Не бойся дьявола (СЛР, спорт, 18+)

Наядна:

+1

...

Sandrine Lehmann:

Всем утра! Вот и я с очередной сводкой по московскому погодному экстриму.



Девочки, Джексон очешуительно хорош, я первая под этим подписываюсь. Если Оля найдет время и охоту делать баннер с ним - не вопрос, но я сразу говорю, в дело он не пойдет. Остается шанс, что ей удастся найти такого Джексона, что я прямо посмотрю и скажу - это Фил! (как это произошло с ним же в СЖ), но если это произойдет, то только потому, что найдется образ, а не потому, что я ведусь на давление. Я не поведусь.

...

Ejevichka:

Всем дня!


Для меня Фил - это Даня *робко*


Красиво!
Так мне больше не делать картинки с Даней?) А то мну вечером может


...бокал белого вина и шоколадку)))


Тю! А у нас по снежку вчера еще и клещей поморили на детской игровой площадке на работе. Я нанюхалась, утречком опять прошлась по скверу - добавила, сижу страдаю... Отравили, гады, не хуже тех клещей...

...

Ejevichka:

Да мне и не жалко) Пусть Ира скажет, с какого ракурса брать)

...

Ejevichka:

Так я для баннера из видео фотку сделала - на свой вкус) На пробу для начала, а Оля ее сразу и пустила в дело)

...

Sandrine Lehmann:

Всем привет!

Привет, Ягодка!

для меня тоже! *еще более робко*

а я ждала, что Оля напишет, подходит ли по качеству, а она сразу раз и баннер... Но если можно, то я постараюсь найти кадр и прислать тебе время, так что делать!

а я опять роллы лепить собралась.

Ах ты бедненькая и ведь наверняка клещам хоть бы хны! Сочувствую...

к вечеру обязательно скажу!

У Дани в отличие от Фила нет своей Джен А вообще его фотки далеко не все есть в Инста. Моей самой любимой, к примеру, точно нет. Но она у нас есть на первой странице под номером 1.
И пусть только кто-то мне скажет, что он не красавчик!
Ну а вообще по существу, если мне надо выбрать внешку для своего героя-спортсмена, и возникает спор между спортсменом и актером, конечно, я всегда выберу спортсмена. Насколько хорошо вписались в образы Уильямс и Лакур, они же просто рождены для Фло и Райни. Вот только ради Ромингеров приходится наступать на горло собственной песне, что с ними поделать...

...

dara:

Всем привет!

Ира,Оля и Белла, спасибо вам за новую главу,которая добиралась к нам окольными путями!

Томми теперь не пробьешь на слезу, матерый стал,циник даже в чем-то.. Всё в его жизни отныне подчинено одной цели - достичь как можно больших высот в спорте.. Вот и старается выглядеть непробиваемым..настоящий и прежний он только со своей семьей..

А запасной аэродром-подружка - наверняка Амели,та самая специалистка широкого профиля.. Неужели довольствуется малым и согласна оставаться в тени..на нее прям непохоже..

Если сестра Джен намерена предложить Лиз попробовать себя в модельном бизнесе,то чем она,интересно,сможет её завлечь.. Рыжик выглядит замкнутой,и,похоже,неохотно расширяет круг знакомств.. Надеюсь что-то, а вернее,кто-то заставит Лиз изменить свой настрой..

Оля,баннеры шикарные,настрой сразу чувствуется,спасибо!

...

Sandrine Lehmann:

Всем вечера!

ну главное же что добралась!

верно. Семье он доверяет. Больше никому.

у другой подружки могут быть свои резоны...

про кто-то - верно. Ну просто тут дело такое... Шанс - он может быть всего один раз в жизни, позвонил, ему не открыли, и он ушел, вот и тут так же. Важно этот тук-тук узнать и правильно отреагировать.

Да, мне тоже очень нравятся! Осталось придумать большой.


уже переслала Оле

вот и я о том же.

...

Deloni:

Девочки, всем вечера!
Спасибо всем за добрые слова.
Ягодка, отдельное спасибо за новый скриншот, меня сегодня полностью зажевал реал, потому сегодня я только сейчас добралась до компа. Но завтра суббота и времени будет не в пример больше и я попробую пободаться с большим баннером и с сегодняшним вариантом Дани.

