Душа Пустыни

Лаура Эдельхардт:

❝—Ты хочешь взять полицейский участок? Ты с ума сошел!
— На кону 100 миллионов долларов.
— Ну-ка повтори. Я в деле.❞
Форсаж (The Fast and the Furious)

Путь к пирамиде Кахррамана проходил иначе, чем раньше. Трансформация после Перевала заняла сутки, сейчас шли третьи, и Исток еще не завершил свою финальную форму – сплетались две мощных и разных по своей природе силы, сознание перестраивалось на третий основной слой, который был частью подсознания. И в нем настойчиво звучал голос Азэрри. «Когда же ты расправишь крылья, птенец?» под веселый смех Нэхид, которая, похоже, ждала шоу. Земля не самая дружественная стихия, но ее я хотя бы могу чувствовать, на песок влиять получалось еще до цунами, а вот на камни – остатки форта нет. Они даже телекинезом не поднимались, просто двигались на пару сантиметров и застывали – без Кахррамана нет было стабильности, не было опоры Оредеа Зарифф. Я оставляю браслет на вечер… металл поддавался хуже, чем рядом с пирамидами других Хранителей – упрямство Черного Быка, что вошло в поговорки народа Юга. Я еду последней, Идефикс невозмутимо шагает вперед по пескам, первым едет Зейн. Под кожей еще перетекали по венам ленты золотого и алого, добирались до Ядра и тянулись к строкам Аррашты. Поэтому – щиты градации Воздуха в пять слоев – Хранительница Ветров подарила свободу, и с ней пришло почти полное единение с Воздухом, пусть и не такое абсолютное, как с Огнем. И, похоже, я пропускаю появление сородича Плотвы, который шел рядом под землей. Вибрации я ощущала, но за щитами, которые смягчали удар – я пробовала ударить по ним Ледяной Колыбелью, и они выдержали – а тогда слоев было три, - слабее. В глазах Идефикса бесконечное понимание – «опять они мешают ругаться с **** кошатиной, а ведь мы почти сошлись на – я не покушаюсь на хвост, он пробуждает Лавандовую реку». Еще одно открытие – нейтральная целительская мана на меня не действует, только если добавить руну «Халагаз» или Огонь, но многократно усилилась регенерация. Могла бы и предупредить, что птенцу придется отращивать наново перья, Азэрри.
- Давай, давай, Идефикс, иди отсюда, - ходить неимоверно лень, и мышцы перестраиваются вместе с сосудом – телом, что, несмотря на всю мощь Истока, остается человеческим, более сильным и способным регенерировать, но… подверженным усталости. Усиление. Концентрация маны. Усиление. Усиление *****. Мы не можем прости дойти до пирамиды, неет.
Левитация или крылья, крылья или левитация? Крылья – большая мобильность, левитация – более привычная и отточенная. Но если бояться летать, не поднимешься в небо никогда. Плащ Стрэнджа срабатывает неплохо, надо бы ему добавить несколько цепочек «Уруз», одного человека он поднимает, двух тоже, а вот больше – уже нет, начинает крениться к песку. И это не Плотва… Это совершенно иные вибрации. Похоже, нас встречает Черный Бык, ощущение невидимых давящих каменных плит, готовых перемолоть, словно жернова, было очень явным.
Осыпающийся песок упорно сопротивляется, не желая отпускать тех, кого считал своей добычей, но силы иных миров, собранные в иной точке и усиленные Огнем, в этот раз начинали перевешивать.
- Лаура, ты можешь снова вырубить его?! Как Архимаг под куполом?! – это Антея. У нее и плаща Стрэнджа получилось, киваю себе – я все же доделаю браслет из ррозвого металла, целительские руны не рассчитаны на песок и мегачервей.
- На Темном материке не было бычары. Он тот еще упрямый *****.
Элемент Земли сбоил, и это близость Каххрамана. В этом я убеждаюсь, когда маленькому принцу удается, а потом пески погребают наследника Эхнатонов. Интуиция не просто звенела, она очень настойчиво убеждала все-таки использовать крылья. Даже если я пока не очень умею летать, точнее, не умею вообще.
- Вверх, - движение кистью с расстояния. Мне незачем бегать по песку – телекинезом и Воздухом я и отсюда достану. – Хмм… а ты упертый, да? Вверх!

...

Остин Дессен:

Мир качнулся. Бархан под ногами вдруг потерял форму и поплыл вниз, будто вся пустыня разом превратилась в густую жидкость. Остин инстинктивно сместил центр тяжести, упираясь подошвой в твёрдый участок почвы. Рёв обезумевших верблюдов, крики людей и глухой грохот оседающего склона слились в единый, оглушающий шум.
Он видел как Зейн и Беккет исчезают в песке.
Следом вниз рванулась Агния, пытаясь удержать обезумевшее животное.
Теодор и Терон голыми руками разгребали песок.
Антея вытаскивала Эрла на устойчивый участок.
Плохо. Очень плохо.
- Агния! Назад!
Она не обернулась, упрямо вцепившись в повод верблюда. И в этот момент под ногами прошёл короткий, едва различимый толчок. Остин резко повернул голову. Зейн. Он видел раньше, как Зейн пытается подчинить себе песок, но это... Маленький эмир на мгновение удержал пласт. Купол почти сразу рухнул, но и этого пока достаточно. Свою задачу он выполнил, создав воздушную полость. Они ещё живы. Пара минут - если повезёт.
- Всем остановиться!
Командный тон перекрыл шум осыпающегося бархана.
- Никому не спускаться.
Он указал на Эрла.
- Убери животных! Сейчас!
Затем на Терона.
- Помоги ему.
- Теодор! Агния! Наверх. Немедленно. Пока пласт не стабилизировался, каждый лишний человек увеличивает нагрузку.
Остин быстро оглядел склон. Нужно остановить пласт, иначе они будут раскапывать песок до вечера.
- Лаура! Мне нужен способ добраться до них, не обрушив склон окончательно. Что ты можешь?
Лаура подняла голову.
- Телекинез.
Одно слово. Остин кивнул.
- Работай.
Затем перевёл взгляд на остальных.
- Все остальные - освобождаем склон. Убираем животных, людей и груз с линии обвала. Лауре не мешать.
Он шагнул к самому краю провала, не сводя взгляда с того места, где несколько секунд назад исчез Зейн.
Теперь главное успеть.

