Шесть дней

Марсель Санбрюи:

В одном Моника была однозначно права. Я знал всех со стороны невесты и это плюс.
– Ты абсолютно права, - подмигнув, согласился, - И жениха в лицо узнаю, а это уже больше чем полдела.

- Я ещё не смотрел планы на сегодня, но отдых на природе, дегустация вин мне нравились всегда. У меня семья связана с таким, - просто пояснил Марсель, и снова улыбнувшись, добавил, - Да и Падающую башню я уже видел.

Рассказывая о предыдущих днях и группах, в которых их провела, Моника рассмеялась. Смех был приятным, заставил самого Марселя широко улыбнуться.

- Это точно, пробовать вино в одиночку грешно, - сказал Марсель, - это нужно делать как минимум вдвоём.
Вообще, Марсель считал, что вино лучше всего пить именно вдвоём, это как раз напиток пар, но не решился так прямо сказать девушке, с которой только познакомился.

Мужчина был не знаком Марслю, значит был другом со стороны жениха. Его напор хоть и обращал на себя внимание, но согласие Моники на общении с ним дала, и Марсель для разговора легко уступил своё место.
Пока ожидал окончания их беседы, успел перекинуться парой слов с барменом. Уточнил что в планах для гостей сегодня было приготовлено. Туда шёл комплект: обед на территории виллы;
прогулка по саду и виноградникам;
небольшая экскурсия по поместью;
свободное время для отдыха и фотографий.
Ну и можно было выбрать что-то самим, главное вернуться вовремя.

Ещё успел купить две бутылки воды. Наверняка, можно будет приобрести и на перроне и в городе, но после дней проведённых в туалете, Марсель решил перебдеть.
На разговаривающих старался не смотреть, чтобы не задавать вопросов, которых девушка может и не захочет. Хотя любопытство уже проснулось, особенно когда он всё-таки заметил, как мужчина выложил на стол для Моники деньги. Мужчина исчез так же стремительно, как и появился и Марсель вернулся за свой столик.

Тут их и поймала
Джеки, налетела как тайфун.

И улетела, заставив их улыбнуться, глядя ей в след.
- У неё всегда столько энергии, что иногда я даже ей завидую, - признался он Монике.
Подошла Габи;
— Марси! Ты наконец‑то снова с нами! — воскликнула она, не раздумывая ни секунды, и от искренней радости обняла месье Санбрюи, прижимаясь губами к его щеке. — Мон шер, ты тоже решил отращивать бороду, как все здешние мужчины? — пошутила она, стараясь, чтобы голос звучал легко, чтобы никто не догадался, сколько в этой шутке спрятано желания просто на секунду забыть о том, что творится у неё внутри. — Спасибо за букет, дорогой!
Она была весела. Даже веселее, чем могла быть.
- Габи, я и сам рад, что в строю, - признался Марсель, и рад, что букет понравилось, - добавил, внимательно смотря на подругу и пытаясь угадать её настроение, но проигрывая её женским возможностям.


- О, можешь не объяснять, у всех свои дела, - честно ответил Марсель. И добавил девушке про прогулку: - Я готов и согласен, встретимся на перроне.

Добравшись до своего купе, Марсель переоделся в более удобную одежду. Простые джинсы, белая хлопковая рубаха и любимые кроссы. Закинув в рюкзак воду, оба телефона, пауэрбанк, кое-что из лекарств, документы, карты и наличные, дождался остановки поезда, чтобы одним из первых оказаться на перроне.

* пост подправлен

...

Габриэль Арно:

Красота привлекает внимание.
Но личность - захватывает сердце.

