Не бойся дьявола (СЛР, спорт, 18+)

Minichka:

Всем привет!
Ира, спасибо большое за главу!
Ой ёлки палки, что это делается то Бедный Томми, как же у меня за него сердце болит. Лиз, как я и думала, будет выражаться хлестко и больно, но чтоб так и было ко всему прочему и мне фигово... Самое настоящее днище.
Такие слова сказала болючие. Одно хоть чуть - чуть успокаивает, но не до конца, что все же у них наладится когда - нибудь
Вот за кого пока радость, так это за Фила. Умничка просто,наш солнечный мальчик!
Ира, спасибо! Я сегодня кратко,извини если что
Оля, спасибо за очень красивый коллаж!
Белла, спасибо за вычитку!

...

Sandrine Lehmann:

Привет, Юлечка!

Пожалуйста, тебе спасибо, что заглянула!

да уж... куда уж хуже... но все же немного еще есть, куда... Да очень даже есть.

ну да, нам-то автор ХЭ уже анонсировал, а герои-то об этом не знают...

Да, пока у него все хорошо.

+100000

+100000

Несу главу. Еще чуть ближе к дну... Но и к рассвету - тоже!

...

Sandrine Lehmann:

 » Глава 34

До поезда оставалось еще полчаса. Преисполненный решимости выдержать все, как нормальный здоровый человек, Томми направился в кафе и купил себе бутылку Ch’Ti Ambree. Французское пиво, которое, по общему мнению, в подметки не годилось швейцарскому. Но Томми мало что понимал в пиве, которое пил, может, второй или третий раз в жизни. Никакие старые запреты больше для него не существовали. Он уже не будет ни спортсменом, ни моделью, может даже чипсы лопать. Но чипсов не хотелось. С бутылкой пива он устроился в кресле с видом на рельсы.
Ну вот, теперь все кончено. Его любовь и его жизнь потерпели полное крушение. В понедельник – очередное МРТ, приговор врачей, попытка прооперировать… Он не хотел умирать после нескольких дней ужаса и обреченности под скальпелем ни в чем не повинного хирурга. Не хотел, чтобы его родители, брат и сестры психовали в коридоре перед операционной. Не хотел, чтобы доктор Гарт потом вышел и развел руками – «мы сделали все, что могли… Но… увы…» Не хотел умирать в больничной тошнотворно-голубой пижаме на завязках. Не хотел, глядя на анестезиолога со шприцом, думать о том, что вот это – последняя секунда его сознательной жизни. И он не хотел ждать всего этого.
В нескольких минутах езды от дома в горах есть отличное местечко. Заброшенная старая ферма, за ней - небольшая площадка, отгороженная перилами, за которыми – обрыв. Туда можно было спокойно подъехать, забраться за перила… Глубина пропасти за этими перилами была не меньше ста метров. Он вернется домой, закончит свой борд с черепом, соберет все, что надо передать Лиз, и оставит это Ноэлю, чтобы он отправил. Обнимет родителей и сестер и выкатит байк из гаража, потому что машина там не проедет.
Смерть… Она милосердна. Она равна для всех. За эти несколько дней он научился быть с ней на «ты». Привет, старуха с косой. Ты меня хочешь? Ты меня ждешь? Так забери, вот он я. Я не боюсь тебя. И как уйти – будет моим решением. Мне больно, но я умру не от боли. Не от предательства и не от подлой жестокости той, которую я любил. И не от того, что растет в моем мозгу. Я просто залезу на эти перила и шагну вперед. И все закончится.
Родителей, Ноэля и сестер жалко, им будет тяжело смириться с его смертью. Но, по крайней мере, он избавит их от мучительного ожидания, от страха перед болью и агонией, он просто уйдет из дома, как обычно, и вернется уже мертвым…
Если, конечно, сможет доехать до этой фермы. Если его старый мотоцикл вообще заведется, и будут силы спуститься вниз из своей комнаты. Если увидит дорогу… Глаза подводят все время, и это становится хуже с каждым часом. Завтра, возможно, он проснется вообще – ослепшим.
Нужно ли ему зрение после того, что он уже видел? В памяти всплыла освещенная ярким солнцем улица приморского городка, цветущая акация – деталь, которую на месте он вроде бы не заметил, а сейчас вот выплыло… Девушка перед ним. Задранный до ребер серый свитер. И грубый, уродливый шрам на ее животе. Сразу, на месте, он, кажется, не совсем понял того, что она сказала. Теперь… Теперь Томми готов был завыть от несправедливости и горечи произошедшего. Она потеряла ребенка… Почему? Откуда взялся этот шрам? Почему не будет других детей?
Ладно, его самого завтра тоже уже не будет. А сейчас, должно быть, пора идти к поезду, вроде бы только что объявили посадку, нужно найти третий путь и свой вагон. Проблема только в том, что он не может различить надписи. Они расплываются в глазах. В общем целом он видит: людей вокруг, различает их движения, видит таблички с надписями, но вот прочитать на них ни слова не может: буквы то расплываются, то начинают дрожать перед глазами, то снова все уходит в мутный негатив. Чтобы найти свой поезд и свой вагон, ему понадобится помощь. Надо найти полицейского или кого-то из вокзальных служащих.
Господи, как больно… В мозг вгрызается сверло, вдобавок к раскаленным обручам… Снова – на грани потери сознания и снова эта грань преодолевается. Он продолжал двигаться на чистом ромингеровском неукротимом упрямстве и железной силе воли. Почему, когда полицейский не нужен, их полно везде, а когда позарез нужен, его не доищешься? Он заметил впереди парня, который стоял рядом с газетным магазином и что-то разглядывал на экране своего мобильника. В парне вроде не было ничего особенного, но на нем, насколько Томми мог разглядеть сквозь туман перед глазами, была куртка швейцарской сборной. Полицейского нет, а свой – вот он, и, судя по тому, что он стоит у витрины и никуда не спешит, время у него есть. Можно попросить его найти третий путь и второй вагон. Томми шагнул к нему и заговорил на швитцере:
- Привет! Не поможете немного? Я…
Парень обернулся, и слова застряли у Томми на языке.
Перед ним был тот, кто убил его.

