Выход за рамки (СЛР, 18+)

Машенька Шкабардина:

В целом ситуация пока становится достаточно предсказуемой!

...

Svetocheki:

Ждем проду🥺🥺🥺🥺🥺🙏🙏🙏

...

Lina the Slayer:

В читательницах

...

инсайт:

Девочки, у автора все в порядке? Кто-нибудь в курсе ? Надеюсь, что просто работы много в реале, не до нас.

...

Ксанка:

Милые Леди, всем привет)))





Дорогие мои, со мной, к счастью, все в порядке. В физическом плане))) Скоро вернусь к вам с продой. Я про вас помню, жаль только, что жизнь преподносит свои коррективы в мои планы...


Добро пожаловать)))

...

Ксанка:

 » Глава 36

Проснувшись, я обнаружила, что кровать пуста – Влад уже вернулся с утренней пробежки и шумел внизу. У меня же едва хватило сил, чтобы лениво доползти до ванной. Тяжелая доля «совы» давала о себе знать.
Я машинально включила воду, чтобы умыться, и застыла от удивления. Сердце пропустило удар. Я подняла ладонь и растерянно моргнула: мир перед глазами поплыл. На безымянном пальце сверкало кольцо из белого золота с роскошным бриллиантом.
– Какого черта? – прошептала я, касаясь украшения, чтобы убедиться, что это не сон. Как я могла проспать такое?
Легкие отказывались дышать. Я рванула из ванной, чтобы найти Влада, но внезапное головокружение приковало меня к месту. Лоб покрылся испариной. Нет. Сначала нужно прийти в себя. Вода поможет смыть оцепенение, отточить колючие мысли и расслабить напряженные мышцы.
Я стояла под водой целую вечность, словно надеясь раствориться в ней и стать русалкой. Мне было до ужаса страшно предстать перед Владом, страшно выдать себя блеском надежды в глазах, которая могла разбиться вдребезги.
Разве кольцо на пальце всегда означает предложение? Кто придумал эти условности? Мой отец, например, подарил маме кольцо в благодарность за рождение дочери. Быть может, и Влад руководствовался лишь этим? Просто красивый жест, не накладывающий никаких обязательств.
Неужели я всерьез полагала, что он захочет жениться из-за ребенка? Хотя... почему бы и нет? Наш малыш носит его ДНК и имеет право на его фамилию. Отец обязан обеспечить ребенку законное положение. Но само это слово – «обязан» – душило меня.
«Стоп. Достаточно», – мысленно приказала я себе. Кольцо – это всего лишь знак внимания, как часы на Новый год. Красивый аксессуар, не влекущий за собой никаких обязательств. Тем более, я и сама не хотела снова замуж.
Да, не хотела. Пока в моей жизни не проявились две полоски на тесте.
– Доброе утро! – звонкий голос Влада прозвучал, когда я спустилась вниз. Я была идеально причесана и одета в элегантный деловой костюм. Его внимательный взгляд и довольная улыбка заставили мое сердце пропустить удар.
– Доброе, – тихо проговорила я, подходя ближе. Я отчаянно пыталась прочесть ответ в его глазах, но он был невозмутим, уткнувшись в телефон. Казалось, подарка и вовсе не существовало.
Я в последний раз коснулась кольца, чтобы убедиться в его реальности, и осторожно подошла к Владу сзади. Нежно обняв его за плечи, я прижалась щекой к его спине.
– Спасибо, – выдохнула я, вкладывая в это слово всю свою любовь. Он усмехнулся.
– Пожалуйста, – его горячая ладонь накрыла мою, и он кивком указал на приготовленный для меня капучино.
Я устроилась рядом с Владом, неосознанно прокручивая на пальце кольцо, что не укрылось от его внимания. Он молча отставил кружку в раковину, и между нами снова повисло неловкое, тягучее молчание. Оно было таким приторным и вязким, что, казалось, липкой пленкой обволакивало рот и уши. Нужно было как-то его развеять, но мысли упорно возвращались к подарку, а начинать этот разговор не хотелось.
– Какой у тебя срок? – неожиданно спросил Влад, заставив меня вздрогнуть.
– Эм… шесть недель, – осторожно ответила я, внимательно следя за его реакцией. К чему этот вопрос? Не собирается ли он намекнуть на... Я внутренне сжалась. Если он только заикнется об аборте, я выплесну кофе ему в лицо. И больше ноги моей не будет ни в этой квартире, ни в его жизни.
– Когда уже станет очевидно…? – он кивком указал на мой живот. Я машинально проследила за его взглядом.
– Когда живот начнет расти? – уточнила я. – Врач сказал, что примерно после двенадцатой недели. А что?
– А к какому врачу ты ходишь? Что за специалист?
– Я искала в приложении, выбирала по рейтингу. Сам понимаешь, я здесь никого не знаю.
– Нужно позвонить Жданову. Он наблюдал маму, отличный специалист. Пусть теперь и тебя ведет, – отрезал Влад. Я лишь пожала плечами. Мое мнение его, похоже, не интересовало, он просто ставил меня перед фактом. Мне, в общем-то, было все равно, к кому ходить, лишь бы с малышом все было хорошо. Уже то, что Влад думает о враче, отметало мои ужасные подозрения.
– Значит… после двенадцатой недели, – задумчиво повторил он, поглаживая подбородок и глядя в пол.
– А что? – я с любопытством посмотрела на него, отпивая капучино.
– Нужно успеть сыграть свадьбу, пока живот не стал заметен, – его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я так резко поставила кружку на стол, что она жалобно звякнула.
– Какую свадьбу? – мой голос сорвался на шепот. Когда смысл его слов наконец дошел до меня, я в ужасе уставилась на свою руку. – Это... обручальное?
Он лишь едва заметно усмехнулся.
– Проклятье! Ярцев! Я в душе чуть с ума не сошла, пытаясь разгадать твой ребус! Неужели нельзя было просто сделать нормальное предложение? Чтобы у меня не возникало миллиона вопросов? Боже... – я прижала ладонь ко лбу. Внутри бушевала странная смесь раздражения и облегчения. Но облегчение тут же испарилось, когда я осознала истинную причину этого поступка. К горлу подступил горький ком, а на глаза навернулись слезы. – Влад…
Я подошла ближе и осторожно сняла с пальца дорогое украшение. Сердце сжалось от горечи. Даже если я и мечтала стать женой Влада, то точно не при таких обстоятельствах. Я вложила холодное кольцо в его раскрытую ладонь. Воздух в комнате сгустился в морозную стужу, пробирая до костей.
– Послушай, Влад… – тихо начала я, сжимая его пальцы. – Я люблю тебя больше жизни. Уже не мыслю себя без тебя. Но я не хочу быть той, кто свяжет тебя по рукам и ногам из-за ребенка. Мы оба знаем, что если бы не беременность, то предложения бы не было. Да, я помню свой страх перед разводом с Пашей, страх осуждения... Сейчас это неважно. Мне нужно лишь знать, что мы с малышом тебе дороги. Но я не могу и не хочу отягощать твою жизнь браком. Нельзя жениться лишь потому, что так сложились обстоятельства. Если ты останешься по своей воле – моя любовь станет вдвое сильнее.
Я выпалила все это на одном дыхании, так и не осмелившись поднять на него глаза. Мой взгляд был прикован к нашим сцепленным пальцам, которые надежно прятали от меня кольцо. Было ли это тяжело? Невыносимо. Больно? До крика. Но я не могла, не имела права принуждать его к браку, основываясь лишь на своей зависимости от него, влюбленности и собственной беспечности, приведшей к беременности.
В ответ он с невероятной нежностью поднял руку к моему лицу. Его пальцы прошлись по скуле, губам и задержались там, даря тепло и покой. От этой ласки ледяной ком внутри начал таять.
– Это все? Или последует продолжение? – его голос был спокоен и ровен. Я кивнула, и он бережно обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть в свои серые глаза, в которых читались решимость и искренность.
– А теперь послушай меня. Не жди рядом со мной тихой и спокойной жизни. Скоро акулы желтой прессы учуют твой новый статус, и интернет затопит грязью. Твоя беременность и отсутствие кольца на твоем пальце будут играть против нас. Прости за прагматизм, но это так. Я не позволю им марать твое имя. Мое – пусть рвут в клочья, но не твое! Я уничтожу любого, кто посмеет.
От резкости его тона на глаза навернулись слезы. Я не так представляла свой брак. В мечтах все было по любви и по обоюдному желанию. Влад заметил это, и его голос смягчился, когда он стер слезы с моих щек.
– В Сочи у меня было время все взвесить. Наша история – сплошной хаос и импульсивность. Мы не претендуем на статус идеальной пары, и брак по залету не входил в планы. Но есть один неоспоримый факт: мы любим друг друга. Я бы не решился на это без любви. Желание защитить тебя сильнее любых других причин. Но не оно стало толчком. Там, в Сочи, я понял: мы все равно пришли бы к этому – через месяц или через полгода. Потому что я уже не представляю другой жизни – жизни, в которой нет тебя.
Запрокинув голову, Влад глубоко вздохнул. Он выпустил мое мокрое от слез лицо и мягко взял за руку. Я все еще дрожала, а по щекам продолжали бежать слезы, оставляя на коже горячее покалывание. Он смотрел на меня исподлобья, словно пытаясь заглянуть в самую душу.
– Мне чертовски некомфортно, когда ты исчезаешь из поля зрения. Я не хочу ничего менять в своей жизни. Единственное, чего я хочу, – это защитить тебя и нашего ребенка от всего мира, который может нас преследовать. Я люблю тебя, – произнес он будничным тоном и лишь пожал плечами, признавая свою капитуляцию перед чувствами. – И именно поэтому я хочу, чтобы ты стала моей женой. Законной. Со штампом в паспорте и всеми вытекающими обязательствами.
Я нервно засмеялась, но тут же замерла, затаив дыхание, когда Влад медленно надел кольцо мне на палец.
– Прости, но я не буду спрашивать твоего согласия. У тебя просто нет выбора.
Я вытерла слезы и улыбнулась – легко и свободно. На смену страху пришло всепоглощающее умиротворение и жажда жизни, в которой Влад будет моим законным мужем.
– Ты правда этого хочешь? – я подняла на него усталый взгляд, но сквозь напряжение на лице все же пробилась улыбка.
– Да, я действительно хочу, чтобы ты стала моей женой, – твердо повторил Влад.
– А если я буду бездарной женой? – прошептала я. Я заметила, как разглаживается хмурая складка между его бровей, а уголки губ трогает улыбка. Он явно вспомнил день, когда сделал это заявление.
– Ты прекрасно знаешь, что никогда такой не была и не будешь.
– Я сделаю все, чтобы быть достойной тебя, – я снова вытерла слезы тыльной стороной ладони, видя, как он улыбается этому наивному жесту.
– Нет, милая, это моя задача – доказать тебе, что я заслуживаю тебя, – его голос звучал твердо. – Ты – мое единственное желание, весь мой мир. И никакие силы не заставят меня отказаться ни от тебя, ни от нашего ребенка.
– И мы от тебя никогда не откажемся. Боже! Мы что, правда только что решили пожениться?
Мы стояли, не размыкая объятий. Я осмысливала произошедшее, пока Влад с улыбкой наблюдал за ходом моих мыслей.
– Ты понимаешь, что скоро станешь женатым человеком? – спросила я.
– Прекрасно понимаю.
– Ты осознаешь, что это гораздо серьезнее, чем просто жить вместе? Может, ты еще раз все обдумаешь? Обратного пути не будет.
Влад рассмеялся и коснулся губами моего виска.
– Я не хочу назад, – твердо сказал он. – Я просто хочу идти вперед. Вместе с тобой.
– Как же я люблю тебя, Влад, – прошептала я. – А почему ты решил кольцо надеть, пока я сплю? Не знал, как подкатить ко мне?
Я решила подшутить, хотя отлично знала, что Влад не из робкого десятка, который не знает, как подъехать к девушке с таким предложением.
– То, что к тебе нужен особый подход, это я уже давно осознал. Но нет, все банальнее. Я примерял кольца, и мне так понравилось, как оно смотрится на твоем пальце, что решил его оставить.
– Кольца? – переспросила я.
– Да, у меня было несколько вариантов. Не знал, какое лучше сядет, – с абсолютно серьезным видом признался он.
– Серьезно? Ког… когда ты успел?
– Как только вернулся в столицу. Что тебя так удивляет?
– Я… – я замялась. – Просто голова идет кругом. Пока я здесь каждый день утопала в слезах и собирала вещи, не зная, что будет дальше, ты продумывал такие серьезные шаги?
– Я не давал тебе ни единого повода думать, что хочу расстаться, – добавил Влад, заглядывая в глаза так, словно хотел запомнить каждую черту.
– Не давал. Но моя бурная фантазия подкидывала такие намеки, что становилось страшно, – прошептала я, захлебываясь от нежности. – Мне все это кажется каким-то нереальным сном.
Он накрыл мои губы своими, и этот поцелуй смел все страхи. Сердце ликовало. Я была на вершине блаженства. Мне казалось, что я достигла пика счастья, и ничто не могло сдвинуть меня с этой высоты. Я дышала полной грудью, ощущая свободу и силу своей любви.

