Шесть дней

Шах Шарма:

Тоскана.


Шах усмехнулся, чувствуя, как Лиз крепче обхватила его руками.
- С Россом? С того момента, как познакомились несколько дней назад. Просто обычно у нас нет свидетелей, которые могут потом предъявить фотографические доказательства.
Он на секунду повернул голову, бросив взгляд через плечо.
- Что касается ваших отличительных сторон, Лиз, я успел заметить одну.
- Какую?
- Вы удивительно легко заставляете меня менять первоначальные планы. - Он снова посмотрел на дорогу. - Вчера я собирался просто погулять по Болонье. Сегодня вдруг везу вас на квадроцикле. И, должен признаться, пока не жалею.

Тосканская пыль взметнулась в воздух плотным золотистым облаком, когда квадроциклы сорвались с места. Скоро стало ясно, что слово «маршрут» организаторы употребляли весьма условно. Дорога петляла среди виноградников и кипарисовых аллей, то взмывая на пологие холмы, то ныряя в тенистые оливковые рощи.
Когда впереди показался широкий участок грунтовки, уходивший между виноградниками, Каспиан, разумеется, не упустил возможности. Вырвавшись вперёд, он явно почувствовал себя героем ралли «Париж – Дакар». С лихим криком и пробуксовкой Росс попытался взять крутой поворот по внутренней траектории, поднимая фонтаны гравия и оглядываясь назад с победным хохотом, явно рассчитывая оставить всех позади. В его пользу был тот факт, что он вёл лёгкий одноместный квадроцикл, а за спиной Шаха сидела Лиз.
Шах проводил его взглядом и усмехнулся. Каспиан явно рассчитывал на преимущество.
- Ну уж нет, - коротко бросил Шах.
Он оценил поворот, состояние грунта и положение машины впереди. Когда Каспиан на секунду потерял сцепление с дорогой на гравийном ухабе, Шах резким движением руля перенёс вес машины, добавил газа и по широкой, идеальной дуге обошёл его с внешней стороны, так элегантно, будто не штурмовал тосканское бездорожье, а парковался у лондонского клуба. Визг резины Каспиана утонул в глубоком рокоте машины Шаха. Пролетая мимо, Шах бросил на него короткий, убийственно вежливый взгляд через плечо и слегка приподнял руку в знак шутливого приветствия.
Лиз рассмеялась, вцепившись в него ещё крепче.
- Инстинкт самосохранения? - крикнул Шах сквозь рёв мотора. - Правильно. Держитесь крепче, мисс Монтгомери.
Он чуть сбросил скорость перед следующим спуском.
- Кажется, наш друг решил, что мы участвуем в гонках на выживание, и при этом немного заплутал.
И тут же за ними послышался рёв мотора.
- А вот и он.
Каспиан явно не собирался оставлять манёвр Шаха без ответа.
И неофициальная гонка, без ставок и правил, кроме одного - не угробить технику и себя, - продолжилась.
Тоскана мелькала вокруг зелёными склонами, виноградниками и шлейфами пыли. Впереди виднелась железная дорога, а Каспиан, ревя двигателем, постепенно сокращал расстояние.
Шах бросил короткий взгляд назад.
- Кажется, Росс решил отомстить.
- Нам надо держать первое место!
- Разумеется.
Он снова улыбнулся.
- Держитесь крепче.
И дал газ.
Они вырвались на открытую равнину первыми, оставляя позади пыль и Каспиана.

...

Оливер Уэсткотт:

Глядя на проплывающие за окном тосканские холмы, я вдруг подумал, что у меня ведь тоже есть здесь дом. Правда, я не часто сюда приезжаю, как-то всё не до того. Старая вилла среди виноградников и оливковых рощ, идеальное место для ценителей тишины и покоя. Непременно надо будет отвезти туда Жаклин на медовый месяц. А Тоскана для этого подходит просто идеально: прекрасные пейзажи, хорошее вино, уютная вилла и невидимая прислуга. Остаётся только убедить Жаклин, что несколько недель вдали от цивилизации и без смартфона — это именно то, чего она хочет. Мечты, мечты...

