Ночь Шестой Звезды

Остин Дессен:

Ильверим к вечеру стал похож на город, который отчаянно пытается не замечать, что стоит на краю конца света. Для местных всё происходящее было частью древней традиции – Праздник Ночи Шестой Звезды. Они выросли внутри этих ритуалов, которые украшают огнями и песнями. Для Остина – нет. И именно поэтому всё выглядело ещё более сюрреалистично. Он стоял на одном из мостов Ильверима и смотрел, как по воде плывут бумажные фонари. Тысячи маленьких огней дрожали на поверхности каналов, отражаясь в чёрной воде так, будто город пытался подсветить саму бездну под собой. С улиц доносилась музыка, смех, разговоры и одновременно – молитвы. Это сочетание било по нервам. Люди покупали сладости детям в тот самый вечер, когда вполне всерьёз допускали, что мира может не стать к утру. В храмах плакали, а через улицу актёры разыгрывали победу над Безымянным так, словно история имела счастливый конец. Остин поймал себя на мысли, что Эрриштар вообще удивительно упрямый мир. Мир, который столетиями жил на грани катастрофы и всё равно продолжал устраивать ярмарки.
Над городом медленно поднималась луна. Необычно большая и слишком близкая. Шесть звёзд начинали занимать свои места вокруг неё. Остин ощущал это физически, как человек, слишком далёкий от аномалий подобного рода, поэтому остро чувствующий момент, когда реальность начинает вести себя неправильно. Воздух стал плотнее, звуки иногда словно запаздывали, тени вытягивались сильнее, чем должны были. Пространство начинало напоминать ткань, натянутую до предела. Пределочь. Подходящее название.
Остин медленно перевёл взгляд вверх.
Шесть звёзд, шестеро Аспектов и пустота между ними. Теперь он уже не мог смотреть на эту картину иначе. Всё это время в ритуале существовала пустота. Место, которое мир намеренно отказывался замечать. Он тихо выдохнул и отвернулся от города. Пора было заканчивать ждать.
К ритуальной площади они вышли ночью. Жители Ильверима собрались на ритуал. Слева, на возвышении, восседал император, со своей многочисленной свитой. Толпы людей окружали древний круг на центральной террасе города, но сейчас никто не шумел, даже дети молчали. Над площадью стоял тот особый вид тишины, который возникает только тогда, когда тысячи людей боятся одновременно. Камень под ногами был исписан золотыми линиями старых рун.
Шесть лучей. Шесть точек круга. Шесть мест для Аспектов. Пустой центр.
Остин медленно обвёл взглядом площадку. Теперь, зная правду, он не мог не видеть очевидного – вся структура ритуала действительно выглядела незавершённой. Не как законченный механизм, а как схема, в которой отсутствовал главный элемент.
Ветер прошёлся по площади, качнув накидки. В толпе начали молиться.

Остин сделал шаг вперёд и встал у одной из вершин светящегося круга, положив ладонь на Эльмареф.
Один за другим Аспекты занимали свои места.

ВОЛЯ – СИЛА – ИСТИНА – ПРИРОДА – ЭЛЕМЕНТЫ – СВЕТ.

Шесть лучей Звезды начали медленно оживать под их ногами, но Остин смотрел не на них, а в центр круга.
Туда, где должно было появиться то, что этот мир стирал из собственной истории тысячи лет.

...

Агния Кастос:

Агния молча опустила глаза, пряча печаль и возмущение сложившимися устоями. Она всё равно будет надеяться. И, возможно, в её силах будет повлиять на эти изменения. Зачем-то же она здесь оказалась нужна, не просто чтобы нужные слова в ритуале произнести!

Она посмотрела на мужчину упрямо и немного виновато, за то, что формально было согласилась, как бы внутренне не протестовала, за что ей до сих пор было стыдно. Больше она так уступать ни под каким давлением не собиралась.
Да! Агния просто согласно кивнула. Не надо жертв, не надо их необходимости, пусть уже этот мир изменится!

А Предел ведь тоже жертва, подумалось Агнии. Устранённый из мира, лишённый имени, поддержки, и не мёртвый лишь потому, что его вряд ли можно убить. И такая жертва - тоже неправильно.