...

Теодор Шайергер:

Теодор упрямо расчищал песок вокруг головы Беккета, торопливо освобождая лицо и грудь настолько, насколько это вообще было возможно. Горячая масса тут же снова ползла вниз, но он снова и снова отбрасывал песок в сторону, пока наконец не убедился, что оруженосец хотя бы может дышать.
В этот момент над шумом осыпающегося бархана прозвучал голос Остина.
— Теодор! Наверх. Немедленно.

Он вскинул голову. Хотел возразить. Хотел сказать, что ещё немного... что нужно ещё буквально несколько секунд...
Но одного взгляда оказалось достаточно. Склон продолжал медленно ползти вниз. Каждый его неловкий рывок действительно только добавлял веса осыпающемуся пласту.
Теодор крепко сжал зубы.
— Держись... — почти шёпотом произнёс он, не столько Беккету, сколько самому себе.

Оттолкнувшись руками, он начал карабкаться вверх по склону, забирая в сторону, чтобы не засыпать бедолагу ещё больше. Песок тут же осыпался под коленями, заставляя вновь и вновь соскальзывать назад. Несколько раз ему казалось, что подняться уже не удастся, однако упрямство всё-таки оказалось сильнее. Лишь добравшись до более плотного участка, Теодор обернулся. Сверху происходящее выглядело ещё страшнее.
Теперь оставалось только ждать, пока Лаура сделает то, чего не могли сделать ни его руки, ни всё отчаяние мира.

...

Эрл Тайринфер:

В этот момент в глубине что-то произошло. Песок на долю секунды замер, выгнувшись невозможным куполом. Он прожил всего миг - и тут же рухнул под собственной тяжестью.
- Всем остановиться! Никому не спускаться!
Голос Остина перекрыл рев верблюдов и грохот осыпающегося бархана. Паника оборвалась так же резко, как началась.
- Убери животных. Сейчас.
Эрл уже делал.
Агния, увязая по колено в песке, обеими руками тянула повод обезумевшего верблюда. Животное рвалось вниз, продолжая осыпать склон. Эрл молча перехватил повод у самой морды. Верблюд дернулся, но наткнулся на силу, которой не смог противостоять. Воин коротко подтолкнул Агнию, заставляя подниматься наверх, и, не сбавляя шага, потащил животное следом.
- Терон.
Подоспевший Миттар без слов принял повод, а Эрл уже шел к следующему.
Один за другим верблюды, люди и вьюки исчезали с линии обвала. Он работал быстро, почти механически, не позволяя себе ни единого лишнего движения. Освободить склон. Дать шанс тем, кто остался под ним.
Последний верблюд оказался на твердом гребне.
Эрл остановился.
Где-то там, внизу, оставались Беккет и Зейн.
Он перевел взгляд на Лауру.

...

Лаура Эдельхардт:

❝Мне кажется, точка концентрации лежит между злостью и умиротворенностью.❞
Люди икс (X men)

Земля сопротивлялась, упорно, словно упершийся копытами в землю Хранитель. Воздействие только жрало ману и приходилось восполнять резерв через переплетения миров, пока песок осыпался и трещали каменные плиты. Нет, этот вариант решительно не подходит.

- Телекинез.
Сейчас я не сделаю ничего с Землей, с ней я лажу лучше, чем с Водой, но недостаточно, тем более Огонь как основа Истока в связке с Хаосом, мог ее только расплавить.
- Работай.
Удерживаю равновесие благодаря потокам Воздуха, крылья нет – просто полетать наперегонки с плащом Стррэнджа это одно, а увернуться от камней – совершенно иное. Усиление… Сейчас мне нужна вся магическая энергия, до которой я могу дотянуться. Поверхность еще ходила ходуном, трескалась и осыпалась. Хммм, занятно, теперь при любой концентрации Огонь прорывается наружу, а по коже бегут алые линии. Две телекенетические волны – первая для эмира и Беккета, вторая – убрать с пути пласты земли, чтобы они не раздавили их, устойчивости у Земли сейчас нет – она напоминает Перевал, только не зависает в воздухе, а распадается и спаивается наново. Грани миров смыкаются, отрезав невидимой чертой. В иных измерениях больше маны, чем в одном – с обновленным Источником я могу обратить их в Огонь и превращать в чистый импульс маны – телекинез. Первый поток поддавался, с ним нужно действовать осторожнее – плиты я могу и раскидать в стороны, а резко дернуть человека… Собраться, для телекинеза нужна концентрация и точность. Хоть сантиметр в сторону – и конец. Земля все так же упирается, разделяю второй поток на два ответвления. Уплотнение. Градация Воздуха. Усиление. Рывок разметал каменные плиты далеко в пустыню, в обратную сторону от отряда. Левой удерживать импульс, правой ломаю руну, похожую на Щит, что у Антеи. Оглушенный, но живой, маленький эмир. Беккет, вроде, тоже, но ему досталось больше. Придется использовать алхимические зелья. Сначала вытащу. Достало… Ледяная Колыбель! Глыба Льда придавливает огрызающиеся каменные шпили к дюнам, теперь максимальная концентрация на первом потоке. Медленно, постепенно, не дать слишком запрокинуть голову.
- Сейчас переносите их на твердую поверхность, пока стоит защита.
Подобные падения редко проходят без последствий. Пространственные линии обрываются, словно нити паутины, черпать магическую энергию астральных планов для целительства нельзя, они противоположны. Спасибо, что не забыл Идефикса, братец.

