Падение Рыжего Орка (Современный ЛР 18+)

Сербина:

...

PoDarena:

 » Действие шестое. Героиня печет пирожки. Герой их ест

Действие шестое. Героиня печет пирожки. Герой их ест.

Из авторской суфлерской будки,  смущенно: «Не, я понимаю, конечно, что в нормальном театре такого на сцене не показывают, но…».
В ответ зрительный зал затихает, перестает шелестеть веерами и шуршать конфетами.

Он протянул руку, не отрывая взгляда от ноутбука. Лишь в последний момент посмотрел на экран телефона. И замер.
Он никогда не звонил по этому номеру. И с этого номера ему тоже никогда раньше не звонили. И оказался этот номер в телефонной книге его мобильного после того, как бумажка, на которой номер был записан, перекочевала несколько раз из одной пары брюк в другую. Потом в нагрудный карман рубашки. Потом  - в джинсы. А потом Тихон сдался и переписал этот номер с маленького кусочка бумаги в клетку, который почти насильно вручила ему мать, в телефон. Раз уж так и не собрался с духом выбросить. И теперь смотрел на цифры и  четыре буквы на экране. Отец.

Я помню, что у тебя сегодня день рождения.
Я все помню.

А телефон все звонил и звонил. А молодой русоволосый мужчина за рабочим столом, заваленном бумагами,  все смотрел на звонящий телефон и никак не мог решиться. Но потом все же двинул пальцем по сенсорному экрану. То ли потому, что палец дрожал, то ли по иной причине – но сенсор не сработал. А телефон перестал звонить.
Тихон какое-то время еще смотрел на фаблет в своей руке. Словно гипнотизируя. Чтобы тот снова зазвонил. А потом резко отложил телефон в сторону и уткнулся в монитор. Сам перезванивать не будет. Больно надо.
__________

А на расстоянии примерно в сотню километров, в подмосковной и патриархальной Коломне немолодой седой мужчина смотрел на свою простенькую «нокию». Надо набрать еще раз. Может, не слышал. Может, за рулем. Да мало ли что. Но так и не смог нажать на кнопку вызова.
Трусость – не грех. Но постыдная слабость – для мужчины в особенности. А сейчас Аристарх Тихий именно струсил. Что сказать, если там, на том конце, все-таки возьмут трубку?
Нет, он знал, что сказать. Точно знал. Но как же трудно эти слова произнести.

Прости меня, сын.
_______

Неделя пролетела как один день. И вот снова суббота. А неделю назад, предыдущим  субботним утром Варя убрала под тканевый чехол вишневое платье, задвинула подальше в шкаф лаковые лодочки. Все задвинула подальше. И после этого у Варвары словно завод какой-то включился – как в механической игрушке. Не сидела на месте ни секунды. Все выходные промоталась по гостям – родители, брат, подруга. А потом – понедельник, работа. Джинсы, свитер, на смену кроссовкам пришли зимние ботинки, на смену куртке – пуховик. В Москве резко похолодало и выпал первый снег. И хорошо. Белый снег прикрыл мокрую грязь. Можно перевернуть страницу и начать снова. И не выискивать взглядом каждый раз, выходя из подъезда дома или дверей травмпункта, знакомый черный джип.
Неделя прошла в рабочих хлопотах, которые Варя по возможности сама себе еще и дополнительно обеспечивала. Начала формировать папку с материалом для квалификационной работы. Один раз очень душевно и продуктивно посидела с Данькой за очередными плюшками от хозяйственной Леськи. Вот чего никак не могла понять – как при такой домовитой жене Данила оставался неприлично тощим. Нет, версию про паразитов Варя регулярно выслушивала – когда вслух завидовала Данькиному метаболизму. А несправедливо все-таки. Кому-то и одна плюшка сразу  на бедрах или попе оседает. А кому-то тазик пирожков – не в коня корм.
Вот в том числе и об этом думала Варвара, разъезжая с утра субботы по магазинам. Продуктовый – капитально, чтобы на неделю. Хозяйственный – давно собиралась поменять шторку в ванной. Бытовой химии и косметики – прокладки кончились, а скоро понадобятся. И вот эту маску для волос.
Пакеты из машины пришлось тащить домой в два захода. А потом Варя уборку затеяла – на неделе получается редко, а приятно, все же, когда дома чисто. Тем более, чего там убирать – в ее скромной однокомнатной? Но свою квартиру Варя любила – потому что именно своя. И потому что  все там сделано и устроено так, как хочется и удобно ей. И пусть старший брат сколько угодно прикалывается над Вариной коллекцией мягких игрушек, а вот начнут племянницу в гости привозить – будет чем поиграть девочке!
После уборки поставила тесто – опарное, дрожжевое, как бабушка научила. И начинку для пирогов. Надо сделать Даньке ответную любезность. А пока подходит тесто, можно отправиться в ванную, понежиться за новой, в фиолетовые корабли и дельфины шторкой и опробовать купленную маску для волос.
__________

