Выход за рамки (СЛР, 18+)

Ксанка:

 » Глава 32

Сонное сознание пронзил бархатный голос Влада, прозвучавший словно из другого мира. Я нахмурилась, но не его тон заставил душу сжаться в комок, а женский смех – звонкий и чужой, который, казалось, эхом отскакивал прямо от моего сердца.
Я резко села в постели и, затаив дыхание, подползла к краю матраса. Лариса?
– Владислав, кофе, конечно, чудесно тонизирует, но даже он не способен сотворить такое чудо.
Нет, она не стала бы обращаться к сыну так официально. Боже, неужели это одна из его подружек?
Я схватила простыню, завернулась в нее и подошла к высокому стеклянному ограждению балкона. Осторожно выглянув, я попыталась оценить происходящее внизу.
– Ты ж знаешь, я и без кофе сплошной источник бодрости. А кофе – это так, поддержка. Моральная в том числе, – донесся до меня спокойный голос Влада. Он сидел на стуле у кухонного острова.
С кем он говорил, я понять не могла. Загадочная гостья мелькала за островком, заставляя теряться в догадках о ее роли в жизни Влада. Вряд ли подружка стала бы готовить ему завтрак, пока я сплю в его кровати. Движимая любопытством, я накинула халат и спустилась вниз.
– О Боже! – воскликнула женщина лет сорока пяти при виде меня, но тут же развернулась к Владу и театральным шепотом доложила: – Справа по курсу! Владислав, к тебе в дом пробралась женщина! Полицию вызывать?
Влад оглянулся. Его плечи дрогнули от беззвучного смеха, который он пытался скрыть за кашлем. В глазах плескалось веселье и нежность.
– Знакомьтесь! Анна – Камилла, – представил он нас и поцеловал меня в макушку. Я же ответила ему взглядом, полным любви и немого вопроса. Затем он обратился к Камилле: – Капучино с соленой карамелью.
– Принято. Приятно познакомиться, Анна. Признавайтесь, он вас сюда силком затащил? Добровольно в эту квартиру девушки, тем более такие красивые, не попадают, – произнесла Камилла, готовя мне кофе и то и дело поглядывая в мою сторону.
– Практически силком, угадали, – с усмешкой подтвердила я, Влад многозначительно посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами – ведь так все и было. – И многих он сюда приволакивал до меня?
– Безбожное количество! – протянула Камилла и для убедительности махнула рукой. – Только и успевают пачками залетать.
– Если после твоих слов Аня меня бросит… – проговорил Влад с мягкой улыбкой, обращаясь к Камилле, – тебе, дорогая, придется со мной жить.
– Тогда придется повысить мне плату, – парировала она.
– Аня, между прочим, бесплатно на это подписалась.
– Как? – правдоподобно удивилась Камилла, подвигая ко мне кружку с капучино. – Боже, она просто еще не в курсе, во что вляпалась. Через неделю потребует компенсацию, вот увидишь.
Камилла тут же развернулась и начала протирать кофемашину. Судя по всему, она была приходящей экономкой.
– Анна, вы не обращайте внимания на наши шутки, – сказала она, не оборачиваясь. – Вы первая девушка, которую я вижу в этом доме. Да и вообще в его окружении. Честное слово!
Камилла решила все-таки оправдать Влада.
– М-м... В таком случае, вам повезло больше, – заметила я, чувствуя на себе его страдальческий взгляд.
– Мне повезло, потому что я не пала жертвой его чарующих глаз и ослепительной улыбки.
– Значит, улыбка у меня все-таки ослепительная? – спросил Влад с ухмылкой. – А ведь недавно ты хотела прочистить мне рот моющим средством.
– Ослепительная только улыбка! А все пошлости идут у тебя изнутри, из желудка. Вот его и надо было прочищать.
– Так понимаю, стоит быть осторожнее с тем, что ты мне готовишь, – проговорил Влад, кивком указывая на варочную панель.
– Таким, как ты, вообще рядом с женщиной надо держать ухо востро! – выдала Камилла и бросила в него полотенце.
– Так, значит, ты не лгал, когда говорил, что в этой квартире не было других женщин? – я вспомнила его слова, сказанные в мой первый визит. Влад слегка усмехнулся и провел влажным кончиком языка по нижней губе.
– Странно, что тебя это удивляет – правда из моих уст, – ответил Влад.
– Просто квартира выглядит типично для холостяцкого логова. Обстановка совсем не располагает к семейной жизни, скорее, к мимолетным интригам. Вот я и удивилась, что, купив такое жилье, ты не используешь его по прямому назначению.
– Мне нравится здесь. Вид, расположение... Да, до семейного гнездышка не дотягивает. Но дом – это ведь проекция души. А в свою душу я не пускаю кого попало.
Меня накрыла волна щемящей нежности и светлой грусти. Я взглянула на Камиллу и поняла: она тронута не меньше. Мы замолчали, боясь спугнуть волшебство момента и разрушить хрупкую атмосферу откровенности.
– Я сейчас расплачусь, – всхлипнула Камилла, не сдржавшись, и мы прыснули со смеху. Влад лишь качнул головой, беззвучно обещая нам это припомнить.
Прошло полчаса. Мы с Владом сидели за островком в звенящей тишине. Камилла поднялась наверх, чтобы приступить к уборке, и это рождало во мне мучительную неловкость. Было невыносимо сидеть сложа руки, пока другая женщина трудилась в нашем общем – как мне уже казалось – доме.
– Я пойду помогу ей, – не выдержала я.
Влад стальной хваткой вцепился в мой локоть, удерживая на месте.
– Ты в своем уме?
– Неудобно, Влад! Она там корячится, а мы тут...
– Это ее работа. Она получает за это деньги. Мы не просто женщину с улицы привели в дом, чтобы она чистоту навела, – отрезал он.
– И как часто она приходит? – уточнила я.
– По средам и субботам. А что?
– Хочу запомнить эти дни, чтобы исчезать из квартиры. Мне действительно некомфортно.
Наш разговор прервала резкая вибрация телефона, лежавшего на столе между нами. Наши взгляды синхронно упали на экран, где высветилось сообщение от Паши:
«Давай встретимся, поговорим. Прошу»
Сердце пропустило удар. Внутри что-то оборвалось. Словно та часть души, что тонула в любви к Ярцеву, на мгновение забыла о неудобной реальности.
Влад молча перевел взгляд вперед. Он не сказал ни слова, но его губы сжались в тонкую линию, а по скулам пробежала тень напряжения. Я тоже решила не развивать эту тему.
– Во сколько выезжаем? – спросила я, чтобы разрядить гнетущую тишину.
– Кофе допьешь и поедем. Тебя в гостиницу? – Влад поставил кружку в раковину и направился к лестнице, словно специально предоставляя мне пространство и время, чтобы я в одиночку приняла решение, что делать с сообщением от Паши.
– Я тоже в холдинг. В отель заедем потом, – ответила я. Он молча кивнул и грациозно взбежал по лестнице, оставляя меня наедине с моими мыслями, сомнениями и тревогой, которые безжалостно терзали меня изнутри.

***
Практически всю вторую половину дня Влад провел в кабинете отца. Я же, чтобы избежать возможной встречи с Марком Денисовичем, сразу закрылась в своем рабочем пространстве и с головой ушла в отчет по астраханскому проекту.
Грядущий понедельник грозил стать решающим испытанием: на традиционном совете директоров мне предстояло отчитаться о командировке под строгими, проницательными взглядами совета. Присутствие Влада лишь усугубляло волнение, и я не могла предсказать, как это скажется на моей уверенности. Ощущение было такое, будто я иду по хрупкому мостику, который может рухнуть в любую минуту.
Я панически боялась дать слабину именно тогда, когда нужно быть сильной. Даже спустя месяцы я все еще боролась с призраком сомнения, доказывая самой себе, что попала сюда не по чьей-то протекции, а исключительно благодаря своему труду.
Однако самое суровое испытание было еще впереди: наши отношения с Владом неизбежно должны были стать достоянием общественности. Меня страшили будущие пересуды за спиной, шепот коллег, косые взгляды и молчаливое осуждение. Могла ли я остаться к этому равнодушной? Нет. Вся моя жизнь была посвящена сохранению безупречной репутации, борьбе за уважение и признание моих профессиональных заслуг. Прятаться и делать вид, что ничего не происходит, казалось мне проявлением слабости и бессмысленной трусостью.
Влад же сохранял олимпийское спокойствие, которое порой выводило меня из себя, хотя внешне я старалась казаться невозмутимой. Мы оба понимали, что испытания неизбежны, и единственный путь – двигаться вперед, решая проблемы по мере их поступления. Сердце подсказывало: рано или поздно все тайны станут явью, и нам останется лишь с достоинством выдержать этот удар.
На город уже опустились густые весенние сумерки, когда мы вошли в кабину лифта его дома.
– Что ты ответила Паше? – его внезапный вопрос застал меня врасплох. Двери лифта уже закрылись, отрезав пути к отступлению. Он словно специально дождался момента, когда замкнутое пространство и теснота не позволят мне уклониться от ответа.
– Что встречусь с ним завтра, – честно призналась я. В кабине повисла звенящая тишина. Влад качнулся на пятках и шумно втянул воздух. – Ты мне не доверяешь?
– Тебе? Доверяю, – твердо ответил он, потирая уголок глаза. – А вот твоей сердобольности – нет!
Он снова погрузился в молчание, следя за цифрами на табло, которые лениво сменяли друг друга, отсчитывая этажи.
– Где встречаетесь? – прозвучал его холодный вопрос.
– В «Чистой линии» на Тверской, – спокойно ответила я.
Я выбрала абсолютно нейтральное и публичное место, подальше от квартиры Паши, где могли бы вспыхнуть ненужные страсти. Эта осторожность была вызвана еще и реакцией Влада: несмотря на внешнее молчание после сообщения Павла, его внутреннее напряжение было очевидным.
– Решила мороженкой охладить пыл Павла? Во сколько?
– В три часа.
– Я в половину четвертого заеду за тобой.
Лифт прибыл. Через несколько секунд мы вошли в квартиру. Я сбросила кроссовки и прошла вглубь. Обернувшись, я заметила, что Влад не последовал за мной.
– Мне нужно ненадолго отлучиться. Кстати, вот ключи, – он протянул их мне, и на душе сразу стало пусто и неуютно. Мы только начали жить вместе, а он уже оставлял меня одну, не считая нужным что-либо объяснять.
«Господи, Аня, а кто сказал, что он обязан перед тобой отчитываться?» – одернула я себя.
Но ведь именно на взаимной откровенности строятся доверительные отношения. Его желание быть вместе подразумевало честность, без которой наш общий дом рисковал остаться лишь карточным домиком.
– Ты даже не предупредил, что у тебя планы на вечер, – осторожно заметила я, не решаясь поднять на него глаза.
– Их и не было, – отрезал он, давая понять, что разговор окончен. Сердце болезненно сжалось.
– Ты надолго?
– Нет, – задумчиво ответил он, видимо, и сам не зная, насколько затянутся его «незапланированные дела».
– Хорошо, – я заставила себя пожать плечами и отвернулась, запирая обиду глубоко внутри.
– Аня! – его рука властно обвила мою талию. Он прижал меня к себе, целуя в макушку. Внутри меня бушевал шторм. И только тихое, но твердое признание стало тем якорем, который удержал меня на краю пропасти. – Я люблю тебя!
Он ушел, оставив меня наедине с пустотой. Просторная квартира съежилась до размеров спичечного коробка, а стены, казалось, вот-вот сомкнутся и раздавят меня. Тысячу раз пальцы тянулись к телефону, чтобы набрать его номер, но гордость и упрямство заставляли класть его обратно. Если он отлучился, значит, на то были причины.
Чтобы занять себя, я принялась разбирать сумки в гардеробной. Потом позвонила сестре – разговор затянулся на долгие полтора часа. Затем я включила телевизор и начала бездумно щелкать пультом.
Время обрело чудовищную, почти осязаемую плотность. Каждое мое движение было молниеносным, но само оно застыло, превратившись в вязкую вечность. Минуты ожидания растягивались в бесконечность, не имея ни начала, ни конца.
Неужели это теперь моя реальность? Вечное ожидание и параноидальное слежение за стрелками часов?
Сердце пропустило удар и болезненно сжалось, когда щелкнул замок входной двери. Я посмотрела на часы – почти час ночи. Нужно было лечь спать, чтобы не устраивать допрос с пристрастием. Я с трудом сглотнула колючий ком в горле и набрала воздуха в легкие. Наконец, показалась его широкоплечая фигура, и с моих плеч словно свалилась целая тонна свинцовой тяжести.
– Еще не спишь? – он что-то оставил на кухонном острове и подошел ко мне, устраиваясь рядом. Притянул к себе, позволяя откинуться на его грудь и слушать мерное биение сердца. Я изо всех сил пыталась унять нервы, и, кажется, мне это даже удавалось.
– Смотрела телевизор, – я бросила взгляд на экран, где шел какой-то бой. Видимо, не вникая в суть, я машинально включила спортивный канал. Я быстро переключила программу, но его грудь дернулась, словно он усмехнулся.
– Ты ела?
– Нет.
– Почему?
– Аппетита не было.
– Составишь мне компанию?
Он словно вытягивал меня на разговор, который я не хотела начинать. Вернее, не могла позволить себе высказать то, что тревожно крутилось внутри. Для него это была простая беседа перед сном, для меня – настоящая пытка. Вопрос – ответ, а в груди кошки скребут, разрывая на части мои глупые мысли.
– Нет. Я пойду в душ и спать, – холодно бросила я, пытаясь встать. Влад не отпустил.
– Я завтра еду к родителям. И, как говорил, в половине четвертого подъеду к «Чистой линии», – тихо и спокойно проговорил он, убирая мои волосы с плеча и освобождая место для поцелуя на шее.
Я задышала чаще. Он почувствовал мой судорожный вздох, но молчал, наполняя пространство между нами звенящим напряжением. Воздух стал наэлектризованным, он проникал в легкие и взрывался там фейерверком эмоций.
Он не позвал меня к родителям. Я бы и сама не поехала – я панически боялась этой встречи в новом статусе. Но меня больно кольнула та ледяная отстраненность, с которой он говорил о своих планах.
– Ладно, Влад, – я резко вскочила с дивана и посмотрела на него. Он сидел, расслабленно раскинув руки, и следил за мной из-под полуопущенных век. Чтобы скрыть смятение, я наклонилась и оставила на его губах долгий, влажный поцелуй – как печать, как напоминание о моей любви и боли. – Спокойной ночи.
– Сладких снов, – его голос был бархатным, а взгляд серых глаз из-под пушистых ресниц – таким родным и манящим.
Я не могу его делить! Не хочу! Это причиняет невыносимую боль! Я только начала дышать полной грудью, только почувствовала вкус жизни, и теперь меня разрывает от мысли, что все это может оказаться лишь иллюзией.
Может, стоило выплеснуть на него всю свою ревность? Но нет... Разве можно в самом начале пути отравлять чувства подозрениями? Лучше похоронить эту боль глубоко внутри. Утро вечера мудренее... Должно быть…
Я уже почти дошла до лестницы, когда замерла. Замерло и время, и мысли. Я медленно обернулась. Мой взгляд, скользнув по кухонному острову, остановился на предмете, который принес Влад. А потом я увидела у двери свой фисташковый чемодан – тот самый, в который я когда-то уместила всю свою жизнь, вылетая из Самары. А на столе стояла коробка «Омега». Мои часы.
– О боже! – мой возглас сорвался с губ, когда я поняла, что это значит. – Влад!
Я бросилась к нему и опустилась на колени, вглядываясь в его лицо. Оно было непроницаемой маской, на которой не отражалось ни единого чувства. Лишь холодная отстраненность, которую я сама же и нагнала своим недоверием.
– Ты был у Паши?
– Переживаешь за бывшего? – строгим тоном поинтересовался Влад, оставаясь в расслабленной позе. – Ты заявление подала на развод?
– Нет! – возмущение обожгло горло. – Когда?
– Например, когда смотрела телевизор. Чего тянешь?
– Я не тяну. Просто нужно сесть и спокойно во всем разобраться.
– Пригласить нашего айтишника?
– Не надо! – процедила я, злясь на его нетерпение. – Почему ты не сказал, что ездил к Пашке?
– А должен был?
– Я думала ты… Влад, – я запнулась, не находя слов для ответа на его резкий тон.
– Аня, пойми: есть встречи, о которых тебе знать не обязательно.
– Да?
– Да.
Я горько усмехнулась. Я не могла с этим согласиться. Разве такое возможно в отношениях? Разве не должны мы делиться друг с другом всем, быть открытыми и честными в каждом шаге?
– Послушай, Ань. Я даже не буду скрывать, что в моей жизни могут быть встречи, о которых тебе знать не стоит. Особенно когда речь идет о делах, которые я считаю исключительно своей прерогативой. Это вопрос принципа. Но я обещаю, что все они будут касаться только работы. А если и затронут личную сферу, то никак не коснутся других женщин. Это неизбежно. Я не смогу отчитываться о каждом шаге. Есть грань: мои личные дела – это наши отношения. И есть доверие. Мы либо доверяем друг другу и наслаждаемся жизнью, либо трахаем друг другу мозг и мучаемся. Третьего не дано. Решай
– Тебе легко говорить! – сорвалось у меня с языка.
– Мне? – он с шумом втянул раскаленный воздух и облизнул губы. – Думаешь, я не ломаю себя? Считаешь, мне в радость видеть твои терзания из-за другого мужчины? Если бы и у меня была такая история за плечами – свадьба, счастливая семейная жизнь, многообещающие совместные планы – ты бы спокойно реагировала на мои терзания из-за какой-то женщины?
Я хотела было возразить, что Паша – не просто «какой-то» мужчина. Он был частью нашей общей истории, человеком, который связывал нас обоих, но решила промолчать.
Горячий, колючий ком застрял в горле. Слова рвались наружу, а слезы тонули в безмолвной муке. Влад был прав. Он поставил меня перед выбором: либо безграничное доверие, либо…
– Как ты забрал вещи?
– Пришел, взял, ушел. Не волнуйся, Паша жив и здоров.
Его голос звучал спокойно, но взгляд потеплел. Он убрал прядь волос с моего лица, и его палец нежно очертил скулу. Эта ласка была мучительно сладкой.
– Он сам предложил встретиться?
– Скажем так, он меня опередил.
– Вы…
– Аня! Я не хочу тратить этот вечер на разговоры о твоем бывшем муже, – его тон не терпел возражений. Он притянул меня к себе и усадил на колени. Мир исчез. Остались только мы – единое целое.
Я закрыла глаза. Реальность перестала существовать. Были лишь его руки под моей одеждой. Они изучали мою спину с нежной медлительностью: касались лопаток, скользили по ребрам, сжимали бедро и снова возвращались к позвоночнику – источнику трепетной ласки.
Так мы и сидели: мои ноги обвивали его бедра, его теплые руки – мою талию. Переплетенные тела были ярким отражением наших хаотичных и нескончаемых мыслей.

***
Влад шевельнулся, нарушая мой сон. Его рука покинула мою талию, и я тут же ощутила себя одиноко и неуютно. Утро, начавшееся с пустоты, совершенно не входило в мои планы.
Его горячее дыхание коснулось моего виска, а затем мягкие губы оставили на коже нежный поцелуй.
– Ты куда? – мой голос был хриплым ото сна.
– На пробежку, – с теплотой в голосе ответил он, и я не смогла сдержать разочарованный стон.
– Нет, я тебя не отпускаю.
Я повернулась к нему и, все еще не открывая глаз, обвила руками его крепкую шею. Влад тихо усмехнулся.
– Маленькая моя, это всего лишь утренняя пробежка. Я скоро вернусь.
– Не хочу оставаться одна. Пожалуйста, – прошептала я, притягивая его к себе. Я чувствовала, как гулко бьется его сердце, пока его пальцы нежно скользили по моей спине.
– Если я не выйду на пробежку, эти аборигены возьмут мою квартиру штурмом, – усмехнулся Влад.
– Что за аборигены? – не поняла я.
– Те самые, с которыми ты имела честь познакомиться в бильярдном клубе.
– И что значит «возьмут квартиру штурмом»?
– У нас священный уговор: один пропустил пробежку – все идут к нему в гости. Так что выбор прост: либо я бегу, либо мы принимаем делегацию.
– Какая нелепая договоренность, – прошептала я.
– Это вопрос дисциплины.
– И они правда приедут? А сколько времени?
– Половина шестого.
– Пф, – я скептически фыркнула. – Ты всерьез думаешь, что они заявятся в такую рань?
– Не хочу это проверять.
– Ты что, ни разу не сачковал?
– Нет.
– Один раз простят, – я зарылась носом в его грудь и крепко обхватила его шею.
Я не собиралась уступать его каким-то там друзьям и их глупым правилам.
– Скажешь им, что я тебя силой удержала, – прошептала я. – Ложись обратно, Ярцев. Сегодня ты никуда не идешь.
– Маленькая моя... – его смех был низким и бархатным.
– Всего один раз. Одно утро, – твердо сказала я. – Обещаю, больше не буду вставать между тобой и твоей дисциплиной.
К моему удивлению, Влад покорно лег и сжал меня в объятиях. Он поцеловал меня в макушку, а я положила голову ему на грудь, изо всех сил пряча улыбку. Счастье, бурное и всепоглощающее, хлынуло по венам прямо к сердцу.
Но уснуть после этого я уже не могла. Я ворочалась, меняя позы и слушая мерное дыхание Влада. Целовала его в грудь, наслаждаясь этой близостью, и снова пыталась провалиться в сон, но тщетно.
В итоге я наказала сама себя бессонницей. Жажда заставила меня выбраться из кровати, но Владу это не понравилось.
– Ты издеваешься? – сонно проворчал он.
– Я только воды попью и вернусь.
Я спустилась вниз, выпила стакан воды и, захватив еще один, поднялась обратно в спальню. И замерла на последней ступеньке, пораженная открывшейся картиной: Влад лежал на кровати, спрятав лицо под подушкой. Его стальные мышцы на предплечьях изящно очерчивались, словно их прорисовал невидимый карандаш. Все его тело, подобно статуе Давида, было высечено с идеальным вниманием к каждой линии.
Бедра были прикрыты тонкой шелковой тканью, сквозь которую отчетливо проступало утреннее возбуждение. У меня перехватило дыхание. Я чувствовала себя маньячкой, наблюдающей за своей жертвой. Влад был слишком идеален, чтобы это утро тратить на сон.
Я бесшумно поставила стакан и кончиками пальцев коснулась края покрывала. Резким движением я сорвала его, обнажая идеальную мужскую фигуру. Член Влад дернулся – то ли от прохлады, то ли от моего взгляда.
Я облизнула губы и забралась на Влада, начиная покрывать поцелуями его пресс, спускаясь все ниже. Он тут же отбросил подушку, и на его лице заиграла порочная улыбка.
Кожа под моими губами покрывалась мурашками, а его возбуждение становилось все более очевидным: член налился тяжестью. Моя рука обхватила его, и с губ Влада сорвался глухой стон.
Довольная такой реакцией, я обхватила губами головку и провела языком, играя с его растущим желанием. Влад закинул руки за голову и прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Я же отчаянно хотела доставить ему наслаждение, почувствовать вкус его плоти и довести до безумия
– Маленькая моя… – его шепот был хриплым. Контроль трещал по швам.
И когда я полностью вобрала в себя тяжелый член, рука Влада опустилась к моим волосам и сжала их в кулак. Я чувствовала во рту дикую пульсацию, а мое тело горело от желания и адреналина. Его реакция на эти оральные ласки была для меня высшей наградой. В эти мгновения я владела им безраздельно, и эта мысль распаляла меня до предела

