Долго будет Карелия сниться (остросюжетный СЛР, 18+)

натаниэлла:

Привет, Таня

Ну, говорю же: какого дровосека нашла, такого и поставила ))
иллюстрации у меня в теме отдельно, а текст отдельно. И ничего тут уже не поделаешь.
вот умела бы сама рисовать в графическом редактора - тогда другое дело а тут клею то, что попадается под руку.

Если Иван и знает, то никак ее оттуда не достанет. Будет выманивать. А чем - скоро узнаете, не стану предвосхищать.

Колдунов, увы, нынче не осталось. По глухим деревням кое-где доживают последние. Андрей с ними не пересекается почти.
информация - да, у него имеется. но одно дело теория, другое практика. Да и нет тут полной ясности - когда и как действовать. собственно, свои обязанности Судьи он еще и не выполнял ни разу.
Ко всему прочему Андрей связан обязательствами иного рода. И если он тут пойдет сейчас мочить всех направо-налево, его собственное начальство по головке не погладит. Он вынужден действовать еще и в рамках закона.

Спасибо за Алладдина! мой любимый фильм с детства

...

Мирдал:

Хорошего дня всем обитателям темы!
Вновь и вновь поражаюсь достоверности описаной северной шаманской эзотерики левого пути, она смотрится настоящей системой с глубоким внутренним смыслом. Но в тридцатой главе начались вставки из славянства и... впечатление, что автор изучал только экзотерическую его составляющую, внешнюю обрядовость, по Рыбакову.



Впечатление, что данные неоязычники подходят к делу довольно безответственно. Подобное оформление подходит скорее тематическим экскурсиям на купалу, куда ходят один раз в жизнь, причём люди, по большей части со славянством не связаные. Я смотрел видео неоязычников, посвящённое Масленице, и на обряд их большая часть одевалась аутентично даже не смотря на мороз. Впрочем, лично такие обрядовые мероприятия не посещал и не могу ответить, "позировали" ли на камеру в данном случае. Но определённо неоязычники считают, что внешнее должно соответствовать внутреннему, и при постоянном посещении обрядов у них должна быть специальная обрядовая одежда, к которой относятся уважительно. Одевая её, неоязычник подчёркивает, что сейчас он находится не "в миру", а в священном пространстве. Приведённый отрывок плохо вяжется с дотошностью в остальных аспектах, например, возжиганию от солнца. Если реконструкторы учитывали такие нюансы, отчего не подошли внимательно к внешнему облику, детали более явной?



Твоя история вписывается в общую тему, поэтому я бы добавил к сноске и значение, высказанное писателем и компартивистом Сергеем Алексеевым в "Сокровищах Валькирий". Гой - достойный представитель рода, в противовес "изгою" (изнгнанному и недостойному), а "гой еси" - приветствие-признание собеседника благородным во всех смыслах человеком. Как мы помним по сказкам, так приветствовали только богатырей и князей, но не кощеев и вроде даже не простых крестьян. Согласитесь, было бы странно произносить пожелание здоровья в настоящем времени. Однако оба смысла увязываются между собой: здоровье в понимание славян включает в себя не только телесные чистоту и порядок, но и духовные, без чего не возможны благородные поступки.

...

натаниэлла:

Привет, Алексей!
Большое спасибо за отзыв


Ну так для контраста же! Надо понимать, что тут намешано всякого. И если руководитель клуба по-идейному готов разжигать костер от солнца (чего, кстати. не произошло - солнце спряталось и притащили канистру с жидкостью - может, и за спиной у директора ), то рядом с ним полно всяких не-идейных, которые пришли чисто потусоваться.
В отличие от секты, тут допускается больше свободы. И слава богу.

Это мне нравится, спасибо - добавлю!

...

Мирдал:

И тебе спасибо за внимание и готовность улучшить текст)

Читаю конец 31ой. Не ошибка, просто заметил разницу между мужским стилем описания драки и женским.



Мужчина бы сосредоточился бы на описании самих приёмов, куда и как ударяли, как уклонялись. И красоту драки бы оценивал непосредственно наблюдая за происходящим в тексте, а не доверяя конечному качественному описанию от автора. Ну и, подсознательно, подробное описание драки воспринимал бы как самоучитель, если оно хорошее, или как трагикомедию, если плохое.
По описанному удивлюсь лишь, что промытый до скрипа Кондрат почти на равных противостоит Андрею, у которого пусть влюблённая, но голова. Драка это не руками во все стороны махать и высоко прыгать - нужно думать, как ударить, чтобы противник не отразил и не увернулся, и думать быстро. Армейские рефлексы помогут воплотить эту подсознательную тактику, но вряд ли предложат её с нуля, без ясной головы. Поэтому трезвый солдат почти всегда побивает пьяного. Хотя сам я не служил и, если среди читателей кто-то армейский мои слова опровергнет, то я ему скорее всего поверю.

...

натаниэлла:

Алексей, спасибо за отзыв!
Ну, автор девочка, Лера тоже девочка, поэтому описывать драки, как мальчик бы это сделал, никак невозможно.
Но за наблюдашки спасибо! Может, в будущем пригодится.

Кондрат - не кусок мяса без головы, у него стоит задача Леру охранять, вот он и охраняет. Эмоции у него отсутствуют и любопытство ко всему, что не входит в круг обязанностей, а боевые задачи он выполнять вполне способен.
однако соглашусь: в "трезвом" виде у Андрея вполне возможно было бы меньше шансов его победить.
но как знать: может в таком вот защитнике и был особый смысл?

