Не бойся дьявола (СЛР, спорт, 18+)

Айсир:

Девочки, а за что Беллу засадили? ((((

...

venechka:

Девочки привет!
Ириша спасибо за продолжение
Печально все
Рене... как ее жаль столько испытаний, с Отто, с Томми и совсем не утешает народная мудрость, что нам выпадает столько испытаний сколько мы можем вынести
для нее кажется это уже перебор
Томми... Живешь, надеешься встать на ноги, а тут раз и так можно сказать приговор - неделя, ужас, но он умничка и постарался не подавать виду чтобы мамочка не расстраивалась еще больше А встреча с Лиз конечно нужна, но какие будут последствия
Амели, почему она так себя не любит и так себя растрачивает и это в 15 лет, что-то даже жаль ее стало оригинальную видимо коллекцию фотографий собирает...
Белла возвращайся поскорее

...

Sandrine Lehmann:

Белла пока молчит, видимо, ничего не изменилось.
На этот раз, я так поняла, что она попыталась войти в свой аккаунт с другого компа, на котором зареген аккаунт сестры, как-то так. Что в этом за состав преступления, я не поняла, но оба аккаунта заблокированы. Видимо, подумалось, что у нее два разных аккаунта.


Танюшка, привет, как ты?

Пожалуйста!

дальше у нее все будет хорошо. И остальные дети, ттт, менее проблемные. Слабое утешение? Увы... какое есть.

да, в шестнадцать такое только и переживать... ужас, согласна. Грустно. Но он показывает характер, наш мальчик. Это как раз те обстоятельства, когда он может раскрыться.

эх, да мало ли таких... А вообще мне ее всегда жалко. Несчастный ребенок, который уже нахлебался по самое не могу...

+10000000000

...

Sandrine Lehmann:

и с ним связаны хорошие впечатления или не очень?


вот-вот. Всегда ведь - характер был. Просто не всегда характер попадает в условия, когда раскрывается. Это ж вроде как не девчонок по барам щупать, как в начале книги...
если на том компе еще чей-то аккаунт, а IP совпадает, то могут, я поняла так.


а, вот так. Я этого тоже не знала.
Хотя конечно в этом что-то есть, некий практический смысл. Заведет так один автор себе пару десятков "мертвых душ" и начнет с их помощью пиариться...

...

Sandrine Lehmann:

Девочки, всем привет и хорошего дня!

Нам привет от Беллы!

уж не знаю, скоро ли мы ее дождемся и дождемся ли...

У меня тоже объявление. Наверное, нам было бы пора переходить в VIP, как считаете?
Книга почти закончена, осталась немного (то есть дописать немного, а выкладки еще полно). Как думаете?
Вот только Оля уезжает на неделю, и не получится ее подоставать с баннерами для рекламы... Ай беда...

...

Ната Р:

Ирочка, девочки, приветик!
По-моему хорошая идея с VIP. Автора надо премировать.

Ир, так, что ты уже задумываешься про историю с Филом или Ноэлем?
Беллочку ждем с нетерпением.

...

Sandrine Lehmann:

Привет!

Завтра с утра у меня опять большое мероприятие, вставать рано, ехать далеко... Могу главу принести сегодня или завтра после обеда. Кто как предпочитает?

А пока песенку несу. К главе.

...

Sandrine Lehmann:

Мариша, привет, я тебя поняла!

Песня:

...

Sandrine Lehmann:

мне тоже очень нравится.

Мариш, мы похоже тут одни на главу. ОК, несу.

...

Ростовчанка:

Не только. Я тоже за главу.

...