...

Sandrine Lehmann:

Олечка, рада тебе!
Я сегодня думала, а у меня у самой НБД какие вызывает ассоциации?
Додумалась до... огня и птицы Феникс, восставшей из пепла.
На этот счет Яндекс предложил несколько картинок




девочки, жду ваших предложений...

...

Deloni:

Вот баннер с новым сегодняшним кадром, но мне вчерашний первый вариант Дани от Ягодки понравился больше, он там такой грустный, правильный по моим ощущениям.


Ира, идея с фениксом интересная надо будет ее покрутить.

...

Deloni:

У меня родился хулиганский баннер после мыслей о фениксе.)))))

...

Sandrine Lehmann:

 » Часть 2 Глава 4

- Пап, ну почему ты не соглашаешься комментировать для Schweizer Sport Fernsehen?
Райни посмотрел на дочь и пожал плечами:
- А зачем? Не хочу. Передай мне оливки, котенок.
Лиз протянула ему мисочку с оливками, которую поставили подальше от обоих комплектов близнецов – известных любителей этого лакомства.
- Мне! И мне! – заныли Леони и Нико, еще не такие хитрые, как старшие, Тео и Дени, которые без шума и пыли таскали вожделенный деликатес со стола в кухне.
- После супа, - строго сказала мама.
По телевизору закончилась реклама, появился диктор:
- SchneeWeiss в эфире. Минувший уикенд оказался успешным для наших спортсменов. Четыре медали, завоеванные на соревнованиях Кубка мира по горнолыжному спорту – неплохой улов. В субботу девушки разыграли комплект медалей на соревнованиях в гигантском слаломе в Куршевеле, а мужчины – в Альта Бадиа. На французской трассе победу праздновала Марго Штромпер… - Диктор исчез, остался только его голос на фоне кадров трансляции. – Королева Марго начала гонку под шестым стартовым номером и задала соперницам высочайшую планку в одну минуту пятнадцать целых и сорок пять сотых секунды. На этот раз извечная соперница Марго – австрийка Штефи Ашенвальд не смогла достать Штромпер в первой попытке, а во второй сделала Марго щедрый подарок – сошла с дистанции. В итоге у нас золото и 100 очков в личный зачет королевы Марго и в командный зачет Швейцарии. Что до коварной итальянской трассы, долгожданный триумф шведского гонщика Джонатана Заннербьорка, первый за три года, подверг сомнению валлизер Филипп Эртли, которому не хватило всего четырех сотых секунды по сумме двух попыток для очередной победы. Третье место и бронзовую награду завоевал итальянец Тонио Аркуцци.
- Если бы наш обалдуй не напылил во вторых воротах, он бы дернул Заннербьорка, - сказал Райни ворчливо, на что любящая супруга ласково ответила:
- А хорошо, что ты не комментируешь телетрансляции, дорогой.
- Ты так добра, Фаби, милая.
- Ты так красноречив, родной. – Изящная блондинка потянулась поцеловать мужа, и он с удовольствием обнял ее.
Лиз закатила глаза, старшие близнецы захихикали. Диктор продолжал:
- И очередной триумф нам подарил на Саслонге в даунхилле никто иной, как непревзойденный Бенуа Гайар. Бенни не удалось отыграть у Филиппа Эртли ни одного очка в зачете национального первенства, оба завоевали по восемьдесят, и их соперничество осталось на том же уровне. Бен разделил серебро и вторую ступень пьедестала с норвежцем Патриком Келс-Густаффсеном. – Врезка из трансляции – оба гонщика на Верблюжьем горбе, сначала Бен, потом Патрик. А потом – финиш Фредди Рейно. Диктор заговорил: - Разумеется, не обошлось и без сенсаций, главной из которых оказалась победа француза Рейно. Для него этот сезон складывается не самым удачным образом, он скатился до двадцать девятого места в зачете скоростного спуска, но теперь, как можно видеть из таблицы, может вернуться в первую группу. Разумеется, этим дело не ограничилось. Вторым человеком, который совершил впечатляющий прорыв, стал американец Кайл Брэмфорд, который отыграл шестнадцать позиций, стартовав сороковым и финишировав двадцать третьим. Ну а третьим автором самой громкой сенсации стал еще один швейцарец. Томас Ромингер, сын знаменитого в конце восьмидесятых Ромми – Отто Ромингера, пробил аж сорок четыре позиции вверх, стартовав пятьдесят пятым и приехав на одиннадцатое место. От попадания в десятку его отделило всего две сотых – ровно столько он проиграл товарищу по команде Рафаэлю Торпу – и от первого места всего семьдесят сотых, меньше секунды.