А пока за окном мелькали залитые солнцем холмы, у нас возник один немаловажный вопрос: чем, собственно, заняться?
Мы с Жаклин как раз обсуждали возможные варианты, когда она с совершенно невинным видом предложила остаться в купе. Я прекрасно понял, что именно она имела в виду, и, признаться, предложение было весьма заманчивым. Тем более что Жаклин умеет убеждать меня в необходимости подобных мероприятий гораздо лучше, чем любой самый убедительный оратор.
Но... тут выяснилось, что почти все наши гости и друзья собираются отправиться кататься на квадроциклах по тосканским холмам.
И вот тут, должен признаться, во мне проснулся совершенно другой человек. В конце концов, я мужчина. А мы, мужчины, как бы ни были успешны и солидны, совершенно теряем волю при звуках флейты при виде игрушки с мотором. Радиоуправляемый вертолётик, спортивный автомобиль, квадроцикл — неважно. Внутри каждого уважающего себя мужчины, независимо от его возраста и состояния банковского счёта, живёт мальчишка, которому совершенно необходимо нажать на какую-нибудь кнопку и посмотреть, что произойдёт. А если игрушка ещё и позволяет разогнаться, подпрыгнуть на кочке и поднять за собой облако пыли, то удержать этого мальчишку в рамках приличия практически невозможно.
Разумеется, я не был исключением.

Идея прокатиться по тосканским холмам показалась мне настолько привлекательной, что о первоначальном плане я забыл практически мгновенно. Надеюсь, Жаклин не слишком огорчилась. Она вообще-то относится к моим внезапным увлечениям с удивительным терпением, хотя иногда мне кажется, что её больше забавляет сам процесс наблюдения за тем, как я теряю остатки рассудительности.
— Ну что, едем? — спросил я, уже совершенно не сомневаясь в ответе.
Жаклин согласилась, и я с некоторым облегчением обнаружил, что она тоже заинтересовалась предстоящим приключением. Правда, прежде чем отправиться на прогулку, ей пришлось вернуться в купе и переодеться. Её юбка была, безусловно, очаровательна, но для поездки на квадроцикле подходила примерно так же, как вечернее платье для восхождения на Эверест. А я не был готов к тому, чтобы во время поездки отвлекаться на мысли о том, не освещает ли она всю равнину.

— Дорогая, будь так добра, надень брюки, — попросил я с самым благочестивым видом.
— А то что? — руки в боки и глаза сверкают.
— Да ничего, обгоришь на солнце.

Вскоре мы присоединились к остальным и отправились на базу, где нас уже ждал целый парк квадроциклов. Зрелище было впечатляющим. Я с интересом осмотрел машины, прикидывая, какая из них окажется самой резвой, и довольно быстро остановил выбор на двухместной модели. Разумеется, я собирался управлять сам. Отдать руль кому-то другому я просто не смогу.
Жаклин устроилась позади, обняв меня за талию, и я невольно улыбнулся. Вот теперь всё было именно так, как и должно быть: хорошая техника, прекрасная погода и любимая женщина рядом. Чего ещё можно пожелать?

— Только держись крепче, — предупредил я, устраиваясь за рулём. — И, пожалуйста, постарайся не отвлекать водителя.
— А если мне очень захочется?
— Ты безусловно способна заставить меня забыть, что я нахожусь за рулём. Но оно тебе надо? Давай для начала хотя бы поженимся.
Я почувствовал, как она рассмеялась, и её объятия стали чуть крепче.
— Вот и прекрасно, — пробормотал я. — Значит, договорились.

Инструктор дал сигнал к отправлению, и я завёл двигатель. Квадроцикл отозвался приятным рокотом, и мы рванули вслед за остальными.
Сначала я старался держать дистанцию и присматриваться к дороге, но уже через несколько минут окончательно освоился. Жаклин крепко держалась за меня, а мне хотелось ехать ещё быстрее и оценить, на что ещё способен наш железный Россинант. Тропа петляла между виноградниками, взбиралась на холмы и ныряла вниз, а квадроцикл послушно подчинялся каждому движению руля. На поворотах его ощутимо заносило, на ухабах подбрасывало, и каждый раз за нами взлетало облако пыли. Хорошо, что шлемы защищали глаза. Иначе после первой же пыльной развилки я, вероятно, уже ничего бы не увидел.
И, судя по тому, как Жаклин прижималась ко мне на каждом повороте, ей эта поездка нравится ничуть не меньше, чем мне.

...