...

Эрл Тайринфер:

С каждым всплеском концентрации по коже Лауры прорывались алые линии - наследие кузни Азэрри. Телекинетический импульс взрезал плывущий бархан, швыряя массы песка и плиты в сторону. Два тела потянулись вверх из разверзнутой пасти пустыни, удерживаемые невидимой хваткой ее магии.
- Сейчас переносите их на твердую поверхность, пока стоит защита! - бросила Лаура.
Повторять было не нужно. Едва оба показались над краем ледяной корки, он двинулся вперед.
Беккет был без сознания, бледный, с забитым песком ртом, носом. Эмир хрипел, оглушённый давлением, но дышал. Эрл подхватил обоих, одним движением вытаскивая их из осыпающегося песка на твердый участок.
- Лаура, отпускай, они на месте, - крикнул он, укладывая Беккета на бок.
Быстро очистил ему рот и нос от песка, освобождая дыхательные пути.
- Остин, оба нахлебались песка. Беккет без сознания.
Он без колебаний передал Зейна Остину, а Беккета поднял на руки сам.
Опустив Беккета на землю, он выпрямился и посмотрел на Лауру. Несколько секунд молча убеждался, что она еще стоит на ногах. На его взгляд, ей слишком досталось всего лишь за последние сутки.
Азэрри. Стая игольчатых тварей. Теперь это.
Эрл нашел глазами Агнию.
- Помоги мне.

...

Агния Кастос:

Короткий толчок Эрла в плечо заставил её отступить. Остин был прав: на плывущем склоне она сейчас только увеличивала нагрузку, превращаясь в обузу. Агния поднялась вверх по бархану, увязая в песке, но не сводя глаз с места обвала. Сердце колотилось в горле, пока Лаура творила свою безумную и прекрасную магию, вырывая молодых мужчин из объятий песков.
Едва Эрл вынес Зейна и Беккета на твердый гребень, Агния уже была на коленях рядом с ними.
- Помоги мне.
Глухой голос воина прозвучал как команда к началу её собственной битвы.
- Положи Беккета на бок, - попросила Агния. – Голову нужно опустить ниже груди.

Беккет выглядел скверно: синюшные губы, остатки песка в ноздрях и рту, дыхания нет. Песок в легких - это страшная смерть. Она ввела два пальца в рот мужчины, освобождая дыхательные пути от песка. Повернув его голову, Агния несколько раз резко ударила основанием ладони между лопаток.
- Эрл, ты.
Воин повторил её движение, заставляя грудную клетку Беккета сжаться. Он судорожно дёрнулся, из его горла вырвался хриплый, лающий кашель вперемешку с мокрым отсевом.
- Ещё раз, Эрл, придержи его плечи!
Оказавшись в знакомой ситуации и не имея оборудования, Агния по земной привычке, реанимировала человека, действуя руками. И только когда Беккет сделал первый свистящий вдох, Агния позволила выход своему Свету. Она мягко опустила ладони на его грудь. Белый, чистый Свет Исцеления полился из её пальцев, проникая сквозь ребра прямо в бронхи, чтобы снять страшный спазм, заживить исцарапанные легкие и вытолкнуть остатки пыли наружу с жидкой мокротой. Беккет снова закашлялся, уже осознанно, хватаясь рукой за землю. Живой.

Убедившись, что его дыхание стабилизировалось, Агния развернулась на коленях к Зейну, которого удерживал Остин. Маленький эмир хрипел, его сознание было замутнено.
- Зейн, посмотри на меня, - Агния мягко повернула к себе его лицо, заставляя сфокусировать взгляд. Её ладони светились мягким, успокаивающим теплом, смывая шок и оглушение. - Дыши. Медленно. Всё позади. Всё прошло.
Она перевела взгляд на Остина, затем на измученную потерей маны Лауру и впервые задалась вопросом: «Может ли Свет помочь Хаосу?»
Мысль мелькнула и тут же исчезла. Сейчас было не время для подобных экспериментов.
- Беккету нужен покой и тёплая вода, чтобы промыть желудок и пищевод, иначе начнётся воспаление. Зейн будет в порядке, - она задумалась, заглядывая в зрачки юноши. – Возможно, уже к завтрашнему утру сможет передвигаться самостоятельно. Остин, - подняв глаза и встретив его взгляд, Агния снова опустила свой. – Их нужно перенести в тень.
Агния открутила крышку со своей фляжки и, приподняв голову принца, заставила его сделать глоток.
- Не глотай, - сказала она мягко, - прополощи рот и выплюнь. Эрл, дай Беккету воды и проследи, чтобы он её выплюнул.

...

Антея Гея:

— У него нервы расшатаны. Репетициями и кокаином.

