Не бойся дьявола (СЛР, спорт, 18+)

sensa:

Ну, Лиз тоже после всего пережитого уже не та девочка, мне кажется, что они оба в какой-то мере уже совершенно другие, прошлое ни для кого бесследно не прошло...

...

llana:

Всем привет!
О, а вторая часть у нас под музыку PF! Здорово! И эпиграф замечательный!
Ира, удивляюсь совпадениям - у меня тоже числа 11 и 19 знаковые, первое просто мое, второе - самое несчастливое...
Очень рада, что Рене и Ноэль тогда не стали дожидаться дома. А поэтому сейчас все живы.
Томми просто заслуживает уважения - не каждый сможет после таких серьезных травм и операций восстановиться так. чтобы прийти в большой спорт и добиться отличных успехов. А в том, что он еще превзойдет того же Бена, я не сомневаюсь. Это какая же в нем сила воли и целеустремленность. Все же правильные выводы он сделал для себя тогда над пропастью.
Жаль только, что рядом с ним сейчас не та девушка, с которой он может душой расслабиться. А Ромейн мне понравилась (да, вторая больше), и за нее обидно - не того она себе парня выбрала. Надеюсь, поймет это скоро.
А вот Бен так и не изменился. Да, внешне - конечно, даже добился высоких результатов в спорте, но вот внутри так и остался подлецом. И все так же скрывает это за красивыми словами и увертками, хитер, на интервью так все завуалированно преподнес.. Жаль, что Томми принижает его вину в своих неприятностях, хотя и видит, что тот из себя представляет.
По поводу отношения в Филу и Лиз - понятно, это люди, из-за которых ему пришлось сильно пострадать...
Но, с Лиз будет уже третья встреча, а как известно, кто-то любит троицу...
Ирочка, спасибо за продолжение. И за новые фото и музыку.
Оле спасибо за новый коллаж!
Белле - за редактуру.

...

bazilika:

Ириша, благодарю за продолжение, и поздравляю всех со второй частью, обещающей возрождение!!!
То, что Отто спас сына и остался жив- это, конечно- бальзам на душу
Отрадно, что Томми так окреп, что способен потягаться на своем поприще, но соперники там такие, что спортивные задачи
срастаются и трансформируются в реванш- и месть. И обидно, конечно, что с тем, как он крепнет сам, крепнет и его убежденность, что все трое названных- для него- враги... Остается надеяться, что это пройдет, как прошла болезнь, и сердце оттает, а то с Рейчел все так холодно до цинизма, предсказуемо и скучно( вторая девочка нравится мне больше, поэтому я -за первую, которая представляется той еще щучкой, и ее не нужно будет жалеть, когда все начнет возвращаться на круги своя))))
Ждем продолжения с нетерпением)))))))

...

Ната Р:

Доброго утречка всем!

ПОЗДРАВЛЯЮ!!! Оленька огромное спасибо тебе за творчество.

Ирочка - даешь субботу в пятницу.

...

Deloni:

Всем утра!


Ой, Ира, Лена, спасибо за поздравления, я сама точно бы не заметила. Хотя если быть совсем точной, на форуме я наверное лет 5 уже, просто в один период я очень долго совсем ничего не писала и меня удалили , пришлось регистрироваться заново 3 года назад.

...

Sandrine Lehmann:

Девочки, привет, дорогие!
Спасибо за комменты, кому еще не ответила. Я сейчас быстро-быстро убегаю и, возможно, надолго, поэтому отвечу всем попозже.
А в честь дня Победы и Олечкиной годовщины главу таки несу.
Мы на дачу скорее всего не поедем, холодина, ночью обещают до 0 и снег. Думаем, может, поедем куда-нибудь по окрестностям (Золотое кольцо или... варианты возможны).

...

