Не бойся дьявола (СЛР, спорт, 18+)

Airkiss:

Привет, Ириша!
Вас там засыпает-заливает?
Но завтра обещали все тучи над Мск разогнать.
С Праздником нас всех!

...

Deloni:

У нас не холодно, но дождина льет...((((((

...

Sandrine Lehmann:

Танюшка, ты в отпуск? Какие планы?

...

Sandrine Lehmann:

у меня есть загранпаспорт, зато нет других бумажек... так что "наслаждаемся закатом губы"

ремонт - дело доброе. А что делать в Тюмени?

Мы сегодня с семейством просмотрели все серии "Как приручить дракона". На завтра планируется "бесконечная история" и "Сердце дракона". Чего-то нас дружно на драконов потянуло...

...

Сабиноша:

Ира, добрый вечер! Я великий опоздун, но я всех догнала. Спасибо за выложенные главы! Ух, как я рада, что все живы и здоровы, и отец, и сын! И жизнь наладилась вроде бы. Но и Томми, и Лиз обманывают себя. Он использует Ромейн, не любит ее. Через какое-то время, я уверена, она его достанет ревностью и вмешательством в личную зону. Очень жду встречи Томми и Лиззи сейчас, когда они уже чуть повзрослели и изменились.

...

Ylandia:

Доброй всем ночи, кто бодрствует и сладких снов -кто спит! У нас отрубали интернет и поэтому только сегодня смогла насладиться новыми главами Как же ж здорово видеть повзрослевших , похорошевших , и , я надеюсь, поумневших героев Томми красавчик , так держать! Весь планшет обслюнявила ,пока читала как Лиз смакует его фотки А вот за нее-таки обидно , стала она красоткой , но замкнута , отстранена , живет в своем мире , посторонним туда доступ закрыт , Фил радует спортивными достижениями , его отношения с подругой-фотографом придерживаются формата "секс по-дружбе", ничего серьезного, как я поняла , у них не будет , С нетерпением жду окончания праздников , чтобы можно было всласть наслаждаться продой без простоя Мой дорогой автор, "встреча на Эльбе "наших голубков уже , наверное, скоро? Или поживут пока так....каждый в своем углу? Спасибушки и с наступающим праздником победы ! Трехкратное УРА

...

Sandrine Lehmann:

Всем привет, всех с праздником!

У нас сегодня уникальный День Победы получился. Обычно мы (всегда в этот день на даче) в честь праздника едем на великах на Переправу. Под Тверью переправа через Волгу была, описанная в поэме "Василий Теркин" и сейчас там монумент, на котором часть поэмы нанесена. От нашей дачи дотуда минут пять езды на великах, даже с детьми. Вот обычно мы туда едем, немного там прибираем, мусор там или лишнюю растительность, цветы кладем. А сегодня из-за погоды на дачу не поехали, зато парад посмотрели по телику. В этот раз даже авиации не было, из-за дождя и облаков, хотя в обеих репетициях они участвовали (пролетали над нашим домом каждый раз) Так что, у кого плохая погода, Москву не ругаем, мы не виноватые, у нас тоже плохая


Привет! Да, понемногу все вернулось если не на круги своя, то на новые круги, которые уже стали привычными. Ну да, оба обманывают, хотя Томми отдает себе отчет в том, что Ромейн для него просто удобна. Ну и у них пока баланс между ее удобством для Томми и ее же выносами мозга, так что, как только баланс сместится в зону более сильного дискомфорта... Но на самом деле все будет по-другому

Привет, спасибо и за поздравление, и за хороших снов, так приятно выспаться в праздники! Ну вот Томми и Фил оба строят свои отношения вроде и по-разному, но в чем-то схоже. У обоих во главе угла стоит удобство, но отношения Фила и Джен принципиально не приемлют ревности, а для Ромейн это, так сказать, в порядке вещей, ее ежедневное состояние. Что до "встречи на Эльбе" - то да, у них она скоро, кое-кто вытащит Лиз из ее скорлупы, куда она забилась.

...

Deloni:

Всем доброго дня! И конечно с ПРАЗДНИКОМ ПОБЕДЫ!!!