Краем глаза замечаю, как Лаура действует стремительно и точно — она не теряется в панике, не тратит время на лишние слова. Её движения резки, но выверены до миллиметра: она вскидывает руки, и воздух между ней и воронкой будто сгущается, тяжелеет, становится вязким, как смола. Команда наша спасает и принца, и Беккета, а так же осталных. И Ура! Даже Идефикс в порядке, хоть и таращит в ужасе глаза.

А я снова возвращаюсь взглядом к огромному червю. И вдруг что-то внутри меня щёлкает, как сломанная шестерёнка, вставая на место. Это не Плотва. Да, формы похожи, изгибы тела, узор брони, даже то, как он приподнимает переднюю часть, будто принюхивается к воздуху, — всё это до боли знакомо. Но это не он. Это словно брат или сестра, близнец, вышедший из той же древней тьмы, что и наш Плотва. Разве у червей есть пол? Наверное, нет, не в привычном смысле. Но есть связь, есть родство — не по крови, а по самой сути, по той древней магии, что течёт в их жилах вместе с песком и жаром пустыни.
Я пытаюсь снова достучаться до него, шепчу что-то успокаивающее, но он не поддаётся. Не слышит или не хочет слышать. Его огромные кольца чуть подрагивают, он словно пробует воздух, принюхивается, будто пытается разобрать наши запахи среди тысяч других, среди запаха раскалённого камня, соли и смерти.

И тут я допускаю ошибку. Слишком близко подхожу, слишком верю в силу своего голоса, в то, что смогу его успокоить. Делаю ещё один шаг, будто пытаюсь дотянуться до его сознания, и в тот же миг передняя часть его тела резко взмывает вверх, раскрывая чудовищную пасть, усеянную рядами костяных пластин, похожих на ржавые лезвия. Я даже не успеваю закричать — только чувствую, как воздух вокруг меня становится плотным, как будто сама реальность сжимается в тугой комок.
Плащ срабатывает раньше, чем я успеваю осознать опасность. Он резко дёргает меня вверх, ткань натягивается, как крыло, и я взлетаю, едва успевая проскочить мимо этой живой ловушки. Пасть захлопывается в сантиметрах от моих ног, и ударная волна от этого движения сбивает меня с ритма — на секунду я теряю контроль, и мир переворачивается, как в шторм. Но плащ не отпускает: он снова выравнивает меня, прижимает к себе, словно живое существо, которое не намерено отдавать свою хозяйку.

Сердце колотится где-то у самого горла, а в ушах звенит не только от скрежета, но и от адреналина, который обжигает вены, как кислота. Я смотрю вниз, на эту чудовищную тушу, и понимаю: я едва не стала её обедом. Ещё бы мгновение — и никакая магия не помогла бы.
Проходит пара минут этого напряжённого, почти осязаемого молчания, и вдруг червь резко дёргается, его тело изгибается дугой, и он начинает уходить вниз, втягиваясь в землю, как вода в пересохшую почву. Ещё мгновение — и от него остаётся только медленно оседающий песок и глубокая борозда, будто след от гигантского шрама на теле пустыни.
Он ушёл. Не приручённый, не побеждённый, не успокоенный. Просто решил, что мы пока не стоим его внимания. Или, может быть, почувствовал что-то, чего я не смогла уловить.

Я опускаюсь на колени прямо на горячий песок, плащ опадает вокруг меня тяжёлыми складками, и только сейчас понимаю, как дрожат руки. Сердце колотится где-то у самого горла, а в ушах всё ещё звенит от этого скрежещущего крика. Лаура подходит ко мне, садится рядом, не говоря ни слова, и кладёт ладонь мне на плечо — просто чтобы я почувствовала рядом.
— Он не Плотва, — наконец выдыхаю я, будто это самое важное, что нужно было сказать. — Это кто-то другой. Его близнец. И он не поддался Природе.
Лаура кивает, её глаза чуть прищурены, будто она всё ещё пытается удержать в себе ту силу, которую только что выпустила.
— Значит, тут их больше одного, — тихо отвечает она, и в её голосе нет страха, только холодная ясность.
Я снова смотрю на то место, где только что был гигантский червь. Песок уже почти разгладился, будто ничего и не было. Но я знаю: пустыня помнит. И она ещё не закончила с нами.

...

Теодор Шайергер:

Теодор уже сделал шаг обратно к месту, где Агния склонилась над Беккетом, но почти сразу остановился. Сейчас там он, скорее всего, будет только мешать. Лаура уже совершила невозможное. Агния занималась тем, что умела лучше всех в экспедиции. Остин руководил спасением. Эрл и Терон помогали пострадавшим.
Зато совсем рядом продолжали метаться обезумевшие верблюды, несколько животных уже успели сорваться с привязи. Другие испуганно рвались прочь от места обвала, грозя в любую секунду броситься врассыпную по пустыне. Животные чувствуют подземных монстров? Неужели верблюды ощущали движение Великого Слепца даже теперь, когда сам он давно ушёл дальше? Или не ушёл? Караван рисковал в одно мгновение лишиться воды, припасов и большей части снаряжения. Вот здесь его помощь могла оказаться совсем не лишней.

— Спокойно... спокойно...
Теодор поднял ладони, стараясь не делать резких движений, и медленно двинулся к ближайшему верблюду. Тот тревожно вскинул голову, шумно выдохнул и попятился.
— Я знаю. Мне тоже всё это совсем не нравится.
Он осторожно поймал волочившийся по песку повод и успокаивающе погладил животное по длинной шее. Верблюд шумно выдохнул прямо ему в лицо, недовольно мотнул головой, однако вырываться уже не стал. Теодор отвёл его подальше от осыпающегося склона. Затем направился ко второму. Потом к третьему. Тьюринг и Мина присоединились к нему. Постепенно они собрали всех животных вместе. Теперь, когда паника перестала передаваться от одного испуганного животного другому, это было значительно легче.