Sandrine Lehmann:

 » Часть 2 Глава 2

Как положено двум честным фрикам, они нашли друг друга в реабилитационной клинике. Томми приходил в себя после травмы, Ромейн после затяжной депрессии. Ему тогда было семнадцать, ей пятнадцать. За полгода до того у нее погибла старшая сестра, и впечатлительная девочка очень тяжело переживала утрату, пока ее семья не спохватилась и не подключила психологическую помощь. Начинали они свое знакомство весьма забавно – она молчит и отворачивается от любого, кто хочет с ней заговорить, он лезет на стенку от вечного стресса, как вернуть все потерянное, как справиться с непреходящей усталостью, как научиться дозировать нагрузки… Он и вправду был как полоумный в конце весны 2005-го, накинулся на тренажеры, будто оголодавший на еду, примерно с теми же последствиями. Отец уволил двух тренеров по ОФП прежде чем понял, что не тренера заслуживали увольнения, а сын сначала хорошего ремня, а потом серьезной психологической помощи. Реабилитационный центр, в который поехал Томми, находился в долине Летченталь. Сначала Томми был как Ромейн – закрывался, уходил в себя, ныл, что ему нужен тренажерный зал и настоящие чертовы нагрузки, потом просто угрюмо замкнулся. И вот в какой-то момент темноволосая застенчивая девушка и белокурый красавчик вдруг перестали шарахаться друг от друга. Разговорились о музыке (Томми любил Metallica и Muse, а Ромейн Poets of the Fall), потом вдруг о книгах (к стыду Томми, тут он больше слушал Ромейн, а потом терзал Ноэля, что бы почитать), потом они просто стали искать общества друг друга, чтобы поговорить, обменяться какими-то впечатлениями, похвастаться или пожаловаться на жизнь и просто стали хорошим друзьями. Томми догадывался, что она влюблена в него, но предпочитал не думать об этом. Потом он уехал в Австрию, а Ромейн вернулась домой в Орсьер, но они не терялись, созванивались, обменивались письмами по мылу, несколько раз встречались, чтобы вместе сходить на концерт или в кино. А год назад между ними неожиданно вспыхнул роман.
Угловатая, почти болезненно застенчивая девочка выросла, гадкий утенок, как ему и было положено, стал лебедем, бутончик превратился в цветок и все такое - и Томми оценил. За эти годы Ромейн стала его другом, очень близким другом, и он позволил дружбе заменить любовь. Ромейн не виновата, что способность любить в нем оказалась выжжена под корень, и он дал ей все, что только было в его силах.
Сейчас она изучала менеджмент в Берне, то есть они с Томми учились в одном университете и жили вместе в его лофте, который был построен на верхнем этаже бывшей фабрики часов.