Она проснулась одна. Постель была смята, скомкана, как свидетельство того, что тут происходило ночью. В купе было тихо — слишком тихо для того, что между ними случилось. Ни шороха, ни звяканья пряжки ремня. Только ровный стук колёс и запах — её собственный, смешанный с его парфюмом, с солью кожи, с чем-то горьким и настоящим, что теперь казалось почти чужим.
«Что ж, Габи, вчера ты — сегодня он».
Она произнесла эту фразу вслух, и она прозвучала не как циничная шутка, а как маленькая, колючая правда, от которой хотелось съёжиться. Интересно, они когда‑нибудь проснутся в одной постели и никуда не будут сбегать? Не будут прятать спешку за «важными делами», не будут делать вид, что так и надо?
И тут она вспомнила вечернее сообщение, напряжение мужчины, его тихий голос, когда он говорил про Монику, и это осторожное «надеюсь, это не ревность?». Да, Габриэль ревновала. Сейчас, в пустом купе, уже можно было не отрицать очевидного, не прятать это чувство за равнодушием, дерзкой ухмылкой или язвительной фразой. А кто бы не ревновал? Поздним вечером, почти ночью, мужчине, с которым ты лежишь обнажённая в кровати, пишет другая женщина. Тут даже у камня возникнет ревность. А Габи никогда не была каменной, как бы её ни воспринимали окружающие, которым дозволено было видеть лишь обёртку — острую на язык, холодную, неуязвимую. Эту броню она сняла только перед Ноа. Эти две ночи и два дня словно заставили её поверить, что бывает и по‑другому — что можно быть слабой и не стать от этого менее сильной, можно доверять и не потерять себя.
Перевернувшись на живот, она уткнулась лицом в подушку, на которой спал он. Та самая, что ещё хранила едва уловимый аромат его парфюма — тёплый, пряный, с лёгкой нотой цитруса, который она теперь узнавала даже среди сотни других запахов. Если закрыть глаза, то легко было представить, что это его плечо, что он рядом, что рука его привычно лежит у неё на талии, удерживая, как будто боится, что она исчезнет. Вот только подушка была холодной. И эта холодность проникала под кожу, оседала где‑то в груди, и от неё хотелось зажмуриться.
Полежав так ещё минуту, Габриэль поднялась с кошачьей грацией, стараясь не смотреть на смятые простыни. Она направилась в душевую кабину, чтобы окончательно проснуться и смыть с себя следы прошедшей ночи — не потому, что стыдилась их, а потому, что хотела сохранить их только для себя, не выставлять напоказ, не превращать в историю, которую можно рассказать за чашкой кофе. Тёплая вода стекала по плечам, смывая напряжение, но не могла смыть воспоминания — они держались крепче, чем запах духов, крепче, чем любые слова.
Выйдя из душевой кабины, она взглянула в зеркало.
Да кому она врёт?! На лбу едва не горит неоновая вывеска: «У меня был потрясающий секс». Губы припухшие от поцелуев, на шее — лёгкое раздражение от колючей бороды мужчины, которое она тронула кончиками пальцев, будто проверяя, правда ли это было. Да и глаза… Как бы она ни старалась притвориться равнодушной, глаза не смогут врать: в них всё ещё плескалось то самое чувство — смешанное, сложное, одновременно счастливое и тревожное.
Натянув на себя вчерашний наряд, Габриэль наклонилась за сумочкой и обнаружила в углу возле кровати свои алые стринги, которые были на ней в Вероне. Они лежали там, забытые, яркие, почти вызывающие, и от этой случайной детали ей вдруг стало смешно и неловко одновременно. Интересно, а Ноа их видел? И не вернул, зная, что она лишилась белья?
Вернувшись в своё купе, Габриэль обнаружила на столике букет из разноцветных цветов. Сначала она решила, что это Ноа, и сердце на секунду подпрыгнуло, а потом, прочитав записку, поняла: только лучший друг мог так подколоть всех. «Патрон в обойме, член в строю. М» . Наверняка подобные букеты получили все «его красавицы». Она улыбнулась, наклоняясь к цветам и вдыхая их аромат — лёгкий, ненавязчивый, приятный, как сам Марсель. Значит, пришёл в себя, чертяка. Хорошо, что к свадьбе, иначе было бы совсем не удобно.
Габи достала из шкафа очередной наряд. Время утра, пусть и позднего, они едут по тосканским холмам, направляясь к одной из остановок посреди кипарисового великолепия, на небе ни облачка, а значит, пришло время выгулять очередное платье. Глубокий синий цвет будто впитал в себя оттенок сумеречного неба: он переливался при каждом движении, играя полутонами на мягкой фактурной ткани. Платье без бретелей изящно очерчивало силуэт, а деликатная драпировка добавляла образу лёгкой загадочности. Акцент на талии — стильный чёрный пояс, который не спорил с нарядом, а лишь подчёркивал хрупкость и силу её образа. На этот раз она не стала акцентировать внимание на губах, да и не утренний это вариант, наоборот покрыла их нюдовой помадой, которая не оставляет следов, зато выделила глаза. Компактная сумочка с золотистой фурнитурой ловила свет, и черные туфли от Jimmy Choo добавили нотку роскоши. Тонкие кольца и изящный браслет — те самые детали, что превращают образ из просто красивого в по‑настоящему продуманный. В этом наряде Габриэль казалась сама себе воплощением уверенности и утончённой элегантности. Именно то, что и было ей так нужно сегодня.
На лицо вернулась привычная дежурная полуулыбка — та самая, которая говорила всем: «со мной всё в порядке, я всё контролирую». И именно с нею она направилась в «Étoile». К этому часу тут уже собралось достаточно народа: кто‑то смеялся, кто‑то спорил, кто‑то делал вид, что читает газету, а на самом деле подглядывал за соседями. Габриэль искала глазами только одного.
И нашла его. Марсель разговаривал как раз с Моникой. Поздоровавшись с девушкой, мадемуазель Арно обрушила всю свою энергию на друга, по которому очень скучала — ну, в те моменты, когда её голова (и не только) не была занята одним вредным англичанином.
— Марси! Ты наконец‑то снова с нами! — воскликнула она, не раздумывая ни секунды, и от искренней радости обняла месье Санбрюи, прижимаясь губами к его щеке. — Мон шер, ты тоже решил отращивать бороду, как все здешние мужчины? — пошутила она, стараясь, чтобы голос звучал легко, чтобы никто не догадался, сколько в этой шутке спрятано желания просто на секунду забыть о том, что творится у неё внутри. — Спасибо за букет, дорогой!
И когда друг покинул вагон-ресторан Габриэль услышала голос за спиной:
— Габи! Наконец-то ты соизволила появиться, я думала ты уже сменила Марселя в лазарете, — Жаклин обняла Габриэль, окутывая своей бездонной энергетикой. Удивительно, сколько жизни и энергии может быть спрятано в одной девушке.
— Мы виделись вчера, Джекс. — Габриэль постаралась, чтобы вопрос прозвучал как обычная болтовня, как будто её ничего не тревожит. Но это была ложь, и судя по очень внимательным глазам, которых не коснулась лучезарная улыбка, Жаклин Дюпон кое-что подозревала.

...

Лиз Монтгомери:

Лиз проснулась утром более-менее в норме, да еще пришел стюард и принес букет цветов. Имени отправителя она не знала, но в любом случае получить цветы было приятно. Фотоаппарат тоже стоял на столике, видимо, Лиз просто не отметила момент, когда его вернули, настолько была занята самокопанием. Кое-как приняв душ, она позавтракала в номере, снова обработала ушибы, рассмотрев в зеркале наливающийся синяками фасад, перекинула фотографии на ноут и, когда пришло время обеда, отправилась в ресторан. Ходить было терпимо, сидеть тоже, а вот лежать удобно было только на животе.
Во время обеда она услышала, что вот-вот будет остановка в Тоскане, где можно будет побродить по виноградникам и посетить поместье, что ее не особо интересовало. Интернет предлагал еще поездку на лошадях и квадроциклах. Ей хотелось и того, и другого, но Лиз прекрасно понимала, что на коня не влезет, да и кататься будет, мягко говоря, проблематично. А вот на квадроциклах, может быть, и ничего, только , естественно в компании. Еще она хотела извиниться за свой вчерашний промах перед мистером Шармой и Хизер, но не знала, как это сделать.
Вернувшись в купе, Лиз наклеила на поясницу обезболивающий пластырь, на всякий случай взяла с собой в кофр – на этот раз она упаковала туда фотик, только без дополнительных объективов – бутылку воды и блистер с таблетками, надела джинсы, джемпер, повяла на голову платок и взяла солнечные очки, которые чудом не разбились вчера, и вышла на перрон, когда поезд остановился, надеясь там упасть на хвост тем, кто поедет на квадриках.

...

Шах Шарма:

Шах перевёл взгляд с Каспиана на Ноа и едва заметно усмехнулся.
- То есть единогласно, и без долгих совещаний.
Он закрыл книгу, поднялся с дивана и посмотрел на обоих.
- Полчаса на сборы. - Он взял телефон со стола и взглянул на экран. - Я свяжусь с Джорджем и уточню, что можно организовать в ближайшие часы. Если найдётся нормальный маршрут, техника и водитель, - собираемся у выхода.
Шах задержался на полушаге.
- Ноа, если пригласишь Габи, предупреди её, что это не экскурсия. А то ещё решит, что мы просто едем посмотреть на виноградники.
Ноа усмехнулся:
- Думаю, она уже поняла, что экскурсионная программа здесь - понятие весьма условное.
Шах посмотрел на закрытую книгу.
- А я, пожалуй, наконец дам Токугава-сану отдохнуть.
Каспиан уже направлялся к выходу.
- Не прощайся с ним, Шарма. После квадроциклов можешь снова засесть в библиотеке.
- Если вернёмся все трое и без повреждений, - невозмутимо ответил Шах, — обещаю даже не возражать.