***
– Предлагаю назначить свадьбу на конец июля, – проговорил Влад, не отрывая взгляда от дороги. Мы ехали в загородный дом его родителей, чтобы ошарашить их двойной новостью.
Я промолчала, лишь поджала губы. Картина моей жизни выглядела... специфически: июль прошлого года – брак с Градовым, и июль этого – с Ярцевым. Смотреть в будущее стало немного страшно. Хорошо, что в ЗАГСе выдают новое свидетельство, а не вписывают все браки в одно.
– Может, лучше в августе? – без особой надежды спросила я. Его спешка была понятна: нужно было успеть до того, как беременность станет очевидной.
– Нет, в июле, – упрямо заявил Влад. – За подготовку не переживай, наймем организатора. Тебе ничего не придется делать. Отдыхай спокойно в своей Сидоровке, а когда приедешь, уже будем обсуждать детали.
– Влад! – я метнула в него испепеляющий взгляд, но губы сами растянулись в улыбке. – Я из Васильевки.
– Из Васильевки, – повторил он с усмешкой, за что тут же получил удар под ребра.
– А зачем нам организатор? Может, просто распишемся? Вечером можно скромно собраться на террасе у твоих родителей. В очень узком кругу: мои, твои... и все. Или, если хочешь, можно в ресторане, – предложила я.
– В узком? Скромно? А как же священная мечта всех девушек о пышной свадьбе и белом платье? – он бросил на меня внимательный взгляд, словно ожидая реакции. Я же нервно теребила подол своего белого сарафана, не зная, что ответить. Ведь все это у меня уже было: и грандиозное торжество, и сверкающее белое платье, и огромный торт.
– Если ты хочешь масштабный праздник исключительно ради меня, то знай: такая свадьба не для меня. Я всегда мечтала о чем-то тихом и по-семейному уютном. Например, на берегу озера, под легким навесом, украшенным теплыми огоньками гирлянд.
– У тебя очень скромные мечты. Непритязательные. Они совсем не соответствуют современным стандартам. В них будто кроется какой-то подвох.
– Он есть. Я поймала самого завидного жениха и теперь хочу наслаждаться им в тишине и покое, – я улыбнулась и ущипнула Влада. Он покачал головой, окинул меня пронзительным взглядом и улыбнулся.
– Обожаю тебя, – беззвучно прошептал он.
В доме Ярцевых царила неестественная тишина. Огромный особняк словно погрузился в летаргический сон, лишившись привычных звуков: детского смеха, музыки с террасы у бассейна. Позже мы узнали, что девочки уехали в «Артек».
Наш приезд совпал с обедом, что было весьма кстати. Мы не стали ходить вокруг да около, но сначала, из вежливости, обсудили нейтральные темы за едой. И лишь когда Лариса предложила выйти к бассейну, Влад остановил ее.
– Мы хотели поделиться с вами прекрасной новостью… – он решительно взял мою руку, которую я весь обед прятала под столом, и положил наши сплетенные пальцы на стол. Лариса тут же заметила блеск бриллианта. – Мы с Аней женимся. В конце июля.
В гостиной повисла абсолютная тишина. Марк Денисович и Лариса были сражены новостью и находились в состоянии культурного шока.
– Ну, мы… – неуверенно начала Лариса, подбирая слова. – Удивительно! Поздравляем вас!
Справившись с первым удивлением, Лариса хлопнула в ладоши и прижала их к щекам, словно не зная, как реагировать. Марк Денисович, басовито откашлявшись, поднялся из-за стола и твердо проговорил:
– Влад! Аня, мы искренне вас поздравляем.
– Боже мой! – Лариса все не убирала рук от лица. Казалось, новость выбила ее из колеи. (Я лишь могла догадываться, какой будет их реакция на вторую часть известия). – Давайте на террасу! Нужно это отпраздновать!
Она поспешила на кухню, вероятно, за вином. Мы вышли на террасу, где свежий воздух немного нас остудил. Марк Денисович обнял сына, а затем, к моему удивлению, с такой же теплотой заключил в объятия и меня. Только после этого я смогла облегченно выдохнуть. Еле сдерживая слезы, я вернулась в объятия Влада, который притянул меня к себе за талию.
Через несколько минут к нам присоединилась и Лариса с бутылкой игристого.
– Боже! Сынок! – воскликнула она, обнимая Влада. Муж тут же забрал у нее бутылку. Не размыкая объятий, она притянула к себе и меня. – Мой сын женится! Мне до сих пор не верится! Марк, скорее разливай шампанское.
Она кивнула мужу на столик с фужерами и снова заключила нас с Владом в объятия. Эта материнская нежность выбила из меня слезу.
Вскоре по заднему двору разнесся хрустальный звон бокалов, а громкий тост в нашу честь прогремел как раскат грома в душной тишине июньского дня. Я лишь сжимала в руке фужер, не смея сделать глоток. Отказаться было неловко, и я стояла ни жива ни мертва от страха. Влад, ощущая мою дрожь, подбадривающе стиснул мою ладонь.
Мы обсуждали детали предстоящей свадьбы, которую было решено играть в доме Ярцевых, на их личной прибрежной территории.
– Анечка, а когда твои родители приедут? – спросила Лариса.
Я невольно прикусила губу. Тревога усилилась, и на меня словно обрушилось осознание: пора продолжать. Я поставила бокал на стол. В эту секунду время словно замедлилось: взгляд Ларисы скользнул по нетронутому напитку, нашим сцепленным рукам и замер на моем животе. Дрожь стала невыносимой.
– Они... еще ничего не знают, – начала я дрожащим голосом. – На следующей неделе я лечу домой и все расскажу. Если все будет хорошо, я сразу заберу их с собой.
– Кстати, – Влад притянул меня к себе за талию и коснулся виска поцелуем. Я умоляюще качнула головой, но он с непреклонной нежностью продолжил: – Раз уж разговор зашел, давайте отметим еще одну радостную новость: скоро у нас появится малыш. Я стану отцом!
В гостиной повисло неловкое молчание. Глаза Марка и Ларисы встретились, и они обменялись улыбками. Нас снова окатила волна искренних поздравлений.
– Все? Больше сюрпризов не будет? – с усмешкой поинтересовался Марк, затягиваясь сигарой.
– Нет, на сегодня достаточно! – откликнулся Влад и одним глотком осушил свой бокал.