Томми иногда казалось, что события между ними развивались слишком быстро. Он не был влюблен, и, хотя Ромейн была его девушкой и его любовницей, ему не хотелось жить с ней постоянно общим домом. Его обожаемый лофт – слишком оберегаемая, личная зона, чтобы ему было комфортно делить его с кем-то. К тому же, лофт есть лофт со всеми вытекающими последствиями. По площади немаленький, но по сути – жилище для одного. Полное отсутствие стен между кухней, столовой, спальней и гостиной, где-то эти стены отсутствовали в принципе, где-то были какие-то чисто символические перегородки – типа барной стойки, отделяющей кухню от столовой. Их соорудил по настоянию Томми его однокурсник и подрядчик - парень-гей с того же факультета, что и Томми, но специализирующийся на дизайне интерьеров. Для него лофт Томми был практической частью дипломного проекта – переустройство помещения промышленного назначения под жилье. Если бы Томми был не заказчиком, а руководителем дипломного проекта этого гения от дизайна, он не принял бы сие творение. Томми первый бы признал, что Рикардо - талантливейший парень, но чувство меры его подводило. Сам Рик то ли в шутку, то ли всерьез объяснял это тем, что влюблен в Томми, но натурал Ромингер не может ответить на его пылкие чувства, и это накладывает свой отпечаток.
Лофт в итоге получился потрясающе стильным, светлым, воздушным, высоченные потолки создавали ощущение безграничного пространства, и Томми был всем доволен до поры до времени, пока не понял, что единственными помещениями, где он мог получить уединение в собственном доме, оказались только ванная и туалет. Вроде бы это не было проблемой, даже несмотря на то, что он иногда устраивал у себя вечеринки, пока Ромейн к нему не переехала. Томми, который с младенчества имел собственную отдельную комнату, хотя и рос в большой семье, в силу всех этих обстоятельств умел ценить уединение. И вот теперь никак не мог его получить. А еще Ромейн была ужасно ревнива. Ей ничего не стоило почитать его смс или сообщения в вотсапе или неслышно подойти к нему сзади и через плечо смотреть на экран его айпада. Томми вроде бы нечего было скрывать, он не гнался за пикапом, слишком сосредоточился на спорте, но сам факт бесил. Особенно когда она начинала задавать вопросы или предъявлять претензии.
Ромейн отвлекла его от размышлений. Аккуратно выруливая на автобан, она сказала:
- Ты просил сегодня напомнить тебе побриться.
- Чего? – переспросил он, решив, что ослышался.
- У тебя во вторник съемки в Милане.
- Черт. Да. Спасибо.
Он машинально поднял руку к лицу и взъерошил светлую густую бородку, которую периодически начинал отращивать. Ее, и усы тоже, следовало сбрить за несколько дней до съемок, чтобы загар на лице успел немного выровняться. Также нужно было несколько дней побольше торчать на солнце без горнолыжной маски – с теми же целями. Трудно быть горнолыжником-профи и фотомоделью одновременно. Ромейн добавила:
- И еще. Ты забыл новый ускоритель, который тебе сказал захватить Гуттони, я его взяла.
- Отлично, спасибо.
Это и была одна из главных причин, почему Томми подпустил ее так близко к себе и в свою жизнь. Ромейн очень быстро разобралась в его работе, вернее, в обеих его работах и до кучи в учебе и очень эффективно облегчала ему жизнь. Он иногда бывал рассеян, забывал что-то, а она всегда напомнит, подскажет, поможет, как вышколенная секретарша. Вот и на этот раз. Гуттони не сказал Томми взять ускоритель, а написал в вотсапе, и она прочитала, но стоило ли скандалить? Томми особо нечего было скрывать от нее, а если бы она вовремя вспомнила, что некрасиво лазить по чужим телефонам, он сейчас сидел бы как дурак без ускорителя.
Томми сейчас проходил то же, что для Фила Эртли закончилось шесть лет назад – готовил свою снарягу сам, постоянно сталкиваясь с тем, что у соперников условия явно намного лучше, чем у него самого. Он ходил на снаряжении Дорелль, как и прежде. Теперь под зонтичный бренд Дорелль вошла линейка профессиональных лыж. Отец продолжал руководить холдингом, у него были подписаны контракты с очень сильными спортсменами, и, разумеется, у каждого из них был свой оплачиваемый компанией сервисмен, а также были техники, которые вообще занимались всеми вопросами, связанными с доставкой, упаковкой и хранением оборудования. Теоретически он мог обязать кого-то из имеющихся сервисеров готовить снарягу Томми или нанять отдельного, но, когда он заикнулся об этом, Томми наотрез отказался, и они замяли эту тему. Томми не хотел, чтобы у него были какие-то особые привилегии, не хотел быть мажором, которому папа создает условия, как у звезд. Он хотел добиться всего сам. Отто, который в молодости рассуждал точно так же и достиг всего самостоятельно, не настаивал. Поэтому Томми выкручивался как мог – сам подбирал, точил, парафинил лыжи и подсматривал у чужих сервисеров ускорители, которые они подбирали для своих спортсменов, основываясь на влажности и температуре покрытия, ветре, расстановке трасс и еще куче разных факторов. И завтра перед контрольной тренировкой ему нужно было взять в оборот Гуттони и разузнать у него все, что могло ему понадобиться для подготовки снаряжения, а потом пойти побираться по сервисерам – подглядывать через плечо, что и в каких количествах используют они…
Не впервой. С этим он справится. Сегодня и завтра все его существование будет подчинено одной великой цели – пробиться как можно выше в даунхилле. Причем честолюбивому Томми было мало просто попасть в очки, то есть занять место не ниже тридцатого. Он мечтал о десятке… и ему виделся пьедестал. Вот это – единственное, что полностью устроило бы его, без оглядки на реальность. Наверное, появись перед ним Мефистофель – Томми охотно пошел бы на сделку с ним… нет, не пошел бы. Никогда. Он должен был сам добиться успеха, не привлекая в союзники ни Бога, ни дьявола.