Sandrine Lehmann:

 » Глава 32

- Скажи спасибо, что я не прошу тебя фотографировать на спор вареный лук, - смеялся Фил, глядя, как Джен крутит вазочку с тремя шариками мороженого, украшенного палочкой корицы, ореховой крошкой и листочком мяты.
- Господи, спасибо, - усмехнулась Джен и включила фонарик на своем мобильнике. В зале кафе было довольно темно, портативная вспышка не выручала, поэтому девушка решила привлечь дополнительные средства. – Вот, держи. А у тебя в мобильнике фонарик есть?
Вместо ответа Фил вытащил свою трубку и тоже включил фонарик, теперь он держал в каждой руке по телефону. Джен навела объектив на вазочку с мороженым, протянула руку, слегка подправила штору на заднем фоне, сдвинула вазочку на сантиметр влево, снова прицелилась, а потом крепко, но как-то удивительно ласково обхватила теплыми пальцами левую руку Фила и чуть приподняла ее, чтобы свет от телефона падал немного сбоку. Приятное прикосновение. И вообще… милашка, подумал парень. Блондиночка с веснушками и серыми глазами, наверное, мечтает немного похудеть, но ему она нравится и такой, самую капельку пышечкой. Не зная о его мыслях, Джен сделала снимок, еще один. Не опуская объектив, чуть придвинула вазочку и сказала:
- Если бы я знала, что придется снимать еду, я бы взяла совсем другое оборудование. Сегодня я собиралась снимать движение при солнечном свете.
- А чего ты, объектив сменный не берешь?
Джен только засмеялась:
- Да ты что, там не только несколько других объективов, но и тушка другая нужна.
- Что нужно?
- Тушка. Сама камера без объектива. И вспышки другие, и фон нужен белый матовый 3D, но, надеюсь, у меня и так все получится.
- Не забывай, что тебе надо меня соблазнить, а я терпеть не могу крем-брюле.
Только когда она вспыхнула румянцем, Фил сообразил, что он собственно ляпнул:
- Ну я имею в виду мороженое.
- Я поняла. Если у меня не получится, я все свалю на отсутствие нужной техники.
- Тогда продолжим наш спор с правильной техникой и вареным луком.
- Боже, подать в выгодном свете вареный лук даже я не способна.
- Мне и в голову не приходило, что снимать еду так сложно. Она же не двигается.
- Не двигается, но можно испортить впечатление плохой съемкой, а можно и сделать отличную рекламу. Никогда об этом не задумывался? Даже фаст-фуд этим активно пользуется. Среди фуд-фотографов считается стремным делать рекламу для Макдоналдс или Бургер-Кинг, но платят они очень хорошо, поэтому желающих с ними работать полно.
- Разрыв шаблона.
- Не обращал внимание, что на картинке Биг-Мак выглядит куда круче, чем в реале?
- Да я сто лет не был в Макдоналдсе.
- Серьезно?!
- Здоровое питание, Дженни.
- Ну вот, теперь ты меня пристыдил. Мне иногда бывает некогда обедать, и я закидываюсь фаст-фудом.
- Да ладно, ты же не спортсменка.
- Верно, но трудно бороться с весом, когда приходится обедать картошкой фри.
- У тебя нормальный вес, - великодушно сказал Фил.
- Хорошо бы. Если бы удалось сбросить килограмм пять…
- Пять – это лишку, - возразил он. – Мне ты нравишься именно такой.
Она снова зарделась:
- Ты мне тоже нравишься. Скажи… а ты завтра тоже участвуешь?
- Да, гигант – главный мой вид. Ты и завтра будешь снимать?
- Ну да… Фил, прости… может, тебе это покажется наглостью…
- Что?
- Мне… хотелось бы тебя фотографировать.
- Не вопрос, обещаю не прятаться.
- Это классно. Но я не только об этом говорю. Я хочу сделать большую фотосессию с тобой. Ты в самом деле очень фотогеничен.
- Я?! – очень удивился Фил. – Да отродясь не был.
- Может, тебя просто не фотографировали правильно?
- Правильно - это не одетым?
Девушка снова залилась румянцем. Как она мило все же смущается, а ведь ей точно не меньше двадцати, а то и больше.
- Очень смешно. Хочешь, я тебе покажу, что имею в виду?
Фил пожал плечами:
- Ну покажи. Тоже, нашла модель.
- Смотри. – Джен поменяла сд-карту в аппарате и начала листать для Фила кадры которые сделала сегодня на соревнованиях. Даже на жк-дисплее это было что-то… Что-то особенное. Фил никогда не был особо высокого мнения о собственной внешности. Парень как парень. Разве что накачанный. Но в фотомодели, в отличие от старшего брата, он ничуть не годился, таких, как он, в спорте полно. И фотографии, которые показывала ему Джен, не походили на красавцев-атлетов с улыбками в 32 зуба и намазанными маслом грудами мышц. Это было… он не мог подобрать определение. У этих кадров был сюжет, настроение. Конечно, его и до сих пор много раз фотографировали. К примеру, кто-то из друзей щелкнул его и Ванессу в обнимку на новогодней вечеринке в Орсьер. Просто он и она, улыбаются, не знают, что через три дня Ванессы не станет… Ну или фотка, которая очень нравится Фаби – на Сардинии, он в плавках за рулем моторки. Что-то, просто снятое на память, что-то вроде «здесь был Фил Эртли». А то, что показывала ему Джен – совершенно другое, просто небо и земля. Визуализация души, не больше и не меньше. Он никогда еще не открывался так сильно, и никому не удавалось (да скорее, просто не хотелось) это снимать. – Теперь понимаешь?
- Но… почему я? – удивленно спросил Фил.
- Потому что ты. Я чувствую тебя, вижу, как тебя снимать, мне это интересно. И не остри насчет того, что ты не омар. Ну как?
- Ну… - Он засмеялся и пожал плечами. – Почему бы и нет. Только не завтра. Сразу после соревнований я должен успеть в Женеву на поезд в Ниццу.