Врезка из трансляции – Томми на трассе и его финиш.
- Чертовски техничен, - с одобрением заметил Райни, глядя на экран телевизора. – Но левый вираж чуть хромает, и скольжение на пологом немного невнятное. Вот откуда эти 70 сотых взялись.
- Я же говорю, иди к ним комментатором, - проворчала Лиз.
- Не хочу.
На экране появился Бен Гайар и его интервью SSF:
- Я просто в восторге от своего второго места. Ну да, надеялся на первое, но у Фредди аргументы оказались чуть солиднее. Ну и ладно, для меня 80 очков – тоже не лишние. – Бен на секунду сверкнул своей мегаваттной улыбкой. – А что, пусть ему повезет. Это так несправедливо, что он топчется в конце мировой классификации… И, конечно, порадовал Мажо… простите – Томас Ромингер. Говорю честно, парни, его одиннадцатое место говорит о спортивной зрелости… и еще о том, что упорство может быть первично в противоборстве с силой и мастерством.
По лицу Бена скользнула злорадная улыбка (тупицы, вы не понимаете, как я опустил вашего Томми?)
Журналист тут же отреагировал:
- То есть силы и мастерства ему не хватает?
- Я этого не говорил, - разъяснил Бен. – Но вы не хуже меня знаете, что такое Саслонг. Тут и не такое случается. Солнце сегодня жаркое, многие в конце списка сильно разгонялись на верхнем отрезке. Конечно, это счастливая случайность. Я был бы ужасно рад, если бы Томас повторил свой результат через две недели в Венгене, но я в это не верю. К сожалению, на Саслонге бывают случайные победы, а вот на Лауберхорне - уж точно нет.
- Лягушка он все-таки, - пробурчал Райни. – Неужели никто не замечает, как ловко он говорит гадости с милой улыбкой?
- А что он сказал, пап? – тут же прицепился десятилетний Тео. Как обычно, отец тут же пустился в обстоятельные объяснения:
- Ну, он дал понять, что Томас упорный, но сил и мастерства ему не хватает.
- А я болею за Бена, - упрямо сказал сын. – Потому что он наш!
- Он может быть отличным спортсменом, но человек так себе, - негромко заметила Фаби.
Лиз молча чистила киви для Леони. Малышка с жадностью следила за ее движениями блестящими серо-голубыми глазенками.
- И мне, Лиз, и мне! – заныл Нико.
- Потом твоя очередь. – Маленький нож для фруктов аккуратно снимал коричнево-зеленую кожуру, которая спиралью свешивалась вниз.
На экране Фредди Рейно тоже рассказывал, как рад первому месту, скромничал, объясняя свой успех спецификой Саслонга. Свою минуту славы получил и Патрик Келс-Густаффсен. А потом – немного неожиданно – камера выхватила из толпы Томми Ромингера. Не интервью, просто камера любовно задержалась на точеном лице, фиксируя золотистую прядь на виске из-под бейсболки, искорки в умных голубых глазах, светлую кожу на щеках и подбородке по сравнению с темным загаром на скулах – видимо, недавно сбрил бородку. А рядом с ним девушка. Темноволосая, красивая, в ярко-красной куртке. Держит его под руку, они оживленно переговариваются между собой. Томми сияет, надо полагать, его воодушевило одиннадцатое место. Склонился к подруге, поцеловал ее.
Боль в руке – нож соскользнул с киви и воткнулся в палец. Черт! Лиз поспешно, не сводя взгляд с экрана, сунула порезанный палец в рот, сразу ощутив металлически-соленый привкус собственной крови.
- Лиз! – запищала Леони.
- Сейчас, малыш. – Лиз обмотала палец салфеткой. – Ничего… Пройдет.
Да… это пройдет. Когда-нибудь…
Когда ей будет семьдесят восемь, она точно его забудет. Зачем ей восьмидесятилетний дедок?