Тоскана

Через полчаса у выхода из поезда постепенно собралась небольшая компания. Шах появился одним из первых - уже переодевшийся для поездки в джинсы, крепкие ботинки и с телефоном в руке.
Джордж не подвёл: в сообщении были адрес базы, подтверждение бронирования и имя организатора, который должен был встретить их на месте.
- Итак, - Шах оглядел компанию. - Есть подтверждение. До базы около двадцати минут. Там нас ждут квадроциклы, инструктаж и маршрут по холмам. Времени достаточно, чтобы покататься и без приключений вернуться к поезду.
- Квадроциклы?
Шах обернулся на женский голос и увидел Ану и рядом с ней Хизер.
- Да, - он машинально посмотрел на ноги обеих девушек.
Не шпильки. А на лицах ожидание приглашения.
- Хотите присоединиться? Предупреждаю, что это может быть небезопасно и совершенно точно - пыльно.

Пока он говорил, из вагона вышла Лиз. Они встретились глазами, и она направилась прямиком к нему.
- Как вы себя чувствуете, Лиз? - спросил он, когда она подошла ближе. - Мы собираемся покататься на квадроциклах. - Он на секунду помедлил, прекрасно понимая, что после вчерашнего вопрос звучит двусмысленно, но всё-таки произнёс: - Если спина вас не очень беспокоит...
Из вагонов на платформу спустились Марсель и Моника. Шах сунул руку в карман джинсов и перекатил между пальцев косточку рудракши, другой набирая на телефоне просьбу прислать ещё одну машину.

Через двадцать минут к перрону подъехали три машины. Водители вышли и направились к их группе. Обновление списка, сверка. Шах пересчитал присутствующих.
- Прекрасно. Нас девять, так что делимся на группы по три человека. Каспиан, можешь выбрать себе машину сам, но предупреждаю: эти водители не участвуют в гонках.
- А жаль.
Шах покачал головой и перевёл взгляд на женщин.
- Кто с кем едет - решайте сами. Главное, чтобы все поместились и никто не потерялся по дороге.
Он достал телефон и ещё раз посмотрел на сообщение Джорджа.
- На базе всем выдадут защитные шлемы и всё необходимое. Так что специально ничего покупать или искать не нужно.
Каспиан уже направлялся к первой машине.
- Шарма, поедешь со мной?
Шах посмотрел на него с лёгкой усмешкой.
- Я почему-то ждал, что ты это скажешь.

Шах сел последним, после того, как по машинам расселись все остальные.

...

Ноа Уинтерботтом:

Я нашел Габи в вагоне-ресторане. Она сидела там в безупречном темно-синем платье от кутюр, которое выглядело на завтраке столь же уместно, как парадный смокинг на утренней пробежке, и с ослепительной улыбкой обсуждала что-то с Жаклин.
- Жаклин, ты сияешь. Скорое замужество тебе к лицу, - я легко поцеловал ее в щеку и переключил свое внимание на Габриэль.
Легко коснувшись ее обнаженного плеча, я наклонился к самому уху, игнорируя мгновенно метнувшийся ко мне оценивающий взгляд Жаклин.
- Габи, у тебя есть ровно пять минут на то, чтобы сменить Jimmy Choo на что-нибудь более пригодное для выживания, - тихо произнес я. - Через двадцать пять минут мы стартуем к базе квадроциклов, чтобы прокатиться по тосканским холмам.
Габриэль обернулась, в ее глазах вспыхнул тот самый азартный огонек, который я ожидал увидеть.
Я подмигнул ей и добавил:
- Жду у выхода. И если я подождал бы и подольше, остальные этого делать не станут. Так что поторопись.

Минут через сорок пять после нашего разговора в вагоне-ресторане мы уже стояли на залитой солнцем базе неподалеку от железнодорожной ветки. Тосканские холмы вокруг зеленели виноградниками, но воздух здесь пах бензином, сухой землей и выхлопными газами.
Инструктор - загорелый местный парень в потертой экипировке показывал нам парк мощных квадроциклов.
- Быстро послушали меня, - на смеси английского и итальянского начал он, активно жестикулируя. - Газ справа, тормоз слева. Шлемы застегиваем до щелчка. В ямы не летим, дистанцию держим, на крутых поворотах сбрасываем скорость. Перевернетесь - виноградники красивые, но страховка за технику ваша. Вопросы?

Каспиан, уже устроился за рулем первой машины. На другую сел Шах.
Я перевел взгляд на Габриэль, стоявшую рядом, и показал жестом на квадроцикл.
- Ну что, Габи? - я протянул ей шлем. - Сделаем их?

...

Марсель Санбрюи:

Тоскана
В соей работе Марсель всегда всё планировал и старался, чтобы всё шло не само собой, а именно согласно графиков, заказов, планов.
А вот в жизни ему очень нравилось, когда в настоящее вмешивался Случай.
Вот как сегодня. Оказалось, что с Моникой они занимают практически соседние купе и выходя на перрон они встретились. А когда вышли, то прогулка по вилле пошла по боку.
Представительный мужчина, как сказала Моника, известный адвокат жениха организовал более активный отдых, услышав о котором глаза Моники загорелись. Марселю было не принципиально, как проводить день, поэтому он легко согласился на всё, что уже было организовано, тем более не им. Прежде чем продолжить общение, он поприветствовал и быстро познакомился со всеми. Их ждали квадроциклы.

Мы с Моникой и ещё одной девушкой сели во вторую машину.

По дороге Марсель спросил:
- Моника, я смотрю ты экстрималка, так какой вариант выберем мы: каждый за себя или вместе, но и тут два варианта - за рулем я или за рулем ты?



Вопросов не было. Квадроциклы разбирались согласно купленным билетам.

...

Лиз Монтгомери:

На перроне уже стояла Хизер с еще одной девушкой и мистер Шарма.
Встретив его взгляд, Лиз поправила ремень кофра и направилась к мужчине, чтобы произнести слова извинения за вчерашнее, но вокруг был народ, девушка стушевалась, ей не очень хотелось, чтобы о ее неуклюжести знали все, потому он просто улыбнулась. Улыбка вышла вполне себе извиняющаяся.
Он нарушил молчание первым
– Спасибо, все хорошо, – кивнула она, – потом все же добавила несколько тише. – Во всяком случае, намного лучше, чем могло бы быть. – Лиз снова улыбнулась. – И я бы хотела на квадроциклы, никогда не каталась. Мне интересно. И, уверена, там будут классные кадры.
Вскоре подъехали машины, которые тронулись к месту старта квадриков, когда все расселись. По дороге Лиз успела поймать в объектив несколько прекрасных мгновений, потом внимательно слушала инструктора, запоминая то, что он говорит, надела шлем и, когда настала пора садиться на квадроцикл, подошла к мистеру Шарме
– Можно, я поеду с вами? Обещаю не накосячить. Просто, – она замялась, – мне так спокойнее.