За опечатки спасибо - пойду поправлю.

...

llana:

Всем привет!
Ташенька, дорогая, спасибо большое за новые главы и красивые коллажи! Все прочитала. Многое стало понятнее. Но пока сама не пойму, как ко всему отношусь. Все же злость на то, что Лера для всех этих колдунов, как игрушка, меня не отпускает. И на Андрея, кстати, тоже - он не слишком торопится как можно больше ей объяснить. А ведь знание - это сила, с ней и так по незнанию столько нехорошего произошло. Вроде как оберегает, но... Поэтому пока кратко. Попозже, может, соберусь с мыслями. Еще и комментарии прочитаю, которые пока не успела, может, там ты уже пояснила.

...

натаниэлла:

Света, здравствуй!
Большое спасибо за отзыв!

Это даже хорошо, что без чтения комментариев ты поделилась со мной собственными соображениями и чувствами.
Значит, не доверяешь Андрею? Понятно. Основания есть.
Андрей пока и сам не знает, что ему делать с Лерой дальше. Потому и не спешит вывалить на нее все за раз. Подает дробными частями. А еще он ждет ее окончательного решения. Лера вполне может стать весомой силой, но как это на ней отразится и надо ли ей такое?
По мне, так лучше бы она сидела на острове и никуда не лезла (но только кто меня, автора, слушать-то будет?)

...

Мирдал:

Видимо, и в этой истории путешествуют во времени? То Андрей Леру при смерти спасает, то наоборот, выходят из тела и может даже из временной ветки... А ещё всё жду обещанного священника, хотелось бы сравнить христианское мирвоззрение с мирвоззрением добрых шаманов.

Существуют же и славянские боевые системы, как древние, так и современные: Казачий Спас, Медведь, боярга, характерничество... Российские спецслужбы их ценят не меньше китайских, но в атмосферу они вписалимь бы лучше. Если Лера о них что-то знает, чтобы их охарактеризовать, либо ей объяснять.
Очень интересен постулат о трёх выборах - где, с кем и вообще ли. Прямого указания на него не находил в литературе, но по опыту есть впечатление, что принцип действенный.

Это опечатка или я чего-то не понимаю?

...

натаниэлла:

Привет!


Нет, Алеша, путешествий во времени тут не предвидится, хотя меня радует разнообразие читательских версий и предположений.
Впрочем, не все вопросы получат однозначное толкование. Как всегда.
Священника придется еще подождать, потому что он и его церковь в городе, а Лера сейчас на острове. Они пока не могут пересечься чисто физически.

Понимаешь, тут дело не в боевых системах, а в комплексном подходе. При всем уважении, Казачий Спас не предполагает медицинское вмешательство и исцеление организма, а тот же Ци-гун предполагает. Он более распространен, понятен как читателю, так и героям. Объяснять что-то именно по боевым искусствам я не планирую. Это всего лишь упоминание, отсыл к общепринятому образу.

честно скажу, что не знаю, откуда я это взяла. Есть ли что-то подобное в мифологии или литературе. Так написалось.
Спасибо за отзыв!
Как понимаю, ты всех уже догнал



***
Дорогие читатели, обращаю ваше внимание, что следующая глава (35я) выйдет после праздников - в среду, 10 мая. И будет только одна публикация на неделе. Приношу извинения за нарушение стабильного графика, но все в угоду дачным хлопотам. А сейчас читайте продолжение 34-й

...

Мирдал:

 » Магия Казачьего Спаса от Мирдала

Да, скоро уже лето...

В Казачьем Спасе есть целительная составляющая. И ещё много плюшек вплоть до использования в бою астральных двойников.

...

натаниэлла:

Алеша, спасибо за информацию! Очень интересно.
Хотя про принципы целительства в статье не сказано, лишь упомянуто.
Но что любопытно, принцип казачьей магии совпадает с принципами карельской: там тоже дело в Вещем Слове.

Возможно Андрей в дальнейшем действительно возьмется возрождать славянское боевое искусство.

...

натаниэлла:

 » Глава 34 (окончание)

***
Погода на улице царила замечательная. По небу бодро ходили похожие на башни облака, закрывая солнце всего на несколько минут. Они красиво отражались в спокойной озерной глади. Высокие сосны в бору шумели, кланяясь в пояс, но у земли ветра совсем не ощущалось, не дрожала ни одна травинка, а над дорогой бодро танцевала мошкара.

Я хотела идти в лодку налегке, в одной футболке, но Андрей велел взять с собой дождевик.
– Погода испортится.
– Это предсказание?

Никольский указал на небо:
– Вертикальные облака обещают скорую непогоду. Да и лес шумит без ветра – это еще один признак.
– А я слышала, что в век глобального потепления старинные приметы не работают.
– Вот и проверим.

Дверь он запирать не стал, просто подпер небольшой палкой.
– Я очень часто встречаю такие палки в карельских домах, это еще одна примета? – спросила я.
– Да нет, это записка для соседей. Если палочка тоненькая, то хозяин где-то поблизости и вот-вот вернется. А если толстая, то уехал надолго.




– Так и воры про то знать будут. У нас наоборот, люди таймер устанавливают, чтобы в их отсутствие автоматика свет в комнатах включала: вроде бы кто-то дома есть.
– Вот это точно не наш обычай.