***
В аэропорту Самары меня ждала сестра, выигравшая ожесточенную битву в семейном чате. Папа рвался меня встречать, но Таня стояла насмерть, аргументируя тем, что ей ближе всех. Двое суток словесных баталий завершились ее безоговорочной победой. И вот она стояла в зале прилета с табличкой «Жена олигарха».
Я не смогла сдержать смех и бросилась к ней в объятия.
– Ты сумасшедшая! – я выхватила у нее табличку и огляделась по сторонам, проверяя, не видел ли кто.
– Я так соскучилась, малыш. Это все твои вещи? – она кивнула на мой маленький чемодан.
– А что мне здесь нужно? Шорты да майки, которые и так остались у родителей. Все, поехали домой.
– А почему ты не на частном рейсе? – ехидно поинтересовалась она.
– Хоть ты не начинай. Мне и так неловко перед родителями Влада, чтобы я еще и самолет в личных целях использовала. Еле его отговорила, в итоге мы сошлись на компромиссе: я летела бизнес-классом, – выпалила я, не скрывая радости от встречи.
– О, какой жестокий компромисс! Не представляю, как Влад это пережил! – съязвила сестра.
Мы без промедления выехали на Аэропортское шоссе и влились в поток машин. Наконец-то я смогла расслабиться. Родной воздух и земля словно вдохнули в меня новые силы, развеяв все тревоги.
– Итак, – начала сестра. – Каков план действий?
– Ты о моем «гуманном» плане рассказать родителям про беременность? – робко улыбнулась я.
– И про беременность, и про свадьбу, – кивнула Таня.
– Плана нет. Буду импровизировать. Как думаешь, родители будут в ярости?
– В ярости? Вряд ли! Скорее шокированы! Надо будет папу обязательно подготовить, пару рюмок коньячка наплескать. Да и добрее он под градусом, – Таня засмеялась и ободряюще сжала мою руку. – Не дрейфь, малыш. Они все поймут.
– У них просто не будет другого выхода. А я... знаешь, я даже не боюсь. Перед вылетом вся тряслась, а сейчас – ни капли страха.
– Ты что, транквилизаторов напилась? Что-то ты подозрительно спокойна.
– Нет, конечно! Слушай, а где девчонки? Мы без них поедем?
– Они в лагере. Только в субботу вот отвезла. А теперь давай о главном. Расскажи про Красавчика! Он легко тебя отпустил? – она так томно протянула слово «красавчик», что я не удержалась от смеха.
– Ну да. А он должен был меня не отпускать? – я пожала плечами, вспоминая страхи, терзавшие меня накануне отъезда. Каждое наше расставание, особенно теперь, когда я была в положении, казалось мне настоящей каторгой.
– А что это у нас взгляд потух? – Таня внимательно посмотрела на меня и, кажется, все поняла. – Боишься оставлять своего Красавчика без присмотра?
– Нет, глупости. Не боюсь... Просто как-то не по себе, – осторожно подбирая слова, призналась я. – Понимаешь... Помнишь, ты как-то сказала, что Паше не хватает тестостерона? Так вот…
– В Красавчике его с избытком? Ты об этом? Боишься, что его аппетиты в твое отсутствие станут неуправляемыми?
– Можно и так сказать, – мой голос упал до шепота. Я замялась, не решаясь озвучить главное.
– Красавчик ненасытен в постели? – сестра была беспощадна в своей прямоте.
Я лишь кивнула, чувствуя, как горят щеки.
– Но он же хочет тебя.
– А меня не будет две недели, – тихо прошептала я.
– И ты боишься, что он найдет утешение на стороне? – засмеялась она.
– Я боюсь, что он просто... воспользуется возможностью.
– Глупая. Он постоянно хочет тебя не потому, что это жизненная необходимость, а потому что у вас сейчас такой период. Поверь, он вполне способен справиться со своими желаниями в твое отсутствие. Ты для него – главный триггер, источник его фантазий. Это просто пик страсти, когда эмоции обострены до предела. Со временем, когда вы привыкнете друг к другу, это пройдет. Быт все расставит по своим местам, – усмехнулась Таня, явно издеваясь надо мной.
– Думаешь, это должно меня успокоить? – я почувствовала, как тревога внутри меня только нарастает. Осознание того, что нашей идиллии однажды наступит конец, пугало не меньше, чем его возможная неверность.
– Малыш, это абсолютно нормально. Все пары через это проходят. Но это не значит, что он бросается на всех подряд и не может себя контролировать. Он слишком долго тебя добивался, так что теперь логично, что он наслаждается своим «трофеем».
Я снова бросила на нее испепеляющий взгляд.
– Добивался? Скорее – добивал меня, – спокойно заметила я. – Значит, ты считаешь, что наша страсть со временем угаснет?
– Нет, не угаснет. Просто станет более... управляемой. Сейчас ваши чувства на пределе, потому что вы наконец-то можете дать им волю.
– Ладно, ты меня немного успокоила. Но я все равно боюсь, что в будущем, перед родами, не смогу дать ему то, что требует его организм.
– В смысле не сможешь? А рот тебе для чего? – сестра сказала это так громко, что я залилась краской и закрыла лицо руками.
– Та-а-ня-я-я! Прекрати! Господи, вы бы с ним точно стали идеальной парой.
– Но он выбрал тебя, малыш. Так что не судьба. Не переживай. За две недели с твоим Красавчиком ничего не случится. Его желания сфокусированы только на тебе.
– А потом? – скептически хмыкнула я.
– А потом все в твоих руках. Когда уже не сможешь заниматься сексом, вспомни, что мужчину можно ублажать и другими способами. А то, что они тащатся от орального секса, – это научный факт. Прояви изобретательность. Если что, я найду тебе подходящие уроки, чтобы ты подготовилась.
– Нет, спасибо. Я сама справлюсь, – смущенно прошептала я, пряча улыбку за пальцами.
– Главное, что ты должна помнить, малыш: тестостерон, конечно, мощный драйвер мужского поведения, но многое зависит от воспитания, культуры и личных качеств. А судя по семье Ярцевых, его воспитали достойным человеком.
– Если бы это было так, стал бы он пользоваться услугами эскортниц? – возразила я.
– Милая, для мужчины это просто быстрый и безопасный способ сбросить напряжение. Случайные связи чреваты последствиями, а эскорт-услуги – это, по сути, безопасный контракт. За большие деньги мужчина получает секс без риска и обязательств, – Таня говорила об этом так буднично и сухо, словно обсуждала покупку продуктов.
– Ты говоришь так, будто одобряешь это.
– У каждого своя философия, – она пожала плечами, продолжая смотреть вперед. – Главное, что это было до тебя! Твоя задача сейчас сделать все возможное, чтобы его не тянуло к прошлым увлечениям.
– А если от меня это не будет зависеть?
– Тогда придется пойти на радикальный шаг: достойно завершить отношения и начать новую главу. Уходить нужно с гордо поднятой головой, не оглядываясь.
– С гордо поднятой головой... – прошептала я, молясь, чтобы этот сценарий остался лишь страшной сказкой.
Спустя почти три часа мы наконец остановились перед массивным высоким забором. За ним скрывался дом, где началась моя история, где каждый камень помнил мое детство и хранил первые воспоминания.
На глаза навернулись слезы. Теплая волна прошлого накрыла меня с головой: вот мамина ладонь гладит по голове, а вот папин строгий взгляд учит уму-разуму. Эти драгоценные мгновения любви были моим якорем в моменты отчаяния.
– Во-первых, собачку слегка обижает, что дачу высокий забор окружает… – с улыбкой медленно процитировала я Заходера, глядя на новые железные ворота.
– Да, папа подошел к безопасности основательно, – засмеялась Таня, осматривая конструкцию.
Раньше здесь стоял скромный деревянный забор, который однажды рухнул под напором шквального ветра. После этого отец взялся за дело: укрепил фундамент, но верхние панели оставил старыми. Я систематически помогала родителям деньгами после Нового года, и они решили обновить и фасад дома, и ограждение.
Теперь перед нами возвышался внушительный металлический забор с изящными коваными элементами, надежно скрывающий двор и дом от посторонних глаз.
– Теперь никакой ветер не страшен, – усмехнулась сестра. – Если только бульдозером не снесут.
Мама не смогла сдержать эмоций.
Едва мы с Таней вошли во двор, она стремительно выбежала из дома, словно боясь опоздать, и, едва сдерживая слезы, бросилась ко мне. Объятия были крепкими, а слезы – слезами чистого счастья. Успокаивать ее пришлось нам с Таней вместе.
Папа в это время был в магазине, вернувшись буквально спустя минут пятнадцать. Встреча вышла невероятно эмоциональной, изматывающей и местами горькой, будто я вернулась с войны. В груди поселилось тягостное чувство вины и стыда за то, что я так редко их навещала, пропуская праздники, которые они ждали и отмечали без меня.
Отец встретил меня с благородной сдержанностью, но его взгляд говорил красноречивее слов: он не хотел меня отпускать обратно в Москву. Чтобы обеспечить мне тихий отдых, он даже приостановил ремонт фасада, избавив от утреннего шума инструментов.
Вечером вся семья собралась за ужином. Родители приготовили ароматный плов на открытом огне. Мы сидели в уютных плетеных креслах и рассказывали обо всех событиях прошедшего года. Почти обо всех…
Уже глубокой ночью отец затронул тему моего развода с Пашей. Я со страхом ждала этого разговора, понимая, что папа захочет убедиться: к этому шагу меня подтолкнули не вольности Градова. Проще говоря, что он меня не бил.
– Нет, папуль.. – я забралась в кресло с ногами и, не поднимая глаз, крутила в руках кружку с чаем. Все мое внимание было приковано к маленькому пузырьку на поверхности жидкости, который я различала в свете уличных фонарей. – Паша ни разу не поднял на меня руку. Даже когда узнал причину нашего расставания.
Я не стала поднимать тему с порывом Градова задушить меня.
– А причина была действительно веской? – тихо спросила мама.
– Я полюбила другого.
Отец тяжело вздохнул, мама тихо ахнула.
– У нас через три недели свадьба, – решила я не тянуть с новостями.
– Что? – в один голос воскликнули родители. Мама от неожиданности выронила бокал с вином.
– И я беременна!
– О Боже! – мама громко застонала, закрывая лицо ладонью.
– Какая бурная жизнь у нашей дочери! – воскликнул отец, и этот возглас заставил маму застонать еще громче.
Я понимала, что отец в шоке. Он явно не одобрял моего решения так быстро «сменить вагон», как однажды выразился Влад. Но папа всегда был на моей стороне, а значит, ему придется принять мой выбор. А вот маме с этим будет куда сложнее.
– Что мы соседям скажем? Господи! – голос мамы срывался на плач, пока мы с Таней сидели в гробовом молчании.
– А что им говорить? – возразил папа. – Как ты там выражаешься про своих бестолковых Хуанит из мыльных опер: наша дочь в поиске счастья. Анют, а когда ты успела?
– Что именно? Полюбить? Развестись? Или забеременеть? – я не удержалась от иронии, скрывая лицо за кружкой.
– Аня, как ты можешь быть такой легкомысленной?! – мама снова заплакала. – Кто он? Как мне теперь людям в глаза смотреть? В прошлом году – свадьба на весь мир, а в этом – развод и тут же новый брак!
– Мам, зато теперь можешь смело хвастаться, что скоро снова станешь бабушкой. А про свадьбу с другим можно и промолчать.
– Я-то промолчу, но их любопытство... – мама сделала большой глоток вина, которое ей подала Таня. – Они же следят за каждым твоим шагом. После Нового года заявили (мы не стали тебе говорить), что у тебя роман с сыном олигарха. После этого все скупили журнал с твоим интервью.
Я прикусила губу и посмотрела на Таню, которая с трудом сдерживала смех.
– Мы еле убедили их, что это сплетни, – тяжело вздохнула мама.
– Я выхожу замуж за Владислава Ярцева. Это и есть тот самый сын олигарха. Но на тот момент у меня с ним действительно ничего не было. Клянусь. Мы просто дружили, – Я подняла руку в клятвенном жесте, но голос мой упал до едва слышного шепота: – Почти…
– Что значит «почти»? Ты почти клянешься? Или почти дружили? Что это значит? – мама продолжала свой допрос, пока папа с добродушной улыбкой наблюдал за нами.
– Это значит, что мы дружили, но уже были влюблены. Мам, умоляю, не нагнетай, – я умоляюще посмотрела на нее. Сердце сжималось от ее встревоженного вида.
– А где он, твой жених? – громко спросил папа. – Он вообще собирается знакомиться с будущими родственниками? А то, может, я ему свое сокровище не отдам. Ты же развелась, значит, снова принадлежишь нам.
– «Принадлежу»? – я поперхнулась чаем и закашлялась, пытаясь скрыть улыбку. – Пап, я что, котенок?
– Знаешь, Аня, такого безрассудства я могла ожидать от Тани, но никак не от тебя, – осуждающе проговорила мама. Двор наполнили тяжелые вздохи. Мама снова заплакала.
– Он подарил тебе это кольцо? Можно было не включать фонари во дворе – оно одно способно осветить всю улицу, – папа подошел ко мне, с интересом разглядывая украшение. Меня удивил его непривычный интерес к драгоценностям, но я быстро поняла причину. – Передай своему Святославу, что я свою дочь не продаю. Ни за какие сокровища мира! Думает, купил блестяшку и можно обойти стороной знакомство с родителями? Не тут-то было! Почему он сам не приехал? Где предложение руки и сердца? Не видать ему ни того, ни другого!
– Пап, его Владислав зовут.
– Да хоть Ярослав! – он пожал плечами. – Я тебя не отпущу в Москву. Она на тебя плохо влияет.
– Папуль, я беременна от Влада. И люблю его. Он меня любит. У вас, по сути, нет выбора, – я встала и обняла отца за плечи. – Он очень хороший, правда.
– Танюш, а ты что скажешь? – папа обратился к сестре, ища поддержки.
– Он та-акой красавчик! – мечтательно протянула Таня, отчего мама тихо охнула. Я бросила на нее испепеляющий взгляд, а она в ответ послала мне воздушный поцелуй.
– Богатый, да еще и красавчик! Анечка, это добром не кончится, – запричитала мама. – Это же мучение – жить с таким, всю душу вывернешь, пока его нет дома.
– Вы невыносимы, – я вернулась в кресло и поудобнее устроилась. – Мам, пап, через две недели мы все летим в Москву. Будем готовиться к свадьбе. Вы познакомитесь с Владом и его родителями.
– Я работаю, – спокойно заметил папа. – Мой отпуск только в ноябре.
– Перенесешь, – отрезала я.
– А причину какую писать? «В связи со свадьбой дочери»? Так все знают, что ты в прошлом году замуж вышла.
– Пап, напиши «по семейным обстоятельствам». Какая разница? – возмущенно проговорила я, не понимая, зачем вообще что-то кому-то объяснять.
– Это у вас в Москве всем все равно. А у нас в деревне каждый хочет знать все, – спокойно ответил папа.
– Он хоть человек-то хороший? – спросила мама, склонив голову набок.
– Влад замечательный. Он тебе очень понравится, – заверила я.
– А ты уверена, что он тебя любит? – мама никак не могла успокоиться. – Богатые люди избалованы, они не отличают любовь от простого влечения.
– Жизнь покажет, – на этих словах я снова задумалась. Но сердце отчаянно хотело верить в сказку.