...

Жаклин Дюпон:

У меня серьезный вопрос!
Вы верите в любовь с первого взгляда?
Или считаете, что человека надо узнать?
Я всегда знаю. Сразу. Люблю я человека или нет.
Но не хочу доверять себя абы кому…
Потому - узнаю.
Вот, черт, кажется я подкинула вам вариант, как не ответить однозначно на мои вопросы!
И все же: давайте посмотрим, что у нас в приоритете - голова или сердце?))
Ваша секси психолог, Джеки))

ДИАНА
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Ведь я забыть тебя была готова
Зачем же тень твоя приходит снова,
Жестокой болью душу мне казня?
Любовь, зачем ты мучаешь меня?

ТЕОДОРО
Любовь, чего ты хочешь от меня?
Ты в сердце, как змея, вползла украдкой
Его надеждой обольщая сладкой
Мечтанием несбыточным дразня
Любовь, зачем ты мучаешь меня?


Встреча с подругой в вагоне-ресторане неожиданно озадачила Жаклин.
Габи … она … прятала глаза и выдавала слишком беспечную улыбку.
Нет-нет. Никто другой наверняка ничего не заметил.
Но годы, проведенные бок о бок говорили, нет, просто кричали Жаклин, что внутри тела, красиво упакованного в изящное платье глубокого синего цвета, ноет душа.

Жаклин, несмотря на свою внешнюю порывистость и беспечность, была человеком тонко чувствующим, а еще жутко переживательным. За тех, кто рядом. Не за себя. В отношении себя она была уверенной. Хм, даже до бесячества самоуверенной.

Жаклин снова кинула взгляд на подругу, которая присела за свободный столик.

- Оливер, я отлучусь на минутку поболтать с Габи? Будет тебе время отдохнуть от моего сумасбродного общества, да? - Жаклин улыбнулась, потрепав Оливера по руке, дождалась кивка и, взметнув полы пышной юбки клеш, направилась к подруге.

- Как дела? - Жаклин подсела за столик к Габи.
- Полный порядок, голодна как волк. Нет, как стая волков.
Габи закрыла меню и сделала заказ, подозвав официанта. Дождавшись, когда последний отойдет, Жаклин продолжила.
- Мне показалось, ты огорчена? - с места в карьер пустилась Джеки, она не любила ходить вокруг да около, тем более давнее знакомство позволяло не миндальничать.

Габи молчала, делая вид, что увлечена меню, несмотря на то, что уже сделала заказ. Жаклин же, посмотрев на подругу, вдруг ясно осознала: она не расстроена, нет. В смятении и … нет, этот блеск глаз ни с чем не спутать. Чуть припухшие губы. Румянец.
- Габриэль! А ну-ка посмотри на меня?
Та подняла взгляд.
- Ясно.
- И что тебе ясно?
- Поздно она легла, как же.
- Сегодня легла нормально.
- Я про вчера! Да и про сегодня не больно верю.
- Джекс.
Джеки выдохнула, приводя себя в равновесие (что было делом непростым и сейчас, и в принципе), и постаралась объяснить:
- Я чувствую, что ты в раздрае! Меня не твой «сон», - Джеки поставила пальцами кавычки, - волнует. А то, что он тебя тревожит. И будто … расстраивает?
- Это сложно. И внезапно.
- Хм. И то, и другое понятно. Но не станет тревожить, если человек, лишивший тебя сна, сделал все, чтобы ты не пожалела о бессоннице.
- Джекс, ты настоящий мастер интриги и долбанный философ, - устало вздохнула Габи, опустив глаза. Это совсем не понравилось Джеки.
- И кто у нас крадет сны у красавиц? - Джеки выпрямилась на стуле в ожидании ответа, скрестив руки. Хотя, вариантов было немного. Или много? Может Габи встретила кого-то в Вероне? С кем она была? С Ноа и Аной. Да, это Жаклин помнила точно, ведь они с Оли тогда опоздали. С Ноа и Аной. Надо бы их расспросить осторожно. Да еще и Ноа… Нет, они же были втроем. Ну это в Вероне, а потом?

Для Габриэль принесли заказ. Она поковыряла вилкой блюдо на тарелке, будто ей принесли жареных кузнечиков. Джеки обеспокоено вздохнула. Прикидывая, нужно ли спросить еще раз прямо или лучше не встревать.

- Попробуй. Надо поесть. На голодный желудок все кажется хуже, чем есть, - Джеки пыталась шутить. Может ли это быть Ноа? Жаклин вообще выпала из общения с компанией, да и не настолько хорошо знала этого человека, чтобы судить.
- Джекс…пусть будет как есть. Я, правда, в порядке, просто слишком вдруг …
- И слишком сильно?
Габи кивнула. Жаклин нашла ее ладонь и сжала:
- Можешь не говорить, я и сама пойму. Да и не мое это дело, люди все взрослые. Самое главное, помни, я всегда с тобой. А того, кто обидит - убью. Вот прям …, - Джеки схватила вилку. - Один удар - четыре дырки!
- Я знаю, что к тебе лучше спиной не поворачиваться, если ты в гневе, - искренне улыбнулась Габи, а Жаклин того и надо было. Она отложила вилку.
- Если серьезно. Ты можешь мне сказать о том, что внутри. Так легче. Ну или не сказать, но помнить, что я и девочки - рядом.
- Спасибо, Джеки, - Габи в ответ сжала пальцы Жаклин.
- И еще… помни то, что знаю я: ты самая замечательная!
- О, Джекс!
- Давай отдыхать и веселиться! - Джеки улыбнулась, как всегда переключившись мгновенно. - Но я всегда готова тебя выслушать.

Общий шум прервал их беседу. Поезд прибыл и мужчины, судя по отрывкам фраз, собирались кататься на квадроциклах. Жаклин вздохнула. Возможно, джинсы - не такая уж плохая идея. Впрочем, женщин пока и не звали.
- Так. Габи! Давай-ка доедай.