***
Трель дверного звонка вырвала нас из сна.
– Проклятье! – выругался Влад, резко садясь в кровати.
Я сонно приоткрыла один глаз. Он потер лицо ладонями и посмотрел на меня.
– Это кто? Камилла опять? – прошептала я. Голос еще не проснулся.
– Сегодня воскресенье. Судя по всему, это моя карма, – выдохнул он с усмешкой.
Я не смогла сдержать ответной улыбки. Влад подмигнул мне, но тут в дверь позвонили снова – еще более требовательно и настойчиво. Он страдальчески вздохнул.
– Ты хочешь сказать, что это реально твои друзья? – все еще не веря, спросила я. Влад глянул на телефон, проверяя время.
– В такое время – да.
Влад поднялся, натянул домашние брюки и начал завязывать шнурок на поясе, не отрывая от меня взгляда.
– Боже! – я прикрыла глаза ладонью, слушая непрекращающуюся трель звонка. – Открой уже, пока они дверь не вынесли. У вас что, нет понятий «заболел» или «устал»?
– Усталость мы снимаем на пробежке или в зале.
– Вы психи! – я перевернулась на живот и с головой спряталась под подушку.
Влад спустился и открыл дверь. Низкие голоса его друзей, усиленные эхом огромного лофта, пробивались даже сквозь подушку. Раскаты мужского смеха не оставляли сомнений: о сне можно было забыть.
Внезапно странная мысль заставила меня сесть в кровати. Разве мне не положено спуститься вниз и поздороваться с гостями. Разве не так должна вести себя хорошая хозяйка? Но я тут же напомнила себе, что мне до этого статуса еще расти и расти. Поэтому я решила просто пойти в ванную, но смех за спиной заставил меня замереть на месте.
И тут я услышала:
– Я, конечно, ни на что не намекаю, Влад, но у порога стоят женские туфли. Не хочешь ли ты сказать, что пропустил пробежку из-за чьей-то вагины?
Я оцепенела от ужаса. Неужели они говорят об этом? Самым мучительным было бы услышать ответ Влада. Нет, самым мучительным был бы его смех на эти слова.
– За языком следи! – его твердый голос прозвучал как удар хлыста, заставив мое сердце пропустить удар.
– Может, это туфли Влада, – с усмешкой предположил кто-то.
– Нет, высота шпильки не его, – возразил кто-то третий. Сколько же их там?
– Ну вы и придурки. Как в подъезд попали? – спросил Влад.
– Не заговаривай нам зубы. В пятницу пропустил бильярд, вчера не явился в сигарный клуб. Сегодня – пробежка. Что за хуйня, Влад? – с наигранной строгостью спросил один из них.
Я больше не стала слушать. Ушла в душ, пытаясь проглотить липкий комок страха. Раз уж я живу здесь, думаю, я обязана выйти к ним. Будет просто неприлично прятаться.
После душа я по привычке потянулась к шортам и майке, но вовремя остановилась: этот наряд был слишком откровенным для встречи с его друзьями. Я нашла широкие домашние брюки и короткую майку, оставляющую открытой полоску талии. Под нее надела спортивный топ, чтобы чувствовать себя увереннее и свободнее. Влажные волосы собрала на макушке в небрежный пучок.
Пришлось еще потрудиться перед зеркалом и замазать следы на лице и шее.
Внизу все еще звучали мужские голоса, а в воздухе витал завораживающий аромат свежесваренного кофе. Желудок тут же отозвался голодным спазмом.
Я тихо спустилась по лестнице и увидела одного из друзей Влада – Ярослава. Он стоял у телевизора с пультом в руках, но, развернувшись к дивану, замер, заметив меня.
Остальные пятеро расположились у кухонного островка, где по-хозяйски орудовал Влад. Наблюдать за шестью высокими мужчинами в спортивной форме (один лишь Влад был в пижамных брюках и с обнаженным торсом) было все равно что любоваться шедеврами Рембрандта в галерее.
Я живо представила, какой эффект они производили на девушек, встречавшихся им на утренних пробежках. От мысли, что Влад – часть этой компании, сердце пронзил новый укол ревности.
– Мужики, – раздался предостерегающий голос Ярослава, и все взгляды обратились ко мне. Я нервно прикусила губу.
Но тут я поймала взгляд Влада. Его улыбка была словно магическое заклинание, которое мгновенно вселило в меня уверенность и прогнало страх.
– Приве-ет, – проговорили они хором.
Я шагнула к Владу, кожей ощущая тяжесть их любопытных взглядов. Их удивление моим присутствием в квартире Влада, да еще и в домашнем виде, было почти осязаемым. Впрочем, встречать гостей в строгом офисном костюме было бы еще большей глупостью, хотя я и об этом успела подумать.
– Анечка-Анна, – с легкой усмешкой поприветствовал меня тот самый Ярик, который уже потерял интерес к телевизору. Именно так он обратился ко мне в бильярдном клубе. Ярослав устроился на высоком стуле в кругу друзей.
– Всем доброе утро, – несмело проговорила я, поочередно встречаясь взглядом с каждым. – Ярослав, Богдан. Олег и Игорь.
Я была рада, что смогла вспомнить их имена, и за это тут же получила восторженные отклики.
– Вот это память! – одобрительно заметил Богдан. – Вот кому нужно доверить расписание Влада. Уж она-то проследит, чтобы он не забивал на наши традиции.
– А мне кажется, она и есть та самая причина, по которой Влад решил забить на нас, – усмехнулся Ярослав. – Мы боялись, что он нам изменяет с другими друзьями, а оказалось...
– Обещаю, больше такого не повторится, – проговорила я, молча принимая из рук Влада капучино. – Лично буду следить за вашими планами.
– Значит... – загадочно протянул Игорь, прищурив глаза, – ...просто друзья?
Он припомнил мне мои же слова, сказанные в бильярдном клубе. Я смущенно потупилась, пряча лицо за чашкой, но успела заметить, как его взгляд метнулся к моему безымянному пальцу.
– Вы явились сюда, чтобы устроить допрос? – спросил Влад. Он устроился рядом, сев так близко, что не оставалось сомнений в природе моего пребывания здесь. Впрочем, мой домашний вид говорил сам за себя.
– Ты знаешь правило, – ответил Олег. – В прошлый раз ты чуть не утопил меня в душе, хотя я по уважительной причине не смог выйти на пробежку.
Я удивленно посмотрела на Влада. Он лишь покачал головой, отмечая абсурдность обвинений.
– Он просто был пьян в стельку, а мы пытались вернуть его к жизни, – со смехом объяснил Влад.
– Я потом с температурой из-за твоего ледяного душа провалялся неделю! – Олег в шутку бросил ложку во Влада, но тот ловко увернулся.
– А нечего было так набираться! Да еще и без нас, – пробасил Богдан, хватая друга за шею и взлохмачивая ему волосы на макушке.
– И хочу напомнить, что в постели ты страдал не в одиночестве, – спокойно заметил Ярослав, пронзая меня взглядом. Я смутилась, и это не укрылось от Влада. – Так что не строй из себя мученика.
– Я имею права на то, чтобы меня пожалела красивая девушка? – картинно возмутился Олег.
– Мы правда очень рады, что у тебя есть личная жизнь, пусть и держится она на женской жалости, – невозмутимо парировал Влад.
– Анечка, – Олег вдруг переключил все внимание на меня, и я чуть не поперхнулась. Я поставила кружку на стол и внимательно посмотрела на него. – Скажи честно, ты ведь этого крокодила вывела из френдзоны тоже из жалости?
Я лишь поджала губы, качая головой и улыбаясь. Влад повернулся ко мне, явно ожидая ответа. Я же продолжала смотреть на любопытного Олега, который в ожидании приподнял бровь.
– Ну, мы вообще-то до сих пор друзья. Мне просто переночевать было негде, я тут временно, – бросила я, махнув рукой, и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Я повернулась к Владу. Он смотрел на меня с легким прищуром и загадочной полуулыбкой, внимательно изучая мое лицо. Затем он медленно провел языком по губам и усмехнулся. Я почувствовала, как от его взгляда кожа начинает гореть, но в ответ просто подмигнула ему, копируя его привычный жест.
– И Влад, как истинный джентльмен и преданный друг, поделился с тобой своей кроватью, – заключил Богдан.
– Это уже не ваше дело, – твердо ответил Влад. Он поднялся, достал из верхнего шкафа печенье и упаковку M&M’s, которые, видимо, хранились для таких случаев, и бросил их в друга. – Пачку засыпь свою, чтоб не тарахтела.
– Понял! – Богдан ловко поймал конфеты и в знак капитуляции поднял руки вверх, извиняясь передо мной взглядом.
– Не обращай на них внимания, – сказал мне Влад. – Необразованные, невоспитанные. Хамло!
– Влад, а ты, как истинный друг и товарищ, мог бы и предупредить, что не один, а с девушкой, – шутливо отчитал Олег. – Мы бы хоть в душ сходили.
– То есть, знай вы заранее, что я не один, вы бы все равно вломились? – с усмешкой уточнил он.
– Ну да. Правило есть правило. Сам же понимаешь. Просто вышло неловко: вы тут такие отдохнувшие и свежие, а мы – взмыленные, – ответил Игорь, указывая то на нас с Владом, то на себя и остальных парней.
– Знаешь, что я тебе скажу, Анечка, – вдруг обратился ко мне Ярослав. – Если бы в моей квартире поселилась такая подруга, я бы все пробежки пропускал. И делал бы это изящнее, чем Влад.
– Ярик! – угрожающе проговорил Влад, пресекая дальнейшие вольности.
– Судя по взгляду Влада, следующим, что полетит в нашу сторону, будет нож, – прокомментировал Игорь, не отрывая глаз от друга.
Казалось, они намеренно балансировали на грани, пытаясь прощупать друга и выяснить, насколько серьезны причины моего пребывания в квартире убежденного холостяка.
К счастью, Влад сменил тему, и остальные его поддержали. Мы допили кофе в непринужденной обстановке: парни делились забавными историями с утренних пробежек и совместных вечеров, а я с удовольствием отмечала для себя что-то новое о Владе.
– Ладно, парни, погостили, пора и честь знать! – наигранно торжественно объявил Влад спустя время, хлопнув в ладоши. – Благодарю, что посетили нас.
Все тут же обменялись многозначительными взглядами, зацепившись за это объединяющее «нас».
– Мы безумно рады, что нанесли визит... вам, – с иронией протянул Игорь.
Парни начали собираться, накидывая ветровки. Я же, улыбнувшись и помахав им рукой, принялась убирать со стола. Необъяснимое волнение внезапно сменилось столь же необъяснимой робостью.
– Я же говорил, – тихий голос Влада раздался у меня за спиной. После ухода парней он подошел и заключил меня в кольцо своих рук, прижимая к себе.
– В следующий раз буду серьезнее относиться к твоим словам, – засмеялась я. – Я правда думала, что ты сгущаешь краски.
– Не бери в голову их шуточки. Они дикари, нормальных девушек никогда не видели, – прошептал Влад, целуя меня в шею. – Все нормально?
– Конечно, – я уверенно кивнула и поставила последнюю вымытую кружку в верхний шкаф-сушилку.
– У меня для этого есть посудомоечная машина, – проговорил Влад, кивком головы указывая на нижнюю дверцу.
– А у меня – руки. Для пяти кружек этого более чем достаточно, – ответила я и повернулась к нему лицом, оставаясь в его теплых объятиях.
Чувство безграничного счастья снова затопило душу, перехватывая дыхание. Никогда бы я не подумала, что любовь может лишать не только кислорода, но и способности здраво мыслить. Хотелось верить, что это безумное состояние рано или поздно пройдет, и я смогу вполне адекватно реагировать на близость этого мужчины. Но очередной жадный поцелуй Влада оборвал все надежды на спокойную жизнь с ним.
– Пора собираться, – тихо сказал он, отрываясь от меня.
– Да.
– В половину четвертого я буду на Тверской, – его слова вселили в меня ужас, вернув к реальности и предстоящей встрече с Пашей.
– Пообещай, что останешься в машине и будешь ждать меня там.
– Обещаю.

***
Я устроилась в кресле напротив Паши, намеренно избегая его взгляда. Я опоздала, и он уже ждал меня на веранде кафе «Чистая линия». Рядом с ним меня не покидало острое чувство вины – за свою любовь к Владу, за наши отношения. Возможно, так на меня действовало осознание того, что я иду дальше, в то время как Паша застрял в прошлом и не может из него выбраться.
Было мучительно смотреть на него. Он до боли сжимал пальцами стакан с водой, словно пытаясь впитать его холод. Напряженная спина и нервно дергающиеся желваки выдавали, чего ему стоила эта встреча.
– Прости меня… – начал Паша, указывая пальцем на синяк на моей скуле и следы на шее.
– Я простила. Сразу, – мой взгляд был прикован к сцепленным в замок пальцам. Я не могла поднять на него глаза. Я действительно его простила, но это прощение стало чертой, за которой лежало ясное понимание: его руки больше никогда не коснутся меня.
– Ты окончательно все решила? – спросил он мертвым голосом, не желая тратить драгоценные минуты на формальности.
– Паш… – я коснулась пальцами висков, пытаясь унять подступающие слезы. – Прости меня.
– Он никогда не сможет полюбить тебя так, как я. Ты же это понимаешь? – горько выдохнул Паша, и от этих слов мое сердце болезненно сжалось.
– Ты его не знаешь.
– Я не знаю? Это я не знаю своего брата? – в его голосе смешались боль и отчаяние, ввергая меня в панику. – Сколько ты с ним знакома? Полгода? Год? А я знаю его всю жизнь.
– Паш, ты... – я запнулась, не зная, что сказать. Какой смысл приводить аргументы, если мы живем в разных реальностях? Я слепо люблю Влада, Паша столь же слепо его ненавидит. Но один вопрос не давал мне покоя: неужели после моей измены он готов принять меня обратно?
– Анют, Анечка, – он потянулся к моей руке, но я резко отдернула ее.
Теперь, когда я без остатка, и телом, и душой, принадлежала Владу, я не могла допустить, чтобы меня касался кто-то другой. Даже Паша.
– Он попользуется тобой и выбросит. Пойми, ты для него – лишь очередной трофей. А я люблю тебя! Безумно! Вернись. Забудем это увлечение.
– Это не увлечение, Паш. Я люблю его. Прости. Я знаю, как больно тебе это слышать, но я не могу иначе.
– Он не оценит твоей любви! – выплюнул Паша, тщетно пытаясь совладать с яростью.
– Значит, это будет мне уроком, – глухо произнесла я.
Паша уронил голову. Его неровное дыхание выдавало всю глубину его отчаяния. Сила его боль была зеркальным отражением силы моей вины.
– Я люблю тебя, – его голос был полон такой муки, что резал без ножа. Его стеклянный взгляд убивал меня. В глазах стояли слезы. – Я не знаю, как жить дальше. Каждое утро я просыпаюсь и умираю заново от твоего отсутствия. Сон – единственное спасение, но и там я просыпаюсь в холодном поту, понимая, что это реальность.
– Паша, прекрати меня мучить! Мне тоже невыносимо тяжело. Меня тоже разрывает на части. Я люблю тебя как друга, как брата. И не могу видеть твои страдания.
– Тогда вернись. Мы начнем все заново. Я даже словом не обмолвлюсь о твоей связи с Ярцевым. Будто этого и не было …
– Но это было, Паша! – отчаянно простонала я. – Это было и это есть! Как можно просто перешагнуть через это? Как и через то, что мы уже не вместе! И даже если у нас с Владом ничего не выйдет, к тебе я не вернусь.
– Ань…
– Я подаю на развод. Прости, – я покачала головой, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Но когда у остановки резко затормозил черный Escalade, сердце рухнуло в пятки. Влад как будто мчался через весь город, сметая поток машин, лишь бы быстрее оказаться на Тверской.
– Я не дам тебе развод.
– Прекрати, – с болью прошептала я.
Я оглянулась на машину, молясь, чтобы Влад остался внутри. Но тонированные стекла не позволяли понять, смотрит ли он в нашу сторону.
– Что он тебе говорил? Наверное, клялся в любви? Что ты единственная, к кому его так тянет? Что он никогда ничего подобного не испытывал? – его шепот был подобен яду. Почти все это слово в слово говорил мне Влад.
– Прекрати, – повторила я.
– Знаешь, сколько их было? Скольких он очаровал этими словами?
Я отрицательно покачала головой.
– И не хочу знать.
– Когда это началось? – хрипло спросил Паша. Я чувствовала, как он пытается подавить свою боль, но она прорывалась наружу.
– Не надо, Паш, – простонала я, не желая усугублять его страдания и собственную вину.
– Знаешь, когда-то давно он сказал мне, что устал от легких интрижек. Он жаждал охоты, добычи, которую придется завоевывать кровью и потом. Смею предположить, что ты не сразу сдалась. А он мастер провоцировать женщин, манипулятор их чувств. Аня, ты понимаешь? Ты – его долгожданный трофей. И как только появится новая вершина, которую он захочет покорить, твой пьедестал займет другая.
– Хватит! Прошу тебя! – взмолилась я. Его слова заронили во мне зерно сомнения, которое начало болезненно прорастать.
– Я люблю тебя, а для него это лишь игра. Игра на твоих чувствах, – тихо произнес он и вновь потянулся к моим рукам, но я отстранилась.
– Прости меня, пожалуйста.
– Он оставит тебя ни с чем, – прошептал Паша, наклоняясь ко мне через стол. Его голос был полон горечи.
– Я с ним не из-за денег, – меня больно кольнуло его предположение.
– Я не о деньгах, – он посмотрел мне в глаза. – Я о твоем сердце, о душе. Он разобьет их вдребезги. Я видел, как он обращается с девушками. Я не хочу представлять тебя на их месте.
– Вот и не представляй. Паш, если ты любишь меня по-настоящему, отпусти. Прошу!
– Ты просишь меня выстрелить себе в голову. Ты это понимаешь? – хрипло прорычал он.
– Нас все равно уже нет. Давай хотя бы разойдемся спокойно, – я снова бросила тревожный взгляд на машину. Это было чудовищно: рядом страдал человек, а все мои мысли занимал мужчина в черном внедорожнике.
– Если бы мы не переехали в Москву, этого бы не случилось, – мрачно произнес Паша. Он не понимал, что мы все равно пришли бы к этому, возможно, не так скоро.
– Паш, я уже все сказала. Прости меня еще раз, но я не вижу смысла снова это обсуждать. Я подам заявление, прошу, подпиши его.
Паша долго молчал, вглядываясь в мое лицо, словно стараясь запомнить каждую черту. А затем медленно и с болью покачал головой.
– Я не смогу.
Я опустила взгляд на свои дрожащие руки и прикрыла глаза
– Это пройдет. Ты сам потом поймешь, что все было к лучшему. Не сразу, но придешь к этому. Особенно когда встретишь ту, что полюбит тебя так, как ты заслуживаешь. А сейчас... – я достала из сумочки обручальное кольцо, о котором уже успела забыть, и положила его на стол – как точку в нашей истории. – Прости за боль, но я не вернусь.
Я оставила Пашу одного за столиком на веранде, с болью в сердце. Влад был прав: зуб нужно вырывать с корнем. И глядя на его машину, я вдруг поняла: если он когда-нибудь меня разлюбит, я хочу, чтобы наше расставание было таким же – страшным, болезненным, но быстрым. Без долгих мучений. Раз – и все. И зуба нет. Только острая, жгучая боль на его месте.
– Ты как? – спросил Влад, как только я устроилась в кресле.
– Не знаю, – честно призналась я. – Он сказал, что не даст развод.
– Его мнение здесь мало что решает, – твердо заявил Влад, вливаясь в поток машин на Тверской.
– Но нас же не разведут, если он не....
– Подадим исковое заявление в суд, – уверенно перебил он. – Это займет больше времени, так как суд может дать срок на примирение. Но поскольку у вас нет детей, будем настаивать на расторжении брака без дополнительных отсрочек.
– Паша – юрист. Он воспользуется любой лазейкой в законе и любой возможностью затянуть процесс.
– Я найму тебе такого адвоката, что суд не посмеет чинить препятствия. Отлетит только штамп – «РАЗРЕШЕНО», и дело сделано, – бросил Влад, угрюмо глядя на дорогу. Ему явно была не по душе перспектива судебного разбирательства, и это чувствовалось в каждом его слове. – В любом случае, отказ одного из супругов суд рассматривает как формальность. Решающим является желание другого расторгнуть брак.
– Думаю, адвокат ни к чему. Если, как ты говоришь, суд все равно расторгнет брак, зачем эти лишние сложности?
– Адвокат будет. Точка. Я не позволю тебе тратить нервы и время на судебные заседания. Он возьмет на себя всю бумажную волокиту и будет представлять твои интересы.
– Представляешь таблоиды? – мой голос дрогнул, и я нервно вцепилась в ремешок сумки.
– Хоть одно грязное слово в твой адрес – и я их порву, – Влад достал сигарету, но лишь задумчиво крутил ее в пальцах, так и не прикурив. Словно не хотел осквернять ту ясность, что неожиданно обрел, едким дымом.
– Оно того стоит, Влад? – тихо спросила я. Он посмотрел на меня, не понимая сути вопроса. – Такие сложности из-за меня? Не проще ли найти ту, чье прошлое не омрачено разводом и не сулит грядущего семейного скандала? Ты ведь понимаешь, что Татьяна Сергеевна не простит? Она сожжет все мосты с Ларисой, и, зная ее нрав, сделает это с оглушительным скандалом.
Он накрыл мою ладонь своей, и его уверенное прикосновение развеяло часть моих страхов.
– Я люблю тебя. И не поднимай больше эту тему, – твердо ответил он. – Я уже понял, что рядом с тобой не бывает легко. Но я готов идти по этому пути снова и снова, лишь бы ты была со мной.
Я прикусила губу. Слова Паши эхом отозвались в голове, и сердце сковала необъяснимая тоска.

***
Мы продолжали держаться в стенах холдинга на расстоянии – никаких публичных проявлений чувств, объятий или заявлений. Такой подход помогал нам соблюдать корпоративный этикет, сосредотачиваться на рабочих вопросах и избегать нежелательных обсуждений нашего статуса. Влад уважал мое решение дождаться официального завершения предыдущих отношений. В принципе, у него не было выбора.
Мы расположились в конференц-зал на еженедельном совещании при президенте холдинга. На повестке – отчет о моей командировке и открытие объекта в Сочах. Но мое настроение изменилось, когда минута за минутой истекал отведенный временной лимит, а Влада не было.
Начав посылать ему тревожные сообщения, я еще больше напряглась. И вот в самый разгар обсуждения Влад появился в зале, мгновенно обратив на себя взгляды всех участников. Пиджак отсутствовал, рукава были небрежно закатаны, что явно нарушало принятые стандарты. Такой образ гарантировал неприятные последствия от Марка Денисовича.
– Добрый день, господа! Прошу простить меня, – официальным тоном извинился Влад.
А я замерла, чувствуя странное ощущение дежавю. Именно таким – дерзким, высокомерным и неотразимым – я впервые увидела его много месяцев назад, и представить тогда не могла, как круто изменится моя жизнь после той встречи.
Решительный шаг его остался неизменным, властность и магнетизм по-прежнему гипнотизировали, но теперь появилась новая, потрясающая деталь, всколыхнувшая мое сердце и оттенившая разницу с нашей первой встречей.
Войдя в конференц-зал, Влад сразу устремил взгляд на меня. Его глаза сразу потеплели, на губах возникла мягкая, очаровательная улыбка, и атмосфера помещения мгновенно переменилась.
– Марк Денисович, у меня уважительная причина. Я все объясню, – быстро проговорил Влад, оправдываясь перед отцом за опоздание и за свой внешний вид.
Он, как обычно, расположился в своей привычной, расслабленной манере, медленно вращаясь в кресле. Серые глаза неотрывно следили за мной.
– Итак, продолжаем, – начал Марк Денисович. – Владислав Маркович…
– Да, – Влад мгновенно собрался, подался вперед, обращаясь к президенту и директорам, и несколькими касаниями вывел наш отчет на экран. – Мы завершили полный цикл работ по ребрендингу наших товаров. Новый дизайн упаковки, обновленный логотип и слоган были разработаны специально для повышения узнаваемости бренда среди потребителей.
Он перевел взгляд на меня, как бы передавая слово. Его голос звучал так завораживающе, что я на секунду потеряла нить разговора.
– Эм… кхм… – я прочистила горло, пытаясь сосредоточиться. Влад едва заметно улыбнулся, видя мое замешательство. Я же, напротив, нахмурилась, недовольная своей несобранностью. – Мы провели детальное исследование рынка и получили обратную связь от фокус-групп. Результаты показали положительную реакцию аудитории на новый образ продукта. Упаковка стала визуально привлекательнее, акцент сделан на натуральность ингредиентов и экологичность производства.
– Производство уже запущено, – перехватил инициативу Влад. – Через месяц-два мы получим первые реальные данные об эффективности. Важно отметить, что проект реализован в рамках запланированного бюджета.
– Уже завершены переговоры с ключевыми розничными сетями страны о размещении товара на лучших позициях в магазинах. И запускаем масштабную рекламную кампанию, включая телевидение, интернет и наружную рекламу, – уверенно заключила я. Бросила взгляд на Влада, который не отрывал глаз от планшета, еле сдерживая улыбку. Переключилась на Марка Денисовича, изучающего подробный аналитический отчет.
– Конкурентную среду учли? – уточнил он, видимо, не найдя в моем отчете этой информации.
– Анализ конкурентов показывает, что наша продукция теперь выгодно отличается высоким качеством сырья и инновационным подходом к упаковке. Более того, наличие собственного УТП позволит нам уверенно занять свою нишу на рынке.
Далее я остановилась на детальном уникальном предложении, чтобы все присутствующие владели информацией. Вопросов до сих пор было много. Судя по обстановке в конференц-зале, не все до сих пор верили в успешность проекта. Но каждый мой уверенный ответ ломал убеждения директоров.
Когда обсуждение перешло к сочинскому проекту, я смогла, наконец, выдохнуть и откинуться на спинку кресла. Телефон, лежавший на столе, завибрировал. Я украдкой, стараясь не привлекать внимания, сняла блокировку с экрана.
На дисплее высветилось сообщение:
«Ты слишком сексуальна для подобных совещаний»
Я прикусила губу и украдкой бросила взгляд на Влада. Однако он был полностью поглощен беседой с директорами, рассказывая о завершении одного из этапов проекта серьезным и уверенным тоном.
В какой-то момент я даже засомневалась, что это сообщение от него. Проверила адресата. Он что, издевается?
«Звучит немного по-сексистски»
Я снова посмотрела на Влада. Он как раз слушал отца и кивал в ответ на его замечания. Но стоило слово взять другому директору, как Влад тут же переключился на телефон. Он что-то напечатал, отложил аппарат и, облизнув губы, спрятал улыбку.
«Даже в мыслях не было. Ты просто меня отвлекаешь»
У меня перехватило дыхание от его слов. Он это серьезно?
«Не я завалилась на совещание в образе сексуального бунтаря»
Влад закончил доклад отцу и снова взял в руки телефон.
«И сколько, скажи на милость, пуговиц на этой чертовой блузке? Мне их как потом все расстегивать?»
Пришлось приложить титанические усилия, чтобы не рассмеяться. Сегодня на мне была черная полупрозрачная блузка из тенселя с множеством мелких пуговиц. Влад не видел этого наряда, так как я выходила из дома в жакете. Я и подумать не могла, что это произведет на него такой эффект.
«Не переживай. Я помогу тебе в этом»
Влад был полностью поглощен беседой с коллегами и отцом. Хмурая складка между его бровей свидетельствовала о предельной концентрации. Этот контраст между его деловым видом и фривольными сообщениями сводил с ума. С кем он сейчас играл? Со мной, разжигая страсть, или с ними, изображая рабочую сосредоточенность?
Я взяла телефон и набрала новое сообщение:
«Почему опоздал? И где твой серьезный подход к дресс-коду?»
«Без комментариев. Потом»
«Все в порядке, надеюсь?»
«С моим возбуждением? Нет!»
«Влад, мы же на совещании!»
«В этом и проблема. Жди меня в моем кабинете после»
«А ты?»
«Я задержусь. Если я встану со всеми, наши дорогие директора увидят, как я рад их видеть»
Я уткнулась лбом в ладонь. Он сумасшедший!
Видимо, безумие было заразно, потому что я, словно ведомая неведомой силой, сразу после совещания отправилась к нему. Пустая приемная стала для меня знаком свыше, позволив без стеснения нырнуть в его кабинет.
Я действовала решительно: избавилась от блузки и юбки, оставшись лишь в тонкой комбинации и на шпильках. Мой смелый образ должен был произвести на него впечатление.
Сначала я устроилась у его стола, но, испугавшись, что Ангелина может зайти с документами перед обедом, решила спрятаться в уборной.
Вскоре из приемной донесся его бархатный голос, от которого кровь в венах закипела. Я прикрыла глаза, не веря, что творю такую дикость в разгар рабочего дня.
Дверь кабинета приоткрылась.
– Спасибо. Можешь быть свободна, Ангелина. Приятного аппетита, – его спокойный голос прозвучал как приговор для моей выдержки. Он закрыл дверь на ключ. – Аня?
Я вышла из своего укрытия и, собрав всю грацию, на которую была способна, двинулась ему навстречу. Влад замер. Его взгляд жадно впитывал каждый изгиб моего тела под тонкой тканью. Он положил руку на грудь, словно пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Остановилась у его стола и, облокотившись о столешницу, полностью отдалась во власть этого момента. На губах Влада играла порочная улыбка, а в глазах полыхал огонь. Он медленно, с мягкой поступью хищника, стал приближаться.
– Я выполнила твое поручение на «отлично»? – шепотом поинтересовалась я, любуясь реакцией Влада.
– Это сложно оценить словами, – тихо ответил он.
Но в его взгляде что-то изменилось. Желание и страсть уступили место чему-то глубокому и необъятному. Такие чувства не опишешь словами – они закрадываются в сердце и живут там долго. Игривость Влада переросла в какое-то роковое осознание.
Он встал прямо передо мной, и его взгляд, открытый и глубокий, медленно изучал мое лицо: волосы, шею, скулы, пока снова не вернулся к глазам. Влад молча поднял руку и обхватил мою щеку. Я закрыла глаза, боясь утонуть в волне нежности и любви, которая накрыла меня с головой.
– Что ты со мной делаешь? – его хриплый голос был полон обреченности.
Я распахнула глаза и попыталась ответить в его же манере:
– Соблазняю. Совращаю. Охмуряю.
Он шагнул вплотную, и его ладонь нежно легла на мой затылок, заставляя меня податься ему навстречу.
Он качнул головой, отрицая мои слова.
– Мне порой кажется, что я схожу с ума.
– Я помогу тебе с этим, – тихо проговорила я.
– Сойти с ума окончательно или выбраться из этого безумия? – уточнил Влад с усмешкой, но затем его лицо снова стало серьезным. – Ты хоть понимаешь, как действуешь на меня?
Я молча покачала головой, действительно не понимая, о чем он.
Он отступил на шаг, и его пальцы коснулись моих ключиц, на которых держались лямки комбинации. Он медленно спустил их с плеч, обнажая грудь. Его пальцы, словно крылья бабочки, едва касаясь кожи, начали вырисовывать узоры. Влад резко запрокинул голову и глубоко, со свистом втянул воздух. Когда его взгляд вернулся ко мне, в нем бушевала темная, всепоглощающая страсть.
– Ты невероятная, – хрипло прошептал он, ведя пальцами вдоль моих рук и иногда возвращаясь к груди. Он вычерчивал линию ключиц, не отрывая взгляда от своих движений. – Осознание того, что каждый миллиметр твоего великолепного тела принадлежит мне, лишает рассудка... Моя женщина.
– Твоя, Влад. Только твоя, – прошептала я в ответ, пытаясь унять внезапный прилив гордости.
Он накрыл мои губы своими, и мы оба утонули в безумном порыве, который так отчаянно сдерживали во время совещания.