Филипп Эртли застыл. Рене говорила ему, что у Томми все неплохо, и он идет на поправку. Сейчас же перед ним был живой труп. Фил еле узнал его, но все же узнал. Тощий – кожа да кости, бледный, синяки под глазами, впалые щеки, бескровные губы. Зрачки расширены так, что радужки не видать, только вокруг правого зрачка тонкий голубой ободок.
И это сделал он. А мать бедного парня его простила. И именно благодаря ей он сейчас не в тюрьме, а в медалях, в призерах, в составе сборной и в участниках КЕ в Эре, в четверг должен вылетать в Стокгольм.
- Ты! - выдохнул Томми, собираясь развернуться и уйти, но именно сейчас потрясение оказалось слишком сильным. Мышцы ослабели, ноги подкосились, в глазах потемнело, и он начал валиться на руки своего врага.
- Эй, эй, - перепугался Фил. – Врача… - Он уже готов был выкрикнуть это во весь голос, но в инертном теле неожиданно снова появилась упругость, Томми начал приходить в себя, резко оттолкнул руку Фила, попытался встать, удержаться на ногах. Проклятье, нашел, перед кем падать в обморок, чтоб его приподняло и прихлопнуло! А Фил вдруг вспомнил, как этот же парень, уже практически без сознания, под градом ударов и пинков пытался встать на ноги около своей машины в Церматте… За пару секунд до этого удара затылком о парапет, за который он все еще платит…
- Заткнись, - процедил Томми. Его голос был слаб, но в нем было с избытком ярости. – Не нужен никакой гребаный врач. Помоги найти поезд… И катись к черту.
- Какой на хрен поезд? – удивился Фил.
- Ницца – Мюнхен, мудак.
Проглотив оскорбление, Фил пожал плечами:
- Хорошо. Пойдем.
Ему пришлось придерживать парня под руку, чтоб не упал, и тот еще пытался его отпихивать, бороться, и Фил понимал, почему он это делает. И все же не выдержал, сказал:
- Я… Прости, мне ужасно жаль. Я все время жалею об этом… Извини.
Глупо. Ничего дебильнее он не мог придумать.
- Извиняешься?
- Да.
Томми ответил ледяным тоном:
- А я не принимаю твои извинения. Засунь их себе в жопу. Думаешь, это можно простить? Я не прощаю тебя. Я хотел бы повесить тебя вон на том столбе.
Фил только пожал плечами:
- Идем. Вон выход к поездам. Знаешь что… Я, пожалуй, поеду с тобой. На всякий случай.
- Да пошел ты на хер! – прорычал Томми. – И прими свои грабли, просто покажи мне этот гребаный путь, я ни хрена не вижу!
Кажется, он чуть воспрянул от конфронтации. Даже на ногах стал держаться потверже. Умудрился мобилизоваться за пределом своих нынешних возможностей, когда стало сильно нужно. Принимать благодеяния от этого… человека было выше сил Томми. Кажется, Фил понял – перестал поддерживать, угрюмо сказал:
- Хорошо. Иди за мной.
Он старался идти небыстро, потому что Томми явно шел с трудом, все сильнее припадая на правую ногу. Наконец они вышли на нужную платформу.
- Дальше сам, - отрезал Томми.
- Как хочешь.
Ромингер захромал вдоль вагона, изо всех сил стараясь держать спину прямо. Фил стоял у выхода на платформу, глядя ему вслед. Вдруг Томми замедлил шаг, остановился, обернулся, шагнул назад и спросил:
- Что случилось с ребенком?
Фил подобрался, что, как ни странно, не ускользнуло от внимания Томми:
- Каким ребенком?
- Моим. И Лиз. Ну?
- Нет ребенка.
- Знаю, что нет, - оборвал его Томми. – Почему? Что случилось? Говори!
- Послушай, я не думаю…
- Говори! – яростно выкрикнул Томми. – Быстро!
Филипп со вздохом подошел к нему, чтобы не орать на весь перрон:
- Внематочная беременность. Разрыв трубы. Все очень плохо, был перитонит. Она чуть не умерла.
- И что – у нее больше не может быть детей?
- Откуда мне знать?
- Ты ее гребаный дядя! Ты должен это знать!
- Да, 50 процентов, что не может. Все. Иди, опоздаешь.
- Не командуй, - буркнул Томми, отвернулся, схватился рукой за корпус вагона. Еще шаг… Второй… В очередной раз прыгнул выше головы, заставил себя включиться и идти дальше… Дальше… Снова и снова вставать и двигаться… «Смотришь, Филипп Эртли? Смотри. Когда-нибудь ты за все заплатишь… Даже если этот счет предъявлю не я…»