Чем Варя думала, когда устанавливала в комнате шкаф с зеркальной дверцей – непонятно. Но пройти мимо него теперь никогда не могла. Вот и сейчас, сбросила полотенце, протянула руку, чтобы открыть шкаф, достать свежее белье. И замерла. Разглядывая себя голую. Что с ней не так?
Комплексов у Вари по поводу своей наружности отродясь не водилось. Имея такие яркие акценты во внешности, как копна рыже-золотых кудрей, о многих вещах можно не сокрушаться. Ну, нет у нее длинных модельных ног. Зато грудь вполне  - и размер, и форма. И талия тонкая – правда, на ее фоне бедра казались шире, чем Варе бы хотелось. Но тут уж конституция такая. Типичный гинекоид. Варя вспомнила, как лет в восемнадцать пытала брата -  хороша ли? И какая у нее фигура – с точки зрения мужчины? На что Колька ответил лаконично: «Нормальная. Фертильная». За что в очередной раз выслушал о себе много интересного. Фертильная! За эту «фертильную» она его чуть не прибила. Тогда, в восемнадцать, ей хотелось услышать что-то другое. Хотя, даже тогда, в восемнадцать, она не страдала от отсутствия внимания к своей персоне. Сестра легендарного рыжего капитана сборной меда по волейболу, дочь одного из ведущих травматологов города, староста группы, умница-красавица-заводила и прочее.
Сейчас, спустя почти десять лет – многое изменилось, и не только у нее. Половина группы уже завели семьи. Кто-то даже развестись успел. Варя и сама чуть замуж не вышла – но вовремя спохватилась.
Иногда они встречаются группой – но все реже и реже. У всех дела, постоянную связь Варя поддерживает только с Ларкой Есиной, такой же неугомонной, как и Варя в студенческие годы. Но сама Варвара изменилась. Во многом. Она другая. И сейчас  ей уже не нужна оценка своих внешних данных слонопотамистым братом.  Сама себе цену знает. И свои достоинства. Хорошая у нее фигура. Женственная. И лицо интересное. И вообще… А что тогда не так?
Варя спохватилась. Стоит тут нагишом, и о всякой чуши думает. Решительно открыла дверь. Удобные бесшовные трусики  – от которых не остается некрасивых следов. Лифчик надевать не стала. Футболка, серые спортивные штаны, убрать волосы в хвост. А маска для волос хорошая оказалась – локон к локону и блестят. Так, ладно, хорош собой любоваться. Ее ждет тесто.
Тесто подошло прямо как по заказу. Варя поставила на столешницу миску с начинкой – вишня с сахаром, уже подогретая и доведенная до кондиции. С вишней будут пироги – Колькины любимые. И не только… Колькины.
Варя присела на табурет, поставила локти на стол, рядом с белой фаянсовой миской, полной вишневой сладкой массы. И тут завод в игрушке кончился. А Варя – заплакала. Сначала потихоньку. А потом… Эх, раз уже все равно надо прореветься – так чего стесняться? И Варя зарыдала всерьез. Чтобы уж за один раз всю обиду выплакать. Больше поплачешь, меньше пописаешь, как в таких случаях приговаривал отец.
И вот из-за чего, казалось бы? Что случилось? Ведь ничего. Вот именно – ничего. Накопилось, наверное, просто.
И ведь умом понимала, ради чего все. Что все пути ведут к постели. Ну так уж, бабы-дуры, устроены. Что верят. Не хотят – а верят. И она самую капельку поверила. Во все эти красивые ухаживания, в задушевные разговоры, во взгляды с восхищением. А даже наглым рукам поверила. Потому что какого-то хрена придумала себе, что это только для нее все, исключительно и эксклюзивно для нее – машины-рестораны-комплименты. А схема-то отработана до автоматизма.
Варя шмыгнула носом. Соленая капля упала в миску со сладкой вишней. Надо быть с собой честной. Не для нее это. Не умеет для здоровья. Просто для здоровья. Потому что если только для здоровья – то все в ее руках было. Можно было раскрутить Тихого в постели на все, что угодно.   Ей вообще, если трезво вдуматься – повезло еще. Что она о нем знает? Что он может пьяным в драку ввязаться? Что у него три ресторана? Данных маловато для того, чтобы после третьего свидания лечь в постель и не выхватить по нечаянности. Так можно было и на сюрпризы напороться. Он вполне мог быть в постели грубым. Мог оказаться любителем «в попку». Или – «в ротик». Или поиметь ее без резинки, а это по нынешним временам вообще чревато до чрезвычайности. Все могло быть – ведь она его так мало знает. Но  нет, все получилось довольно консервативно. И даже не то, чтобы сильно плохо, неумело или быстро. Просто у самой Вари в какой-то момент резко вырубило это-вот-самое ли-би-до. В какой-то момент просто взяло – и вырубило. Наверное, когда Варя осознала, что у нее есть какой-то, скорее всего, двухзначный порядковый номер. Запоздало осознала. И после этого уже о каком кайфе от секса можно говорить? Если ты зажата. И думаешь совсем не о партнере, не о том, что между вами происходит, а о чем-то другом. И все прикосновения, поцелуи и все остальное – просто мимо. Мимо тебя.  Потому что без либидо человек в постели приравнивается к бревну.
Варя протянула руку и оторвала кусок бумажного полотенца. Шумно высморкалась. Теперь нос и глаза полдня будут красные – с ее белой кожей плакать очень накладно. Ладно, шут с ним, с Тихим и с их неудавшимся сексом. Выводы сделаны, страница перевернута, обида выплакана. Теперь делом надо заняться, а то тесто  перестоит. Варвара резко открыла ящик и достала скалку.
____________

