Гипнотизер. Реальность невозможного (ОЛР)

Роман Нат Жаровой «Гипнотизер. Реальность невозможного» начинается с катастрофы, но его настоящий сюжет рождается не на той самой искорёженной дороге, а намного глубже, в человеческом сознании…

Что сильнее меняет судьбу: событие или смысл, который мы ему приписываем? Где заканчивается внушение и начинается чудо? Можно ли спасти человека, если для этого приходится говорить с ним на языке его страхов? Из этих вопросов вырастает роман-альманах, объединяющий шесть историй одним спором.

Психотерапевт и гипнолог Евгений Ромашов привык разбирать чужие заблуждения на понятные причины, но сам оказывается в мире, где причинность словно треснула. Семейная трагедия, немота племянницы Тани, таинственные совпадения и байкальские духи лишают его главной опоры — уверенности, что всё можно объяснить. При этом Ромашов не превращён ни в безупречного спасителя, ни в самодовольного разоблачителя. Он умён, ироничен, временами резок, способен ошибаться и слишком легко вмешиваться в чужую волю. Его путь это трудное обучение ответственности.

Одна из главных удач книги, отказ от простого ответа. Нат Жарова показывает и шарлатанов, торгующих чужим отчаянием, и людей, чьи возможности не укладываются в привычную систему координат. Рациональное здесь не отменяет таинственного, а таинственное не освобождает от необходимости думать. Гипноз становится нравственной проблемой. Дар влияния легко принять за право распоряжаться человеком, и роман возвращает героя к опасной границе между помощью и насилием. Чем благороднее цель, тем сильнее соблазн решить за другого, каким ему следует быть.

Не менее убедительна линия Тани. В начале она заперта внутри собственного молчания, задавлена виной и воспринимается окружающими как человек, которого надо спасать. Постепенно девушка обретает не только голос, но и право на собственное видение мира. Её движение от страха к действию придаёт книге внутреннюю теплоту. Рядом возникают стремительная Зоя, прямодушный Тарасов, надёжный Валентин, сильная Оксана. Их голоса различимы, разговоры нередко смешны, а бытовые пикировки снимают излишнюю торжественность мистических сцен.

Байкал у Жаровой дышит, пугает, прячет дороги, подбрасывает легенды и будто проверяет приезжих на прочность. Заброшенные станции, полумёртвые посёлки, горные реки, пещеры, шаманские предания и местная речь образуют пространство, где современность наслаивается на древнюю память. Каждая история меняет жанровый регистр: семейная драма переходит в детектив, дорожное приключение в триллер, расследование в фантастический заговор. Композиция напоминает сезон большого сериала, однако сквозное развитие героев удерживает книгу от распада на эпизоды.

Актуальность романа особенно заметна там, где речь идёт не о духах, а о людях. Общество, уставшее от неопределённости, охотно покупает обещание простого ответа; манипулятор называет себя проводником высшей воли; псевдонаука обрастает деньгами и покровителями. Книга точно улавливает желание переложить ответственность на гороскоп, пророчество, гуру или «особое знание». При этом она не высмеивает потребность верить: человек ищет чудо чаще всего тогда, когда обычная помощь опоздала.

Объём романа требует готовности надолго поселиться среди его героев. Иногда подробные объяснения о гипнозе, фольклоре и местных обычаях задерживают действие, а множество персонажей и ответвлений просит внимательного чтения. Но эта щедрость оборотная сторона замысла. Жарова строит целый мир, где приключение должно иметь историю, географию и человеческое окружение. То, что одному покажется избыточностью, другому даст удовольствие неспешно обживать пространство книги.

По способу превращать научную гипотезу в испытание человеческой совести роман ближе всего к прозе Александра Беляева. Как и у Беляева, необычная способность важна не сама по себе: она обнаруживает в человеке жажду власти, страх, милосердие или стойкость. Только лабораторией становится современная Россия, а вместо стерильного эксперимента героя ждёт противоречивая байкальская земля.

«Гипнотизер. Реальность невозможного» подойдёт тем, кто любит длинные приключенческие истории, психологические загадки, мистический детектив и фольклор без музейной пыли. Это роман не о победе науки над чудом и не о капитуляции разума перед магией. Он о более трудной вещи: о способности сохранить свободу мысли, когда невозможное уже стоит рядом и смотрит тебе в глаза.

Литературный редактор Лилия Мишина

В книге Максим Камерер гонялся за прогрессором Абалкиным, не зная, что тот задумал и кто он есть, опасен он для человечества или нет. Там центральная идея - выбор. Перестраховаться и превентивно уничтожить возможную опасность или пожалеть и посмотреть, вдруг ничего не случится.
В сериале и Максим, и Лев Абалкин оба являются инопланетными подкидышами и "автоматами Странников". И это переворачивает вообще всю концепцию. Если Абалкин "засланец", то почему его на Землю не пускали, а Максима оставили на Земле (да он еще и приемный сын Сикорски)? Макс гоняется за своим альтер эго.
Я пока до финала не добралась, но сразу говорю, что логика в сценарии плохо просматривается. Сценарий вообще рыхлый, самые интересные моменты остаются за скобками, типа вопроса выживания. Смертельная опасность - раз, и перескок на другой эпизод. А потом просто сообщают, что они спаслись. Как - неважно. Хотя для меня, как зрителя, это имеет значение))
И вообще... если уж хотели свое снять, зачем им Стругацкие? Придумали с нуля и сняли бы. Очень даже было бы здорово, наверное, без привязки к известной и в некотором роде культовой вещи. А так отсылки к "Жуку" все портят имхо