Мы прошли по дороге до конца деревни, спустились с горки на берег и увидели нашу лодку, которая так и лежала перевернутая вверх днищем. Пока Никольский возился с ней, я стояла у самой кромки воды и смотрела, как мелкие волны пытаются лизнуть мои кроссовки. Им не хватало буквально пары сантиметров, когда они бессильно откатывались назад, но потом неизменно предпринимали новую попытку.

У берега озеро было мелким и прозрачным, взгляду открывалось галечное дно, где был виден каждый камешек. Но дальше берег резко опускался, покрываясь слоем ила, и воды темнели.

Андрей шумно столкнул лодку в воду, и она закачалась, словно радуясь новому походу.
– Перебирайся! – он протянул мне руку. Я послушно шагнула через борт и уселась на вторую лавку, где сидела в прошлый раз.
На этот раз Андрей греб не спеша. Лодка двигалась плавно, скользя по рябой от солнечных зайчиков серо-синей воде. Я из интереса свесила руку за борт – озеро оказалось на удивление теплым.

– Видишь те пирамиды? – спросил Никольский, кивком указывая на высокую скалу, мимо которой мы в этот момент проплывали. – Это Стражи.

Пирамиды, точнее – огромные конусы, сложенные из старых камней, были черны, поросли лишайником и потрескались от времени. Они возвышались на голой скале, три в ряд, одинаковые размером и похожие на выпавшие зубы гигантского левиафана. Я смотрела на них, и меня, несмотря на яркое солнце, пробрал внезапный озноб.

– Ты сказал, что остров не любит чужаков, а как же я?
– Ты со мной.
– А еще ты сказал, что плохих людей отсюда не выпустят. Но можно ли меня назвать «хорошим человеком»? Ведь у меня связь с камнями Юмалы.
– Ты светлая, – сказал Андрей, – просто попала в беду. Остров это понимает.

– А те, кто прилетал сюда на вертолете – они выбрались?
– Хочется верить, что да.
Прозвучало это пугающе, будто он не был уверен, и я съежилась на скамейке.
– Сколько их было?

– Четверо. Успокойся, Лера, все они живы. Хотя Иван и был зол, что поиски окончились бесславно, на своих людях он срываться не стал.
– Точно?
– Точно. Бессмысленная демонстрация ему не свойственна.

Я выпрямилась, стараясь не показывать собственных страхов.
– Неужели на острове всегда селились только хорошие люди? Так же не бывает.

– Жизнь на архипелаге сама по себе не каждому по плечу, – ответил Андрей. – Она требует от людей особого характера. Да и защита давно не обновлялась. В советское время за ней вообще никто не следил.
– На Хангапоге много жителей?

– Мало. Многие умерли или разъехались. Наших ровесников тут вообще нет, одни пенсионеры, но, по моему мнению, все они необычайно умные и открытые люди. Я уверен, они тебе понравятся. С бабой Натой, впрочем, ты уже знакома.

Я кивнула, подумав, что если и другие местные обитатели окажутся такими же загадочными, как ясновидящая Илльян Наталиэ, мое старое мировоззрение рассыпется окончательно. Я провалюсь в прошлое, вновь став маленькой девочкой, верящей в Деда Мороза и козни Кащея Бессмертного.

Мы плыли мимо выщербленной скалы, увенчанной кривыми соснами-часовыми. При свете дня в них не было ничего пугающе-путустороннего. Плеск весел, галдеж птиц в вышине, высокое синее небо – все это походило на туристический рай, и если остров и впрямь был волшебный, то сейчас его чары спали.

– Скажи, – спросила я внезапно, – а тогда, в Питере… во что была одета девушка? Которая тебе помогла… Ты помнишь это?
– Конечно, помню, – сказал Андрей. – Черные брюки, черные сапожки, белая приталенная куртка с молниями на кармашках и вязанная шапочка кремового цвета с огромным помпоном.

Я закусила губу. Шесть лет назад, то есть в выпускном классе, я так и одевалась: в белую зимнюю куртку и шапку с помпоном. Странное, непонятное, волнующее совпадение. Или все же не совпадение? Андрей мог увидеть мои фотки в соцсетях. Правда, я на вскидку не могла сейчас сказать, имелись ли там зимние фотографии в той самой шапке...

А еще я вспомнила слова Макса о том, что он вез меня в Карелию в качестве приманки. Он, правда, намекал на Сергея Сергеевича, а тот никогда не был волшебником. Однако все равно получалось, что кто-то знал о происшествии шестилетней давности, если не сам Макс, то его дед, который отправил нас в поездку.

– И все-таки, что они от тебя хотят? – задала я вопрос Никольскому. – Макс признался, что хотел обменять меня на знания, которые спасут его маму. В ее смертельную болезнь я больше не верю. Но что-то же им от тебя нужно, ведь так?
– Им много чего нужно, – Андрей скривил губы в усмешке, – но я надеюсь, что они успокоятся на малом. Я на полном серьезе рассчитываю с ними договориться. Главное, чтобы они оставили тебя в покое.

– Ты упоминал, что рассчитываешь на мою помощь...
– Я передумал.
– Почему?
– Из-за ожерелья. Мне теперь придется заново все переосмысливать и думать, что делать с тобой дальше.