Едва поезд тронулся, Фил, который так и стоял у выхода с перрона, достал мобильник из кармана. Без лишних сомнений он нашел телефон Рене Ромингер и набрал номер. Когда она ответила, Фил торопливо, будто боясь, что его покинет мужество, сказал:
- Рене, простите, это Филипп Эртли.
- Да? – отозвалась она, судя по голосу, еще не обеспокоенная. Он невидящими глазами смотрел вслед набирающему скорость поезду.
- Я… Не знаю, известно ли вам, но, на случай, если нет… Я только что встретил вашего сына в Ницце. На вокзале.
- В Ницце? – удивленно переспросила она.
- Да. Он сел на поезд до Мюнхена. Мне показалось, что он… Что ему было очень плохо. Может быть… Наверное, имело бы смысл, чтобы в Гренобле его ждала скорая… Или, я не знаю, остановить где-то по пути и отправить санитарный вертолет.
- Спасибо, что позвонили, Филипп. Мы перед вами в долгу, - сказала она сдержанно.
- Мне показалось, что он может потерять сознание, - добавил Фил.
- Лиз где-то в этих краях, да? – спросила Рене.
- Да. Видимо, он ездил к ней.
- Хорошо, я поняла. Спасибо.
Они попрощались. Рене направилась в комнату младшего сына.
Ноэль лежал на кровати с ноутбуком и смотрел в наушниках какое-то кино. Мать без особых церемоний вытащила наушник из его уха. Ноэль нажал пробел, ставя на паузу, и посмотрел на нее. Выражение полнейшей невинности, почти граничащей со слабоумием, сказало ей, что он скрывает что-то серьезное. Иначе бы не переигрывал так сильно.
- Где Томми?
- Он же сказал – в…
- Не ври, Кид.
- Он… выяснил, где Лиз, и поехал к ней. Мама… что случилось?
- Ничего, мне позвонил Фил и сказал, что встретил его на вокзале в Ницце. И… - зажатый в ее ладони телефон зазвонил. Она поспешно ответила: - Томми?
- Мам, прости, - сказал он. – Я был не в Гштааде, а во Франции, в Ла Круа Вальме. Я уже возвращаюсь. Не теряйте меня.
- Дорогой, как ты себя чувствуешь?
- Нормально, мам, не переживай. Жрать только очень хочется.
- Не жрать, а… - машинально начала она, но оборвала сама себя: – Томми, мне звонил Фил. Сказал, что вы встретились, и что ему показалось, что тебе очень плохо.
- Фил… - начал Томми таким тоном, будто собирался высказать все, что думает об упомянутом индивидууме, но все же сказал другое: - Фил меня просто давно не видел. Что он должен был подумать, увидев бледно-зеленого дрища? Со мной все в полном порядке, мам.
- Биг, он сказал, что в Гренобле тебя должна встретить машина скорой.
Томми издал очень похожий на прежнего себя смешок:
- А в ней – медсестричка в мини-юбке и с большущим декольте, можно? Мам, Фил – идиот, что он уже один раз весьма успешно доказал. Не надо его слушать! Я прекрасно доеду, не нужна мне никакая скорая, не волнуйся. Я еду себе на поезде, видами любуюсь, музыку слушаю, у меня все отлично. Если покормят – так просто рай. В десять вечера буду в Берне. Если охота – можете меня встретить, на такси сэкономлю. Но лучше не трать время, а приготовь чего-нибудь вкусненькое.
- Я сегодня запекла индейку с цветной капустой, - сдалась мама.
- Пища богов, - ласково сказал Томми. – Жду не дождусь, когда с ней встречусь.