Нас пока погода совсем не спешит радовать теплом.(((( Ну хоть дождь перестал и то хлеб)))))))))

...

Sandrine Lehmann:

Девочки, привет!
Ну вот, мы тут мерзнем, а кто-то сейчас в Севилье... Вот как Ларочка.


Белка, давненько никого не показывала, чем там Лешик занят?

...

Миланья:

Доброе утро! Ждём, ждём, ждём новую главу

...

Deloni:

Да, да, да среда уже наступила.)))))))))))))

...

Airkiss:

Привет, девчонки! Ахтунг!
Вести с полей! То есть из бани!
Ириша пишет (из ЛС):

...

Deloni:

 » Часть 2 Глава 3

Всем дня ! Если получится чуть позже выложу главу, как с Ирой скооперируемся.))))) Не расходимся.))))))))

Часть 2 Глава 3

На Доломиты упала ночь – ясная, холодная, освещенная сиянием звезд и полной луны. На балконе было просто отлично, особенно если прихватить с собой плед и чашку горячего травяного чая с Егермайстером.
Сияние красно-синей неоновой вывески над пиццерией расцвечивало сиреневыми бликами ветки растущих на склоне елей; выше все тонуло в темноте. Еще выше можно было рассмотреть снег. Хорошо в этом году со снегом, почти всю Европу засыпало, ни одного этапа не отменили из-за недостатка снега. Хороший, свежий снег, идеальная влажность воздуха, холодно – завтра трасса будет шикарной, в меру жесткой.
Саслонг(1). Тот самый Саслонг, на котором шансы есть у всех, даже у последних стартовых номеров. Эта трасса знаменита тем, что по мере нагрева солнечными лучами, снег на верхней части трассы превращается в очень быстрый и скользкий лед. Поэтому прорываться вверх случается отчаянным парням, которые до сих пор считались неудачниками.
Парням вроде Томаса Ромингера. Таким, как он – без своих сервисеров, без единого очка в зачете Кубка Мира, тем, кто говорит родным «я пришлю видео», потому что в трансляцию по телику на рейтинговых спортивных каналах их выступления не влезают. Парням со стартовым номером как у него или близкими. 55. Красивый номер – будет ли он счастливым? Тут фишка ляжет для тех, кто не боится рискнуть.
Томми пересмотрел сотни видео - и последних лет, месяцев и недель, и своего отца, который захапал большой Хрустальный глобус и два Малых в обеих скоростных дисциплинах в сезоне 1987-88 годов, и пришел к выводу, что ключ его успеха был в комбинации идеальной техники, экстремального риска и холодного расчета. Когда он поделился этим выводом с папой, тот пожал плечами: да, верно. Томми продолжил: сейчас все изменилось. Концепция изменилась. Теперь во главу угла ставят технику. Теперь не сорвешь куш, просто атакуя трассу очертя голову. В конце восьмидесятых было время гладиаторов от спорта – с двумя мечами наголо, победишь или погибнешь. Сейчас приоритеты сместились в сторону безопасности. Когда Отто Ромингер соревновался в Валь-Гардене, защитные сетки стояли только на самых опасных поворотах, в остальных местах устанавливали фанерные ограждения, залепленные рекламой. Теперь везде стоят тройные сетки. Тогда восьмидесятиметровый полет с трамплина считался самым нормальным и обычным элементом трассы скоростного спуска. Теперь их сглаживали и оставляли 40-50 максимум. FIS ставила перед организаторами жесткое условие – или безопасность, или отказ в сертификации гонки. Никто не спорил.
Раньше побеждали самые отчаянные. Теперь – самые техничные. Тогда неудачники заканчивали в коме или в гробу. Нынче – в сетке, максимум – в гипсе. И Томми старался быть очень техничным. Но его отец продолжал считать, что техника сама по себе, конечно, хороша, но, не рискуя, ничего не добьешься. Подумав, сын признал его правоту.
- Нервничаешь?
Волна теплого воздуха в спину. Голос Ромейн – она вышла на балкон.
- Нет.
- Вижу, что нервничаешь.
- Да все нормально. Иди в комнату. Я скоро.
- Ты простынешь.
- Нет. Прости, бейби. Я хочу побыть один.
- Ну пойдем.
- Я приду позднее.
- Тебе не надо сидеть тут одному, правда. Пойдем…
- Нет.
- Томми, почему ты всегда убегаешь?
