-то, оставив нас наслаждаться уединением. Конечно, насколько это возможно, уединиться в толпе.

В Вероне Жаклин уже бывала, поэтому я предоставил ей право распоряжаться нашим маршрутом. Мне вообще нравилось, когда она брала на себя инициативу в таких мелочах. Тогда в более серьёзных вопросах она спокойнее перекладывала ответственность на меня. Правда, иногда её инициативность приводила к весьма неожиданным последствиям, но такова цена любить Жаклин. К тому же сегодня она обещала сюрприз.

Когда мы вышли на улицы Вероны, я с интересом отметил, что город производит совершенно иное впечатление, чем Лондон или Париж. Эти старинные здания, узенькие средневековые улочки создавали какую-то совершенно особую атмосферу. Которую, пожалуй, невозможно было бы воспроизвести искусственно даже в самом дорогом отеле. Хотя, разумеется, я не собирался отказываться от удобств нашего поезда. Всё-таки романтика романтикой, а собственная ванная комната и мягкая постель — это весьма весомые аргументы в пользу современности.
Мы шли, держась за руки, и я время от времени посматривал на Жаклин, любуясь её сияющими глазами. Впрочем, стоило нам оказаться на площади Пьяцца делле Эрбе, как я понял, что сегодня мне предстоит не только любоваться городом, но и пройти небольшой курс по истории архитектуры и искусства. Жаклин с энтузиазмом рассказывала о статуе Веронской Мадонны, а я слушал с самым серьёзным видом, хотя, признаться, был несколько удивлён столь внезапным проявлением эрудиции.

— Я знал, что ты женщина образованная, любимая, — заметил я, когда она призналась, что заранее подготовилась к прогулке. То что я сделал то же самое, просмотрев заранее путеводители, я признаваться не стал. Зато с умным видом ввернул заученную фразу про разнообразие стилей. Правда, ничего кроме барокко и готики я не запомнил. Хорошо, что Жаклин не попросила меня перечислить их все. А то я, пожалуй, предпочёл бы немедленно сменить тему.

Следующим пунктом нашей программы оказалась башня Ламберти. Идея мне понравилась. Правда, когда Жаклин сообщила, что башня достигает восьмидесяти трёх метров, я невольно поднял голову, пытаясь представить, насколько высоко нам предстоит забраться.
— Восемьдесят три метра? — переспросил я. — Дорогая, ты уверена, что это прогулка, а не попытка проверить, насколько крепко я тебя люблю?
Я, конечно, шутил. На самом деле мне нравилась эта затея. Но когда Жаклин добавила, что на башне около восьмисот ступеней, а ноги у неё после вчерашнего восхождения до сих пор гудят, я окончательно убедился, что лифт — величайшее изобретение человечества. Наряду с кондиционером, эспрессо-машиной и человеком, который придумал доставку еды прямо в номер.
— Разумеется, на лифте! — с готовностью согласился я. — Я, конечно, готов ради тебя на многое, но всё же предпочитаю доказывать тебе это более приятным способом. К тому же я не хочу, чтобы наша свадебная поездка закончилась тем, что нас обоих придётся спускать с башни на носилках. Представляешь заголовки в газетах? «Миллионер и его невеста покорили Верону, но не смогли покорить лестницу».
Я рассмеялся, а затем, подумав, добавил:
— Хотя, если ты вдруг решишь, что нам всё-таки необходимо подняться пешком, я, конечно, пойду с тобой. Но предупреждаю: на каждой сотой, нет, на каждой пятидесятой ступеньке я буду требовать поцелуй. Это не только поможет нам сохранить романтическую атмосферу, но и даст мне законное основание для остановок.
Слава богу, Жаклин не собиралась подвергать меня подобному испытанию. У меня, конечно, прекрасная физическая форма, но я предпочитаю поддерживать её в спортзале, а не на лестницах средневековых башен.

— Итак, мадемуазель, — произнёс я с нарочитой торжественностью, — я полностью доверяю вам организацию сегодняшнего дня. Ваша программа утверждена, экскурсант находится в полном вашем распоряжении, а финансовая сторона вопроса, как обычно, не должна вас беспокоить. Единственное моё условие — после башни и обеда мы обязательно заглянем в какую-нибудь кондитерскую. И я оставляю за собой право выбирать десерт.
Я сделал паузу и посмотрел на неё с самым невинным видом.
— Разумеется, если ты не собираешься оспаривать это решение. Хотя, зная тебя... подозреваю, что в итоге мне придётся уступить тебе не только выбор, но и половину своей порции.
Если уж мне и суждено проиграть переговоры, то я не мог представить себе более приятного противника. Обняв Жаклин за талию, я притянул её к себе и поцеловал.
В конце концов, некоторые уступки можно было сделать и без долгих переговоров.

...

Лиз Монтгомери:

Предложение Лиз прогуляться до балкона Джульетты ее спутники восприняли скептически.

Она их понимала, потому что тоже читала про огромные очереди, но хотелось хотя бы взглянуть на это место не на картинке в путеводителе, а вживую, но идти туда одной абсолютно не хотелось, к тому же Лиз фотограф, а кого она будет снимать, если бродить одной? Ситуацию спас Каспиан, предложивший

– И в самом деле, посмотреть со стороны вполне себе хорошая идея, – согласилась Лиз. – Стоять в очереди – последнее, что бы мне хотелось. И они вроде направились к выходу с Арены, чтобы двигаться дальше, когда неожиданно начался дождь. Промокать Лиз абсолютно не планировала и второй раз за поездку посетовала, что надела пальто, красивое и сильное, но промокающее, а не куртку, в которой было бы гораздо удобнее и в Альпах, и в такой ситуации, как сейчас. Она быстро спрятала фотик в кофр, а тот прижала к себе обеими руками, защищая от влаги. Моника накрылась курткой, и Хизер был зонтик, а Лиз выручил Каспиан, прикрыв от дождя, за что она была ему благодарно.
– Спасибо, – улыбнулась девушка, нырнув под импровизированную крышу над головой. – Моя прическа и техника весьма тебе благодарны.
Перебежав до крыши, а потом до такси, они оказались в баре с прекрасным панорамным видом, жаль, дождь немного подпортил прогулку.
Сев за столик, Лиз выбрала в меню салат и хотела взять бокал вина, но предложение Каспиана понравилось ей больше.

– Лично я согласна. В такую погоду глинт будет в тему, – согласилась Лиз. – И, наверное, надо будет возвращаться, если дождь не кончится? – голос ее был немного грустным. – Впрочем, вдруг распогодится? Кто знает ритуалы на прекращение дождя? Говорят, мысли материальны, давайте пожелаем солнце здесь и сейчас.

...

Каспиан Росс:

- Значит, доедем, - пообещал Каспиан девушке. Делов-то! Пусть посмотрят. Он внёс на карту в телефоне метку на балкон, чтобы не забыть про это место.

- Я знаю отличный ритуал! - объявил он. - Внимание!
Каспиан достал из кармана телефон и открыл почасовой прогноз погоды.
- Магия прогноза говорит, - торжественно объявил Каспиан, - что дождь в Вероне будет идти не дольше часа, и остальная часть вечер и ночи будет ясной, тёплой, насколько может быть тёплым конец сентября, и безветренной. Свадебный насморк нам не грозит!