Now that you know I'm trapped
Sense of elation
You'll never dream of breaking this fixation
You will squeeze the life out of me

Bury it
I won't let you bury it
I won't let you smother it
I won't let you murder it

Our time is running out
And our time is running out
You can't push it underground
We can't stop it screaming out
How did it come to this

Muse - Time Is Running Out

Томми закрыл глаза и прислонился виском к стеклу вагона. Ему не верилось, что он смог это сделать. Что он находится в купе поезда Цюрих-Ницца. И теперь его уже никто не остановит. И что через шесть часов он найдет Рыжика.
Томми не хотел вспоминать, чего ему это стоило. Что предшествовало тому моменту, когда он наконец нашел свой вагон и прошел через турникет. Он не мог воспользоваться своей картой SwissPass, потому что его бы тогда быстро хватились и приняли уже в Женеве. Вместо этого он воспользовался испанским паспортом Мален и заплатил наличными за билет втридорога, без скидки. Старшая сестра имела двойное гражданство и два паспорта. Томми вчера тихо утащил у нее документ, полагая, что в течение ближайших дней она не обнаружит пропажу, ну а потом он вернет ей паспорт, если будет жив. Если не будет – все равно паспорт найдут и вернут хозяйке. На имя Мален он купил билеты через интернет, и никто ни в чем не усомнился. В поезде ехало юное существо непонятного пола. Так, или похоже, одета половина европейских студентов. Серая шапочка, зеркальные темные очки в яркой пластиковой оправе, клетчатая лилово-бело-синяя рубашка, белая майка, джинсы, кроссовки с кислотно-зеленым шнурком на правой ноге и ядрено-розовым на левой. А там, тощий парень или высокая плоскогрудая девка, кто знает. Главное, чтобы одновременно с предъявлением паспорта не нужно было говорить, потому что голос у Томми давно уже переломался и за девичий никак бы не мог сойти. Поэтому он просто воспользовался автоматическим турникетом, где его никто ни о чем не спросил.
Вряд ли его хватятся часов до четырех дня, особенно если он будет периодически набирать кого-нибудь из родителей, брата или сестер, чтобы отрапортовать, что у него все хорошо. Он утром сказал, что хочет поехать в Гштаад к Рафу Торпу - тому самому, который был у него недавно и рассказал про фотку Лиз. Парни якобы планировали встретиться в торговом центре, отдохнуть и погулять. Томми клятвенно пообещал, что не будет впутываться ни во что, потенциально опасное для его здоровья. Он знает, что должен беречь себя и так далее. Честно говоря, он не ожидал, что его так легко отпустят. Но отпустили без вопросов, только попросили почаще звонить. Наверное, родители подумали, что он хочет почувствовать себя нормальным, обычным подростком, таким, каким он был всего несколько месяцев назад. Таким, который мог болтаться где хочет (конечно, в разумных пределах), развлекаться, тусоваться и чувствовать себя так, будто у него впереди бесконечная жизнь. После кошмара вчерашнего вечера это было то, что надо.
Он предлагал «повеселиться», но веселье напоминало пир во время чумы. Они поехали в Интерлакен в ресторан, который нравился им всем, заказали самые вкусные и любимые блюда, изо всех сил старались казаться веселыми. Брат и сестры ни о чем не знали, родители держались, как могли, Томми смотрел на родных, понимая, что прощается. Он заказал себе пиццу, и Ноэль удивился, что брат вдруг решил слопать мучное, а Томми ответил – ничего, у меня и так вес слишком маленький. Папа очень старался выглядеть веселым и спокойным, шутил, но совсем не смешно, улыбался ртом, а в глазах было такое отчаяние, что Томми не мог на него смотреть. Мама молчала, тоже улыбалась, но ее пальцы дрожали, и иногда она украдкой вытирала глаза. Первым почуял неладное Ноэль. Когда Томми собрался выйти на минутку, брат увязался с ним.
- Чего тебе? – грубо спросил Томми, когда брат вломился следом в мужской туалет.
- Что происходит?
- О чем ты? Ничего.
- Не ври. Папа психует, мама плачет, ты вот-вот заорешь, я тебя мало знаю, что ли? Давай, говори.
- Что говорить? Отвали уже. – Томми попытался было спрятаться от брата в кабинке, но тот сказал ему вслед:
- Биг, я имею право знать правду. Что случилось? Я ведь все равно узнаю. Говори.
- Иди на хрен.
Томми спасся бегством, захлопнул за собой дверь кабинки, потом еще подождал, но, когда он вышел, Кид никуда не делся. Не дав тому сказать ни слова, Томми закатил глаза:
- Кид, у меня и так болит голова, не выноси мне мозг. Иди уже.