Пикнул таймер на духовке и Варя оторвалась от книги. В свое время смеялась над братом и его страстью читать проф.литературу и ничего, кроме нее. А теперь вот сама умыкнула у отца в прошлые выходные практическое пособие по ургентной травматологии и увлеклась им не на шутку. Интересно. И никакого силикона с ботоксом нет и в помине.
Варя осторожно открыла духовку. Аромат, до этого воровато сочившийся, поплыл по кухне полноправным хозяином. Варвара довольно улыбнулась. Удались пироги!  Сегодня они, конечно, вкуснее всего – с пылу, с жару, только что из духовки. Но и завтра будут тоже ничего. И в понедельник.  Или позвонить Коле и зазвать их с Любой на пироги? Словно в ответ на ее мысли тренькнул дверной звонок.
Варя поднялась с табурета. Вряд ли это Коля – предупредил бы. Наверное, соседская девчушка, десятилетняя Катерина, на запах пожаловала. И медведей Вариных потискать. Варя улыбнулась и пошла открывать дверь. Здорово, что нашелся дегустатор на пироги. Сейчас они самые вкусные.
__________

За дверью оказалась не Катя. И даже не Колька. Тихон Тихий – собственной персоной.
- ЗдорОво, - он шагнул через порог. И Варя так опешила, что отступила назад. Вместо того, чтобы захлопнуть дверь перед носом. А еще лучше – и нос прищемить.
- Ревела? – он оглядел ее – припухший розовый нос и покрасневшие глаза. – Из-за меня?
- Тихий! – и больше слов не нашлось. Потому что какого хрена явился?! Потому что откуда узнал?!
- Угу. Я, - и, как ни в чем не бывало, принялся разуваться.
- А ну стой! Тебя сюда не звали!
- Не звали, да. Я сам. Самостоятельный. Слушай… - он смешно наморщил нос и принюхался. – А чем это пахнет? Никак, пирогами?
- Ничем не пахнет! – рявкнула Варя. – Обувайся и проваливай!
- Нет, ну как это я уйду, если я еще чаю с пирогами не пил? – он обошел ее и заглянул за угол, на кухню. Присвистнул. – Говорю же – пироги! Варвара, где руки можно помыть?
- В унитазе! И пить оттуда же!
- У тебя, наверное, этот… - Тихон безошибочно открыл дверь ванной и закончил свою мысль уже оттуда.  – Синдром…
- Какой, к черту, синдром?!
- Ну этот… который противоположен ли-би-до. И о-ву-ля-ци-и.
Варя забыла закрыть рот, стоя в дверях ванной. Как легко он произносит эти слова. Запомнил? Знал? Да, какая, в пень, разница?!
- Тихий, какого черта ты приперся?!
- Соскучился,  - он аккуратно вытер руки – причем именно полотенцем для рук.
- Так соскучился, что неделю не появлялся?! – ооой… Господи, выключи во мне эту брошенную идиотку-истеричку!
- Меня Рося в рабство забрал, - неожиданно хмуро и, словно оправдываясь, ответил  Тихон. – Всю неделю мотался с ним как проклятый по казенным местам. Землю в собственность оформляли, бумажки всякие, то-се, пятое-десятое. Да потом еще…  - и вдруг спохватился. - А ты по мне тоже скучала?
- Нет!
- Угу. Я так и понял. Пошли пироги есть, - и протопал мимо нее на кухню. Что Варе оставалось делать? Пошла за ним.
На кухне Тин моментально сделал несколько вещей. Проинспектировал чайник и, убедившись, что вода в нем есть в достаточном количестве, щелкнул кнопкой. Добыл себе кружку – Варину любимую, между прочим! Пристроил в кружку пакетик чая, а после этого, приготовив себе все для чаепития, под шум закипающего чайника, ухватил с противня пирожок. Зашипел, но из рук горячую выпечку не выпустил – принялся дуть и перекидывать с ладони на ладонь.
- С вишней?
Нет, наглость не вперед Тихона родилась. Она вместо него родилась!
Тин, не дождавшись ответа, еще раз хорошо подул на пирожок и откусил.
- Вишня! Горячшшшо. Вкушно! -  и, дожевав,  проглотил. Тут же налил кипятка в кружку – не вставая с табуретки. И добавил. – Только тесто плотновато. Дрожжи, может, несвежие? Или перестояло?
Желание схватить противень с горячими пирожками и огреть им Тихого со всей силой по голове было таки острым, что Варя зажмурилась. Сидит, сволочь, как ни в чем не бывало. На ее кухне. И трескает пирожки – словно ему их пекли! Только уважение к собственному труду удержало Варю от этого поступка. И то, что противень еще горячий.
- Тихий, я повторяю свой вопрос. Медленно. По слогам. Ка-ко-го хре-на ты при-пер-ся?
Тихон стащил еще один пирог из приоткрытой духовки. Подул в кружку и отхлебнул чая.
 - А давай лучше я вопрос задам? Встречный. Что в прошлый раз было не так и какая муха тебя укусила?