Он поманил официанта, заказал горячий глинтвейн, и напиток принесли довольно быстро. Видимо, осенью он пользовался популярностью.
- По этому поводу предлагаю тост, - Каспиан поднял бокал и широко улыбнулся. - За ваше здоровье! И этот прекрасный вечер.


*солнышки мои, с огромным сожалением ухожу в оффлайн, но Каспиан гарантированно гуляет с вами по прекрасной ночной Вероне и вернёт на поезд не раньше 3ч пополуночи.
И рассчитывается за всё, чтобы вы там не выдумывали даже сами платить!
Лиз, балкон в программе!

...

Аманда Бонафонте:

Поезд

Аманда задумчиво осматривала содержимое шкафа, прикидывая, что лучше надеть для знакомства с Италией – брючный костюм или все же платье, когда стюард передал ей записку. Содержимое сразу развеяло все сомнения: на прогулку с интересным мужчиной в брюках – да ни за что! Тем более вылазка в Швейцарию в джинсах закончилась как-то неудачно. Значит, не будем изменять фирменному стилю!

Аманде хватило двадцати минут, чтобы сменить наряд, поправить прическу и освежить макияж – когда отвечаешь согласием на спонтанные авантюры, учишься все делать очень быстро. А вот к выбору духов она подошла со всей ответственностью, перебрав все имеющиеся в наличии флакончики. Запах – это основа образа. Его ощущаешь, даже когда не видишь и не слышишь человека. Правильный аромат может вытянуть неудачный костюм или сгладить неудобный поворот беседы.

Флакон в форме запретного плода оттенка аметиста с глубокими переливами света сам скользнул в руку. Золотая нить, обвивающая горлышко, подчеркивала ценность заключенного внутри эликсира. Настоящее творение дома Диор – пьянящий и завораживающий восточно-цветочный аромат, а не современная альдегидная водичка, которую смешивают во фланкерах. Да, это он – настоящий яд. Главное, не переборщить с дозировкой. Поэтому один пшик в воздух – и пройти сквозь ароматное облачко, мельчайшими каплями оседающее на волосах. Как раз останется три минуты, чтобы аромат сел на кожу и нормально раскрылся.

Ровно через полчаса после получения записки Аманда вышла на перрон вокзала. Туфли для прогулки она выбрала самые удобные – хоть и с каблуком, но не с таким высоким, какие носила обычно.

Верона

Гулять по тихим улочкам с приятным собеседником оказалось удивительно... душевно. И это ощущение тоже было для Аманды в новинку, как и многое за время поездки.

Теплый вечер, узкие улочки, так не похожие на шумные проспекты американских городов, необычные детали, на которые периодически указывал мистер Шарма, и негромкая беседа. Простая. Легкая. Спокойная. Такое времяпрепровождение для Аманды было необычно и непривычно. Впервые за… ну, не будем вспоминать, за сколько времени… она не только с удовольствием слушала собеседника, но и не спешила нарушать тишину, когда разговор замирал. Обычно такие паузы требовали заполнения чем-то внешним, но сейчас ощущались правильными, словно встраивались в атмосферу города и подпитывались ею же.

Мост, под которым бурлила шумная река, щедро делился с путниками накопленным за день теплом, словно окутывая мягким пледом. Точнее, бурлило течение лишь с одной стороны от каменных арок, с противоположной вода была гладкой, как зеркало – завораживающий контраст.


- Учусь у лучших! – все так же с улыбкой ответила она.

Сад, скрывающийся за кованым кружевом ворот, был тих и спокоен, словно видел вечность. Серые скульптуры и дорожки разделяли зелень подстриженных кустов, а остроконечные зубья кипарисов прорезали высокий купол неба.

- Идеальная декорация к идеальным воспоминаниям, - прошептала Аманда, увлеченно оглядывая раскинувшуюся вокруг красоту. – Начинаю понимать, почему здесь половина жителей влюблена в свой город настолько, чтобы работать волонтерами ради искусства.

- Вы бывали в Вероне раньше? – уточнил Шах.

- Нет, - Аманда вдруг почувствовала неловкость, будто созналась в чем-то постыдном, слишком серьезно прозвучали ее слова для легкого разговора. Она уже хотела отшутиться, что видела мюзикл про «Ромео и Джульетту», но посмотрела в проницательные глаза спутника и решила, что умный мужчина обязательно услышит в ее словах фальшь, а это испортит вечер гораздо сильнее, чем правда. – Я иногда… читаю, - призналась она. – В основном, классические детективы, но и интересные статьи тоже. Однажды прочитала про секретарей Джульетты, которые отвечают на все письма, что присылают в Верону на имя Джульетты. Расходы на отправку сообщений, вроде, берет на себя муниципалитет, но все равно люди часами отвечают на чужие письма от имени вымышленной героини. Трогательно и очень красиво.

...

Моника Уолтер:

Когда они сели в баре за столик, Моника даже подумала, что таксист прокатил их пару раз по кругу, настолько близко располагалась Арена
к этому заведению. Каменные развалины, подсвеченные фонарями смотрелись очень таинственно.
- Я за, - пока они бежали до укрытия, Моника немного промокла и продрогла, поэтому горячий напиток точно был бы к месту. Хизер тоже согласно кивнула. Когда напиток принесли, они выпили под первый тост Каса и Моника тут же предложила свой.
- А я предлагаю выпить тост за Оливера и Жаклин, благодаря которым мы здесь и собрались. Вообще я только сейчас поняла насколько прикольно путешествовать на таком поезде, казалось бы всего неделя, а сколько можно получить впечатлений.
В этот момент Моника невольно вспомнила вчерашний день. Да уж впечатлений за глаза, как и разочарований. Но что было удивительно сегодня уже не было так больно. Как будто действительно что там выжгло.

На самом деле вдалеке уже виднелся кусочек чистого неба, но пока Моника думала над заклинанием Кас уже все решил.
Моника улыбнулась.
-Еще можно спросить карту осадков. - Продолжила. - Ну и раз второй тост уже был, то на подходе третий - За любовь! Левой рукой! До дна! И не спрашивайте меня, где я набралась таких предрассудков, видимо впитала с молоком матери.
- Кас, ты давно знаешь Оливера? Судя по тому, что мы с тобой ни разу не пересекались, то не с самого детства. Когда я была мелкая, я часто бывала у них в гостях. Сейчас, встречаемся гораздо реже, все стали очень занятыми.
- Так, Лиз надо попросить официанта сделать наше совместное фото, чтобы все были в кадре!

...

Ана Франиль:

Ана рассмеялась, услышав предложение Ноа.
— Я за то, чтобы жених благополучно вернулся к своей невесте. А то, знаешь ли, объяснять Жаклин, куда мы его дели, придётся нам с Габриэль. А это чревато, даже очень.

Бар оказался очень милым и уютным. Ана не была большим знатоком коктейлей, но ей понравилась сама атмосфера этого небольшого заведения. Здесь не было ни шумной толпы, ни навязчиво-оглушительной музыки, ни того ощущения, что ты пришёл в очередное безликое место, рассчитанное исключительно на туристов.
— Здесь так... — она попыталась подобрать слова, чтобы выразить своё впечатление. — По-домашнему. Ноа, а как ты его открыл? Самый первый раз? Случайно забрёл или знал, куда шёл?
Она с любопытством посмотрела на него. Ей действительно хотелось узнать, что привело его в этот бар. Впрочем, учитывая его предыдущие заявления, Ана подозревала, что ответ будет не менее самоуверенным, чем сам хозяин вечера.