Та кивнула и показалась Жаклин чуть более спокойной. Нет. Это, конечно, тоже напускное. Сердце сложно взять и успокоить враз. Невозможно взять и отложить. Это только Скарлетт умела так: подумать завтра. Все же мы, мучимые вопросами: любит, хочет, скучает, помнит…, улыбаемся и делаем хорошую игру.
Да уж, так устроены женщины, а сильные (к коим Жаклин относила Габи) еще сильнее. Прячут тонкое нутро, играя роль до конца.
Сильные.
Но только не Джеки. Уж она бы сразу-сразу все сказала! Здесь и сейчас. Смертельное ранение или вечная жизнь вместе! Только так. Иначе бы она извелась от неопределенности. Да, вот так. Категорически взбалмошный человек крайне не любил неопределенности.
Джеки еще раз взглянула на подругу, потом встала и обняла:
- Все будет хорошо, Габи! Веришь?
- Да! - Габи ослепительно улыбнулась.
Жаклин села обратно на свой стул.

И тут к ним подошел Ноа. А ведь Жаклин только о нем подумала…
Ноа поцеловал Джеки в щеку, галантно отметив, что скорое замужество ей к лицу. Таких комплиментов Жаклин наслушалась, потому лишь кивнула, а вот то, как Ноа наклонился к Габи, отметила, как и то, как он говорил с ней.
Много личного. Это сразу видно, когда мужчина считает женщину своей.
Ясно. Предельно.
Жаклин склонила голову на бок, глядя, как Габи мгновенно изменилась: в глазах загорелся огонек азарта и … что-то еще.

Ах. Только бы Жаклин не пригодилась вилка…

...

Моника Уолтер:

По пути к купе, Моника нашла главного стюарда, Джорджа Ирвинга и попросила рассказать об экскурсиях и вообще отдыхе в Тоскане, ибо и сама пока не понимал, что же конкретно она будет там делать.
Как итог ей выдали небольшой список : прогулка на виноградники, прогулка на велосипедах, конная прогулка и охота на трюфели, но что-то ей ничего особо не откликнулось, может она просто уже устала отдыхать. Решив, что положится на выбор других гостей, на природу Моника оделась соответствующе: пуловер, джинсы кроссовки. Выйдя из купе, она увидела идущего впереди Марселя и окликнула его. На перрон они вышли уже вместе. Как она и предупреждала мужчину, все прогулки начинались с перрона.
На голос Шарма обернулись все пассажирки Континенталя, стоящие на перроне. В прочем идея покатать на квадроциклах Монике тоже показалась более заманчивой чем велосипеды и экскурсия по винограднику. Поэтому было уже не важно хотели ли парни уехать втроем или нет Моника, Марсель, Хизер, Лиз и Ана упали им на хвост. До базы добирались на такси. Она, Хизер и Марсель

- Я бы не сказала, но активный отдых я люблю,- Моника пожала плечами, - разберемся на месте, может там одноместные квадроциклы и каждому достанется по рулю. Но я в любом случае хотела бы
попробовать порулить, может и не все время.
Когда они прибыли на место Моника внимательно послушала инструктаж, вообще катание на квадрике показалось ей более безопасным, чем подъем на вершину. Тормоз, газ - это она умела. Для начала Моника решила, что хочет прокатиться самостоятельно.

* И что же мне так не везет))) только я надеялась на диалог))) а опять придется самой везти

...

Шах Шарма:

Трансфер доставил всю компанию к базе проката.
После короткого инструктажа по технике безопасности участники начали разбирать технику. Квадроциклы стояли в ряд - мощные, ревущие одноместные машины, созданные для того, чтобы штурмовать тосканские холмы в одиночку. Но когда пришло время рассаживаться, Лиз подошла к машине Шаха.

Шах посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнуло удивление, тут же сменившееся улыбкой. Он нашёл взглядом несколько двухместных квадроциклов повышенной проходимости - организаторы предусмотрели варианты и для тех, кто предпочитает ехать вдвоём.
- Тогда нам стоит сменить машину, - спокойно сказал Шах. - До того, как Росс с Уинтерботтом подумают, что я даю им фору.
Он жестом показал инструктору, что берёт двухместный квадроцикл, легко сел за руль и похлопал ладонью по свободному месту позади себя.
- Садитесь, Лиз. И можете считать это продолжением вчерашнего предложения страховать вас в случае необходимости, - Он на секунду повернулся к ней. - Если честно, я надеялся, что вы выберете именно этот вариант.
Шах улыбнулся, уже заводя двигатель.
- Только сегодня вам придётся выбрать: либо держаться крепче, либо снимать. Совместить эти два занятия я вам не позволю.
Он дождался, пока Лиз устроится сзади, и только тогда тронул квадроцикл с места.
- Ну что, Лиз, - произнёс он через плечо, - попробуем не дать Россу повода хвастаться до самого Венецианского вокзала?
И тут же почувствовал, как её руки крепче сомкнулись на его куртке.

...

Лиз Монтгомери:

Тоскана. Квадроциклы.

Когда Лиз спросила, она не была уверена в согласии мистера Шармы, а когда он несколько удивился, прокляла себя за длинный язык, но мужчина улыбнулся и сказал, что сам ожидал от нее просьбы ехать с ним, ей же изначально не пришло в голову самой садиться за руль. Нет, водить машину Лиз умела, но это явно не то, да и после вчерашнего с больной рукой… На минуту ей подумалось, что не надо было вообще ввязываться в это приключение, но она заставила внутренний голос замолчать, потому что поехать очень хотелось. А с этим мужчиной она чувствовала себя надежно, уверенная, что никаких происшествий не случится.
Он посмотрел на ее кофр и безапелляционно заявил:

– Да, я уже сама поняла, что это малореально, – кивнула Лиз. – Если честно, я видела квадрики только в журнале, и там они были на двоих или даже на троих. Ну и ездили на них спокойно, как я поняла. Я не думала, что будут гонки, но, – она на секунду замолчала. – Так даже интереснее.
Девушка уселась на сиденье, соорудив из кофра что-то типа рюкзака, как в Альпах, повязала платок на шею треугольником, закрывая вырез джемпера, надела очки не столько от солнца, сколько от пыли, и крепко обхватила мистера Шаха.
– Мы должны быть первыми, – кивнула Лиз, а потом спросила – Вы всегда так с мистером Россом? Мои кузены тоже все время спорят, кто из них лучше, но выигрывает то один, то другой. У каждого из нас есть сильные стороны, а есть… – она запнулась. – В общем, мы его сделаем, я уверена.

...

Габриэль Арно:

С тобою, чтоб спокойным быть,
Пустырник надо жрать.
По полю прям идти, срывать и, не жуя, глотать.
Прям с корнем, шарман блэат!