Лиз Монтгомери:

Лиз жалела только об одном, что не догадалась взять в поездку маленькую камеру, которую использовала для подводных съемок: ее можно было прикрепить на шлем, и все-таки оставить фотофиксацию этой удивительной гонки. До того, как мистер Шарма сказал, что познакомился с Каспианом недавно, она была уверена, что они друзья чуть ли не с детства – так пикироваться с практически незнакомым человеком, понимая друг друга с полуслова, невозможно, во всяком случае, у нее бы не получилось. Как расценить фразу своего спутника о том, что он из-за нее меняет планы – вчера он просто хотел погулять по городу, а получить – что получилось... – Лиз не знала и решила, что подумает об этом позже или не будет думать, потому что в отличие от того, что и как говорил обычно отец, в тоне мистера Шармы не было упрека, а значит, вероятно, это не плохо, а хорошо, или ни плохо, ни хорошо, а просто – констатация факта. Ты загоняешься, – сообщил внутренний умник, перестань это делать, просто наслаждайся жизнью, он же сказал, что не жалеет. И она наслаждалась – дорога петляла по холмам то вверх, то вниз, машина рычала на поворотах, грозя выбросить седоков на дорогу, пыль скрипела на зубах, но Лиз была абсолютно счастлива – и от этого ветра, и от скорости, и даже от пыли. Она только крепче хваталась за сидящего впереди мужчину, ощущая, что он не просто держит руль и жмет на педали – он словно одно целое с этой машиной, и он ее переупрямит, выжмет все, что только можно, и они придут первыми.
Так и вышло – они вылетели на равнину, потом  - снова мчались по буеракам, с ходу влетая в повороты – ветер свистел в ушах, мотор рычал, солнце светило ярко, сердце готово было выпрыгнуть из груди, но они неслись вперед. И прибыли первыми, выиграли. Хотя, что именно – Лиз не думала. Когда квадроцикл остановился, она еще какое-то время сидела, не разжимая рук, потом все же отпустила мистера Шарму и улыбнулась.
– Спасибо, это было… круто. А теперь, можно я вас сфотографирую? Вот так, за рулем? – она сняла шлем, развязала с шеи платок и вытерла им разгоряченное лицо, размазывая пыль по щекам и лбу и, поняв, что выглядит чумазой и, наверное, смешной, сама засмеялась. А на сердце стало тепло и радостно.

...

Ана Франиль:

Когда их импровизированная гонка закончилась, Ана уже была почти счастлива. Она вовсе не стремилась во что бы то ни стало вырваться вперёд, куда там. Поначалу, она осторожничала, вспоминала навыки. Потом осмелела и даже прибавила скорость. Это было потрясающе! Её даже охватил азарт. Догнать мсье Шарму с Лиз или мсье Росса она не пыталась. Ей было вполне достаточно держаться в пределах видимости. Она больше следила за Марселем и Моникой, не отстать от них было более реальной задачей, чем догнать сумасшедших лидеров. Но даже так — гонка доставила ей колоссальное удовольствие и выброс адреналина. Остальные тоже, похоже, остались довольны поездкой: квадроциклы один за другим останавливались, люди спешивались, снимали шлемы, смеялись и оживлённо делились впечатлениями. Кто-то потирал ушибленные места, кто-то стряхивал пыль с одежды. В общем, все были живы, здоровы и совершенно счастливы.

Ана тоже направила свой квадроцикл к площадке. Она уже успела вполне освоиться с управлением и даже подумывала, что неплохо было бы прокатиться ещё раз. Однако стоило ей нажать на тормоз, как выяснилось, что машина вовсе не собирается подчиняться. Квадроцикл продолжал катиться вперёд, а когда Ана попыталась сильнее нажать на педаль, он вдруг дёрнулся и резко свернул в сторону.
— Да чтоб тебя! — выругалась она, судорожно вцепившись в руль.
Вместо того чтобы остановиться, квадроцикл понёсся по дуге. Ана попыталась сбросить скорость, но машина лишь прибавила обороты. Она едва успела отвернуть от группы людей, которые как раз снимали шлемы, и теперь ей оставалось только кружить, отчаянно пытаясь не врезаться ни в кого из отдыхающих.