- Я готов подписать это соглашение, но только на моих условиях, - прижимая айфон к уху, Фил облокотился на капот нового светло-серого с жемчужным отливом Audi Q7. Голос его бизнес-менеджера (никого иного, как Тима Шефера) со сдержанной досадой ответил:
- По-моему, Фил, ты перегибаешь палку. Они авансом пошли на почти все твои условия. Кстати, как тебе машина?
- Вроде ничего.
- Такая стоит больше ста тысяч евро. Катайся себе и радуйся. Десять миллионов в год с них отжал Майсснер в прошлом сезоне. А он – победитель в общем зачете. И он не требовал отказа от эксклюзива.
- У Ягуара тоже хорошее предложение, Тим, - заметил Филипп. До сих пор он охотно ездил на Джеге, согласился сменить его только ради этого потрясающего кроссовера класса luxury, с помощью которого концерн Фольксваген попытался сказать ему «к ноге!»
- Нашим и вашим не получится, Фил, - терпеливо сказал Шефер. – Или ты подписываешь Ауди, или ты продолжаешь канитель с индусами.
- Джег и Ауди не конкуренты, - заметил Фил.
- Спорное утверждение. И ты сам отлично знаешь, что…
Бла, бла, бла. Фил перестал слушать. Смотрел, как кресла подъемника медленно ползут вверх вдоль склона Сан-Кассиано. Ясный солнечный день скоро начнет клониться к закату, пора ехать в отель, отдохнуть и расслабиться. Фил услышал тихий зуммер в трубке на фоне пространной речи Тима – кто-то еще пытался к нему пробиться. Он сказал, перебивая:
- Ну ладно, хорошо, я тебя понял. Пусть будет эксклюзив. Я не буду подписывать Лендровер. А Джег Лиззи отдам, пусть отжигает. Или Дженни, если ей уже надоел Мерс. Ну или ты забирай. Шутка. Но за это все десять миллионов евро в год.
Все знали, что бравый суперагент Тим Шефер давно имел собственное соглашение с Ауди, и посему ни один гонщик в его обойме не имел ни малейшего шанса отвертеться от правильного контракта. Независимый Фил Эртли точно знал, что шансов нет – он пробовал. Поэтому в своих взаимоотношениях с Шефером он придерживался простой логики – если уж позволять себя купить, то, по крайней мере, задорого. К счастью, номер 4 в общем зачете имеет полное право назначать свою цену.
- Хорошо, свяжусь с ними, - заявил Тим. – Позже отзвонюсь по результатам. Думаю, на этом этапе уже можно серьезно торговаться. Как завтра, готов?
- Вполне. До связи.
Фил посмотрел, кто ему звонил, пока он разговаривал со своим менеджером. Дженнифер.
Хорошенькая светловолосая девушка-фотограф была с ним с марта 2005 года. Никто не предполагал, что их отношения продлятся целых шесть лет. Ведь это был Фил Эртли – человек, которому всегда нравились красотки и у которого всегда хватало выбора и разнообразия.
Когда его спрашивали, в чем секрет такого постоянства и явной перемены своих пристрастий, он неизменно пускался в рассуждения об уважении, любви, сродстве душ и дружбе, и это все имело место, но всегда про себя делал поправку. Главное в том, почему они до сих пор вместе – это их разность. И разность их жизней. Они мало времени проводили вместе, у каждого из них свой круг общения, оба успешны в своих сферах, и они совершенно не похожи друг на друга. И самое главное – они не жили вместе.
Фил четыре года назад купил себе дом – до того он жил у брата в Сембранше. И теперь поселился неподалеку, в Шампери. Джен жила в Монтре – не такое уж и огромное расстояние. Она сделала себе имя как талантливый фуд-фотограф, оставаясь свободным фрилансером и сотрудничая с ресторанами и вендорами, которые казались лично ей перспективными и интересными, но охотно занималась и другими сферами. Филипп на протяжении этих лет оставался ее самым любимым объектом, ее, как она любила напоминать, вдохновителем, Пегасом и музой в одном флаконе. Наверное, из всех спортсменов Кубка Мира, вокруг которых и так постоянно вились фотографы и репортеры, у Фила была самая интересная и яркая страница в инстаграм и больше всего подписчиков… ну если не считать Ромингера, конечно. Но тут и сравнивать было бы неуместно – у Фила было очень мало полуобнаженных фоток, ну может около десятка, в то время как у Томми – сотни, и на некоторых из них на нем вообще не