- Что показала МРТ? – мрачно спросил Ноэль. – Томми, мне все это не нравится. Вы втроем что-то скрываете.
Моя руки, Томми встретил взгляд брата в зеркале:
- Кид, тебе не надо это знать. Но я понимаю, ты от меня не отстанешь. Они решили, что эта хрень выросла, и ее надо удалять.
Ноэль не зря славился своими мозгами:
- Раньше удалять боялись, говорили – опасно. Она выросла так, что угрожает твоей жизни?
- Я этого не говорил, - Томми бросил в корзину бумажное полотенце и направился к двери. Но Ноэль уже все понял:
- Эту кисту должны были удалять через год. Если собрались сейчас… Все плохо. Очень. Да?
Томми обернулся. Зеленые глаза брата наполнились слезами.
- Томми… Это так?
- Да. Думаю, что да. Мне тоже никто ничего не сказал.
- Я… могу чем-то помочь?
Ноэлю только через пять дней исполнится пятнадцать. Так жаль, что Томми не поздравит брата. Скорее всего, его уже не будет на свете.
- Можешь, - тихо сказал Томми. – Прикрой меня завтра. Я поеду к Лиз. Никто не должен знать об этом.
- Что ты им сказал?
- Что поеду тусить с Торпом в Гштаад.
- Не вопрос. Если спросят, прикрою. А где… на самом деле ты будешь?
- Вот этого тебе точно знать не надо, - Томми направился в зал, еще два шага, и он попадет в поле зрения родителей и сестер.
- Биг! Скажи!
Но Томми не остановился, и Ноэль был вынужден схватить его за руку.
- Ты охренел, что ли? – рявкнул Томми, пытаясь освободиться. Проходящая мимо официантка подозрительно посмотрела на подростков, но ничего не сказала. Ноэль подсознательно ожидал, что куда более сильный брат легко вырвется, но он только сейчас полностью понял, насколько Томми слаб. Ноэль был младше на полтора года, но он оставался спортсменом-юниором, он не провел почти месяц в коме, он продолжал тренироваться, у него в мозгу не было мины замедленного действия… Раньше Томми был намного сильнее. Сейчас – нет. Продолжая держать его (осторожно, не причиняя боль), Ноэль сказал умоляюще:
- Скажи, Томми. Клянусь, я скажу кому-то только если… только в крайнем случае. Томми, я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.
- Отпусти, - мрачно попросил брат. – Ладно. Она в Ла Круа-Вальме. Это недалеко от Марселя.
- Но тебе ни в коем случае нельзя летать! – отчаянно сказал Кид. – Томми, не надо!
- Я поеду на поезде, - Томми закатил глаза. – Отпусти. Родители нас потеряют.
- На поезде! Это же так далеко, поезд идет часов десять, наверное!
- Скоростной - шесть часов. Все, отпусти, Кид.
- Туда и обратно – двенадцать, и ты еще потратишь время на то, чтобы доехать до этого места и найти Лиз и поговорить с ней, если найдешь. Ты не успеешь вернуться, они тебя хватятся и будут искать.
- Неважно. Когда я встречусь с Рыжиком, я позвоню им и честно скажу, что я у нее. Все, Кид, кончай кудахтать. Пошли.
- Биг, подумай, это идиотская затея! – взмолился младший брат. – Ты не можешь делать все, что хочешь, как совсем здоровый! Если с тобой что-то случится в дороге? А поезд где-нибудь в горах, и тебе никто не сможет помочь! Биг! Ты не можешь…
- А хочешь знать кое-то? – Томми в упор посмотрел на брата, в его глазах, похожих сейчас на голубой лед, была железная решимость. – Мне похер. Я увижу ее. Она носит моего ребенка. Понятно? Я все равно сдохну через пару дней на операционном столе, мне важно только успеть увидеть ее. Я пойду на все ради этого. Так что не мешай.
Ноэль потрясенно замер, Томми легко освободился из его ослабевших пальцев и вернулся к родителям.
Сестры какое-то время ничего не замечали – Миш в силу возраста, Мален, как обычно, витала мыслями в каких-то высоких сферах. Но и это долго не продлилось. Не успели еще подать десерт, Мишель-Осеанн вдруг разрыдалась и бросилась на шею Томми. Мама начала успокаивать ее, и сама против воли расплакалась. Отец был вынужден прикрикнуть на обеих:
- Прекратите истерику, пожалейте парня!
- Я не хочу, чтоб Томми умер! – рыдала сестренка. Откуда она узнала? – Томми, Томми, Биг, не умирай, останься с нами, пожалуйста! Я буду хорошей, я буду просить Бога, чтобы он не забирал тебя!
Папа отвернулся, но Томми успел увидеть, что и по его щеке скатилась слеза. Парень обнял сестру и спрятал лицо в ее светлых локонах. Он тоже не хотел умирать. Ни за что.
- Мама, что сказал доктор Гарт? – дрожащим голосом спросил он. – Сколько у меня шансов выжить? Хотя бы половина? И не вздумай меня щадить, скажи всю правду, я не маленький, я должен знать! Говори!
- Томми…
- Мама, сколько?
- Он считает, что… один из десяти.
- Что? Что такое? – дрожащим голосом спросила Мален.