- Бейби, у меня соревнования завтра. Не выноси мне мозг.
- Нам нужно поговорить.
- Черт, Ромейн! Оставь меня в покое!
Балконная дверь закрылась, он услышал, что она плачет.
Удивительные люди эти женщины. Почему каждая считает своим долгом принять красный сигнал за зеленый? Вот потому они по большей массе и машину водят паршиво. Ни хрена не учатся на ошибках. По сотне раз наступают на одни и те же грабли и потом еще плачут и ждут, что их будут утешать… Ромейн именно такая. И обе его сестры такие же. Мален уже год выносит ему мозг, упрашивая позволить гонять на его катере в одиночку. А он не разрешает, потому что родители считают это опасным и она не настолько хорошо справляется с гоночным катером, и в общем-то так оно и есть. Но все равно при каждой встрече Мален заводит эту шарманку, Томми всегда отвечает одинаково, и она расстраивается, обижается, дуется. Никакого, блин, разнообразия. Но если не считать этих мелких косяков, у него отличная сеструха. Закончила в Берне факультет юриспруденции, а работает в Барселоне. Тянет ее туда, зов крови, чтоб все знали. И у нее там парень. Но каждые выходные оставляет бедного Пабло-Хавьера на произвол, а сама садится в самолет и летит домой. Скучает по семье. И еще у него отличная мама. Вот маме хватает ума вовремя сдать назад. Ей в свое время не сильно по нраву пришлась его идея прикупить себе лофт в Берне, но, высказавшись исчерпывающе на эту тему единожды, она поняла, что сын не передумает, и оставила его в покое. Хотя это, конечно, ничуть не мешало ей ехидничать насчет его гениальной готовки или домоводства в целом.
Ромейн плачет, но у него нет желания сейчас идти к ней и начинать мириться, утешать, ходить перед ней на задних лапках. Еще чего! Пусть сама подумает, как нужно вести себя с человеком, который как-никак имеет право на собственный выбор и на собственные желания. И который уже начинает задумываться о том, что вообще эта женщина делает в его жизни?
На самом деле, ничего такого страшного в ней нет. Это она не умеет приспосабливаться и ладить с людьми, а он умеет. Томми давно понял, что Ромейн – крутейший контрол-фрик из всех, кого он когда-либо знал. Но его это совершенно не волновало. Почему? А черт знает. Он рос в семье, где было много доверия и мало контроля, хотя некоторые люди утверждали, что его родители только губят своим попустительством детей. Но таким всегда можно было заткнуть рот успехами отпрысков. Все четверо успели уже кое-чего добиться. Мария Мален Ромингер – юрисконсульт в крупной судостроительной компании. Томас Леон Ромингер – супермодель и пусть не самый успешный, но все же спортсмен Кубка Мира. Ноэль Адриан Ромингер – молодой гений, не пройдет и года, как у него будет PhD(2) в области экономики, хотя ему всего 20, и его уже сейчас осаждают предложениями о работе, одно другого краше, оговаривая, что эти предложения действительны в течение от 3 до 5 лет… А Мишель-Осеанн Ромингер просто чудесный ребенок. Ну подросток, конечно, только 13, но танцует обалденно. А что до Ромейн и ее контроля – это просто обратная сторона ее организаторских способностей. С тех пор, как они вместе – Томми совершенно перестал париться по поводу всяких мелочей, на которые у него все равно никогда не было ни времени, ни сил. Мази, ускорители, когда брить морду, когда снимать маску, когда съемки, а когда тренировки. Он вполне мог поставить пароль на свой телефон (то, на чем он уже погорел шесть лет назад!), чтобы Ромейн не совала свой нос в его звонки, переписку и смс, но не видел смысла. Пусть себе сует. В его телефоне не было никакого компромата. Ничего такого, к чему она могла бы прицепиться. В его жизни была еще одна женщина, но Ромейн об этом не могла узнать. Ему ничего не стоило разводить их во времени и пространстве. Другая знала о Ромейн, а Ромейн не знала о другой. Он не любил ни одну из них, у каждой в его жизни были строго определенные функции и строго определенное место. Его это устраивало.