было ни нитки одежды (конечно, все в рамках благопристойности). Нет, у Фила тоже были такие, но ни одна из них не попадала в сеть. И страничкой Фила занималась только Дженни, а у Ромингера был свой пресс-агент, который вел его страницы в соцсетях. Они встречались примерно по одному-два раза в неделю, проводили вместе ночь, иногда вместе ездили отдыхать, если расписание позволяло – сопровождали друг друга на какие-то мероприятия, куда полагалось являться с партнером, будь то фуршет по поводу завершения сезона у Фила или банкет в честь празднования победы Дженни в тендере на сьемки для справочника Michelin. Они были совершенно уверены, что выбрали правильный вариант отношений – двое свободных людей, не привязанные друг к другу ничем, кроме симпатии, влечения и уважения. Нет обязательств. Нет детей и брака. Нет общей собственности. Захотели – сошлись, захотели - разошлись. Если Джен звонит Филу, то не для того, чтобы выяснить, где он и когда вернется домой, а для того, чтобы рассказать о чем-то или просто поболтать. Если Фил звонит Джен, то не с просьбой отнести его костюм в химчистку, а чтобы пригласить на концерт или прошвырнуться на его соревнования в Австрию. И если ему будет некогда говорить или она решит, что у нее сейчас нет возможности лететь в Шладминг – между ними не будет никаких обид. Им нравилась такая модель отношений.
И еще – каждая нечастая встреча была для обоих как праздник.
Поэтому Фил тут же набрал номер подруги:
- Привет, Дженни. Звонила?
- Привет, милый, - в ее голосе звучала улыбка. – Как день прошел?
- Палевно, - пожаловался Фил. – Шефер меня сейчас драл по поводу Ауди и Ягуара.
- Ну мы же знали, что так будет.
- Знали. Выкрутил мне руки по полной, реальный упырь, кровопивец. Пришлось отказаться от Джега. Хочешь – забирай себе.
- Хватит так демонстративно страдать, - Джен рассмеялась. – Тебе ведь очень понравилась Кушка. И ты искал повод ее принять. Вот, принимай и наслаждайся. А мне пока Мерса хватает. А Лиззи не захочет?
- Ну что же, пусть забирает, пока не заимела свой контракт с Ауди.
- Думаю, у нее это скоро произойдет, - сказала Джен. – Тренировался сегодня?
- Да, конечно. Завтра погоняю – и домой. А ты как?
- А я, - в голосе Джен появились мягкие, зазывные нотки. – А я сегодня смотрела твои фотки. Помнишь, те, которые мы никуда не выставляли.
- Да ну? – развеселился Фил. – И чего это вдруг?
- Ну-уу… - протянула она задумчиво. – Утром не надо было спешить, первая съемка в час, и ту отменили, и я решила почистить файлы, рассортировать, ну ты понимаешь. Уже четвертый жесткий диск забит под завязку, это восемь терабайт, словом, временами надо это делать. Но эти… о, эти у меня в самых ценных. Ты там такой…
- Помню, - усмехнулся он. – Вылез из ванной с членом наперевес.
- Весь в пене, розовый, такой мурр-рр, - замурлыкала она, и он тут же почувствовал, как упомянутая им часть тела ожила под термобельем.
– Мадам, видали ли вы горнолыжника в полной амуняге и в состоянии полной боевой готовности?
- Будто я с тобой первый день знакома… Постой, ты что, не надел защиту?! Фил!
- Да ладно, это просто тренька.
- Милый, ты должен беречь моего лучшего друга!
- Терпеть не могу эти дурацкие штаны с ракушкой. Они натирают. С твоим другом все в полном порядке, он тебе передает большой привет.
- А я его… хотела бы поцеловать. И обнять. И пустить поиграть с его подружкой.
Парень отвернулся к своей машине, чтобы не светить перед всем миром свою могучую эрекцию, и выдохнул в трубку:
- Э… Дженни, детка, почему бы тебе не посмотреть, какой ближайший рейс, скажем, до Инсбрука?
- Постараюсь успеть на 15.30.
- Встречу.
- Не глупи. Возьму такси.
- Твой друг не дождется. Мы с ним настоим на своем и заманим тебя в какой-нибудь мотель по дороге.
- Держи его для меня горячим.
- Не извольте беспокоиться, мадама.
- Не называй меня мадамой!
- Слушаюсь, мадама.
Оба засмеялись и распрощались. Окрыленный, Фил упругим прыжком оказался за рулем ауди.
По дороге в отель он заставил себя вернуться к текущим делам. Нужно позвонить Лиз. Поговорить про Джег и всякие другие дела.