– А раньше что ты хотел со мной делать?
– Просить тебя повлиять на Максима. Но стало понятно, что он на тебя влияет, а ты на него нет. Поэтому я сам с ним поговорю. Тебе пока лучше оставаться на острове в безопасности.
«Пока» – скользкое слово. Но я не стала больше к нему приставать, ведь я и сама толком не понимала, чего хочу.

Мы обогнули Хангапогу и подплыли к небольшому зеленому островку, лежащему в полукилометре от нашего берега. Там, в одной из тихих заводей, поросших осокой, муж бабы Наты установил мережи.



Мережи – это такая рыбацкая снасть, ловушка, похожая на бочку из мелкоячеистой сетки, натянутой на деревянные обручи. Верхняя часть самого большого кольца высоко возносилась над водой, а от него влево-вправо тянулись поплавки боковых мережей. Рядом торчали колья, к которым ловушки были накрепко привязаны. Одна мережа была пуста, а в четырех других билась рыба, и кольца колыхались, пуская от берега беспокойную волну.



Андрей извлек улов, кинув блестящих рыбин в заранее приготовленное ведро с водой. Оставив семь крупных окуней, более мелкий молодняк он отпустил обратно в озеро.

– Ну что, идем обратно или хочешь немного позагорать на берегу? – спросил он меня.
– А как же плохая погода? – я взглянула на голубое небо.
– Полчаса солнца у нас точно есть.

Тут одна из рыбин совершенно невероятным образом выпрыгнула из ведра и забилась на дне лодки, окатывая меня с ног до головы брызгами. Я взвизгнула и засмеялась, потом постаралась поймать ее, но окунь был скользкий и верткий. Андрей со смехом пришел на подмогу, и, ухватив свободолюбивого беглеца двумя руками, выбросил за борт.

– Пусть плывет, если ему так не хочется попасть на сковородку, – пояснил он свой поступок.
– Ты и в заказнике всю дичь вот так отпускаешь?

– Иногда, – он улыбнулся мне, и время вдруг замерло, исчезло пространство. Мы смотрели друг на друга и с каждым новым вздохом будто становились ближе. Объединялись. Срастались чувствами как сиамские близнецы. Это было волшебно, искренне, и мне даже показалось, что я отныне могу читать его мысли, и то, что я прочла…

Андрей опустил голову, разрывая контакт. Совершенно случайно это совпало с тем, что небольшое облако закрыло солнце, и свет слегка померк. А я моментально вернулась из чудесного полета на грешную землю.
– Так что ты решила – возвращаемся? – спросил он, глядя в сторону.

Я с сожалением поболтала рукой в теплой воде. Тянуло искупаться, но у меня не было купальника, а просто так сидеть в лодке… да и присутствие Андрея опять начало смущать до дрожи. Я не понимала, что происходит: это я сама так на него реагирую или опять дают о себе знать чужеродные примеси в организме.

– Если тебе требуется небольшой отдых, то давай задержимся немного, – предложила я и совершенно зря, потому что Никольский конечно же заявил, что никакого отдыха ему не требуется, и сел на весла.

И все же происшествие с рыбиной прорвало какую-то плотину, между нами установилась особая атмосфера, не определяемая словами, когда мысли и чувства свободно циркулировали от меня к Андрею и обратно. Да и Андрей будто решился на что-то, перестал нарочно отстраняться от меня. Теперь, когда мы встречались глазами, в его взгляде я читала куда больше интереса, влечения и пыла, чем накануне. Он все еще подавлял свои желания, загонял вглубь, но огонь прорывался, обжигая меня и его одинаково сильно.

Мне не хотелось возвращаться к мрачным размышлениям о Судопольских, Купале и Юмале, и я выкинула их всех из головы. В самом деле, неужели, я не заслужила передышки? Я притворилась, что будущего нет, а эта лодочная прогулка и есть то главное, что случается в жизни. Мне требовалось насладиться ею без помех.

Я притихла, чувствуя на своих губах блуждающую улыбку. Ну, правда: чего еще мне надо? Умиротворяющая тишина, простор, встающие там и тут, подернутые сизой дымкой островки архипелага Контукиви – и молодой симпатичный человек, сидящий на веслах напротив, во взгляде которого светится любовь. Та, в которую не верит Макс, но в которую я верю всем сердцем. И в которую верит Андрей...

Губы Никольского дрогнули, будто он и сейчас совершенно четко сумел прочитать мои тайные устремления. Он греб молча, но это молчание внезапно показалось мне таким многозначительным, что я, смутившись, быстро отвернулась и стала усердно делать вид, что любуюсь проплывающими пейзажами.

А пейзажи располагали… Камень, вода, лес – казалось бы, все то же знаменитое карельское сочетание, но картина была лишена монотонности. Построенная на контрастах – что в силуэтах, что в красках, – она требовала сопереживания и внутренней сосредоточенности, но отнюдь не нагоняла скуку. Гармония противоположностей. Романтическая антитеза. Скалы сменялись песчаным пляжем, тот в свою очередь – каменными уступами, где в низине росли тенелюбивые ели, а наверху, подпирая острыми верхушками небо, светолюбивые сосны. Спокойная вода могла ни с того, ни с сего вдруг вспениться бурунами, забиться о торчащие у берега скользкие валуны, но стоило сделать несколько взмахов веслами, и озеро снова успокаивалось, делалось прозрачным и сонным, открывая нескромным взорам далекое, усыпанное разноцветными камнями, дно.