Тихий сам не понял, что поднес спичку к тому, что пока только тлело. А теперь ярость взметнулась столпом бушующего пламени. Но наружу прорвалась вкрадчивым медоточивым голосом.
- Что нет так? Да все так. Все было просто прекрасно. Классно потрахались.
Только после того, как эти слова сорвались с ее губ, Варя поняла. Как они ее задели. Сидели ядовитой занозой всю неделю. А теперь вот выплюнула их. С наслаждением. Мед отравлен.
Тихон прикончил половину пирожка и едва слышно фыркнул.
- Да как же. Если бы все было прекрасно, то сейчас мы бы именно этим и занимались. Классно трахались. Голые. В спальне. А мы сидим на кухне, и ты меня спрашиваешь, чего я приперся. Что-то явно пошло не так.
Вот же, блин, гений дедукции! Да, не так. ВСЕ не так! Но скажу я тебе то, что ты в состоянии понять. А лишнее тебе знать не надо. Варя взяла со столешницы полотенце с петухами и принялась медленно скручивать его жгутом в руках – чтобы изгнать из головы видеоряд «классно трахались - голые - в спальне».
- Скажи мне, Тихий, зачем люди занимаются сексом?
- Это тест на внимательность? На интеллект? Или просто вопрос с подвохом?
- Отвечай.
- Потому что это приятно! – слегка раздраженно ответил Тин и снова принялся за пирог. Его раздражение принесло Варваре практически физическое наслаждение. Так тебе и надо.
- Приятно, значит… А как это «приятно» называется с точки зрения физиологии?
- Понятия не имею! – Тихон уже натурально рыкнул. Не  понимает, к чему разговор. Злится. Классно! – Я же Мед.Академий не кончал, в физиологии не силен.
- Ну что ты на себя наговариваешь, Тихон Аристархович, - мурлыкнула Варя и безотчетно принялась наматывать полотенце на руку. Словно повязку. – Ты правильное слово употребил. «Приятно» с точки зрения физиологии называется словом «оргазм». Или, иначе говоря, человек кон-ча-ет.
Тихон отодвинул в сторону кружку и подпер кулаком щеку.
- Очень интересная лекция, профессор.
Достал. Варя шумно выдохнула.
- Тихий, ты кончил?
- Пока нет.
- Я про прошлый раз!  - Варя снова метнула взгляд в сторону противня. Руки так и чесались.
- Ааа… Про прошлый… Да. Говорю же  - классно потрахались. Прямо очень. Я бы повторил.
- Вот чувствую, что я сейчас открою тебе Америку, Тихий... И заодно расскажу, что Земля – круглая.
- А вода – мокрая…
Варя сжала кулаки так, что даже ее короткие ногти больно врезались в ладони. Упырь! Натуральный упырь! Хам! Бревно! Взгляд Варвары упал на лежащую на разделочном столе скалку. И руки сами потянулись, отшвырнув в сторону полотенце.
- По башке только не бей, -  Тихон опасливо покосился на кухонную утварь в ее руках.
- Ты в нее ешь?
- И это тоже.
Нет, с ним положительно невозможно ругаться. Или – очень сложно. Но Варя попробует! Хлопнула скалкой по ладони. Раз, другой. Тихий внимательно следил за ее руками. Но пирог из своей ладони не выпускал.
 - Сексом люди занимаются вдвоем. И, соответственно, удовольствие в виде оргазма должны получать оба. А когда только один получает удовольствие, это не секс, Тихий. Это называется «мастурбация». Мне как-то не в кайф присутствовать при том, как ты с помощью меня дро*ишь.
- Чего?! – Тихий не донес до рта остаток пирожка.
- Ты  - кончил. Я – нет!
Взгляд у Тихона стал совершенно ошарашенный. Он положил на стол недоеденный пирог.
- То есть… Вот этот весь сыр-бор… все эти обидки и хлопанье дверями… из-за того, что ты не кончила?
Твою же мааать… Варя чуть не застонала вслух. Какой же идиоткой она себя выставила! Идиоткой, истеричкой и до кучи – нимфоманкой! Но сказать о своем разочаровании другого, главного характера - не могла. Ведь и себе она в нем с большой неохотой признавалась.  А теперь… теперь выхода нет, кроме как реализовывать принцип: «Лучший вид защиты – это нападение».
- Сыр-бор, как вы изволили выразиться, Тихон Аристархович, из-за того, что в постели вы полное ничтожество. Как любовник ты, Тихий – ноль без палочки. Пустое место.  Поэтому ты мне больше не интересен. Доедай и уходи.
Сказала и самой себе противна стала. Мало ли что он это заслужил. Мало ли! Самой нельзя опускаться до такого уровня склок и оскорблений. Стыдно.
Тихон посмотрел куда-то вбок. Потер висок. Протянул руку и сцапал еще один пирог. Надкусил и задумчиво прожевал.
- Не. Все нормально с тестом. Показалось мне, что перестояло.