Когда к столику подошёл бармен и положил перед ними винную карту, Ана с интересом просмотрела названия, но почти сразу обнаружила, что большая их часть ей ничего не говорит.
— А ты уже решила, что будешь пить, Габриэль? — поинтересовалась она, ненадолго оторвавшись от меню.
Пока Габриэль продолжала рассматривать карту, Ана вновь обратилась к бармену. В конце концов, если уж Ноа привёл их в такое особенное место, почему бы не воспользоваться случаем и не попробовать что-нибудь действительно необычное? Улыбка сама собой появилась на её губах.
— Знаете, сеньор, я тут поняла, что, пожалуй, не смогу ничего выбирать. То, что мне знакомо по названию, можно попробовать и в других заведениях. Но раз уж наш дорогой гид так настойчиво рекомендовал именно ваш бар, может быть, вы посоветуете что-нибудь действительно особенное? Уникальное. Что-нибудь такое, что можно попробовать только здесь у вас и больше нигде?

Она чуть склонила голову, продолжая улыбаться. Конечно, Ана понимала, что уникальность напитка могла заключаться всего лишь в красивой истории, которую бармен рассказывал каждому посетителю. Но почему бы не подыграть? В конце концов, она пришла сюда не для того, чтобы придирчиво изучать меню, а чтобы приятно провести вечер.
— Я полностью полагаюсь на ваш вкус, — добавила она. — Буду рада удивиться. И, пожалуйста, не разочаруйте нашего проводника. Он, кажется, очень дорожит своей репутацией знатока Вероны.
Ана с улыбкой посмотрела на Ноа, давая понять, что его самоуверенность её скорее забавляет, чем раздражает. Впрочем, теперь ей и самой стало интересно, чем закончится эта маленькая игра. Возможно, бармен действительно предложит что-то необычное. А возможно, просто воспользуется случаем и порекомендует самый дорогой коктейль в заведении. Что ж, в обоих случаях это будет занятно.

Пока бармен готовил напитки, Ана снова огляделась. В полумраке бара старинные кирпичные стены выглядели особенно уютно, а негромкая музыка приятно оттеняла шум улицы, доносившийся из-за двери. Она подумала, что, пожалуй, не отказалась бы провести здесь ещё немного времени. Хотя обещанное ризотто всё-таки оставалось весомым аргументом в пользу продолжения прогулки.
— Ну что, Ноа, — сказала она, когда напитки наконец оказались на столе, — надеюсь, ты не собираешься ограничиться одним коктейлем и отправить нас обратно на поезд. А то я только начала верить в твои организаторские способности.
Она подняла бокал, улыбнувшись своим спутникам.

— За Верону. И за то, чтобы сегодняшний вечер оказался не менее удачным, чем его начало.

...

Шах Шарма:

Верона. Сады Джусти


Шах некоторое время молчал, рассматривая строгие линии сада. В словах Аманды его заинтересовала не информация о письмах Джульетте, а то, как осторожно она произнесла простое «нет», словно то, что она не путешествовала по Европе, нуждалось в оправдании.
- Европа никуда не денется. У вас ещё будет возможность с ней познакомиться, - в голосе не было ни насмешки, ни пустой вежливости.
Шах медленно пошёл по дорожке, позволяя Аманде выбрать удобный ей темп.
- А идея ответов на письма Джульетте действительно довольно трогательна. Особенно если учесть, что они годами пишут ответы на письма, которые никто не обязан даже читать. - Он усмехнулся. - Возможно, я излишне циничен. Ведь людям иногда нужен кто-то, кому они могут сказать то, что не решаются сказать настоящему адресату.
Несколько шагов они прошли молча. Слева между кипарисами показалась очередная терраса сада.
- Вы сказали, что читаете в основном детективы, - напомнил Шах. - Теперь мне интересно, что именно вы ищете в них? - Он посмотрел на Аманду с улыбкой. - Только не говорите «убийцу». Это было бы слишком просто.

Они вышли из тенистых аллей и направились к центру города, оставляя за спиной тишину старого сада. Шах позволил разговору ненадолго прерваться. Вокруг стало заметно оживлённее: из открытых окон доносилась музыка, за столиками кафе разговаривали люди, на перекрёстках смешивались туристы с местными жителями и различные языки.
- Можно задать вопрос? - произнёс он спустя некоторое время. - Вы производите впечатление человека, не любящего сидеть на месте. Легко соглашаетесь на авантюры, умеете разговаривать с совершенно незнакомыми людьми, не боитесь оказаться в центре внимания... - Он бросил на неё короткий взгляд. - А потом почти извиняетесь за то, что вы впервые в Вероне, - он усмехнулся. - Поэтому я рискну задать нескромный вопрос. Кто такая Аманда Бонафонте, когда ей не нужно быть самой эффектной женщиной в комнате?
Он произнёс это спокойно, без намёка на допрос.
- Можете не отвечать, хотя мне действительно интересно.

Они вышли на Piazza Bra. После тихого сада площадь казалась почти оглушительной: люди, голоса, свет витрин, открытые кафе. А над всем этим возвышались стены древней Арены ди Верона, в лучах вечерней подсветки казавшейся монументальной и вечной.
Шах остановился и вложил руки в карманы брюк.
- А вот это уже узнаваемая Верона, - Он посмотрел на Аманду, которая в свою очередь смотрела на огромные каменные арки амфитеатра. - Хотя должен признаться, сад мне понравился больше.
Шах перевёл взгляд с освещённых арок на Аманду и улыбнулся.

...

Лиз Монтгомери:

По поводу заклинания дождика Лиз, конечно, пошутила, хотя мысль о материальности мыслей не раз ею была подтверждена в реале, Каспиан шутку принял и открыл погоду по городу
– Это прекрасно, заболеть на свадьбе очень бы не хотелось, – улыбнулась Лиз. – Но я, как оказалось, совершенно не подготовлена к путешествию – ни треккинговых ботинок не взяла, ни куртки, ни зонтика. Надеюсь, во время церемонии будет солнышко.
Официант принес глинтвейн и они выпили

– Чин-Чин, вечер и в самом деле прекрасен, – Лиз расчехлила фотик и сделала несколько снимков прекрасного вида, улыбающихся девушек, Каспиана, изучающего прогноз погоды. Она снова ловила эмоции и жизнь, стараясь не очень докучать собеседникам фотографированием. Ей не нужны были позы, скорее хотелось, чтобы они ее и фотоаппарат не замечали.
Второй тост озвучила Моника.
– О да, впечатлений с лихвой хватит, – поддержала Лиз. – Если на поезде я бы, может быть, и поехала когда-нибудь, то на скалы вряд ли сама бы полезла, хоть и ходила с кузенами в альпинистский кружок.
Третий тост тоже прозвучал от Моники
– До дна ладно, а почему левой? – рассмеялась Лиз. – Видела, как в кино военные пили стоя и держа рюмку на сгибе локтя. А не выпить за любовь в городе влюбленных Вероне считаю просто преступлением. – Она допила свой глин, поставила бокал на столик и принялась за салат, который оказался необыкновенно вкусным.
Тут Моника предложила сфотографироваться всем вместе.
– Конечно, – кивнула Лиз и подняла руку, подзывая официанта. Тот взял камеру из ее рук, все сели поближе и – начали дурачиться, смеялись, делали рожки друг другу и вообще, вели себя, как шкодливые дети перед фотографом. Нет, несколько обычных снимков тоже было, не без этого.
К моменту, когда все расправились с едой и напитками, как раз распогодилось, и Лиз предложила вызвать такси и доехать все же к балкону Джульетты.
– Вдруг все испугались дождя, и очереди не будет? – предположила она. – Ну, если будет, посмотрим, не подходя близко. Просто, чтобы иметь впечатление.