...

anjelika:

Добрый день!!! Благодарю за продолжение!!! "Есть грань: мои личные дела – это наши отношения. И есть доверие. Мы либо доверяем друг другу и наслаждаемся жизнью, либо трахаем друг другу мозг и мучаемся. Третьего не дано. Решай"
Вот ,что Ане можно сказать на это...почему я выделила этот отрывок...Аня хочет знать все о Владе...вернее всех его делах...,а так можно будет...,а нет... он всё таки ей рисует рамки ,за которыми есть ещё какая то часть его жизни...Правильно ли это...У Ани ,в Москве нет,близких друзей ...знакомых...есть только сестра...есть Влад...
Думаю притирок будет много...компромиссов тоже...
И думаю на горизонте... Вот ещё один переживательный момент будет? Ждёмс

...

Ксанка:

 » Глава 33

– Кстати, – сказал Влад, проворачивая ключ в замке. Я уже собиралась покинуть его кабинет – обеденный перерыв был на исходе. – Тебе стоило стать профессиональной теннисисткой.
Он подмигнул и шагнул ко мне.
– Зачем? – удивилась я.
– Просто потрясающе отбиваешь вопросы наших старперов. Как теннисные мячи, – для наглядности Влад изобразил удар воображаемой ракеткой.
Я улыбнулась в ответ.
– К их скептицизму и твердолобости я, наверное, никогда не привыкну.
Влад подошел вплотную и нежно убрал прядь с моего лица. Его взгляд был полон такой любви, что мое сердце готово было выпорхнуть из груди.
– Так что случилось с твоим внешним видом? – спросила я, вспомнив его нарушение дресс-кода. Влад тяжело вздохнул.
– Мою машину немного поцарапали. Мы с охраной просматривали записи с камер, но так и не нашли виновника. А в помещении было очень душно, пришлось снять пиджак. Потом я поднялся на одиннадцатый этаж и только тогда понял, что оставил его внизу. Возвращаться уже не было смысла. Вернее, смысл был, а вот времени – нет.
– Удалось что-нибудь обнаружить? – поинтересовалась я. Он отрицательно покачал головой.
– Видимо, это случилось у дома. Придется обращаться в управляющую компанию, – в голосе слышалась легкая грусть, но было видно, что эта ситуация его не сильно расстраивает.
– Жалко, машина совсем новая, – попыталась поддержать Влада.
– Это всего лишь железо, – сказал он и перевел на меня серьезный, задумчивый взгляд. – В пятницу у родителей годовщина.
Мое лицо превратилось в непроницаемую маску. Влад, без сомнения, заметил эту перемену. Я застыла, словно мне вкололи лошадиную дозу новокаина у стоматолога.
– Хорошо. Поздравь их, пожалуйста, и от меня, – с трудом выдавила я, кривя губы в неестественной улыбке, и резко развернулась к выходу.
– Милая!? – его твердый голос настиг меня у самой двери. Влад схватил меня за запястье.
– Только не говори, что я тоже должна идти, – взмолилась я.
– А разве это не очевидно?
– Влад, ты же понимаешь, что я не могу заявиться к твоим родителям в твоей компании, – шепотом проговорила я, моля взглядом позволить мне остаться дома.
– Серьезно?
Я крепко зажмурилась, пытаясь найти нужные слова. Секунды тянулись мучительно долго, прежде чем я нашла в себе силы распахнуть глаза.
– Два месяца назад я сидела у них в гостиной в обнимку с твоим братом, Влад! – слова сорвались с губ резче, чем я планировала. На его лице пробежала тень. – А сейчас должна прийти туда с тобой? Ты это серьезно? И хочу напомнить, я все еще жена Паши.
– Я это прекрасно помню. Как и то, что мы пытаемся строить отношения. Но как мы можем двигаться дальше, если ты прячешь голову в песок? – он взял меня за плечи, заглядывая в самую душу.
– Влад, это же твои родители! Семья! – я сжала пальцами виски, где пульсировала боль. – Я не говорю, что буду избегать их всегда, но... сейчас? Как я им в глаза посмотрю?
Не в силах сдержаться, я спрятала лицо у него на груди, вцепившись пальцами в лацканы его пиджака. В его объятиях весь мир словно переставал существовать.
– Так же, как ты сегодня смотрела на отца, – спокойно ответил он.
– Это другое. В холдинге совсем иная атмосфера. Здесь все пропитано рабочей энергетикой, нет места личным переживаниям. Мы не демонстрируем всем своих чувств, у нас сугубо деловые отношения. А там... Ты сам говорил, что они отмечают годовщину в узком кругу. А я кто? Два месяца назад – жена Пашки, а теперь – любовница их сына.
– Прекрати, – резко бросил Влад. Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. – Ты – моя любимая женщина! Привыкай быть рядом. Всегда. Где я, там и ты. И ты знаешь, что мама души в тебе не чает.
– Не чаяла, пока я была женой Паши. Кому захочется видеть рядом с любимым сыном легкомысленную особу, которая бросила мужа за несколько месяцев до первой годовщины? Я бы на ее месте удавилась. Теперь понимаю, почему тетя Таня меня ненавидела.
– Тетка ненавидит всех без разбора, это ее жизненное кредо.
– Влад, ты меня не переубедишь. Я не поеду. Как мы им о нас объявим? Что скажем, почему приехали вместе?
– Они уже в курсе.
В комнате повисла гнетущая тишина, воздух сгустился в грозовую тучу, готовую обрушиться на меня ледяным потоком.
– В курсе? – мой голос сорвался на шепот.
– Прости, милая. Отец не глупец, он давно все понял.
– Боже! Вла-ад! – я отшатнулась к окну, задыхаясь от волнения. Сердце колотилось о ребра, кровь стучала в висках.
Так вот зачем он вчера ездил к родителям! Я крепко зажмурилась, пытаясь отогнать подступающую панику. Нервы были натянуты до предела и вот-вот могли лопнуть.
– Я никуда не поеду. Окончательно и бесповоротно!

***
Черный Escalade миновал центральный вход в особняк Ярцевых, направляясь к пристроенным гаражам.
– Если ты будешь весь вечер сидеть с таким мрачным видом, ничего хорошего из этого не выйдет, – решительно, но мягко произнес Влад. – Расслабься. Прими это как данность. С этой подводной лодки нам с тобой уже никуда не деться.
– Я даже говорить с тобой не хочу, – бросила я. Сердце сковало ледяными тисками. Тревожная дрожь звенела в висках, вытесняя все мысли. Хотелось кричать от отчаяния и тонуть в нем, лишь бы не переступать порог этого дома.
– Ты же понимаешь, что это было неизбежно? – Влад с невозмутимым видом припарковал машину. Его ледяное спокойствие поднимало во мне настоящую бурю паники.
– В перспективе – возможно. Но не так быстро.
– Будем считать, что юбилей родителей просто ускорил события. Милая, нельзя пропускать такое мероприятие, тем более после того, как я им все рассказал. Хочешь, чтобы тебя сочли безразличной особой, которой наплевать на семью своего мужчины?
– Тебе легко говорить, ведь это не тебе предстоит встреча с моими родителями, – дрожащим голосом парировала я.
Влад отстегнул ремень и развернулся ко мне. Я упорно смотрела в сторону, теребя ткань сарафана, но кожей чувствовала его пронзительный, обжигающий взгляд.
– Хорошо. Завтра полетим к твоим.
– Никуда мы завтра не полетим. Я не буду знакомить тебя с родителями. Теперь уже точно нет!
– Не веди себя как капризный ребенок, – усмехнулся Влад. А я сидела, отчаянно пытаясь усмирить сердце, которое бешено колотилось, разрушая мою выдержку. – Посмотри на меня.
Я до боли прикусила губу, пытаясь физической мукой заглушить душевную агонию, и посмотрела на Влада. В его глазах я увидела океан любви, в котором можно было утонуть. В этом взгляде смешались нежность, страсть, стальная решимость и непоколебимая уверенность. Но даже это великолепие не спасало от приступа удушья и подкатывающей к горлу тошноты.
– Я люблю тебя, – тихо сказал он. Я чуть не застонала. Это был запрещенный прием. – Разве не это сейчас важно? Мы войдем в дом, держась за руки... Нет, молчи. Твоя рука – в моей. Я не разомкну пальцы ни при каких обстоятельствах.
– А если они что-то скажут? – мой голос дрожал. Он улыбнулся, медленно проведя языком по губам.
– Не скажут.
Мы покинули салон. Как только Влад оказался рядом, он властно завладел моей рукой. Его уверенная хватка вытесняла панику, заменяя ее стальной сдержанностью – единственным оружием, которое могло помочь мне выстоять.
Он притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем – сладким и исцеляющим. Ради таких мгновений можно было бы пройти через гильотину собственных страхов! Я была готова вынести даже самые неодобрительные взгляды Ярцевых, лишь бы всю жизнь чувствовать прикосновение этих губ.
Так мы и вошли: моя рука надежно спрятана в его ладони, а вместе с ней – все мои тревоги и отчаяние. Детский смех, разносившийся по дому, заставил сердце биться в бешеном ритме.
Едва мы показались в гостиной, как к Владу подбежали Карина и Настя и повисли на нем. Он театрально застонал от «тяжести», но не отпустил моей руки. Наоборот, его пальцы сжались еще крепче. Я снова попыталась вырваться, но безуспешно.
– Ты останешься, Влад? – спросила Настя.
– Да, – коротко бросил он, направляя нас к террасе. Настя радостно закричала, услышав ответ своего брата.
– А где Паша? – поинтересовалась Карина. Мое сердце пропустило удар.
– Вам меня мало? – с наигранной суровостью бросил Влад, глядя на сестер, которые тут же энергично замотали головами.
И вот настал этот момент: мы ступили на просторную террасу. В центре, под открытым небом, был сервирован стол, укрытый белоснежной скатертью. Сама терраса утопала в зелени: живые цветы, словно изумрудные водопады, ниспадали по ее периметру, создавая атмосферу уединенного сада. Масштаб торжества не оставлял сомнений – здесь собрались не только родственники, но и самые почетные гости. В дальнем уголке уже заняли свои места музыканты; их инструменты тихо пели, готовясь к началу вечера.
Приглашенные вместе с хозяевами расположились на мягких диванах у бассейна. Но стоило нам приблизиться, как девочки тут же упорхнули к теннисному корту, где играли их сверстники.
– Ты же говорил, что это будет сугубо семейный праздник, – с укором прошептала я Владу, окидывая взглядом собравшихся. Здесь была и Екатерина со своим Димой, и знакомые по светским раутам пары.
– Это крестные, – невозмутимо ответил он.
Внезапно чей-то женский голос разорвал уютную атмосферу:
– Да вы посмотрите на этого героя! Наконец-то он решился привести в дом свою избранницу!
В тот же миг все пространство, казалось, наполнилось напряженным вниманием, направленным исключительно на нас. Взгляды Марка и Ларисы устремились в нашу сторону. Улыбка на лице Ларисы застыла, превратившись в настороженную маску, и от этого острая боль пронзила мое сердце. Влад, почувствовав перемену в настроении, ощутимо сжал мою руку.
Катя, напротив, взглянула на нас спокойно и даже отстраненно, словно наше появление не было для нее новостью. Значит, Влад абсолютно всех членов семьи поставил перед фактом. Стыд и паника накрыли меня мутной волной, лишая способности ясно мыслить.
Остальная часть вечера превратилась в бесконечный кошмар. Я лишь вымученно улыбалась и едва слышно отвечала на вопросы, стараясь стать как можно более незаметной в общей суете.
Когда сумерки окутали особняк Ярцевых, а двор озарили тысячи волшебных огоньков, Марк и Лариса покинули праздничный стол, чтобы исполнить свой танец. Музыканты заиграли проникновенную и нежную аранжировку композиции «Through Glass» группы Stone Sour.
Глядя, как танцующая пара нежно всматривается друг другу в глаза, нельзя было не поверить в существование настоящей любви. Я украдкой взглянула на Влада, который, положив руку на спинку моего кресла, что-то увлеченно обсуждал с крестным.
И тут я вспомнила его циничные слова, брошенные в Астрахани:
«Аня, вы, девушки, просто обожаете вешать табличку со словом «любовь» на любые врожденные потребности. Добавьте к ним биологический импульс удовлетворить эти потребности, и получите универсальный рецепт человеческого поведения. Это заложено в природу каждого человека. Так почему вы думаете, что это проявление любви, а не животные инстинкты?»
Едва заметная улыбка тронула мои губы. Осознание того, что непробиваемая броня цинизма Ярцева наконец-то дала трещину, согревало душу робкой надеждой. Разумеется, мои чувства еще не были готовы вновь окунуться в омут страсти, и о браке пока не шло и речи. Но грезы о будущем уже начинали кристаллизоваться: мне отчаянно хотелось однажды создать с ним семью – такую же крепкую, теплую и гармоничную, как у его родителей. Своим танцем они явили нам живой пример того, что любовь существует, нужно лишь доверчиво распахнуть ей сердце и позволить мягко увлечь себя в этот плен.
Ближе к полуночи Влад присоединился к мужчинам в уединенной беседке, где они закурили сигары. Он же остался верен своим Mackintosh. Я наблюдала за ним, пораженная внезапным осознанием своего невероятного счастья. Здесь, в роскоши родительского дома, где все мое существо противилось происходящему, я поняла, что справлюсь. Любовь к Владу стала для меня неожиданностью – она ворвалась в жизнь, как порыв ветра, что срывает с ног и бросает в головокружительную неизвестность. Это было похоже на прыжок со скалы в бездну, когда не знаешь, выдержит ли сердце этот полет.
Я наблюдала, как Влад медленно поднес сигарету к губам, продолжая непринужденно беседовать с мужчинами. Свет фонарей падал на его лицо, превращая его безупречные черты в яд, сладкий и завораживающий. Смотрела на него, не в силах отвести взор. Совершенство было в каждом его жесте: в отточенной речи, где грубость казалась лишь элементом игры, в гордой осанке, в улыбке и тихом, бархатном смехе. Даже его порочная страсть к курению выглядела в его руках по-особенному притягательной.
Стараясь унять учащенное дыхание и не поддаться наваждению, я сделала глубокий вдох. Термин сестры – «владержимость» – как никогда точно описывал мое состояние.
Желание привести мысли в порядок заставило меня подняться из уютного кресла и незаметно проскользнуть в дом. Мне нужно было побыть одной, хотя бы несколько минут. Я прошла на кухню, достала из холодильника бутылку воды. Лишь исчезновение из поля зрения многочисленных гостей позволило моему сердцу немного успокоиться.
– Устала? – вдруг раздался голос Ларисы, которая появилась на пороге кухни.
Я лишь отрицательно качнула головой. Усталости не было и в помине, но глухая, изматывающая тревога, казалось, только и ждала этого момента, чтобы навалиться с новой силой. Ощущение дискомфорта усилилось, когда мы с Ларисой остались один на один.
Она тем временем подошла к винной стойке и с сосредоточенным видом принялась изучать ряды бутылок. Откуда ни возьмись появилась молодая девушка, экономка, и тут же поспешила к Ларисе.
– Лариса Сергеевна, какую марку вам принести? – несмело спросила девушка. – Я сама все организую.
– Оставь. Я пока сама не знаю, чего хочу. Разберусь, иди к гостям, – властно бросила Лариса, даже не повернув головы, и продолжила свое занятие.
Мы снова остались одни. Уйти сейчас было бы неловко – Лариса мгновенно почувствовала бы мое желание избежать разговора, хотя эта неизбежность тяготила меня с самого начала вечера.
– О! – удовлетворенно воскликнула она, наконец, выудив нужную бутылку. Ее взгляд заскользил по столу в поисках штопора, который я заметила рядом с собой.
– Позвольте, я открою, – предложила я, осторожно взяв бутылку и сняв с горлышка серебристую фольгу.
Лариса молчала. Ее взгляд, казалось, проникал в самую душу, заставляя меня напрягаться все сильнее. Воздух звенел от тягостной тишины, словно был пропитан невидимыми иглами. Раньше я думала, что глаза Влада – копия отцовских, но теперь понимала: эту тяжесть и глубину взгляда он унаследовал от матери.
– Мы снова на «вы»? – с усмешкой спросила Лариса.
– Простите… Прости, я просто… – я растерялась, не находя слов. Но потом решилась на откровенность. – Я не знаю, как теперь себя вести. Правда.
– Как и раньше.
– Он просил вас ни слова мне не говорить, да? – напряжение достигло пика, и я выпалила то, что терзало меня весь вечер.
– Даже если бы не просил, что тут вообще скажешь? – ее голос был спокоен. Тихо зажужжал автоматический штопор, извлекая пробку из бутылки.
– Что я не та избранница, о которой мечтают матери для своих сыновей, – слезы подступили к глазам.
– Влад рядом с тобой выглядит по-настоящему счастливым. В его глазах появилось тепло, которого я раньше не замечала. И очевидно, что это не мимолетное увлечение, иначе он бы пришел без тебя. Но ты ведь сама понимаешь, как непросто принять все это сразу... К такому нужно быть готовой. Вы ведь не просто познакомились где-то и начали встречаться, а… – она замолчала, подбирая слова. – Человеку нужно время, чтобы привыкнуть к таким переменам.
– Я не знаю, как это произошло.
– А я знаю, – ее тихий ответ прозвучал как приговор. – Вы оба слишком умны, молоды, амбициозны и проводите вместе много времени. У вас слишком много общего, больше, чем ты или даже сам Влад можете себе представить. Не знаю, на что рассчитывал Марк, когда ставил вас на одни проекты и отправлял в командировки. Раньше я этого не понимала, но теперь вижу: это было неизбежно. Но, извини за прямоту, легче от этого не становится. Да, я рада видеть сына таким счастливым, но у вашего решения есть и обратная сторона.
– Татьяна Сергеевна… – мой тихий голос сорвался. Я прекрасно знала о натянутых отношениях между сестрами и понимала, что я все усложнила.
– Последствия ваших с Владом отношений затронут многих.
– Я не хотела, чтобы так вышло... Я сама не могу объяснить, почему все так случилось... Прости… – голова моя поникла, а пальцы безотчетно сжали холодный металл штопора. В душе бушевал ураган мыслей и чувств, но ни одно слово не могло передать эту гамму переживаний. Тишину нарушила лишь одна скупая слеза. Она тяжело скатилась по щеке и упала на стол.
– Ань, я чувствую себя сейчас классической злобной свекровью. Только не плачь, – ее голос потеплел. – Пойми, дело не в тебе лично. Я против обстоятельств, которые вас связали. Точнее, даже не против, а... недовольна ими. Повторюсь, мне нужно это переварить. Время все расставит по местам. Просто поставь себя на мое место.
– На твоем месте я бы гнала такую невестку в три шеи, – горько усмехнулась я, чувствуя, как слезы текут по лицу.
– Ма! – низкий голос Влада прогремел от двери. Он возник словно из ниоткуда, одним шагом преодолел кухню и сгреб меня в охапку. – Я же просил!
– Влад, прекрати. Мы просто общались, – с легкой дрожью в голосе сказала я, вцепившись в его рубашку. – К слову, мы говорили не о тебе. Представляешь, женщины иногда обсуждают темы, которые тебя не касаются?
Влад, заметно расслабившись, внимательно изучал мой взгляд, словно пытаясь найти в нем ответы на свои невысказанные вопросы. Под его пристальным взором по телу привычно прокатилась волна трепета, похожая на бег тысяч крошечных мурашек.
– Не отходи от меня, – твердо произнес он и поцеловал меня в макушку.
Весь остаток вечера я провела рядом с ним. Лишь глубокой ночью, когда особняк погрузился в сон, мы разошлись по своим комнатам. Я сразу обозначила, что до официального развода, или пока его родные не привыкнут ко мне, мы будем спать раздельно. Возможно, это было глупо – строить из себя недотрогу после всего, что между нами было, но я не могла представить, как остаться с Владом в одной спальне под крышей его родителей. В одной кровати. Под одним одеялом.
Но кого-то это совсем не волновало…
Выйдя из ванной, я застала Влада, который вальяжно расположился на моей кровати, подпирая высокое изголовье. Он уже переоделся в домашнюю одежду.
– Ни за что! – решительно заявила я, вытираясь полотенцем. Он лишь недоуменно приподнял бровь. – Нет, я не лягу с тобой в одну постель, пока мы в этом доме.
– Мы просто полежим, – он приглашающе похлопал ладонью по покрывалу рядом с собой.
– Мы не умеем «просто лежать». Твои руки тут же окажутся на моей груди, а мои пальцы проберутся к тебе в штаны.
– Это твои проблемы, – уверенно заявил он. – Учись себя контролировать. Я-то со своими желаниями справлюсь без труда.
– Да неужели? Это ты-то? – я присела на край матраса, чувствуя на себе его хищный взгляд, блуждающий по моему халату. – Я серьезно, Влад. Я не могу так нагло вести себя в доме твоих родителей.
– Мы и не будем вести себя нагло. Я просто тихо и спокойно доведу тебя до оргазма и все.
– Влад! – я метнула в него мокрое полотенце и вскочила, чтобы найти расческу. Он с кошачьей грацией поймал его одной рукой.
– Ты же знаешь, я не уйду, – решительно произнес он, отбрасывая полотенце в сторону.
– А ты знаешь, что у нас не получится тихо и спокойно. Поэтому – нет! – я плотнее запахнула халат и, наконец, занялась волосами, медленно их расчесывая. Развернувшись к Владу, я увидела, что он неподвижно лежит и впивается в меня своим магнетическим взглядом.
Разве способна женщина устоять перед такой красотой и мощным обаянием? Как сохранить самообладание, когда сердце полностью принадлежит этому мужчине? Эта любовь с каждым днем лишь прочнее прирастала к душе, выжигая в ней свое место.
– Катерина сегодня даже репортажей не вела, – сказала я, отчаянно пытаясь сменить тему.
– У нас был уговор: на один день исчезнуть из цифрового мира. Никаких фото и видео с праздника, – отозвался Влад. Я вернулась к кровати и устроилась рядом с ним.
– Она очень гармонично смотрится рядом со своим Димианом.
– Скорее, катастрофично.
– Зачем ты так? Они нашли друг друга: оба любят публичность и яркие эмоции. Их любовь такая... по-юношески яркая и безрассудная.
– Сомневаюсь, что это надолго, – скептически заметил Влад.
– Про нас, скорее всего, думают то же самое, – прошептала я, тяжело вздохнув, и повернулась к нему. Он лишь крепче сомкнул кольцо своих рук.
– Плевать. Главное, что мы ни о ком не думаем.
– Может, в этом и заключается наша главная ошибка?
– Ты правда думаешь, что мы должны были пожертвовать своими чувствами ради мнения и переживаний других?
– Я... не совсем об этом. Нам следовало быть осмотрительнее. Мы же бросились в этот омут, не раздумывая. Можно было дождаться моего развода с Пашей, дать себе время... А вместо этого я едва ушла от мужа и сразу оказалась в твоей квартире. А дальше что? Свадьба, дети?
Слова сорвались с губ, и я тут же осознала их смысл. Закрыла глаза, чувствуя, как краска приливает к щекам.
Боже! Неужели я всерьез затронула эту тему? Плечи Влада затряслись от беззвучного смеха. Я вскочила и вжалась лбом в одеяло, моля время повернуть вспять.
– Боже! – в отчаянии простонала я.
– Я так понимаю, это было предложение? – с усмешкой спросил Влад, нежно касаясь моей спины, чтобы успокоить.
– Влад, давай аннулируем мое последнее предложение, – прошептала я в отчаянии.
– На за что!
– Боже, почему я так тупею рядом с тобой?
– Еще ни одна девушка не тупела так очаровательно.
Это стало последней каплей. Я подскочила и шутя ударила его в грудь. Он наигранно скорчился от боли.
– Не волнуйся, Ярцев, я не собираюсь за тебя замуж. Это просто сорвалось с языка... как итог того, что мы слишком торопим события.
– Не собираешься, значит? Можно спать спокойно?
– Спи спокойно! Может, я даже с Пашей разводиться не стану, чтобы тебе не мешать.
Лицо Влада окаменело. Он одним резким движением опрокинул меня на спину и навис сверху, уперев руки по обе стороны от моей головы.
– Ты уже заявление подала.
– Скажу Паше, чтобы не подписывал.
– Хочешь остаться его женой?
– Исключительно ради твоего душевного спокойствия, – я прикусила губу, понимая, что хожу по тонкому льду. – Вдруг, придется вернуться к нему.
– Испытываешь мое терпение? – он наклонился и до боли впился зубами в место между ключицей и шеей.
– Больно же! – я ударила его в ребро, но он тут же перехватил мои руки и вытянул их у меня над головой. – Ты с ума сошел?
– Я тебя на атомы расщеплю, – на его губах играла едва заметная усмешка, но в глазах читалось стальное предупреждение, от которого по спине бежали мурашки.
– Не надо на атомы, – прошептала я, а Влад коснулся губами того места, где только что были его зубы, словно залечивая рану.
– Не играй на моих нервах. Они и так в хлам из-за тебя.
– А мои нервы, значит, не в счет? – возмущенно выпалила я, не в силах сдержать смех. Эйфория уже разливалась по венам, дурманя сознание.
– Я оберегаю твои нервы как могу. Ты сама себя накручиваешь.
– Вла-ад, – простонала я, обнимая его за шею.
Счастье яркой вспышкой озарило сознание. Было так привычно и естественно дурачиться с ним, что хотелось продлить этот момент навсегда. Именно это глупое, необъяснимое счастье, неподвластное логике, застилало мне глаза и туманило разум…
– Расскажи мне что-нибудь о себе, – едва слышно попросила я позже, свернувшись калачиком рядом с ним. Его рука нежно прижимала меня к себе, и я слышала мерный стук его сердца.
– Что ты хочешь услышать? Моя жизнь – тоска зеленая, – прошептал он мне в волосы, и его теплое дыхание защекотало кожу.
– Ты же говорил, что твоя молодость была бурной, – напомнила я ему слова, сказанные в самом начале нашего знакомства. При мысли об этом внутри снова шевельнулся неприятный, тревожный комок.
– Это не для твоих нежных ушей, – подшутил Влад, но я понимала их истинный смысл. Он нежно убрал прядь моих волос и коснулся губами уха. Я в ответ ткнула его локтем в живот.
– Тогда расскажи о своем детстве.
– Ну, в детстве я был ребенком. Что здесь особенного?
– Я серьезно, Влад!
– А я и не шучу. Скука смертная.
Я разочарованно вздохнула. Вытянуть из этого человека откровенность было сложнее, чем раскрыть государственную тайну.
– Полагаю, природа создала тебя совершенством, которое с младенчества готовилось к покорению мировых вершин и безраздельному господству в искусстве обольщения.
– Нет, – с легкой иронией возразил Влад.
– Значит, в школе ты не дергал девчонок за косички?
– Увы, даже не представилось случая...
– Наверное, потому, что они сами не давали тебе прохода, так? Ты родился уже неотразимым, миновав муки подросткового флирта?
– Что-то вроде того, – коротко усмехнулся он.
– Каково это, Влад, жить, держа душу за семью печатями?
– Ты как никто другой проникла в мою душу и заполнила собой каждый ее уголок. Ты знаешь каждую ее трещину и изъян. Разве этого недостаточно?
– Я хочу знать о тебе все.
– Никто не знал обо мне столько, сколько знаешь ты. Помнишь «Приватную сотню»? Ты выпотрошила все мои секреты. От них почти ничего не осталось.
Его губы нежно коснулись моего виска, наполняя сердце странным, глубоким трепетом. Не в силах противиться этому блаженству, я закрыла глаза, отдаваясь теплому и незабываемому мгновению.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием – единственной нитью, связывающей нас в этой ночи. Каждый вдох был подобен отчаянному глотку воздуха, дарующему надежду не утонуть в бушующем потоке наших чувств.
– В начальной школе со мной учился один мальчик… – начала я, погружаясь в воспоминания. – Мальчик из детдома. Сестра всегда собирала мне бутерброды – я была привередлива и не ела в столовой. Я отдавала ему свою порцию и бутерброд, а он взамен защищал меня от одноклассников.
– У тебя была собственная охрана? – добродушно усмехнулся Влад. – Тебя обижали?
– Напротив, – отозвалась я со смехом. – Мне казалось, что весь класс боялся ко мне подойти из-за него. Он был моей тенью, и никто не рисковал связываться ни с ним, ни со мной.
– Парень просто влюбился в тебя, – уверенно заключил Влад.
– Нет. Это был прагматичный обмен: безопасность в обмен на еду, – твердо ответила я. – Лишь спустя годы я поняла, что защита была лишь предлогом. Наверное, я просто подсознательно хотела накормить голодного мальчика.
Произнеся это, я вдруг увидела его как наяву: светловолосый мальчишка с россыпью веснушек на лице, в старой, заштопанной одежде.
– Ты родилась с неизлечимой склонностью к милосердию, – сказал Влад задумчиво.
– Это плохо?
– Этим часто пользуются. Но я уверен, что его желание тебя защищать никак не было связано с бутербродами.
Мы уснули лишь на рассвете, когда первые солнечные лучи робко коснулись наших лиц. Всю ночь мы лежали в обнимку, и я вплетала нити своего прошлого в канву настоящего. Слова лились потоком детских воспоминаний, а Влад слушал с загадочной полуулыбкой и гладил мою руку, обжигая кожу.
Именно такие ночи остаются в памяти навсегда. Запоминается не страсть, а тихая теплота момента, священная атмосфера близости и полного доверия.