Разговор с Джеки больше напоминал попытку разжать зубы стаффордширского терьера у себя на шее — подруга цеплялась за каждую интонацию, за каждый уклончивый взгляд, и её болтливость сейчас казалась не милой, а почти опасной. Джеки была как колибри — лёгкая, стремительная, перепархивающая с темы на тему, но стоило ей взять след, и остановить её было невозможно. При этом она не стала пытать с пристрастием, и за это Габриэль была ей благодарна. Габи любила подругу так, что встала бы за неё горой, но сейчас каждое её слово царапало по оголённым нервам. Впрочем, Джеки была бы не собой, если бы не свела всё к юмору — особенно когда в ход пошли угрозы вилкой.
Но даже эта весёлая угроза не могла удержать тайну Габриэль. Та рассыпалась в прах почти сразу, как только в «Étoile» вошёл Ноа. По спине Габриэль побежали мурашки — не от холода, не от сквозняка, а от того, как мгновенно всё внутри неё перестроилось, будто она превратилась в тонко настроенный камертон, ловящий только одну волну — его присутствие. Жаклин что-то щебетала про то, что надо поесть, но Габриэль уже не слышала. Она видела только, как он поприветствовал Джеки, поцеловал в щеку и отвесил ей комплимент, а потом коснулся её, Габриэль, плеча — лёгким касанием, от которого у неё моментально ослабели колени.
Глаза Джеки расширились в тот самый момент, и Габриэль поняла: подруга всё заметила. И этот жест, и румянец, мгновенно вспыхнувший на щеках Габи, и то, как она не смогла удержать дыхание. Никаких слов не нужно было, чтобы всё стало ясно. И в этом не было ни стыда, ни страха — только странное, почти пьянящее облегчение: пусть знают. Пусть видят. Пусть не делают вид, что она по-прежнему та самая Габриэль, которая ни к кому не привязывается.

«Квадроциклы? Конечно да! Хоть под парусом, лишь бы с тобой!»

До вагона №8 можно только дойти за пять минут, но Габриэль вдруг пожалела, что у неё нет сноровки моделей на показах — тех, кто успевает переодеться, поболтать, поправить причёску и выйти с идеальной улыбкой, будто так и было задумано. Ей хотелось именно этого — мгновенного перевоплощения. Ноа, конечно же слегка утрировал насчёт времени, и всё же она неслась по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Каким-то чудом она не только успела добежать до своего купе, но и сменить не только туфли, а всё платье целиком. Схватила первую попавшуюся алую блузку, натянула голубые джинсы с вышивкой на бедре, сунула ноги в мягкие, удобные лоферы, а верёвочки, которые были на блузке вместо пуговиц, завязывала уже в коридоре вагона, на ходу, не глядя, лишь бы успеть.
Да, она задержалась, но не потому, что, как любая женщина, склонна опаздывать.
Ноа ждал возле машины, и его серые глаза чуть расширились, когда он увидел, что она не просто сменила туфли, а полностью переменила образ. В этом взгляде, который прошелся по ней сверху вниз и обратно, мелькнуло что-то вроде восхищения и лёгкой насмешки — той самой, от которой у Габриэль внутри всё подпрыгивало.
— Что? — она откинула волосы, которые ветер швырял ей в лицо, и улыбнулась чуть дерзко, чуть виновато. — Ты же не думал, что я задеру подол платья от Армани, чтобы оседлать квадроцикл? Тот подол можно задрать только в одном случае, и это точно не пыльная езда по кочкам.
Спустя почти час все были готовы. Мужчины уже занимали места на квадроциклах — Каспиан Росс, Шах Шарма, и даже Марсель, который, казалось, жил на полную катушку, словно наверстывал все мгновения, что пропустил, пока валялся в обнимку с унитазом. Так же тут были и девушки, которые не побоялись острых ощущений! Лиз, Хизер, Моника и Ана.
Габриэль огляделась, впитывая эту картину: шум, смех, запах бензина и пыли, предвкушение, которое висело в осеннем воздухе простора Тосканы, как электрический заряд перед грозой.
— Ну что, Габи? — Ноа протянул ей шлем, и в его глазах плясали смешинки, он был сейчас не тем безупречным топ‑менеджером, а мальчишкой, которому не терпится сорваться с места. — Сделаем их?
— По-любому, — она застегнула ремешок под подбородком, поправила защитный костюм, который выдали, чтобы не выпачкать одежду, и устроилась за рулём этого странного, мощного зверя. Внутри всё гудело от адреналина, кровь кипела, и даже то, что она никогда раньше не управляла квадроциклом, её не пугало — скорее, наоборот, заводило. В этом была своя прелесть: шагнуть в неизвестность и довериться инстинкту.
Она повернула ключ, и квадроцикл заурчал под ней, словно рвущийся вперёд зверь, живой, нетерпеливый, готовый сорваться в любую секунду. Габриэль озорно улыбнулась, чувствуя, как по коже бегут мурашки предвкушения.
Первая попытка тронуться вышла чересчур энергичной: она слишком сильно выкрутила газ, и квадроцикл рванул вперёд на три метра, будто его подстегнули. Габриэль вскрикнула, резко выжала тормоз, и машина замерла, вздымая облако пыли.
— Это круто! — она рассмеялась, обернулась на остальных, и в этом смехе было столько свободы, столько чистого, необузданного восторга, что даже собственные ошибки казались не провалом, а частью приключения. Вторая попытка была уже более плавной: она чуть мягче нажала на газ, почувствовала, как машина отзывается на каждое движение, как вибрация проходит сквозь ладони, сквозь всё тело, и поняла — она справится.
— Готова? — Ноа наклонился к ней, его голос звучал рядом, тёплый, уверенный. — Держи темп, но не гони на слепых поворотах.
— Я не гоню, я живу, — бросила она с улыбкой и, не дожидаясь ответа, рванула вперёд. Ветер ударил в лицо, волосы выбились из-под шлема и хлестали по щекам, пыль летела в лицо, но Габриэль только смеялась, чувствуя, как этот сумасшедший кураж захватывает её целиком. Квадроцикл подпрыгивал на кочках, вилял, но она держала руль крепко, будто это была не техника, а дикий конь, которого она приручала прямо на ходу.
И в этом хаосе, в этой бешеной скорости, в этом ощущении, что мир летит мимо, размываясь в одну сплошную линию, Габриэль чувствовала себя по-настоящему живой.
На очередном вираже она чуть не задела куст, но в последний момент вывернула руль, и квадроцикл послушно скользнул в сторону, будто понял её без слов. Габриэль запрокинула голову и расхохоталась — громко, свободно, так, как не смеялась уже давно.
— Ты сумасшедшая! — крикнул Ноа, когда она поравнялась с ним на прямой.
— А ты думал, я буду ехать по линейке? — парировала она, и в её голосе звенел тот самый азарт, который невозможно подделать. — Я не для того сменила Армани на джинсы, чтобы быть примерной!