Лишь убедившись, что верблюды наконец немного успокоились, Теодор снова обернулся к месту недавнего обвала.
Лаура всё ещё удерживала защиту, Агния уже помогала Беккету сделать первый полноценный вдох, а вокруг Зейна постепенно исчезала суета, уступая место сосредоточенной, размеренной работе. Только теперь Теодор позволил себе впервые за всё это время по-настоящему перевести дыхание. Кажется, на этот раз самое страшное действительно осталось позади.

...

Терон Миттар:

Голос Остина прорезал хаос, как клинок: «Всем остановиться! Никому не спускаться!» Он услышал его и замер, чувствуя, как паника отступает перед приказом, который не допускал сомнений. Земля под ногами перестала двигаться, и он перевел дыхание, ощущая, как песок забивается в горло.
«Убери животных. Сейчас», – прозвучало следом, и он уже знал, что Эрл делает свое дело. Животные рвались вниз, осыпая склон, и он увидел, как Агния пытается удержать одного из верблюдов. Но когда он услышал: «Терон», – он шагнул вперед, перехватывая поводья, даже не думая, куда они ведут. Он понял приказ: нужно освободить склон, чтобы те, кто внизу, могли выбраться. Он тянул верблюда, не глядя в ту сторону, где только что ушел под песок Зейн, потому что знал: если он остановится, он не сможет заставить себя двигаться дальше. Склон освобождался от людей и вьюков, и каждый раз, когда он перехватывал новый повод, он слышал, как где-то внизу, под слоем песка, все еще бьется жизнь.
Когда последний верблюд оказался на твердом гребне, он перевел дух и обернулся. И увидел Лауру. Она стояла на границе осыпающегося склона, и воздух вокруг нее дрожал от напряжения, когда она направляла магию, вырывая Беккета и Зейна из песка. Его сердце на мгновение замерло, когда он увидел, как тела их начали подниматься в воздух, как она вытаскивала их, не давая песку сомкнуться над ними. Они были живы. Оба. Это было единственное, что имело значение.
Он подошел ближе, когда Лаура опустила их на твердую землю, и остановился рядом, глядя на Зейна. Он был оглушен, но жив. Беккет тоже дышал. Он не знал, что сказать – слова казались слишком малыми для того, что произошло. Вместо этого он опустился на корточки рядом с ними, провел ладонью по лицу, стирая пот и пыль, и тихо произнес:
– Ты сделала это. Ты вытащила их. Я думал, что все, когда песок сомкнулся над ними, но ты… – он запнулся, чувствуя, как внутри него поднимается что-то тяжелое, почти болезненное облегчение. – Спасибо тебе. За то, что не дала им умереть.
Миттар поднял взгляд и увидел, как Агния склонилась над Беккетом, как ее Свет исцеления мягко окутал его тело. Зейн уже дышал ровнее. Ему не нужно было ничего делать – только стоять здесь и смотреть, как жизнь возвращается к ним.
Он отошел на шаг, давая им пространство, и оглянулся на место, где только что кипел хаос. Песок успокаивался, возвращаясь в свое привычное состояние. Где-то внизу, под толщей, уже не было ни криков, ни биения жизни. Только тишина. Но здесь, наверху, они были живы.
Переведя взгляд на верблюдов, которые все еще метались неподалеку, и увидел Теодора. Тот уже успокаивал первое животное, поглаживая его по шее и говоря что-то тихо и ровно. Рядом с ним уже стояли Тьюринг и Мина, помогая собирать разбегающихся верблюдов. Постепенно паника утихала, животные собирались в небольшое стадо.
Он проводил Теодора взглядом, когда тот отвел последнего верблюда подальше от края обвала, и на мгновение остановился. Не сказав ни слова, он шагнул к нему, к Мине и Тьюрингу, и взял поводья одного из верблюдов, чтобы помочь увести их подальше от места обвала.

...

Остин Дессен:

Песок наконец перестал двигаться. Остин медленно выдохнул через нос, только сейчас понимая, что всё это время почти не дышал. Взгляд скользнул по людям автоматически, словно отмечая пункты контрольного списка.
Лаура стояла на ногах. Антея тоже. Агния уже занималась Зейном и Беккетом. Остальные были здесь же.
Никого не потеряли. Он коротко кивнул самому себе.
Когда судорожный кашель наконец сменился хриплым, но стабильным дыханием, Остин обхватил Зейна за плечи. Эмир, послушно прополоскав рот водой из фляги Агнии, сплюнул грязную жижу в песок. Его зрачки постепенно сужались, возвращаясь к нормальному размеру. Шок отступал.
– Сможешь сидеть?
Не дожидаясь ответа, осторожно придержал юношу за плечо, помогая принять более удобное положение. Затем поднял взгляд на Беккета.
– Дышит?
Получив утвердительный ответ, наконец позволил себе расслабить стиснутые плечи.