***
Мы вернулись в город на закате, когда солнце уже окрасило горизонт в золотые тона. Небо напоминало расплавленный янтарь, а воздух стал кристально прозрачным.
Красота предзакатной Москвы мягко обволакивала сердце. Возможно, дело было в ощущениях, которые рождали легкие электрические импульсы под кожей: Влад всю дорогу не выпускал моей руки.
– Влад, – обратилась я к нему, когда мы остановились на светофоре.
– Что, моя маленькая?
– У меня к тебе предложение, – я не сдержала улыбки, представив всю нелепость своей затеи. Он обернулся ко мне, окутывая волной заботы.
– Мне стоит начинать бояться? – с наигранным испугом спросил он, крепче сжимая мою ладонь.
– Минуты через три узнаешь, – я бросила на него взгляд и замолчала, подбирая слова.
– Ну же, давай. Какая гениальная мысль посетила эту умную голову? – не выдержал Влад.
Загорелся зеленый, и машина плавно тронулась, унося нас по проспекту.
– Пригласи меня на свидание, – тихо прошептала я.
– Что? – Влад повернулся ко мне, и его брови сошлись у переносицы в выражении крайнего изумления. В его растерянности было что-то невероятно притягательное.
– Пригласи меня на свидание. Закажи столик в каком-нибудь романтичном месте.
– Это называется «поужинать вместе», – саркастично заметил он.
– Нет, милый. Это будет именно свидание.
– То есть мы поедем в ресторан, поужинаем и вернемся домой?
– Нет. Ты пригласишь меня на свидание. Закажешь столик, мы встретимся там, поговорим. А потом, возможно, прогуляемся. И да, цветы на первом свидании – это плюс сто очков к карме мужчины.
– А мне нужны дополнительные очки? Ты ведешь какой-то рейтинг?
– Нет, – я улыбнулась и мягко высвободила руку. Влад тут же поймал мой взгляд. Я разулась и забралась на сиденье с ногами. – Я просто хочу полноценное свидание. С ухаживаниями, цветами и всей той романтической чепухой, которую ты так презираешь и на которую у тебя нет времени.
Влад запрокинул голову и рассмеялся – легко и непринужденно, заражая меня этим невесомым ощущением и пропитывая им каждую частичку души.
– Свидание? – переспросил он уже другим тоном, словно действительно обдумывая эту мысль.
– Да. Всего одно. Ну что? Как тебе идея? Все еще считаешь ее гениальной?
– Отвечу на этот вопрос после самого свидания.
Он улыбался. Он всегда шел по жизни легко, не утруждая себя лишними размышлениями, и сейчас не стал анализировать, а просто принял идею свидания как фундамент для наших будущих отношений. Эта легкость вселяла в меня уверенность. Рядом с ним я чувствовала себя ребенком, чья главная забота – играть и радоваться. Его любовь делала меня уязвимой, но это было чувство, которое не хотелось прятать. Оно не грызло изнутри, а мягко обволакивало, даря покой.
– Влад? – позвала я, когда машина уже въезжала в подземный паркинг.
– Что, моя маленькая?
– Я жду.
– Чего? – искренне удивился Влад.
– Приглашения, – я изо всех сил старалась выглядеть серьезной, но губы сами растягивались в улыбке.
– На свидание что ли? – переспросил Влад, заглушив мотор. – Я думал, твое предложение и было приглашением.
Он отстегнул ремень и потянулся ко мне, обхватывая ладонью щеку. Я подалась навстречу, чтобы ощутить вкус его губ, раствориться в его объятиях и стать чуточку счастливее. Его поцелуй был горячим и глубоким, словно он пытался коснуться языком моей души. Вот только он не знал, что она уже давно принадлежала ему. Он был так дьявольски притягателен, что от одной мысли, что этот мужчина – мой, сознание плавилось. Надеюсь, только мой.
– Будет тебе приглашение, – твердо проговорил он, отрываясь от моих губ.
Влад подхватил меня за талию и пересадил к себе на колени. Я не смогла сдержать смех – эмоции переполняли меня, кружа в душе, словно ураган. Они сносили все барьеры и устои, которые я выстраивала годами, и это пьянящее чувство свободы мне отчаянно нравилось.
Уже вечером, пока я лежала в ароматной пене, а Влад работал в гостиной, телефон тихо завибрировал. Я стряхнула с рук хлопья пены и, продолжая подпевать словам из песни Jony «Одинокая», взяла смартфон. Сердце пропустило удар: сообщение от Влада.
«Я нашел место, где делают лучший кофе с прекрасным видом из окна. Составишь мне компанию?»
Я быстро набрала ответ:
«Чтобы не пасть жертвой иллюзий, уточню: это свидание?»
«Да, это свидание»
«Я подумаю»
Я швырнула телефон на коврик и взвизгнула от дикого восторга, который сотрясал все мое существо. И, кажется, этот счастливый крик эхом разнесся по всей квартире.

***
– Свидание? – скептически переспросила сестра, когда я поделилась с ней идеей сходить куда-нибудь с Владом. – Вы уже съехались. Не поздновато ли для романтических прогулок?
– Мне кажется, свидания – это то, что должно быть в отношениях всегда, хоть через тридцать лет. Разве это не здорово?
– Странно слышать такое от тебя, – мягко заметила Таня с улыбкой.
– Почему же? – поинтересовалась я.
– Ты всегда была такой... рациональной в любви. Я бы даже сказала, холодной в вопросах романтики. Значит, я верно считала, что тебе просто не хватало огня рядом. Не тот человек был с тобой, – сказала сестра, и от этих слов у меня болезненно сжалось сердце при воспоминании о Паше.
– Ему, наверное, сейчас очень плохо.
– Это жизнь. Тебе придется смириться с тем, что теперь полной грудью дышишь ты, а не Пашка, и именно ты наслаждаешься любовью. Ты с ним больше не виделась?
– Нет. Влад неделю назад забрал все мои вещи из той квартиры, и необходимость туда возвращаться отпала, – тихо сказала я, чувствуя, как рот наполняется горечью.
– Красавчик сам поехал за вещами? Ты об этом не упоминала.
Я поразилась тому, как моя память безжалостно стерла этот фрагмент, словно не желая больше терзать меня призраками прошлого. Я решила исправить это упущение и рассказала Тане о том вечере, когда я сходила с ума от беспокойства. Во всех деталях передала наш с Владом диалог после, свои страхи и то, как мучительно и непривычно мне даются вспышки ревности.
– Влад поступил правильно, что не рассказал тебе. Зачем?
– Что значит «зачем»? Паша – мой муж... бывший муж. Влад поехал к нему на разговор. Я должна была об этом знать.
Таня лишь покачала головой, не принимая моих доводов.
– Попробую объяснить, как я, со стороны, вижу эту ситуацию. Мне кажется, Влад исходит из того, что в отношениях должна оставаться некая личная территория и профессиональная этика, которые не выносятся на всеобщее обозрение. И это верная позиция. Некоторые вещи просто не предназначены для ушей любимой женщины.
– А причем здесь профессиональная этика?
– При том, что у него будут деловые встречи, о которых тебе знать не обязательно. Будь мудрее. Влад, насколько я могу судить, ценит свою независимость. Он убежден, что не должен отчитываться за каждый свой шаг, особенно когда дело касается того, что он считает своей мужской или рабочей территорией. Для него это вопрос принципа и сохранения своего «я» в отношениях. Таких моментов будет немного, но они неизбежны. Прояви терпение, иначе сама себя изведешь. Ты ведь не рассказала ему о встрече с Филатовым?
– Не сравнивай, пожалуйста. Во-первых, он был в отпуске, а во-вторых…
– А во-вторых, тебя пригласили на встречу, и ты не сочла нужным его уведомить. Так?
– Возможно. Но встреча с моим бывшим мужем – это все-таки касается меня напрямую.
– Влад – умный мужчина и понимает, что подробности этой встречи только усилили бы твое чувство вины и причинили боль. Утаив детали, он уберег тебя от лишних переживаний. Но это лишь мое мнение. И кстати, некоторые мужчины воспринимают необходимость отчитываться за такие действия как посягательство на свой авторитет или проявление слабости. Поэтому смотри на это не как на нежелание что-то скрыть от тебя, а как на заботу о твоем спокойствии. Иногда некоторые вещи действительно лучше оставить «за кадром» ради гармонии в отношениях.
– Возможно, ты права, но это так сложно. Представь, твой Тимофей уходит из дома, а ты даже не знаешь, куда.
– А ты думаешь, он мне о каждом шаге докладывает? – Таня улыбнулась и покачала головой. – Лучше скажи, Паша подписал заявление?
Пришло мое время покачать отрицательно головой.
– Знаешь, Тань, я так боюсь того дня, когда увижу уведомление о его согласии, – я прижала пальцы к виску, пытаясь унять тревогу.
– Почему?
– Это будет означать, что я окончательно осталась одна в этом городе.
Сестра долго смотрела на меня с экрана, словно не одобряя этих мыслей.
– Ты в своем уме? – спустя время спросила она.
– Паша нарисовал мне такие перспективы, что становится жутко. Я постоянно сомневаюсь в себе рядом с Владом. Мне кажется, я все делаю не так. Что скоро он…
– …переключится на другую? – закончила за меня Таня.
– Да.
– Малыш, сколько женщин было в жизни Влада до тебя?
– Много. Мне завести реестр и начать вести подсчет? – с вызовом спросила я. Мне совершенно не нравился этот вопрос. Зачем она вообще это обсуждает?
– Не кипятись. Да, в его жизни было много женщин, и с этим фактом уже ничего не поделаешь – его не вычеркнуть из биографии. Зато тебе достался мужчина с большим сексуальным опытом. Но… – она сделала паузу и подняла указательный палец, призывая к вниманию. – Назови мне хотя бы одну женщину, которой выпала честь жить с ним.
Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.
– Неважно, сколько женщин пропустил через себя Красавчик, важнее, что он оставил в своей жизни только одну-единственную, которую привел в свой дом и не отпускает от себя. Цени это.

***
– Он подписал, – выдохнула я, увидев заветное уведомление в личном кабинете. – Влад, ты представляешь? Паша подписал заявление!
Я коснулась пальцами лба, не в силах поверить, что все прошло так легко и без возражений, хоть и с задержкой. Вспоминая его последние слова, это казалось чем-то из области фантастики. Возможно, он действительно принял решение и сделал выбор в пользу сохранения нормальных человеческих отношений. Хотя...
Мой взгляд упал на Влада. Он сидел в кресле и методично постукивал пальцами по столу, и в этом жесте мне почудилось что-то зловещее.
– Ты ведь не приложил к этому руку? – спросила я осторожно, предвидя его реакцию.
– Считаешь, я мог надавить на Пашу, чтобы он дал тебе развод? – он поднялся и подошел ко мне. Я сидела на столешнице, закинув ногу на ногу. Он встал вплотную, и его ладони легли по обе стороны от моих бедер, словно очерчивая границы личного пространства.
– Тебе честно ответить или как? Тебе давно не дает покоя мой брак.
– Бывший брак, – поправил он меня, многозначительно изогнув бровь.
– Хорошо. Брак, который через месяц будет расторгнут. Как раз к тому времени я уже буду дома.
– Дома? В Самаре? – Влад нахмурился, а я вспомнила, что еще не говорила ему о своем приближающемся отпуске.
– Да. Я хотела бы слетать домой на пару недель. Очень скучаю по родителям. К тому же, Танюшка обещала тоже приехать к ним.
– А она разве не в твоем городе живет? – уточнил Влад.
– Нет. Она после учебы осталась с мужем в Самаре. Туда же переехала и я, когда поступила в университет. А сами мы из другого… местечка.
– Из какого? Звучит как начало захватывающей истории – «другое местечко», – усмехнулся Влад в своей привычной манере.
– Тебе это название все равно ни о чем не скажет, – отмахнулась я.
И тут меня накрыло странное чувство неловкости за свое провинциальное происхождение. Это стало для меня настоящим откровением: я всегда гордилась своими корнями! Пока этот Ярцев не начал копаться в моем прошлом. Вдруг он решит, что я слишком проста для его семьи?
– Маленькая моя, я могу узнать это из твоего личного дела, – его серые глаза смотрели прямо в душу. – Но превращать простое любопытство в маниакальную одержимость было бы неуместно.
– Под Самарой есть Васильевка.
– Не слышал никогда о таком городе, – нахмурился Влад.
– Конечно, не слышал. Это ведь село, – я как можно более беззаботно пожала плечами, стараясь скрыть волнение, разливавшееся по венам.
– Так ты у меня барышня-крестьянка, – прошептал он, склоняясь к моему плечу и игриво прикусывая кожу через ткань блузки. Я в ответ легонько ткнула его под ребро.
Влад бережно провел теплой ладонью по моей щеке, наклонившись так близко, что дыхание замерло, а сердце забилось тревожнее. Его лицо нависло над моим, и я снова потерялась в пленительной глубине его взгляда.
– Никогда раньше с простушками не связывался? – робко спросила я.
– Не знаю, кто тебя воспитывал, но в тебе нет ни капли простоты. Ты – это редкий сплав неземного притяжения, детской наивности и чувственной грации. Если бы ты была обычной деревенской простушкой, я бы потерял интерес еще в первый вечер. Ты не простушка, а сложная натура, которая смогла разнести мое сердце в пыль.
– Как изысканно ты льстишь. Признавайся, ты определенно прошел какой-то элитный тренинг красноречия. Стараешься впечатлить меня своим мастерством?
– С первого дня знакомства стараюсь, – серьезно ответил Влад, без тени улыбки, и отвлекся на вибрацию телефона. – Секунду.
Влад отошел всего на метр, а я, воспользовавшись паузой, набрала в легкие воздуха, пытаясь осмыслить реакцию души и тела на этого мужчину, который стал для меня важнее кислорода. Влад вел тихий разговор по телефону, отвечая односложно, и не подозревал, какая ожесточенная внутренняя борьба шла во мне. Внезапно мне остро захотелось выпить капучино, словно только кофе был способен утолить навязчивые мысли о нем и притупить мою владержимость.
– Есть еще какие-то дела сегодня? – вернувшись, спросил Влад, не сводя с меня внимательного взгляда. Он положил телефон на столешницу рядом с моей рукой и снова нежно коснулся моих губ коротким поцелуем.
– Дел нет, но планы на вечер имеются, – я выдавила несмелую улыбку, страшась тех чувств, что он во мне пробуждал. Так безрассудно нырнуть в омут этой сумасшедшей любви мог только безответственный человек, но никак не я, привыкшая жить по законам логики и просчитывая каждый свой шаг.
– Звучит интригующе. Они имеют ко мне отношение? – он снова заключил меня в кольцо своих рук, опершись о стол.
– И да, и нет, – уклончиво ответила я.
– Это как понимать? Мы едем домой или как?
– Нет. Я еду за платьем. У нас завтра свидание, если ты запамятовал. Завтра уже суббота.
– М-м… – задумчиво промычал Влад, загадочно улыбаясь. – Ты капитально подходишь к делу. Может, составить тебе компанию в этом нелегком выборе?
– Благодарю, но я справлюсь сама.
– Хочешь в очередной раз сразить меня наповал?
– А у меня есть на это шансы?
– Я каждый день думаю, что дальше впечатляться уже некуда, но нет... Ты постоянно открываешься для меня с новой стороны.
– Это хороший знак, надеюсь? – шутливо уточнила я.
– Это роковой знак. Я влюбляюсь в тебя все сильнее, – с каждым словом его губы касались моей кожи.
– Еще пара таких признаний, и я снова отдамся тебе прямо зде... – слова повисли в воздухе. Справа от моей руки снова завибрировал его телефон.
Я перевела взгляд на экран и невольно замерла. Это вышло само собой, на уровне инстинкта. У меня не было цели шпионить или проверять его звонки. И если бы я знала, чье имя увижу, я бы отвернулась.
Кая.
Улыбка сползла с моего лица. Сердце ухнуло в пятки, а дыхание перехватило. Взгляд был прикован к проклятому дисплею. Тяжелый вздох Влада сказал мне, что он тоже не рад этому звонку.
«Веди себя естественно! Это всего лишь звонок», – уговаривала я себя.
– Знаешь… – я беспомощно оглянулась, пытаясь найти хоть какую-то деталь, которая помогла бы мне отвлечься от этого мучительного звука.
Стрелка звонка раскачивалась как маятник, отсчитывая мгновения между моим отчаянием и хрупкой надеждой. Я рванулась вперед, пытаясь соскочить со стола, но Влад железной хваткой удержал меня на месте.
– Я, пожалуй, пойду, – прошептала я, теряя слова. Сердце пронзила острая боль.
– Ты останешься здесь, – решительно произнес Влад. Телефон вибрировал без остановки, методично перемалывая мои нервы в пыль. Еще секунда – и я бы разбила проклятый аппарат о стену. Но я из последних сил сохраняла маску невозмутимости.
– Ты спокойно поговори, а я поеду с Гришей в магазин, хорошо? – голос сорвался. Попытка вырваться была пресечена на корню. Пространство кабинета гудело от напряжения, одно неверное движение могло вызвать искровой разряд.
– Мы спустимся вместе, – его взгляд сканировал каждое мое движение. Я прятала глаза, скрывая бушующую внутри бурю. Он лениво поднял трубку. – Слушаю… Нет… Совершенно не интересует… Да… Нет… Да, вот так.
И отключился.
«Проклятье! Почему я не слышала ни единого слова?!» – эта мысль жгла изнутри. В прошлом, когда звонили Паше, его телефон гремел на всю квартиру, и я была вынуждена знать каждую деталь его разговоров, что выводило из себя. Сейчас же тишина казалась вопиюще несправедливой.
– Все? Поехали? – его решительный тон и поцелуй вывели меня из оцепенения.
Мое сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Я боялась произнести хоть слово, чтобы неосторожной фразой не разрушить тот хрустальный мост доверия, который мы пытались возвести между нами.

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой
Думаю, ни для кого не секрет, что мы плавно приближаемся к финалу этой истории. Все слишком очевидно и предсказуемо))) Но не расслабляйтесь, так как герои еще не все сказали ))))

Аня привыкла, что с Пашей все было иначе. Здесь же не понимает, как реагировать на подобные ситуации. И хочет довериться Владу, но до сих пор страшно. Сама себя ловит на мысли, что в какой-то момент она готова без оглядки прыгнуть в пропасть вместе с ним, но тут же одергивает себя...
И да, без притирок сложно будет двигаться дальше. Впереди нас ждут парочку эпизодов, где нашим героям придется выложиться на все 100, чтобы сохранить доверие и не сорваться. Посмотрим, как им это удастся))) И удастся ли...


Как знать... как знать


Да, кстати. Столько сил приложил, чтобы отвадить от нее возможных конкурентов, но в итоге так легкомысленно отнесся к ее взаимодействию с Владом)))


Согласна, нельзя расслабляться, когда дело касается Влада

Всех люблю-целую
Надеюсь, и следующие серии главы вас не оставят равнодушными))))

...

инсайт:

Да, пока Аня не научится доверять, ей будет очень тяжело. А Владу придётся оооочень тяжело сформировать у неё это доверие. Тем более все "доброжелатели" будут постоянно напоминать о его прежней жизни. Ларису тоже можно понять и все накрученное в воображением Ани вполне имеет место быть. Но эти две умные и интеллигентные женщины обязательно договорятся).

...

Ксанка:

 » Глава 34

Эту субботу я окрестила «Операцией «Первое свидание». День был полностью посвящен подготовке к встрече с Владом.
Пока он был в офисе, я отправилась в салон красоты. Я решила подойти к свиданию капитально и доверила себя в руки мастеров, которые сделали мне изысканный макияж и придали волосам роскошный объем. Вернувшись домой, я с радостью обнаружила, что у меня есть время погладить платье, купленное накануне.
Оно было настоящим произведением искусства: закрытый верх придавал образу аристократизма, а боковой вырез в форме лепестка интригующе приоткрывал талию. Ткань струилась по фигуре, мягко очерчивая грудь, но сохраняя целомудренную элегантность. Длина мини была для меня смелым экспериментом – я никогда не носила ничего короче. Но чтобы поразить воображение Влада, которого сложно чем-либо удивить, нужно было рискнуть.
Когда я уже была готова, в дверь позвонили. Я почему-то подумала, что это Влад решил заехать, но не понимала, почему он звонит.
На пороге стоял курьер с гигантским букетом алых роз, который совершенно меня ошарашил. Я ожидала, что цветы Влад подарит в ресторане, но, оценив размер букета, обрадовалась, что его доставили домой. Аромат роз наполнил квартиру благоуханием.
Как мы и договаривались, Влад поехал в ресторан «Белуга» прямо из холдинга, а я отправилась туда на такси. Он настаивал, чтобы меня сопровождал Гриша, но мне все еще было неловко афишировать наши отношения, тем более что официально я оставалась женой Паши. После долгих и мучительных для меня уговоров он внял моим страхам и позволил ехать одной.
Глубоко вздохнув, я вошла в шикарный ресторан. Администратор проводила меня к столику у окна с великолепным видом на Александровский сад и Кремль, где уже ждал Влад.
Заметив меня, он на мгновение замер. Пока я шла к нему, его взгляд с восхищением скользил по моим волосам, фигуре и открытым ногам. Я двигалась вперед, сгорая от страха споткнуться и упасть у всех на виду под этим пронзительным взором.
Словно очнувшись ото сна, Влад резко поднялся. Он медленно провел языком по губам, не скрывая восхищенной улыбки. Да, он видел меня такой впервые. Даже на новогоднем корпоративе мой образ был другим – тогда я сама укладывала волосы и делала макияж. Сегодня же, полностью доверившись профессионалам, я с гордостью ловила на себе его влюбленный взгляд.
– Ты… – он коснулся рукой груди, словно ему не хватало воздуха. – Ты выглядишь сногсшибательно.
– Спасибо. Ты тоже, – это была чистая правда. Влад был воплощением элегантности в любой ситуации. Даже в спортивной одежде его харизма обезоруживала и доводила меня до головокружения.
– Теперь понимаю причину опоздания, – заметил Влад.
Мы расположились за белоснежным столом, и официант подал нам меню. Влад не отрывал от меня глаз, и от этого его пристального внимания вечер превратился в настоящую лихорадку. Я трепетала от волнения.
– Если бы не букет, я бы приехала вовремя. Спасибо тебе огромное, я не могла на них налюбоваться.
– И поэтому ты задержалась?
– Нет, – смущенно улыбнулась я. – Я опоздала, потому что битый час искала, во что его поставить.
– Прости мою неосведомленность. Я не знаю, какие цветы ты предпочитаешь. Выбирал интуитивно. Но обещаю исправиться..
– Влад, они великолепны, правда, – я положила клатч, который все это время сжимала в руке, на стол и убрала ладони под столешницу, пытаясь унять дрожь.
– Ты очень красивая, – его слова прозвучали серьезно и весомо. Взгляд Влада укутывал меня, словно мягкое кашемировое одеяло. Я не верила в реальность происходящего, чувствуя себя героиней фильма, где атмосфера и декорации были созданы для идеальной романтической истории.
– Спасибо, – скромно повторила я, открывая меню, хотя не могла различить ни единой буквы – все расплывалось от любви к этому мужчине. Он же, даже не заглядывая в меню, продолжал внимательно изучать меня.
– Я обещал после свидания вынести вердикт твоей идее, – бархатный голос прошелся легким ветерком по моей коже.
– И каков приговор?
– Он оправдательный. Я хочу чаще ходить с тобой на свидания. Если я переживу этот вечер, можешь предлагать мне любые безумства в развитии наших отношений, – его лукавая улыбка скрутила все мои внутренности в тугой узел.
– По части безумств ты обратился не по адресу, – я отложила меню, так как совершенно не знала, что заказать.
– Что ты будешь? – его взгляд упал на папку, которую я только что оставила в покое.
– Бокал красного полусладкого. На твой вкус.
– И все? – удивился Влад, приподняв бровь. – Мы пришли в ресторан на свидание, чтобы ты ограничилась одним бокалом вина?
– Я и так на нервах. Все внутренности в узел, не добивай меня еще и едой, – честно призналась я, приложив ладонь к животу, который тут же жалобно заурчал при упоминании еды. За весь день я почти ничего не ела, но страх, что меня может стошнить прямо здесь, отталкивал любые мысли о пище.
– А ты-то чего нервничаешь?
– Это же мое первое свидание. Девушка всегда нервничает на первом свидании.
– В смысле первое? Вообще первое? – с легким недоверием уточнил он.
– Да.
– Даже с Пашкой что ли не ходила на свидания?
– Нет, – я покачала головой, глядя в его прищуренные глаза. Неужели он мне не верит? – Как-то не сложилось. Да он и не приглашал.
– Маленькая моя, – Влад наклонился вперед, положив руки на белоснежную скатерть. – Знай я, что это твое первое свидание, я бы превратил этот вечер в настоящую сказку. Продумал бы каждую деталь.
– То есть это все не продумано? Букет, от которого захватывает дух, вид на Кремль, и ты в шикарном костюме, словно король мира передо мной… Что может быть более продуманным?
Он потянулся через стол и сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы в замок.
– Готовы сделать заказ? – голос официанта вывел нас из оцепенения.
– Да, – твердо сказал Влад, не отрывая от меня своих колдовских глаз и даже не взглянув в меню. Он сделал заказ за нас двоих, и я была ему за это благодарна.
– Ты не пьешь? – уточнила я, когда мы снова остались одни.
– Я на машине.
– А для храбрости?
– Храбрости? – Влад соблазнительно прошелся языком по губам. – Считаешь, что мне она нужна?
– Не знаю. Мне, например, она точно необходима.
– Для чего? Ты к чему-то готовишься на сегодняшнем свидании? – лукаво спросил Влад.
– Как знать, – я пожала плечами, подыгрывая ему.
– Раз уж мы заговорили о храбрости... Как думаешь, секс на первом свидании возможен? Или даже намек на это будет непростительной дерзостью?
– А разве для тебя существуют запреты?
Он усмехнулся, отводя взгляд к окну и качая головой.
– Анна, Анна. Ты бесподобна! – его голос был полон восторга. – Я люблю тебя.
– И я тебя люблю, – беззвучно прошептала я, и его лицо озарила обезоруживающая улыбка.
Весь вечер был наполнен гармонией – ни единой неловкой паузы не пролегло между нами. Мы делились историями из детства, вспоминали студенчество, касались рабочих моментов и порой вступали в жаркие споры. Но Влад был мудр: он либо виртуозно менял тему, либо в конце концов уступал. В профессиональных вопросах я могла спорить бесконечно.
– Как жаль, что мы не встретились раньше, – когда мы медленно брели по Тверской, обнявшись, после ужина. Мы решили прогуляться перед тем, как ехать домой, хотя Влад и сомневался, что я на своих шпильках осилю эту часть культурной программы.
– А я рада, что мы не встретились раньше, – тихо сказала я.
– Почему? Только представь, мы могли бы уже давно наслаждаться обществом друг друга, – уверенно возразил он.
– Если бы мы встретились раньше, ты бы на меня даже не взглянул.
– Сомневаюсь.
– Влад, я не раз видела, какие девушки тебя окружают. Я знаю твой вкус. Поверь, та серая мышка, которой я была раньше, никогда бы не попала в твой фокус. И уж точно не смогла бы произвести впечатление, – с легкой горечью произнесла я.
– Ни одна из них не стоит и мизинца на твоей руке. Дело не в платье или прическе. Дело в твоем умении себя подать, заинтересовать мужчину с первых минут. Да, я согласен, что, глядя на тебя, у меня моментально встает, но поверь этот стояк не продержался бы столько месяцев только из-за красивого фасада, – спокойно сказал Влад, не замечая, как мне стало неловко от его прямоты.
– Это должно было прозвучать как комплимент? – усмехнулась я.
– Согласен, я не мастер говорить красивые слова, – Влад остановился и развернул меня к себе. Мимо шли люди, задевая нас, а он обхватил мои щеки ладонями и заглянул в глаза. – Я знаю, что вы мечтаете о сказке: полгода прогулок под луной, потом полгода невинных поцелуев... Для мужчины это ад. Не буду скрывать: для меня секс и отношения с тобой неразделимы. Наши отношения никогда не будут платоническими.
Он не стал целовать меня в губы, лишь нежно коснулся виска. Однако этот жест оказался гораздо более интимным и глубоким в эмоциональном плане, чем страстный поцелуй.
– Думаю, нам уже поздно думать об этом, – сказала я.
– Слишком поздно. Секс с тобой – это как сильнейший наркотик, вызывающий зависимость с первой же дозы.
– Могу сказать о тебе то же самое. И ты это прекрасно знаешь. Но обсуждать это на первом свидании – верх неприличия!
– Ты права. О нем надо не говорить, – его усмешка была полна намека. Он снова обнял меня за плечи, увлекая вперед. Я лишь легонько толкнула его локтем.
– Влад, а что бы ты делал, если бы я уволилась? Представь: ты возвращаешься из отпуска, а мой стол пуст, – я больше не могла носить этот вопрос в себе.
– Ты бы не уволилась, – он уверенно покачал головой. – Я слишком хорошо тебя чувствую. Ты – воин по натуре, ты бы билась до последнего. Скорее, это мне пришлось бы писать заявление.
– Неправда, – я в шутливом возмущении ударила его в бок.
– Правда, Ань. Тебе легко было бы бросить меня или Пашу, но не работу. Это не в твоем характере.
– Если бы ты раньше сказал о своих чувствах, я бы ушла от Паши в тот же день.
– Ты бы не поверила. Слишком быстрая любовь для тебя – это сказка.
– Почему ты все время споришь со мной?
– Я просто обнажаю правду. А она, увы, не всегда удобна.
– Ты поэтому решил объявить мне войну, считая меня воином?
– Мирно жить не захотела ты. К сожалению, чтобы достучаться до тебя, пришлось перейти к стратегическим путям достижения своей цели.
– Отличная стратегия – довести меня до слез, чтобы добраться до моего сердца, – фыркнула я обиженно и тут же перевела разговор: – Скажи, родители были очень недовольны новостью о нас?
– С чего ты взяла? – удивился Влад.
– Не делай вид, что все прошло гладко.
– Я дождался идеального момента. Они только вернулись из Питера, где провели пару дней. Поездка так их очаровала, что сил на семейные баталии не осталось. К тому же мать была до этого очарована тобой, – его голос был спокоен, но я кожей чувствовала: он скрывает истинную реакцию родителей.
– Питер… – мечтательно произнесла я. – Наверное, это волшебное место.
– Да. Попадала в Питер в сезон белых ночей?
– Я даже в самом Питере ни разу не была. Только на фото и в рассказах, – призналась я с улыбкой, готовясь к тому, что он сочтет меня провинциалкой.
Влад замер как вкопанный.
– Ты серьезно? Ни разу не была в Питере? – его удивление переросло в другое чувство, похожее на досаду.
– Только не вздумай меня жалеть! – я резко пресекла его порыв.
– Если бы я знал раньше, наше первое свидание прошло бы там, – сказал Влад и поцеловал меня.
– Это было бы проблематично, учитывая нашу загруженность, – заметила я, видя его улыбку.
– Это не твоя забота. Ты не устала?
Мы дошли до Тверского бульвара, где я решила воспользоваться свободной скамейкой.
– Я вызову такси. Пора домой. На сегодня впечатлений достаточно, – сказал Влад, открывая приложение.
– А как же твоя машина?
– Позвоню Кириллу, он заберет. У него всегда есть запасные ключи.
Довольно быстро мы добрались до дома. В лифте Влад подошел ближе, упер руку в стену над моей головой и наклонился так близко, что я чувствовала его дыхание.
– Расскажи, как в твоих мечтах заканчивалось первое свидание? Я хочу поставить идеальную точку.
– Примерно так: у подъезда, после того как проводил, ты медленно наклоняешься... сводишь с ума своим дыханием, целуешь в щеку, а я тянусь на носочках для следующего, немного целомудренного поцелуя в губы, – прошептала я, краснея от того, что пришлось озвучить свои мысли.
– Целомудренного? – усмехнулся Влад, облизывая губы. – Разве такие бывают?
Двери лифта открылись, и Влад, крепко держа меня за руку, вывел из кабины. У порога своей квартиры он остановился и склонился ко мне.
– Пусть не у подъезда, но хотя бы здесь я должен сказать, что это был лучший вечер в моей жизни, – прошептал он мне в губы, не сводя с меня взгляда. Затем он нежно поцеловал меня в щеку.
Тянуться на носочках мне не пришлось – шпильки и так возносили меня к небесам, поэтому я просто с улыбкой подалась навстречу.
– Спасибо за потрясающий вечер, – ответила я.
И Влад обрушился на мои губы жадным поцелуем, сметая на своем пути все барьеры скромности. Боже, как в таком огне можно не сгореть? Я была готова броситься в это пламя без оглядки.
Его язык сплетался с моим, разжигая пожар. Он прикусил мою губу, и из его груди вырвался низкий рык.
И вдруг – резкий разрыв контакта. Я протестующе застонала.
– Так выглядит целомудренный поцелуй? – хрипло спросил он. – Я ведь даже не касался тебя руками.
Он демонстративно поднял руки. И только сейчас я осознала: во время этого испепеляющего поцелуя его руки действительно не касались моего тела.
Я лишь качнула головой и коснулась его губ. Легко, едва ощутимо, запретив себе углублять поцелуй или касаться его тяжело вздымающейся груди. Я застыла, отсчитывая мгновения своей выдержки.
Затем отстранилась, облизав пересохшие губы.
– Вот это… целомудренный поцелуй… – слова царапали горло, желание лишало рассудка.
– Ужасно, – с усмешкой заключил Влад, открывая дверь и пропуская меня в полумрак квартиры. – После таких поцелуев бедные мужчины лишаются возможности продолжить свой род.
Я засмеялась. Он был дьявольски красив и сексуален. Мой тщательно выстроенный план «Операции «Первое свидание» рушился на глазах.
– И все-таки, – начал он, бросив ключи на столик и не сводя с меня глаз, – вы, Анна Константиновна, меня поразили. На первом же свидании впустили мужчину в дом.
– Мы просто выпьем кофе, – выдохнула я, следя за тем, как он снимает пиджак. Его движения были воплощением грации и порока, от чего внизу живота все сжималось.
– Я уже пил с вами кофе. В этой квартире. За этим столом. И ты понимаешь, что я сделаю все, чтобы затащить тебя в постель на первом свидании? – его глубокий голос возбуждал еще сильнее. Он ослабил галстук и шагнул ко мне.
– Прости, – усмехнулась я. – Но я опережу тебя.
Я потянула платье вверх, освобождаясь от него и позволяя Владу увидеть меня в нижнем белье. Черное кружево бюстгальтера-балконета дерзко очерчивало грудь, а миниатюрные трусики оставляли простор для фантазии.
– Я еще в нашу первую встречу понял, что в этом ангельском обличии скрывается истинный дьявол, – хрипло проговорил Влад, пожирая меня взглядом. От его реакции на мое белье – нет, на меня в этом белье – хотелось кричать. – Мой дьявол на шпильках.
– Именно это тебя и привлекло?
– Меня привлекла ты. Вся, без остатка. Не по кусочкам, а целиком. Твои ноги, грудь... эта изящная шея... эти губы, – он провел пальцем от ключицы вверх, а затем надавил на нижнюю губу, заставляя меня приоткрыть рот. Я коснулась его пальца языком, и Влад издал низкий, одобрительный стон.
– Я столько месяцев смотрел на них и сгорал от желания почувствовать их на своем члене, и в нашу первую ночь мне даже не пришлось тебя об этом умолять, – его шепот обжигал. Он не отрывал взгляда от моих губ, ласкавших его палец. Я залилась краской, чувствуя, как горит кожа.
– Я знала, чем можно взять такого мужчину, – с улыбкой ответила я, позволяя его жадному взгляду исследовать мое тело.
– А я знал, что мы созданы друг для друга. И в работе, и в постели, – в его голосе прозвучала боль.
Мы оба висели на волоске. Он без слов опустил руку и нагло запустил ее в мои трусики и коснулся пальцами плоти. Я вздрогнула, но не от испуга, а от дикого, неконтролируемого желания.
– Видишь, – его горячее дыхание коснулось уха. Он продолжал свою мучительно-сладкую пытку, на мгновение прикусив мочку. – Ты очень плохая девочка. Влажная от одних только моих слов.
– Прекрати, – взмолилась я, теряя голову от головокружения. Стыд и возбуждение смешались в пьянящий коктейль.
– Не могу. Я схожу с ума, когда вижу, как ты краснеешь, зная при этом, на какие чудеса ты способна в постели.
Это был предел. Влад привык играть по своим правилам. Что ж, я приму вызов, но вести эту партию буду я.
Я отступила на шаг, и его рука выскользнула из моих трусиков. Он недоуменно посмотрел на меня, словно говоря: «Большая ошибка изображать сейчас недотрогу».
Нет, рядом с ним я никогда такой не была. И не буду! Потому что Ярцев был единственным источником моего желания.
Именно поэтому я властно схватила его за галстук и медленно повела за собой наверх. Он послушно пошел следом, усмехнувшись.
– Умопомрачительный вид, – прокомментировал Влад, очевидно, оценивая мои ноги и бедра. Его руки тут же подтвердили догадку, сжав мои ягодицы.
Я выпустила галстук и, развернувшись, ударила Влада по рукам.
– Ц-ц-ц, – неодобрительно поцокала я, качая головой. Завела руки за спину, расстегнула бюстгалтер и позволила ему упасть вниз, прикрывшись одной рукой, другой поманила его за собой.
За спиной раздался громкий стон Влада, который, казалось, уже терял самообладание. Я поднялась по последним ступенькам и развернулась к нему, встречая взгляд серых глаз. Влад сорвал с себя галстук и небрежно отбросил его вниз. Я улыбнулась и сняла последний элемент одежды – трусики.
Он покачал головой, явно наслаждаясь происходящим. Я забралась на кровать прямо в туфлях и приняла его любимую позу: встала на колени, прогнув спину и прижавшись грудью к покрывалу.
– Проклятье... Ты само совершенство! – его голос был хриплым от желания.
Я вслушивалась в звуки за спиной: щелчок пряжки, скрип молнии, шорох ткани. Матрас прогнулся под его весом, и я почувствовала, как Влад нависает надо мной. Изогнулась еще сильнее, ожидая, когда он, наконец, войдет в меня.
И громко застонала, когда твердый тяжелый член резко растянул мою плоть, наполняя ощущением невесомости и ошеломительной эйфории. Мне казалось, что оргазм готов накрыть меня только от одного этого движения.
– Боже! Какая ты узкая, – Влад вышел и снова вошел в меня, его пальцы с силой впились в мои бедра. Я снова застонала, чувствуя, как мир сужается до одних ощущений. – Моя маленькая девочка.
Дыхание стало тяжелым, прерывистым. Хотелось кричать, чтобы выплеснуть это напряжение.
– О Боже! – мой крик сорвался с губ от его нового толчка.
– Обожаю тебя трахать, – выдохнул Влад, ускоряя темп.
Я вцепилась в покрывало, чувствуя, как тело сводит сладкой судорогой. Пальцы немели от дикого, первобытного желания. Внизу живота все налилось тяжестью и сладкой болью.
Влад начал двигаться в размеренном, неумолимом ритме. В воздухе разносились влажные шлепки и гулкие звуки соприкосновения тел. В голове была полная сумятица, которую мое перевозбужденное сознание едва ли могло осмыслить.
– Моя… Сладкая… – с каждым словом он делал резкий, глубокий толчок. До упора. До грани боли и дрожи. До громкого крика, эхом отражавшегося от стен лофта. – Люблю тебя… И трахать люблю…
– Влад… – мой стон утонул в складках покрывала. Перед глазами вспыхивали искры. Острое, пронзительное наслаждение заполняло все пространство между нами, унося меня в бешеный экстаз.
– Кричи… не сдерживайся… я ведь знаю… тебе это дико нравится… – его ладонь, горячая как клеймо, обожгла спину, вызывая новую судорогу удовольствия. – Да, вот так… Люблю слышать… как тебе нравится… трахаться со мной…
Пальцы дрожали от напряжения, с которым я сжимала ткань. Ноги содрогались от каждого толчка. Его тяжелое дыхание и мои стоны сокрушали тишину, делая ее чужеродным элементом этого вечера.
– Ох! – мой крик разорвал воздух, когда Влад властно сжал мои волосы и потянул на себя.
– Проклятье! Прости… – прорычал он, мгновенно ослабляя хватку и возвращая руку на спину.
Но я поняла, что вскрикнула не от боли, а от неожиданности.
– Влад… не больно…
Он не сбавлял темпа. Говорить было почти невозможно, слова путались.
Для него словно рухнули все преграды. Он снова властно сжал мои волосы и застонал. Его ритм сводил с ума, а тяжелое, скомканное дыхание сталкивало в головокружительную бездну. Одна рука до сладостной муки сжимала пряди, другая – нежно гладила спину, словно пытаясь успокоить хаос ощущений.
Тело плавилось с каждым ударом, сознание разлеталось на атомы. Он брал меня резко, до упора, и ноги наливались свинцом, пока тягучая боль-удовольствие из живота волнами спускалась к коленям.
Он потянул меня за волосы, заставляя выгнуться и прижаться к нему спиной. Я закинула руки назад, обхватив его шею, по которой стекали капли пота. Он тут же сжал мою грудь, а свободной рукой скользнул вниз живота.
Каждое его касание разрывало меня на части, унося за пределы реальности. Когда он прикусил мочку уха и сдавил сосок, я закричала, захлебываясь в экстазе.
– Люблю… – его шепот обжег ухо. Спираль напряжения внизу живота раскручивалась, распространяясь по всему телу. Было мучительно приятно. Дышать стало невыносимо тяжело, каждый вдох отдавался острой вспышкой во всем теле.
Влад не сбавлял ритма, подводя меня к грани. Когда наслаждение, густое и обжигающее, как яд, заструилось по венам, я рухнула на простыни, комкая их пальцами. Он властно сжал мои волосы и увеличил темп, врываясь в меня с первобытной яростью.
– О Боже! – мой стон перешел в крик, когда пик наслаждения накрыл меня с головой. Внутри сорвалась пружина, и экстаз, словно цунами, прошелся по телу, обращая реальность в калейдоскоп искр.
– Кричи, милая… Кончай.. Вот так… громко.. не сдерживайся… – шептал он.
И я кричала. Стонала. Мне казалось, что стены дрожат от моего крика. Его кулак в моих волосах сжался до боли, вторая рука стальной хваткой впилась в бедро.
Он брал меня исступленно, безжалостно, лишая способности мыслить. Это был самый оглушительный оргазм в моей жизни – яркий и всепоглощающий. Мир исчез, остались лишь эти ощущения: толчки, сотрясающие тело, и сладкая боль его абсолютной власти надо мной.
Влад не останавливался. По его тяжелому, прерывистому дыханию я понимала, что и он близок к финалу. Что вот-вот и его мир распадется на миллионы частиц, которые мы будем вместе собирать в единое целое в тишине наступающей ночи.
Головокружение затопило сознание. Резкие, глубокие толчки не прекращались.
Он застонал – низко, утробно, словно выпуская на волю долго сдерживаемую, неконтролируемую силу. Его глухой стон сменился тяжелым дыханием.
Пальцы в моих волосах ослабли, но ощущение тяжести его члены и пульсации внутри меня все еще наполняло тело.
Я без сил перевернулась на бок, теряя связь с реальностью. Влад устроился рядом на животе. Я приоткрыла веки, чтобы взглянуть на удовлетворенного мужчину, и чуть не задохнулась от новой волны желания. Глаза Влада были закрыты, между бровей залегла складка, а рот был приоткрыт, позволяя воздуху проникать в легкие жадными глотками. Это было воплощение порока и мужской красоты.
– Ты меня когда-нибудь убьешь… – хрипло проговорил Влад. Я заметила, как тяжело он сглотнул, и не смогла сдержать улыбку. – Я же говорил... ты – дьявол на шпильках. Только ты могла так «невинно» отыметь меня на первом же свидании.
Я не удержалась и шутливо ткнула его кулаком в плечо. В ответ он лишь усмехнулся, устало и счастливо. Прошелся языком по губам и выдохнул.
Я обожала этого мужчину! Его обожала каждая частичка моего тела и души…
Наш «первый секс» на «первом свидании» не был нежным и трепетным. Он был таким же бурным и острым, как и наши чувства с самого начала – все на грани безумия. И лишь потом, когда спало напряжение первого, дикого желания, мы позволили себе утонуть в нежности, всю ночь лаская и целуя друг друга так, словно впереди у нас целая вечность.

***
– Мне очень хорошо с тобой, – прошептала я под утро, слушая, как его сердце восстанавливает привычный ритм, пока его пальцы нежно скользили по моей руке.
– Мне тоже, – он крепче сжал мое предплечье.
От счастья хотелось кричать. Хотелось умереть и воскреснуть совершенно другой – свободной от комплексов и страхов.
– Нет, ты не понимаешь. Мне с тобой до дрожи хорошо. Я думала, будет хуже, – призналась я, не фильтруя поток сознания.
– Ну, спасибо, – с усмешкой бросил он, прижимая меня к себе еще крепче.
– Нет, я не в том смысле... Я так долго цеплялась за прошлое, за мнимую стабильность. А ты... ты был для меня как электрический разряд, как шокер для всех моих жизненных ориентиров. Понимаешь?
Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он молчал. Но он слушал. И это было главным.
– Я и не думала, что отношения с тобой – это взрыв эмоций и фейерверк чувств. Всегда светлый. Я не знаю, как существовала без этого раньше. Таня часто твердила мне про мой «синдром отложенной жизни». Она утверждала, что я боюсь жить полной жизнью, потому что страх совершить ошибку перевешивал желание быть по-настоящему счастливой. Я спорила с ней, когда она говорила, что я обесцениваю настоящее, хотя мне казалось, что я живу им. Но сейчас, лежа в твоих объятиях, я понимаю, что больше ничего не хочу, кроме как быть здесь всегда. Я счастлива только рядом с тобой. Ты понимаешь?
Его улыбка и взгляд говорили о том, что он меня понимает. Мне даже казалось, что он испытывает то же самое – желание жить, укрывшись в объятиях друг друга, и радоваться каждому новому дню.
А уже через неделю Влад снова поразил меня. В субботу утром мы улетели в Питер, чтобы насладиться вечером и волшебной ночью в роскошном отеле на берегах Невы.
Он владел искусством заставлять мое сердце биться чаще. И это тихое счастье было для меня дороже самых громких слов в мире.