Томми плотнее укутался в плед, поставил на откос почти пустую чашку с остывшим Jaegertee и почему-то подумал о той, которая оставила в его сердце незаживающую, кровоточащую рану. Прошло 6 лет. Почему все еще больно?
Не должно так быть. Вообще никак не должно. Ему на нее наплевать, он уже давно договорился об этом с самим собой. Ему наплевать. Он больше не будет ни любить, ни ненавидеть. Но старая боль не хотела уходить.
Он понятия не имел, что происходит в жизни Огонька. Вернулась она в лыжи или нет, учится ли, есть ли у нее парень, что у нее со здоровьем и так далее. Он даже не пытался это выяснять. Он не хотел все это знать, во всяком случае, умом. И тот же ум требовал, чтобы Томми навсегда выкинул из головы девушку, которая разбила его сердце. А ведь она и вправду это сделала… тогда, когда ему было всего 16, и он был слишком уязвимым, это сейчас ему пофигу, он теперь в броне из горького опыта, цинизма и отстраненности. А тогда не был. Может быть, каждый мужчина рождается таким, каким был Томми Ромингер в подростковом возрасте. Открытым, доверчивым, влюбчивым, небезразличным, ранимым. Но рано или поздно происходит что-то, после чего он не может оставаться таким, каким был прежде. Вот и Томми не смог. И все же умом он убеждал себя забыть ее. Просто жить так, будто ее и не было на свете. Забыть и не вспоминать… ни о боли, ни о мести.
У него была сотня способов выяснить, что с ней происходит. Несколько недель тому назад, к примеру, он вместе с отцом Лиз участвовал в одном проекте для Дорелль, виделись часто, даже пару раз вместе пили кофе, он сто раз мог расспросить Райни, тем более что они общались очень дружелюбно. Но не стал. Где-то в его душе все равно продолжала тлеть та старая боль, напоминая о себе… То сном, то внезапной тенью воспоминания, то каким-то неуловимым случайным сходством или интонацией… и любое из них отзывалось отголоском боли. Он не забыл, как приполз к ней, умирающий, измученный страхом и болью, теряющий то зрение, то слух, на грани обморока, а она… она постаралась его добить. И та идиотская смс, которую она прислала потом, ничуть не спасла ситуацию. Наоборот. Он помнил все, помнил свою боль, свое бессилие и горе, и ее шрам тоже помнил, и потерянного ребенка… Сначала ему было жалко и Лиз, которая сказала, что больше у нее не будет детей, но несколько лет спустя он случайно узнал, что она попыталась избавиться от беременности с помощью сильных гормонов и из-за этого попала на операционный стол, вместе с ребенком лишившись части репродуктивной системы. Больше у него не было ни капли жалости к женщине, которая сознательно уничтожила их ребенка. Не будет других детей? Логично: Бог не фраер...
Почему он думает о ней? Ему не следовало допускать сейчас ничего, что может расстроить, причинить боль… Завтра его второй старт в Кубке Мира, и он должен настроиться на 300 процентов. Если он снова закончит гонку предпоследним, обогнав только парня, который отобрался на этот старт по какой-то чистой случайности, а до того сливал даже Кубок Европы, то нужно будет делать какие-то серьезные выводы. И придется признать, что годы упорного, тяжелейшего, изматывающего труда, куча денег, сил, нервов – все это было потрачено впустую…
Он обязан взять себя в руки, настроиться, успокоиться, закончить день на позитивной ноте, а вместо этого сидит на балконе и терзает себя не пойми зачем, а в комнате плачет обиженная Ромейн. Отлично подготовился к гонке, что и сказать. Но, слава Богу, у него есть люди, которым можно позвонить, чтобы прийти в себя. Томми вытащил из кармана флисовых штанов телефон и набрал номер человека, который точно знал его как облупленного и принимал любым.
- Мам. Привет.