Когда Агния встретилась с ним взглядом и вновь опустила глаза, он напротив задержал на ней свой, и уголок его губ едва заметно дрогнул.
– Согласен.
Поднявшись, Остин ещё раз посмотрел на склон. Оползень остановился, словно ничего не произошло.
Оценка ситуации: угроза ликвидирована. Потерь среди личного состава нет. Боеспособность группы временно снижена.
– На сегодня марш закончен.
Возражений он не ждал.
– Разбиваем временный лагерь прямо здесь. Пока Беккет не сможет держаться в седле, дальше не идём.
Он перевёл взгляд на горизонт.
– Эрл, выбери площадку повыше. Если пласт снова поползёт, мы должны это увидеть заранее.
– Теодор, Гаэль, - помогите поставить навес.
– Лаура, – он запнулся буквально на секунду. – Отдыхай.
Это был один из немногих приказов, которые она наверняка попытается проигнорировать.

Новую стоянку разбили быстро. Установленный навес давал надёжную тень, защищая раненых от полуденного пекла. Мина и Миттар тут же занялись костром. Тьюринг заносил на карту место оползня. Эрл чистил верблюдов.
Остин собирался прогуляться до него, когда пустыня Иффат эр'Риэде, словно извиняясь за пережитое, решила предоставить экспедиции пункт меню. На вершине соседнего бархана, примерно в двухстах метрах от лагеря, возникло странное движение. Остин прищурился. Из-за песчаного гребня показалась длинная шея. Крупное тело. Длинные мускулистые ноги. Местный страус. Существо выглядело на удивление упитанным для этих бесплодных мест и совершенно не пуганым.
– Господа, – негромко, но отчётливо произнёс Остин, привлекая внимание. – У нас двое раненых, которым необходим нормальный бульон. А на одиннадцать часов от лагеря наблюдается добровольный поставщик диетического мяса. Эрл, Зангецу – нет. Мне нужен ужин, а не археологическая находка из обугленных перьев. Миттар, Шайергер, Тьюринг, кто из вас готов организовать охоту на эту... высокоскоростную курицу?

...

Зейн Халид Эхнатон:

Эти слова Терона Зейн услышал не только ушами. Он почувствовал их кожей, пальцами, которые еще секунду назад судорожно скреблись о ладонь Терона. Но пальцы соскользнули. Рывок веревки, крик Терона - все это осталось там, наверху, за пределами купола Лунной песни, который принц выстроил на пределе своих сил. Купол рухнул, тонны Иффат эр’Риэде навалились сверху, превращаясь в могильный гранит. Воздух выбило из груди, в ушах звенело от страшного давления. Песок забивался в рот, нос, уши, жег глаза. Зейн чувствовал, как рядом затихает Беккет.

Вот и все. Конец сказке. Великий эмир усыхающего оазиса задохнется в собственной земле, не дойдя до Черного Быка...

Внутренний голос слабел, уступая место черной тишине. Сознание угасало, улавливая лишь далекую, уходящую вглубь вибрацию Великого Слепца.

А затем ад разверзся заново. Но это был не песок. Сдвиг реальности. Пространство вокруг них треснуло, словно тонкое стекло. Грани миров сомкнулись. Зейн почувствовал магию. Хаос. Страшное, недоступное искусство. По его телу ударил колоссальный телекинетический импульс. Это было так больно, словно одновременно сломали все кости в теле, но этот же импульс вырвал его и Беккета из мертвой хватки бархана. Каменные плиты с грохотом разлетались в стороны, а невидимая хватка Хаоса тащила их вверх, сквозь ледяную корку, которую Лаура обрушила на огрызающиеся дюны.

Вспышка. Хоррашад ослепил даже сквозь закрытые веки. Зейн судорожно хрипел, когда железные руки Эрла подхватили его, выдергивая из ледяного крошева на твердую почву. Земля под ним больше не плыла, но принц этого не понимал. Его швыряло в лихорадке, шок и глухое оглушение от перепада давления сдавили виски железным обручем. Он чувствовал, как его передают из рук в руки, как сильные руки Комиссара обхватывают его, смещаются на плечи, удерживая на этом свете.


Голос Агнии пробился сквозь звон в ушах. Она повернула его лицо. Ладони святой светились чистым, ласковым теплом. Это тепло коснулось его покрытой грязной коркой кожи, и удушливый, липкий страх начал стремительно таять. Глаза юноши, до этого дикие, невидящие, начали постепенно фокусироваться.

- Дыши. Медленно. Всё позади. Всё прошло, - шептала Агния.
Ему в руки ткнулась фляжка. Зейн, едва соображая, сделал судорожный глоток.
- Не глотай. Прополощи рот и выплюнь, - скомандовала она.

Он послушно перекатил воду за щеками, вымывая проклятый песок, и сплюнул грязную жижу прямо в золотые зерна Иффат эр’Риэде. Грудь ходила ходуном. Ткань была изодрана, фамильные браслеты покрылись царапинами, но Черный Бык на них все еще гордо держал удар.


Глухой, строгий голос Комиссара заставил Зейна открыть глаза. Он не ответил. Только слабо кивнул. Ему было стыдно. Стыдно перед Тероном, который едва не погиб, пытаясь спасти его. Стыдно перед Лаурой, которая совершила невозможное, тратя свои силы ради него - ничтожества. Стыдно перед Эрлом, Остином, Агнией...

Новую стоянку разбили очень быстро. Под надежно натянутым навесом царила спасительная, густая тень, защищающая от полуденного пекла. Зейн сидел на коврике, прислонившись спиной к деревянной опоре. Он перевел взгляд на соседнее спальное место, где лежал бледный, слабый Беккет, возле которого сидела Агния. Оруженосцу досталось сильнее.

Ты выжил только потому, что они сильнее тебя. Каждый из них. А ты... ты просто притащил их на край гибели.