Архимаг? Этот человек уже не раз упоминался в том или ином контексте, и, похоже, скоро им выпадет возможность его увидеть. Интересно, какой он? Как во "Властелине колец" или "Гарри Поттере", с длинными белыми волосами и бородой и посохом? В воображении Агнии архимаг должен выглядеть примерно так.

...А город тем временем готовился. К праздник ли, к катастрофе ли. На площадях шумели ярмарки, люди гуляли, покупали разное, смотрели представления. А в храмах горели лампады, священнослужители проводили службы, а люди молились.
Агния тоже молилась. "Всё получится" - убеждала она саму себя. "Всё будет хорошо, и мир выдержит, и люди будут жить, и не будет больше жертв". Она будет стараться, чтобы было именно так.

Ритуал оказался похож на представление, в котором они - главные актёры. Толпы людей, замершая тишина, каменная площадка с рунными надписями. И шесть звёзд высоко в небе, окружающие Луну.
Объяснять, куда требовалось встать, ей не требовалось. Туда, где горел тот же знак, что и был всегда на её запястье. Туда, куда ноги сами знали, куда идти.

...

Эрл Тайринфер:

Эрл занял свое место напротив Остина. Райошесс отозвался былым, узнав ритуал. Под ногами тянулись золотые линии древнего круга, и Эрл чувствовал их не как печать - как каркас мира, который держался на Шестерых.
В небе над Ильверимом медленно выстраивались звезды. Их отражение вспыхнуло на земле.
В тот миг, когда Эрл ступил на луч Силы, метка на его запястье загорелась глубоким красным светом. Почти одновременно вспыхнули остальные знаки - золото Воли, зелень Природы, синева Истины, чисто-белый - Свет, переливчатый свет Элементов. Связь возникла в тот же миг. Эрл почувствовал остальных так ясно, словно между ними больше не существовало расстояния. Остин - холодная собранность разума и структуры. Агния - живой теплый свет. Лаура - тревожное движение стихии перед бурей. Антея - глубокое спокойствие земли и леса. Теодор - тяжелое бремя знаний. Каждый из них удерживал часть реальности. Структуру. Устойчивость. Ясность. Баланс. Энергию. Смысл. Отдельно - лишь луч, но вместе линии смыкались в структуру, на которой держался мир.
Шесть лучей соединились. Круг под ними начал медленно менять форму. Золотые линии пришли в движение, вытягиваясь, смыкаясь, образуя огромную шестиконечную звезду - отражение той, что сейчас поднималась над миром.
Толпа вокруг площади замерла. Люди впервые видели не просто ритуал, а то, как меняется мир.
Шесть стали едины.
Камень под ногами дрогнул. Где-то глубоко, в чреве мироздания, что-то древнее узнало их.

...

Теодор Шайергер:

К вечеру Ильверим преобразился. В окнах горел свет, на площадях играли музыканты. От многочисленных торговых рядов тянуло соблазнительными ароматами выпечки, пряностей и горячего вина. Где-то смеялись дети, бегая между взрослыми, где-то старики негромко спорили о приметах и пророчествах, а возле храмов собирались те, кто предпочитал встречать эту ночь молитвой. И от этого становилось даже немного не по себе. Будто весь Ильверим заранее решил, что не собирается умирать только потому, что небо вдруг возомнило о себе слишком много.

Теодор шёл медленно, не торопясь. Рядом с ним была Талеона. В какой-то момент он поймал себя на том, что уже не смотрит по сторонам так внимательно, как обычно. Взгляд то и дело возвращался к ней. К тёплой ладони в своей руке. К ощущению её плеча под собственной рукой. Наверное, за последние дни он слишком часто думал о том, что может потерять. Думал о мире, о людях, о будущем. О ребёнке, существование которого ещё даже не было подтверждено окончательно, но мысль о котором уже успела поселиться где-то глубоко внутри. И сейчас присутствие Талеоны было важнее всех теорий о Пределе, всех древних свитков и всех пророчеств.

Потому что именно ради таких вещей и стоило спасать мир. Не ради Печатей, не ради древних клятв. Не ради великих замыслов давно умерших мудрецов. А ради того, чтобы люди могли держать друг друга за руки на вечерних улицах и не бояться, что завтра всё закончится.