— Да где у этой бешеной табуретки тормоза?! — заорала она, пролетая мимо ошарашенных товарищей.
Сначала кто-то, кажется, даже засмеялся, приняв происходящее за розыгрыш. Но когда она пронеслась мимо них во второй раз, едва не задев стоящие квадроциклы, стало уже не до смеха. Люди начали кричать ей, кто-то бросился освобождать дорогу, а кто-то, наоборот, замер на месте, не зная, куда лучше отскочить.

Ане тем временем было уже совсем не весело. Она изо всех сил старалась удержать руль, чувствуя, как квадроцикл подпрыгивает на неровностях и всё сильнее уходит в занос. Пыль летела во все стороны, двигатель ревел, а площадка, ещё минуту назад казавшаяся такой просторной, вдруг стала до смешного тесной.
Она снова попыталась затормозить, но квадроцикл лишь дёрнулся, и задние колёса занесло. Ана с трудом удержалась в седле и, в очередной раз пролетая мимо компании, уже почти отчаянно закричала:
— Да я не специально! Он сам! Я пытаюсь остановиться!

...

Марсель Санбрюи:

Тоскана, где-то в виноградниках

Хоть Марсель уже ездил на квадроцикле инструктаж он выслушал внимательно. Шлем и защитную экипировку надел полностью. Нужно значит нужно. Шлем ему достался синий, а Моник выбрала сиреневый.)
Одним глазом он приглядывал за девчонками из банды. Тут была Габи в компании мужчины, который подходил тогда в ресторане и, как сказала Моник, был шафером и звали его Ноа.. Выбрала одиночный квадроцикл Ана, а Марсель всегда думал, что она спокойный архивный работник, не любящий риск и опасности. Видимо ошибался. Но с женщинами это часто бывает. Подтянулись Джеки с женихом. Вот кому точно не завидовал. Если Жаклин сядет за руль, то прокатит так прокатит.
Моник оказалась не экстремалкой, а легко загорающимся человеком. И Марселю был интересен её выбор. Она выбрала одиночный. Аккуратно проверила рычаги, спокойно к нему примерилась. Большой палец замер над кнопкой тормоза и Марсель спокойно вдохнул. Девушка не торопилась, не пыталась догнать тех, кто вырвался вперед. Марсель ехал позади, чтобы подстраховать.
Здоровые амбиции в нём были, вели его к цели, но он легко мог отдать победу другим, зная, что сам спокойно дойдёт до финиша. Именно процесс и удовольствие от него делали его счастливым. Хотя победа тоже хорошо.
Убедится что Моник уверенно справляется, легко пошёл на обгон, добавляя себе и ей азарта в гонку.
За поворотом оказалось поперечная колея, в которой темнела глубокая выбоина: широкая, с неровными краями, и на дне её блестела влажная грязь.
Моника её непросто, но проскочила. И Марсель заулыбался. Он не видел лица Моник, но был уверен, что девушка довольна. Вот это была вторая причина уступать некоторым людям.
Ещё одна выбоина и она оказалась чуть шире. Марсель ушёл левее, сбросил газ, чтобы она проскочила первой, заставляя радоваться, что всё у нее получилось.
Чередование выбоин с колеями и лужами после поворотов допустило мысль, что они сделаны искусственно, значит рассчитаны и проверены.
Моника справлялась и Марсель снова пошёл на обгон. добавив в их гонку грязных брызг. Ему показалось, что он услышал задорный смех девушки и сам засмеялся.
Они не пришли ни первыми ни вторыми, но это было не важно. Важно то, что когда они на финише сняли свои шлемы, они оба смеялись.
- Ну что дождёмся всех или сразу назад, или посидим вон там на холме, отдохнём? – Спросил Марсель у Моник.

...

Жаклин Дюпон:

Это Ух! И вау! И! Вы любите риск? Я - да!
Но никогда не ставлю все на зеро.
Потому что рисковать нужно уверенно.
А вы?
Милые, наблюдатели, вот бы мне сейчас гоупро на шлем! Вы бы послушали мои вопли! А то, что они будут - я не сомневаюсь.
Для настроения:
https://music.yandex.ru/album/17636016/track/89718075?ref_id=7EAAED2A-C687-4A5E-9BA7-47D68A7DAB1B&utm_medium=copy_link


«Лучший способ узнать, можете ли вы доверять кому-то, это довериться ему». Эрнест Хемингуэй.