Зейн опустил взгляд на свои руки. Его пальцы все еще подрагивали. На долю секунды, там, под толщей песка, Пустыня ведь послушалась его. Он вспомнил этот миг. Он воздвиг купол Лунной песни. Комиссар прав, если бы не этот щит, у них с Беккетом не осталось бы воздуха до того, как Лаура вытащила их. Юноша посмотрел в сторону палатки мастера Лауры, затем на Комиссара Дессена. Страх стать обузой в собственной пустыне жег его изнутри сильнее Хоррашада. Но вместе с этим страхом где-то глубоко в груди, на самом дне травмированного, истощенного Ядра, зажглась новая, упрямая искра.

Кахрраман ждал впереди. И Зейн Халид Эхнатон дойдет до него. Чего бы это ни стоило.

...

Антея Гея:

Кролики — это не только мясо, но еще и ценный мех! Я из них себе трусы меховые пошью.
Властелин колец. 2 сорванные башни
Перефразирую: Страусы это не только ценные перья, но и 50-60 кг диетического мяса

Первое мгновение мне кажется, что это глюки, вызванные пережитым стрессом и опустошением. То ли солнце напекло, то ли нервы сдали — но жирная птица продолжает, пусть и медленно, передвигаться по песку, не растворяется, как мираж. Закрываю глаза. Открываю. Страус на месте. Тяжёлый, важный, будто сам себе король пустыни, и смотрит так, будто это мы тут лишние.

— Если это не знак свыше, то я не знаю, что такое знаки. Ужин сам пришёл. — Я усмехаюсь, медленно поднимаясь на ноги, песок сыплется с сапог, будто сбрасываю с себя остатки сомнений. — Если повезёт, у нас будет не только диетическое мясо, но и ценные опахала. Можно будет веером отгонять особо приставучих демонов.
Пора уже смириться с нереальностью происходящего и отпустить логику далеко и надолго — пусть сидит где-нибудь за дюной и не мешает. Понимаю, что ногами я его не догоню, да и никто из нас не догонит: у этой «курочки» ноги длиннее, чем у половины нашего отряда вместе взятых. План зреет пусть и не мгновенно, но быстро. Спасибо Лауре, что она сотворила такое чудо для меня — этот плащ Стренджа хоть и с характером, но иногда выручает лучше любой засады.
— Не поминайте лихом, — усмехаюсь и снимаю с плеч плащ. Сейчас красная ткань цвета марсала висит просто тяжёлой портьерой на руке, без намёка на магию. Артефакт отказывается дружить со мной. Может, заряд сел, а может, он просто обиделся на вчерашние мои слова про «тряпку».
Встряхиваю его с шипением:
— Давай, оживай!
Эффекта — ноль. Ткань даже не шелохнётся.
— Да и чёрт с тобой, вредная тряпка! — злюсь, уже почти смирившись с тем, что придётся гоняться за страусом по барханам. Но в этот момент ткань плаща «оживает»: струится волнами, будто смеётся надо мной, а после и вовсе повисает в воздухе, демонстрируя всем своим благородным видом, что он далеко не тряпка, а, между прочим, артефакт с родословной. Ещё и с Тёмного материка! Из дома самого Архимага!
— Ладно, извини, — бурчу, будто он и правда может обидеться. — Ты слева, я справа. Работаем в паре.
Агния морщится, будто уже предчувствует неприятности:
— Антея, не думаю, что это хорошая идея, учитывая, что тут легко можно провалиться…
— Ничего не будет, со мной всегда подарок Лауры, — улыбаюсь, а после поворачиваюсь к страусу. Я-то хотя бы вчера ночью ела с Аароном, а народ уже который день на сухпайках, где «деликатес» — это печенье, которое можно использовать как метательный снаряд. А тут килограмм сто минимум, из которых половину точно можно пустить на шашлык. Пусть без особой мариновки, вряд ли у Миттара найдутся специи или вино, да и времени особого нет.
— Если сегодня на ужин у нас не будет сочной тушки страусиной, то я больше не Аспект Природы! — заявляю с пафосом, который тут же рушится, потому что страус в ответ издаёт такой крик, будто его уже режут.
Кто-то хмыкает, кто-то улыбается, а я шагаю по направлению к птице. Что ж, с червяком была неудача, но, может, ему не понравился мой плащ? Поэтому сейчас мы с ним разделяемся: я захожу с правого бока к страусу, он настороженно задирает голову и смотрит прямо на меня своим огромным круглым глазом — так пристально, будто пытается понять, кто тут добыча.
— Какой ты большой и красивый, — говорю я мягким, тихим голосом, который должен усыпить бдительность этой огромной «курицы». — Давай без резких движений, ладно?
Но снова что-то идёт не так. Огромная птица задирает клюв, издаёт истошный крик и кидается не от меня, а прямо на меня — в упор. Вскрикиваю и отскакиваю в сторону так резко, что меня обдаёт лишь ветром и краями перьев с крыла.
— Ах ты!.. — выдыхаю, пытаясь собрать остатки достоинства. — Да ты вообще в курсе, кто я такая?!
Птица снова бежит на меня, и на этот раз я готова. Ноги сильнее утопают в песке, руки выставлены вперёд: если надо, я оседлаю этого переростка, хоть это и будет выглядеть максимально нелепо.
Но за пару шагов до меня плащ, будто поняв, что шутки кончились, обматывается вокруг головы и шеи страуса, лишая зверюгу главного — зрения.
Страус замирает на мгновение и мотает головой, возмущённо щёлкает клювом, будто пытается сказать что-то очень обидное, но сейчас уже ему ничто не поможет: без моего приказа плащ ни за что не отпустит. И чем больше птица мотает головой, тем больше красная ткань её спелёнывает. Вот уже грудь и крылья плотно укутаны, и страус замирает, похожий на гигантский перьевой кокон с очень недовольным выражением лица.
— Так и будете сидеть? — кричу я остальным, спускаясь с бархана. — Я, конечно, ведьма, но ритуалистикой занимаются не с едой и не в пустыне. Поэтому кому-то из вас придётся заняться… технической частью. Только, пожалуйста, не выпачкайте мой плащ. Он и так на меня обижен.
Остальные переглядываются, будто пытаются решить, кто из них меньше боится этой пернатой катастрофы. В итоге Остин вздыхает, берёт верёвку и подходит к страусу с видом человека, который делает это не от хорошей жизни.
— Ты уверена, что он не кусается? — спрашивает он, косясь на клюв, который даже в спелёнанном состоянии выглядит угрожающе.
— Абсолютно не уверена! — честно признаюсь. — Но у нас нет выбора.
Плащ ведёт спелёнанную птицу следом, будто гордый поводырь, и мы спускаемся к палаткам, где уже готовят место для ужина.