В какой-то момент Теодор поднял голову. Небо уже начинало меняться. Луна поднималась над городом — огромная, серебристая, окружённая тонкой дымкой облаков. И одна за другой рядом с ней вспыхивали звёзды, те самые. Шесть звёзд Эрриштара. Шесть светил, которые тысячи лет наблюдали за миром с высоты небес. Сегодня они казались ближе, ярче. Словно сами склонялись к земле в ожидании.

Вокруг люди тоже начали замечать происходящее. Разговоры становились тише. Всё больше взглядов поднималось к небу. Даже музыка постепенно смолкла. Наступала Ночь Шестой Звезды. Та самая ночь, о которой рассказывали легенды. Та самая ночь, существование которой Теодор когда-то воспринимал как красивую древнюю традицию, а теперь шёл ей навстречу сам. И от осознания этого внутри поднималось странное чувство. Не страх. По крайней мере не только страх. Скорее ощущение огромности происходящего. Будто всю жизнь он шёл по дороге, не видя, куда она ведёт, и только сейчас впервые смог поднять взгляд и увидеть её конец. Или начало.

Когда впереди показалась ритуальная площадь, толпа уже расступалась перед Аспектами. Люди провожали их взглядами. Кто-то склонял голову, кто-то шептал молитвы, кто-то просто смотрел. Так смотрят на людей, которым предстоит сделать то, чего никто другой сделать не сможет.
Золотые линии древнего рисунка уже светились на камне. Сначала тускло, но разгорались всё ярче. Словно сама площадь вспоминала предназначение, ради которого была создана.

Теодор остановился у самого края круга. Несколько мгновений просто смотрел на него, потом повернулся к Талеоне. Сказать хотелось многое. Наверное, слишком многое. Но слова вдруг показались удивительно ненужными. Он лишь осторожно коснулся её щеки кончиками пальцев, задержав руку чуть дольше, чем следовало бы. Потом наклонился и негромко произнёс:
— Я вернусь.
После чего отпустил её руку и шагнул вперёд.

Под ногами вспыхнули золотые руны, свет побежал по древним линиям, расходясь по камню всё дальше и дальше. Над головой сияли шесть звёзд. Остальные Аспекты уже занимали свои места. Теодор, Аспект Истины, занял своё место в узоре древней Звезды и поднял взгляд к небу, ожидая того, кого этот мир так долго пытался забыть.

...

Аарон Лидий Ваэрон:

...

Антея Гея:

Когда стемнело окончательно, вся компания уже была на площади. Антея не единожды за всё это время проходила мимо неё — с испытаний и на испытания, — и каждый раз от этого места волосы на затылке вставали дыбом. Неприятное место хранило память всех, кто был до них здесь. Каждые шесть десятилетий новые Аспекты отдавали жертву, возможно, даже не понимая ради чего. Тысячи лет им внушалось, что Безымянный — это зло, что его нужно удерживать, что если он вырвется из оков, сразу же наступит конец света. В другом мире так пугают обычно Дьяволом.
Антея хмыкнула, вспомнив свою встречу под арчой с Каэлем. Что‑то тёмное было в нём, без сомнения, но уж точно он не был дьяволом. Ну или в её представлении дьявол должен был выглядеть иначе — не как усталый мужчина с глазами, полными древней печали. Она вдруг осознала: страх всегда рисует чудовищ там, где есть лишь непонимание.
— Ну чем не Колизей, — хмыкнула она, скользнув взглядом по народу. — Мы словно потеха для местных.
Рядом раздался такой же нервный смешок, но Антея не среагировала на него, потому что всё её внимание было приковано к центру «Звезды». Площадь была выстроена в форме огромной шестиконечной звезды, каждая вершина которой отмечала место для Аспекта. Центральный круг площади, рунические знаки на камнях, выцветшие от времени, но всё ещё светящиеся слабым светом, — всё напоминало древний механизм, ждущий активации. Они означали, что каждому Аспекту отведена своя роль, своё место в этом ритуале.
Императорская семья и дворяне, собравшиеся тут же, стояли за барьером из зачарованного хрусталя, наблюдая с смесью благоговения и страха. Их лица в свете факелов казались масками — кто‑то крестился, кто‑то шептал молитвы, кто‑то жадно ловил каждое движение Аспектов, словно это был спектакль.
В центре «Звезды» находился особый знак — круг с пересекающимися линиями внутри, напоминающими шестигранник. Он всегда оставался пустым. До сегодняшней ночи.
Вся шестёрка заняла свои места. Луч на запястье Антеи запульсировал быстрее, вспыхнув изумрудным светом — в такт её учащённому сердцебиению. Она ощутила, как энергия природы пробуждается внутри, отзываясь на древнюю магию площади.
Каждый из Аспектов словно стоял под своей звездой, что загоралась на небе:
Воля — у Остина, его знак мерцал золотым оттенком;
Элементы — у Лауры, её символ переливался всеми цветами стихий;
Сила — у Эрла, его знак светился глубоким рубиновым светом;
Природа — у Антеи, её линия горела изумрудным, пульсируя в ритме земли;
Истина — у Теодора, его символ сиял холодным синим светом;
Свет — у Агнии, её знак мерцал бело-серебристым, как утренняя звезда.
Вместе они образовывали круг, но словно с пустотой внутри — как механизм, в котором не хватает одной детали. Весьма важной детали. Каждый ощущал всех, и все ощущали каждого, как себя. Единое целое, но неполное.
Тело ведьмы превратилось словно в живой камертон, улавливая малейшие изменения мира.
Луч на её запястье пульсировал всё быстрее, почти сливаясь в непрерывное сияние. Она откуда-то знала: это начало. Конвергенция началась.