В общем, вчерашний ужин был таким весельем, что и передать нельзя. Томми был счастлив, что, по крайней мере, сейчас он один и не надо ни перед кем притворяться. Кроме него, в купе первого класса сидел только какой-то серьезный дядька с ноутбуком и телефоном, но ему до Томми и дела не было. Томми несколько минут послушал, как он трещит по мобиле про какие-то деривативы, и достал плеер. Он не хотел тратить последние дни своей жизни на чужие неинтересные ему разговоры. Альбом Absolution группы Muse уже больше года был его любимым. А самым любимым треком альбома - “Time is Running Out”. Он слышал эту песню уже, наверное, тысячу раз, но сейчас почувствовал, что задыхается. Потом его охватила дрожь, и зажмуренные веки за темными очками обожгло. Это его время заканчивается, утекает между пальцами, как песок в песочных часах, тает, как снег на отрогах Альп… Не в поэтически-переносном смысле, как в песне, а в буквальном. Магнетический голос Мэттью Беллами озвучивал чувства незнакомого ему шестнадцатилетнего обреченного мальчишки, который думал только о любимой, о ребенке, которого она носит, и об их любви. Нет, Лиз, я не позволю тебе похоронить, задушить, убить ее. Только ловушка, в которой он оказался, была куда более конкретной и ужасной. Томми отвернулся к окну, прижался лбом к стеклу, закрыл глаза и думал о том, как он хочет жить…