...

Ана Франиль:

Когда поезд приближался к Тоскане, Ана сидела в своём купе, устроившись в кресле прямо с ногами, с кофе и читалкой. Что-то её вдруг потянуло на романтические лавстори. Наверное, этот вирус передаётся по поезду воздушно-капельным путём. Она скачала из сети парочку каких-то историй, с обнимающимися парочками на обложках, и уже предвкушала несколько часов эмоционально-перенасыщенного чтива, уповая на то, что авторши вроде как достаточно именитые и вряд ли их героини будут возбуждённо поджимать пальцы ног, а герои — рычать, раздувать ноздри и сжимать челюсть одновременно. Вообще, герои любовных романов рычат так часто, что порой возникает вопрос, не стоит ли им обратиться к ветеринару. И что ещё всегда озадачивало Ану: почему у всех героинь, столкнувшихся с красивым мужчиной, непременно начинают дрожать колени, а у неё самой пока только возникает желание спросить, не мешает ли она ему пройти.

Впрочем, чтение сегодня продвигалось не слишком успешно: она то и дело отвлекалась на телефон, проверяя почту. Среди обычных писем обнаружилось одно от Дениз, которая, похоже, совершенно не сомневалась, что служебная переписка — вполне подходящее место для обмена секретами.
«Только тебе, по большому секрету!» — начиналось письмо. Ана усмехнулась. Если Дениз предваряла свои новости подобным образом, значит, новость обещала быть интересной. Или, по крайней мере, достаточно скандальной, чтобы её стоило прочитать.
Как выяснилось, в архиве после отъезда Аны разразился настоящий скандал. Тот самый рапорт, который Дениз отправила перед её отпуском, произвёл впечатление, которого, вероятно, никто не ожидал. Проверка обнаружила столько нарушений в работе Марго, что начальству пришлось принимать меры. Впрочем, уволить её не решились. Как «по секрету» шепнула Дениз, у Марго нашлись влиятельные покровители в префектуре, кто когда-то помог ей устроиться на работу и, похоже, до сих пор считал себя обязанным присматривать за своей протеже. Так что Марго отделалась выговором. Правда, не каким-нибудь там символическим замечанием для галочки, а вполне официальным, с соответствующей записью в личном деле. «Большим и красивым», как выразилась Дениз.

Ана перечитала это место и невольно улыбнулась. Конечно, она не желала Марго зла. В конце концов, увольнение — это всё-таки серьёзно. Но и сказать, что она испытывала к коллеге особое сочувствие, было бы неправдой. Марго действительно работала из рук вон плохо. То дело, которым Ане пришлось заниматься перед самым отъездом, было таким кошмаром, что, не увидь она всё собственными глазами, ни за что бы не поверила. Страницы, которые невозможно было прочитать, ошибки распознавания, пропущенные сведения… И ведь речь шла не о какой-нибудь старой ведомости с перечнем канцелярских скрепок, а о материалах уголовного дела. В общем, если Марго и дальше собиралась работать в том же духе, то выговор был, пожалуй, ещё не самым плохим исходом.
Ана ответила Дениз коротким письмом с благодарностью за новости и обещанием обсудить всё при встрече. Разумеется, она не стала уточнять, насколько её порадовало известие о выговоре. Всё-таки рабочая переписка, даже если в ней передают секреты, должна сохранять хотя бы видимость приличия.

Вскоре поезд начал замедлять ход, и Ана, отложив телефон, выглянула в окно. За стеклом проплывали холмы, виноградники и небольшие поселения, залитые мягким солнечным светом. Тоскана! Судя по подготовленной программе, все развлечения здесь предполагали активное участие на свежем воздухе, а у самой Аны никаких конкретных планов пока не было. Но и сидеть в купе, когда за окном такая красота, совершенно не хотелось.
Она быстро переоделась, натянув джинсовый костюм, кроссовки и жилетку, в которой ходила в горы. Уже взявшись за ручку двери, вдруг вспомнила, что солнце в Италии даже осенью бывает куда коварнее, чем кажется, и вернулась за бейсболкой.

На перроне уже собиралась компания. Ана услышала, что все собираются кататься на квадроциклах по виноградникам, и эта идея моментально нашла отклик. Возможность погонять по тосканским холмам на квадроцикле казалась ей отличным способом провести день. А дегустация вина после поездки звучала как весьма приятный бонус.
Когда мсье Шарма спросил, не хочет ли она присоединиться к их компании, Ана согласилась едва ли не быстрее, чем он договорил.
— Конечно! Я только за!
Оставалось надеяться, что эти квадроциклы окажутся не слишком сложными в управлении. Ей доводилось управлять подобной техникой раз или два, но в тех случаях за ней внимательно следили опытные инструкторы. Будем надеяться, что это как с велосипедом: раз научившись, уже не разучишься.

На базе их уже ожидал длинный ряд одноместных «экипажей». Впрочем, было и несколько двухместных. Ана огляделась, рассчитывая, не удастся ли занять при ком-то место пассажира, но, увидев, что все предпочитают одиночные квадроциклы, тоже направилась к одному из коней. Ей весьма приглянулся тот, что был с розовым шлемом и молнией на бензобаке.

...

Ноа Уинтерботтом:

Я затянул ремешок шлема под подбородком, бросил быстрый взгляд на Габриэль, и рывком перекинул ногу через сиденье своего квадроцикла.
Мотор взревел с низким урчанием, отзываясь вибрацией в руле и где-то под ребрами. Инструктор махнул рукой, давая отмашку, и колонна с грохотом сорвалась с места, поднимая в воздух густые клубы тосканской пыли.
Асфальт быстро сменился петляющими грунтовыми дорогами, уходящими вверх по холмам сквозь бесконечные ряды виноградников и оливковые рощи. Скорость опьяняла. Встречный ветер срывал с губ смех, в лицо летели мелкие камешки и сухая трава, а мир вокруг сузился до ревущего мотора, белой пыли на зубах и мелькающих пейзажей тосканской открытки. Я топил газ, позволяя Каспиану и Шаху уйти вперед - пусть устраивают гонки на выживание без меня. Мысленно я выбросил должностную инструкцию по безопасности в ближайший куст где-то на пятой секунде полета с холма. В этот момент существовало только здесь и сейчас.
На очередном крутом повороте, где дорога ныряла в густую тень кипарисов, я чуть сбросил газ и огляделся. В зеркале заднего вида - вернее, в клубах поднятой нами же пыли - силуэт Габриэль на секунду исчез из виду.