После этого внезапно проснувшееся  душевное благородство куда-то делось, а Варя резко отвернулась  к окну. Потому что смотреть на Тихого не было никакой возможности. Руки зудятся, скалка так и манит. А до рукоприкладства опускаться – это уже совсем стыд. Особенно для хирурга. Самой же потом придется первую помощь оказывать. И не факт, между прочим, что Тихий сдачи не даст. Это благородные рыцари на девушек рук не поднимают. Насчет Тина и наличия у него рыцарского кодекса  у Варвары имелись сильные сомнения.
Варя едва слышно вздохнула. За окном стояла соответствующая настроению хмарь. За спиной… А за спиной сначала было тихо. А потом послышалась шумное прихлебывание – чуть ли не с бульканьем. Сейчас еще и чавкать начнет. Клоун!  Варя прижалась лбом к стеклу и зажмурилась. А еще хотелось уши зажать. И представить, что его нет. И она на кухне одна.
- Варь… - она вжалась сильнее в стекло. – Вааарь… Варвара!
- Что? – надо дотерпеть. Надо.
- А тебе вообще что-нибудь во мне нравится?
Варя обернулась. Сумел-таки… удивить. Снова.
- В каком смысле? – только тут сообразила, что скалка все еще в руках. Положила со стуком обратно на стол.
- В прямом смысле, - Тин невозмутимо отхлебнул чая. - Должно же тебе что-то во мне нравиться. 
- С чего бы это?! – фыркнула Варвара.
- Да потому что ты умная девушка, Варвара Глебовна. Очень умная. А с чего умной красивой девушке встречаться целых три… Три! – он поднял указательный палец. – Трижды встречаться  с мужчиной, который ей совсем ничем не симпатичен? На прирожденную страдалицу и любительницу хождения по граблям ты не похожа. Меркантильный фактор я тоже исключаю. Значит, что-то есть. Хотя бы что-то одно. Что тебе во мне нравится. Что это, Варь?
И тут Варя с удивлением осознала, что злость куда-то исчезла. Совсем. То ли Варя опять на комплименты повелась – умной же назвал. Красивой. И еще пару завуалированных приятностей сказал. А, может, оценила то, как он отреагировал на прямое оскорбление. Ведь ударила в больное – в нежное эго самца. И что? Может, и не поверил. Может, это эго у него космическое и бронебойное. Но все равно реакция вызывала уважение. Не вспылил, не психанул, не оскорбился. Вместо этого вывернул разговор так, что теперь ей придется отвешивать комплимент ему. Без вариантов.
Варя поняла, что еще чуть-чуть – и улыбнется. А еще поняла, что среди многочисленных лиц на крутящемся волчке есть тип с офигенными мозгами – расчетливый стратег и великий комбинатор. Пожалуй, по этому показателю Тин обскачет всех Вариных знакомых. Ох, Тихий, какой же ты Тихий…
- У меня красивый профиль? Я хорошо вожу машину? Тебе нравится мой смех? Что, Варя, что?
- Ты хорошо целуешься,   - с изумлением услышала Варя собственный голос.
- Вооот! – Тихон хлопнул ладонью по столу.  – Я был уверен, что что-то есть!
А после этого он встал и шагнул к ней. И Варя мгновенно поняла, что сейчас будет. И что она сама себя загнала в ловушку. Подставилась. Просто и по-крупному подставилась.
- Нет, Тихон, нет! Ты не так меня понял! – даже руки перед собой выставила. С таким же успехом можно было пытаться с помощью листа ватмана остановить бульдозер.
- Ты же сама сказала, что тебе нравится со мной целоваться, - он сграбастал ее. В два шага вернулся на место, плюхнулся на табурет с Варей на коленях. – Вот и будем целоваться. Только целоваться – обещаю. Должен же я тебя отблагодарить за пироги.
И в следующую секунду уже раздвигал ей губы кончиком языка. Своего шелкового языка. И губы пахнут вишней. Варя даже не стала пытаться. И сдалась сразу. Он ведь и в самом деле отлично целуется.
И они целовались. И целовались. И целовались. И только целовались. И он ее даже не лапал – лишь пальцы в волосах мягко массируют затылок. И другая рука на пояснице, поверх футболки даже – и недвижно. И эта его неожиданная сдержанность почему-то так кружила голову. Вместе с шелковым языком и вкусом вишни на его губах.
А потом вдруг случились сразу несколько вещей. Что-то затрещало, Тин ойкнул и, оторвавшись от ее губ, резко поднялся на ноги – прямо с Варей на руках. Ей пришлось обхватить его ногами за бедра – чтобы не упасть. Тихон уткнулся носом ей в шею.
- Варька, ну что ж у тебя такая мебель хлипкая? Чуть табуретка под нами не развалилась!
Варя хихикнула, представив, чем это могла окончиться.
- У тебя есть в доме сооружения пофундаментальней?
Она лишь на секунду задумалась.
- Диван. В комнате. Но мы будем на нем только целоваться!
- Да ясное дело.
______________