- Рыжик, у тебя есть телефон мадам Левэн?
Лиз обернулась. Она стояла у открытой двери на террасу, глядя, как волны лижут песок пляжа Сильвабелль. Фаби подошла, погладила плечо девушки. В ее руке был мобильник.
- Да, кажется, есть. А зачем тебе?
- У нее сегодня день рождения, надо поздравить. А у меня номера нет.
Фабьенн улыбнулась, глядя на приемную дочь. Лиз выглядела уже намного лучше, чем месяц назад, когда они только приехали сюда. Тогда соседки перешептывались, что бедняжку привезли сюда лечиться от туберкулеза или рака. Хотя Лиз и не набрала вес, но, по крайней мере, загар уже прятал бледность, а глаза уже иногда блестели. Она собиралась в школу, поэтому около двери стоял ее рюкзачок. Лиз была одета в голубые джинсы и темно-серый джемпер крупной вязки, который красиво оттенял собранные в хвост рыжие кудри.
- Сейчас принесу, - сказала Лиз и поднялась по лестнице на второй этаж, в свою комнату.
Эта вилла была намного меньше, чем их дом в Сембранше. Две спальни наверху – одна Лиз, вторая детская, одна внизу – там спала Фаби, к ней присоединялся Райни, когда приезжал, и гостиная. Тут на диване ночевал Фил, когда наведывался в гости. Просторная кухня выходила на огромную опоясывающую весь дом террасу. Лиз немного не хватало гор вокруг дома и бассейна на крыше, а также простора дома и комнат, но зато тут было море. Оно вздыхало, шумело и искрилось в пятидесяти шагах от крыльца. Один раз, через несколько дней после их приезда в феврале, когда был шторм, некоторые волны достигали живой изгороди, отделяющей их виллу от пляжа. И сейчас, когда Лиз поднялась к себе, она снова засмотрелась на море, которое у берега было бирюзово-голубым, а дальше к горизонту – лазурно-синим. Так и в школу недолго опоздать. Она вытащила из ящика стола свой старый телефон, поставила на зарядку и включила. Это был домашний телефон, которым она пользовалась в Швейцарии. Тут у Фаби был телефон с двумя сим-картами – французской и швейцарской, а у Лиз новый аппарат с одной местной. Старый она включила впервые. Ей не хотелось слышать никаких голосов из прошлого. Конечно, за месяц, который телефон пролежал выключенным, на него нападала сотня смс и неотвеченных звонков, но Лиз не собиралась их просматривать, ей было просто некогда, она должна была только найти телефон мадам Левэн, своей учительницы английского. Но все же взгляд невольно зацепился за свежую ммс. От Амели. И кусочек текста: «Твой То» - больше места на экране не было. Не думая, Лиз открыла сообщение, и ее будто окатило горячей волной.
Фотография. Томми. Как бы одетый, в джинсах и флисовой кофте, но джинсы спущены до колен, а кофта задрана до груди. Все тело от груди и вниз обнаженное. Он спит. Лиз зажмурилась, чтобы не смотреть на то, что Амели позиционировала как центральный элемент фотографии, но против воли все равно ее взгляд так и притягивался… Под фотографией Амели написала: «Твой Томми – тоже будь здоров какой горячий паренек. Хочешь, разошлю всем? Неплохая месть?» Господи, какой он худой… Что, она его будет сейчас жалеть? Она его? Лиз вспыхнула и подняла уже руку, чтобы набрать ответ, мол, да, разошли всем! Но ее рука замерла. Ей все равно. Ей наплевать. Ей не обидно, что он снял штаны перед Амели, и ей не жалко его, и мстить она ему не собирается.
- Лиззи? – окликнула ее снизу Фаби. – Ты опоздаешь. Телефон не к спеху, день длинный, позвоню позже. Поторопи банду завтракать и бегом в школу.
- Иду! – Лиз захлопнула телефон-раскладушку, сунула обратно в стол, заглянула в комнату к братьям, которые, вместо того, чтобы одеваться и спускаться вниз, катали по ковру грузовик, оба еще в пижамах, и сказала, чтобы скорей спускались, а то она сама выпьет их сок.