- Передавай своей маме поздравления от меня, - сказал Томми.
- Ей бы понравилось, если бы ты наконец приехал, - Ромейн не знала, оскорбиться ли всерьез или спустить на тормозах очередную обиду.
- Не думаю, - рассеянно ответил парень. – Ее день рождения, самые близкие вокруг, я ей никто, и у меня куча своих дел. Это ни ей, ни мне не нужно.
- Нужно мне.
Он улыбнулся:
- Да брось. Тебе тоже нет. Все, детка, вот возьми и купи маме самый крутой букет.
Он сунул в ее руку купюру в сто франков и поцеловал в щеку:
- Пока, веди осторожней.
Она сдалась, села за руль БМВ-115, который Томми помог ей купить. Чувствуя себя примерным мужем, жена которого в кои-то веки одна укатила на курорт, он подошел к своей Ауди. Сегодня он отдохнет. Как? Он точно знал, как.
С руками, привязанными к столбикам кровати в изголовье. И с ногами, примотанными к столбикам изножья. С глазами, закрытыми черной шелковой глухой маской. Голый и дико возбужденный. И с девушкой, с которой было глупо чувствовать себя спокойным. Но он чувствовал. Когда-то он считал ее королевой минета. Теперь она получила у него повышение. Богиня секса, и не меньше.
Каждый раз что-то новое. И неизменно – то, чего хотел он. Еще одна нелюбимая. Но всегда желанная.
Они предпочитали встречаться на нейтральной территории. Не в Берне, где жил он. Не в Вербье, где жила она. Всегда где-то в других местах. Сегодня – в Шлоссотеле в Лангнау. Замок 17 века, переоборудованный в отель. Томми было интересно, насколько круче это все делали прежние обитатели люкс-апартаментов, но ему хватало того, что было между ним и этой девушкой.
Прохладный воздух погладил разгоряченную обнаженную кожу, а потом что-то еще – тоже почти невесомое, мягкое… шелковистое. Она гладила его чем-то, и он не мог понять, чем. Но удовольствие от этого незнания было еще более острым. Нежные, щекочущие поглаживания, тишина, легкий, ненавязчивый, дорогой аромат ее духов…
- Тебе хорошо? – шепотом спросила девушка, проводя мягким, пушистым пером по его груди.
- Мгм, - промурлыкал Томми, и по его губам скользнула легкая блаженная улыбка.
- А знаешь, что это? – ласково спросила она, дотрагиваясь губами до его губ. На этот раз ответ был отрицательный:
-М-м.
Пушистое страусиное перо скользило по загорелой, упругой коже – по плечу, по ключице, через грудь и живот. Томми с удовольствием отдался восхитительным ощущениям, которые умела ему дарить только она. Странно – он никогда не доверял ей, давно уже понял, что уж кому-кому, а ей доверять не следует, но в постели с ней он чувствовал себя спокойно. Что она ему сделает? Да ни черта. Сфотографирует голым с завязанными глазами? Угу, страшно-то как… Да и самой себе она этим прилично навредит.
Следом за пером скользили ее теплые, умелые губы, посылая по его телу легкую дрожь удовольствия и предвкушения. Она по-прежнему носила кучу всяких драгоценных железок в своем теле, но Томми ни единым словом не возражал против этого. Шарик в ее язычке и острый маленький конус в губе были как вишенка на торте, они делали удовольствие еще острее и пикантней. Он умел ловить кайф от секса с девушками, которые не носили ничего подобного, ну как та же Ромейн, но все же иногда всякие штучки были ну очень классными. А от колечек в сосках и клиторе он просто сходил с ума. Она тоже… когда он ласкал ее с помощью этих штучек.
Расслабился, размечтался, начал даже тихо мурлыкать от удовольствия, как довольный кошак, и вдруг резкая… но чертовски приятная боль обожгла поперек груди. Задохнулся, его тело выгнулось, и девушка снова прильнула губами к его губам:
- Хорошо, милый?
- Да, - выдохнул он. – Только не увлекайся… Амели. Не оставляй… оу-у… следы.