...

Лаура Эдельхардт:

Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь. (Альбус Дамблдор)


Ночная столица встретила огнями, шумом и молитвами. Маги в такую ночь предпочитают стены собственного дома под защитой Рода и его магии. Мана утекает вникуда, потому что у нее нет ограничений. Круги теряют контуры, зелья не сохраняют пропорции – как сохранить то, чего нет? Шесть звезд на небе выстраивались над древней магической структурой. А еще менялась сама реальность – я ощущаю каждое ее движение, каждый рваный вдох, каждый тяжелый выдох, и в такт этому ритму вспыхивают Элементы. Когда Пределочь вступает в свои права, преобладать стал белый – Конвергенция началась. Каждый на своем секторе пентаграммы, и луч по отдельности - вместе единая конструкция, что стала в эту ночь основой мира. Но впервые за многие годы, она собиралась не запечатывать, а вступить в диалог. Пустота в центре лежала давящим бременем, ведь пустоты должны быть заполнены, он ждал, и тонко вибрировал, хотя до этого был абсолютно неподвижен. Вся энергия мира стекалась к этому конкретному месту, сначала хаотично, потом более плавно.
Это то, что должно было случиться.
Круг не имеет начала.
Мир не имеет оси.
А планеты, потерявшие свою звезду, в мире, из которых пришли трое из нас, улетали в темноту. Их называли планеты-сироты. У нас же появился шанс переписать будущее. Пока оно еще возможно.

...

Талеона Шайергер:

*Эрл меня убьет Но.... беременные они такие.....непредсказуемые
Вернулись все, правда Лаура и Эрл задержались по каким-то важным делам, но Теодор уверил, что они тоже скоро будут!!! Но настроения не было ни у кого. Талеона побоялась задавать вопросы, дабы не сделать ситуацию еще более печальной. Она просто отправила всех ужинать, а затем спать. Талеона ушла чуть раньше остальных, так как почувствовала, что возвращения Лауры и Эрла просто не дождется, глаза слипались.
Ночь прошла беспокойно, толком не спал Теодор и сама Талеона постоянно просыпалась, размышляя, что им принесет завтрашний день. Ей эгоистично хотелось, чтобы ее муж был самым обычным человеком, и они бы просто готовились празднику как и все остальные горожане.