Жаклин Дюпон была рисковой. Но не безрассудной. Это согласитесь, разные вещи. Риск дело благородное. А безрассудство грозит вылиться в катастрофу. А Жаклин и сама была катастрофой вселенского масштаба. Две катастрофы - перебор для Вселенной. Но отказать себе в приключениях она точно не могла!

Глядя, как Габи, азартно сжав кулаки, удаляется следом за Ноа, Жаклин покачала головой. Это будет непросто. Для обоих. У Габриэль много тайн. У Ноа их, наверняка, не меньше. И что будет, когда тайное станет явным? Очередное приключение или саднящая душа. Хотя, Жаклин была уверена: ничто в принципе не проходит даром. Каждый в любом случае получит свое. Только будет ли это горькой микстурой или сладковато-терпким соком (к примеру, грейпфрута, да, Жаклин понравилось это сравнение): вопрос. Впрочем, не ее.

Хитросплетения судеб волновали Джеки, но она не допускала их в отношении себя. Слишком сложно. А сложности Жаклин не любила. Все должно быть просто. И желательно так, как хочет она сама.
Что ж. Хитросплетения будем распутывать по факту. А сейчас Джеки ждала поездка на квадроциклах. У Оливера загорелись глаза. Мальчишка. И это тоже, безусловно, нравилось ей в нем. Бизнесмен и владелец заводов, авто, пароходов, умеющий быть мальчишкой? О, Шарман! Разве можно отказаться и от этой улыбки и горящего взгляда, и от возможности мужчине быть мужчиной? А Жаклин искренне считала, что техника создана именно мужчинами (что, если разобраться, было недалеко от исторической истины) с целью или порадовать себя, или облегчить труд женщины (ну, чтобы она, эта самая женщина, успевала еще и отблагодарить создателя за гениальность).

Сменить наряд не было сложностью, а лишь новой возможностью продемонстрировать себя. А это Жаклин любила. Ну и действительно, не освещать же ей голым задом равнины Тосканы?! Это слишком серьезное испытание даже для древних холмов.

Они добрались до места, откуда брался старт поездки. Квадроциклы выглядели агрессивно-сурово, еще поблескивая начищенными деталями. Вскорости, это блеск угаснет под гнетом скорости и пыли. Откровенно говоря, Жаклин раньше не доводилось ездить на квадроциклах. Да и с кем? В ее окружение все были личностями богемными… трудно представить Версаче верхом на этой железяке… только, может, если б Жаклин все же надела платье а-ля Статуя Свободы.

И да, с кем? Жаклин не доверила бы свою жизнь абы кому. Даже опытному инструктору. Да-да, а этот железный пони выглядел весьма устрашающе.
Оливер попросил держаться крепче.
- А ты умеешь им управлять?
- Само собой, - Оливер кивнул, застегивая шлем.
- Да? Я не знала, - Жаклин была отчего-то приятно удивлена. Ну ты подумай?! Все же он умеет. Это так… возбуждает!
Оливер тут же, будто тогда при их первом знакомстве, уловил ее настроение, и велел не отвлекать водителя. Ну да, ну да. Жаклин прижалась теснее и кажется забыла, как дышать.

О, да! В этом было что-то дикое, жаркое, заставляющее кровь вскипать, а дыхание сбиваться, в попытке побороть приливы адреналина.
В этом тесном единении, когда ты доверяешь себя другому, когда понимаешь, что мужчина держит все под контролем, в этом минутном понимании почему они, женщины, хотят подчиняться, было слишком много огня. А такое всегда заводило Джеки. Повторимся. Она была рисковой. И обожала адреналин. Потому, поначалу, мысль отвлекать водителя казалась очень даже здравой. Но это … до первого поворота…

Квадроцикл рыкнул и взял очередной склон. Жаклин прижалась теснее. Уф. Это даже страшно. Как бы не улететь. Пару раз она даже закрывала глаза, и раз стопятьсот визжала, то ли страха, то ли от азарта. То ли от всего вместе.
Оливер вел уверенно, но, очевидно, не рискуя, старался не подвергать подвеску самым серьезным испытаниям.

Они вырулили на прямую и понеслись. «Боже, Боже, Оли!», - шептала она, на самом деле крича от силы бьющего в лицо ветра и набираемой скорости, от которой хотелось только вжаться сильнее. Сто процентов ее голос сядет еще сильнее, и ей впору будет соревноваться в хриплости с джазовыми певицами.