...

Габриэль Арно:

«Что есть любовь? Безумье от угара,
Игра огнем, ведущая к пожару...»

Габриэль шла следом за Ноа, ловя краем уха, как тяжело, с глухим вздохом, отворилась массивная дверь — будто открывался вход в какой‑то тайный архив, а не бар. И стоило переступить порог, как её сразу окутал полумрак: густой, уютный, пахнущий выдержанным вермутом и чем‑то пряным, словно тут годами хранили секреты вместе с бутылками. Тихий джаз будто стелился по кирпичным сводам, обволакивая, приглушая все лишние мысли.
Она скользнула взглядом по потёртым аркам, по неровной кладке, по скупому, но стильному убранству — и почувствовала, как внутри шевельнулось это приятное предвкушение: да, место было именно таким, каким Ноа его и обещал — не для толп, не для открыток, а для своих. Для тех, кто хочет увидеть Италию без глянца.
Габриэль чуть задержалась на пороге, позволяя глазам привыкнуть к приглушённому свету, а потом заметила, как Ноа галантно придерживает дверь, чуть склонив голову, будто разыгрывал сцену из старого фильма. Уголки губ сами собой дрогнули: ну конечно, он ведь всегда умел подать всё так, будто это не просто ужин, а миссия особой важности.
«Прямо рыцарь в пиджаке от Армани, — пронеслось у неё в голове с лёгкой усмешкой. — Осталось только клятву принести».
Устроившись напротив, она расстегнула клатч, привычно проверив, на месте ли телефон и помада, и только потом позволила себе по-настоящему оглядеться. Платье с открытой спиной приятно холодило кожу в этом камерном полумраке, а кирпичная кладка позади словно подчёркивала контраст: старина и современность, небрежность и изящество. Габриэль чуть прищурилась, глядя на Ноа из‑под длинных ресниц, и позволила себе эту маленькую паузу — пусть он немного повисит в ожидании её вердикта.

Вопрос застал врасплох, но зато вернул Габриэль в настоящее и в этот бар.
— Я уже решила. Сегодня мой напиток — это «иллюзия контроля». В красивой подаче, с цитрусовой ноткой и лёгким послевкусием «а, ладно, будь что будет». Но если бармен не умеет такое смешивать, возьму сангрию.
Ана закатила глаза, но не смогла сдержать смешок:
— Ты всегда всё усложнишь.
— Не усложняю, — Габриэль пожала плечами, откидываясь на спинку дивана и разглядывая меню так, словно там была зашифрована судьба Европы. — Просто предпочитаю знать, на что подписываюсь. В отличие от некоторых, я не заказываю «что‑нибудь вкусное» и потом смотрю на тарелку с выражением «я верила в человечество, и вот куда это меня привело».
Ана ткнула её в бок салфеткой:
— Ну ты даёшь.
— Профессиональная деформация, — невозмутимо парировала Габриэль, прикрываясь меню как щитом. — Когда столько лет выбираешь между «элегантно» и «чтобы не пришлось объяснять водителю отца, почему ты плачешь», начинаешь ценить чёткие формулировки. И напитки, которые не притворяются чем‑то большим, чем просто алкоголь.
Когда Ана заговорила про сувениры и «худшее», Габриэль едва заметно улыбнулась. Но сама она не торопилась с выводами. Пусть сначала покажут коктейль.

Габриэль на секунду замерла, будто прислушиваясь к тому, как джаз сплетается с их голосами, как пахнет вермут, как мягко ложится свет на кирпичи. А потом чуть наклонила голову и тихо, но уверенно произнесла:
— Мы сегодня и так забудем про балконы, сувениры и утренние подъёмы. Некормленных девушек и сразу коктейлями — это коварно с твоей стороны, Уинтерботтом.

Верона днём — это место паломничества туристов, Верона ночью — разгул молодёжи и парочек. Габи с лёгкой иронией смотрела на них, размышляя о том, что в этом возрасте они такие милые и наивные. «Ещё не знают, что романтика — это когда ты успеваешь свалить до того, как мужчина начнёт рассказывать про свою бывшую», — пронеслось в голове, и уголок губ снова дрогнул. Совсем скоро для большинства из них откроется другая сторона. Она тоже когда‑то была такой же наивной и верящей в L’Amour. Жизнь показала, что чем больше ты доверяешь свои чувства и сердце, тем меньше это ценится.
Теперь она трезво смотрела на свою жизнь, на мужчин в её жизни, и не строила лишних иллюзий. Красивая картинка для оттенения статуса какого‑нибудь банкира или олигарха — вот как воспринимают подобных ей. Но и она научилась получать свою выгоду от этого. Например, необходимые связи, деньги, а иногда и удовольствие. Любовники в жизни мадемуазель Арно были с того момента, как она перешла в старшие классы. Иногда это было даже весело. А иногда просто ради нужной информации. Но, как истинная француженка, Габи умела создать видимость лёгкости и независимости.
Вот и сейчас, сидя напротив Ноа, она окинула его оценивающим взглядом. Красив и, зараза, знает об этом. Эти серебристые глаза словно светятся изнутри, будто внутри мужчины включена энергосберегающая лампочка. «А вот какой из него любовник, я как‑то раньше не задумывалась, — мысленно хмыкнула Габриэль. — До этого момента. Но… Зачем усложнять себе жизнь интрижкой, которая, возможно, принесёт больше проблем, чем наслаждения?»
Тряхнув волосами, она отвернулась и перевела взгляд на улицу. Габриэль знала, что с мужчиной в постели проблем не будет, стоит лишь поманить. Пока они шли сюда, она ловила на себе не один и даже не пять взглядов жарких итальянцев. Другое дело, что в пять утра надо быть уже в вагоне, если не в купе, иначе придётся догонять поезд своим ходом.
Тут им принесли заказанные напитки. Габи — сангрию на красном вине. С недавних пор это стал один из любимых ею напитков. И должна была признать, что здесь она оказалась лучшей, которую когда‑либо Габриэль пробовала. Сделав глоток, она мечтательно прикрыла глаза, всеми сосочками ощущая и цитрусовую кислинку, и сладость вина, и терпкое послевкусие. Этот напиток стоило назвать «Любовь» — так в нём соединились те же ощущения: немного горечи, немного сладости и стопроцентная вероятность, что наутро будет стыдно.
За первым тостом последовал второй, за вторым — третий. Они смеялись и шутили, подкалывая друг друга. Коктейли в этом месте оказались в равной степени как очень вкусными, так и очень крепкими. Жар разлился от горла по груди и достиг живота, заставляя поёрзать незаметно, в попытке найти более удобное положение.
Она перевела взгляд с подруги, которая смотрела на Ноа, будто он мужчина её мечты, на отельера, который или не замечал этого, или хорошо играл роль дамского угодника.
«Тяжело жить, когда видишь не фасад, а изнанку, — усмехнулась про себя Габриэль. — Но, впрочем, сейчас, в затуманенном на удивление крепкой сангрией мозгу, никаких особых мыслей не возникало. Если счастье неизбежно, я подарю им шанс».
— Эти коктейли… Пойду, выйду на улицу, тут стало слишком жарко, — с этими словами Габриэль грациозно поднялась и, обойдя столик, направилась к дверям. По дороге она подарила дежурную заученную улыбку молодому итальянцу через три столика от них — он тут же послал воздушный поцелуй. Банально. И скучно.
Выйдя на улицу, Габи села за столик, который стоял на веранде. Погода даже в Вероне была осенней, да и мало кто соглашался сидеть на улице, когда есть места внутри. Но в этом месте ей нравилось всё: начиная от плетёной ограды, скрывающей бар от посторонних глаз, и заканчивая подушками на кресле, в котором она сидела сейчас. Габриэль достала из клатча сигарету, взяла её в рот и вздрогнула, когда прямо перед её лицом вспыхнуло пламя.