– Завораживает? – тихо спросил Андрей, перехватывая мой взгляд.
Я кивнула:
– Похоже на сказку. Вон в тех скалах, например, мне видятся очертания полуразрушенного рыцарского замка. А вон там, кажется, есть небольшая пещера, и я не удивлюсь, если в ней живет Змей Горыныч.

Никольский добродушно усмехнулся и неожиданно процитировал, каждой новой строчкой попадая в ритм гребков:

Скалы возносятся как бастионы.
Скалы над озером – будто стена.
Ветер. И чаек протяжные стоны.
И разъяренной волны крутизна…

Нет живописней вот этой картины:
хаос камней у лазурной воды.
Это каких-то строений руины?
Цивилизаций погибших следы?

Кто-то построил крутые ступени,
ну а потом их в неистовстве смял!
Так на заре расположатся тени,
что проступают фигуры из скал.

Чьи это плечи и чьи это спины?
Чьи это лики означились вдруг?
Тайну хранят валуны-исполины,
сосны и камни, и небо вокруг.  (1)




Я потупилась, не имея сил спокойно выносить разгорающееся пламя в его васильковых глазах. Ко всему прочему Никольский опять сумел меня удивить. Не каждый в наше время сможет вот так, к месту, прочесть стихи – свои или чужие. Это давно считается прошлым веком, уделом старомодных ботаников-интеллигентов. Получалось, что Андрей тоже был полон романтической антитезы, в нем сочеталось несочетаемое: от скупой резкости до трогательной сентиментальности и неподдельной заботы. Знакомая гармония противоположностей, соль от соли карельской земли.

– Баба Ната упомянула, что все местные ходят на веслах, – завела я разговор на постороннюю тему, чтобы скрыть смущение. – Разве не проще поставить мотор? Или это тоже традиция?

– Скорей, целесообразность, – откликнулся Андрей. – Пластиковые лодки, резиновые – все это баловство, а на шикарные катера у людей просто нет денег. Кстати, деревянные килевые лодки, как наша, самые удобные для большого озера. Они тяжелые и требуют сноровки, но в этом их плюс. Они не перевернутся от случайной волны и двигаются бесшумно. Попробуй-ка еще подплыви незамеченным к стае уток на пластиковом каноэ! Никакой охоты не получится, птицы испугаются шума и улетят задолго до того, как успеешь прицелиться.

– А плоскодонки? – продемонстрировала я глубину познания.
– Широкие плоскодонки годятся для спокойных заводей и заболоченных рек, но никак не для Варозера, где бури налетают внезапно и норовят потопить все, что плохо сбалансировано.





В том, что погода на Варозере переменчива, причем – переменчива внезапно, я убедилась буквально через несколько минут, когда ветер усилился, а из ближайшего пролива, поросшего камышом, на широкий озерный простор потянулся туман. Он надвигался рывками, вытягивая вперед косматые, растрепанные языки, и постепенно скрыл и острова, и воду, и небо. Мне стало зябко, и я набросила на себя дождевик. На прозрачной ткани тотчас осели крупные капли.



– Андрей, а этот туман настоящий? – я встревоженно наблюдала, как все вокруг погружается в молочную пелену.
– Самый обычный, – откликнулся Никольский. – Не бойся, нам плыть уже всего ничего, да и туман скоро осядет.
– Я еще хотела тебя спросить про миражи…

– Ты о нашем загадочном явлении? – он скупо рассмеялся. – Нет, Лера, не сегодня. Я же предупреждал, что погода испортится.
– Но они же существуют? Все эти окна и двери в параллельное измерение, в страну ушедшей чуди...
– Есть что-то такое, – признался Андрей, – миражи, чья природа не до конца понятна. Но они безопасные, в них нельзя вплыть на лодке, как болтают, и пропасть навсегда.

– Но твой дедушка рассказывал мне, что один рыбак пропал в мираже на глазах у жены.
– Оставлю это на его совести. Скорей всего он старался поразить журналистку необыкновенной историей.
– А я ему поверила.

– На туман очень хорошо проецировать искусственно созданные голографические картины. Он как белый экран в кинотеатре. Однако внутри голограммы ничего не видно, все выглядит как нелепые сполохи, и если кто-то будет смотреть не с той стороны, то обязательно набредет на мысль об искусственности явления. Говорят, рыбак нарочно направил свою лодку внутрь миража, чтобы проверить собственные догадки. Он еще раньше заподозрил неладное, неоднократно рассказывал мужикам о том, что наткнулся на подозрительных личностей и вот-вот выведет их на чистую воду.

–Ты считаешь, рыбака устранили как нежелательного свидетеля? Убили человека ради поддержания легенды на глазах его близких?

– К сожалению, я не могу этого исключить, – мрачно откликнулся Андрей. – Все случилось неподалеку от острова Кюльма, это такой некрупный обломок скалы, поросший лесом. Необитаемый. Его хорошо видно с набережной Койвуяги в погожий день. Я не говорил об этом деду, но недавно я плавал туда на лодке. Однако неудачно столкнулся с патрулем, охраняющем «Сарафарму», и меня развернули. Мне кажется, если суметь высадиться на берег островка, то реально найти либо следы, либо сами установки голопроекторов. Судя по локации миражей, излучатели находятся как в лесу, на сопке возле лесопилки, так и на одном из островов архипелага. Я поделился соображением с Мишей Самойловым, он обещал проверить.