***
– Папа сказал, что не отдаст меня тебе, – прошептала я Владу с улыбкой, лежа в своей кровати. За окном была кромешная тьма, время давно перевалило за полночь. Когда мы все разошлись по комнатам, я не выдержала и написала ему, что люблю. Тут же раздался входящий звонок, от которого по венам побежал огонь.
– А папа не сказал, как его можно переубедить? – спокойно спросил Влад.
– Нет. Его даже кольцо не впечатлило. Что уж говорить о чем-то большем?
– Меня бы тоже не впечатлило. Кольца женщин должны впечатлять, а не мужчин, – Влад зевнул, и я невольно зевнула в ответ.
– Ты почему не спишь?
– Скучал. Страдал. Только слезы высохли, – с убийственной серьезностью заявил он.
– Вла-ад! – возмущенно протянула я, не веря в его жестокую шутку. – Вот возьму и скажу папе, чтобы действительно не отдавал меня.
– Мм… – хмыкнул Влад. – А еще скажи папе, что я люблю его девочку больше жизни. Это растопит любое отцовское сердце.
– Твое растопит в будущем?
– Нет! Если у нас будет дочь, от нее телохранитель ни на шаг не будет отходить, – категорично заявил Влад.
– Не понимаешь ты женщин, Ярцев. Она ж в телохранителя влюбится. Нам ведь обязательно надо кого-то любить. Возможно даже не кого-то, а саму мысль, что пришло время любить и страдать.
– Вот чтобы этого не было, давай пацана рожай. Не хочу рубец на сердце раньше времени. Я буду очень переживательным отцом, – вроде шутит, но в голосе сквозила такая усталость.
– Ты такой милый, – прошептала я.
– Звучит, как оскорбление, – хмыкнул Влад и замолчал. – Значит, все нормально прошло? Тихо-спокойно?
– Да. Мама всего один бокал разбила.

***
– Взгляни, – Таня протянула мне планшет с очередным вариантом свадебного платья.
Неделя, проведенная дома, пролетела как одно мгновение – огненной кометой, оставившей в душе лишь россыпь теплых воспоминаний. Глупо, но я до последнего надеялась, что Влад вырвется на выходные. Я ждала сюрприза, как тогда, после Сочи. Но в девять вечера в воскресенье надежда умерла. Я промолчала, лишь тайком пытаясь выведать, что же так сильно его удерживает. «Закрывает гештальты перед медовым месяцем», – был ответ. На душе стало легче.
– Нет. Слишком вычурно, – я поморщилась и отвергла этот вариант. – Хочу строгое, облегающее.
– Ага! – сестра понимающе постучала пальцем по виску. – Чтобы, на случай утечки фото в сеть, все знали: невеста не в положении.
– И это тоже, – я пожала плечами. – Может, стоило сшить на заказ? Найди что-нибудь элегантное, миди. И без фаты.
– А как же тот самый момент? Когда жених поднимает фату? – она прищурилась, словно искушая меня этой идеей.
– Черт! Ты права. Наверное, я все-таки хочу фату, – сдалась я и улыбнулась.
– Кто клубнику хотел? – мама вышла во двор, поставив на стол миску с алыми, только что собранными ягодами. – Что обсуждаете?
– Вот, думаем, нужна ли фата. Решили, что нужна, – ответила я, отправляя в рот сладкую ягоду.
– А как же без фаты? – удивилась мама. – Фата – это же гвоздь программы! На третью свадьбу можно и без нее, а вот на первые две – обязательно.
Мы засмеялись, с теплотой глядя на маму. Было непривычно видеть ее такой веселой; видимо, за неделю она наконец оправилась от шока.
– На третью свадьбу можно и без свадебного платья прийти, – пошутила я.
– А на четвертую – вообще не приходить, – подхватила Таня, и мы все втроем залились смехом.
Вечер окутал улицы мягким теплом. Вдалеке догорал багряный закат, таинственно играя бликами на оконных стеклах. Из сада доносилась дивная симфония птичьих голосов, и этот чарующий аккомпанемент природы был настолько прекрасен, что мы не стали включать музыку.
– Мам, ты успеешь сшить мне платье? Осталось две недели. Не хочу покупать готовое. Мечтаю о чем-то... особенном. С душой. Понимаешь? – поинтересовалась я. Мама тут же задумалась.
– Сшить-то, думаю, успею. Самое сложное – найти ткань. Придется ехать в Самару или уже в Москве искать. Там выбор больше, но тогда придется везти с собой швейную машинку, – она внимательно посмотрела на меня. – Я-то думала, ты выберешь какое-нибудь дизайнерское.
– У меня и будет дизайнерское. От мамы, – я подошла и поцеловала ее в щеку. – Значит, решено? В субботу летим в Москву и сразу едем за тканью? Мы с Таней пока определимся с фасоном, набросаем варианты и скинем тебе. Да, Тань?
Я посмотрела на сестру. Она что-то сосредоточенно читала на планшете, затем молча достала наушники и надела их.
– Я сейчас, – бросила она, подняв палец вверх. Мы с мамой кивнули.
– Давай прикинем сроки, мам... – я принялась загибать пальцы, ведя мысленный подсчет. – В субботу вечером мы уже в Москве. В воскресенье с утра рванем по магазинам. Будем надеяться, что сразу попадем на нужную ткань. Останется четыре дня... Это, конечно, грубый расчет, но хотелось бы иметь день в запасе на случай форс-мажора.
– Доченька, ради того, чтобы ты была на свадьбе в моем платье, я сошью его тебе за одну ночь, – с нежностью сказала мама. – Не волнуйся.
– На работе было много вопросов из-за твоего внезапного отъезда? – тихо спросила я, зная, как она не любит сплетни.
– Учитывая, что я никуда не выезжала уже целую вечность, то да, достаточно, – улыбнулась она.
– Надо вас почаще к себе забирать. И вообще, мам, может, ну этот ремонт? Переезжайте к нам в Москву. Или хотя бы в Самару.
– Анечка, милая, о чем ты? – мама тепло улыбнулась. – Я дышу этими тихими улочками. Вы главное сами к нам с Танюшей наведывайтесь почаще. Для нашего с отцом счастья этого достаточно.
Пока мы обсуждали с мамой возможный переезд, Таня незаметно удалилась в дом.
– Твоя будущая свекровь, должно быть, из породы тех холодных светских львиц. Надменная, неприступная? Как она вообще приняла тебя? – мама не скрывала своего беспокойства.
– Ошибаешься, мам. Лариса – удивительная женщина. Уверена, вы поладите. Ее острый ум и способность вести беседу на любую тему могут обезоружить любого. Лариса полная противоположность своей сестре.
– А кто ее сестра?
Я вдруг осознала, что упустила главное. За забором послышался звук подъезжающей машины отца.
– Мам, Лариса приходится родной сестрой Татьяне Сергеевне, – произнесла я негромко, но так, чтобы услышали все. Это прозвучало именно в тот миг, когда отец переступил порог. Мать окаменела.
– Татьяне Сергеевне...? – выдохнула она.
– …Градовой, – закончила я фразу, подтверждая сказанное легким кивком.
– Кать, ты чего так на Аньку уставилась? Она опять что-то натворила? – папа с грохотом бросил на кресло ключи и пиджак. – Ну и пекло!
– Ко-ость... – мама издала неестественно высокий звук, от которого я внутренне содрогнулась. – Ты только послушай... Этот Анин жених – двоюродный брат ее бывшего! Их матери – родные сестры.
– Да ладно? – папа навис над нами, уперев руки в бока. Его взгляд пробирал до дрожи. – Значит, можно официально заявить: ты осталась в той же конюшне. Просто сменила стойло.
– Папа, прошу тебя, прекрати! – взмолилась я.
– А что, в Москве других кандидатов на роль второго мужа не нашлось? Обязательно нужно было ввязаться в эту семейную Санта-Барбару? Выбрать сына родной сестры бывшей свекрови? – с горьким сарказмом бросил папа, иронично загибая пальцы, пока перечислял всю цепочку родства. – Твоя мать ведь не переживет, что ты оказалась между двух сестер.
В этот момент мама начала тихо причитать себе под нос.
– Да они даже не разговаривают! – раздраженно бросила я, ища глазами сестру. – Лариса с Градовой.
– Теперь вообще поубивают друг друга, – заключил отец, грузно опускаясь в кресло. Меня же терзало гнетущее чувство вины за то, что я подбросила дров в тлеющий костер семейной вражды.
– Ты устал? Пойду разогрею ужин. Отдыхайте, – я быстро поцеловала родителей и сбежала в дом, спасаясь от продолжения неприятной темы.
По пути на кухню я заглянула в спальню и нашла там сестру. Она сидела ко мне спиной, погрузившись в планшет, и не слышала моих шагов из-за наушников. Я уже протянула руку, чтобы коснуться ее плеча, но застыла на месте. На экране мелькнула четкая картинка, и мое сердце пропустило удар. В кадре, словно пойманный в ловушку, застыл Влад. Тревога ледяным когтем впилась в душу.
– Что это? – я резко выдернула наушник, отчего Таня подпрыгнула от испуга.
– Что ты здесь делаешь? – она поспешно отбросила планшет, словно он обжигал ей руки.
– Я спрашиваю, что ты там смотришь? – я потянулась за устройством, но сестра преградила мне путь. – Тань?
Интуиция кричала об опасности. Во взгляде сестры была отчаянная мольба оставить все как есть. Но я уже не могла остановиться. Я видела его. Неужели с Владом что-то случилось? Может, новая авария? Сердце покрылось коркой льда.
– Ты обещала мне все рассказывать. Что случилось с Владом? – голос дрогнул от сковавшего горло напряжения. Сестра безжалостно молчала, терзая меня неизвестностью. Я медленно достала из кармана телефон и продемонстрировала ей экран.
– Мне самой поискать информацию в интернете? – уточнила я, прежде чем разблокировать экран.
– Хорошо! – Таня вскинула руки в знак капитуляции и замерла. – Только, пожалуйста, не нервничай. Договорились?
– Что там? – я кивнула на планшет и опустилась на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. Таня включила видео, вытащила наушники, позволяя звуку заполнить комнату, и для верности прикрыла дверь.
Заголовок на экране бил наотмашь: «КРАСАВЧИК-ОЛИГАРХ И ЕГО НОЧИ ОТ СКУКИ». Голос ведущего за кадром вещал о «шокирующей правде», которую раскрыла бывшая эскортница по имени Кая. Она поведала о многолетних отношениях с молодым наследником олигархической династии, став частью его тайной, роскошной жизни.
Отношения, по ее утверждению, были поверхностными и сводились к эпизодическим встречам для секса, которые инициировались исключительно желанием «сына магната» развлечься и развеять скуку.
– «Мне скучно», – цитировала героиня. – Как только я получала от него такое сообщение, это означало, что он хочет встретиться.
Девушка выглядела эффектно и привлекательно. На мгновение мне показалось, что я смотрю плохо срежиссированный спектакль, цель которого – уничтожить чью-то репутацию. Но это чувство тут же испарилось. В истории было одно отчаянное обстоятельство, кричащее о реальности происходящего. Имя девушки – Кая.
– Я правильно понимаю, что он... снимал вас не через агентство, а напрямую? – с наигранным смущением спросил ведущий.
– Верно. Через агентство он заказывал других. Пару лет назад мы обменялись телефонами и стали работать напрямую, – подтвердила девушка.
– Но это же прямое нарушение правил эскорт-услуг. Вы не имеете права давать клиентам личный номер и встречаться с ними в обход руководства.
– Так и есть.
– Тогда почему вы на это пошли?
– Он платил больше. Через агентство я получала лишь процент, а здесь – всю сумму. К тому же, со временем я поняла, что испытываю к нему чувства.
– Как происходил расчет? Наличными или переводом? – ведущему было явно наплевать на ее «чувства».
– Исключительно наличными. Вы хотите знать, могу ли я это доказать? Нет, не могу. Он был очень предусмотрительным: приносил только купюры, никаких переводов, чтобы не оставлять следов.
Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать подступающие эмоции. Слова девушки били наотмашь. Влад никогда не скрывал от меня свое прошлое, он был честен в этом с самого начала. Но то, что «Кая» рассказала дальше, разрушило все, во что я верила, к чему стремилась и за что так отчаянно боролась.
– Огласка фактически закрывает вам дорогу в эскорт. Что заставило вас пойти на этот шаг именно сейчас?
– Несколько дней назад мы с ним встретились. После того, как я оказала ему услуги, он предупредил, что временно не сможет выходить на связь, так как собирается жениться, и что сам напишет мне позже.
– Речь идет об услугах интимного характера?
– Да, интимного, – холодно отрезала Кая, чеканя каждое слово. – И именно после этого он решил «притормозить» наши отношения.
– Ваша сегодняшняя откровенность – это акт мести?
– Нет. Это женская солидарность. Мне стало жаль девушку, на которой он женится, и я решила ее предупредить.
– Но вы могли бы связаться с ней напрямую.
– Я не знаю, кто она.
– А может, ее и не существует? – девушка уверенно покачала головой. – Впрочем, не будем об этом. Вы принесли видеозаписи. Что на них?
– Доказательства. На них зафиксировано, что я говорю о Владиславе Ярцеве и что десятого июля он приезжал ко мне, чтобы заняться сексом. Учитывая специфику моей работы, у двери установлена камера. Запись точно отображает время его прихода и ухода.
И вот потянулись те самые кадры с камеры, которые я уже мельком видела. Качество видео было пугающе, невыносимо четким. Это была катастрофа. В мужчине, вышедшем из лифта, я узнала Влада мгновенно. Это был он, и никаких сомнений быть не могло. Мой взгляд зацепился лишь за цифры в углу экрана: 10/07/2026 20:25:56.
Последние две цифры быстро сменялись, отсчитывая секунды.
Он был так красив! Судя по идеальному костюму, он заехал к ней сразу после работы. И я с ужасом смотрела, как дверь распахнулась, женская рука схватила его за галстук и грубо дернула внутрь. Хлопок двери прозвучал как выстрел.
Я оцепенела. Мне казалось, что из моих легких разом выкачали весь воздух, а планета перестала вращаться. Вся моя вселенная рушилась, проваливаясь в бездонную черную дыру. Я физически ощущала, как кровь болезненно отливает от лица, а душа медленно покидает тело, устремляясь в ледяную пустоту.
Я знала, что ревность – это яд, но никогда не думала, что противоядие в виде правды может убивать так же верно.
Боль затопила каждую клетку, каждый нерв. Я не могла, не хотела верить. Я бы нашла в себе силы отринуть любые слухи, но как спорить с собственными глазами?
Половина девятого.
Комната поплыла перед глазами, и я безвольно опустилась на пол. Планшет выпал из рук.
Десятое июля.
Пятница. В этот день мы с Таней рассматривали детские альбомы и обсуждали моего малыша, гадая, на кого он будет похож.
– Ань… это наверняка… – голос сестры доносился словно сквозь вату. Я подняла руку, призывая ее к тишине. Я не могла слышать о нем. Не сейчас.
Двадцать шестой год.
Это не архивная запись, а свежая. Я попыталась вдохнуть, но глухая боль в сердце оборвала эту попытку, безмолвно утверждая, что без него я не смогу сделать ни единого полноценного вдоха. На смену агонии медленно вползала мертвенная холодная пустота.
Внезапно передо мной возник стакан с водой – его принесла Таня. Я молча мотнула головой и отодвинула его рукой. Пить совершенно не хотелось. Взгляд упал на телефон, и только сейчас я осознала, что за весь день Влад ни разу не позвонил и не написал, ограничившись лишь утренним «люблю», которое теперь казалось циничной ложью.
Какая же я наивная дура! А ведь Паша пытался меня предостеречь...
– Тань, нужно ужин разогреть, родители с работы... – слова давались с трудом.
Я поднялась, но у самого порога снова застыла. Движения были механическими, рваными. Я потерялась в реальности, не зная, как жить дальше. Холод сковывал тело, проникая все глубже под кожу.
– Я сама все сделаю. Не волнуйся. Ложись здесь.
– Мне нужно в душ, – холодно произнесла я, чувствуя, как этот ледяной озноб растекается по коже. Таня не уходила.
– Тебе плохо? – ее голос дрожал. Она боялась, что меня снова вырвет.
Меня рвало. Но не физически. Душа корчилась в агонии, разрываясь на части от неожиданного предательства. Хотя... было ли оно неожиданным?
Холод добрался до сердца. Я чувствовала, как тонкая, острая корка льда сковывает его, замораживая душу, которая медленно ломалась и умирала. Еще мгновение – и этот фиброзно-мышечный орган превратился в кусок льда.
– Он звонил? – глухо поинтересовалась сестра. Я молча покачала головой.
– Малыш, тебе плохо?
Таня осторожно коснулась моего плеча, словно боясь, что я рассыплюсь.
– Нет, – устало бросила я и побрела в свою комнату. – Мне все равно.