Они оба всегда помнили про эти следы. Как бы они не играли между собой, в какие бы эксперименты не пускались, на их телах не должно было оставаться никаких отметин. Ни засосов, ни царапин, ни следов от каких-либо приблуд, которые они иногда использовали. У обоих были свои причины остерегаться – у Томми съемки и ревнивая Ромейн. А у Амели – ее другой любовник. У них была похожая ситуация – как Ромейн не знала о существовании Амели, так и дружок Амели пребывал в счастливой уверенности, что ни с кем не делит постель подруги. А Томми знал о нем, и знал, кто он. Возможно, это было одной из причин, почему он дорожил этой связью и почему вообще возобновил ее. Конечно, вряд ли это можно назвать настоящей местью, скорее, приятным дополнением, но забавно наставить рога Бену Гайару. Как многие великие кобели, Бен был тем еще ревнивцем.
Шесть лет назад Томми и в голову не пришло бы, что он вообще свяжется с этой красоткой. Она для него была тогда пусть чертовски искусной, но все равно не более чем легкомысленной дешевкой. Он не забыл, что Амели сфотографировала его голым и спящим (как он в свое время сфотографировал Лиз) и отправила подруге. И все же, она была одной из первых, кроме родственников, кого он увидел, придя в себя в клинике после повторной операции на мозге. Она часто приходила к нему, неплохо поладила с его сестрами, братом и даже с мамой, чем, если честно, очень удивила Томми. Только папа продолжал поглядывать на нее с подозрением. Но и он со временем привык.
Ни у родных, ни у самого Томми не было особых причин не любить Амели. Ее дружок разослал фотку Лиз в свое время, но Томми не думал, что она должна была отвечать за его поступок, тем более, что сама девушка ни о чем не знала. Томми планировал встречу с Альвином, которая должна была завершиться переменой местами челюстей последнего, но тянул слишком долго. Раньше их встречи состоялась другая, на извилистой дороге. Ал обгонял на мотоцикле автобус и не смог разминуться с грузовиком. Скоропостижная смерть спасла его от расправы Томми. Бог ему судья.
Ну а Амели… Она была желанным отдыхом от каторги, в которую он сознательно превратил свою послебольничную жизнь. Наверное, воспоминания о том, как он просыпался среди ночи со сведенными судорогой ногами после запредельных нагрузок днем, останутся в его памяти до последнего вздоха. Вместе с воспоминаниями о том, как он в свои 16 выл от боли и отчаяния, сидя на тренажере, не в состоянии взять вес, с которым шутя управлялся в 14… Возможно, именно Амели была тем самым единственным, что примиряло его с собой и с миром в те дни, когда казалось, что он уже никогда не будет сильным. С ней было не страшно просыпаться от боли – она тут же помогала снять напряжение в перетруженных мышцах, ласкала его, дарила расслабление и отдых.
Он не любил ее – потому что вообще больше не мог любить. Она тоже его не любила. Как-то раз между ними состоялся разговор на эту странную тему. Был его день рождения, 7 августа, он тогда еще жил с родителями, ему исполнилось 17. Амели ночевала у него, с Ромейн он еще не был знаком, и рано утром они поехали встречать рассвет на ту старую ферму, где Томми несколько месяцев назад пытался покончить с собой и чуть не преуспел в этом. Они сидели и разговаривали, смотрели на светлеющее небо. Он рассказал ей про кисту, которая чуть не прикончила его. А она – про свою жизнь. Про то, как ее в двенадцать изнасиловал отчим и делал это каждый раз, когда у него была такая возможность. Как она копила каждый сантим, чтобы убежать из дома. Потом ее мать узнала обо всем и разошлась с этим выродком, но вред уже был причинен. Ну а потом – череда парней-приятелей, лыжи, дорогие шмотки и косметика… Томми слушал ее в полном шоке. Он по сравнению с ней был просто благополучным ребенком, если не считать тяжелой травмы. Рос в полной семье, его никто пальцем не трогал, вменяемые, любящие родители, сестры и брат, они привыкли друг с друга чуть ли не пылинки сдувать… И вот Амели, которая почти год в каком-то запредельно-сопляческом возрасте жила с этим кошмаром… И он спросил тогда – «почему ты со мной? Зачем мотаешься через полстраны по два-три раза в неделю, чтобы провести со мной ночь?» И она ответила – «ты тот, кого я хочу. Не тот, кто хочет меня, не от кого мне что-то нужно, а просто хочу телом. Единственный. Больше никогда и никого не хотела, а тебя хочу». И он это принял.