Грунтовая дорога, вильнув, уперлась в виноградники, окаймленные старой полуразрушенной стеной.
Оливер затормозил:
- Как ты?
Жаклин не ответила. Он обернулся, искренне удивленный отсутствием ответа от самого болтливого человека в мире:
- Джеки?
- Я думаю.
Оливер рассмеялся.
- Я думаю, что готова выйти за тебя замуж на все сто процентов.
- Джеки, - он улыбнулся, неуклюже погладив ее по плечу. - Ты что? Плачешь?
- Это было таааак! Это же … в общем, да.
- Ты не перестаешь меня удивлять! Я ожидал какой угодно реакции, но только не слез! - Оливер слез с квадроцикла, стянув шлем, развернул Джеки к себе, заставив перекинуть ногу. Она сложила руки на коленях. Он снял с нее шлем.
- Эй, ну ты чего?
- Это же как жизнь.., понимаешь?
- Не совсем.
- Она полна препятствий, неожиданных поворотов, где-то нужно сбросить, где-то набрать. Ты так ловко это делал! А я только сидела и орала!
- Это прогноз на будущее? - усмехнулся Оливер, стерев с ее щек уже подсохшие слезы.
- Когда будешь говорить «да», помни о нем, - Джеки подняла глаза и уперлась взглядом в дорогое и теперь уже родное лицо, - Помни, что тебе придется вести меня, несмотря на то, что я все могу сама.
- Хочешь порулить?
- Нет, я доверяю это право тебе.
- Спасибо, какая же ты забавная! - он наклонился и взял ее лицо в ладони. - И любимая.
Жаклин вздохнула и попросила ее поцеловать. Это был ласковый поцелуй. Всего лишь невесомые касания губ губами. Краешков глаз. Скул. Жаклин вздохнула снова и подалась вперед, закинув руки на шею Оливера, тем самым притянув ближе и обняв его бедра ногами.
- Любимая - это самое лучшее, что я слышала. Это важно. Для меня. Слышать и знать.
- Кто-то украл мою невесту!
Жаклин рассмеялась, переключившись:
- А и да! Между прочим, вид открывается просто восхитительный. Давай пройдемся?
Жаклин соскочила с сидения, тут же скинула кроссовки, надетые на голую ногу:
- Такая теплая, эта земля…, - Жаклин хитро улыбнулась, - я вот думаю, что если мы расстелим твою куртку прямо среди виноградников и полюбуемся небом Тосканы? Это же гениальная идея? Или хочешь, ты полежишь и полюбуешься мною на фоне Тосканского солнца? А?

Mood: https://music.yandex.ru/album/2743086/track/23722037?ref_id=BE40D2C2-E949-4925-B40F-25993241F8E6&utm_medium=copy_link

...

Каспиан Росс:

К удивлению и даже какому-то досадному разочарованию Каспиана Шах взял на борт пассажирку и, соответственно, двухместный квадроцикл. Теперь с ним нормально и не погоняешь, он же будет беречься и осторожничать. Да и машинка будет идти тяжелее. Ээх, одно слово: женщины!

Сам он выбрал быстро глянувшийся ему одноместный квадроцикл, благо, остальные девушки предпочли самостоятельное управление. Может, в другой раз бы он кого и предложил покатать, но не сегодня. Сегодня он не делится игрушками.
Йих-ха! Каспиан с шумом стартанул с места в карьер, едва оказавшись на сиденье вездехода. Лихо прошёл первый поворот, не притормаживая. Куда там тормозить-то, он ещё не настолько разогнался! С гиканьем и пробуксовкой проскочил по центру большого грязного пятна, разбрызгивая жирные чёрные ошмётки во все стороны. Заложил вираж по широкому участку дороги, оглядываясь на остальных и махая им рукой.
- Ну где вы там? Шах, не отставай! Ноа, вперёд! Оливер, покажи класс! Марсель, не тормози! Девчонки, бодрее!
И, счастливо рассмеявшись - большой мальчик с большой игрушкой - взревев мотором, рванул дальше по изобилующей ухабами и выбоинами дороге.

На какой-то коварной яме квадроцикл повело юзом, кренясь, и Каспиан, ругнувшись, вывернул руль, выводя машину из западни.
- Ух, здорово! - взбодрился он.