***
Но это безмятежное счастье оказалось недолгим.
В начале июня гранд-отель Hyatt Regency Moscow Pyotrovsky Park распахнул двери для элиты бизнес-мира на международной церемония вручения наград. Мы с Владом появились там вместе, но между нами тут же был заключен негласный пакт о соблюдении дистанции.
– Давай договоримся, – шепнула я Владу в шумном зале Яшин. – Минимум контакта. Как только Марк Денисович получит награду – я исчезаю.
– Может, составим график моего доступа к тебе на сегодня? – усмехнулся Влад, не подозревая, что я решила позволить ему подойти ко мне наедине всего один раз за вечер.
– Ну, если честно… – я осеклась, так как мы влились в поток гостей, направляющихся к столам. – Достаточно того, что мы прибыли вместе.
– Ты одержима идеей конспирации, – мягко упрекнул он, натягивая маску приветливости: к нам приближались партнеры из «TerraGenesis».
Я немедленно воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть.
– Все, я пошла к нашему столу. До встречи, милый, – прошептала я, не глядя на него. Я чувствовала, что он хотел меня остановить, но не успел. Возможно, позже мне придется за это заплатить.
Я обошла зал и, наконец, заметила Ларису, которая приветливо махнула мне рукой. Почти все время я провела в компании Ярцевых и лишь перед самой церемонией решила прогуляться и осмотреться. Я остановилась у панорамного окна, завороженно глядя, как закатное солнце золотит вечерний пейзаж.
– Я знал, что встречу вас здесь, – пророкотал за спиной знакомый низкий голос. Я прикрыла глаза, без труда определив его обладателя.
– У окна? – я развернулась. – Антон Рудольфович.
Приветственно кивнув, я невольно огляделась по сторонам.
– Нет, на церемонии, – с улыбкой уточнил он. – Вы одна? С мужем?
Я заметила, как его взгляд метнулся к моему безымянному пальцу, на котором не было кольца.
– Без мужа, но в компании его родных.
– А где же ваш страховочный оберег? – с многозначительной интонацией спросил Тесслер, касаясь моей руки и намекая на пустующее место на безымянном пальце.
– Считаете без него сегодня никак?
Я переложила бокал в другую руку и демонстративно покрутила правой кистью, подыскивая оправдание отсутствию кольца.
– Вам, Анна Константиновна, категорически противопоказано появляться в нашем обществе без кольца. Это слишком... провокационно. Каждый мужчина тут же захочет исправить это недоразумение.
– Даже вы? – я улыбнулась коллеге, решая поддержать его игру, так как разумная причина все еще не шла в голову.
– Мое желание это не остановило бы, даже если бы кольцо было. А уж его отсутствие – и подавно. Может, прогуляемся после церемонии? – не унимался Антон Рудольфович.
– Увы. Мой муж вряд ли оценит эту идею, – я беспечно пожала плечами.
– Эх, значит, дело не в разводе. Снова фиаско, – с наигранным сожалением произнес Тесслер. – Прошу вас, не давайте ложных надежд поклонникам, носите кольцо.
С этими словами он совершенно неожиданно взял мою ладонь и поцеловал тыльную сторону.
Я оцепенела.
– Впрочем, зачем вам кольцо, когда у вас есть ходячая страховка? – усмехнулся он, глядя мне за спину. Я обернулась и увидела Влада, который стоял в компании мужчин и неотрывно наблюдал за нами.
От его слов мне стало не по себе. Если бы он только знал правду…
– Почему же вы сегодня без мужа? – поинтересовался Тесслер, возвращая мое внимание. – Я бы очень хотел познакомиться с человеком, который смог пленить ваше сердце.
– Он очень занятой человек, – отрезала я, ища спасения в работе. – Лучше скажите, Антон Рудольфович, вы изучили мои тезисы по консорциуму. Есть ли у вашей компании замечания к проекту?
Антон Рудольфович посмотрел на меня с нескрываемой усталостью.
– Увольте, Анна Константиновна, давайте не будем о скучном. Если хотите, я подъеду к вам в офис на следующей неделе, и мы все обсудим.
– Договорились, – ответила я. Спиной я ощущала приближение Влада и его тяжелый взгляд. – Мне не терпится запустить проект в работу, а от вашей компании до сих пор нет отклика.
– Обещаю, на следующей неделе мы закроем этот вопрос, – спокойно произнес Тесслер и сдержанно улыбнулся.
– Какой вопрос? – голос Влада раздался совсем рядом. С его появлением мне стало легче дышать.
– Анна Константиновна – настоящий трудоголик, не упускает из виду рабочие моменты. Я обещал ей на следующей неделе обсудить предложения по консорциуму.
– Это одна из причин, почему мы ее так ценим, – заметил Влад. – Кстати, Рудольфович, я слышал, в вашей семье пополнение? Говорят, вы обзавелись новой дочерней компанией?
– Да, новости распространяются быстро. Примечательно, что мы их еще официально не подтверждали, – в голосе Тесслера прозвучала настороженность. – Это наш ключ к новым рынкам. Мы не любим стоять на месте.
– Мне это хорошо известно, – кивнул Влад, обводя взглядом зал. Внезапно его внимание привлекла какая-то точка, и он нахмурился. Я заметила, как он на мгновение перестал дышать. – Проклятье!
Я посмотрела в ту же сторону. К нам плыла высокая блондинка в черном атласном платье с бокалом игристого в руке. Ее фигура была воплощением грации, а волосы ниспадали на плечи золотым водопадом.
– Антон Рудольфович, проводи, пожалуйста, Анну Константиновну к нашему столику. Церемония награждения вот-вот начнется, – жестко проговорил Влад, не оставляя пространства для возражений.
– А вы? – я в замешательстве взглянула на Влада. Его челюсть была напряжена, а взгляд оставался прикованным к приближающейся женщине.
– Я присоединюсь позже, – отрезал он так холодно, что у меня внутри все заледенело.
– С превеликим удовольствием, – Тесслер галантно предложил мне руку, но я не успела отреагировать.
– Владислав Маркович! – женский возглас был подобен фанфарам, а белоснежная улыбка казалась приклеенной. – Собственной персоной!
– Валерия Викторовна, – Влад ответил сухим кивком.
– Какая неожиданная встреча!
– Неожиданная ли? – его усмешка была полна сарказма. Он явно не верил в совпадения.
– Познакомишь со своими друзьями?
– Конечно. Анна Константиновна и Антон Рудольфович, – холодно представил нас Влад.
Примечательно, что блондинка, от которой исходили почти осязаемые волны злости, замаскированные под дружелюбие, даже не удостоила нас взглядом. Ее мир сузился до одной фигуры – Влада.
– Я рада видеть, как пополняется ваша коллекция... друзей. И сворованных активов, – ее слова сочились ядом. Меня словно окатили кипятком.
Она коснулась галстука Влада длинными пальцами, делая вид, что хочет его поправить. Но я прекрасно понимала: за этим жестом скрывалось лишь отчаянное стремление сократить дистанцию.
Острая вспышка ревности обожгла меня изнутри. Захотелось немедленно оттолкнуть эту блондинку от своего мужчины, но разум тут же напомнил о моей же просьбе не афишировать наши отношения. Пришлось проглотить этот горький ком, застрявший в горле и мешающий дышать.
– Это коллеги по работе, – спокойно ответил Влад, однако по напряженной линии челюсти я поняла, что эта встреча ему неприятна. Он решительно высвободил галстук из ее захвата, но она лишь теснее прильнула к нему.
В какой-то момент мне показалось, что Валерия Викторовна незаметно опустила руку на его пах. Мгновенно окаменевшее лицо Влада стало подтверждением моей догадки. К горлу подступили слезы, выворачивая душу наизнанку.
– Руку убери, – тихо, но жестко проговорил Влад, прожигая ее взглядом. Я же стояла, умирая от желания расцарапать ей лицо. Воздух стал густым и горячим. – Валерия Викторовна, мы можем поговорить позже.
Он даже не смотрел на меня. Все его внимание было приковано к ней.
– Не хочу «позже», – капризно протянула она, надув губы.
Я решила не становиться частью этого фарса и шагнула в сторону. Но блондинка цепко схватила меня за руку. Мой взгляд упал на ее пальцы, впившиеся в мою кожу, а затем я подняла глаза и поняла: она была пьяна. Возможно, для храбрости.
– Не уходите. Владислав Маркович нам хочет рассказать, как поживает его совесть. Вы точно не его новая игрушка? – ее взгляд был затуманен.
– Не ломай комедию, Лера. Отпусти человека, – стальной голос Влада разрезал воздух.
Слово «человека» больно кольнуло меня. Где-то в глубине души я понимала, что он специально так сказал, чтобы не привлекать ко мне лишнего внимания.
– Простите, – она разжала пальцы и брезгливо отряхнула руку, скривив накачанные губы.
Я машинально потерла запястье, изо всех сил подавляя яростное желание разорвать ее на части.
– Так как ваша совесть? – снова обратилась она к Ярцеву.
– Лучше всех, – последовал быстрый ответ.
– Ох, как я рада за нее, – слишком наигранно воскликнула Валерия. – А вот компания моего отца... Говорят, она на дне. Что же случилось? Как только добился своего, сразу потерял интерес? Неудивительно, ее постигла та же участь, что и меня.
– Твой отец сам лично закопал эту компанию в могилу.
– Как удобно, правда? Я тоже, по-твоему, сама себя закопала? Ах, да, – она вдруг повернулась к нам с приторной улыбкой. – Владислав Маркович у нас такой великолепный игрок с человеческими судьбами. Ты не рассказывал, Влад, своим коллегам?
– Я слышал, ты весьма удачно вышла замуж? Что же в твоей жизни не так? – хмуро уточнил Влад.
– Удачно? Ты издеваешься? Ему до пенсии три года, а мне тридцать три. В чем же здесь удача?
– Я не тащил тебя в ЗАГС с этим мужчиной.
– Нет, ты просто воспользовался мной, чтобы добраться до компании, а потом выбросил, как ненужную вещь, – с горечью выпалила Валерия. – Кстати, я слышала, сегодня награждают твоего отца.
– Верно слышала,
– Интересно, что скажет экспертная комиссия, оценивающая результаты его деятельности, когда узнает, каким именно способом холдинг расширяет свои границы? – процедила она и, словно заигрывая, коснулась пальцами его подбородка.
Влад мгновенно среагировал: он резко перехватил ее руку и отвел от своего лица.
Меня передернуло. Я прикрыла глаза. Пора было уходить. Этот спектакль явно не для моих глаз и ушей.
– Я, пожалуй, вернусь к столику, – мой голос дрогнул от подступающего отчаяния.
– Я вас провожу, – предложил Тесслер.
Я лишь молча покачала головой. Любая компания сейчас была бы для меня невыносимой пыткой.
Я почти бежала, и Тесслер едва поспевал за мной. Он лишь помог мне сесть за стол к Ярцевым и директорам, после чего учтиво откланялся.
Мой взгляд невольно искал Влада. Каждая клеточка моего тела молила Влада бросить эту женщину и вернуться ко мне. Но время шло, начиналась церемония, а мое сердце разбивалось вдребезги: он уже тащил ее под локоть в сторону одного из закрытых залов. Если слезы мне и удалось сдержать, то душа ревела в голос.
– А где Влад? – голос Ларисы прорвался сквозь шум в ушах.
– Он… – я снова взглянула на злополучную дверь, чувствуя, как ревность раздирает меня изнутри. – Он отлучился. Скоро присоединится.
Зазвучала музыка, раздались аплодисменты. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью, но для меня он перестал существовать. Все мои мысли были заняты Владом и этой блондинкой. Зачем он повел ее в закрытый зал? Почему просто не послал ее ко всем чертям?
Минуты превратились в вечность. Дверь оставалась закрытой, а Влад – по ту сторону, с ней.
Прошло примерно полчаса. На сцене сменяли друг друга важные персоны, но их речи сливались в монотонный гул. Весь этот вечер превратился в настоящую пытку.
Когда на сцену вызвали Марка Денисовича, я словно очнулась от забытья. Поздравила его, обняла, едва сдерживая слезы.
– Куда он пропал? – снова спросила Лариса, уже не скрывая тревоги.
– Срочные дела, – я пожала плечами. Должно быть, по моему лицу все-таки потекли слезы, потому что Лариса сочувственно посмотрела на меня и в ободряющем жесте сжала мою дрожащую ладонь.
Я резко перевела взгляд на сцену, где Марк Денисович произносил благодарственную речь.
– Уважаемые дамы и господа, дорогие друзья, коллеги, партнеры! – начал Марк Денисович, рассматривая кубок с дипломом. – Для меня большая честь и огромное счастье сегодня стоять на этой сцене и держать в руках столь значимую награду. Признаюсь честно: в такие минуты особенно остро понимаешь, что за каждым личным успехом всегда стоит целая команда – люди, которые верят, поддерживают и вдохновляют. В первую очередь я хочу обратиться к своей семье. Дорогая моя Лариса, ты – мой самый верный друг, моя опора и источник вдохновения. Спасибо тебе за мудрость…
Дальше я уже не слышала. Мой мозг отключился от реальности, унося меня в прошлое – в жизнь, где было тихо и спокойно, где сердце не ныло от боли.
Марк Денисович уже вернулся за столик, принимая поздравления, а я сидела в оцепенении, пытаясь делать вид, что все в порядке.
Спустя пятнадцать минут я уехала домой. Лариса уговаривала меня остаться, но я, сославшись на головную боль, покинула Ярцевых и этот проклятый зал.
Дома, лишь смыв с себя этот вечер и переодевшись, я дала волю слезам. Они текли нескончаемым потоком, вымывая из души остатки боли. Воспоминания о том, как эта блондинка прикасалась к Владу, разрушали мой самоконтроль. Хотелось крушить все вокруг.
Но самым мучительным было то, что мое воображение рисовало яркие картины: вот Влад уединяется с ней за закрытыми дверями и срывает с нее одежду. Я представляла, как он целует и ласкает ее.
Я боролась с этими образами, понимая их абсурдность. Влад не мог так поступить со мной. Не мог. Не здесь. Не сейчас. Но ревность была сильнее логики, она выжигала все внутри.
В холодильнике одиноко стояла начатая бутылка вина – наш трофей из Питера, символ второго свидания. Сегодня оно должно было стать анестетиком для моей кровоточащей души.
С бокалом я вышла на террасу и устроилась в кресле, глядя на мерцающие огни Москва-Сити. Не удержалась и включила «Мою волну» на телефоне, с ужасом осознавая, что от Влада нет ни одного пропущенного звонка.
Фоном звучал временно успокаивающий трек Mustii «Before The Party's Over».
Да, я понимаю, что сама сказала, что уеду после награждения его отца. Но так открыто демонстрировать безразличие к моему уходу было невыносимо больно.
Взгляд бездумно скользнул по пачке Mackintosh, сиротливо лежавшей на столике. Движимая странным, мазохистским порывом, я взяла сигарету. Первая же затяжка обернулась кошмаром: едкий дым застрял в горле, выворачивая внутренности наизнанку. Я закашлялась и откинулась на спинку кресла.
«Боже, что я творю? При чем здесь сигареты?» – пронеслось в голове.
Сигарета медленно тлела в пальцах, превращая мою жизнь в адскую агонию. В мыслях безостановочно крутились образы Влада и той блондинки – высокой, стройной, дерзкой. Его типаж. Я видела их вместе так отчетливо, что хотелось кричать.
Черт! Пора было прекращать этот мазохизм!
Я поняла, что задыхаюсь. Эта ревность была ядом. Она отравляла разум, заставляла сердце выпрыгивать из груди. Поймала себя на том, что одержимо перебираю в памяти его взгляды и улыбки, адресованные не мне, и каждый раз умирала от боли.
Я смотрела на сияющий огнями город и тосковала по прошлому. По своей спокойной жизни, где не было места этой изматывающей тревоге. Тогда я могла дышать свободно, не думая, где мой любимый человек и с кем. Его просто не было в моей вселенной.
А потом в мою жизнь ворвался Влад. Он появился так стремительно, что я не успела опомниться, как оказалась в плену его объятий – крепких и уверенных, не оставляющих ни шанса на вздох или побег. Он завладел моим сердцем, и теперь оно билось только для него, но именно он стал и источником этой невыносимой боли.
– Я хочу домой… – мой шепот растворился в ночи. Но где он, мой дом? В Самаре? Или там, в спальном районе, с Пашей?
Горькая истина добивала: я хотела вернуться в прошлое. Туда, где за окном и в душе царил покой. Где не было этой отравляющей ревности и разъедающих сомнений. Где я была свободна от бремени чувств, с которыми не умела справляться.
Вино было допито. Сигарета так и истлела, нетронутая. Душа захлебывалась жалостью к себе.
Я даже не услышала, как Влад вернулся. Его широкоплечая фигура заполнила собой весь дверной проем, снова вторгаясь в мое личное пространство. Пристальный взгляд серых глаз, казалось, прожигал насквозь. Мысли спутались.
Он молча подошел к ограждению террасы и, опершись на него, развернулся ко мне. Даже сквозь боль, которую он мне причинял, я смотрела на него и умирала от любви, скручивающей все внутренности. Понимание того, что Влад Ярцев и мучительная ломка стали в моей жизни синонимами, разрывало легкие.
В его прекрасных глазах отразилось непонимание, а между бровей пролегла хмурая складка.
– Ты курила? – Влад оттолкнулся от перил, в два шага оказался рядом и вырвал окурок из моих пальцев.
– Нет, – холодно ответила я, выпрямляясь.
– Не выношу курящих женщин, – неожиданно заявил он.
– А я не выношу неверных мужчин, – не сдержалась я. – Ты даже не позвонил мне.
– Я уточнил у Гриши, доставил ли он тебя домой, – спокойно ответил он, полностью проигнорировав мою колкость и прожигая меня взглядом
Мне хотелось поскорее уйти в спальню и уснуть, чтобы хоть ненадолго забыться. Хотя я понимала, что это нужно было сделать до его возвращения.
– «Доставил»?
– Не цепляйся к словам. Я не хотел объясняться по телефону.
Я усмехнулась. Проблема была в том, что я не знала, хочу ли я вообще слышать его объяснения. В душе поселился страх: что, если он будет лгать, а я – наивно верить?
Я дошла до кухни и выбросила бутылку. Вымыла бокал под его неотступным взглядом. Схватила полотенце, пытаясь унять дрожь в руках. Развернулась, отвечая на его обжигающий взгляд своим – вызывающим.
– Ты пропустил награждение отца, – хрипло сказала я, чувствуя, как внутри все дрожит и ломается.
– Знаю, – был короткий ответ Влада.
Он сбросил пиджак на диван и начал приближаться. Мне же казалось, что я медленно иду ко дну.
– Не надо, Влад, – я выставила руку как щит. Предательская слеза скатилась по щеке, а к горлу подступила тошнотворная горечь.
Он проигнорировал мою просьбу. Сжал мою ладонь и притянул к себе так крепко, что все попытки вырваться были обречены на провал.
– Отпусти, Влад.
– Нет.
И плотину прорвало. Я разрыдалась, презирая себя за эту слабость и за тот хаос, что поселился в моей душе. Стояла в его объятиях и ненавидела весь мир, который нас окружал.
– Прости меня, – прошептал он, целуя меня в макушку. – Я должен был ее отвлечь, чтобы она не сорвала церемонию награждения отца.
А я, как безумная, стояла в его кольце и захлебывалась слезами, позволяя ревности пожирать меня изнутри.
– Какими методами ты ее отвлекал? – мой голос дрогнул.
– Прости меня, маленькая моя, – повторил Влад, словно не слыша моего вопроса.
И это его «маленькая моя» стало последней каплей. Я не выдержала и оттолкнула его.
– Не называй меня так! – прорыдала я. – Мало того, что ты превращаешь меня в параноидальную истеричку, так у меня еще и комплексы из-за твоих бывших подружек-моделек развиваются!
Я прошла к дивану и села. Ноги подкашивались от гнева.
Влад молча приблизился и сел рядом, благоразумно не нарушая моих границ. Он просто был рядом, давая мне время прийти в себя. Я подалась вперед, упираясь локтями в колени и сдавливая пальцами виски, пытаясь унять головную боль. Надо было остаться на воздухе... там было легче дышать.
– Я хочу съехать от тебя, – слова вырвались сами собой, холоднее, чем я планировала.
Он резко повернул голову.
– Нет, – его ответ был таким же ледяным.
– Я не предлагаю расстаться. Просто давай сделаем паузу. Ты ведь понимаешь, что мы поторопились с совместным проживанием?
– Не понимаю.
– Мы могли бы встречаться по вечерам, после работы. Как все нормальные люди, – я пыталась достучаться до него, но он лишь упрямо покачал головой.
– Я не хочу принуждать тебя жить в этой квартире, – его голос был пугающе спокоен. – Но и отпускать тебя я не намерен.
– Я не могу так, Влад, – взмолилась я тихим шепотом. – Меня всю трясет. Неужели ты не видишь? Я не предлагаю расстаться, я лишь прошу дать нам немного времени пожить врозь. Нам нужно привыкнуть к этому…
Я осеклась, не в силах описать свою панику словами так, чтобы не выглядеть сумасшедшей.
– Я повторяю, Аня. Я не хочу жить раздельно. Я люблю тебя, – твердо ответил Влад.
– Я не могу справиться со своими эмоциями! – сдавлена прошептала я. – Меня так накрывает впервые, и я не знаю, как этим управлять.
– Это чувства! Ими не надо управлять, ими надо жить, дышать и наслаждаться, – его слова окончательно разрушили мое самообладание.
– Да как наслаждаться? – спросила я. Влад сидел на диване, сцепив пальцы в замок, словно пытаясь сдержать себя. – Ревностью? Я тону в ней, понимаешь? Я никогда такого не испытывала. Я не умею жить с такой силой чувств.
– У тебя нет повода ревновать меня, – спокойно проговорил Влад, поворачивая голову ко мне. – Я твой.
– И там, за закрытой дверью, ты оставался моим? – мой шепот был едва слышен. По его лицу пробежала тень. Вопрос ему явно не понравился. Но именно это я и пыталась донести: прежде чем жить вместе, нам нужно научиться доверять.
– Ты с ума сошла? – устало спросил он, опуская взгляд.
Я закрыла глаза ладонью, и слезы снова хлынули из глаз. Это были слезы облегчения от того, что мои худшие фантазии умерли, не успев воплотиться в жизнь. Но вместе с тем они текли от отчаяния, которое тугим узлом скручивало мои нервы.
– Да, Влад, я схожу с ума, – простонала я, глотая рыдания. – Посмотри, во что ты меня превратил? В безумную истеричку! Я хочу съехать! Хочу научиться любить адекватно, а не так... Я боялась, что ты не готов к серьезным чувствам, а теперь вижу, что сама до них не доросла. Эта ревность сожрет нас обоих. Ты понимаешь?
– Мы не будем жить отдельно! – твердо заключил Влад. – Я хочу жить с тобой. Точка. А с ревностью мы справимся. Я тоже с трудом ее контролирую…
– Не сравнивай, – перебила я его с горькой усмешкой, поднимаясь с дивана. – Вокруг меня не вьются толпы бывших.
– А нынешних? Я чуть не сошел с ума сегодня, когда увидел, как он к тебе прикасается, – Влад резко осекся и сделал глубокий вдох. Затем он поднялся и подошел ко мне, засунув руки в карманы. – Чтобы изменить, нужно желание. А у меня его нет. Все мои желания сейчас сосредоточены на одной-единственной. На тебе. И я сделаю все, чтобы мое прошлое не отразилось на нас.
Я смотрела в его прекрасные серые глаза и с пугающей ясностью понимала: дороги назад нет. Теперь моя жизнь – это он. И как бы ни было больно, я уже не могла представить себя без этой мучительной, всепоглощающей любви.
– А если у нас не получится? – шепотом спросила я.
– Я люблю тебя, ты – меня. Это идеальная формула успеха. У нас все получится, – твердо заверил Влад, и уверенность в его голосе передалась и мне.
– И ты готов терпеть мои срывы? Я сама к ним не готова.
– У тебя не будет для них повода.
– Что между вами произошло? – тихо спросила я, боясь разрушить этот хрупкий момент искренности.
– Давай не будем, – он покачал головой, обхватил мое лицо ладонями и заглянул в глаза. – В моей биографии есть страницы, о которых я предпочел бы забыть. Это одна из них.
– Ты обещал оградить меня от своего прошлого, но сейчас бежишь от объяснений, которые помогли бы понять тебя. Возможно, это стало бы первым шагом.
– Этого ты не поймешь.
– Пойму. Обещаю.
Влад запрокинул голову и с шумом втянул воздух. Я ощущала грохот его сердца и почти физически чувствовала сумбур мыслей, который он пытался обуздать.
– Не вынуждай меня прибегать к «Приватной сотне», – горько усмехнулась я, пытаясь пошутить.
– Я авансом готов понести наказание, – в тон мне ответил Влад.
– Твое наказание – рассказать, что между вами произошло.
– Аня... – почти простонал он, не желая обнажать передо мной душу. Мне же от этого было невыносимо больно и тяжело. Незнание делало реальность убийственной.
– Твой отец сегодня назвал Ларису своим верным другом, опорой… Да, мы с тобой не муж и жена, но я тоже хочу стать тебе другом. Не просто твоей женщиной, чье место в постели, а другом. Прошу, Влад, – почти шепотом обратилась я к нему. – Расскажи. Я обещаю понять тебя. Ее претензии не похожи на обиду брошенной женщины?
– Дело не в этом.
– А в чем? Я поняла, что между вами была сексуальная связь, но как это связано с холдингом?
– Ее отец проиграл в карты акции своей компании. Проиграл, как ты понимаешь, мне.
– Разве такое возможно? Играть на акции? В покере ставка должна быть моментально конвертируемой. Я не понимаю.
– Бывает и такое. Особенно когда игра идет не в казино, а в частной обстановке. Я мог бы поступить по совести и не претендовать на эти акции. Да и Разумовский, будь он в адекватном состоянии, понял бы, что такой заклад ценных бумаг не имеет юридической силы. То есть, даже через суд я не смог бы их у него отобрать.
– Но ты их присвоил, – тихо констатировала я.
– Да, – не стал отрицать Влад. – И так вышло, что еще до этого случая мы познакомились с Валерией, которая несколько раз забирала его. После этого... наши пути несколько раз пересекались.
– Так понимаю, в твоей постели? – прямо спросила я то, что напрашивалось само собой. Влад лишь многозначительно посмотрел на меня, но отвечать не стал.
– А потом права на их компанию перешли ко мне. Я был юн, амбициозен и отчаянно жаждал доказать отцу свою состоятельность. Но оказалось, что я приобрел лишь ворох неподъемных долгов. Возможно, Разумовский просто хотел избавиться от этого груза. Я решился на отчаянный шаг: вложился в фирму, перекрыл все долги и оставил его директором – уже без права голоса. Так он и сломался, окончательно спившись. В свое оправдание хочу сказать, что если бы акции достались кому-то другому, с ним вряд ли поступили бы так гуманно. Я дал ему шанс работать и получать стабильный доход, но он пропил и эту возможность.
Влад замолчал, внимательно следя за моей реакцией. А я не знала, что сказать. Ситуация была двусмысленной: с одной стороны, Влад спас Разумовского от долговой ямы, с другой – лишил семью источника дохода. Судя по тому, как жила Валерия, они ни в чем себе не отказывали, несмотря на долги отца.
– Она знала, что ты пытался помочь таким образом?
– Да, но ее это мало волновало, – спокойно ответил Влад.
– Она рассчитывала, что ты женишься на ней? – озвучила я догадку, которая возникла еще в отеле.
– Не думаю, – он безразлично пожал плечами. – Мы встречались с ней всего пару раз. Потом, после банкротства отца, она пришла ко мне в отчаянии. Я предложил ей финансовую помощь, она взяла деньги.
– Она… – я сглотнула ком в горле. – Ты предложил ей деньги в обмен на интимные услуги?
– Разумеется, нет, Аня! – жестко отрезал Влад. На его скулах заиграли желваки.
– Но ты предложил их ей после секса, верно?
Он молчал. Молчание было красноречивее любой лжи, и я видела, как в его глазах борются желание солгать и остатки честности.
– Не надо, Влад. Прошу, не лги мне, – мой голос дрогнул. – А почему он обанкротился? Ты ведь погасил все долги компании?
– Я спас фирму, но не его самого. Его личные долги были бездонной ямой. Он проиграл все задолго до меня. Зарплата директора без дивидендов не покрывала его трат на дочь и растущие долги.
– Почему же она сказала, что компания «на дне»? Ты же погасил задолженности.
– Потому что он пил, не просыхая. Как управленец он стал мертвым грузом. Я понял это слишком поздно. Мы были вынуждены распродать компанию по частям. Решение принимали все акционеры.
– Он еще жив?
– Да, лежит в какой-то психиатричке. Валерия уже в третий раз пытается вылечить его от алкоголизма, но он постоянно срывается.
– Ты следишь за новостями об этой семье? – поинтересовалась я.
– Скорее, это они следят за мной и постоянно попадаются на глаза. Послушай, – Влад тяжело вздохнул и провел языком по пересохшим губам. – Это было в другой жизни. Во-первых, карты для меня в прошлом. Во-вторых, я не подвергаю людей риску потерять все из-за моих амбиций. В-третьих... я люблю тебя. Это единственное, что имеет значение сейчас.
Я долго размышляла, что толкало Влада на подобное – карточные игры, манипуляции судьбами людей... И с горечью пришла к выводу, что, пресытившись жизнью, как он сам однажды сказал, он искал лишь способ развеять скуку. В моем мире, построенном на честности и добре, не было места для таких развлечений. Но для людей, живущих в роскоши и не знающих отказа, это было сродни обыденной прогулке. Я не искала ему оправданий, но видела в нем заложника своего положения.