...

Моника Уолтер:

Тerrazza arena sky lounge bar restaurant


- Ну вот если вдруг что, уже будешь знать куда податься в следующий раз.

- Ну как же, левая рука ближе к сердцу, поэтому и левой, - Моника тоже опустошила свой бокал, ее примеру последовали и остальные.
Первую бутылку глинтвейна, заменила вторая. После очередного бокала Моника не сразу осознала, что боль ушла на второй план, она все еще была где-то в глубине, но больше не мешала. Тело будто расслабилось от тепла и вина. И это было замечательно.
Сделав целую серию различных фото, Моника устало откинулась на спинку стула. Дождь на улице давно прекратился.
Кас расплатился по счету и они всей веселой толпой вышли на улицу.
Такси пока не было, перед выходом из бара Моника услышала играющую там песню Singapore - PLUTONE Emanuele Aloia и теперь переступала с ноги на ногу, подпевая про себя, и как бы сказала мама, если бы увидела ее сейчас "испытывала танцевальный зуд". Ей хотелось подвигаться, но мозг еще не дошел до такой кондиции, когда она была бы готова предложить это окружающим. Развернувшись, она бросила взгляд вниз по улице и даже остановилась, думая, что ей показалось.

- Смотрите это же мистер Шарма и Аманда. - Там действительно были они. И они шли в их сторону.
- Привет, - поздоровались они с парой гуляющей по Венеции. Моника перевела взгляд на Аманду, которую не видела со вчерашнего дня. Она знала, что Аманда упала на скалодроме, но вчера сама была в таком состоянии, что даже не подошла.
- Как у в... -тут Моника вспомнила, что Аманда просила не обращаться к ней на "вы", тебя дела, Аманда? -быстро поправилась она, или ей показалось, что быстро. - Выглядите вы восхитительно как всегда!
Перевела взгляд на мистера Шарма.
- Вы гуляете пешком? Где уже успели побывать? Что там есть интересного? - поинтересовалась она. - А мы были в амфитеатре и в баре тут наверху, кстати там очень вкусный глинтвейн!
А еще он похоже влияет на красноречие По крайней мере до него Моника не была настолько болтлива.
- Сейчас планируем доехать до балкона Джульетты, - продолжила Моника.
Но что за блеск я вижу на балконе?
Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!
Стань у окна, убей луну соседством;
Она и так от зависти больна
Продекламировала она отрывок из трагедии Шекспира и продолжила закидывать пару вопросами.
- Не хотите ли поехать с нами?

...

Жаклин Дюпон:

Милые мои наблюдатели!
Вынуждена оставить вас у порога этой вот башни!
*подняв и опустив камеру, чтобы захватить вид башни от и до*
Дальше у нас романтика!
Будем обниматься и смотреть на город, не менее вечный, чем Рим!
Вы тоже кого-нибудь обнимите!
Хотя бы медвежонка!)
ti bacio!

«Любить — это не смотреть друг на друга, это смотреть вместе в одном направлении». Антуан де Сент-Экзюпери.


Со смотровой площадки открывался бесподобный вид на Верону. Она лежала как на ладони: древняя и совершенно живая. По улочкам сновали букашки-люди и неслись Vespa всех цветов радуги. Жаклин вдруг невольно вспомнила о мопсе Жюле и улыбнулась.

- О чем думаешь? - спросил стоящий сбоку от Джеки Оливер. Он не обнимал ее, но стоял очень близко. Жаклин переплела свои пальцы с его, встала на цыпочки и шепнула на ухо с придыханием:
- О Жюле!

И тут же, встав обратно, с абсолютно искренним восторгом продолжила наблюдать за жизнью шумной туристической мекки всех влюбленных.
Пауза очевидно чуть затянулась, и стала напряженной, но Жаклин спокойно смотрела вниз, отмечая мелкие, ранее незамеченные детали: мороженщика, группу китайских туристов и даже воришку, который пытался стянуть кошелек. Жаклин уже хотела показать это Оливеру, схватив за рукав, но он опередил ее:
- И кто это?
- Кто?!
- Этот Жюль, о котором ты думаешь с такой улыбкой, глядя на крыши Вероны?
Жаклин сначала замерла: заинтересовавшись воришкой, она уже совсем забыла о своей шутке. Потом улыбнулась:
- Мой мопс!
- Что?
- Не что, а кто, к тому же - покойный.
- Ты с улыбкой думала о покойном мопсе?
- Все достойны добрых воспоминаний. Жюль был хорошим псом! - Жаклин сложила руки в молитвенном жесте и воззрилась на голубое в прожилках белых перьевых облаков небо Вероны.
- Я тебя когда-нибудь …
Жаклин рассмеялась и обняла жениха за талию, прижавшись щекой к груди:
- Не злись, просто внизу было много маленьких разноцветных как радуга мопедов. И мы недавно говорили о радужной проказе. Вот я и вспомнила почившего Жюля.
- Этот пес навсегда будет ассоциироваться у меня с Вероной. То есть, город с псом.
- Ревнуешь?
- К Жюлю?
- Ты недооцениваешь соперника, - Жаклин снова стала на носочки и коснулась губ Оливера, мягко: раз, два. Потом краешка губ. Потом закинула руки Оливеру на плечи, прижавшись всем телом. Потом чуть прикусила, вобрав нижнюю губу. А затем провела языком, углубляя поцелуй и требуя ответить ей встречной лаской.

Следующим «гвоздем программы» было мороженное. Жаклин специально соорудила радугу, чтобы поддразнить Оливера. Но тот, как обычно, пропустил шалости Джеки мимо ушей и позволил кормить себя этой радугой.
- Ты должен закрыть глаза и угадать!
- Хорошо, а потом ты.
- А кто угадает - тому поцелуй.
- И кто проиграет - целует.
Жаклин хмыкнула: ловко.
- Решено! Только погоди дай я его сфотографирую.

Оливер только вздохнул на это: сто тысяч фото мороженного… и ведь ни одной не удалит!

...

Свен Квиберг:

Свен не всегда улавливал, когда мелодичный французский сменял не менее мелодичный итальянский, и решил, что если и дальше будет об этом молчать, умнее он ей не покажется.
- Jag älskar din röst. Jag förstår sammanhanget, men detaljerna och förklaringarna som jag skulle vilja höra i din berättelse förstår jag varken på franska eller italienska, - мягко прервал он её, улыбнувшись. – Давай говорить на английском?
Беатрис рассмеялась, отчего её лицо мгновенно преобразилось.
- Договорились, месье, - она легко перешла на английский.
Они свернули с шумной улицы в тихий, прохладный лабиринт старинных веронских дворов. Солнце медленно садилось, окрашивая древние кирпичные стены и арочные своды в тёплые янтарные тона. Шагать рядом с ней по узким улочкам маленького Рима было невероятно приятно: её шаг был почти вдвое короче его, поэтому Свен невольно подстраивал свой темп под её.
Он с интересом слушал её рассуждения про Булгакова и «Макбет», иногда вставляя короткие реплики и радуясь тому, что она всё-таки согласилась пойти с ним. Его немного удивляло, что она читает русских писателей: в Швеции они не пользовались особой популярностью. Но Беатрис вообще была не такой, как большинство людей, которых он встречал, как бы банально это ни звучало.
А ещё она знала Верону. И пока её рука лежала в его, Свен был совершенно не против идти туда, куда она предложит.