...

инсайт:

Ну вот точно Паша навертел дел. Ждём выхода Влада, а раз новостей от него нет, думаю, в дороге)

...

Tsarbird:

Ну что такое, чесное слово...
Паша не зря так просто дал развод. Он планировал месть, это уж точно.
И Кая эта тоже на месть пошла. Что за "женская солидарность" у эскорта?
Аню понимаю, она и так паникёрша. А теперь ещё и беременная. Эмоции скачут.
А Паша знает её, как облупленную, вспомним его манипуляции с поглаживаниями, когда Аня отказывала ему, потому что устала. Короче, он не планировал её отпускать.
Дело ясное, что дело тёмное.

...

toshkaignatova:

Спасибо за главу)) мы ждали , ждали и дождались мне кажется, что тут явно что-то не так с этим «разоблачением» , а если кажется, то значит не кажется. В треугольнике «Влад-Аня-Паша» Влад самый адекватный, он бы на такое не пошел бы …Но шуму это наделает …

...

anjelika:

Добрый день!!!
Благодарю за долгожданное продолжение!!!
НУ.ЧТО ?ПОДСТАВА? ФЕЙК? ЭТО РЕСУРС ДОРОГОЙ ? КТО ПОСТАРАЛСЯ ?ПАША?
ПОКА ТОЛЬКО ВОПРОСЫ...А ,ЕСЛИ ПРАВДА...ТОГДА Я НЕ ЗНАЮ ,ЧТО У ЧЕЛОВЕКА В ГОЛОВЕ...ИЛИ В ЕЩЁ В ДРУГОМ МЕСТЕ *ЦЕНЗУРА*...
АННА ГОВОРИЛА ,ЧТО ИЗМЕНУ НЕ ПРОСТИТ...ЕСЛИ ЭТО ПРАВДА ,ТО ДУМАЮ ВЛАД СЧИТАЕТ ,ЧТО ЭТО НЕ ИЗМЕНА ,А ВЫПУСК ПАРА...ЛЕЧЕНИЕ СПЕРМОТОКСИКОЗА ХОТЯ НЕ СМЕШНО,ЕСЛИ ЧЕСТНО...
КАК ОН БУДЕТ ЭТО ИСПРАВЛЯТЬ...
ХОТЯ БОЛЬШЕ КАЖЕТСЯ ,ЧТО МЕСТЬ ЖЕНСКАЯ...ТОГДА ЕЙ КТО ТО ПОМОГАЛ ЭТОТ ПАСКВЕЛ СООРУЖАТЬ...ЖДЁМС ПРОДОЛЖЕНИЯ!!!

...

Ксанка:

Всем привет с поцелуйкой



Не слишком ли поспешно вы назначили Павла главной жертвой? Он же белый и пушистый)))


Там эмоции, по-моему, не только уже вскачь пошли, а настоящую феерию в стиле бразильского карнавала устроили)))


То есть адекватность Ани под вопросом?


Ох не ручалась бы я за него


Таких сразу надо кастрировать. Кстати, в ветлечебницах иногда по акции даже можно бесплатно это сделать


Не звонит, не пишет. Возможно... никак?

Как говорится, поживем-увидим))))
Всех люблю-целую))))

...

Ксанка:

 » Глава 37

После душа я провалилась в сон, как младенец. Странное, звенящее опустошение затопило сознание, безжалостно вымыв из него все, что принадлежало Ярцеву: его шепот, образ идеального мужчины, саму память о нем.
– Давай поговорим, – Таня заглянула в комнату утром, извиняясь взглядом за вторжение.
Родители уже уехали на работу, и мы остались одни. Я знала, как ей тяжело, но сама я была в странном порядке. Единственное, что меня тревожило, – это чувство обиды и несправедливости.
Зачем был нужен весь этот спектакль с кольцом и родительским благословением? Я бы просто ушла в тот день, когда узнала о беременности, и всем было бы проще. Мысли снова вернулись к аналогии с больным зубом: нужно было тогда рвать его с корнем, а не ставить пломбу.
– О чем, Тань? – я продолжала сидеть в постели, глядя в окно. Я ничего там не видела, но мне было важно не смотреть на сестру. Она бы испугалась той абсолютной пустоты, которую я прятала в себе со вчерашнего вечера.
– Ты меня пугаешь, – начала сестра.
– Все в порядке, правда, – мой голос был сухим и ломким.
– Может, поплачешь? Станет легче, – она присела на край кровати, внимательно всматриваясь в мое лицо.
– Я не хочу плакать, – честно призналась я. Мертвый тон, должно быть, подтверждал мои слова.
– Плакать надо. Это очищает. Нельзя, чтобы боль застревала внутри, – мягко проговорила она.
– Не волнуйся. Внутри пусто. Мне не больно. Возможно, это к лучшему.
– Нет, необходимо выплеснуть эмоции. Поплакать или выговориться.
– Слез нет. И слов нет. Пустота, – прошептала я по слогам. – Мне кажется, где-то подсознательно я была к этому готова. Поэтому сейчас не больно.
– Не больно? – удивилась Таня, пытаясь поймать хоть какую-то эмоцию на моем лице. – А если это все неправда?
Я лишь пожала плечами и прикрыла глаза.
– И запись тоже... неправда, – прошептала я бесцветным, ледяным голосом.
– Давай разберемся. У всего этого должно быть логичное объяснение, – начала сестра.
Вчера я окончательно убедилась, что волшебства не существует. Добрые сказки не могут стать частью реальности, поселиться в ней и приносить счастье. Они остаются лишь красивыми декорациями на экранах и страницах книг, не имеющими никакого отношения к моей жизни.
– Может, стоит позвонить ему? – Таня не сдавалась, пытаясь пробудить во мне протест и вывести на эмоции. В другой ситуации я бы поддалась на ее уловки, но сейчас мое холодное сердце четко анализировало каждое слово.
– Я должна уволиться. Сегодня же, – тихо, но твердо проговорила я.
Работа, которая когда-то была важной частью моей жизни, теперь казалась ненужной обузой. Мое сердце целиком принадлежало будущему малышу, и ради него я была готова рискнуть, начав все с чистого листа.
– Ты же в отпуске.
– Больше никаких встреч. Никаких попыток вернуть прошлое. Только свобода выбора и полная ответственность за себя и ребенка, – я чеканила слова, словно закладывая фундамент своего будущего.
Эта мысль одновременно наполняла меня страхом и облегчением. Я знала, что страх со временем уйдет, уступив место надежде. А пока я смотрела в будущее, понимая, что там меня ждет нечто большее, чем все прошлые потери.
– А что потом? – спросила Таня.
– А потом суп с котом, – почти пропела я фразу из детства. Я не использовала ее лет пятнадцать, с тех пор как поняла, что на каждый вопрос должен быть осмысленный ответ.
– Ты проверяла телефон? Он писал? Звонил? – поинтересовалась она.
– Не проверяла. Но оповещений не было.
– Думаешь, он оставит это просто так? – прошептала сестра. Я горько усмехнулась, качая головой. Внутри жила твердая уверенность: Влад не оставит все так. В его голове уже щелкал безжалостный механизм, готовый к действию. И первой целью станет она. Он сотрет ее с лица земли хладнокровно и изящно, превратив в пыль так виртуозно, что мир этого даже не заметит.
– Послушай, малыш, – попыталась успокоить меня Таня. – Это же не федеральный канал, а какой-то захудалый ютуб-канальчик. Девочка просто хотела хайпануть. Она ловит свою минуту славы и пытается монетизировать ее.
Я все понимала. И дураку ясно, что ее цель – дешевая слава. Но какие оправдания могут быть тому, что Влад был у нее дома десятого июля? Этот факт сводил на нет любые логические доводы.
И тут тишину разорвал звук телефона. Звонок, пронзительный и резкий, эхом разнесся по комнате, вводя меня в ступор. Неужели это он?
– Это Красавчик? – Таня рванула к телефону с неожиданной прытью. Я же оцепенела, боясь посмотреть на экран. – Ничего себе…
Ее странная интонация заставила меня обернуться.
– Это Влад? – спросила я, по-прежнему избегая смотреть на аппарат.
– Нет, малыш, – едва слышно выдохнула Таня. – Это Пашка.
Я прикрыла глаза. Даже Паша нашел в себе силы позвонить, а от Влада – ни слова. Хотя какой толк теперь от пустых звонков, где прозвучит лишь новая порция лжи? Я нахлебалась ею сполна; пришло время выбираться на сушу.
– Отвечать будешь? – спросила Таня.
– Да, буду, – я подошла к тумбочке и дрожащими руками взяла телефон, который оставила там еще вчера. Сердце колотилось как безумное. От этого звонка веяло непривычным волнением, а дурное предчувствие скручивало нервы в тугой узел.
Проведя пальцем по экрану, я поднесла трубку к уху и тяжело выдохнула.
– Аня? – раздался в трубке до боли знакомый голос. Я сглотнула ком в горле и кивнула, будто он мог меня видеть. – Ань?
– Да… Паша. Слушаю, – мой собственный голос показался чужим, но я вложила в него всю свою выдержку. Удивленный взгляд сестры подтвердил: мне удалось сохранить самообладание.
– Привет.
– Привет, – тихо отозвалась я.
– Анют, я… – голос Паши оборвался. Я приготовилась к волне жалости, но мое беспокойство было глубже: Паша не из тех, кто следит за сомнительными новостями. Неужели эти грязные подробности дошли даже до него?
– Паш, зачем ты позвонил? – твердо спросила я.
– Я видел интервью. Как ты? – выпалил он на одном дыхании.
– Отлично. Я в полном порядке, не переживай.
– В порядке? – его удивление было настолько искренним, что я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
– Да, в полном.
– Хочешь, я приеду? – этот неожиданный вопрос застал меня врасплох.
– Ты? Куда?
– К тебе. Ты ведь в Васильевке?
– Д-да. А как ты узнал?
– У нас отпуск в одно время. Я помню, что ты собиралась к родителям. А я сейчас в Самаре, у мамы.
От упоминания Татьяны Сергеевны по коже пробежал холодок. Мне стало жутко от мысли, что она все узнала про свою ненавистную невестку.
– Ясно. Нет, Паш, не нужно приезжать.
– Это правда? – в его голосе прозвучала боль.
– Что именно?
– Что вы решили пожениться?
– Да… – прошептала я после непродолжительной паузы. – Прости.
Тишина в трубке стала осязаемой. А затем раздался звук, похожий на предсмертный хрип – глухой выдох, словно из Пашки только что вырвали душу.
– Неожиданно!
– Знаю. Как ты вообще узнал об этом интервью? Ты же всегда был далек от подобных блогов.
– Когда ты ушла к нему, я стал интересоваться... многим, – его ответ прозвучал с намеком.
Я прикрыла глаза. Очевидно, Паша хотел сказать, что стал следить за каждым шагом Влада, но вовремя осекся. Даже для него это было бы слишком.
– Давай я приеду, – снова тихо предложил он.
Мне было абсолютно все равно, будет он рядом или нет. В его помощи я больше не нуждалась.
Я только сейчас заметила, что сестра незаметно вышла из комнаты во время нашего разговора.
– Не нужно. Я никого не хочу видеть. И, пожалуйста, не говори мне, что ты меня предупреждал, – слова вырвались с излишней резкостью.
– Я и не собирался. Я просто хотел услышать твой голос и убедиться, что ты в порядке.
– В полном, – коротко повторила я.
– Я хочу лично в этом убедиться. Как друг. Я буду у тебя через три часа, – категорично заявил Градов, пробуждая во мне волну негодования.
– Паша… – я прижала холодные пальцы к виску и крепко зажмурилась. Слова, которые я собиралась произнести, должны были уничтожить Градова, но у меня не было выбора. – Я жду ребенка от Влада.
В трубке воцарилась мертвая, зловещая тишина. Это молчание было страшнее любых проклятий. Я физически ощущала, как в этот миг душа Паши корчится в агонии, как его заполняет испепеляющая ненависть к Ярцеву и всему, что с ним связано.
– Что? – его голос сорвался на хрип.
– Я беременна, – твердо ответила я.
– Ты... серьезно сейчас?
– Абсолютно.
До меня доносилось его тяжелое, прерывистое дыхание, каждый вдох давался ему с невыносимой болью.
– Я так мечтал, чтобы ты родила мне ребенка… – с надрывом прошипел Паша. – А ты... стоило тебе сбежать к Ярцеву, как ты тут же залетела? Со мной тебя волновала карьера, а с ним что? Захотелось стать содержанкой? Думаешь, он купит тебе красивую жизнь?
Он бил словами наотмашь. Я понимала, что этот гнев продиктован лишь обидой, которая сжигала его изнутри. Но я воспринимала его слова абсолютно спокойно. В моей жизни уже не могло быть ничего хуже того, что мой любимый человек мне изменил, и теперь об этом знала вся страна.
– Паша, прекрати. Я знаю, что потом ты пожалеешь об этих словах, но обратного пути не будет, – сухо проговорила я.
– Это у тебя обратного пути не будет! – взорвался он. – Ты от кого решила рожать? От того, для кого верность – пустой звук? Будешь ночами слезы лить и возиться с детьми, пока твой благоверный трахает всех эскортниц столицы? Или ты думаешь, что ребенок заставит его отказаться от всего этого?
– Тебе виднее, Паш! – твердо ответила я.
– Да, Анечка, мне виднее! Я знаю его подноготную! – прорычал Паша. – Я видел, как он пропускает через себя этих шлюх! Видел, как их бывает несколько!
– Даже видел? – я вложила в голос весь свой сарказм. – Может, ты к ним присоединялся?
– Я люблю тебя! В отличие от этого ублюдка, я тебя люблю! – его гнев достиг пика. – Я тебя ценю и дорожу тобой! А ему плевать на чувства. Его волнует только собственное удовольствие. Он с высокой колокольни плевал и на тебя, и на твоего ребенка!
Гнев Градова был неконтролируемым штормом. Его слова били наотмашь, но моя душа уже давно онемела от боли.
– Пусть будет так… – глухо прошептала я.
– «Будет так»? – Пашка задохнулся от негодования. – Тебя поимели, Анечка! Поимели, а я ведь предупреждал.
– Я вешаю трубку. Не желаю этого слышать. Чего ты добиваешься?
– Хочу достучаться до тебя…
– Зачем? Уже поздно. Слишком поздно. Я беременна.
– Какая же ты дура! Слепая, наивная дура! – в голосе Паши звенела боль.
– В чем же? – безучастно спросила я.
– Он не создан для семьи. Для него каждая юбка – объект для фантазий. Уверен, он изменял тебе, даже когда ты жила в столице.
– А тебе-то что? Допустим, изменял. Радуйся, что я, такая лохушка, споткнулась на ровном месте, где ты мне соломку подкладывал.
– Мне больно, Ань. Обидно. Я хочу сдохнуть от всего этого. Я как попугай твердил тебе о ребенке, а ты ушла и сразу же залетела от него! Складывается впечатление, что он намеренно украл мои мечты: сначала отнял тебя, а потом закрепил это ребенком. Он все делает мне назло!
Я могла бы возразить, что Владу плевать на всех, и что им движет лишь собственное сердце. Однако я знала: Градов с легкостью парирует этот довод, заявив, что у Ярцева нет сердца.
– Прекрати, – проговорила я.
– Это из-за денег? Ты польстилась на его счет в банке и сразу же залетела?
Я оборвала звонок и швырнула телефон на кровать. Он знал правду: ради денег я бы не пошевелилась. Но спорить с ним сейчас было бессмысленно. Внутри меня царила абсолютная пустота.
Не удержавшись, я снова посмотрела на телефон. Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что Влад позвонит. Но Влад, видимо, после откровений Каи решил окончательно меня отпустить.
Он отпускал меня в мою жизнь, чтобы вернуться в свою.
«Так будет лучше», – мысленно подвела я черту. Я совершенно не представляла, каким должен быть наш разговор с Владом после всего случившегося. Если он захочет участвовать в жизни ребенка, я не стану препятствовать. Пусть будет частью его жизни, но не нашей.
Вот и все. Финал красивой сказки рассыпался в прах. Потому что принцесса оказалась «слепой дурой», а принц... принц навеки остался заточен в своем замке с вереницей прекрасных фрейлин.