- Честное слово, у нее и вправду походка, как у Рианны, - сказал парень средиземноморской внешности, жадным взглядом следя за высокой рыжеволосой девушкой, которая направлялась к столику в студенческом кафетерии в одном из корпусов Женевского университета. В руках она держала поднос, на котором стояла мисочка с овощным салатом без заправки, тарелка с куском говяжьего филе без гарнира и бутылка минеральной воды без газа. Ее изящные бедра, обтянутые выбеленными джинсами, слегка покачивались в такт походки, и зрелище стоило того, чтобы отвлечься от гамбургера.
- Губу-то закатай, - подтолкнул парня его товарищ, проследив за его взглядом. – Она не дает.
- Что значит не дает? – нахмурился брюнет. – Все дают. Только некоторые не всем подряд.
- Она вообще никому.
- Так может, она с девушками?..
- Тоже холодно. Ни с кем.
- А кто это?
- Лиз Эртли с психологии общения.
Девушка устроилась за столиком у стены, так, чтобы никто из посторонних не мог рассмотреть экран появившегося в ее левой руке планшета. Она первая отстрелялась с письменной работой, скоро к ней присоединятся подруги-однокурсницы, но пока у нее было время, и она с удовольствием посмотрела на новые фотки ее дяди Филиппа в твиттере, которые выкладывала его подруга Джен. Вот эта, пожалуй, особенно хороша. Фил в шезлонге на склоне горы в расстегнутом сине-желтом виндстоппере и с кружкой пива в руке. У Дженни золотые руки, что и говорить. Лиз сама недавно поставила на свой профиль фотку, которую сделала Дженни на какой-то семейной пьянке, где Лиз, пусть замотанная и невыспавшаяся после перелета с очередного юниорского старта в Гармише, все равно получилась настоящей принцессой.
На Фила можно было любоваться безо всяких угрызений совести, ведь он – младший брат ее папы, но еще Лиз как магнитом тянуло на другую страничку. Она миллион раз уходила оттуда, закрывала вкладку и удаляла из сохраненных и из истории, и куки, но потом через гугл снова находила и в тысячный раз нарушала данное самой себе обещание. В строке поиска появилось: Tommi Rominer, но, несмотря на пропущенную букву, правильная фамилия высветилась еще до того, как она успела закончить ввод имени.
Недавно он снялся в убийственной фотосессии во славу производителя luxury-линии мужской одежды, и интернет-сообщества дружно растаскивали его фотки кто во что горазд. Лиз самой было стыдно снова и снова открывать ее любимый снимок - где он в серых шортах и расстегнутой бело-розовой полосатой рубашке стоит, прислонившись к низкой изгороди. Светлые волосы растрепаны ветром, в голубых глазах веселые искорки, улыбка… Лиз ее хорошо помнила… с такой же улыбкой шесть лет назад он надел на ее шею выигранную им медаль… И его тело… А вон на той фотке он одет, прямо весь при параде, даже голую грудь не показал. В костюме с галстуком, в руке очки, но даже так все мысли – только о том, как бы стащить с него этот галстук, а потом и все остальное, и галстуком привязать его руки к изголовью кровати. То ли мастерство фотографа, то ли пресловутая сексуальность самого Томми…
«Я смотрю просто чтобы убедиться, что у него все хорошо. Фил тоже смотрит, я знаю. Нам спокойней от того, что он жив, здоров, продолжает сниматься… вот и все». Пальцы так и тянулись к превью другой фотки с другой фотосессии. Голова запрокинута назад, так, что видно только светлые волосы, подбородок и породистую линию скулы, чуть выше – мохнатую тень ресниц… И его тело. До бедер.
Черно-белый снимок, игра света и тени. Какой же он красивый, черт его подери. Вполне можно перестать изводить себя воспоминаниями о том ужасно бледном, тощем до прозрачности парне с черными глубокими тенями под погасшими глазами, на которого она так орала в Ла Круа Вальме шесть лет назад. Он снова стал красавчиком – загорелый, мускулистый, роскошный, с дерзкими чертиками в голубых глазах. Конечно, красавчик, модель, звезда. Когда она перестанет на него смотреть?