Закончив разговор, он уронил телефон – сил держать уже не было. Он не мог даже сесть – лежал на сиденье. К счастью, в пятницу вечером вагоны шли переполненными в сторону побережья, а не обратно, поэтому он ехал один в купе. С дикой головной болью он справлялся классическим способом – на его лбу лежал смоченный холодной водой, свернутый в несколько раз кусок туалетной бумаги. Запотевшая бутылка воды стояла тут же на столике. Хорошо, что он позвонил маме и смог достаточно взять себя в руки, чтобы ее успокоить. Если бы его забрали с поезда, он бы уже не отвертелся от больницы и от операции немедленно. А из больницы не сбежишь. Он должен быть дома завтра утром. И из дома уехать на ту ферму. Он и только он сам выберет свою смерть.

- Фу, ты невкусно пахнешь! – Тео сморщил веснушчатую мордашку, отворачиваясь от поцелуя сестры. – Ты пахнешь, как вонючка!
Дени чуть раньше ничего не сказал, но тоже красноречиво поморщился.
- Сам ты вонючка, - оскорбилась Лиз и пошла на кухню, где собиралась порезать салат.
Фаби смогла лучше конкретизировать претензию сыновей. Она вошла с террасы и сразу же спросила:
- Лиз, мне кажется, или от тебя пахнет табаком?
- Э-мм… - растерялась девушка. – Парни… Во дворе школы. Курили.
Фабьенн внимательно посмотрела на нее, но ничего не сказала. Лиз выскользнула в ванную, почистила зубы и побрызгала волосы дезодорантом. Курить ей ничуть не понравилось. Кто придумал такую глупость, что сигареты помогают успокоиться? Ничего не помогают.
- Фил не звонил? Как он? – спросила она, вернувшись на кухню. Фаби резала фрукты для лимонада.
- Звонил, у него второе место. Думаю, он вот-вот должен появиться.
Фил действительно приехал через несколько минут и тут же потащил всех на пляж. Он весь прямо искрился от радости, что так удачно выступил, и что наконец можно отдохнуть на Лазурном берегу, но Лиз показалось все же, что он чем-то обеспокоен. Фаби и дети на пляж не пошли – ветер дул довольно прохладный, а малышня немного простыла, поэтому Фил и Лиз отправились вдвоем.
- Странные вы люди, - сообщил Фил. – Если бы я тут жил постоянно, я был бы уже черный, как головешка, и купался бы каждый день.
- Ты и так черный, только под маской кожа белая, - отмахнулась Лиз. – К тому же, вода, чтоб ты знал, +13 всего!
- Напугала ежа голой попой, - хмыкнул Фил, стаскивая с себя одежду. Оставшись в черных плавках, он с разбегу ринулся в море и с диким воплем нырнул. Лиз сидела на циновке и смотрела на него, думая о том, что произошло сегодня.
Томми… Она сначала подумала, что обозналась. Нужно обладать исключительным воображением, чтобы признать в этом бледном, костлявом, изможденном парне загорелого, мускулистого белокурого красавчика, который покорил ее в январе. Это было и вправду ужасно, особенно когда он снял очки. Его взгляд изменился так сильно и так страшно, что, наверное, это было даже хуже прочих перемен. Раньше его взгляд лучился весельем, любовью, лукавством, жаждой жизни. Теперь он погас. И эти жуткие черные тени под глазами… Она только потом, уже когда курила с той черной девчонкой, поняла, что он не соврал, когда говорил про то, что умирает и ему осталось несколько дней.