К черту всех тех, кто остался в прошлой жизни. К черту Амели, к черту Томми. Тут у нее новая школа. Новые друзья. Ализе и Хьюго. Хьюго Мэйтр очень забавный, из фриков, двинут на музыке, которую пишет и микширует сам. Ализе Ферран недавно переехала сюда из Парижа, и девушки быстро сошлись. Она возьмет эту симку и выкинет ее. Она больше не хочет слышать ни о ком из тех, кто ее предал. Лиз взяла рюкзак и выбежала из дома. Сегодня хороший день – солнечный, почти жаркий, солнце сияет с ясного неба, пятница, и после уроков они с Фаби и малышней собираются в Ниццу в кино. А к вечеру здесь будут папа и Фил, и завтра они поедут кататься на яхте, которую арендовали заранее. Жизнь может стать прекрасной, если, как говорил Пумба из мультика «Король Лев», умеешь оставлять свой зад в прошлом. А точнее – оставлять прошлое позади. Интересно, смог ли Фил сегодня повторить свой вчерашний успех?

Поднимаясь на подъемнике после просмотра первой трассы, Фил с улыбкой смотрел по сторонам. Кругом на сколько хватает глаз – горы. Вон там уже Италия, и ничто, кроме очень яркого солнца, не свидетельствует о том, что в долинах весна в разгаре. Но думал он не о погоде и не красотах Зас-Фе, а о письме, которое он с утра получил по электронной почте.
Отправителем значилась Дженнифер Бертольди, тема – «Моя потрясающая новая модель». Текст.
«Дорогой Фил,
На часах уже полтретьего ночи, а я никак не могу закрыть макбук и лечь спать. Давно я не видела таких потрясающих спортивных фотографий! Думаю, мы вчера принесли удачу друг другу.
Желаю тебе завтра (то есть уже сегодня!) удачи. Увидимся на старте. Джен. 18.03.05»
Глупышка, зачем она дату пишет?
К письму было прикреплено три фотографии. Первая, он перед стартом. Это еще первая попытка, как раз когда Джен окликнула его и попросила не опускать маску. Фил выглядит недовольным и тревожным, но все равно неплохо. Вторая фотка – он стартует (первая попытка или вторая, он не понял) и третья – он на финише, когда объявили, что его результат засчитан. Фил вынужден был признать, что таких фото у него еще никогда не было. И мысль о фотосессии, которую предложила Джен, его радовала. Приятная девушка, и фотки получаются обалденные.
Думал ли он о том, чтобы познакомиться с хорошенькой фуд-фотографиней поближе? Еще бы. Он потерял свою любимую два с половиной месяца назад, и горе утраты было уже не таким жгучим и мучительным. Скорее, это была какая-то тупая, ноющая боль, как от старой раны. Горе не проходит полностью, но можно приспособиться к нему, научиться жить с ним, и постепенно оно становится слабее. Фил никогда не забудет Ван, но ему только двадцать один год, впереди вся жизнь, и глупо полагать, что жизнь и мужская природа не возьмут свое. И сейчас самое время оглянуться по сторонам и посмотреть, не стоит ли обратить внимание на кого-то еще. А Джен милашка, а еще очевидно, что и он ей тоже нравится.
Но начался заезд, и пришло время выкинуть Дженни из головы. Фил стартовал двенадцатым. Приехал вторым. По результатам первой попытки – пятый. Не блестящий результат, но неплохой плацдарм для попытки дотянуться до пьедестала. Впрочем, он уже знал, что он поедет в Эре в основном составе сборной и примет участие в соревнованиях по слалому.