Позже.
Один из костров мы превращаем в мангал, импровизированно соорудив из камней что-то наподобие прямоугольника, внутри которого тлеют угли. Сверху, прямо на колючках, насажены куски мяса, которые жарятся, распространяя запах на всю округу. Пусть без специй, пусть без соуса и даже без гарнира. Но люди в экспедиции слишком давно не ели нормальной еды. Даже лося и того отпустили после Конвергенции — а тут целая птица, добытая не магией, а хитростью, дерзостью и одним очень упрямым плащом.
Когда первый кусок попадает мне в руки, я закрываю глаза и на секунду замираю, чувствуя, как тепло и аромат прогоняют усталость.

...

Терон Миттар:

Песок затих, и вместе с ним ушло напряжение, которое держало его всё это время. Где-то рядом Агния уже хлопотала над ранеными, Лаура отходила в сторону, и он с облегчением выдохнул, чувствуя, как ноет каждая мышца. День выдался тяжёлым, но они не потеряли никого. Это было главное.
Он уже собирался помочь с разгрузкой верблюдов, когда услышал голос Остина:

Он обернулся и увидел страуса. Тот стоял на вершине бархана, наглый и упитанный, и, казалось, совсем не боялся людей. Такого нельзя было упускать.
Существо казалось спокойным, почти наглым, будто знало, что его не тронут. Он перевел взгляд на Остина, заметив легкую усмешку, которая редко появлялась на лице комиссара, и шагнул вперед:
– Если этот добровольный поставщик мяса умеет бегать быстрее меня, я могу предложить только одно: я пойду в обход, перехвачу его у той скалы, а вы, – он кивнул на Теодора и Тьюринга, – подтолкнете его в мою сторону. У меня есть веревка, есть нож, и есть несколько идей, как заставить его побежать не туда, куда ему хочется.
Он уже потянулся за веревкой, проверяя узел, когда добавил, с той же деловой интонацией:
– Я не охотник, господин комиссар. Но я умею ловить то, что не хочет быть пойманным. Разница только в том, что раньше это были тюки с товаром, а не длинноногая птица. Но принцип тот же: не дать уйти.

...

Теодор Шайергер:

Предложение Остина заставило Теодора невольно перевести взгляд на далёкий силуэт птицы.
Она действительно выглядела весьма внушительно. Высокая, сильная, с длинными ногами и таким самоуверенным видом, словно заранее знала, что все попытки людей окажутся совершенно бесполезными.

Теодор негромко кашлянул.
— Признаться, мой охотничий опыт весьма скромен. Насколько мне известно, дичь обычно появляется на столе уже после того, как кухарка сходит за ней на рынок...

Терон усмехнулся и пожал плечами.
— Я тоже не охотник. Раньше мне чаще приходилось ловить тюки с товаром, чем живность. Но, думаю, принцип примерно одинаковый. Главное — не дать добыче уйти туда, куда ей хочется.

Гаэль задумчиво посмотрел сначала на страуса, потом на окружающие барханы и развёл руками.
— Боюсь, мои знания тоже не слишком помогут. Я, конечно, могу попробовать поучаствовать вместе со всеми, но если честно, до сегодняшнего дня мне ни разу не приходилось охотиться на что-либо быстрее собственного карандаша.

Мина весело фыркнула.
— А я вообще не представляю, как эту... курицу... ловят. Зато если кто-нибудь сумеет доставить её к костру, обещаю сделать всё возможное, чтобы вечером никто не пожалел о потраченных усилиях.

На несколько секунд повисло задумчивое молчание. Каждый мысленно пытался представить, каким именно образом небольшая группа весьма образованных людей собирается ловить птицу, явно превосходящую их опытом жизни в этой пустыне.
В этот момент кто-то легко коснулся плеча Теодора. Он обернулся.
— Кажется... — негромко произнёс Тьюринг, кивнув в сторону соседнего бархана.
Все почти одновременно повернули головы. На гребне дюны Антея уже отчаянно пыталась договориться со страусом. Судя по выразительным движениям птицы, дипломатические переговоры стремительно заходили в тупик.
Несколько секунд никто не произносил ни слова. Потом Терон тихо присвистнул.
— Похоже... вопрос организации охоты только что решился без нашего участия.
Теодор невольно улыбнулся.
— Что ж... в таком случае, полагаю, мы можем сразу переходить к обсуждению рецептов.

...