Утро

Проснувшись раньше всех, Талеона поспешила на кухню. несмотря на всю ситуацию в целом сегодня была ночь Шестой звезды. И вера в то, что правильная подготовка как то поможет ситуации, все еще теплилась в ее душе. Поэтому кухарке было велено готовить праздничный ужин, а слугам приготовить фонари со знаком шестилучевой звезды.
- Госпожа, а что делать с...
- Рианна, все потом, нужно срочно дойти до рынка и купить свежего мяса и зелени, пока они еще есть.
- Но госпожа там...
- Возьми с собой Густава, - снова перебила ее Талеона, - купи свежего мяса, масла, яиц, зелень и...
- Оу-аа-ааа-аа - раздалось откуда-то со двора, что женщина аж замолчала от испуга.
-Оу-эээ-ээээээ- раздалось снова.
Талеона отложила миску, которую в этот момент держала в руках.
 - Это же, это жеее..-  она пыталась вспомнить, что это за звук. - Это же ЛОООСЬ!
Именно это я и пыталась вам сказать госпожа, - начала кухарка, но женщина ее уже не слушала.
Талеона бросилась во двор, рядом с конюшней на привязи действительно стоял живой лось и ревел. Она окинула взглядом всю территорию, сразу подмечая и обглоданный куст жасмина и пожеванные цветы. Хорошо до яблони не добрался, Антея бы расстроилась.
Талеона подошла ближе и обошла животное по кругу. Лось настороженно следил за ее передвижениями, а потом когда она остановилась перед его мордой, жалобно заревел.
-Бедный, ты наверное есть хочешь и пить, - лось так печально на нее смотрел, что его хотелось погладить, но Талеона не решилась.
- Густав нарви лосю молодых побегов и налей воды, - велела она, - и насыпь соли, - вспомнила вдруг Талеона о их любви к соленому.
 Еще несколько раз за день она выходила к лосю, постоянно ловя на себе его печальный взгляд, пару раз он встретил ее таким же жалостливым плачем как с утра, но при этом животное исправно ело молодые побеги и слизывало с земли соль. 
Все аспекты с самого утра готовились к великой ночи и обсуждали план действий, который постепенно приобретал четкость и утверждался шаг за шагом. Талеона старалась им не мешать, лишь приносила перекусить и попить.
Вечер
Когда начало темнеть и, в их доме как и во всех остальных домах Ильверима зажглись звездные фонари, аспекты начали собираться на ритуальную площадь. Улучив момент, когда Лаура стояла в одиночестве, Талеона спросила:
- Лаура, а мы можем выпустить лося? Но только тихо, чтобы никто ничего не увидел и он не навел шороха в городе? Мне жалко его есть, у него такие печальные глаза, - поймав взгляд девушки Талеона решила, что пора ретироваться. - Но не сейчас попозже, когда разберетесь с концом света.
 К ритуальной площади Талеона шла вместе с Теодором. Она держала его за руку и молилась о том, чтобы у них все получилось.
- Тео, а когда эта ночь закончится, Остин, Антея и Агния вернутся домой? - спросила Талеона, - я уже к ним привыкла.
 Вся площадь была освещена огнями, казалось весь город пришел понаблюдать за ритуалом, в том числе и семья императора, у ритуального круга Талеоне пришлось отпустить Теодора.

- Я тебя люблю!- прошептала она ему в след, - У вас все получится!- окинула взглядом всех аспектов и замерла.
Ее не интересовал народ, который шептался вокруг про нового владельца Эльмарефа и отсутствующую в кругу Светлейшую. Ее не интересовали домыслы и сплетни, которые сопровождали ритуал. Она переживала за людей, ставших ей близкими за это время и молилась богам, самой вселенной и даже безымянному о том, чтобы все было хорошо и никто не погиб в этой борьбе за сохранение их мира.

...

Остин Дессен:

Шесть лучей сомкнулись. Золотой свет прошёл по линиям древнего круга, вспыхивая ярче, пока вся площадь не превратилась в живую схему мироздания. Люди вокруг невольно отступили назад. Воздух стал плотным, тяжёлым. Остин чувствовал остальных Аспектов, как части единого механизма. Свет Агнии. Устойчивость Эрла. Хаос Лауры. Глубину Антеи. Ясность Теодора. И собственную Волю – силу, которая заставляет идти вперёд даже тогда, когда безопасного пути нет.
Шесть лучей стали единым целым, но пустота в центре была разящей. Незавершённость. Отсутствие.
Мир ждал.
Вперёд выступил Архимаг. Старые руны под площадью вспыхнули другим светом – тонким, серебристо-тёмным, и начали собираться к центру.
Толпа вокруг площади затаила дыхание.
Мир дрогнул не от боли – от узнавания. Тонкий луч света поднялся из центра звезды к небу, соединяя землю и шесть звёзд над Ильверимом.
Пустота внутри конструкции никогда не предназначалась для человека.
Эльмареф на бедре Остина вспыхнул золотом. Выбор должен был быть закреплён Волей.
Остин заговорил первым. Его голос прозвучал над площадью твёрдо, а линии Печати несли слова дальше человеческого слуха.
– Я принимаю путь, которого прежде не существовало.
Золотые линии под ногами дрогнули.
– И поведу мир сквозь страх, чтобы он не пал во тьму.
В этот момент знак Воли на его запястье ярко вспыхнул, давая новому порядку Структуру.