Закончив разговор с Томми, Рене передала трубку его отцу, потом брату, и разговор растянулся на полтора часа – все скучали по блудному сыну, а он по родителям, брату и сестрам. Каждый сказал ему что-то, отчего стало легче и прибавилось уверенности. Только закончив разговор, он вернулся с балкона в номер, отогрелся под горячим душем, сгреб в объятия Ромейн и лег спать.
В десяти километрах восточнее в дорогом люксе пятизвездочного отеля Фил Эртли блаженствовал в объятиях подруги. Они не вылезали из постели с шести часов вечера, а последние два часа он только расслаблялся. Хотя бы за половину суток перед стартом лучше не заниматься сексом, нужно беречь силы. Джен делала сама всю работу, и Филу оставалось только кайфовать, чему он и предавался от души. Расслабляющая пенная ванна с горящими ароматическими свечами по бортикам, Дженни рядом. Правда, полного расслабона в ванной не получилось, потому что девушка неаккуратно заколола волосы, и одна прядка выпала из узла и загорелась от свечи, Фил ужасно испугался и затолкал Джен с головой по воду, и только когда она вынырнула, они смогли как следует посмеяться над инцидентом. А потом вернулись в спальню, расслабленный Фил нежился на широченной кровати, пока Джен втирала в его спину нежное миндальное масло и разминала мощные мышцы ласковыми, мягкими руками. Пару лет назад на день рождения Фила она сделала интересный подарок – закончила курсы массажистов, и теперь частенько радовала его то расслабляющим, то эротическим, то тонизирующим массажом. Фил признавал, что это определенно был один из лучших подарков, когда-либо им полученных.
- М-мм, как хорошо, - мурлыкал парень, жмурясь от удовольствия.
- Завтра будет еще лучше, - ответила Дженни, проводя по его спине обнаженной грудью. Чувствуя упругие соски, он слегка завелся, но несколько отличных разрядок чуть раньше полностью удовлетворили его, и сейчас ощутил легкое, приятное возбуждение, не как призыв к немедленным действиям, а скорее как аванс на завтра. Оба знали, что, как бы он ни откатал завтрашний старт, потом их ждет остаток дня и ночь в постели. О да, завтра будет еще лучше. Довольный Фил задремал, лежа на животе и прижавшись щекой к подушке. Если завтра он попадет в десятку, Бен Гайар не обгонит его по очкам…
Пока младшая сестра развлекалась со своим бойфрендом в Альта-Бадиа, Присцилла Бертольди привычно просматривала содержимое внешних дисков Дженнифер перед тем, как запустить форматирование. Это была старая принятая между сестрами-коллегами практика – Присцилла, которая недавно между делом прикупила себе фотобанк, проглядывала архивы сестры перед удалением в поисках чего-нибудь, что могло бы пригодиться. Джен делала довольно много сессий под заказ Присциллы, получая за это вполне приличные гонорары, и Прис отрывалась на архивах, частенько находя там настоящие самородки. Сегодня утром Джен навела порядок, все, что ей было нужно, перенесла на отдельный жесткий диск, а три заполненных оставила на растерзание сестре и умчалась в Италию.
Очередную папку какого-то семейного праздника Присцилла собиралась смахнуть не глядя – мило, интересно, но для фотобанка никаким боком не пригодно… И ее пальцы вдруг замерли над клавиатурой.
Лиззи. Младшая сестра или племянница Фила. В течение этих лет Присцилла неоднократно виделась с нею, в последний раз – не далее как на Рождество меньше месяца назад, но почему-то ни разу не присмотрелась к ней взглядом фотографа и хозяйки фотобанка. Когда они познакомились, Лиз была нескладным, худющим подростком, преодолевающим тяжелую депрессию. А сейчас Присцилла смотрела на потрясающую девушку. Роскошная копна кудрявых рыжих волос, задумчивые синие глаза, тонкое лицо со вздернутым носиком, россыпь веснушек на скулах, усталая, но все-таки довольно дерзкая улыбка. Потрясающее тело – по-прежнему худая, но уже не истощенная, там, где нужно, появились округлости, нескладность исчезла без следа – по расслабленной позе было видно, что девушка идеально скоординирована, в ней появилась неброская, но очевидная грация. Лиз тоже в горных лыжах, вспомнила Присцилла. Ну что же, в этом спорте довольно много красавиц и красавцев, вот и еще одна.