Дверь тихо приоткрылась, и в комнату заглянула Таня.
– Тань… – прошептала я.
– Да, малыш?
– А у нас колбаса осталась?
– Какая колбаса? – удивилась она.
– Докторская. Мама вчера приносила. Осталась еще?
Сестра смотрела на меня с непониманием, не в силах связать трагедию с моим прозаичным вопросом.
– Я еще не заглядывала в холодильник. А что?
– Хочу бутерброд. С толстым ломтиком. Пошли сделаем?
Ее тревожный взгляд становился невыносим. Я была в порядке. Эта звенящая пустота и ледяное спокойствие были именно тем, что мне сейчас нужно.
– Ну, пошли…
Мы принялись исследовать недра холодильника, извлекая на свет все необходимое для создания кулинарного шедевра: мой любимый хлеб из семи злаков, пряно пахнущую колбасу и огненную горчицу.
Горчица взяла на себя важную миссию сегодняшнего дне – выжечь во мне все бактерии и чувства к Владу, без остатка. Самого Влада я классифицировала как вредоносный вирус, а процесс поедания бутерброда превратила в курс интенсивной терапии. Первым «препаратом» стал аппетитный бутерброд.
– Боже! Как вкусно! – простонала я, откусывая кусок. Прикрыв глаза от блаженства, я медленно пережевывала пищу. – Слава гению, придумавшему колбасу!
– Ты же не любишь колбасу, – заметила Таня, уплетая свой бутерброд (без горчицы – ей же не нужно было бороться с внутренними вирусами). – Что за шум?
Таня отвлеклась, услышав какой-то шум с улицы. Я тоже повернулась к окну, но из-за высокого забора обзор был ограничен. Однако рев моторов и появление трех черных крыш огромных внедорожников не оставляли сомнений – к нам пожаловали гости. В Васильевке машина такого класса и габарита была только у главы поселения.
– Что за…? – начала сестра, но осеклась.
Мы обе, спрятавшись за тюлем, напряженно вглядывались в происходящее. Из одного автомобиля вышел человек, и его дверь хлопнула с пугающей громкостью. Затем этот гость демонстративно ударил кулаком по забору, нагло и с вызовом. По улице прокатилась волна яростного собачьего лая.
– Ань? – протянула сестра.
Мы переглянулись, начиная понимать, что происходит. Три огромных внедорожника. Я знала лишь одного человека, который был фанатом такого вида транспорта.
Ворота снова сотряслись от мощного удара. Лай не смолкал, возвещая всей Васильевке о начале грандиозного представления.
В груди что-то надломилось – от монолитного куска сердца откололась крошечная льдинка. Я отложила бутерброд.
– Я сейчас, – сказала я сестре и поплелась во двор. Странно, но колени у меня не дрожали. Душа была окутана ледяным покрывалом, и это состояние мне нравилось. Оно было моей броней.
– Кто там? – крикнула я.
– Открой дверь! – приказал знакомый баритон, в котором слышались стальные нотки и раздражение.
Влад…
Что его так взбесило? Наличие забора?
Я подошла к воротам, пальцы уже коснулись холодного металла засова, но я замерла. Железо было ледяным на ощупь, не согретым утренним солнцем.
– Что тебе нужно? – тихо спросила я, прикусывая губу. В этот момент в сердце отвалился и растаял еще один осколок льда. Если так продолжится, я рисковала стать одной из тех женщин, что безропотно прощают измены мужей.
«Нужно сохранять хладнокровие! Я обязана!» – приказала я себе.
– Аня, открой эту чертову дверь, – отчеканил Влад. Каждое слово звучало как устав перед присягой – четко, твердо и неопровержимо. Для пущей убедительности он с силой ударил ладонью по холодному металлу.
– Оказывается, как легко преодолеть тысячу километров, когда задницу припекло, да?
Да, после вчерашнего интервью меня не покидала мысль: имея личный самолет, он не нашел времени прилететь ко мне на выходные, зато навестил свою постоянную эскорт-подругу.
Я говорила тихо, опасаясь бдительных соседей. Но шум работающих двигателей создавал звуковой барьер. Хотя... в каждой деревне и на каждой улице есть свой «информационный центр» в виде любопытной старушки. И у нас была такая – баба Света. Она без стеснения выйдет к машинам, чтобы узнать последние новости и потребовать объяснений.
– Ты хочешь, чтобы мы как на исповеди, через перегородку общались? – холодно спросил Влад.
– У меня нет ни малейшего желания с тобой общаться! – крикнула я, чувствуя, как образ брюнетки из интервью выжигает глаза. – Проваливай отсюда!
– Я не сдвинусь с места. Открой эти чертовы ворота, пока я не снес их к дьяволу.
Я лишь горько усмехнулась. Ну что ж, пусть попробует.
– Что тебе нужно, Влад? – мой голос сорвался, выдавая меня с головой. Я поняла, что моя ледяная броня пошла трещинами. Один взгляд на него – и от моей защиты не останется и следа.
– Ты знаешь ответ, – твердо заявил он. – Нам нужно поговорить.
– Так говори. Например, о том, где ты был десятого июля в половине девятого, – процедила я сквозь зубы. Голос дрожал от боли, которую я ненавидела так же сильно, как и его самого.
В ответ раздался оглушительный удар ладони по металлу, заставивший весь забор содрогнуться.
– Открой. Эту. Чертову. Дверь, – требовательно и громко повторил Влад.
– Ты был у нее? – задала я прямой вопрос, от ответа на который зависело мое дальнейшее решение. Если он скажет «нет», я, возможно, открою этот засов, чтобы взглянуть ему в глаза. – Влад, ты ходил к ней?
– Да, – твердо ответил Ярцев, даже не пытаясь оправдаться. – Аня, ты должна меня выслушать.
Я прикрыла глаза, понимая, что это конец. Я больше не хотела копаться в этом грязном белье, выслушивать подробности и тонуть в хаосе. Я просто хотела спокойно жить.
– Я тебе уже ничего не должна. Убирайся, – боль захлестнула меня с головой, превращая разум в поле боя. Перед глазами мелькали картинки их встречи, сменяя друг друга в бесконечной череде унизительных кадров.
– Я не сдвинусь с этого места без тебя! – гаркнул Влад, грохнув ладонью по металлу.
– К ней же отправился без меня.
– Ты хочешь обсуждать это на виду у всех соседей?
– Я вообще не намерена это обсуждать! – я опустила взгляд на свои руки, которые била мелкая дрожь. – Уезжай.
Собрав волю в кулак, я оттолкнулась от холодной двери и, превозмогая боль, которая пробивалась сквозь ледяную броню моего хладнокровия, направилась в дом.
– Заявление об увольнении я отправлю сканом! – крикнула я с крыльца. Дрожащими руками я пыталась удержать хрупкий баланс между яростным желанием разорвать Влада на части и стремлением сохранить остатки достоинства.
– Аня! Твою мать! Я сейчас снесу эту дверь! – раздался его голос, и последовал оглушительный удар, сопровождаемый неистовым лаем собак.
– Бог в помощь! – бросила я в ответ и закрыла за собой дверь.
Прислонившись к ней спиной, я умирала от желания разнести все в доме в щепки, уничтожить все, что попадется под руку. Ощущение собственной слабости терзало сильнее физической боли, рождая лишь одно желание – убежать, спрятаться от всех и забыть этот кошмар.
– Ты как? – спросила сестра, внимательно глядя на меня. Мое лицо, от груди до висков, горело алым пламенем – я залилась румянцем от злости и унижения.
– Он был у нее, – холодно констатировала я.
– Я уже поняла.
Пронзительный свист с улицы заставил нас с Таней, не сговариваясь, метнуться к окну. Но чертов забор надежно скрывал происходящее.
– Тебе тоже интересно, что там происходит? – сестра пытливо заглянула мне в глаза, читая на моем лице то, в чем я боялась себе признаться. – Если бы было плевать, ты бы не стояла здесь.
– Ты сейчас нарвешься, – предупредила я.
– Смотри, – она кивнула в окно. Один из внедорожников начал медленно выезжать задним ходом с нашей узкой улочки. Один! Два других остались на месте. – Как думаешь, что это значит?
– Даже думать об этом не желаю! – отрезала я, вгрызаясь в бутерброд и вымещая на нем всю свою злобу. Перед глазами снова возникла яркая, невыносимая картина: Влад сжимает в объятиях эту Каю. Я резко отошла к столу, глотая боль.
– В принципе… – Таня задумчиво коснулась пальцем губ, не отрывая взгляда от окна. – Если его подкинут, он может и перемахнуть через забор. Он же у тебя спортивный.
– Перемахнуть? – я горько усмехнулась. – Скорее, он его снесет. Или, зная его, десантировался бы с вертолета прямо во двор.
– Не выйдет, – скептически протянула сестра, оценивая двор. – Места мало.
– Машины еще стоят? – зачем-то спросила я. Мне ведь было абсолютно все равно, что делает Ярцев. Мне было плевать, уедет он или останется.
Или... это он уехал в том внедорожнике?
– Он мастер интриги, – прошептала Таня, не отрываясь от окна. – Одной лишь этой задачкой он уже заработал себе очки.
Я же демонстрировала чудеса самообладания: абсолютно спокойно достала молоко, налила стакан и выпила его залпом. Спокойно!
– Думаешь, это он уехал? – мой голос дрогнул, когда я села за стол. Руки предательски тряслись, опровергая мое показное хладнокровие.
– Если так, то зачем там еще две машины? Караулят момент, чтобы ворваться внутрь, как только кто-то выйдет?
– Как же вовремя папа возвел этот забор... Но зачем такой высокий? – воздух с трудом проходил в легкие. Внутри меня клокотала истерика, готовая взорваться и смести остатки рассудительности.
– Нет, ну серьезно, – Таня продолжала жевать. – Что ему мешает перемахнуть через эту стену?
– Его непомерная самоуверенность.
В мыслях эхом отдавалось его холодное «да». Одним коротким словом он навсегда захлопнул дверь перед моим доверием и оборвал эфемерную ниточку надежды на примирение. Я никогда его не прощу! Буду умирать от боли, которая вот-вот скрутит меня в узел, но не прощу. И то, что этот момент неизбежен, оголит все мои эмоции, сомнений не вызывало.
– Слышно что-нибудь? – бросила я Тане, открывшей настежь окно.
– Лишь монотонный гул двигателей, – разочарованно отозвалась она. – Интересно, на что он рассчитывает?
– Видимо, на то, что кто-то рано или поздно откроет ворота.
– Неужели он верит, что ты простишь предательство? – сестра окинула двор мрачным взглядом. – Забор нужно делать ниже. Совсем ничего не видно. А ведь он может запрыгнуть на крышу внедорожника…
Я невольно усмехнулась, представив эту картину. Мы обе знали абсурдность этих фантазий, но Таня явно наслаждалась ими. Готова поспорить, в ее воображении присутствовала и собака, рвущая Влада на куски.
Возможно, было к лучшему, что после гибели Тора отец не завел нового пса. Было бы слишком жестоко наблюдать, как совершенные черты лица Ярцева искажаются под натиском мощных челюстей.
– Пошли на огород. Соберем клубнику, сварим компот к маминому возвращению, – предложила я.
Таня посмотрела на меня как на умалишенную:
– Ты серьезно? Какие ягоды, когда тут такое творится? Смотри, вторая машина уезжает.
Она снова прилипла к окну. Кровь понеслась по жилам с бешеной скоростью.
– Если я залезу на подоконник, будет видно, что они делают?
– Не знаю. Зато соседи увидят, какие мы дуры. А третья уехала?
Мне абсолютно все равно!
– Стоит.
– Значит, скоро и она уберется. Я пошла в огород.
Я гипнотизировала взглядом каждую ягоду, прежде чем сорвать ее. Изучала цвет, ворсинки... Направляла всю оставшуюся душевную энергию на созерцание, лишь бы не думать о том, что происходит за забором.
Но вскоре я осознала: мне придется выйти. К приезду родителей от этих машин и от Влада необходимо избавиться. Разговор был неизбежен, и я понимала это со всей ясностью.
Возвращаться в Москву я не планировала. Через несколько дней предстояло сообщить родителям, что поездка отменяется, а свадьба не состоится. И объяснить почему... Истинную причину я озвучить не могла.
– Малыш, здесь что-то намечается, – проговорила Таня, не отрываясь от окна, когда я вернулась в дом. Я оставила тарелку с клубникой на столе и медленно подошла к ней. Ноги были ватными, а мысли в панике метались в голове.
За забором вновь маячили три черных крыши, но теперь рядом возвышался гигантский силуэт с ярко-желтой кабиной. Джипы подались вперед, освобождая ему путь.
Ему?
– Господи... Это… бульдозер? – выдохнула я, чувствуя, как реальность рушится.
– Да... похоже на то... – прошептала Таня.
Воздух загустел, став спертым и колким. Легкие горели, пытаясь втянуть хоть немного кислорода, но дыхание застревало в горле. Живот свело судорогой предчувствия беды. Когда из трубы чудовищной машины повалил черный дым, я сорвалась с места. Распахнув дверь, я вылетела на крыльцо и осознала кошмарную истину: он сдержал свое обещание!