– Проверил?
– Не знаю. Трудно туда подобраться, не привлекая внимания. А с воздуха не факт, что увидишь все, что нужно.
– Но как подгадать, когда появится туман? – с сомнением спросила я. – Слишком сложно и не предсказуемо, не находишь?

– Туман в районе Кюльмы вполне обычное явление, там в проливе сталкиваются холодное и теплое течения. Зная прогноз температуры воздуха, появление туманной взвеси можно предсказать за несколько часов. Впрочем, ты разве не заметила, что «Полярники» изменили тактику? Они теперь не используют туман, а проецируют изображение на облака. Видимо, из расчета на то, что внутрь облака уж точно никто не проникнет.



– Значит, портал не имеет к миражам никакого отношения.
– Я такого не утверждал. Проделки мистификаторов не исключают того, что некоторые миражи Варозера естественного происхождения, – уточнил Андрей. – А часть их и вовсе не возможно объяснить с точки зрения современной науки. Однако в случае с пропавшим рыболовом я больше склоняюсь к человеческому фактору.

– А зачем «Полярникам» голографические картинки в небе?
– Для активации подсознания у подопытных. Разве ты никогда не слышала, какие порой запрещенные методы использует та же реклама?
– Двадцать пятый кадр? – припомнила я популярную страшилку.

– Для печатной продукции еще в прошлом веке были придуманы зашифрованные в пестрых картинках образы, – пояснил Андрей. – Обычно, они затрагивают две самые цепляющие темы: любовь и смерть. Мне самому однажды попалась реклама конфет, где с помощью разбросанных фантиков было выложено слово «секс». Понимаешь, человеческий глаз видит только фантики, но подсознание считывает образ целиком, в том числе и особенное расположение цветовых пятен, складывающееся в буквы. Известно же, что информация, попадающая в подсознание, минуя сознательное критическое осмысление, моментально становится частью нашего мировоззрения.

– То есть, заговорщики пишут свою программу прямо в небе, а люди смотрят и не видят? Или видят, но не осознают?
– Выходит, так. Люди любуются на сказочный город, на лицо богини Юмалы, на что-то еще. Но не обращают внимания, что окна на стенах домов, например, образуют буквенное послание.

– А если сфотографировать мираж и рассмотреть картинку внимательно и с лупой?
– Тогда все станет очевидным. Напомни потом, я покажу тебе распечатки миража, который горел в небе над Койвуяги в минувшую субботу. Со мной ими Миша поделился.

– Это тот самый мираж, что мы наблюдали с ним после танцев?
– Вы ходили с Самойловым на танцы? – удивился Андрей.
– Нет, столкнулись там совершенно случайно, – я подавила улыбку. – Но я не заметила, чтобы он делал снимки.

– Кто-то из зрителей сфотографировал и выложил в Инстаграмм, а он скачал и распечатал, – пояснил Андрей, задумчиво созерцая мое лицо. – На фотке есть кое-что любопытное.
– А ты можешь прямо сейчас мне сказать?
– Ничего криминального, просто два слова: «капище» и «Купала», которые ловко пересекаются друг с другом. Вероятно, призыв горожанам явиться на ритуал.

– Зачем им на капище такая толпа?
– Как знать, что Иван задумал сотворить с этим городом?
– Его надо остановить!
– Лера, мы как раз работаем над этим.




Скалистый берег Хангапоги вынырнул из дрожащего молочного марева довольно неожиданно. Я порадовалась, что Андрей не заблудился, верно вывел лодку к знакомым местам. Обогнув мыс с кривым сосновым бором, мы зашли в бухту, где было не так холодно и туман отсутствовал.

Уже привычным мне манером Андрей спрыгнул в воду и втащил лодку на камни. Я, подхватив ведро с рыбой, самостоятельно выбралась на сушу, однако едва не споткнулась и не вывалила улов на землю, когда вдруг над ухом раздался громкий мужской голос. Это было так неожиданно, что я, внутренне съежившись, заозиралась в поисках говорящего, но никого не увидела. Берег был пустынен и хорошо просматривался. Однако невидимый мужчина продолжал говорить – тягуче, непонятно, кажется опять по-карельски. Я только и разобрала, что имя Оннёй.

Андрей, впрочем, ответил по-русски:
– Да мы мережи ездили проверять возле Каливы. Дед Илья их ставил.

– Черт возьми, – голос тоже перешел на русский, – а водяную деву ты тоже там выловил? Или вчера с собой привез? Что-то раньше я эту красотку не видел. Проспал, видать, самое интересное. Познакомишь нас?

На затылке у меня явственно зашевелились волосы. Я по-прежнему никого не видела, а голос тем не менее звучал совсем близко, буквально над головой.

Андрей засмеялся:
– Обязательно познакомлю! Но предупреждаю: она со мной.
– Что ж, намек понял, – голос ворчливо крякнул. – Как улов-то?
– Шесть окуней.
– Не густо.
– Пока хватит. А там еще наловим.

– Ну, это да, дело доброе, молодое. Ты, Оннёкка, прыткий, голодным не останешься, да и деву свою прокормишь. Бог тебе в помощь!
– Спасибо! И тебе того же, Матвей Ефимыч!
Голос замолчал.

– Ну что, пошли? – Андрей забрал у меня ведро с окунями.
– А с кем ты сейчас говорил? – спросила я шепотом. – Это какой-то дух? Дух острова?