Свен оглядел небольшой двор, куда они вышли из очередного переулка, обвёл глазами старинные фасады и заметил вывеску Caffè Dante.
Он посмотрел на часы – до назначенной встречи ещё оставалось время.
- Давай здесь что-нибудь съедим? - предложил он, кивнув в сторону кафе. – Я как-то не очень умею гулять на голодный желудок.
Беатрис проследила за его взглядом и улыбнулась:
- Хороший аргумент, signor.
- Я думал, мы договорились, - с притворной обречённостью напомнил Свен.
Они вошли в кафе и выбрали столик у окна. Свену пришлось немного согнуться, устраиваясь на стуле, а потом сложить ноги так, чтобы не мешать людям в проходе. Тесно, неудобно – зато рядом с Беатрис.
Они сделали заказ. Свен взял что-то сытное, Беатрис выбрала блюдо полегче, и первые несколько минут разговор легко перескакивал с музыки на поезд, с поезда на Англию и обратно. Несмотря на французскую фамилию, Беатрис была в значительной степени англичанкой, и Свен был этому рад: английский был языком, на котором они могли разговаривать друг с другом.
В какой-то момент он посмотрел на часы и понял, что до встречи осталось всего десять минут.
Он немного помолчал, задержав пальцы на стакане с водой.
- Кстати... - начал он и остановился. Беатрис подняла на него вопросительный взгляд. – У меня здесь назначена одна встреча.
- Деловая?
- Почти.
Она заинтересованно приподняла брови. Свен усмехнулся и на секунду отвёл взгляд.
- Я немного неловко себя чувствую, если честно.
- Теперь мне уже очень интересно, и я начинаю подозревать, что ты входишь в международную преступную организацию.
Свен тихо рассмеялся.
- Нет, никакого криминала. Я собираюсь купить карточку Pokémon.
На лице Беатрис на секунду застыло выражение полного удивления, а потом она рассмеялась – не насмешливо, а совершенно искренне, будто никак не ожидала услышать такое.
Свен тоже улыбнулся, немного смутившись, но уже не жалея, что сказал.
- Редкую, - добавил он, словно это должно было всё объяснить.
- Конечно, - с серьёзностью кивнула Беатрис. - Редкую карточку Pokémon.
- Очень редкую.
- Угу.
В этот момент у входа появилась женщина с небольшой папкой в руках.
Свен выпрямился и поднял руку, привлекая её внимание, а затем перевёл взгляд на Беатрис.
- Похоже, мой бизнес-партнёр пришёл.
Беатрис снова улыбнулась.
- Зови. Теперь я хочу посмотреть, как выглядит покупка карточки.
- Проверяя её под лупой, я буду выглядеть как самый занудный гик на свете, - успел сказать Свен, прежде чем поднял глаза на подошедшую к ним женщину.
Она вежливо кивнула.
- Мистер Квиберг?
- Да.
- Вы всё ещё заинтересованы в покупке?
Свен кивнул. Женщина положила небольшую кожаную папку на край стола, но не стала её открывать. Она посмотрела на Беатрис.
- Я не знала, что вы будете не один.
Свен пожал плечами.
- Она со мной. Но покупка – моя.
Беатрис тут же подняла ладони, будто отмежёвываясь от сделки:
- Я только наблюдатель.
Женщина улыбнулась, села на свободный стул и открыла папку. Внутри лежал прозрачный защитный холдер, а в нём – карта Pokémon.
Свен мгновенно перестал улыбаться. Вся его неловкость исчезла. Он достал из внутреннего кармана куртки тонкие перчатки и аккуратно надел их.
Беатрис наблюдала за ним с выражением человека, который ещё десять минут назад не подозревал, что станет свидетелем такого ритуала.
Свен достал небольшую лупу. Беатрис покачала головой.
- Теперь я понимаю, что слово «редкая» было серьёзным предупреждением.
Он усмехнулся, но взгляд уже был прикован к карте.
Свен попросил разрешения вынуть её из холдера и осторожно взял экземпляр за края. Поднёс к свету, несколько раз изменил угол наклона, рассматривая поверхность и голографический рисунок. Потом перевернул карту и внимательно изучил обратную сторону.
Продавщица молча наблюдала.
Свен повернул карту к свету под другим углом, затем достал телефон и открыл заранее подготовленные фотографии. На экране одна за другой появились изображения подтверждённых экземпляров.
Беатрис наклонилась ближе. Он посмотрел на неё, а потом снова на карту через лупу.
- Вот здесь, - пробормотал он, - цвет немного отличается.
Продавщица напряглась.
- Что это значит?
- Пока это ничего не значит. Здесь недостаточно освещения, - он перевернул карту. –Мне нужно проверить при нормальном свете.
Несколько минут он молча сверял шрифт, края изображения, расположение элементов, поверхность голографии, потом осторожно положил карту обратно в холдер.
- Хорошо.
Беатрис приподняла брови. Свен посмотрел на неё и улыбнулся.
- Похоже, это она.
В его голосе было такое неподдельное удовлетворение, что Беатрис тоже улыбнулась.
- Настоящая?
Он кивнул.
- Настоящая.
Беатрис посмотрела на маленький кусочек картона в прозрачном холдере и покачала головой.
Он открыл цифровой замок на кейсе, убрал холдер в кейс и снова закрыл его. Затем вынул пачку денег из внутреннего кармана куртки и передал её женщине.
- Спасибо.
Женщина пересчитала деньги, убрала их в сумку и протянула ему руку.
- Спасибо за покупку.
Свен пожал её руку, а затем ещё раз посмотрел на закрытый кейс.
- Ну что, - раздался рядом голос Беатрис, - тебя можно поздравить с успешной сделкой?
Свен повернулся к ней и улыбнулся.
- Можешь.
- Поздравляю.
Он задержался взглядом на её губах. Отпраздновать успех поцелуем казалось правильным. Неправильным было место.
- Ты больше никого не ждёшь?
- Нет, - улыбнулся Свен. – Хочешь дессерт или кофе.
Беатрис отрицательно покачала головой.
Свен расплатился за ужин и они вышли на улицу. Стало уже совсем темно, но Верона продолжала жить ночной жизнью.
- Куда теперь? – спросил Свен.
- Ты слышал о лестнице делла Раджоне?
- Что её отличает от других?
Он уже видел, что Беатрис направляется к лестнице из красного мрамора, и пошёл за ней.
- До сих пор не верю, что видела собственными глазами, как ты отдал пять тысяч зелёных за карточку Покемон!
Свен видел в этот момент совсем другое - узкую почти обнажённую спину и обтянутые кожаными брюками бёдра поднимавшейся по лестнице Беатрис.
- Беатрис.
Свен поставил кейс на землю, шагнул за девушкой на лестницу и взял её за руку.
Она обернулась и оказалась с ним почти лицом к лицу.
Он переставил одну ногу на несколько ступеней выше, сократив между ними расстояние.
Свен опустил взгляд на её губы и снова перевёл на глаза. Медленно подавшись вперёд, положил одну руку на её талию, привлекая девушку ближе. Он уже почти стёр последние сантиметры между ними, чувствуя тепло её дыхания и отчетливо уловив лёгкий аромат её духов. Но в последний момент остановился. Он ожидал увидеть закрытые глаза, чуть приоткрытые губы и то мягкое предвкушение, которое предшествует поцелую. Вместо этого глаза Беатрис открылись шире – в них не было испуга, скорее лёгкое замешательство.
Свен замер. Просто остановился, чуть отстранившись ровно настолько, чтобы дать ей пространство.
- Прости, - тихо выдохнула она, слегка опуская взгляд, но не отстраняясь полностью. – Не так быстро.
Её голос звучал мягко, без тени жеманства – честно и прямо, так, как говорил он сам. Свен чуть улыбнулся – в её сдержанности было столько же обаяния, сколько и во всём остальном, что делало её Беатрис. Он медленно убрал руку с её талии, давая ей свободу, но её ладонь из своей не выпустил.
- Понял, - спокойно ответил он, не выдав ни разочарования, ни неловкости. – Никакой спешки.
Беатрис посмотрела на него снизу вверх, и уголки её губ дрогнули в благодарной, чуть виноватой улыбке. Пальцы в его руке слегка сжались в ответ.
Они ещё несколько секунд стояли на ступенях знаменитой лестницы под тёплым светом ночных фонарей, пока вокруг шумел город. А потом, не отпуская её руку, Свен подхватил у подножия лестницы свой заветный кейс с пятитысячным Чаризардом, который сейчас казался абсолютной мелочью по сравнению с тем, что происходило между ними, и они продолжили свой путь дальше, через ночную Верону.