Еще несколько фотографий. Вот летние фотки, Лиз в бикини у бассейна. Ух ты… вот это зачем ей понадобилось? Поперек живота девушки проходила длинная татуировка – какой-то изящный цветочный орнамент. Довольно красиво, но сразу свело на нет возможное модельное будущее Элизабет. Но Присцилла не торопилась закрывать фото Лиз. Мало ли кому и для чего понадобится такой типаж. Иногда звезды вспыхивают не благодаря, а вопреки, и всегда приносят своему первооткрывателю приличные деньги. А пока Присцилла поставила себе в уме галочку – на ближайшее время запланировать фотосессию для Лиз. Можно разослать снимки в модельные агентства, а там… кто знает. Она не годится в модели Victoria’s Secret, но не все рвутся работать с нижним бельем.
- Не забудь оранжевый ускоритель, - даже утром Ромейн цедила слова сквозь зубы. За завтраком она вообще не проронила ни единого слова, на что Томми, полностью сосредоточенный на гонке, не обратил внимание. Саслонг одновременно пугал и будоражил сознание: непостижимый, опасный, но и дарящий надежду. На контрольной тренировке Томми надеялся ухватить ход, понять постановку, оценить снег, и немного перестарался – сошел в самом начале. Успел пройти только первый пятнадцатисекундный контрольный отрезок, с двадцатым результатом, но этот показатель совсем неинформативен. Его тренер Марко Гуттони вообще отмел результат контрольной тренировки в сторону:
- Ты знаешь рельеф склона, в прошлом году выходил тут на Кубок Европы и неплохо прошел, так что этот сход вообще никакой роли не играет, не парься. Тут ничего не изменилось, расстановка все та же, ну только самую малость сгладили «Верблюда», но тебе это ни во что не упирается.
А выиграл контрольную тренировку, разумеется, Бен Гайар. О, ему отлично подходил «Саслонг». Сложные техничные трассы Гайар обычно шел хуже, чем скоростные, поэтому его команда надежд на предстоящие классические гонки в Венгене и в Китцбюэле не возлагала, но из сегодняшнего старта Бен собирался выжать все по максимуму. В конце концов, выиграл же он супер-джи вчера, так в спуске ему и карты в руки. Томми не нравилось, что его не выставили на вчерашнюю гонку, но он не хуже других понимал, что такое квота. Восемь спортсменов, и все посильнее лузера Ромингера. В спуске-то чудом зацепился в квоте – только за счет травмы другого спортсмена. Так что понимал: если сегодня не выскочит хотя бы в тридцатку, второго шанса может не быть, так он и останется С-кадром, вечным запасным…
Правда, отец на это соображение только усмехнулся:
- В Венген точно отберешься, там квота 11 человек, так что не ной. На Штрайф тоже попадешь, вряд ли Амхорн так быстро восстановится. Может, и на супер-джи тоже. Соберешься – может и в состав В выскочишь.
Томми понимал, что он прав, но груз ответственности от этого не становился легче.
Темно-серое термобелье, защита на позвоночник, бело-красный стартовик. Стартовый номер – 55. Ясный солнечный день – дополнительный шанс для аутсайдеров, стартующих в последних номерах. Шестьдесят два гонщика – чтобы все были в более или менее равных позициях, гонку должны были начать в 9.00, экстремально рано. Но, несмотря на ранний час, трибуны были набиты под завязку. Итальянцы и австрийцы явно превалировали над другими болельщиками, но и швейцарцев было немало. Томми поморщился, подумав о своем фан-клубе. Эти умники без конца таскали на гонки его модельные фотографии, нанесенные на огромные щиты, и только вгоняли его в краску. Томми стремился к тому, чтобы не смешивать спорт и модельный бизнес, о чем несколько раз не поленился сказать паре активистов клуба, но они продолжали это делать.