«Я смотрю только чтобы убедиться, что он в полном порядке, и больше ни для чего. И нет в нем ничего особенного. Наглость безграничная и хорошо прокачанный пресс, и все». Но никакое понимание не могло повлиять на тот прискорбный факт, что ей нравилось смотреть на Томми, хотелось прикасаться к нему, гладить, ласкать. Вот так… Пальцы девушки легко, чтобы экран не реагировал, скользили по изображению, вниз через тело мужчины. Ласково, медленно, чувственно, будто она гладила не фотографию, а самого Томми. Так, как она стеснялась гладить его тогда… давно… в четырнадцать. Ее пальцы ласкали мускулистую широкую грудь, ложбинку между мышцами в верхней части живота, спускаясь туда, где начинающаяся чуть ниже пупка тонкая полоска светлых волос сбегала вниз и тонула в темноте. Затаив дыхание, с бесконечной нежностью и чувственностью она гладила фотографию своего бывшего парня, совершенно забыв, что это только экран планшета и что она просто успокаивает свою нечистую совесть его успехами на модельном поприще. Если бы все сказанное им тогда оказалось правдой и он бы действительно умер, и она, и Фил оба сошли бы с ума, заели бы себя поедом. Фил – потому что сделал то, что привело к такому финалу, а она – за свои жестокие слова. «Если ты и вправду умрешь, это здорово, такой гад, как ты, не имеет права жить! Сдохни, и я приеду, чтобы плюнуть на твою могилу!» Прошло шесть лет, но она помнила все. Каждое слово жгло огнем ту, которая их произнесла. Она помнила его глаза, океаны боли, как он вздрогнул, словно от удара, когда она выкрикнула эти слова ему в лицо. Помнила, как горе исказило его лицо, когда она показала ему шрам на животе и сказала, что ребенка не будет. Она была так жестока, хотела сделать ему больно, и сделала – и ему, и себе. К счастью, Томми выжил, и не только выжил, но и прилично поднялся с тех пор. Жаль, что в лыжах ему не удалось восстановиться, но стоит ли горевать об этом, он супермодель, богач. Лиз и Фил между собой понимали, что Томми сказал им правду, и папа потом добавил, что после операции и комы у него в мозгу возникла киста, которая сильно тормозила процесс восстановления и могла убить его, а оперировать ее боялись, это было слишком рискованно. Но, по словам Райни, ни о каких двух-трех оставшихся днях жизни речи не было, правда, он уточнял, что точно ничего не знает и про кисту ему сказал отец Томми за месяц до тех событий. Но это все прошло, пора забыть уже о Томми. Даже чувство вины не может быть вечным… с учетом того, что тот, перед кем она была виновата, жив-здоров, процветает и вполне счастлив, судя по всему.
И мало ли, что ей недавно сказала Фаби, когда Лиз завороженно глядела в экран телевизора во время рекламного ролика, в котором Томми на пляже обжимался со столь же знаменитой и соблазнительной, как он, Джиджи Маркезе, шикарной брюнеткой, которая поднялась на рекламе нижнего белья. А Фаби сказала, что Лиз все еще любит его.
«Да чушь какая! Больно он мне нужен! Я просто радуюсь, что он восстановился!» - завопила тогда Лиз, на что ее обожаемая мачеха с улыбкой покачала головой: «Ну-ну, возьми-ка полотенце, душа моя». Фаби не понимала, что Лиз не могла больше любить. Никого – ни Томми, ни других парней. Слишком больно они могут ранить, слишком сильно подставить, им нельзя доверять. Томми оставался последним и единственным парнем Лиз вовсе не потому, что она была в него влюблена или что-то в этом роде. Во-первых, очень уж сильный ожог остался после их скоротечного романа. Потерять голову, пуститься во все тяжкие, чтобы ради мимолетного удовольствия потом несколько лет пытаться подняться на ноги… да ну их к черту, этих парней! Во-вторых, ей было некогда, не до глупостей, и Фаби ли этого не знать. Три года назад они с Райни порадовали мир новым комплектом близнецов, кому сказать – не поверят. На этот раз мальчик и девочка. Оказывается, у Фаби прабабушка была одной из близнецов, и вот через несколько поколений это повторилось. Удивительно – тоненькая, хрупкая Фаби, и уже вторая двойня. И Лиз с удовольствием возилась с ними. А еще она училась, заканчивала школу, поступала в университет, возвращалась в спорт. Почти два года после тех событий она не могла заниматься лыжами. После полостной операции было долгое восстановление, тяжелая депрессия, нервные срывы… ужасное время. Пришлось много работать с индивидуальным психотерапевтом. И вот только в прошлом году она стала снова выходить на соревнования юниоров. Чтобы догнать и перегнать остальных, она пахала как конь, какие нафиг парни? С ними только свяжись…
И смотреть его фотки она скоро перестанет, непременно. А пока… Пока ей просто нравится смотреть на него. Он ведь и вправду до неприличия красив, у его страницы в инстаграм миллионы подписчиков, и что, они – все влюблены? Ничуть не бывало. Просто всем хочется видеть красоту и наслаждаться ею, только и всего. А Лиз нормальная девушка, ей нравятся красивые парни, у нее это в крови, вот и все объяснение. И вообще, хватит думать о Томми! Она будет думать о своем новом Ягуаре, который ей пообещал отдать Фил после того, как принял соглашение с Ауди. Спортивный Джег – отличная штука после скромной девчачьей А3.