...

Аманда Бонафонте:

Верона


- Думаю, вы правы, - согласилась Аманда. – Никогда не задумывалась об этом, пока вы не сказали, но ведь на самом деле ежегодно несколько тысяч человек – не помню точную цифру – пишут литературной героине письма, в которых делятся своими историями, сомнениями и печалями. Наверное, для них это тот самый воображаемый друг, который бывает у некоторых детей. Вы так точно умеете формулировать мысли и подсвечивать детали – это профессиональный навык или личный? – она улыбнулась, с интересом глядя на спутника.


- Убийцу вычислить тоже интересно. Честно говоря, у меня не всегда получается, но, когда удается, я так радуюсь, - Аманда воодушевилась тем, что к ее признанию мистер Шарма отнесся серьезно, и сама не заметила, что речь потекла гораздо свободней, а в глазах засветилась увлеченность. – Но больше всего в детективах мне нравится внимание к деталям. У хороших писателей все описывается достоверно, и, если перечитать отдельные сцены, уже зная концовку, понимаешь, как точно отображается психология участников расследования. Кто лжет, кто умалчивает, кто пытается скрыть свои мотивы. Все такое настоящее, как… как в жизни, - Аманда улыбнулась и слегка пожала плечами. – Боюсь, я не умею излагать мысли так же точно, как вы, но, надеюсь, хоть что-то понятно из моих слов.


Аманда задумалась над словами мистера Шарма. Она, действительно, легко соглашалась на авантюры и не стеснялась знакомиться с новыми людьми, но вот извинений за первый визит в Верону припомнить не могла. Возможно, увлеченная красотой раскинувшегося перед ними сада, она в какой-то момент не уследила за интонацией, и ее слова для собеседника прозвучали именно так? Не укрылась от нее и усмешка, которой мистер Шарма сопроводил свои слова, поэтому, мягко улыбнувшись, Аманда, все же, решила внести ясность:
- Боюсь, в наш разговор закралось какое-то недоразумение: по поводу своего первого визита в Верону я не пыталась извиняться. Вероятно, поддавшись эмоциям от окружающей красоты, я неудачно выразилась. И вот за это прошу меня извинить, - Аманда подкрепила свои слова искренней улыбкой. – Что же до вашего вопроса, - тут ее лицо посерьезнело, - он заставил меня задуматься.

Она внимательно и серьезно посмотрела в глаза Шаха и произнесла:
- Благодарю вас, что задали его. Если вам действительно интересно, я готова дать на него прямой и честный ответ, но сначала мне нужно дать этот ответ самой себе.

Переведя взгляд на шумящую вокруг улицу, Аманда вновь улыбнулась:
- Какой у нас необычной разговор для увеселительной поездки, вы не находите?


Неожиданно, среди оживленной площади появились знакомые лица – около бара стояла группа путешественников с «Континенталя».


- Добрый вечер! – ответила Аманда собравшимся.


- Спасибо, Моника, все прекрасно! Тебе очень к лицу это платье, - с улыбкой ответила Аманда. - Хизер, Лиз – вы очаровательны. На месте мистера Росса я боялась бы за свою голову в столь чудесной компании – ее легко потерять.

Моника оживленно сыпала вопросами, на которые Аманда не успевала отвечать, а потом продекламировала известные строки и предложила:


Аманда вопросительно взглянула на своего спутника, предоставляя выбор ему. Мистер Шарма пригласил ее на прогулку, ему и выбирать направление.

...

Оливер Уэсткотт:

— Ты должен закрыть глаза и угадать!
— Хорошо, а потом ты.
— А кто угадает - тому поцелуй.
— И кто проиграет - целует.

С Жаклин можно только принимать правила игры. Хотя, я абсолютно уверен, что она всё равно найдёт способ их обойти. Даже те, которые она сама же и предложит. Но кто бы знал, как мне нравится смотреть на её довольный вид, когда ей это удаётся. Это чем-то сродни угостить ребёнка запретным лакомством.
Так что я послушно закрыл глаза и изобразил сосредоточенность, пытаясь угадать вкус мороженного. Кто бы сомневался, что это оказалось совсем не так просто, как казалось на первый взгляд.
— Если я правильно понимаю, дорогая, у нас здесь не просто дегустация, а полноценное испытание на совместимость, — заметил я, наконец. — И должен сказать, что условия подозрительно напоминают мошенничество. Вот это, например, ну что такое? Что-то среднее между микстурой от кашля и жжёной резиной?
— Это лакрица! — Возмущение Жаклин было неподражаемо.
— Из неё тоже делают мороженое? Ну, допустим, а вот это что? — Я посмотрел на этикетку, — Забайоне. Ну как можно опознать на вкус мороженое из желтков с сахаром и вином?
— Не знаю как, это же твоя задача.
— Я тоже тебя люблю, дорогая.
Я воспользовался моментом и, смеясь, поцеловал её, удержаться было невозможно.

Мы ещё долго гуляли по городу, останавливаясь то тут, то там. Жаклин снимала всё подряд. Я только мысленно прикидывал, сколько гигабайт понадобится для хранения всего этого? Ближе к ночи погода неожиданно испортилась. Сначала поднялся ветер, потом на мостовую упали первые крупные капли, а вскоре дождь обрушился на город с такой силой, что продолжать прогулку стало совершенно невозможно.
— Полагаю, это небеса намекают нам, что пора возвращаться, — заметил я, глядя на потоки воды, стекающие по каменным ступеням. Мы укрылись под навесом одного из закрытых кафе, чтобы переждать самый сильный ливень. Дождь оказался коротким, но успел превратить улицы в блестящие зеркала. Вода стекала с крыш, фонари отражались в лужах, а город, казалось, стал ещё красивее.
Время уже давно перевалило за полночь, когда Жаклин снова вспомнила про балкон Джульетты, заявив, что после такого дождя, да ещё и ночью, там наверняка уже нет никаких туристов.