Они были вместе до его восемнадцати лет, потом примерно три года не виделись – ссора, усталость, некоторое разочарование… В то время у него начались отношения с Ромейн, и он обнаружил, что ему не хватает легкости и беспроблемности Амели. И вот она снова появилась на его горизонте – когда он пробивался в сборную страны. Она была с Беном. Несколько случайных встреч, взгляды и улыбки украдкой, пара разговоров ни о чем, а потом все вернулось. Снова проснулись страсть и влечение, которые удовлетворялись все более изощренными способами, но это устраивало обоих и никого больше не касалось.
Прекрасная ночь кончилась, любовники проснулись на огромной кровати 17 века. Темно-бордовый балдахин, витые ореховые столбики… В окна заглядывал сверкающий зимний день, телефон Томми ожил, подав сигнал о полученном сообщении воттсап. Ему не нужно было открывать, чтобы узнать, что там. Ромейн напоминала о том, что завтра утром у него начинается блок съемок (для которых он, кстати, сбривал бороду). Амели прижалась к нему, положила голову на его плечо.
- Ты спешишь?
- Мне к одиннадцати в универ, - вздохнул Томми. В одиннадцать у него была пара по проектированию, интересная и нужная, но сейчас он жалел, что не может провести весь день с девушкой, которая не скрывает, что хочет от него только его тело, и не имеет ничего против, что и он от нее хочет того же самого.
- Переживешь без завтрака? – она обхватила его рукой, опустила голову. Томми прикрыл глаза, нетерпеливо ожидая, когда она одарит его одной из его самых любимых утех. Горячие, тянущие, сводящие с ума ласки, легкий сладострастный озноб по телу, переходящий в пылающее нетерпение, а потом… о да… «Да, моя детка. Ты не любишь меня, но, пока хочешь, мне просто не на что жаловаться…»
Потом они снова лежали в обнимку, наслаждаясь близостью, нежась в послевкусии страсти. Томми не спеша играл колечком в соске Амели, заставляя ту тихонько постанывать от удовольствия. Когда он уже понимал, что, если не хочет опоздать на проектирование, должен живо вставать и одеваться, она вздохнула:
- Мне пора, мой хороший. Приедет Бен, надо быть дома.
Они снимали шале неподалеку от Адельбодена.
- Понятно, - сказал Томми. – Ладно, мне тоже пора. Твоему Бену впору полировать рожки.
- Не парься, - засмеялась она. – Не его дело, с кем я сплю. Он тоже, поверь мне, не хранит верность, и я почти всегда знаю, когда и кому он присунул. Кстати, он очень психует из-за Лауберхорна.
Культовая гонка в Венгене, на одной из классических трасс Кубка Мира, должна была стартовать через две недели. Томми не без основания считал эту трассу своей домашней, и не диво, с учетом того, что частичка канатной дороги была видна в бинокль из окна его спальни в родительском доме. Но были причины и у Бена считать эту трассу домашней. И у Рафа Торпа, и у нескольких других швейцарцев тоже.
- Я тоже психую, - честно сказал Томми.
- От тебя никто ничего не ждет, - прямо сказала Амели. – А от Бена ждут. А для него эта трасса, прямо скажем, не самая подходящая.
- Мне все равно, чего от меня ждут, - он прижал ее к себе. – Я сам жду от себя чего-то, и это главное. Меня тошнит от роли лузера, Амели. Я хочу добиться успеха.
- Ты знаешь, что я желаю тебе успеха, - ласково ответила она, ластясь к нему. – Но есть одно, в чем ты точно утер нос Бену. Ты самый лучший любовник, ты же знаешь.
Как она не понимает, что ему этого мало? Он так и сказал:
- Это не одно и то же. К тому же, он не знает. Хотелось бы…
- За что ты его так ненавидишь? – удивилась Амели. – Ну что он тебе сделал? Ты воображаешь, что он у тебя сто лет назад увел подружку, но ведь это не так. Он пытался, но не вышло.
Томми и самому было интересно, что она знает, он ответил уклончиво:
- Подружка не причем. Когда-то я был сильнее него, и просто хочу это вернуть.