***
Июньская погода в столице превратилась в настоящий ад: раскаленный воздух сжигал легкие с каждым вздохом, а каждая следующая секунда превращалась в испытание на прочность. Непереносимая жара, усиленная замкнутостью офисных стен, довела меня почти до обморочной слабости. Последние несколько дней я страдала от постоянной тошноты и головокружения, о чем тут же рассказала сестре во время звонка.
– В Самаре жара ощущается иначе, – поспешила я заверить Таню, которая утверждала, что у них жарче. – К тому же, вы можете выбраться на пляж на выходных.
– А вам кто мешает? – удивилась она. – У вас же полно своих пляжей. Да и в особняке Ярцевых есть бассейн, если хочется уединения.
– Я пока не готова ездить туда без Влада.
– Месяц уже прошел! – фыркнула Таня. – Собралась и поехала. Ворвалась в дом: «Здрасьте! Я ваша тетя» – и наслаждайся прохладой. Ты можешь делать это хоть каждый вечер!
– Ты бы так смогла? – с улыбкой спросила я.
– Нет, – Таня покачала головой и прикусила губу. – Но в меня и не влюблен сын олигарха. А у тебя есть своего рода «абонемент» на любые безумства.
– Конечно! Если Влад вернется и предложит съездить к родителям, я соглашусь. Но сама я пока не готова…
– Небось, сам сутками исследует глубины Черного моря, пока ты тут изнываешь от жары? Шучу, конечно. А то гляжу, уже губки надула.
– Через месяц в Сочи открывается новый комплекс, он там решает последние вопросы и скоро вернется. Обещал быть уже на следующей неделе, – внутри вдруг образовалась щемящая пустота. Мы были врозь всего несколько дней, но чувство одиночества уже навалилось на меня тяжелой черной тенью.
Я почувствовала легкий приступ тошноты и прикрыла рот рукой.
– Включи кондиционер, если так плохо, – предложила сестра.
– Он и так работает на полную. Сейчас пройдет, – отмахнулась я.
– Если бы не таблетки, я бы сказала, что ты беременна. Все симптомы налицо, – безапелляционно заявила Таня.
Ее слова сработали как спусковой крючок. В голове что-то щелкнуло и замкнуло. Мир покачнулся, и легкое головокружение обернулось вселенской паникой. Грудь сдавило тисками. Я опустила голову и коснулась лба холодной ладонью.
– Малыш? – окликнула сестра, и в ее голосе прозвучала тревога. – Тебе хуже? Может, скорую вызвать?
Я лишь качнула головой, мысленно прокручивая в голове события последних недель: расставание с Пашей, гостиница, Астрахань, Влад…
– Тань, а когда я съехала от Пашки? – мой голос дрожал, дыхание давалось с трудом.
– Как раз перед майскими праздниками. А что случилось?
– Почти два месяца... – выдохнула я. Воздух в комнате стал густым и ледяным, не давая сделать вдох.
– Нютка?
Я поднялась и на ватных ногах подошла к холодильнику. Достала воду. Сделала глоток. Сердце отбивало бешеный ритм. Сестра звала меня, но я была где-то далеко, медленно погружаясь в трясину кошмара.
– Аня! – голос сестры прорвался сквозь пелену ужаса. – Что с тобой? Не молчи!
Я невидящим взглядом посмотрела в планшет, к которому вернулась. Горечь подступила к горлу, ноги стали ватными. Я рухнула на колени перед кухонным островком, мертвой хваткой вцепившись в ножку стула.
– Я не пью таблетки, – мой голос прозвучал глухо в звенящей тишине.
– Аня! Я не слышу! Ты меня до смерти пугаешь! Я звоню в скорую! – ее отчаяние достигло пика.
– Я не на таблетках! – выкрикнула я, заставляя себя подняться. Шатаясь, я добралась до дивана и села, прижимая к себе планшет. – Тань... Кажется, я по-крупному облажалась.
– Да что случилось?! Говори!
– Таблетки... Паша нашел их, я ушла. Они так и остались в той квартире, новые я не покупала. Мы с Владом с тех пор не предохранялись.
Каждое слово давалось с трудом. Дрожь била все сильнее. Воздух стал густым и горячим, словно патока, а кожу жгло от невидимого огня, наполнявшего квартиру.
– То есть... вы не... Погоди! А Влад? Он-то куда смотрел? Если ты не на таблетках, то его забота – обеспечить защиту.
– Я ему не сказала. Он был уверен, что я... Мы оба были в этом уверены… – глухо произнесла я, сама не понимая, как это могло произойти. Тем более со мной…
– Вы оба думали, что ты их пьешь? Это как? – недоумение в голосе сестры резало слух. Оно же сейчас пожирало и меня изнутри.
– Я не знаю. Это была привычка длиной в пять лет. А когда я ушла от Паши, в голове будто произошел сбой. Что-то перещелкнуло. Боже… – я прикрыла рот рукой, не веря в происходящее.
– Малыш, я ни в коем случае не ругаю тебя, но... как можно забыть о таком? Это же как рефлекс: проснулась и выпила таблетку... или не выпила.
– Не знаю, Тань.
Тяжесть на душе стала каменной глыбой. Я тонула в диване, как в болоте.
– Ничего не понимаю. За столько недель ни разу не мелькнуло даже тени сомнения. Я влипла?
– Если называть вещи своими именами – да. По факту, ты ввела Влада в заблуждение.
– Я не хотела этого. Он спрашивал про таблетки в последний раз еще до Астрахани. Если бы он снова поднял эту тему, я бы насторожилась… Черт! Что мне теперь делать?! – мой голос был полон тихого отчаяния. Я осознала всю тяжесть своего положения. Теперь это выглядело как изощренный план – забеременеть от Ярцева.
– Давай для начала убедимся, что проблема вообще существует. Купи тест. Нет, купи целую коробку! Десять штук! И немедленно запишись к врачу, – голос сестры был островком здравомыслия в океане моей паники.
– Ты права! – я вскочила, чувствуя прилив сил от призрачной надежды. – Бегу в аптеку.
– Закажи лучше на дом. Приведи себя в порядок, умойся. Не хватало еще грохнуться в обморок посреди улицы.
– Я не смогу ждать доставку. Я умру от неизвестности. Быстрее сбегать самой.
Двадцати минут хватило, чтобы собраться, дойти до аптеки и вернуться домой. Но минуты ожидания растянулись в бесконечность – не только для меня. Едва переступив порог, я получила голосовое сообщение от сестры, которая требовала немедленного отчета.
Еще через пять минут я держала в руках первый из десяти тестов. Две яркие, словно неоновые, полоски не оставляли сомнений. Мое тело задрожало в мелкой судороге – каждый нерв вибрировал от ужаса и беспомощности перед лицом неизбежного.
Мысль о том, что я могу потерять Влада из-за своей оплошности, приводила в дикий, животный ужас.
– Спокойно, Аня! – проговорила я вслух, пытаясь унять дрожь и вскрыть вторую упаковку.
Результат был тот же. И третий подтвердил его. Я сползла на пол в ванной. Мои нервы звенели как перетянутые струны, готовые вот-вот лопнуть.
– Что мне делать? – прошептала я в трубку, когда наконец смогла дозвониться до сестры.
– Записывайся к гинекологу. Паниковать будем после визита к нему. Пусть специалист подтвердит беременность. Я сбрасываю. Найди хорошего врача, не откладывай. Может, завтра уже попадешь на прием, – подбодрила меня Таня.
– Что я ему скажу?
– Как что? Скажешь, что сделала тесты, и теперь хочешь услышать вердикт врача…
– Нет, Тань! Я про Влада. Что я ему скажу? – слезы хлынули ручьем, обжигая щеки.
– Поговорим об этом когда выйдешь от врача. Идет? – я лишь молча кивнула, понимая, что другого выхода у меня нет.
Я смогла быстро записаться к врачу в клинику рядом с домом Влада. Завтра утром я уже узнаю правду. Оставалось пережить эту бесконечную ночь, не утонув в панике.
Я не сомкнула глаз, снова и снова прокручивая в голове один и тот же вопрос: как я могла быть такой беспечной? Почему ни разу не подумала о том, что мы не предохраняемся? Ответ был прост и унизителен: рядом с ним мой рассудок отключался. Его взгляд или прикосновение превращали меня в безвольную, хрупкую куклу, неспособную мыслить здраво. Но это не могло служить оправданием. Только не для меня.
Сестра написала мне ночью, предположив, что я подсознательно хотела от него ребенка, поэтому разум блокировал мысли о контрацепции. Каковы бы ни были истинные мотивы, исход был один: Влад мне этого не простит. Никого не тронут мои нелепые оправдания вроде «я забыла». Горькая правда заключалась в том, что я действительно не думала о последствиях.

...

Tsarbird:

Я так и знала.

Благодарю автора за главу
У меня весьма неоднозначное ощущение от этой ситуации. И не столь реакция Влада настораживает, сколько Анино материнство в целом. Она такая амбициозная, настроенная на карьеру, молодая. И бабах, такой ситуасьён. Она же начнет загоняться, что о ней подумают Лариса, Марк, Паша, общество.
Дети всенда вовремя (считается), но это залёт. В общем, я неоднозначна в своих чувствах после прочтения главы.

...

anjelika:

Добрый день!
Благодарю!!!
Пока всё мирненько ...спокойненько...
Даже бумаги на развод подписались...и усё?
Чё та ...как то ...не понятненько...
Ревность закончилась...баб разогнали ...и скандальчиков не будет..?
Реакция родителей даже не удивляет...а что они скажут...сыночек большой...
Для Ани понятно не комфортно...Развода нет и уже под ручку с другим...правильно ли это ...
Нет ...не правильно...Владу всё равно...нравственные ценности для него, думаю по барабану(его бурная молодость ,тому подтверждение) ...И ...есть реальная жизнь и судьба...,которая не спрашивает...и поэтому каждый для себя решает сам... Это комментарий к 33 главе получается...
Теперь 34 глава...Ура...свершилось... Ну,а ка вы хотели...беспечность наказуема...голову потеряла...не оправдание конечно...Влад конечно заикался ,что не хочет детей..,но всё течёт ...всё меняется...от любимой женщины не хотеть детей...наверно не дорос...Аборт надеюсь делать не будет...мозги включит...и всё будет хорошо...

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Впереди их ждет самое серьезное испытание на прочность их чувств. Хочется верить, что герои с достоинством его выдержат)))
Лариса, будучи женщиной проницательной, должна понимать, что их отношения - это не просто увлечение. Следовательно, ей самой выгодно впустить Аню в свой круг и принять ее как часть семьи.


Возможно, рядом с Владом ее приоритеты изменятся))))


Влад, видать, все разрулил)))


Нет, скандальчики все... закончились. Остался один крупный скандалище


Совершенно верно. Спорить с сыном в его возрасте? Он уже сам себе хозяин. Для них, вероятно, эти отношения - долгожданный знак, что сын наконец-то остепенился))))


За свои ошибки надо платить)))

Всех люблю-целую

...

Ксанка:

 » Глава 35

«Скучаю. Доброе утро»
Я медленно рассыпалась на осколки, снова и снова перечитывая сообщение от Влада. Его нежные слова были бессильны против той мрачной волны отчаяния, которая захлестнула меня, пока я сидела в клинике, ожидая вердикта врача.
С каждой минутой нервы натягивались все сильнее, готовые вот-вот оборваться с оглушительным звоном. Пальцы дрожали над экраном: я начинала писать ответ и тут же стирала его в пыль. Я отвечу потом. Когда смогу дышать.
– Градова Анна Константиновна! – громкий голос администратора заставил меня вздрогнуть и резко подняться, словно школьницу, вызванную к доске. – Проходите, пожалуйста. Пятый кабинет.
Я робко постучала дрожащими пальцами и тут же открыла дверь.
– Добрый день, Анна Константиновна, – произнес доктор, изучающе глядя на мою карту. – Я вас слушаю. Что вас беспокоит?
– Подозрения на беременность… – слова застряли в горле, сдавленные страхом и неловкостью. Врач лишь хмыкнул в ответ на мое сбивчивое признание. – То есть, я вчера сделала тест... И, кажется, беременна. Хочу, чтобы вы подтвердили... или опровергли…
– А чего вы хотите больше? – неожиданный вопрос сбил меня с толку. Доктор задал его будничным тоном, и моя растерянность не укрылась от его внимательного взгляда. – Хорошо, пройдите за кушетку и ложитесь.
Через час я медленно брела по тротуару, сжимая в дрожащих пальцах направления на анализы. Простая фраза «да, вы беременны» раскрошила мой привычный мир, погрузив в бездну хаоса и неопределенности. Я совершенно не знала, что делать дальше. Горечь слез, застрявших в уголках глаз, жгла веки. Было трудно поверить, что это происходит со мной, с моей жизнью. Внутри что-то сломалось безвозвратно – я чувствовала, что собственными руками уничтожила свое будущее.
Шаги замедлялись сами собой, словно ноги сковывали невидимые цепи. Капучино, которое я заказала по дороге, должно было придать смелости для телефонного разговора с Владом, но ледяная безысходность сковала каждую клетку, высасывая волю.
Я рухнула на лавку у подъезда и позвонила сестре. Мне нужно было услышать родной голос. Сердце ныло, а в груди застыл ледяной ком тошноты.
– Да, малыш, – сестра ответила почти мгновенно.
– Я беремена, – обреченно произнесла я, вытирая слезы. – Это точно.
– Милая, не плачь. Поздравляю тебя! Беременность – это чудо…
– Таня! – простонала я в отчаянии. – Хватит! Пожалуйста, не сейчас.
Я знала, что она начнет свою утешительную песнь о великом счастье материнства. Но сегодня ее слова были для меня лишь ударом под дых. Мне нужен был четкий план действий, а не философия.
– Малыш… – ее голос стал осторожным после долгой паузы, заполненной моими всхлипами. – Ты ведь не думаешь об аборте?
– Конечно, нет, – простонала я. Ответ пришел из глубины души, ясный и неоспоримый.
– Слава Богу.
– Что мне делать? Как сказать об этом Владу? И самое главное – когда?
– Вообще, конечно, чем раньше ты признаешься, тем лучше, – тихо сказала сестра. – Подожди секунду, я выйду на балкон.
В трубке послышались шорохи, звук закрывающейся двери и ее тяжелый вздох.
– Знаешь, я понимаю, что сейчас не время, но я так рада, что стану тетей, – голос сестры прозвучал для меня как приговор, вызывая новый приступ дурноты.
– Умоляю, прекрати… – взмолилась я, глотая кофе пополам со слезами. – Ты не понимаешь. Мне так паршиво. Я не могу перестать думать о Владе. Я представляю его реакцию и хочу утопиться в ванной. Вижу его глаза, полные немого вопроса…
– Малыш, давай начнем с главного: Красавчик тебя любит. Новость о беременности, конечно, станет для него шоком, но это же ребенок от любимой женщины, а не от одной из его... кхм-кхм… эскортниц, прости за напоминание.
– Думаешь, это меняет что-то? У меня в голове каша из вопросов без ответов.
– Поделись хоть чем-то.
Я замолчала, собираясь с духом, чтобы озвучить самый страшный вопрос.
– А представь... – начала я, вытирая слезы. – Вдруг он не поверит, что это его ребенок. Подумай сама: мы с Пашкой были близки всего два месяца назад, и Влад это знает. Что, если он прямо выскажет мне свои сомнения? Он ведь не станет держать это в себе.
– Ну, это самое простое. Покажешь ему заключение врача о сроке беременности, и все вопросы отпадут.
– Но это же унизительно – доказывать Владу, что отец ребенка именно он. Я не хочу слышать его подозрения, не хочу видеть сомнение в его глазах. Я просто умру на месте, – слова лились из меня тихим шепотом, сливаясь с шелестом летнего ветра.
– И что ты предлагаешь? Допустим, он отреагирует именно так. Для тебя унизительно доказывать правду, а что тогда?
– А это уже следующая проблема. Моя гордость не позволит мне остаться с человеком, который не поверил мне в таком вопросе.
– Ты вот так легко готова от него отказаться? Он не поверит, что это его ребенок... Аня, а почему он, собственно, должен не поверить? – голос сестры зазвучал громче. – Красавчик, возможно, и был до тебя кобелиной, но мудаком – никогда. Я предлагаю не накручивать себя, а плыть по течению. Он вернется, вы сядете и спокойно все обсудите. Вместе решите, что делать дальше. А если вдруг он решит, что ребенок ему не нужен... тогда и будем думать. Но пока давай успокоимся. Нервничать сейчас вредно для малыша.
– Я не вынесу, если он скажет, что не хочет этого ребенка. Я умру на месте, понимаешь?
– Глупости. От этого еще никто не умирал. И совсем не факт, что он это скажет. Я верю в Красавчика и его чувства к тебе на девяносто процентов. Поэтому я уверена, что все наладится.
– На девяносто? То есть даже ты допускаешь вероятность провала. Знаешь, наверное, лучше всего будет написать ему сообщение с покаянием, собрать вещи и исчезнуть из его квартиры. Когда он вернется из Сочи, пусть сам решает, нужна я ему или нет. Я дам ему право выбора. Но видеть в его глазах недоверие...
– Ты в своем уме? Во-первых, такие вещи не пишут в мессенджерах. Во-вторых, нельзя так просто сдаваться и отпускать своего мужчину.
– А он мой? – мой собственный голос прозвучал чуждо и холодно, заставив меня вздрогнуть. – Я ему никто: ни жена, ни невеста. Я все еще официально замужем за Градовым. Кто я для Влада?
– Прекрати себя накручивать. Давай так: ты сейчас выспишься, поешь, а потом позвонишь мне по видеосвязи. Договорились? И никаких глупостей!
– А что делать с работой? Я рискую в один миг потерять все: и карьеру, и любимого мужчину. Боже! На что я буду существовать? И где? Без зарплаты в Москве я не смогу позволить себе даже съемную комнату.
– Милая, возьми себя в руки. Тебя еще никто не бросил. И с работы не выгнал. А жить будешь у Ярцевых. Если уж Влад усомнится, то Лариса точно войдет в положение, – спокойно проговорила сестра, пытаясь вселить в меня уверенность. Но от мысли о Ларисе мне стало только хуже. Она, по-моему, до сих пор не оправилась от новости о моем разводе с Пашей и отношениях с ее сыном, а тут еще и это.
– Жить у Ярцевых? Ты в своем уме?
– Успокойся.
– И эта работа… Когда Кристина сказала, что хочет еще год посидеть в декрете, моему счастью не было предела.
– Насколько я помню, ты тогда больше восторгалась впечатлениями о ее малыше, чем о перспективах закрепиться в кресле директора, – скептически заметила Таня, и я улыбнулась, глотая горечь.
Но суровая реальность снова и снова тянула меня на дно.
– Танюш, ты ведь понимаешь, что без этой работы у меня не будет возможности жить в Москве?
– Понимаю. Как и то, что ты всегда можешь вернуться в Самару. Первое время поживешь у нас, а там что-нибудь придумаем. Главное, помни: я всегда рядом. Но я уверена на девяносто один процент, что моя помощь не понадобится.
– Уже девяносто один процент?
– Да, разговор с сумасшедшей сестрой прибавил Красавчику очков. И вот еще что... Прости за бестактность, но неужели за время работы в холдинге ты не накопила финансовую подушку?
– Этого слишком мало, чтобы содержать себя и ребенка до выхода на новую работу. Если бы не квартирный вопрос, возможно, и хватило бы. Часть денег я отправляла родителям на ремонт, остальное откладывала, – мой голос был едва слышен. Боль в висках становилась невыносимой. – Господи, голова просто раскалывается.
– Иди поспи, малыш. Отключи телефон, чтобы никто не беспокоил. И ничего не пиши Красавчику. Проспишься – решим, что делать. Договорились?
– Договорились, – прошептала я.
Поднимаясь в лифте, я поймала себя на мысли: может, пока оставить все как есть? Промолчать... Но до каких пор? Пока не начнет расти живот? Нет, это абсурд.
Есть лишь один верный путь. Признаться. Написать Владу. Собрать вещи. Уйти. Дать ему время все обдумать без моего давления.
Я вышла из лифта и поплелась к квартире, понимая, что остаток дня проведу в постели, позволяя слезам душить меня. Войдя внутрь и вдохнув привычный древесный аромат, я сбросила сандалии и на ватных ногах добралась до кухонного островка. И там я замерла, увидев знакомую широкоплечую фигуру, неспешно спускавшуюся по лестнице.
Влад!
Реальность треснула по швам. Я не могла оторвать от него взгляд, пока он спокойно шел мне навстречу. Я даже моргнула несколько раз, проверяя, не галлюцинация ли это на почве нервного срыва.
Когда нас разделяли считанные шаги, я сипло прошептала:
– Что… что ты здесь делаешь?
– Решил сделать сюрприз, но сюрприз ждал меня, – его голос был мягким. Он притянул меня к себе и страстно поцеловал.
Направления на анализы, которые я сжимала в руке, выскользнули и разлетелись по полу белым веером. Ноги отказались меня держать, и я отступила на шаг, отталкивая Влада. Его игривая улыбка сползла с лица, сменившись изумлением.
– Надеюсь, это не из тех сюжетов, когда муж возвращается домой раньше срока? – с наигранной легкостью спросил он.
Но мой охрипший от напряжения голос оборвал его игривость резким вопросом:
– Почему ты не в Сочи?
Влад опустил взгляд, увидел разбросанные бумаги и начал их собирать.
– Где ты была? – его голос был спокоен лишь внешне, но в нем уже звенела сталь.
Я уже готова была броситься и выхватить у него эти проклятые листки, но остановила себя. Что он в них поймет? Влад ведь даже не подозревает, какой «сюрприз» ему приготовил любимый человек.
– Я первая задала вопрос, – я сцепила руки за спиной, впиваясь ногтями в ладони, чтобы физической болью заглушить отчаяние.
– Ты плакала? – спросил Влад, делая шаг ко мне.
Я намеренно обошла кухонный островок, чтобы сохранить спасительную дистанцию, но это не принесло облегчения. Влад бросил направления на стол и спрятал руки в карманы брюк. Его серые глаза сверлили меня холодным, пронизывающим взглядом.
– Я что-то пропустил?
– Я первая задала вопрос, – отчаянно, с нажимом на каждое слово, повторила я, пытаясь отвлечь его внимание от своего состояния. Судя по тому, как напряглась его челюсть, попытка с треском провалилась.
– Ладно, – Влад склонил голову, словно собирая остатки самообладания в кулак, и бросил на меня тяжелый взгляд исподлобья. – Я бросил все в Сочи и рванул к тебе. Хотел побыть вместе хотя бы сутки. Завтра вечером – обратно. Ты не рада?
– Нам надо поговорить, – прошептала я, понимая, что Влад, сам того не зная, приблизил момент признания.
– Я уже понял. Что случилось?
Я смотрела в его глаза и умирала от отчаяния. Я знала: еще десять минут – и теплота в его взгляде испарится, а любовь, о которой он говорил, превратится в пыль. Мое сердце разобьется о глыбу его упреков. Но я была готова к этому. За свои ошибки нужно платить сполна.
– Прошу, выслушай меня внимательно. И, пожалуйста, не перебивай, – мой голос звенел от напряжения. Я сбросила сумочку и подняла дрожащие руки ладонями вверх, словно демонстрируя свою беззащитность. – Влад, ты должен знать: я люблю тебя! Я бы никогда не стала устраивать такое специально... Проклятье!
Слова оборвались, застряв в горле. По щекам снова заструились слезы, делая воздух в комнате колючим и вязким. Взгляд Влада был таким же тяжелым, как и повисшая тишина.
Он уже шагнул ко мне, увидев мои слезы, но я выставила ладонь вперед, умоляя не подходить. В этот момент я поняла, что поторопилась. Нужно было отложить этот разговор, ведь я совершенно не готова потерять Влада.
– Я, правда, этого не хотела, – обреченно опустив руки, проговорила я. Горло перехватило спазмом. Сердце билось с перебоями, а грудь наполнялась острым чувством вины и стыда. – После расставания с Пашей я перестала пить таблетки, а потом просто забыла об этом... Влад, прости. Я сама не понимаю, как так вышло.
Лицо Влада окаменело. Складка между бровей стала глубже. Он провел языком по пересохшим губам и замер, напряженно ожидая продолжения.
– Боже! Как же это сложно! – я коснулась лба дрожащими пальцами и почувствовала, что тону в безысходности. Слезы уже не останавливались. – Я люблю тебя, Влад. Всем сердцем. Как бы я хотела вернуться в тот день в Астрахани и сказать тебе... Я не пью таблетки. Я о них забыла.
Влад, начиная осознавать суть моего признания, подошел к кухонному островку и оперся ладонями о столешницу. Его тяжелое дыхание и напряженно вздымающиеся плечи выдавали, что ему не хватает воздуха. Так же, как и мне. Взгляд серых глаз остановился на направлениях, лежащих на столе.
Чтобы не упасть, мне пришлось самой ухватиться за край столешницы. Пол уходил из-под ног, к горлу подкатывала тошнота. Но позволить себе новый приступ было нельзя. Я должна была закончить признание до того, как меня вывернет наизнанку.
– Влад! Я понимаю, это звучит как слабое оправдание... Вернее, это вообще не оправдание, но... Я не планировала детей. Все вышло так глупо и нелепо.
Мне хотелось спрятать лицо в ладонях и выплакаться, позволяя слезам обжигать кожу, но я продолжала стоять перед ним, чувствуя, как на него обрушилась вся тяжесть моих слов.
– Ты хочешь сказать, что беременна? – голос Влада прозвучал так, будто это утверждение нуждалось в немедленном опровержении.
– Да, я беременна! – жестко подтвердила я. – Выслушай меня. Я знаю, эта новость не вписывается в твои планы, но…
Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть ясность мысли.
– Я ничего не прошу. Клянусь, никогда не попрошу! Мы можем составить официальный контракт, где я откажусь от любых финансовых претензий в вопросах поддержки нас с малышом. Если я его нарушу, можешь подавать в суд. Но, обещаю, ты не услышишь от нас ни слова. Никогда. Я должна была сказать о таблетках, но... Боже!
Влад медленно покачал головой, словно отвергая нелепые мысли, роившиеся в его сознании. Затем он впился в меня тяжелым, пронизывающим взглядом, в котором привычная притягательность смешалась с обжигающим холодом.
– Что ты имеешь в виду? – новость о беременности, очевидно, заблокировала его сознание, не пропуская туда ни единой другой мысли.
– Я ни на что не претендую. И никогда не буду. Я понимаю, что это исключительно моя вина, – мой голос дрожал и срывался на шепот. Слезы текли сами собой. Я вытирала щеки, глядя на любимого мужчину, который сейчас казался мне совершенно чужим.
– Ты… уверенна, что беременна? – с осторожной интонацией спросил Влад. Он крепко зажмурился, надавив пальцами на веки, будто пытаясь унять головную боль.
– Да. Я только что от гинеколога. Вчера, когда поняла… – слова оборвались и остались лежать где-то глубоко внутри. Невыносимая тяжесть сдавливала горло. – Я не хочу, чтобы мы расстались врагами.
Эти слова отозвались во мне меньшей болью, чем та ледяная пустота, что расползалась по груди. Я закрыла лицо ладонями. Реальность била наотмашь: все кончено. Навсегда. Наша любовь угаснет, мечты испарятся. Раньше я боялась, что наши отношения не продлятся дольше года; теперь же я поняла, что собственными руками стремительно сократила этот срок.
– Что? – его голос вывел меня из оцепенения. Я посмотрела на него и поняла: я хочу умереть.
– Давай разойдемся без взаимных обид.
Эмоции прорвали плотину. Боль была физической, она скручивала внутренности. Мир потемнел. Я выла от боли в душе, загнанная в угол собственной глупостью.
Слезы душили, душа раскалывалась. Влад шагнул ко мне, и меня парализовало от напряжения.
– Влад, мы взрослые, цивилизованные люди. Твоя позиция относительно детей всегда была предельно ясной… – я попыталась продолжить, но он в два шага преодолел расстояние между нами и накрыл мои губы ладонью, заставляя замолчать. Мой взгляд, полный горечи, замер на его непроницаемом лице.
– Замолчи, – его тихий приказ не терпел возражений. Он кивнул, словно подводя черту. – Пока не наговорила лишнего.
– Прости… – мой шепот утонул в его ладони, по щекам текли слезы. Я закрыла глаза, потому что выдержать взгляд серых глаз было выше моих сил.
Вокруг повисло его тяжелое дыхание – единственное, что нарушало гнетущую тишину. Он молчал, анализируя услышанное.
– Я не хотела… чтобы так вышло, – очередная попытка оправдаться была пресечена.
– Не забывай, я тоже в этом участвовал. И тоже несу за это ответственность, – тихо проговорил Влад.
Я посмотрела на него и покачала головой. Только я виновата в случившемся.
– Да, это стало неожиданностью. Мы не планировали... Но за удовольствие, как известно, приходится платить, – продолжил он.
Я стояла, дрожа от страха и волнения. Его ладонь все еще прижималась к моим искусанным губам. По щеке скатилась слеза, обжигая его кожу. Пронзительные серые глаза следили за ее путем. Напряжение достигло пика. Тяжело выдохнув, он провел языком по губам.
– Прости меня, – снова прошептала я, и он медленно отнял ладонь.
Его лоб легко коснулся моего, и по телу пробежал трепет. Эта внезапная близость всколыхнула бурю эмоций. Я разрыдалась в голос, сотрясаясь от мучительных рыданий.
Влад мгновенно прижал меня к себе. Мои руки сами собой обвили его плечи, пальцы впились в напряженные мышцы. Он превратился в несокрушимую скалу – монолит стойкости и воли.
– Что мы будем делать? – пролепетала я, пытаясь скрыть страх перед неизвестностью.
Его реакция все еще оставалась загадкой. Ноги меня не держали, и я опустилась на высокий стул, продолжая обнимать Влада.
– Если честно, я бы поел, – ровным, уставшим голосом проговорил он. – Пока согласовывал вылет, даже не успел позавтракать.
Я отстранилась, вглядываясь в его глаза. Он шутит? Или правда воспринимает происходящее так спокойно?
– Тебе... все равно? – мой голос был сухим.
– Нет. Мне не все равно, – его голос был тверд. Он провел рукой по лицу, словно стирая усталость. – Но нам нужно время, чтобы это осознать. Сейчас мои мысли путаются…
Влад оборвал себя на полуслове и прижался к моим губам. Поцелуй был нежным, утешающим, словно он сам хотел в нем утонуть, забыться.
– Я безумно скучал.
Слезы снова хлынули из глаз. Его простые слова стали последней каплей – внутри меня что-то надломилось или, наоборот, срослось.
– Значит… Значит, ты не злишься на меня?
– Я бы злился, если бы ты сбежала, ничего не обсудив. Ты ведь именно это и планировала? – он обхватил мое лицо ладонями, вглядываясь в мои заплаканные, наверняка опухшие глаза.
Я сидела неподвижно на барном стуле, чувствуя, как тело вибрирует от нервной дрожи. Животный страх медленно уступал место гнетущему волнению, которое еще долго будет моим спутником.
– Я не знала, как поступить... Влад. Я до сих пор в растерянности, – неуверенно произнесла я.
– Разберемся, – коротко и твердо заявил он.
– Как?
Но он молчал.
– Не понимаю, почему я не сказала про таблетки... Господи! – слова застряли в горле. Я не могла найти оправдания своему поступку. Влад нежно коснулся пальцами моих губ.
– Давай успокоимся. Обсудим это позже, – его тон не терпел возражений. Он ждал моего согласия и лишь потом отпустил пальцы.
– Ты ведешь себя так, будто каждый день слышишь подобные новости, – выпалила я. Влад с невозмутимым видом подошел к холодильнику, заглянул в него и закрыл дверцу. Его безмятежность пугала меня до дрожи.
– Камилла не приходила? – он взял яблоко и с аппетитным хрустом впился в него зубами, не сводя с меня глаз.
– Я написала ей вчера, чтобы не приходила, – мой голос был тихим. Мне казалось странным обсуждать домработницу, когда наш мир медленно рушился.
– Почему?
– Ты не понимаешь, в каком я была состоянии!? – я в отчаянии взмахнула руками и вскочила со стула, отворачиваясь и обнимая себя, чтобы унять дрожь, которая никак не проходила. – Я не ждала тебя. А для себя я бы что-нибудь сообразила. Хотя… могу заняться этим и сейчас.
Я торопливо подошла к холодильнику и начала машинально перебирать продукты. Достала мясо, овощи.
Дрожь в руках постепенно унялась. Мысль о том, что я едва не оставила любимого мужчину без обеда, подействовала отрезвляюще и позволила на время забыться.
Тем временем Влад стоял неподалеку, расслабленно прислонившись спиной к кухонному шкафу, и с громким хрустом ел яблоко. Он молча наблюдал за каждым моим движением, фиксируя каждую деталь. Его взгляд был красноречивее любых слов: в голове, словно в сложном механизме, вращались невидимые шестеренки анализа, упорядочивая происходящее.
Я изредка бросала на него смущенные взгляды, не зная, придется ли ему по душе моя стряпня. Но его серые глаза, неотрывно следившие за мной, дарили поддержку и надежду. Впрочем, даже это доверие тонуло в густом, напряженном воздухе.
– Почему ты не остался в Сочи на выходных? – тихо спросила я, нарушая гнетущую тишину. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди и задумчиво касаясь пальцами подбородка.
– Я безумно соскучился, – ровным голосом признался он. – К тому же, какой смысл там торчать? Все вопросы встали на паузу до конца выходных.
– Зато можно было бы отдохнуть, искупаться в море... – я пожала плечами, признавая его правоту. Я бы и сама не осталась на бесполезные выходные, если бы меня в другом городе ждал любимый.
– Моря, что ли, никогда не видел? – спокойно спросил Влад.
– Верно. Ты же совсем недавно был на Средиземном. Зачем тебе какое-то Черное? – бросила я и тут же пожалела о своей имульсивности. Я не в том положении, чтобы предъявлять ему претензии.
Вместо ответа Влад лишь выразительно приподнял бровь и вернулся к своему занятию – молчаливому наблюдению. Его холодный, аналитический взгляд изучал меня, словно он пытался найти решение сложной задачи, которую я собой представляла.
Думает, что теперь со мной делать?
– На выходные обещают жару, – вдруг проговорил Влад. – Предлагаю съездить к родителям, поваляться у бассейна.
– Они не будут против?
– Они всегда нам рады. Но, в любом случае, отец с матерью вчера вечером улетели на Байкал, – спокойно сообщил он. – Дом в нашем полном распоряжении.
Эта новость окрылила меня. Хотя с Ларисой наше общение вроде бы наладилось, на душе все равно было неспокойно. Стыд и страх по-прежнему отравляли кровь, не давая свыкнуться с новым положением в их семье. Особенно теперь…
В итоге мы решили, что в воскресенье утром поедем в особняк Ярцевых, чтобы провести день, наслаждаясь солнцем у бассейна. Ведь вечером Владу нужно было вылетать в Сочи.
Субботу мы провели в квартире, атмосфера в которой была пропитана неловкостью. Между нами как будто выросла невидимая стена отчуждения. Влад с головой ушел в работу: он сосредоточенно сидел за ноутбуком, печатая и диктуя сообщения. Я же бессмысленно блуждала по телевизионным каналам.
Очевидно, Влад представлял эти выходные совсем иначе. Новость, без сомнения, выбила его из колеи, хотя внешне он оставался невозмутим. Возможно, я излишне драматизировала и преувеличивала масштаб проблемы, но, зная характер Ярцева, было сомнительно, что он вернулся в Москву лишь для того, чтобы провести несколько часов за компьютером.
Под кожей снова зашевелился ядовитый страх – страх потерять его интерес. Это чувство было таким ядовитым, что никакая логика не могла его вытравить. Я почувствовала, как в уголках глаз скапливается влага, а сердце глухо и больно билось о ребра. Я из последних сил пыталась не выдать себя, страшась реакции Влада. Отныне моя жизнь грозила превратиться в бесконечное отсчитывание минут до того часа, когда он решит поставить окончательную точку в наших отношениях.
Подавленная тяжелыми мыслями, я в какой-то момент просто отключилась, провалившись в глубокий, целительный сон. Мне снилось бескрайнее лазурное море. Его волны вздымались гигантскими руками, тянулись ко мне, чтобы утянуть в головокружительную бездну. Я уже готова была отдаться их власти, когда веселый детский крик «Мама!» вырвал меня из смертельных объятий стихии.
Я обернулась и увидела на берегу двух очаровательных малышей, строивших замок из песка. Их серые глаза сияли от радости. Дети махали мне, приглашая присоединиться. Замок постоянно рушился под натиском волн, и я поняла, что смогу защитить его, только загородив собой.
Малыши радостно запрыгали. Только тогда я заметила, что передо мной мальчик и девочка, похожие как две капли воды. Я присела перед замком, закрывая его от назойливых волн, и вдруг почувствовала на плече теплую тяжесть мужской ладони. Вздрогнула, очнувшись в своей привычной реальности.
Я лениво приоткрыла веки. Влад сжимал меня в своих объятиях и спал. Черты его лица во сне разгладились, стирая привычную суровость. Сердце сжалось от мучительно-сладкой нежности. Как же он был прекрасен! Невыносимо хотелось коснуться его манящих губ, очертить линию скул... Целовать жадно и бесконечно, чтобы навеки остаться в плену его силы. Но я не посмела нарушить его покой, а лишь теснее прильнула к нему, вдыхая родной аромат и слушая мерный стук сердца.