А она… она ответила ему, что приедет и плюнет на его могилу. Она не поверила, но все равно сказала это ему. Это было так жестоко, так гадко, так подло с ее стороны! Да, он сделал ей очень больно, он принес в ее жизнь вагон катастроф, и ей хотелось причинить ему такую же боль, что она и делала, не заботясь о цене. Но сейчас… о, сейчас Лиз хотела бы повернуть время вспять. И не говорить этих слов.
Может… может, она просто пошлет ему смс, в котором напишет что-то вроде «Прости, я зря это сказала»? От осознания собственной жестокости у нее на глаза навернулись слезы. Если он и причинил ей зло, она-то жива и умирать вроде не собирается. А вот он, если не соврал, заплатит за все это жизнью…
Неизвестно, что бы она еще могла придумать, но тут из моря вылетел мокрый, синий от холода Фил и по-собачьи отряхнулся. Лиз взвизгнула, когда на нее попали ледяные брызги:
- Ай! Псих ненормальный, уйди отсюда!
Фил замотался в полотенце и упал на свою циновку:
- Не бухти, школота.
- Скажи еще, что не надо быть придурком, чтобы лезть в такую холодину!
- Придурь не имеет никакого отношения к холодине. А вот закалка имеет.
- Ой, не начинай.
- Не я начал рассуждать про придурков. – Фил вытащил из рюкзака термос и налил кофе: - Ты не в состоянии оценить вкус этого дивного напитка, так что для тебя чай.
Еще один термос, поменьше.
- Моя мама говорила, что швейцарцы ни хрена не смыслят в кофе, но хлещут его литрами, - сообщила Лиз. – Только кофе они по ошибке называют какую-то невообразимую бурду.
- А австрийцы называют шоколадом конфеты из марципанового пластилина, - отбил мяч Фил. – Скажи мне, Лиз… Сегодня ничего такого… не случилось?
Ей тут же расхотелось продолжать глупую перепалку:
- Томми приезжал…
Фил не удивился. Он именно этого и ждал. Он сел на циновке, подтянув ноги к груди, его взгляд был устремлен в море:
- Я встретил его в Ницце. На вокзале. Так и подумал, что он нашел тебя.
- Да, - тихо ответила она. – Он нашел… А я…
- Что?
- Прогнала его. Сказала, что ненавижу.
- Понятно, почему он был такой злой.
- Он… гад.
- Он не сделал ничего плохого, - вздохнул Фил. – Если кто и сделал – это я.
- Он сказал, что… умирает. Фил, как ты думаешь – соврал?
- Он так сказал? – кровь отхлынула от его щек, загар или нет, Фил побелел.
Лиз молча кивнула.
Он сжал кулаки:
- Он не соврал. Господи…
Лиз заплакала. Фил молча смотрел на горизонт, туда, где голубое небо сливалось с синим морем.
Так и сидели – она плакала, он окаменев смотрел в море… Каждому предстояло научиться жить со своей виной.

Когда Рене заканчивала готовку, позвонил муж. Сразу спросил:
- Когда ты говорила с Томми?
Рене еще не сообщила ему, что Томми ездил в Ниццу.
- Минут двадцать назад. Милый, он…
- Он не был ни в каком Гштааде? – спросил он.
- Да. Он тебе звонил?
- Я ему. Час назад. Он плел про какую-то тусовку. Мне сразу показалось, что соврал.
- Да. – Рене поспешно пересказала мужу содержание разговора с Томми.
- Мне это очень не нравится, - мрачно сказал Отто, когда она закончила.
- Мне тоже.
- Пожалуйста, выясни, когда этот поезд прибывает в Берн.
- Ты его встретишь?
- Да.