Устраиваясь за рулем Ауди и выруливая на автобан в направлении Берна, Томми чувствовал, что напряжение, в тисках которого он находился последние несколько недель, с провального старта в Валь д’Изере, отпустило его. Видимо, у него выработался вот такой рефлекс на Амели – с тех пор, когда он просыпался посреди ночи, крича от боли в ногах и спине или лез на стену от головной боли. Амели умела успокоить его тогда, примерно как массаж или какая-то чудодейственная таблетка… и сейчас это происходило так же. Только сейчас его мучила не физическая боль, а постоянный стресс – как выдержать, как не уронить планку, как пробиться на серьезные позиции в спорте и удержаться на них. Одиннадцатое место на Саслонге могло бы немного успокоить, но почему-то это дало противоположный эффект – ставки поднялись. Томми предстояла гонка на домашней трассе, на которой у его отца есть собственная гондола на подъемнике – он выигрывал там в 1988 году. Пресса шумела наперебой, что Томас «Мажорик» Ромингер попытается утвердить свой успех именно там. И, если ему это удастся, можно будет предположить, что у него есть что-то, не только папина слава, модельная внешность и куча денег, заработанных на полуобнаженных фотосессиях для гламурных журналов. Когда Томми слышал подобные рассуждения или читал в газетах, все его нервы скручивались в тугой комок, начинало без преувеличения тошнить, даже если он сразу выключал радио или отбрасывал в сторону газету. Томми искренне считал, что его отцу в свое время было легче задать шороху всему Кубку Мира, ему не приходилось преодолевать такой напряг и бороться с последствиями страшной травмы. Все, что мешало отцу - безденежье и необходимость работать в автосервисе. Томми понятия не имел, что такое нищета, у него всегда были деньги – до того, как он начал задумываться об этом вопросе всерьез, он уже получал приличные гонорары за рекламные съемки.
По радио снова началось – спортивная аналитика. «Нам совершенно не на что опираться, чтобы строить качественные прогнозы насчет результатов гонки в Венгене через неделю, - рассуждал кто-то из экспертов SSF. – Некоторые наши издания не устают спекулировать на тему, сможет ли Ромингер обойти Гайара, но, на мой взгляд, это глупо. В прошлом году Гайар не дошел до финиша на Лауберхорне. Ромингер еще не был в сборной, и у нас есть только результат прошлогоднего внутреннего чемпионата, когда он занял на этой трассе двадцать второе место, а Гайар - двенадцатое. Да, с тех пор Томас заметно прибавил, с этим не поспоришь, но у него хватает технических погрешностей, с которыми он не в силах справиться. Сильнее этих двоих в Венгене должны смотреться Торп и Фистер, но для победы этого, пожалуй, тоже недостаточно. Я бы предположил, что в этом году швейцарцев в десятке не будет, пьедестал поделят австрийцы с норвежцами, хотя могут прорваться американцы и французы. У нас нет никого, кто мог бы дать им бой. Гайар не сила на Лауберхорне, для него эта трасса слишком технична».
Томми выругался сквозь зубы и переключился на диски – на этот раз ему отлично подошел Eisbrecher. Заводной рок после чудесной ночи – самое то, чтобы выкинуть из головы то, что снова может привести на грань срыва…

_______
За вычитку спасибо Belle Andalouse!

...

Наядна:

О как я была права.. Томми имеет Амели.. у Амели Томми и Бен... бр...некое чувство неприятия.. того что.. ну как объяснить.. То с какой легкостью Томми спит с Амели зная что есть Бен... мне не понять..
Ирина спасибки за главу! Белочке за вычитку!

...

Belle Andalouse:

Доброе утро, девушки!
Всем желаю отличных выходных!

Какой-же тварью надо быть, чтобы изнасиловать двенадцатилетнюю девочку, бедная Амели, что ей пришлось пережить в голове не укладывается. Как же жалко ее, из-за одного урода наперекосяк вся жизнь у красивой, хорошей девчонки.
А Томми не радует своим поведением и двойными стандартами, пустился наш солнечный мальчик во все тяжкие. Единственная приятность, что Беня по его милости с увесистыми такими рожками ходит, мне интересно, что будет, когда он об этом узнает
Сам Беня своими гнусностями в общем-то и не удивляет.
А Лиз, конечно же, абсолютно "равнодушна" к Томми

...