И на диване они тоже целовались. Долго. Жарко. Так жарко, что Варя, оторвавшись от вишневых губ, стащила с их обладателя серый трикотажный джемпер. И залюбовалась – широченные плечи, рельеф грудных мышц, ниже ключиц – короткая, но густая темная порослью. Есть на что посмотреть!
- А ты? – выдохнул Тин. У него совершенно поплывшие глаза. Пьяный серый бархат. И припухшие губы. Если бы она увидела его таким в прошлый раз… как знать…
- Ты мне за пироги должен! – Варины пальцы пробежались по его плечам. – Так что сиди и расплачивайся телом теперь!
- И поцелуями? – спросил он прямо ей в губы.
- И поцелуями! – упиваясь так близко его прерывистым дыханием и пьяными глазами. – Мой дом – мои правила. А ты обещал только целоваться!
- Я слово свое всегда держу… - он пока не целовал, но, когда говорил – губы соприкасались. И вдруг, без предупреждения, его ладонь нырнула под резинку спортивных штанов. И под резинку трусов заодно. И прямо… прямо… Варя захлебнулась вдохом. – Это… - Тин прижался совсем губы в губы. – Тоже считается поцелуем.
Это было утверждение – на словах. Но в затуманенных серых глазах все же читался вопрос. На который Варя ответила едва заметным кивком. И он двинул ладонью дальше. Ниже. Глубже.
Либидо взбунтовалось. Мгновенно и внезапно вышло из-под контроля. Против взбунтовавшегося либидо и горячих рук Тихона у нее шансов не было. А, еще шелковый язык и пахнущие вишней губы. Без шансов. Варя сдалась. Она хочет оргазм от этого мужчины.  Не самодельный в ванной, а от него. От его рук, его губ. Он вызвался сам. Если что – она поможет. Подскажет. Довести девушку до оргазма в первый раз, вот так, пальцами – не так-то просто. Не сложно, но нужен подход и терпение. Ничего, Варя ему подскажет – где надо сначала, а где – потом. Как и где. И у Тихона получится. Должно получиться, потому что…
Он просто положил твердую подушечку указательного… кажется, указательного… или большого… прямо в самый центр. Слегка надавил. И начал ритмично двигать им. Просто двигать. В самой серединке. Ритмично.
Варя рухнула лицом ему в плечо. Задохнулась полыхнувшим по всему телу жаром. Только… только ничего не меняй. Не быстрее. Не медленнее. И ни на миллиметр не сдвигай!
Это была агония. Сладкая агония. Французы называют оргазм «маленькой смертью». И сейчас Варе казалось, что она уже не живет. Умирает. Что все в ее организме подчинилось одной только цели – разорвать каменное напряжение, сцементировавшее все тело ниже пупка. И неужели это ей принадлежит тихий, жалобный всхлип? Протяжный, почти поскуливание. Тихон повернул голову и шепнул:
- Мы же только целуемся…
И поцеловал.
Его голос царапнул хрипотцой. На пальце царапнула… заусеница? Царапнула раз, другой. А потом горячая тяжесть внизу живота мгновенно и бесконечно взорвалась оргазмом. И Варя закричала… или застонала… но что-то громкое… Наверное, даже у соседей слышно… Только все равно свой голос – словно сквозь вату. И обмякла бы, если б не его пальцы. Он ими двинул. Как только почувствовал. Еще дальше, еще глубже. И оказался внутри, в плену ритмично сжимающегося кольца интимных мышц. И внутри стало не пусто. Внутри был он. Два. Или три? Какая разница?! И тут Варю накрыло второй волной, после которой она могла уже только шумно дышать ему в шею. И смотреть широко раскрытыми глазами в обивку дивана. В первый раз с ней такое. Первый оргазм с мужчиной.  Охренеть как это. И ведь это только пальцы. О-хре-неть.
  В себя она приходила медленно. И делать этого не хотелось. А хотелось – лежать на его плече щекой и все. Но всю жизнь так не проведешь, верно ведь? И надо возвращаться в реальный мир. И как-то объяснить себе, почему она так стонала, что наверняка ознакомила с подробностями своей интимной жизни соседей. И почему его пальцы все еще внутри нее. И что вообще теперь с ним делать – после вот ЭТОГО?
Тихон чуть шевельнул пальцами. Дождался, когда она вздрогнет. И шепнул на ухо.
- По-моему, здорово размялись? И разогрелись? Все мышцы… - он слегка еще погладил ее там, внутри. – Разогретые. Мягкие. Пластичные.
Надо перехватывать инициативу. Иначе она окончательно и позорно поплывет. И Варя легко прикусила его за шею ниже уха. Дождалась, когда он вздрогнет.
- Что-то мне подсказывает, что у тебя не все части тела сейчас мягкие.
- Факт,  - вздохнул Тихон и слегка поерзал под Варей.
Она в одно движение освободилась от его пальцев. И резко встала на ноги. Чуть-чуть качнулась от легкого головокружения.
- Давай разберем диван. И продолжим.
- Нет.