Ближе к вечеру, уже когда и Райни не только успел приехать, но и поиграл с сыновьями и начал жарить овощи на гриле, Фаби вдруг спохватилась, что так и не поздравила учительницу Лиззи с днем рождения. Поднявшись к комнате Рыжика, она хотела постучать, но ее рука замерла над дверью – она услышала рыдания Лиз. Фаби поспешно вошла:
- Малышка, что случилось?
Лиз лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и горько плакала. Вопрос Фаби она предпочла не услышать. Приемная мать присела на край кровати и погладила дрожащую от рыданий спину Лиз с острыми лопатками:
- Рыжик, малышка, почему ты плачешь? Кто тебя так расстроил? Неужели Фил?
Рыдания девочки стали еще надрывнее, в них появились истерические нотки, и Фаби решительно сгребла ее в объятия:
- Ну-ка, быстро рассказывай, что он сделал!
- Фил тут не при чем! – всхлипывая, выдавила Лиз.
- А кто?
- То… Томми…
- Томми?! Откуда он взялся?
Давясь слезами, Лиз уткнулась лицом в плечо Фаби и рассказала о разговоре с бывшим возлюбленным, ничего не утаивая. И, рассказывая о своих последних словах, Лиз просто задыхалась от слез.
- Да, - протянула потрясенная Фаби. – И теперь ты себя за это казнишь…
Взрыв рыданий послужил красноречивым ответом.
- Может быть, то, что он сказал – неправда? – осторожно предположила Фаби.
- Правда! Фил тоже… так считает! Фаби… что мне делать? Что делать?
Молодая женщина пожала плечами:
- Позвонить и извиниться.
- Нет! – взвыла Лиз. – Я не смогу!
Фаби тяжело вздохнула. Бешеный темперамент Рыжика в очередной раз взял верх над рассудком и воспитанием. С языка так и просилась парочка сентенций вроде «Слово не воробей…» или «Впредь думай, что говоришь!», но она понимала, что подобные заходы только подбавят масла в огонь. И толку-то, Лиз и так раскаивается в сказанном. Фабьенн погладила плечо девушки:
- Тогда давай напишем смс.
- Смс?!
- Да. Отличная штука для тех, кто не хочет говорить.
- А что… что мы напишем?
Кажется, плач начал сходить на нет. Фаби потрепала рыжую макушку:
- Извинимся и пожелаем выздоровления.
- Думаешь?
- Конечно.
Плач стих. Лиз села на кровати, вытирая лицо насквозь мокрой майкой:
- Он решит, что… я готова принять его…
- Не решит.
- А если?..
- Если решит, тебе придется очень вежливо и осторожно объяснить, что ты сейчас не хочешь никого рядом. Тебе сейчас надо побыть одной. Успокоиться, прийти в себя. Не переживай, Лизхен. Давай решать неприятности по мере их поступления. Бери телефон, будем исправлять, что сделали…
Через несколько минут телефон Томми тренькнул, свидетельствуя о приходе смс. Томми слышал сигнал, но не отреагировал. Он, не в силах пошевелиться, лежал пластом на диване в купе поезда, который уже отмерял километры где-то на подъезде к Женеве. Неоткрытая смс гласила: «Извини, пожалуйста. Я не должна была так говорить. Молюсь о твоем выздоровлении!»

_____
За вычитку спасибо Belle Andalouse!

...

Sandrine Lehmann:

 » Арт к главе 34 от Оли Deloni

Ну и коллаж, конечно. Один из моих любимых. Олечка, спасибо, дорогая!

...

Наядна:

Всем привет! Ирина спасибки за главу! Партизанке за вычитку! Оленьке за графику!
Не знаю как остальным.. а для меня глава радостная...
а) Томми узнал причину почему Лиз так сказала о детях..
б) Лизхен открыли глазки и она смогла написать смс..
в) Фил подстраховался.. и кто знает может именно это спасло Томми а то бы откинул "кости" в пути..