Томми отметился в судейской. Пора на подъемник. До старта полчаса, а до его старта – часа полтора, в лучшем случае, на старте -14, но это не проблема. Ромейн коротко пожелала своему бойфренду удачи (в ее тоне явственно прозвучало «хотя ты ее и не заслуживаешь»). Почему ей в голову не пришло, что парню в общем-то все равно, каким тоном она пожелает ему удачи и пожелает ли вообще?
Он – бесчувственная сволочь? Пусть так. Но Томми не мог заставить эмоции появиться насильно. Даже если Ромейн стала частью его жизни, он не мог переживать из-за того, что она на него разобиделась. Это было бы все равно, как изводить себя из-за того, что кончился кофе. Есть – хорошо, нет – обойдется и без кофе. Телефон в кармане куртки завибрировал – пришло сообщение WhatsApp. Открыл, увидел имя отправителя и текст – «Удачи сегодня! Награда тебе точно понравится». И чуть усмехнулся. Пожелание второй подружки было приятней, но, в общем-то, оставило его тоже равнодушным. Точно, бесчувственная сволочь.
А наверху солнце, холод, толпа спортсменов – разминаются, переговариваются между собой и со своими тренерами и сервисерами, смотрят в монитор – открывающие уже прошли, на старте первый номер, между прочим никто иной как Рафаэль Торп, он тоже гоняется в Кубке Мира, причем неплохо. Уровнем слегка ниже Бена Гайара, но все же в первой группе, замыкает десятку мировой классификации в даунхилле. Томми и Раф оставались приятелями, но не так чтобы очень близкими. Журналисты частенько называли Бена, Рафа и Маттиа Фистера молодыми швейцарскими звездами – все трое были близки по возрасту, успешны и амбициозны. Матт родился в 87 году, Раф (как и Томми) в 88, Бен – в январе 89-го. Но Томми в эту когорту не включали – он не был успешным. Увы.
К моменту старта экстра-группы Раф оставался на четвертом месте. Наверное, для него это не так уж и плохо. Семеро спортсменов, выступающих с 16 по 22 номер, были сильнейшими, никто не спорил, но Томми сомневался, что все они выступят блестяще. Поэтому Раф, скорее всего, останется в десятке, и это – его уровень. Если бы Томми мог достигнуть таких результатов, он бы, пожалуй, был счастлив (недолго, потому что тут же возжелал бы пробиться еще выше). Матт Фистер как раз открывал экстра-группу, он был на сегодняшний день номер 6 в спуске. И сегодня прошел неожиданно плохо – пока шестнадцатый. Вероятно, в двадцатке не удержится, а может и в тридцать не попадет. Его время – 1.58,20.
Бен стартовал девятнадцатым. Что сказать, Саслонг – его трасса. Ледяно, быстро, агрессивно. Он разбил наголову образовавшееся тройное австрийское лидерство, привезя бывшему претенденту на победу 35 сотых секунды. 1.55,78. Лукас Зальцер пожал плечами – он все же не потерял еще надежду зацепиться за пьедестал. Экстра-группа отстартовала, Бен оставался первым, и камеры охотно возвращались к нему после финиша каждого последующего гонщика – улыбка Гайара становилась все шире. Он охотно давал интервью, принимал поздравления, махал рукой, заметив, что на него направлена камера. Пошел двадцать третий, и Бенуа затеял шоу с переодеванием – иногда баловал он своих болельщиков. Спустил стартовик до пояса, снял термобелье, неспешно, давая полюбоваться своим голым торсом, расправил вытащенную из сумки футболку с длинным рукавом, надел. К нему были прикованы сотни камер – на финиш двадцать третьего почти внимания не обратили, а зря. Он разделил победу с Беном. Такой же результат – 1.55,78. Тридцатилетний норвежец Патрик Келс-Густаффсен широко улыбался – на этой трассе ему уже много раз случалось побеждать. Улыбка слиняла с лица Бена на секунду или две, а потом он великодушно протянул руку Патрику для рукопожатия и подвинулся на трибуне победителей.