Варя оторопела. Что значит – «нет»? Не хочет? Да быть этого не может!
- Диван – это все равно что постель. А в постели я полное ничтожество. Не пойду в постель.
Варя не смогла определить, что пришло раньше – неловкость за те свои слова или смех. Надо же. Обиделся. Злопамятный. Или просто памятливый?
- Ну, не пойдешь – так не пойдешь. Тогда марш на пол. Буду учить тебя вести правильную половую жизнь.
Тин усмехнулся.
- Сними сначала с себя что-нибудь. И я подумаю.
-  Как скажешь,  - мурлыкнула Варя. Повернулась спиной. Дернула резинку с волос, отпуская рыжую волну на волю.  Стянула футболку, отбросила в сторону. И обернулась через плечо. И улыбнулась довольно. Ох, какой это был взгляд. Такой взгляд, от которого она непроизвольно прогнулась в пояснице и тряхнула волосами. Могла себе представить, как хороша сейчас. Водопад золотистых кудрей по спине. Узкая талия. И крутой изгиб бедра, который подчеркивает резинка серых штанов.   
- Остальное… - хрипло выдохнул Тихон.
Варя победно усмехнулась. Опустила руки и медленно потянула штаны вниз, помогая себе ступнями. А затем отшвырнула брюки в другую сторону.
- Симпатичные трусишки, - Тин пристально разглядывал названный предмет дамского туалета.
- Свои давай показывай!
Тихон, не отрывая от нее взгляда, приподнял бедра. Сквозь зубы что-то нелестное рыкнул по поводу застежки. Но все-таки стянул джинсы с бедер, а потом дело пошло  быстрее – и он  спустил штаны на пол.
- Это… лягушки? – неуверенно спросила Варя, разглядывая зеленые фигурки на фиолетовом поле коротких боксеров, обтягивающих мощные бедра… И кое-что еще. Тоже мощное. – Миленькие.
- Это динозавры!
- Да ладно? А похожи на лягух…
- Сама смотри!
Секунда – и фиолетовые боксеры с зелеными то ли лягушками, то ли динозаврами уже покинули свое законное место, а их владелец широким щедрым жестом швырнул их Варе. Не рассчитал. Две головы запрокинулись назад, наблюдая фиолетово-зеленое пятно, качающее на люстре.
- Вот красные трусы на люстре… - задумчиво протянула Варя. – Это к деньгам. А лягушки на люстре – это к белой горячке, видимо…
- Шутница… - Тихон уже был на ногах, рядом, уже гладил по спине и тянул вниз простые бежевые слипы. И они тоже полетели куда-то в сторону.
- На пол, Тихон Аристархович!  - Варя вывернулась из его рук.  - Сейчас я над тобой прямо на полу грязно надругаюсь.
- Как звучит-то угрожающе… - Тин отступил и послушно устроился на полу, закинул руки за голову. – К надругательству готов. Зубы сцепил.  – Вздохнул. - Да поможет мне Бог.
Варвара, уперев руки в бедра, разглядывала его. Он, лежа на полу, точно так же пристально смотрел на нее.
Вот в прошлый раз все было, как положено. В темноте и на кровати. И было в этой постели и темноте Варе в прошлый раз невозможно тошно и душно. А сейчас – среди бела дня. Тин, голый, лежит на полу. Она, голая, стоит перед ним. Как ненормальные! Но именно сейчас Варе хорошо. Жарко под его взглядом. И легко. Так легко, что, кажется, притопни ногой посильнее – и взлетит. Как булгаковская Маргарита.
- Вааарь… - отвлек ее от размышлений хриплый голос Тихона.
- Чего тебе, мальчик?
- А ты… везде рыжая?
И тут она вспыхнула лицом – несмотря на их взаимную бесстыдную наготу. Потому что поняла вопрос. И  заметила, куда он смотрит.
Подавила желание прикрыться. Вздернула подбородок.
- Везде!
- Жаль… жаль, что не могу в этом убедиться. И приходится верить на слово.
Конечно, не мог. В целях гигиены растительность в интимной зоне была выбрита подчистую.
- Ничего. Ты же теперь переключился на рыжих. Вот у  других рыжих посмотришь.
Ох… Не только Тихон злопамятный. Она тоже.
- Не хочу у других. Иди сюда, Варя.
И она пошла.
Устроилась верхом, нагнулась, укрыв их обоих занавесом рыжих волос от всего окружающего. Вздрогнула от того, как коснулись соски коротких волос на его груди. И шепнула.
- Мы только целуемся, Тихий, ты помнишь?
- А что это ты, Варенька, в такой интимной обстановке – и по фамилии меня? По имени противно?
Кольнула неловкость.
- Не ворчи… - и, словно пробуя на вкус. – Тиша…
- Еще,  - ответно шепнул он.  – Еще раз так скажи. Назови.
- Не ворчи, Тиша.
- Не буду. Целуй давай. А то ты только обещаешь.
И она поцеловала. Всего его – лицо с разлетом темно-русых бровей, скулами, под которыми обычно прятались обаятельные ямочки, немножко шершавым подбородком, а потом по шее, к ключицам и плечам. Замерла, прижавшись губами  к рубцу на левом плече. А думала - ей показалось…
- Бандитская пуля?  - Варе казалось, что она шутит. Но вопрос прозвучал как-то неправильно серьезно.