...

diamond:

Ирочка, привет! Спасибо за новую главу! Как ты только смогла это написать, Ирочка? Не представляю! Прочитала со слезами на глазах и комком в горле. Хотела сразу коммент написать, но не смогла. Переключилась на другое, ну, теперь вот, попробую! В общем, с каждой главой дно все "днее и днее". Следующую главу если читать, надо сначала флакон валерьянки выпить, я серьезно говорю! Иначе как читать, как Томми физически ужасно страдает, прощается с жизнью и как собирается умереть! Бедный Томми! Ему всего 16 лет! А он запланировал такой страшный и быстрый уход из этой жизни! Он не верит в благополучный исход операции и ему жаль только свою семью! Знает, что вся семья в любом случае будет очень сильно страдать! Он даже не говорит Рене о своем ужаснейшем самочувствии, чтобы ее не расстраивать. Поражаюсь его силе духа, как он сам с собой, со своей немощью сражается! Мне очень понятно, почему он так себя повел с Филом! Я сегодня, еще до прочтения главы, читала комменты и подумала, что-то слишком все гладко у Фила складывается! В общем, быстро, довольно, он успокоился и поверил, или хотел поверить, что у Томми уже все хорошо и больше не надо об этом заморачиваться. А ведь именно он главный виновник такого состояния Томми, в том, что Томми умирает! Все-равно, слишком легко Фил отделался! Это несправедливо и не соразмерно по отношению к Томми! Может, я слишком кровожадна, но Томми-то умирает, а Фил живет, как жил, даже влюбляется уже! Лиз поняла, что во зле сказала Томми убийственные слова, но, поезд, как говорится, ушел! Томми уже не увидел ее сообщение с извинением! Надеюсь, что Отто встретит поезд со скорой и Томми сразу повезут в больницу! Если есть хотя бы один шанс выжить, надо его использовать! Ну, вот, опять разревелась!

...

Сабиноша:

Ира, спасибо за главу! Белле спасибо за вычитку, и Оле за шикарный коллаж к теме!
Ира, а главы все еще тяжелые. Читала, а слезы подкатывали к глазам.
Поразилась стойкости Томми, тому, что чисто на своем самолюбии не рухнул в обморок у Фила на руках. Сколько гордости! Сколько силы воли!
Оценила жест Фила, позвонившего Ромми предупредить и встретить Томми на перроне.
И, конечно же, обрадовалась тому, что Лиз начала переоценивать ситуацию. Не один Томми во всем виноват. Там вообще куча обстоятельств...
Очень надеюсь, что все в конце концов образуется.

...

Sandrine Lehmann:

Девочки, дорогие, спасибо!

Пожалуйста, Ириш! Привет!

ну не знаю, я бы ее таковой не считала, наверное.

его эта правда сильно не порадовала...

Да, пожалуй, глазки начали открываться... но смс-кой такое не загладишь, ИМХО

так его с поезда не заберут, доедет и все, просто папа его встретит.

Людочка, привет, дорогая, пожалуйста! Очень тяжело было эти главы писать. Наверное, тяжелее всего, что до сих пор писала.

да, вот такое решение, и ведь воображает, что так защитит своих... Ну не знаю, защитил бы он их так или нет... Но конечно, это ужасно, умирать в 16 и понимать это...

конечно, понятно. Еще бы не понятно. Ему просто претит сама мысль показать слабость тому, кто с ним это сделал. А маме не показывает, потому что любит ее и не хочет расстраивать. Вот такой парень у нас...

Людочка, не плачем. В следующей главе уже оттолкнемся от дна, обещаю! Ну а Фил... да, немного воспрянул духом, а ему бац - и вот такая встреча... Ну а Лиз, конечно, свою вину смс-кой не загладила, Томми, даже увидев эту смс, не особо впечатлится. Жаль ей, ну-ну...

Пожалуйста, Рената, и присоединяюсь!

да, пока тяжело... Но совсем скоро все пойдет на лад. Самый темный час - час перед рассветом.

Да, это он, весь в папку. Характер... Именно благодаря своему характеру он со всем этим и справится в конце концов.

да, это было довольно умно, но в конечном итоге ни на что не повляло.

ну поздновато, конечно, но лучше поздно, чем никогда.

непременно!

...