Но великодушие Бена сегодня было подвергнуто еще одному испытанию. Двадцать девятым стартовал француз Фредди Рейно, и он привез Бену и Патрику девять сотых. Лицо Гайара оставалось спокойным – на него были направлены камеры, но некоторые все же рассмотрели, что на какую-то долю секунды (на те же девять сотых?) его черты исказились от злости. Любой бы злился, наверное. Еще один удачный финиш кого-то из оставшихся спортсменов – и Бен и Патрик будут делить уже 3 и 4 места. Совсем стремно… Был бы это тот же Лауберхорн или Штрайф – после финиша тридцатого можно было бы и расслабиться, высокотехничные трассы были не по зубам ребятам из третьей группы. Но его величество Саслонг почти каждый год преподносил сюрпризы. Бывали и победы аутсайдеров: к примеру, в 93 году тут победил безвестный Маркус Фозер из Лихтенштейна, стартовавший черт знает под каким номером. Но горнолыжные Боги смилостивились над французом, норвежцем и швейцарцем: на их места больше никто не посягнул. Хотя нервы им и потрепали – зеленые отрезки после первых двух контрольных створов попадались, в действие вступила знаменитая специфика Саслонга. Именно поэтому и болельщики не расходились – ждали сенсаций.
Одним из тех, кто на второй отсечке вырвался в лидеры, был пятьдесят пятый стартовый номер – Томас Ромингер. Среди далеких стартовых номеров он, наверное, единственный, у кого был свой фан-клуб, и сейчас наступил их звездный час: над толпой взметнулись флаги и плакаты с фотографиями белокурого красавчика, на некоторых он был голый по пояс. Журналисты отрывались по полной программе – мальчик-модель, пытающийся пролезть в реальный большой спорт для серьезных мужиков, ужасно их веселил. Наверное, от полного разгрома Томми спасала только слава его отца, которого спустя двадцать три года помнили даже те, кого и на свете не было в тот день за полгода до рождения Томми, когда он выиграл тут чемпионат мира.
Четыре промежуточных финиша. Третий увел Томми в красную зону – он отставал от Фредди Рейно на 14 сотых. Конечно, Верблюды и бугры все расставили по своим местам… если не считать того, что Бена и Патрика он продолжал опережать. Но на финише его отставание увеличилось до 70 сотых, и это был одиннадцатый результат.
Родители, сестры и брат Томми смотрели трансляцию из Валь-Гардены дома в Дэленвальде.
Увидев результат своего мальчика, который так долго работал ради этого, мама расплакалась. Наконец-то, ее сын получил подтверждение того, что он на правильном пути и что он вкалывал не напрасно. Папа притянул ее к себе на колени, прошептал на ушко что-то, что услышала только она, но отчего ее слезы сменились улыбкой. Ноэль выпалил:
- Он вытянул свой левый вираж!
А сестры поцеловались – все они были ужасно рады результату своего любимчика. Столько усилий, столько лет работы, столько потраченных физических и душевных сил наконец принесли плоды, и это было заслужено на тысячу процентов!
Гонка закончилась – и Томми Ромингер сохранил 11 место и впервые в жизни получил очки в зачет Кубка Мира.
На финише он был в шоке. Одиннадцатый! Разве такое возможно? Разве у него могло быть 11 место? Наверное, будь потрясение чуть сильнее, он бы прошелся по финишному выкату на руках. Но его сияющую улыбку зафиксировали сотни камер, и фото разошлось тысячами спортивных изданий по всему миру. Очередная сенсация на Саслонге!

(1) (сноска - Классическая трасса скоростного спуска в Валь Гардене на горе Кьямпинои. Длина около 3400 метров, самая быстрая из трасс кубка мира (средняя скорость 110 км/ч))
(2) От лат. Philosophiæ Doctor, Ph.D. – ученая степень, присуждаемся в Западной Европе во всех науках.

За вычитку спасибо Belle Andalouse!

...

Тэсси:

Спасибо за продолжение!
Рада за Томми, наконец-то его труды были вознаграждены успехом. Надеюсь, что скоро будут и медали. Ну а в душе у него - выжженная пустыня. Внешне он, конечно, непробиваемый, наверное, даже близкие не понимают, как ему больно. Он все держит в себе, и это очень плохо.

...

devokain:

Как же я рада за Томми! Умница, мальчик-модель, но большой умница!

Относительно Лиз - каждый справляется с трудностями и старается их забыть как может. Хотя это и к Томми относится: кто-то лофт покупает, а кто-то татуировку....

...