nimfa:
» Глава 7
— Привет, мой хороший, — мама, как обычно, зачем-то вышла во двор, как только увидела в окно мою машину. — Ты зачем так поздно? Темнеет уже рано.
— Мам, как ты? — выйдя из машины, приобнял её, направляясь к дому.
— Хорошо. Данька заезжал вчера, продуктов зачем-то привёз. Я бы и сама сходила. Зачем ты его гоняешь?
— Не надо тебе сумки таскать тяжёлые. А ему полезно, хоть делом занят будет.
— Ну, какие же они тяжелые. Что мне много надо? Булку хлеба и молока пакет, а остальное-то всё есть. Ты мне весь холодильник забил продуктами. Зачем, Андрюш? Тратишься так. Я же одна столько не съедаю, потом всё на помойку. Жалко ведь.
— Глупости не говори, нашла траты. Как здоровье?
— Хорошо всё, не беспокойся. Лучше расскажи, как у тебя, как на работе? — мама уже поставила тарелку с домашними булочками на стол и принялась разливать по чашкам чай.
— Мам, я знаю, что у тебя давление высокое было на днях, — всё скрывает, ничего не говорит. Приходится всё у её подруги, тети Сони, вынюхивать: и про давление, и про скорую в субботу, и про то, что колено опять беспокоит.
— Ну, что ты прицепился к моему давлению? Оно в моём возрасте у всех высокое. Таблетки пью, что врач прописал. Всё у меня хорошо. Ты кушай.
— Где тонометр?
— Андрей, ну, прекращай.
Но я и не думал ее слушать, покачав головой, нашёл тонометр и усадил её рядом. Давление, и правда, было в пределах нормы.
— Видишь, всё хорошо, ты зря волнуешься, — за чашкой чая мама делилась своими новостями, рассказывала про подруг, спрашивала про работу.
— Мам, давай дом продадим, тяжело же уже, — очередной раз предложил в контексте разговора. Пытался пробить её броню и уговорить на переезд. — В квартире полегче будет. Купим рядом с моей, там и поликлиника, и сквер. Всё в шаговой доступности: магазины, рынок, всё, что твоей душе угодно.
— Андрей, мы с тобой это не раз обсуждали. Пока руки, ноги работают, ни в какую квартиру я жить не пойду. Этот дом твой отец строил. Это память о нём. Да и привыкла я на земле жить. Что я буду в этих ваших скворечниках делать? Тут вон, помидорки, рассада, цветочки. А там что? Пыль, грязь и коробка бетонная. Туда только, если помирать.
— Мам, ну сколько можно?
— Всё, Андрей. Я это обсуждать больше не буду. В этом я не уступлю. Ты мне лучше скажи, ты в пятницу заедешь?
В пятницу будет мой день рождения, который я не очень-то люблю отмечать. Но к матери в это день приезжаю обязательно.
— Конечно. Только ты не готовь ничего. Я всё привезу с собой, — предупредил сразу, а то опять полдня на ногах у плиты проведёт.
— А котлетки или курочку в духовке? Не надо меня совсем бесполезной делать.
— Мам, ну, перестань. Ты — самая нужная, полезная и любимая женщина в моей жизни, — протянул руку, накрыв её ладонь.
— Сынок, когда ты женишься? Внуков хочу застать, — если я упорствовал с переездом, то её вечной темой была моя женитьба.
— Мам… — она прервала меня, сжав мою руку.
— Послушай меня. Я же понимаю, что возраст уже поджимает, не девочка я давно, да и тебя поздно родила. Бог так дал. Дал бы ещё внуков застать, понянчить хоть чуть-чуть, — маме было шестьдесят девять, и я прекрасно понимал, что все эти разговоры — это возрастное. Но от них мне дурно становилось до липких ладоней. Сижу тут взрослый, здоровый мужик, а меня от разговоров матери крутит. — Ну, невечная я, Андрюш. Не тяни, сынок.
— Мам, ну что мне любую хватать и в постель тащить? Ну, что ты, честное слово.
— Ну, всё, не заводись. Но подумай, а то всю жизнь бобылем проходишь.