– Стой! – мой вопль потонул в адском грохоте металла. Бульдозер шел напролом, сминая сталь как бумагу.
– Твою мать! – взвизгнула сестра.
– Проклятье! – я вцепилась себе в волосы, чувствуя, как сердце разрывается от ужаса и бессилия.
Отец меня уничтожит. Что делать?! Звон в ушах заглушал рев техники, но все это стало неважным, когда я увидела Влада. Он решительно шагнул через обломки своего «творения». Тень от бейсболки скрывала глаза, но его плечи были каменными.
– Ты псих? – мой крик сорвался на визг, когда он пошел на меня. Спрыгнув со ступеней, я набросилась на него с кулаками, но мои удары растворялись в воздухе.
Он предвидел это. С легкостью увернувшись, он подхватил меня и перебросил через плечо, словно я ничего не весила. Мир перевернулся, кровь прилила к голове, разжигая пожар ярости. Я вонзила ногти ему в бок, почувствовав, как под ними лопается кожа. Влад дернулся, ощутив боль.
– Кирилл, ты за главного! – приказным тоном сообщил Влад. – Ворота надо восстановить. Найди людей.
– Ты сумасшедший! – я брыкалась и извивалась, пытаясь вырваться, пока он нес меня к машине.
Дверь машины уже была открыта. Влад, словно пушинку, забросил меня на сиденье и запрыгнул следом.
– Блокируй! – бросил он водителю. Щелчок замка прозвучал как приговор.
– Отец тебя уничтожит! – прокричала я ему в лицо, осознав, что оказалась в ловушке. Дергала двери и била в окно – не тщетно. – А я даже препятствовать ему не буду!
Собрав последние силы, я ударила его по груди. Удар отозвался болью в моей руке, словно я приложилась о бетонную стену. Влад даже не моргнул. Он лишь надсадно дышал, прожигая меня тяжелым, испытующим взглядом.
– Ненавижу тебя! – мой голос сорвался на змеиное шипение, и я хлестнула его по щеке. Внутри бушевал пожар – дикая, первобытная ненависть, рожденная из адской смеси физической боли и морального унижения.
Я верила, что моя броня из равнодушия крепка и пробить ее непросто. Но стоило мне увидеть его, как все внутри перевернулось. Сердце ожило, заставляя вибрировать каждую струну души в унисон с яростью и возмущением. Самым мучительным было то, что он знал. Знал, что моя холодность за стальными воротами – лишь маска, которая тает от одного его взгляда. Я ненавидела его за эту власть надо мной!
– Папа два месяца угробил на эти ворота! – я била его в грудь, не зная, как выплеснуть этот ураган эмоций. Мне хотелось просто сидеть и методично уничтожать его, пока не останется ничего.
– Не переживай, сделают парни твои ворота, – отрезал он. Схватив мои запястья, он рванул меня на себя. Я забилась в его руках, чувствуя, как от близости дрожат руки, а воля превращается в кисель.
– Не трогай меня! – я оттолкнула Влада и отползла к окну, пытаясь воздвигнуть между нами невидимую преграду. Это было жалко. Он снес стальные ворота, а я надеялась укрыться за призрачной стеной?
Машина тронулась, и я едва не упала, чудом успев схватиться за кресло. Осознание происходящего обрушилось ледяной волной, смешиваясь с паникой и всепоглощающей яростью.
– Куда мы едем? – мой голос был подобен льду, но Влад лишь молча смотрел в окно.
– В Самару, – бросил он короткую фразу.
– Я никуда с тобой не поеду! Ярцев, я ненавижу тебя! Как ты смеешь так поступать? Я не твоя игрушка и не марионетка, которую можно купить! Ты болен, если думаешь, что я подчинюсь. Останови машину! Немедленно останови! – с каждым словом моя душа раскалывалась надвое под его тяжелым взглядом.
– Нет, – твердо отрезал Влад.
– Останови эту чертову машину, – процедила я сквозь зубы, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, хотя огонь внутри сжигал все дотла. – Ты не имеешь права вот так меня увозить куда-либо!
– Ты моя будущая жена и мать моего ребенка. У меня больше прав, чем ты думаешь.
– Какие еще права? – мой крик был полон ярости. – Ты их спустил в унитаз! Ты мне никто! Я не буду играть по твоим правилам! И по твоим циничным законам жить не собираюсь. Твоя любовь, Влад, – примитивная программа. Чуть коротнуло и пошел массовый сбой в системе.
Я сорвала с пальца кольцо, заглушив предательский крик сердца, и швырнула его в грудь Влада. Оно отлетело, исчезнув в недрах салона. Я видела, как под щетиной нервно дернулись его желваки
– Ты потерял меня ровно в ту секунду, когда принял решение поехать к ней. На что ты надеешься сейчас? Что я прощу, потому что люблю? Или купишь мое молчание побрякушками, чтобы я ослепла от блеска и не видела твоей грязи?! Я себя не на помойке нашла!
Эмоции сдавили грудь. Болезненный ком в животе медленно пополз вверх, царапая все живое внутри. Перед глазами поплыли круги, в висках застучало. К горлу подкатила тошнота.
– Выпусти... – прошептала я, задыхаясь и хватаясь за грудь. – Мне... плохо.
Я зажала рот рукой, отчаянно борясь с рвотой.
– Тормози, – приказал Влад водителю и придвинулся ко мне. Его рука потянулась к моему лицу, но я с силой ее отбросила.
– Не смей меня трогать!
Я икнула, чувствуя неизбежное. Желание оказаться на свежем воздухе стало нестерпимым. Щелчок замка прозвучал как гимн свободы.
Я буквально вывалилась из машины, как только она остановилась. Упав на колени в траву, я извергла из себя все содержимое желудка. Колени горели от ссадин, но эта боль была ничем по сравнению с агонией внутри.
Я сидела, хватая ртом воздух, как умирающая рыба. Каждый вдох приносил с собой ледяную ясность и острую боль в висках. Когда сознание прояснилось, я поднялась и, пошатываясь, подошла к воде.
Мы были на берегу Безенчука. Позади две машины стояли живым щитом, скрывая нас от чужих глаз. Влад что-то обсуждал с водителем у капота. Я опустилась на траву.
Проклятье! На мне была лишь домашняя пижама – майка и короткие шорты. Унижение от того, что меня стошнило при посторонних, смешивалось со стыдом за свой внешний вид.
Влад подошел и присел на корточки передо мной, протянув бутылку с водой. Я хотела оттолкнуть и его, и воду, но жажда оказалась сильнее гордости. Сделав несколько жадных глотков, я вернула бутылку. Затем он накинул мне на плечи свою олимпийку, от которой я также не стала отказываться.
– Ты в порядке? – тихо спросил он, пытаясь поймать мой взгляд.
Почему даже в момент катастрофического срыва он кажется мне самым привлекательным мужчиной на свете? Почему я не могу ненавидеть его всем сердцем? Почему одна часть меня презирает его и хочет утопить в этой реке, а другая умирает от тоски по нему?
– Если бы я вчера была у Паши, ты был бы в порядке? – мой вопрос прозвучал глухо. Он лишь сцепил пальцы и тяжело выдохнул.
Внутри меня наступал штиль. Эмоции отступали, укладываясь в строгом порядке. Словно вместе с утренним бутербродом из меня исторглись гнев и ярость.
– Я с ней не спал! Клянусь, – его голос зазвенел закаленной сталью, способной убедить любого скептика. Я лишь издала горький смешок.
– То есть ты к ней на чай заезжал? К эскортнице?
– Ань...
– Ты держишь меня за идиотку?
Он потянулся ко мне, чтобы убрать прилипшую к щеке прядь. Я с отвращением отбила его руку.
– Не трогай меня! – мой голос был пугающе спокоен и холоден. Мысль о том, что я устроила эту сцену при водителе, заставила меня содрогнуться от стыда.
Эмоции душили, и я, не выдержав, вскочила и отошла на несколько шагов. Сердце пронзила острая боль, парализуя волю, но я упрямо стояла на ногах. За спиной раздались тихие шаги.
– Аня, – его шепот был почти у самого уха. Он встал вплотную, и я балансировала на краю пропасти, боясь, что одно его касание станет роковым.
Тяжелая ладонь легла мне на спину, прошивая тело электрическим разрядом.
– Не трогай... – я дернула плечом и отшатнулась. Но его горячие пальцы снова нашли мою кожу. Я чувствовала, как плотину внутри меня прорывает, и слезы уже невозможно будет остановить.
Когда он схватил меня за предплечье, я резко развернулась и со всей силы влепила ему пощечину. Голова закружилась от резкого движения, но я удержалась на ногах.
Влад дернул головой и прикрыл глаза, словно позволяя боли разлиться по всему телу.
– Не смей меня больше трогать! – я толкнула его в грудь. Он открыл глаза, полные мрачной решимости, и шагнул навстречу. Я снова уперлась ладонями в его пиджак, не пуская. – Не смей, Влад!
– Я не спал с ней, – его голос был пугающе спокоен, лишь желваки ходили ходуном. – Клянусь тебе. Я даже пальцем ее не тронул.
– Я не настолько наивна. Я больше не попадусь в твои смысловые ловушки: «я не спал, а просто трахнул», «я ее не касался, это она меня трогала». Так, да?
– Нет, не так. Я не изменял тебе.
– Довольно, Влад! Я предупреждала, что измена для меня – это конец. Помнишь?
Я заглянула в его серые глаза, пытаясь найти там причину. Чего ему не хватало? Неужели человек, способный управлять огромной корпорацией, не в состоянии совладать с собственной похотью?
– Меня не было всего неделю, и ты уже побежал к ней. Неделю, Влад... А что будет дальше? – мой голос сорвался, ломаясь от боли и отчаяния.
– Она мне нахрен не нужна. Я люблю тебя, – его слова прозвучали как приговор, твердые и холодные, как сталь. В глазах полыхала та же решимость. Но я не верила. Не могла. Я уже проходила через это.
– Неужели секс с ней стоит того, чтобы потерять нас с малышом? – тихо спросила я, вглядываясь в его серые глаза, которые всегда обезоруживали своей искренностью.
Он качнул головой и опустил взгляд, упрямо уставившись в землю. Его плечи тяжело вздымались.
– Между нами не было ничего, – настойчиво повторил он.
Понимая, что снова теряю рассудок от одного его вида, я отошла в сторону и села на траву, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь.
Влад же отошел к самой воде. Я смотрела на его спину, разрываемая на части: одна половина меня жаждала стереть в порошок этот шедевр природы, другая – страстно хотела поверить каждому слову, сорвавшемуся с его губ секунду назад.
Он подхватил с земли камень и с силой запустил его в гладь реки. Затем, стремительно развернувшись и сорвав на ходу травинку, зашагал ко мне. Опустившись рядом, он прижался плечом так близко, что это мешало дышать. Эта опасная близость окутывала голову густым туманом, лишая способности мыслить здраво.
– Прошу тебя, Ань, – его тихий шепот был полон мольбы. – Я верен тебе.
– Влад... я не понимаю... – мой голос дрогнул. – Какая причина могла толкнуть тебя к эскортнице? К эскортнице! Встречу с партнерами я бы поняла, но это... Что можно делать в ее квартире больше часа? Объясни мне!
– Я совершил ошибку, – бесстрастно произнес он, не отрывая взгляда от течения реки. Его челюсть была напряжена, пока губы сжимали травинку.
– Это не просто ошибка. Ты амбассадор всех ошибок мира.
Глубокая обида, словно кислота, настойчиво грызла мой разум, испепеляя мысли и захватывая власть над каждым уголком сознания. Мы сидели в гнетущей тишине, будто ожидая чуда, что она исцелит рану и укажет путь.
Но это молчание, каким бы спасительным оно ни казалось, привело лишь к неизбежному исходу – слезам. Они так долго копились внутри, не давая мне расслабиться, и, наконец, я сдалась. Одна за другой слезы побежали по щекам, превращая меня в слабую, сломленную куклу. Все чувства обострились до предела. Боль, что затаилась в груди, вырвалась на свободу. Весь мир погас, оставив меня в глухой, удушающей темноте.

...

anjelika:

ДОБРЫЙ ВЕЧЕР!!!
БЛАГОДАРЮ ЗА БЫСТРОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ! !!
СРАЗУ ВОПРОС ...ЗАЧЕМ...ЗА КАКОЙ ТАКОЙ НАДОБНОСТЬЮ ТЫ ТУДА ПОПЁРСЯ...
ТЫ ,ЧТО МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК И НЕ ЗНАЕШЬ ,ЧТО ЗА ТОБОЙ ИДЁТ ПОСТОЯННАЯ ОХОТА...
ПАПАРАЦЦИ ВЕЗДЕ ЗА ТОБОЙ РЫЩУТ ...И ТАК ПРОКОЛОТЬСЯ...ПРОСТО ПИПЕЦ...

...

Tsarbird:

Приплыли... забор, кража невесты, и берег реки.
Павлик, ох уж этот Павлик. Всё просчитал. Только с залётом прогадал.
Вопрос один: откуда он узнал про свадьбу? И Кая. Что, Влад всем на радостях сделал смс рассылку...
Месть, однозначно, мееесть.
И у Пашки самого рыльце в пуху.

Жду продолжение

...

инсайт:

А в Самару то зачем? Жениться срочно или Паше морду бить?

...