Так, а где там?... - Каспиан оглянулся, тут же напоролся на гравийный ухаб, и пока выравнивался, заметил обходящего его по большой дуге, чтоб его, Шаха! Рванул следом, набирая скорость. Но Шах шёл ровно, не теряя время на затейливые виражи и игру с дорогой. Каспиан же не мог удержаться, чтобы не полихачить, раз есть такая возможность, азарт бурлит в крови вперемешку с адреналином, ярко светит жаркое итальянское солнце и жизнь прекрасна во всех её проявлениях. А потом снова рвать мотор, стараясь догнать и если не обойти, то хотя бы заставить напрячься.

..И пусть Шах всё-таки пришёл первым, это, право, такая ерунда по сравнению с полученным удовольствием!
- Отличная гонка, - Каспиан, раскрасневшийся, грязный, пыльный и счастливый хлопнул Шаха по плечу, поздравляя с подтверждённым лидерством.

А потом сначала весело, а потом и с недоумением смотрел на наворачивающую круги Ану и - кто бы сомневался? - быстрее всех среагировавшего на очередное ЧП Шаха. К счастью, закончившееся без неприятных последствий, за исключением испуга Аны.
- Молодец, Ана, - пошутил он, подходя к уже немного успокоившейся девушке. - Не дала Шаху забыть о его призвании!

...

Шах Шарма:

Тоскана. Возвращение на базу.


Шах улыбнулся, глядя на пыльное, счастливое лицо, с мазком грязи на щеке.
- Разумеется. После такой гонки было бы странно отказать человеку в фотографии на память.
Он заглушил двигатель, снял перчатки и слез с квадроцикла. Сняв шлем, взъерошил волосы рукой, и, не отходя от машины, посмотрел на Лиз.
- Думаю, после сегодняшнего дня это будет очень честный портрет. Тосканская пыль - не лучший фильтр, но уж что есть.
Он встал рядом с квадроциклом, не слишком позируя, но и не упуская возможности немного подразнить фотографа спокойной улыбкой.
- Так лучше?
Дождавшись снимка, Шах кивнул.
- Спасибо. А теперь я могу попросить вас об услуге? - Он чуть качнул головой в сторону остальных машин. - Оливер и Жаклин тоже присоединились к катанию. Думаю, им потом захочется доказательство того, что они провели день именно так. Сделаете им несколько хороших кадров?
Он взял свой шлем и уже собирался отойти, но добавил с той же лёгкой улыбкой:
- Рад, что вам понравилось.
Он уже собирался отойти к Россу и Ноа, когда заметил Ану. Сначала казалось, что просто ещё один квадроцикл возвращался к площадке, но мотор почему-то не сбрасывал обороты, а сама Ана держалась за руль слишком напряжённо и явно тщетно пыталась затормозить.

Шах сразу понял, что это не неудачная шутка. По тому, как Ана вцепилась в руль, как то и дело била на тормоз и при этом не могла ни остановиться, ни взять нормальную траекторию, было ясно: она действительно потеряла контроль над машиной.
- Все с дороги! - резко крикнул Шах, мгновенно меняя тон.
Он махнул рукой Марселю и Монике, заставляя их отойти подальше от площадки, а затем повернулся к инструктору.
- У неё отказали тормоза?
- Не знаю! - крикнул тот в ответ. - Мисс! Заглушите двигатель!
Шах уже бежал к краю площадки. Когда квадроцикл снова показался в поле зрения, он дождался, пока Ана окажется достаточно близко, и выкрикнул:
- Ана!
Девушка на секунду подняла глаза.
- Красная кнопка на руле! Справа! Нажмите её!
Ана мотнула головой, словно пытаясь понять, о чём он говорит.
- Красная кнопка! Большим пальцем! Нажмите!
Она попала по переключателю. Двигатель захлебнулся и стих. Квадроцикл всё ещё катился по инерции, но теперь его скорость быстро падала. Ана нервно выправила руль, свернула ближе к свободному краю площадки и остановилась, зарывшись колёсами в рыхлый грунт.
Шах оказался рядом через несколько секунд.
- Всё. Приехали.
Он взялся за руль, чтобы убедиться, что машина действительно заглохла, затем посмотрел на Ану.
- Вы как?
Она сняла шлем и несколько раз глубоко вдохнула.
- Жива.
- Это хорошо, - Шах помог ей выбраться из седла и поставил рядом, придерживая за локоть. - Сядьте.
Он кивнул на низкий деревянный борт у площадки и только после того, как Ана опустилась, позволил себе выдохнуть.
- Можете начинать ругаться на технику.
Подошедший инструктор начал осматривать квадроцикл.
- Похоже, заклинил дроссель, - сказал он.
Шах бросил на него короткий взгляд и промолчал.
- Голова не кружится? - обратился он к Ане.
Ана покачала головой.
- Отлично. Тогда, может, на сегодня хватит адреналина? - Шах обвёл взглядом группу, убедившись, что все остальные целы. - Предлагаю считать этот день последним доказательством того, что мы совершенно не умеем просто отдыхать.