Никольский секунду смотрел на меня изумленно, а потом фыркнул в кулак.
– Это дед Матвей был, местный житель. Матвей Ефимович Нифатьев, его дом на другой оконечности острова стоит. Смотри! – он вытянул свободную руку в сторону озера. – Если приглядеться, его лодку можно увидеть. Где он сейчас плывет, тумана нет.

Я напрягла зрение и вроде бы и впрямь заметила какой-то смазанный силуэт.
– Но он же далеко! – воскликнула я. – А говорили рядом, на берегу.


– Тут точка такая. Звуки над озером вообще разносятся очень хорошо, особенно в тихую погоду, и туман им не помеха. А на Варозере есть к тому же несколько мест, где можно, не напрягаясь, переговариваться на значительном расстоянии. Это обычная физика, Лера. Акустика. Про «шепчущие галереи» слыхала? Вот тут примерно то же самое.

– И запросто можно переговариваться с одного берега на другой? – поразилась я.
– С берега на середину озера, если знать, куда встать. Таких акустических точек на Варозере две. Одна из них тут, на Хангапоге, другая в Койвуяги, у церкви. Причем, если отойти в сторону на пару метров, уже ничего не услышишь. Все завязано на рельеф и особое состояние среды.

Мне стало стыдно. Из одной крайности – неверия – я впала в другую, и всюду отныне подозревала магическое вмешательство.

– Дух острова, ну надо же! – Андрей, посмеиваясь, взял меня под локоть и повел по едва приметной тропке на холм. – Вообще, конечно, эффект любопытный, согласен. В древности волхвы этим вовсю пользовались. На месте церкви раньше капище было, так, полагаю, не раз кто-то из помощников садился в лодку, отплывал от берега и во время церемоний вещал от имени богов.

– Неужто жульничали?
– Еще как! Соблазнительно же. Лодку с берега не видать, а голос – вот он, прямо в уши нашептывает. Местных-то, конечно, не всегда проведешь, а вот паломников всяких за милую душу. Тут же некогда город был богатый, Варрокар. И гостей всегда было немерено. Они-то славу про золотого говорящего идола Юмалы и разносили в иные земли.

Я представила всю эту ситуацию и под другим углом тоже рассмеялась.
– Мы куда сейчас, домой? – спросила я уже нормальным тоном и приостановилась, чтобы снять дождевик (после подъема на горку мне стало жарко).

– Если не возражаешь, сразу к Каластаевым. С бабой Натой ты уже виделась, а теперь я тебя с ее мужем, дедом Ильей познакомлю. Это, собственно, его рыба-то. Я ему с дровами помочь обещал, а там, глядишь, и на обед к ним напросимся.
– Вообще-то я тоже могу приготовить рыбу, – сообщила я. – И мясо. И овощи. Я умею готовить.

– Это хорошо, что умеешь, – Андрей с нежностью взглянул на меня. – Даже не сомневаюсь, что ты весьма серьезная хозяйка.
Тут он не выдержал, поставил ведро на землю, и притянул меня к себе.
– Лера, – сказал он, – есть одна очень важная вещь, которую я постоянно упускаю из виду.

– Какая? – с замиранием сердца спросила я.
– Я раньше не говорил, что люблю тебя.
– Говорил, – шепнула я.

– Не так, как надо. На бегу, второпях. Хочу сейчас исправить. Понимаешь, я так давно живу с этим чувством, что привык к нему. Но даже если бы не было той мистической истории, я все равно влюбился бы в тебя в тот самый миг, когда ты сидела на корточках и пыталась погладить Юлу.
Я нагнула голову, пытаясь совладать с самой глупейшей улыбкой на свете.

– Я бы хотел тебе доказать, что достоин твоего ответного чувства. И по-настоящему завоевать твое сердце.
– Тебе не надо ничего завоевывать, – выдавила я.
Андрей коснулся ладонью моей пылающей щеки, заставляя взглянуть ему в лицо.
– Что бы я не делал, я буду делать это ради тебя. Ты это понимаешь?

– Просто поцелуй меня, – сказала я. Его признание сделало меня чрезвычайно смелой и даже где-то наглой, но Андрей не стал придираться. Он наклонился и нежно коснулся моих губ.

Жаль только, что нельзя было стоять на дороге и целоваться до скончания времен. А еще было жаль, что между нами по-прежнему маячил бесконечный ряд трудных вопросов, которые я боялась трогать. Ибо в них, в отличие от поцелуев, не было ничего приятного.

***
Соседский дом был полон жизни. Со двора доносилось кудахтанье кур, неподалеку от резного крылечка паслась привязанная к колышку козочка, а на нижних ступенях лежал огромный лохматый пес, который при нашем появлении лениво навострил уши и пару раз стукнул хвостом в виде благодушного приветствия. Похоже, собака узнала Андрея или просто не считала нужным сторожить хозяйство от немногочисленных пришельцев.

– Доброго дня, дед Илья! – крикнул Андрей, подходя к крыльцу.
– Андрюша! Рад, очень рад! – оказывается наверху крыльца, на ступенях сидел сам хозяин дома. Он поднялся, откладывая в сторону ноутбук, и почти бегом спустился к нам, по-молодецки легко перескакивая через ступени. Пес вскочил, уступая дорогу и, проявляя наконец-то любопытство, потрусил вслед за дедом, чтобы обнюхать гостей как положено.