Дорога длилась вечно. Поезд несся через долины, по отрогам гор, и, надо полагать, во всем поезде больше не нашлось бы такого человека, который не смотрел бы завороженно в окно, наслаждаясь красотой весенних Альп. Снежные ослепительно сверкающие вершины под синим небом, расцветающие зеленые долины внизу, кристально чистые горные реки, которые сейчас были очень полноводными, приветливые ухоженные городки… И наконец сверкание вод Женевского озера. Томми было не до красоты ландшафта. Он ужасно боялся, что его выходка как-то вскрылась (например, Кид его спалил) и в Женеве его снимут с поезда. А еще… За последние дни с его глазами начало твориться что-то странное. Иногда перед глазами все двоилось. Иногда контуры окружающих предметов расплывались. Иногда перед ним плавали черные пятна. Иногда картинка теряла цвет. И с каждым днем это становилось все сильнее и чаще. Правильно, доктор Гарт сказал – киста растет, и это все – проявления ее роста. Так же, как почти постоянные головные боли и выматывающая бессонница. Любое движение отзывается вспышкой боли в затылке, любое движение зрачков сопровождается волной боли в глазах. И все время появлялось что-то новенькое. Он видел перед собой фотонегатив, где белое – это черное, черное – белое, все остальное – что-то между тем и тем. Перед ним вздымались черные горы в сером небе, а чуть ниже раскинулись заросли белых елей. Сосед по купе – черный с белыми глазами и волосами – продолжал трындеть по своей мобиле, и из-под его карандаша выходили белые расплывчатые каракули на черной бумаге.
Томми перестал слышать музыку в наушниках. Тишина… а потом возвращался звук. Мьюз на фоне стука колес. И снова глухая тишина, в которую не может проникнуть ни один звук. И все это на фоне совершенно ясного сознания. «Я умираю». Но, несмотря на весь испытываемый им страх, он дождался момента, когда видел нормально, и набрал смс маме: «Все хорошо. Не скучай. Я люблю вас». И она ответила: «Я люблю тебя, котенок. Повеселись хорошенько». Эх, мамочка… Если бы я мог охранять тебя после смерти, стать твоим личным ангелом… Как же ты это переживешь, моя родная? Она была совсем молоденькая, когда он родился. Только девятнадцать. Ему казалось, что он помнил их – молодыми, почти как он сейчас, влюбленными и счастливыми. Хотя они и сейчас такие. Молодые, красивые, влюбленные… Только у мамы волосы почти седые: когда корни отрастают, это очень хорошо видно, а папа все время пьет таблетки от сердца. И все это из-за него…
В Женеве все обошлось, никто его ни о чем не спросил. Поезд отстоял на перроне положенное время и отбыл, чтобы через два часа остановиться в Гренобле…
_____
За вычитку спасибо Belle Andalouse!

...

Sandrine Lehmann:

 » Арт к главе 32-33 от Оли Deloni

Арт к главе 32

И еще у нас есть коллаж. Спасибо несравненной Олечке!
Он по тексту к следующей главе, но в следующей будет другой. Так что вот, шикарный арт!

...

Наядна:

Всем привет! Ирина спасибки за главу! Нашей партизанке за вычитку!
Как чудно началась глава.. я расслабилась.. и тдыщь.. ссссссссуууууу Амели... вот же шь дррррррррррррррр... вообщем печатных слов не осталась.. я так понимаю после этого фото разговору не быть....
Что там говорили про то что Амели делала только хорошо для Томми... где? Не спорю может в будущем... но сейчас..... вот.......
П.С. Оле респект за шикарный арт!

...

Ирэн Рэйн:

Фил смотрит в будущее, а Томми едет к прошлому. Разные дороги, но финиш должен быть удачным.
Спасибо большое

...

Deloni:

+1!

Всем вечера! Разговор будет, а вот его тональность...((((((((( Сколько надежд рухнет у Томми в этот день....А Амели, ведь самое ужасное, что она посылала фотку просто так на удачу, без всякой конкретной цели, походя все разрушила...


Спасибо!)) Он не единственный к этим последним главам первой части.

...