Мать была всегда деятельной, активной, живой, но со смертью отца её неиссякаемая энергия стала медленно затухать. Пять лет прошло, а, мне кажется, она всё там, в том дне, в последнем дне его жизни. Наблюдать, как силы постепенно покидают родного и дорого для тебя человека, как тускнеет её взгляд, было невыносимо. Постоянно уезжал из этого дома с тяжёлым сердцем, и сегодняшний день не стал исключением.
Попрощавшись с мамой, сел в машину и направился в клинику. Работа отвлекала. Помимо управления и административных дел, я всё ещё активно занимался практикой. Брал по максимуму, забивая график плановыми и внеплановыми операциями. Хороший хирург — это практикующий хирург, в какой бы специализации он ни работал. Это было вбито в подкорку ещё во время учебы в Медакадемии, и я был с этим полностью согласен. Можно отлично знать теорию, но хорошим специалистом ты при этом не станешь.
Всё ещё находясь мыслями в доме матери, переоделся, накинул халат и пошёл в ординаторскую, принимать дела на ближайшие восемь часов. Заодно олухам своим лещей раздам за проебы.
***
Утром сев в машину, обнаружила на заднем сиденье незнакомую папку с документами. Приоткрыв её и пробежав глазами по первому листу, поняла, что это Ширяева. Какие-то доки по медицинскому оборудованию. Так как начало дня меня уже не впечатлило, матерясь, свернула на парковку клиники. Объяснила администратору, что я знакомая их начальника, и мне бы лично увидеть его персону. После телефонного звонка, наконец, была допущена в святая святых и даже вооружилась тайным знанием номера его кабинета. Ну а что? Надо же себе настроение поднять. Сейчас Ширяева потроллю, и на работу ехать можно со спокойной душой.
— Доброе утро, Андрей Степанович!
— О, исчадие ада пожаловало. Зря только на свечи в церкви потратился, — улыбка тут же расплылась на его небритом лице.
— Не помогло, да? — села напротив его стола, закинув ногу на ногу, отмечая, как Ширяев тут же скользнул взглядом по моим ногам в чулках. Вот же, тварина похотливая.
— А что поможет? Святая вода?
— Нет.
— Распятие?
— Нет
— Осиновый кол?
— В жопу себе его запихни, хоть будет чем тебе заняться целый месяц.
— Почему месяц?
— Занозы вытаскивать будешь.
— Научись меня не цеплять, а то я тебе в попу кое-что другое запихну, и уже нам двоим будет чем заняться.
— Фу, Ширяев, озабоченная ты скотина. Моя попа не создана, чтобы туда что-то пихать. Там другой физиологический процесс предусмотрен, обратный впихиванию, — Андрей, проведя ладонью по лицу, то ли заржал, то ли простонал.
— Чего припёрлась?
— Сказать, старче, что тебе не только от ревматизма надо таблеточки пить, но и от деменции. Ты свою папку с доками в моей машине на заднем сиденье забыл, — протянула её Андрею.
— Спасибо. Кланяться в ноги не буду. Можешь не ждать, — улыбаясь, отложил документы в сторону. Выглядел он уставшим настолько, что даже ирония сегодня была слабой, и не бесила, как обычно.
— О чём ты, дорогой? У тебя сразу перья твои павлиньи из задницы бы выпали. Я даже не рассчитывала на это. Мне вот интересно другое, с чего бы это у тебя забывчивость вдруг появилась? Это подкат такой идиотский? Или просто соскучился? Так сказать, чтобы чаще виделись.
— Упаси, Боже. Завтра ещё раз в церковь зайду: свечей поставлю, псалом куплю, и соли на порог насыплю. От нечисти, говорят, помогает.
— Мелом круг начерти вокруг клиники, и Библию почитай.
— Поможет?
— Нет. Но я бы на это посмотрела, вместе с врачами из психбольницы, — улыбнувшись, поднялась. — Поехала я. Пора нести в мир нагоняй и оплеухи, а то, кроме меня же, некому.
— На каком кругу ада ты работаешь?
— Иногда возникает чувство, что на самом долбанутом.
— Баева, — окликнул меня у самой двери. Обернулась. — Спасибо за документы.
— На здоровье. А таблеточки для памяти всё же попей.
...