Старик, обменявшись крепким рукопожатием с Андреем, посмотрел на меня с плохо скрываемым интересом и чуть поклонился:
– Илья Миронович Каластаев.
– Валерия Гусева, – так же официально представилась я, ласково поглаживая голову собаки, которую та доверчиво прислонила к моему бедру.

– Польщен, – старик вновь поклонился и обратился уже к моему спутнику: – Я тебя, кстати, пораньше ждал, как договаривались, но раз ты гостью свою к нам привел, опоздание прощаю. А рыбу-то жене моей неси, на ветру не держи. Не бойся, Валерию не обижу и скучать ей не дам.

– В последнем даже не сомневаюсь, – Андрей, усмехнувшись, подмигнул мне ободряюще и взбежал по крыльцу в дом. А старик, степенно взяв меня под руку, повел вслед за ним, но не торопясь, с остановкой на каждой ступени.

Он и впрямь оказался говорлив не в меру, пока мы шли, успел обсудить со мной и погоду, и остров, и свою биографию, которая, впрочем, не блистала разнообразием. Я лишь изредка вставляла словечко-другое да кивала ему с улыбкой. По известной традиции, дед Илья не спешил расспрашивать обо мне, это считалось невежливым, а он изо всех сил старался произвести на меня благоприятное впечатление.

Но была одна вещь, про которую я не спросить не могла – настолько удивительным мне это показалось.
– Илья Миронович, а можно поинтересоваться, для чего вам компьютер? Уж не романы ли вы сочиняете, сидя на высоком крылечке?
– Романы? – старик весело рассмеялся. – Вот уж никогда не мечтал! Да нет, Лера, я новости смотрел.
– Новости? – я аж подпрыгнула. – В Хангапоге есть хороший интернет? Мобильный от «Карелайн» или от спутниковой тарелки?

– Всякий, – осторожно ответил Каластаев. – Я в них не очень разбираюсь, в этих интернетах, если честно. Вон там на горизонте, видите остров? Впрочем, нет, не видите, туман мешает. Его лучше всего в солнечную погоду видать, тогда даже вышки их блестят что твои алюминиевые вилки. Это Хауда, где заезжие коммерсанты окопались. Вот от них у нас самая лучшая связь, иногда даже ролики на Ютубе удается посмотреть с приличной скоростью. Или фильм скачать. Но это зимой, когда делать нечего. Летом-то я нечасто за компьютер берусь. Сегодня вот только новости искал. Все-таки интересно, что и как они про крушение написали.

– Про какое крушение? – спросила я, удивленно. Я привыкла быть в курсе мировых событий, но в Карелии совершенно выпала из информационного потока. Даже трудно представить, что, пока я тут сражаюсь с черными колдунами и прячусь в заброшенных деревнях, где-то там, на большой земле, случаются встречи в верхах, землетрясения и прочие катаклизмы. Кажется, что это так далеко, что просто неважно и к настоящей жизни даже не имеет отношения.

– Так вертолет у нас вчера упал, прямо тут, в Варозеро. Я вечером еще в новостную ленту глянул, а нигде ни полслова не было. И утром сегодня. Вот, думал, спустя сутки-то уж наверняка прознали журналисты.

– Вертолет? Вчера? В озеро упал? – наверное, я сильно побледнела, потому что дед Илья вдруг спохватился и замахал руками:
– Да там ничего серьезного! Упал и упал. Было бы важно, написали бы. И пассажиры все уцелели, я сам сходил проверил, как спасательные работы идут. Всех четырех вытащили, на материк эвакуировали на катерах. Машину только угробили, жаль. Красивая у них была машина...

Он поспешно перевел разговор на другое, но я уже слушала вполуха. Разбившийся вертолет наверняка был тем самым, что привозил на Хангапогу «рыбаков», отправленных на наши поиски.

Что ж, с этим островом и правда шутки плохи. Но точно ли он отпустит меня, невольную злодейку и вместилище злобной Юмалы? Ведь Андрей мог просто скрыть от меня данный факт. Вполне может статься, что пока я не освобожусь от влияния камней, ходу с Хангапоги мне не будет...

...

Мирдал:

Кто же будет упоминать подробности техник в интернетной статье... она так, для общего обозрения, а приёмам должен обучать непосредственно учитель и достойных. Хотя по базовым принципам, слышал, существуют курсы в разных городах, но сложно сказать, оригинальные ли это методики или кто-то прилепился к "бренду".

...

натаниэлла:

Алеша, дело не в этом.
Я не могу описывать то, что не видела или не знаю, иначе это будет моя фантазия, а я всячески ухожу от пустого фантазирования в данном романе.
Если ты найдешь и подкинешь мне статью про то, КАК именно лечат с помощью Казачьего спаса или других русских боевых методик. то я почитаю и возможно введу их в текст книги.
Чем меня привлекла техника Ци-гун? Там мастер, когда лечит больного, может вообще просто сидеть на стуле с ним в одной комнате и внешне ничего не делать - так он диагностирует и исправляет неправильные потоки энергии в теле, идущие по меридианам. Так же он может нажать какую-то конкретную точку - и все встает на свои места.
Что делает казак, как он лечит? Если он должен при этом бормотать заговоры - мне не подойдет. Андрей, когда он, к примеру, Ингу лечил, должен делать это молча. Такое условие романа. А всяческие пассы руками, камлание с бубном (тоже карельская техника, так сказать) мне не нужны.

Правда, если попадется что-то конкретное по славянам - дай ссылочку.

...

innapavlova:

Спасибо за продолжение!

...