***
Жаркое солнце нещадно палило, вызывая легкое головокружение. Я сидела на краю бассейна, опустив босые ноги в прохладную воду, и лениво перебирала ими, создавая легкую рябь. Ночь ничего не изменила: неловкость между мной и Владом никуда не делась. Тишина стала осязаемой, плотной и тяжелой, словно для ее преодоления требовалось приложить физическое усилие.
Я обернулась через плечо: Влад расслабленно полулежал на шезлонге, держа в опущенной руке бутылку любимого Пилснера. Стекло покрылось каплями конденсата, и от одного их вида жажда усиливалась. Я потянулась к стакану с лимонадом.
Ярцев был в темных очках, но я знала – он смотрит на меня. Каждая клеточка моего тела чувствовала на себе его взгляд. Обжигающий и изучающий, он скользил по мне, вызывая дрожь. Дышать становилось трудно. Неизвестность сковывала движения и желания.
Его молчание убивало. Почему он не скажет прямо, как нам быть? Зачем терзает меня этой неизвестностью? Если он спустя время решит все оборвать, я его уничтожу. Честнее было бы вырвать эту любовь с корнем сейчас, не мучая ни себя, ни его. Как он сам говорил: чтобы избавиться от боли, нужно удалить больной зуб. Немного страданий ради будущего покоя.
Меня обдало каскадом брызг – Карина и Настя весело резвились рядом. Я улыбнулась девочкам, и в памяти ожил момент встречи Влада с сестрами. При них он преображался: строгость уступала место заботе, а угрюмая сосредоточенность – теплу. В такого Влада невозможно было не влюбиться. Рядом с детьми он становился другим человеком. Возможно, и отцом он станет таким же – заботливым и нежным. Нужно лишь набраться терпения и немного переломить себя…
Почувствовав, как солнце начинает припекать, я сняла шляпу и нырнула в бассейн. С диким удовольствием скрылась под водой. Вынырнув, сделала несколько жадных вдохов, проплыла пару кругов, а затем присоединилась к девочкам, с детским восторгом плескаясь с ними.
Спустя некоторое время я выбралась из бассейна и направилась к Владу. Солнце быстро высушило кожу, поэтому полотенце мне не понадобилось.
– Давай еще раз нанесу крем, ты же сгоришь, – его голос был низким. Даже сквозь линзы очков его взгляд обжигал, лишая меня воздуха. Отбросив последние сомнения, я склонилась к нему, мечтая о поцелуе.
Влад ответил. Он обхватил мою шею рукой и притянул к себе, превращая мое легкий поцелуй в глубокий и властный. Нежность быстро переросла в ненасытную, требовательную страсть, так похожую на его натуру. С трудом взяв себя в руки, я отстранилась, мягко удерживая его за запястье.
– Здесь дети, Влад, – напомнила я, осознавая неуместность нашей демонстрации. – Я, наверное, перекушу. В животе уже урчит.
Влад лишь молча кивнул, отпуская меня, и я поспешила в дом.
Взглянула на свой крошечный купальник и поняла, что садиться за стол в таком виде, даже в одиночестве, неприлично. Поэтому, развернувшись, я быстрым шагом поднялась наверх, чтобы накинуть хотя бы легкую майку и шорты.
Пока возилась в сумке, выуживая из нее шорты и майку, в комнату вошел Влад.
– Что-то случилось? – настороженно спросила я, когда он прикрыл за собой дверь.
– Надо было дома остаться, – сказал он, подходя вплотную. Он обхватил ладонью мою щеку, и от этой ласки я закрыла глаза, растворяясь в этом прикосновении. – Я дико соскучился. Хочу просто держать тебя в объятиях и не делить сегодня ни с кем.
Я подняла на него взгляд, чувствуя, как глаза снова начинает щипать от подступающих слез. Его нежность на фоне моих собственных сомнений стала последней каплей для моего самообладания.
И я сорвалась…
– Почему ты молчишь? Почему ничего не говоришь? – дрожащими губами прошептала я.
Он долго не отвечал, и это молчание разрывало мне душу. Под его внимательным, но непроницаемым взглядом я чувствовала, как внутри все рассыпается на атомы. Влад словно закрылся от меня, спрятавшись за невидимой броней, не позволявшей прочесть его истинные чувства.
Но когда я заметила, как его глаза начинают темнеть, мой мир пошатнулся. Я поняла: он все еще мой. Эта мысль принесла хоть какое-то облегчение.
– Что ты хочешь услышать? – тихо спросил Влад.
– Ты злишься?
– Я люблю тебя, – выдохнул он, словно признавая поражение в войне своих чувств.
Я тяжело сглотнула и прикрыла глаза, чувствуя, как его признание вливает в меня силы. Я снова могла дышать и жить этот день.
– Во сколько ты улетаешь? – шепотом спросила я.
– В восемь вечера.
– Надолго? Когда вернешься? – я мягко подтолкнула его к кровати, и он сел на край.
Он обнял меня за талию и уткнулся лбом в живот, игнорируя вопрос. Я зарылась пальцами в его волосы, цепляясь за эти мгновения. Его дыхание обжигало кожу, а руки, сжимавшие меня, заставляли дрожать.
– Аня? – глухо позвал он.
– Что?
– Тебе можно сексом заниматься? – его вопрос прозвучал с убийственной серьезностью, и я не смогла сдержать улыбку. – Я весь день смотрю на тебя в этом купальнике и чувствую, что теряю рассудок. Он вообще не щадит мою выдержку.
Он поднял на меня взгляд, полный страсти, и его горячие пальцы медленно заскользили по бедру вниз. Было бы преступлением отправлять любимого мужчину обратно в командировку голодным в сексуальном плане.
Как ни странно, но то обстоятельство, что он хотел меня, вселяло в мою истерзанную душу спокойствие. Пусть лучше его мысли будут заняты страстью, чем нашим расставанием.
– Можно, Влад, – я села к нему на колени и кончиком пальца провела по виску, затем коснулась жесткой щетины на скуле. В душу закралось сомнение: а вдруг это наш последний раз? Он улетит в Сочи, все взвесит и решит уйти, чтобы избежать ответственности за ребенка, которого не хотел.
– Я люблю тебя, – прошептала я, любуясь его лицом. – Кажется, я полюбила тебя в тот самый момент, когда ты вошел в конференц-зал. Я и не знала, что можно вот так раствориться в мужчине. Что мне это будет нравиться. Я не хочу контролировать свои чувства рядом с тобой. Я хочу в них утонуть.
Влад прикрыл веки, отдаваясь моим прикосновениям и признаниям. А я, боясь разреветься от нахлынувших чувств, очертила контур его губ и поцеловала.

***
Влад должен был вернуться со дня на день. Он по-прежнему не называл точной даты, ограничиваясь своим «скоро». В итоге я перестала его расспрашивать. Сегодня был четверг, и я надеялась, что даже если он не успеет до субботы, то обязательно вернется на выходные.
Все-таки самым верным было рассказать Владу о моей беременности именно в этом промежутке между его прилетами. Эти молниеносные выходные не дали ответов на наши вопросы. Они вообще ничего не прояснили. Ответ так и повис в воздухе.
Да, Влад звонил каждый день, спрашивал о самочувствии и делах. Но... В воздухе по-прежнему неподвижно висело это отчаянное «но». Чего я ждала? Предложения? Это глупо! Судя по его поведению, он не собирался меня бросать. Разве этого было мало? Нет, не мало. Но и недостаточно для уверенности в нашем с малышом будущем.
Отсутствие Влада странным образом помогло мне структурировать мысли. Они выстроились в стройную систему, вопросы обрели четкую форму. Я даже хотела составить список, инфографику – что угодно, лишь бы по его возвращении четко и без истерик обозначить свою позицию. Я хотела определенности. Не брака – нет, я не хотела снова идти в ЗАГС и отягощать этим Влада. Мне было важно услышать, что мы с малышом – уже неотъемлемая часть его мира.
На следующей неделе было назначено первое УЗИ. Пол ребенка, конечно, еще не определить, но позволит убедиться, что эмбрион закрепился в матке, и узнать точный срок. И мне отчаянно, до дрожи, хотелось, чтобы в этот момент Влад держал меня за руку.
Иногда мне становилось не по себе от слова «эмбрион». Это звучало так обезличенно и холодно. Ведь для меня это уже была маленькая, неповторимая личность. Вечером я часто шептала ему ласковые слова, гладила живот и была уверена, что он все чувствует. Пусть врачи говорят, что он еще ничего не слышит, я знала: мой голос для него – самая прекрасная мелодия.
И даже дала ему имя – Саша. Нейтральное и сильное. Я так надеялась, что Влад отнесется благосклонно к такому выбору…
В конце рабочего дня я, как обычно, спустилась на подземную парковку. Но стоило мне направиться к своей машине, как я замерла на месте. Рядом с моим темно-серым Ровером стоял черный, отполированный до блеска Эскалейд.
Сердце пропустило удар. В голове все смешалось. Он вернулся и даже не зашел ко мне. Не написал. Никак не обозначил своего присутствия в столице и холдинге, хотя точно знал, что в это время я спущусь и увижу его машину. Эта мысль больно кольнула в самое сердце, и голову тут же заполнили мрачные предчувствия.
«Вот, значит, какое решение он принял за время командировки – расстаться со мной!» – именно такая первая мысль обожгла сознание.
Пока я брела к машине на ватных ногах, воображение уже рисовало трагичный финал моей истории любви: я съезжаю от Влада, увольняюсь из холдинга, улетаю домой и остаюсь жить в Васильевке, а в свидетельстве о рождении в графе «отец» ставлю прочерк.
С гордо поднятой головой я устроилась в салоне, но с удивлением обнаружила, что Гриша не спешит заводить двигатель.
– Гриш, поехали, – обратилась я к нему.
– Не могу, Анна Константиновна, – ответил он, виновато улыбаясь. – Владислав Маркович дал четкие указания: если вдруг разминется с вами, ни в коем случае не уезжать. Он меня отпустил, сказав, что вы поедете с ним. Я остался на всякий случай.
– Что ж, вот и настал тот самый «всякий случай». Поехали домой, – но Гриша лишь покачал головой.
– Анна Константиновна, не могу. Велено ждать Владислава Марковича.
– Он мог бы зайти и предупредить меня, что его нужно подождать.
– Они с Марком Денисовичем что-то бурно обсуждали.
– Президент здесь? Хм... Он же в отпуске, – я нахмурилась. Похоже, в холдинге снова нештатная ситуация.
– Да, они с Владиславом Марковичем приехали вместе. Включить музыку? – спросил Гриша, глядя на меня в зеркало заднего вида. Я покачала головой.
Я погрузилась в чтение новостей на телефоне, но спустя время случайно подняла взгляд и увидела, как на парковку вышли Влад с отцом. Он лишь мельком взглянул в сторону моей машины и тут же вернул все свое внимание Марку Денисовичу.
Оставаться в машине было бы невежливо. Поборов неловкость, я вышла. В конце концов, если бы Влад и его отец желали приватности, они бы выбрали для разговора уединенное место, а не публичную парковку.
Я подошла и почтительно поздоровалась, получив ответное приветствие. Встала рядом с Владом, ожидая, пока они закончат обсуждать сложности с разрешительной документацией для сочинского объекта. В тонкостях проекта я не разбиралась, поэтому молчала.
Марк Денисович завершил разговор, вежливо попрощался и направился к своей машине. В этот момент Влад развернулся ко мне и кивнул куда-то за мою спину, вероятно, подавая знак Грише. Раздался рев мотора – мой водитель уехал.
– Привет, – я приподнялась на носочках и легко коснулась его губ, изо всех сил сдерживая желание броситься ему на шею. – Что-то случилось?
– Привет, милая, – его голос был низким и глубоким. Он стиснул меня в объятиях так сильно, что я оказалась в воздухе. Его губы были близко, но он не целовал меня. – Ты рядом, и теперь все отлично. Поехали?
Всю дорогу Влад держал меня за руку, словно чувствуя, как мне это необходимо. Тепло его ладони проникало под кожу, зажигая в сердце искры. Все тревоги мгновенно улетучились. Остались только он и я.

– Это твой паспорт? – спросил Влад, пока я разогревала ужин.
Я обернулась: он сидел на высоком стуле у кухонного островка и держал в руках мой документ, который я, видимо, оставила здесь после визита к врачу. Он раскрыл его и внимательно изучал страницу с фотографией, недовольно хмуря брови.
– Что-то не так? Фотография не нравится? – я подошла ближе и заглянула в паспорт через его плечо. Он продолжал молча рассматривать его. Я тоже посмотрела на фото, вспоминая, как его делала. Я тянула с заменой до последнего, не желая расставаться с паспортом, полученным в двадцать лет. В итоге Паша буквально потащил меня в салон, чтобы успеть подать документы и избежать штрафа. Снимок был не самый удачный, но я себе, к своему удивлению, на нем нравилась.
– Фамилия твоя не нравится, – отрезал он, захлопывая паспорт. Он сцепил пальцы в замок и впился в меня взглядом.
– Ну, простите, – я пожала плечами, не зная, что еще сказать. – Фамилию при замужестве, как и родину, не выбирают.
– Тебя ввели в заблуждение, – спокойно возразил он. – Фамилию можно свою оставить.
– Учту при следующем заключении брака, – бросила я и тут же прикусила губу. Влад молчал, но я физически ощущала, как его взгляд прожигает меня насквозь. По спине пробежала дрожь.
– А какая у тебя была девичья?
– Искрова.
– Искрова Анна Константиновна, – задумчиво протянул Влад, словно пробуя мою прежнюю фамилию на вкус.
– Звучит?
– Звучит. Искорка ты моя. В субботу поедем к родителям, – он резко сменил тему, и я не смогла сдержать нервную улыбку.
– Зачем?
– Расскажем о грядущем пополнении, – слишком спокойным тоном произнес Влад.
Я замерла над сковородой с силиконовой лопаткой в руках, а затем медленно развернулась к нему.
– Влад… может, не будем торопиться?
– Чего тянуть? Будем ждать, пока они сами все поймут? – он кивком указал на мой живот, который я инстинктивно прикрыла ладонью.
– Мы только что сами узнали. Может, подождем, пока не узнаем пол? – я попыталась найти компромисс, но Влад был непреклонен.
– Расскажем в субботу. Ты своим уже сообщила?
– Нет. Они даже о твоем существовании не знают, а ты хочешь, чтобы я огорошила их новостью о ребенке? – я отвернулась к плите, пряча волнение за помешиванием овощей.
– В каком смысле не знают? А про развод-то они в курсе? – его голос прозвучал тихо, но в нем звенела сталь.
– Естественно, знают. Вот лечу домой и буду остальное рассказывать. Правда, не представляю, с чего начать. Все так сложно... – я вздрогнула, когда Влад обнял меня сзади. Его ладони были горячими, а объятия – крепкими. Он коснулся губами виска и молча наблюдал за мной. – А если меня вырвет от страха у твоих родителей? Или я в обморок рухну?
– Не рухнешь. Рядом со мной не рухнешь.
– Почему так уверен?
– Потому что я сам все им скажу.
– Может, тогда и сам съездишь? – я прикусила губу. Сердце билось так сильно, что заглушало все звуки.
– Поедем вместе. Нам ведь еще нужно отпраздновать это событие. Не каждый день становишься отцом.
– Ты, правда, думаешь, что твои родители захотят нас поздравлять? – я скривилась, остро ощущая неловкость. Я понимала, что Ярцевы приняли меня как временную пассию сына, не ожидая, что все зайдет так далеко. А тут такой поворот – еще более эпичный.
– Уверен. Мать будет на седьмом небе от счастья, она обожает детей. А потом будем готовиться к встрече с твоими, – твердо заявил Влад.
– Ой, нет, Влад. Своим я скажу сама.
– Почему?
– Мне нужно подготовить папу перед встречей с тобой, – с улыбкой прошептала я, хотя внутри все ликовало от мысли, что он хочет познакомиться с моей семьей.
– Это обязательно? Папа у нас суровый?
– Не то чтобы суровый, скорее… непредсказуемый.
– М-м... – задумчиво протянул Влад. – С непредсказуемостью сложнее. Тогда идем в обход: сначала покорим маму, а через нее доберемся и до отцовского сердца.
– Если честно... – я замялась, – с мамой будет еще сложнее.
– С тобой хоть что-то бывает легко? – усмехнулся Влад, глядя на меня так, словно с моим появлением его жизнь превратилась в череду испытаний, которые, впрочем, были ему по-своему приятны.

...

Tsarbird:

Такое чувство, что это Влад был женат, а не Аня провела последние 6 лет в отношениях. Они словно ролями поменялись. Она всё время норовит сбежать, а он рассудительно её останавливает. Частое упоминание о "его образе жизни" исковеркано... что ли. Да, он не был в отношениях,с женщинами. Но он и не обещал никому ничего. Платил и всё. Зато у него есть друзья, их договоренности и взаимная поддержка. Он умён, прямолинеен и знает, чего хочет. За него я как раз спокойна. Желаю ему не поехать кукухой, пока Аня взрослеет

...

anjelika:

Добрый день !!!
Благодарю!!!
Почему Аня такая беспокойная ( никак не вспомню,,, слово есть такое ,которое точно описывает её характер)..,чуть что плачет...всего боится (хотя может и правильно,,, надо с Владом держать ухо востро ,но есть но ...мужик давно определился )... И в тоже время понятно ,что для Ани (хоть и думала) и для Влада наверно особенно ,дети не входили в планы ...(А ,как же наследники ...представители династии ...Холдинг же надо будет передавать по наследству в будущем... ? Родители думаю намёки бросали ... А Влад и не задумывался..."походу"...

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой

Даже Аня это подмечает:

Аня понимает, что зрелые отношения требуют полного доверия, но сама же признает, что морально к ним не готова. Парадоксально, что именно она, имея за плечами шестилетний опыт с Пашей, теперь впадает в панику. Но можно ли считать опытом отношения без чувств, как с Пашей? Человек, который до встречи с Владом не знал ни любви, ни ревности, внезапно оказывается на краю эмоциональной пропасти. А когда к этому коктейлю добавляются интриги со стороны окружающих, получается взрывоопасная смесь, которую Аня пробует впервые.
Владу же проще. Он - человек интуиции, привыкший плыть по течению и встречать любые неожиданности с олимпийским спокойствием. Привычка к хаосу делает его практически неуязвимым для подобных потрясений. Тем более, когда он слышит подобные новости от любимого человека)))


Ох, как бы нам не поехать кукухой после следующей главы
Я, если что, на стороне Ани буду. Сразу место забиваю


Стоит отметить, что рядом с Пашей Аня не была такой! Ее скованность и напряжение в нынешних отношениях объясняются тем, что она не может привыкнуть к новым, всепоглощающим чувствам. Если первая любовь обычно настигает нас (девушек) в 15–16 лет, то ее она застала в 23, и Аня просто не знает, как с этим быть. Только представьте: к 23 годам человек - это уже цельная, сформировавшаяся личность со своим мировоззрением и привычками. И когда жизнь, казалось бы, вошла в стабильную колею, появляется оно - новое чувство. Оно переворачивает все с ног на голову и требует действовать по совершенно иным, иррациональным законам, к которым ни разум, ни сердце еще не успели привыкнуть...
Она понимает, что нужно жить, любить и доверять, но не может расслабиться. В ней слишком много эмоций, которые усугубляются ревностью, и, надо признать, не всегда беспочвенной. Когда ей кажется, что она начинает тонуть в своих чувствах, появляются внешние раздражители вроде Каи или Валерии. Жить с таким эмоциональным накалом сложно, особенно когда человек не уверен в себе. А её неуверенность порождает сомнения в искренности и долговечности чувств Влада(((


До встречи с Аней 100% не задумывался. Спасибо, что Аня появилась в его жизни и решила этот вопрос самостоятельно

Всех люблю-целую

...

инсайт:

Мы тут сидим в засаде, ждём продолжения, а его нет

...

Tsarbird:

Предлагаю перебраться из засады на открытую веранду в летнем саду. Авось, автор захочет к нам присоединиться и посмотреть продолжение сериала под открытым звёздным небом. Нам есть что обсудить

...