...

Эрл Тайринфер:

Эрл поднял взгляд в центр Звезды и увидел пустоту. Не тьму, которую нужно уничтожить, а отсутствующее место в устройстве мира. Он почувствовал, как Райошесс отзывается на это понимание низким гулом. Предел не был ошибкой. Ошибкой было пытаться удерживать мир ценой вечной неподвижности.
Знак Силы на его запястье вспыхнул кроваво-красным светом.
Голос Эрла прозвучал над площадью тяжело и ясно:
- Я не стану удерживать мир силой оков.
Золотые линии Звезды дрогнули, Райошесс вспыхнул в его руке, как утверждение принятого решения.
- Лишь силой, способной выдержать перемены.
И Устойчивость закрепила новый порядок.

...

Антея Гея:

Время вокруг будто замедляет свой бег — даже воздух перестаёт трепать платье Антеи, застывает, словно сгустившись в прозрачную смолу. Звуки толпы растворяются в этой вязкой тишине: больше не слышно шёпота дворян, не доносятся шаги стражи, даже далёкий гул города за стенами площади смолкает. Мужчины рядом произносили слова — медленно, весомо, словно клятву давали. Хотя в определённом смысле это и есть клятва: не перед людьми, не перед короной, а перед самим мирозданием. Антея уже не замечала зрителей — их лица расплылись, превратились в размытые пятна, а потом и вовсе исчезли из её восприятия.

Она глубоко вдохнула, чувствуя, как энергия природы течёт по венам, соединяя её с землёй под ногами, с камнями площади, с древними рунами, высеченными в них. Взгляд невольно метнулся к центру круга — к фигуре в плаще, которая стояла неподвижно, словно статуя, но от которой исходило едва уловимое сияние.

— Всё живое знает предел, — произнесла Антея, и на мгновение на её губах дрогнула чуть заметная улыбка — не насмешливая, а скорее печальная, полная осознания чего‑то важного. Она помолчала, ощущая, как слова сами находят путь к её губам, будто их шептала сама земля. — И потому мир должен иметь форму.

Гул в теле стал значительно сильнее — он уже не просто вибрировал где‑то глубоко внутри, а заполнял каждую клетку, резонируя с ритмом самой планеты. Кровь пульсировала в такт древнему заклинанию, которое теперь звучало не только вслух, но и в сознании каждого Аспекта.
Знак на запястье полыхнул ярким изумрудным светом — ну чисто драконье пламя в крипте в «Игре престолов»: не слепящее, но живое, дышащее, пульсирующее. Свет разливался по коже. Он не обжигал — он наполнял.

Антея чувствовала, что он слышит. Что каждое слово, каждая мысль, каждый порыв сердца сейчас фиксируются в ткани мироздания. Воздух дрогнул, словно отголосок грядущего изменения — не взрыва, а рождения чего‑то нового.

...

Теодор Шайергер:

Теодор почувствовал, как вспыхивает знак Истины ещё до того, как посмотрел на собственное запястье.
Золотое сияние разлилось по древним линиям, пробегая по сияющим рунам, и на мгновение ему показалось, будто сам Эрриштар затаил дыхание вместе с людьми, собравшимися на площади.
Столько веков, поколений здесь произносились одни и те же слова, одни и те же клятвы, одни и те же обещания сохранить существующий порядок вещей. И всё это время в самом сердце ритуала оставалось пустое место.

Теодор поднял голову. Над Ильверимом сияли шесть звёзд. Но теперь он видел не только их. Он видел отсутствующую седьмую. Ту, которую когда-то вычеркнули из истории так же старательно, как стирали строки из древнего пергамента. Ту, о которой запрещали помнить. Ту, без которой весь узор оставался незавершённым.