К тому времени, когда мы, наконец, добрались до знаменитого дворика, город уже практически опустел. Ночные туристы встречались редко, а большинство кафе и магазинов давно закрылись. После дневной суеты это место выглядело совсем иначе. Никаких очередей, громких разговоров и бесконечных вспышек фотокамер. Только старинные стены, мягкий свет фонарей и почти полная тишина.
Жаклин, конечно же, тут же достала телефон.

— Знаешь, — заметил я, глядя вверх на балкончик, — у Шекспира было довольно странное представление о романтике. Чтобы Джульетта услышала Ромео отсюда, ему пришлось бы довольно громко кричать. Как они весь дом ночью не переполошили?
— Ты просто ничего не понимаешь, он был гений!
Кажется, Жаклин обиделась за Шекспира.
— Так с этим я и не спорю.
Я решил не настаивать. Ссориться из-за Шекспира я точно не собирался.
Жаклин сделала ещё несколько снимков, записала последнее видео и... экран погас. Я не смог удержаться от усмешки.
— Что ж, надеюсь, это самая большая трагедия, которая случится с нами сегодня. Потерять возможность снимать каждый шаг — конечно, ужасно, но, полагаю, ты переживёшь.
Я поцеловал её в висок и посмотрел на часы. И вот тут мне стало уже не до смеха. Половина пятого утра. Мы совершенно забыли о времени. До отправления поезда оставалось всего ничего.
— Любимая, кажется у нас есть все шансы пережить трагедию, пусть не шекспировскую, но всё-таки. Мы можем опоздать на наш собственный свадебный поезд.

Я достал телефон, чтобы вызвать такси, но экран оставался совершенно чёрным. Разумеется, я мог бы обвинить во всём насыщенный день, но правда заключалась в том, что я просто забыл днём поставить его на зарядку. Я несколько раз понажимал на кнопку, и с обречённым видом убрал аппарат обратно в карман.
— Прекрасно. Просто великолепно. Разрядить оба телефона в самый пиковый момент — разве нужны ещё доказательства того, что мы — идеальная пара? Нам остаётся надеяться исключительно на удачу и на то, что таксисты в Вероне работают круглосуточно.

К счастью, такси мы поймали довольно быстро. Я уже представлял себе выражение лица Ноа, если он обнаружил отсутствие в поезде жениха и невесты, при том что наши телефоны не отвечают. С него станется обзванивать всех, включая полицию.

Когда машина наконец остановилась у вокзала, до отправления оставалось всего несколько минут. Мы с Жаклин выбежали на перрон, где уже собрались пассажиры, и Ноа с телефоном в руке. Ну, я же говорил.
Я помахал рукой.
— Ноа! Рад тебя видеть! Надеюсь, ты нас не потерял?
Жаклин посмотрела на меня.
— Кажется, нас сейчас будут бить.
— Не нас, а тебя.

...

Ноа Уинтерботтом:

Я мягко улыбнулся на шутку Аны о неизбежной расплате перед лицом разъяренной невесты и перевел взгляд на бармена, который как раз поставил перед нами напитки.
- Я нашел это место, Ана, - ответил я, с удовольствием оценивая вкус фирменного микса. - Скажем так: хороший отельер никогда не находит заведения случайно. У нас есть нечто вроде профессионального радара на те точки, где можно пережить любой кризис с бокалом хорошего алкоголя в руке.
Я поднял свой бокал в ответ на ее тост.
После третьего тоста Габриэль объявила, что внутри стало слишком жарко, и упорхнула на веранду. Я проводил её взглядом, заметив, как по дороге она перекинулась взглядом с итальянцем. Что ж, Габи - это Габи: даже отдыхая, она умудрялась держать защиту иронией и дистанцией, чтобы не показывать, что и она ранима.
Подождав пару минут, я поднялся из-за столика.
- Не скучай, Ана. Кажется, нашему «дипломату в алом» потребовался свежий воздух, - бросил я с легкой улыбкой.

Выйдя на вечернюю веранду, я застал Габриэль как раз в тот момент, когда она поднесла к губам сигарету. В воздухе вспыхнул огонек зажигалки в моей руке. Я мягко прикрыл пламя ладонью от порыва осеннего ветерка, позволяя ей прикурить.
Она вздрогнула, поднимая на меня глаза, в которых смешались удивление, легкий хмель и фирменная защитная колючесть.
– Знаешь, Габи, - тихо произнес я, не убирая руку и чуть наклоняясь к ней, так чтобы лучше видеть в полумраке свет уличного фонаря ее профиль и обнаженную линию плеч. - Читать твои мысли - увлекательнейшее занятие, но иногда мне кажется, что ты слишком много придумываешь.
Габриэль замерла с сигаретой у полуоткрытых губ, а ее зрачки на секунду расширились.
– Не смотри на меня так, - усмехнулся я, выпрямляясь и прислоняясь бедрами к краю соседнего столика. - Я управляющий пятизвездочным отелем, дорогая. Моя работа - замечать то, что гости пытаются скрыть от посторонних глаз. И я вижу, что за фасадом блестящей иронии и скепсиса ты прячешься тщательнее, чем от холодного ветра в горах.
Она затянулась, медленно выпустив тонкую струйку дыма в прохладный вечерний воздух, и прищурилась:
- Ты опасный человек, Уинтерботтом.
- Я надежный человек, Габи, - парировал я, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться с кресла. - Если бы это было не так, мы бы уже познали друг друга в библейском смысле. А теперь давай вернемся внутрь. Ана уже грозится аннулировать мои полномочия гида, а впереди у нас еще веронское ризотто, пара секретных улочек и хочется надеяться лавка, где я найду что-нибудь интересное.
Габриэль хмыкнула, потушила сигарету и, вложив свою ладонь в мою, позволила вернуть себя за столик, где нас ждали Ана, уже с легким нетерпением прокручивая в руках салфетку. Я бросил взгляд на часы.
- Ну что, леди, коктейли - это прекрасно, но желудки требуют культуры. А культура в Вероне в это время суток - это рис с густым ароматом амароне.
Я помог девушкам подняться и уверенным шагом повел их дальше по направлению к старинной Antica Bottega del Vino - культовому месту с вековой историей, где стены буквально дышали винной вечностью, а меню не оставляло шансов любому гастрономическому скептицизму.

Лавируя между древними арками, я заглянул в антикварную лавку, притулившуюся на углу переулка, и, пока девушки разглядывали витрину с венецианским стеклом, приобрел вещицу для Оливера и Жаклин. Идеальную для их коллекции впечатлений.

Уже через пятнадцать минут мы сидели за уютным деревянным столом под старинными сводами, а перед нами дымились порции легендарного веронского ризотто с амароне, насыщенного, глубокого и терпкого, как итальянская ночь.
Ана первой попробовала рис, прикрыла глаза от удовольствия и с улыбкой посмотрела на меня:
- Твой внутренний компас работает безупречно.
Габриэль лишь молча качнула бокал с местным красным, в ее взгляде плескалось чистое, заслуженное гениальным менеджером наслаждение моментом.

...