_____
За вычитку спасибо Belle Andalouse!

...

Наядна:

Ирина спасибки за главу! Белочке за вычитку!
Фразы про то что Лиз смотрит фотки Томми чтоб убедиться что он поправился умилили..

общение Фила и Джен

а Ромейн меня бесит... и не тем фактом что это не Лиз.. а тем же подглядыванием.. я вот прям..фрр если трогают мои вещи..смотрят мой ноут..

...

Аллунчик:

Ира, спасибо большое за продолжение!

...

Ната Р:

Ирочка, спасибо огромное. Прям бальзам на душу.
Но, почему-то все равно МАЛО.

Хороших вам выходных.

...

Ирэн Рэйн:

Ира, спасибо Вот и новости о Лиз. Ожидаемо то, что она не смогла забыть. Наверное, никогда не сможет.

...

Belle Andalouse:

Доброго утра девушки
Оленька,поздравляю, продолжай и дальше радовать нас своими невероятными коллажами и теплым дружеским общением



Вот тут просто хочется процитировать классика: "Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад..."
Радуется она...ну-ну...

Томми и Ромейн, на данный момент, идеальны друг для друга, хотя она его бесит своей ревностью и тем что не оставляет личного пространства, но может это и подтолкнет Томаса к тому, чтобы расстаться с ней и посмотреть в нужном направлении

Фил и Дженни - отдельная песня, но опять же, они пара только внешне, им хорошо в постели, они проводят периодически вместе время, появляются на светских мероприятиях, но это не любовь, это просто удобство.

Ириша, спасибо за главу!

У нас опять гроза, дождь стеной и жуткая духота.

...

anjelika:

Спасибо за продолжение !!!Ну,ну никто не нужен ...ага,ага мы так все и поверили...

...

ma ri na:

Ириша, спасибо за продолжение)
У Томми всё прекрасно, с надеждой смотрит в будущее и очень много работает, чтобы исполнить, что наметил. Он востребованная модель, есть девушка. А вот Лиз одна, печально. У Фила тоже всё отлично. Интересно, что-нибудь может изменить формат отношений с Дженнифер? Быть вечными парнем и девушкой - это нормально? Хотя, раз их это устраивает... Да и профессии обязывают....

...

diamond:

Ирочка, привет! Спасибо большое за новую главу! Все -таки Томми не созрел еще для совместной жизни с кем-то. Ему тяжело психологически терпеть этот тотальный контроль со стороны Ромейн. Он ведь самостоятельный по натуре, преодолел такую беду, справился с множеством препятствий, а тут - ему постоянные напоминания, как мама сыну, да еще проверяет его ноут и телефон. Как он это терпит? Даже жены не должны этого делать, а она-то на каком основании? Главная его ошибка, это то, что они живут в его лофте вместе! Ромейн, может, и очень удобно, он всегда при ней, а Томми это напрягает! Молодой еще, 22 года, ему свободы хочется, тем более, что у него нет к Ромейн особой привязанности! Зачем ему это нужно? А у Фила с Джен все пока идет, как надо! А жили бы вместе, ... может, и не жили бы уже вместе! А Лиз очень жаль, уже 6 лет страдает, винит себя за те жестокие слова, которые она в своем гневе бросила Томми, и как сказала ей Фаби, она все еще любит Томми. Иначе, зачем бы она столько лет любовалась и гладила бы фотку Томми на его страничке? В общем, наказала она и Томми и себя, и все уже давно как-то радуются жизни, а Лиз продолжает нести свой крест. Молодцы Райни и Фаби, опять у них близнецы и хоть это как-то радует и отвлекает Лиз!

...