- Фурункул.
Варвара не поверила. Таких шрамов даже от карбункулов с тремя стержнями не будет – разве только если к мяснику вместо хирурга попасть. Но сейчас не время выяснять подробности. И ее губы двинулись дальше.
- Тиша, презерватив где? – выдохнула она спустя несколько секунд. Жарко. Как же жарко.
- В джинсах, - еще более шумно выдохнул он.
Подготовился.  Хотя его предусмотрительность и здравомыслие Варя все же оценила.  Нет, у нее такие изделия  тоже дома где-то были. Точно где-то были. Но где и какого срока годности – это уже вопрос.
Искомый пакетик в кармане валяющихся неподалеку джинсов нашелся. Варя переворачивала его в руках и смотрела, наклонив голову, на лежащего под ней мужчину. Нет, не смотрела. Любовалась. Всем. Плечами. Животом. Пахом. Там было чем любоваться.
А вот Тин эту паузу интерпретировал по-своему. И вдруг притянул ее за талию к себе. На себя.
- Варя…
У него был такой странный тон, что Варвара повернула голову, чтобы посмотреть Тихону в лицо. Такого выражения на волчке еще не было. Смущение? Неловкость?
- Варюш… А я в прошлый раз… случайно… не сделал тебе больно?
- Каким образом?! – озадачил. Реально озадачил ее этим вопросом.
- Ну… Я довольно большой… там. А ты такая маленькая.
Варя усмехнулась. Выпрямилась.
- Как же вы любите, мальчики, думать…  - между делом аккуратно раскатывая силикон. – Что у вас между ног прямо Останкинская башня и восьмое чудо света – такое же волшебное и огромное. Ничего ты не большой. Нормальный. Среднестатистический. – Приподняла бедра и медленно опустилась на него. И тягуче выдохнула. – Идеальный…
Конечно, быть сверху и все контролировать  - это круто. Но сил ей не хватило. И спустя какое-то количество горячих выпадов навстречу друг другу Варя взмолилась.
- Не могу. Хочу вниз. Под тебя.
- Там жестко, маленькая… Сейчас… Сейчас я тебе помогу.
Прижал ее к себе и начал двигаться под ней. Сколько же в нем – сил, здоровья. Страсти и жара.
Почему-то звук их близости получался очень громким. Может, из-за позы. Или так казалось из-за ничего не скрывающего света дня. Влажно, ритмично, очень откровенно и физиологично. И невероятно заводяще для них обоих. А если соседи еще не догадались – так они повторили на бис. Потому что к женскому стону теперь присоединился и мужской. Его руки тяжело скользнули с ее спины  на пол. Ее голова опустилась ему на плечо. Молчали, приходя в себя. Ошарашенные в разной степени – но оба.
- Ооох… - вздохнул Тин.  – Классно…
- Тихон! – Варя звонко хлопнула его по влажной груди ладонью.
- Ну классно же, - он прижался губами к ее макушке. – Тебе же тоже… как и мне? – снова вдруг эта странная неуверенность. – Я, конечно, помню про полное ничтожество и все такое. Но в этот же раз все было в порядке, Варь, да?
- А ты, типа, сам не понял? – пытаясь за развязностью тона скрыть собственную растерянность.
- Не, ну в первый-то раз, на диване, я четко просек. На кончиках пальцев же все было. А сейчас я и сам уже ничего не соображал. Но мне показалось…
- Не показалось, - тихо. И, после паузы. - Извини за… за те слова. Это не так. Я так не считаю.
- Я знаю, - самодовольно усмехнулся Тин. – Но меня полезно приземлять. И ты меня… извини. Если чего не так было. В прошлый раз. А сегодня… Ну так что – классно было?
- Классно,  - согласилась Варя, устраиваясь удобнее на его плече. И чувствуя щекой шрам.
- Ну вот и хорошо,  - шумно и удовлетворенно выдохнул Тихон. И от этого выдоха все динозавровое стадо  точно и аккуратно спланировало с люстры прямо на голову их хозяину. Если соседи из деликатности не обращали внимания на звуки, что были до этого – то уж от взрыва громкого хохота двух человек они точно вздрогнули. 
__________

А потом Тихон имел наглость потребовать мяса, мотивируя тем, что заработал. И пришлось на скорую руку жарить ему тонко порезанное куриное филе с овощами. А потом он умял треть противня с пирожками. А потом посмотрел на Варю так, как она ему тут же настоятельно посоветовала не смотреть на нее. А потом… потом они выяснили, что пол на кухне ничуть не мягче, чем в комнате. И Варя до красноты и почти в кровь стерла коленки. Но ни о чем не пожалела. Она вообще никогда не жалела о содеянном. Главное – делать правильные выводы.
А выводы она сделала.

...

PoDarena:

...

Свет и Кат:

...

sveta-voskhod:

...

Юна:

...

SkifOlga:

...

Тэсси:

...

Elena MF:

...

гемма:

...

Mokus:

...

zolotinka:

...

suziK:

...

Veruschka:

...

Elena MF:

...