Знак Истины засветился холодным синим огнём. Теодор шагнул вперёд. Его голос прозвучал спокойно, но далеко за пределами площади, словно древний круг сам подхватил слова и понёс их дальше.

— Я признаю то, что было отсечено.
Свет под его ногами дрогнул. Золотые линии вспыхнули ярче.
— Даже скрытая истина остаётся частью мира.

И когда последние слова прозвучали над площадью, знак Истины на его запястье вспыхнул так ярко, что на мгновение стал похож на маленькую звезду.

...

Аарон Лидий Ваэрон:

«Стоит дать чему-то название, и вы сразу перестаёте видеть картину целиком или понимать, почему это важно. Вы упираетесь в само слово. А ведь название — лишь крошечная часть явления, верхушка айсберга» (Алекс Михаэлидес).

История 12. Дюжина! Я надену все лучшее сразу!

Я буду там. И я явился. Портал на Лауру. Само собой все они тут. Даже не трогаю ее. Важнее не мое явление *в коем-то веке*.
Я - в тени. Я - жду. Я хочу сказать финальную фразу, парафировав договор. Я хочу, чтобы Предел услышал меня.

Они стали, все шестеро звездой. Глядя в глаза. Уверенные. Наполненные силой и пониманием.

Я хочу, чтобы призыв был услышан, нам нужен договор. Все Предельно и все бесконечно!

Я не могу не участвовать. Но жду.

Я хочу стать мостом, медиатором. Предел, ты же знаешь о силе определенного слова.

Может, все станет в нужную фигуру само собой. А может, надо будет кричать: «Спасите!». Мою ученицу Лауру. Прекрасную Природу. Стального Волю… всех. Пусть и не себя. Ладно, признаюсь. Я не хочу умирать. Но и готов.
Но предельно надеюсь выжить…

...

Агния Кастос:

Казалось бы, за неделю, проведённую в Эрриштаре, она должна была привыкнуть к чудесам и магии, но всё равно происходящее то и дело казалось невероятным. Как и сейчас - начавшийся ритуал. Она ощутила своих товарищей, их суть как аспектов, как и свет в самой себе, проследила за вспыхнувшими линиями света.
Ритуальные слова вызывали в ней согласие с ними, принимались как единственно возможные и правильные.

И, в свою очередь, Агния уверенно произнесла:
Я не отрекаюсь от света,
но от слепоты, отвергающей всё иное.

Знак Света на её запястье засветился серебристым лунным светом, подтверждая слова и вплетаясь в ритуал, выпуская сияющий луч.

...

Лаура Эдельхардт:

xxx: Иди к нам, у нас есть печеньки! Тёмная сторона.
yyy: То давняя уловка тёмной стороны — «у нас есть печеньки» не означает «мы дадим вам печеньки».
zzz: Печеньки не дают — их берут Силой!

С каждой строкой мир менялся, я чувствую, как волнуются подводные течения, как замирают и снова закручиваются циклоны, как трескаются ледники и ветер гонит вперед песчаную бурю, как сама кора земли идет слабыми импульсами. Мир постепенно перестраивался, звезды сияли ярче, и холодный туман, что стал привычным спутником Пределочи, медленно, неуверенно отползал от магического Круга Шести. Золото Воли и утверждающий порядок Меч Равновесия были первыми. Да, мир ждал сигнала о том, что ему дано новый путь. Он будет сложным, он будет долгим. Но он хотя бы будет. Следующий ярко-алый Эрла и Райошесс, что отзывался не угрозой, не опасением, но узнаванием. Изумруд Антеи и природный баланс, Истина Теодора, синяя, как глубины океанов, серебро Агнии и Свет, теплый, утешающий, исцеляющий. И мой спектр цветов от кармина до серебра, от янтаря до хризолита, от сапфира до почти черного оникса.
- Стихии текут, пока удержаны берега.
Без Границы движение обращается хаосом.
Ветра и волны, пески и пустыни, льды и айсберги, цунами и штормы, вулканы и острова - они оживали. Они предвкушали. Линия вытянулась дальше, к рунам, и обвилась вокруг руки причудливым разноцветным узором. Звезды сияли ослепительно-ярко.

...