Airkiss:

Спасибо, Ириша за продолжение и Белле-подпольщице за вычитку!
Не перестаю удивляться, как ты находишь нужные слова, чтобы описывать такие сложные переживания у героев. Все настолько достоверно. Сейчас вспоминаю себя в подростковом возрасте - такая же как Лиз была - не могла вслух признавать ошибки и тупо извиняться за косяки. Из-за этого много друзей потеряла. Но вот у Лиз хватило смелости при поддержке Фаби отправить извинительную смс-ку. Хотелось бы, чтобы Томми ее прочел. Или уже поздно, не захочет? Ребята все-таки не смогли преодолеть все преграды. С возрастом, конечно же, все будет выглядеть по-другому. Зато у Томми появился личный враг - Фил. А может, это и к лучшему - будет дополнительная стимуляция все преодолеть, чтобы отомстить. Тоже ведь своеобразный допинг. Хотя сейчас все его мысли о смерти, и они ужасны. Неверно он рассуждает, что этим освободит родных от страданий, а заодно и себя. Как-то надо до него донести мысль, что надежда есть и большая, что не все потеряно!

...

Ната Р:

Всем приветик!
Слов нет, все ушли со слезами.
Ирочка, Беллочка, Олечка ОГРОМНОЕ СПАСИБО! ВЫ СУПЕР КАМАНДА!
А мы супер читатели. Хи, хи

...

Ирэн Рэйн:

Пожалуй, одна из самых сильных глав романа. Спасибо
Все увязли в прошлом по уши. И не выбраться пока из него. Но окончание главы дает надежду.

...

ma ri na:

Ириша, спасибо за продолжение) Белла, спасибо за вычитку)))
Не под силу ребятам оказались испытания огнём и водой, они настолько раздавлены обстоятельствами, что.... даже не получается поддержать друг друга, а наоборот сделать только хуже, еще больнее. Вот знаешь, Ириш, я с тобой согласна, такое развитие событий мне кажется самым реальным. Кажется, Томми просто не успеет исполнить задуманное. Он с поезда попадёт прямо в больницу...
Оля, спасибо за красоту)))

...

sensa:

Вот это встреча верно говорят, что мир тесен... Как Лиз весь накопившийся негатив "сбросила" на Томми, так и Томми на Фила...У каждого свой источник бед и неприятностей. Если б не было Томми настолько плохо, он бы, наверное, никогда не принял помощь от Фила... Желание узнать всю правду о Лиз намного сильнее личной неприязни к человеку, который его всего лишил, иначе он бы не стал спрашивать ничего у Фила, никогда бы Томми не подумал, кто в итоге ему расскажет о ребенке, прям ирония судьбы.
Такие мелочи как пиво, чипсы и т.д. совсем по-другому сейчас воспринимаются, особенно когда есть понимание, что это может быть один из последних дней жизни
Все же сильный удар нанесли слова Лиз парню, который и так морально еле держится на ногах, осознавать, что твои шансы с операцией такие маленькие, и при этом пытаться еще перед родными держать себя в руках, шутить и стараться разбавлять горечь весельем... Если бы Лиз его не прогнала и не убежала, ему б не пришла мысль о самоубийстве, ее слова о ненависти выбили почву из-под ног, от него на данный момент мало что зависит, а есть потребность в том, чтоб хоть как-то чувствовать, что ты хозяин своей жизни, а не костяная с косой...Я не думаю, что Томми настолько слабый, что смирился с тем, что нет шанса, что у него нет силы воли попытаться бороться...много всего сразу свалилось на него, устал, много потерь и надежды рассыпались как карточный домик, да и подросткам свойственно более остро ощущать потерю любимых... Брат Фила ведь тоже боялся, чтоб тот с собой чего не сделал... Как раз при таких нервных потрясениях и нужны рядом родные люди, чтоб не допустить глупой ошибки, тех решений, которые принимаются эмоционально.
Фил умно поступил, что предупредил Рене о Томми, и он так сделал не только потому что виноват в его нынешнем состоянии, Рене очень помогла ему, и у него, наверное, есть чувство долга перед родителями Томми нельзя исправить прошлое, и в данном случае Фил сделал все, что мог, даже извинился перед парнем, прекрасно зная, как он отреагирует на его слова
Смогут ли изменить решение Томми извинения Лиз...Но что-то ведь помешает его планам... надеюсь, что родителям Томми никогда не подвернется случай узнать, какие мысли были в сына...
Спасибо, Ира, за главу
Оля,
Белька,

...

Тэсси:

Ира, спасибо за новые главы!
Тяжелые испытания выпали на долю детей, не каждый взрослый такое выдержит. Но у обоих крепкий тыл - любящие семьи. Возможно, все пережитое сделает Лиз и Томми сильнее и научит ценить то, что у них есть и главное - друг друга.

...

Рубина:

Спасибо за главу! Жаль ребят.

...