Сердце кольнуло холодком, но уже через секунду из-за поворота вылетел ее квадроцикл. Она вошла в поворот с заносом, практически не сбрасывая скорости, а на ее лице сияла та самая безбашенная улыбка, которую светские салоны и дорогие рестораны обычно скрадывали лоском. Она обогнала меня на прямой, бросив через плечо вызывающий взгляд, и прибавила газу, устремляясь к вершине холма.
Внутри меня совершенно некстати щелкнул тумблер. Следом пришла мысль: "Будет больно". Я понял это с обреченностью человека, который только что наступил на мину. Мысль возникла совершенно некстати - четкая, холодная и оттого особенно неприятная. Я знаю, чем заканчиваются такие истории. Красивый маршрут, интересная компания, несколько дней беззаботности, а потом поезд прибывает на конечную станцию, и сказка заканчивается вместе с путешествием.
Только сейчас мне было плевать. Глядя, как Габи несется впереди, смеясь и поднимая за собой золотое облако пыли, я впервые не хотел просчитывать, что будет потом. Я резко прибавил газу, догоняя ее и выравнивая свой квадроцикл рядом с ней на широком открытом участке среди кипарисов. Ветер свистел в ушах, двигатель ревел, кровь гудела от адреналина.
Я поймал ее счастливый взгляд и прокричал сквозь грохот мотора:
- Эй, мадемуазель Арно! Если ты думаешь, что отделаешься просто гонкой, ты плохо меня знаешь!
Она лишь звонко засмеялась в ответ - совершенно свободно, без привычной светской маски, - и резко ушла в сторону следующего поворота.
Я последовал за ней. Да, мы не пара, но прямо сейчас, посреди этой пыли и солнца, мы - идеальная катастрофа друг для друга. Я рассмеялся в шлем и бросился следом.
Дать ей уйти? Ну уж нет.
Габи снова оглянулась через плечо, и я поймал ее взгляд. На несколько секунд исчезло все остальное: поезд, свадьба, разница между нашими мирами, конечная станция в Венеции. Остались только пыльная дорога, рев моторов и женщина, которую мне совершенно точно не следовало догонять. Поэтому я, конечно же, прибавил газу.

...

Моника Уолтер:

Тоскана, где-то в виноградниках

Моника выбрала одноместный квадроцикл, и инструктор задержался возле нее, показывая все управление машиной более подробно. Что-то смешанное между электросамокатом и коробкой автомат, решила Моника, внимательно выслушав все указания. Надев шлем с визором и перчатки, она обошла квадроцикл по кругу, примеряясь к железному монстру. Догонять улетевших вперед, она не спешила, у нее была совершенно другая задача. Забравшись на сидение, Моника аккуратно подвигала рычаг передачи скорости, курок газа, рычаг тормоза, а потом завела квадрик и осторожно тронулась с места.  Квадроцикл отозвался мягким урчанием, будто спрашивая — готова ли она? Она чуть добавила газу, чувствуя, как руль наливается тяжестью, как подвеска глотает первые кочки на грунтовой дороге. Пальцы крепко обхватили рукоятки, большой палец замер над кнопкой тормоза. Разгон, лёгкий поворот, снова разгон. Моника вела неспешно, прислушиваясь к каждой вибрации.
Солнце стояло высоко, и воздух был сухим, пыльным.  Грунтовка под колёсами превратилась в серо-коричневую ленту, и каждый квадроцикл оставлял за собой шлейф мелкой, едкой пыли, которая оседала на лозах, на листьях и на зубах. Шейный платок был бы кстати, подумалось Монике, но когда она выходила с поезда, то еще не знала куда их занесет судьба. Местами дорога была изрыта глубокими выбоинами, и в самых глубоких, в тени, ещё держалась влажная, тёмная грязь, густая, как смола. Впереди, у поворота, мелькнул зеленый шлем Каса. Он обернулся, махнул рукой, давай, мол, не отставай — и ушёл вправо, между рядами, оставив за собой облако пыли. Следом за ним, с рёвом, пронеслись ещё двое, кажется это были Ноа и Габи, но Моника не была уверена. А затем ее обогнал Марсель в синем шлеме.
Что-то внутри Моники азартно встрепенулось. Она выпрямилась в седле, перехватила руль увереннее. Попробуем. Она плавно добавила газу. Квадроцикл рванул вперёд, и ветер ударил в лицо. Моника вошла в поворот. Впереди, поперёк колеи, темнела глубокая выбоина: широкая, с неровными краями, и на дне её блестела влажная грязь. Моника сбросила газ, оценивая дорогу. Объехать не получится. Она выбрала траекторию чуть левее, где край был более плотным. Квадроцикл клюнул носом, задние колёса на секунду провернулись в грязи, выбросив бурые комья, но вытащили. Впереди, между лозами, мелькнула спина Марселя. Он притормозил у похожей выбоины и явно раздумывал. Кас объехал ее справа, даже не сбавив скорости, а Марсель взял левее. Моника нашла узкую полоску сухой земли между выбоиной и рядом лозы, и проскользнула там. Марсель обернулся. И — она увидела это даже сквозь визор — чуть сбросил газ. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы Моника прошла первой. Не демонстративно, не с одолжением. Просто придержал машину, давая ей место. Моника поняла это лишь через секунду. И улыбнулась под шлемом. Она ушла вперёд. Не гнала, но держала темп. За спиной снова взревел мотор Марселя, он добавил газу, догоняя, но не обгоняя. Держался в паре корпусов позади. Кас где-то там впереди нарвался еще на одну яму, вильнул и чертыхнулся в шлем так, что слышно было даже сквозь рёв.
Впереди был ещё один поворот и ещё одна выбоина, на этот раз с илистым, коварным дном. Моника чуть сбросила газ, оценивая траекторию, и только потом снова ускорилась. Осторожность никуда не ушла, она просто стала частью драйва. Где-то позади Марсель всё-таки решился и с рёвом пронёсся мимо, обдав Монику веером грязных брызг. Она рассмеялась, мотнула головой, сбрасывая капли с визора, и добавила газу, но ровно настолько, чтобы удержать позицию, а не чтобы доказать что-то. Сухая пыль снова забилась в нос, солнце  пригревало плечи, и в этом был какой-то свой уютный вайб.

* Не ходите мальчики в Африку гулять...думаю с завтрашнего дня нужно начинать юзать более жестко)))) а то расслабились вы со всей этой нежностью, если что то надо поправить, пишите) ушла спать

...