...

Габриэль Арно:

Ты оставляешь мне такие воспоминания, которые иным женщинам приходится выдумывать или выискивать в книжках...
© Энн Райс

Они мчались дальше, мимо холмов, мимо стройных кипарисов, чьи острые силуэты вонзались в ярко‑голубое небо. Для Габриэль это был не просто заезд — это был способ сбросить с себя всё лишнее: сомнения, страхи, неловкость утреннего пробуждения, все эти «а вдруг» и «а если», которые тихо грызли её изнутри, пока она натягивала джинсы и завязывала верёвочки на блузке. Здесь, на этом квадроцикле, среди пыли, ветра и рёва мотора, она была просто собой — дерзкой, живой, настоящей.
Ветер хлестал по лицу, выдирая из‑под шлема пряди волос, пыль оседала на ресницах, но Габриэль только смеялась — громко, свободно, так, будто этот смех выдувал из неё всё, что мешало дышать. Каждый вираж, каждый прыжок на кочке, каждый раз, когда она чудом удерживала руль и не улетала в кусты, приносил не только адреналин, а странное, почти детское чувство победы: «Я могу». И в этом ощущении не оставалось места для масок, для той ледяной уверенности, которую она так старательно носила, словно броню.
Когда они наконец остановились у небольшого ручья, чтобы перевести дух, Габриэль спрыгнула с квадроцикла, сняла шлем и встряхнула волосами. Лицо горело, глаза блестели, а внутри всё ещё гудел этот бешеный ритм, будто сердце никак не хотело возвращаться к обычной скорости. Она глубоко вдохнула — воздух здесь был другим: густым, пахнущим нагретой землёй, травой и далёким морем. И впервые за долгое время ей казалось, что она дышит по‑настоящему.
— Ну как? — Ноа подошёл к ней, в его взгляде было то самое тепло, от которого хотелось одновременно улыбаться и прятать глаза, потому что оно проникало слишком глубоко, туда, где она привыкла ничего не показывать. — Понравилось быть дикой?
— Понравилось, — выдохнула она, глядя на него, и в этой фразе было больше правды, чем во всех её шутках вместе взятых. — Спасибо, что позвал меня сюда.
Он улыбнулся, чуть наклонил голову, будто хотел запомнить её такой — взволнованной, раскрасневшейся, с пылью на ресницах и счастьем в глазах. В этом жесте не было ни флирта, ни игры.
— Всегда пожалуйста, — тихо сказал он.
Габриэль улыбнулась и, не раздумывая, обняла его, прижимаясь к губам мужчины своими — крепко, искренне, не пряча ни радости, ни уязвимости. В этот момент ей казалось, что весь мир наконец‑то встал на свои места, что все эти дни, полные недоговорённостей, беготни и попыток держаться на расстоянии, были просто долгой дорогой к этому мгновению.
— Я та‑а‑а‑к голодна, — проговорила Габриэль, когда они вернулись на место стоянки. Голос прозвучал чуть хрипловато от ветра и криков, и она сама удивилась, насколько сильно на самом деле проголодалась.
Мужчина лишь вскинул бровь и хмыкнул, в этом звуке было столько насмешливого понимания, что ей захотелось одновременно стукнуть его и прижаться ближе.

Обратная дорога позволила насладиться видами, которые на скорости пронеслись одним коричнево‑зелёным пятном. Они ехали медленно по сельской дороге, вдоль которой раскинулись не только виноградники с их ровными рядами лоз, но и оливковые деревья с серебристой листвой, и высокие, словно до самого неба кипарисы, которые тянулись вверх, будто хотели дотянуться до облаков. Погода была прекрасной: тёплый ветер ласкал кожу, солнце золотило верхушки деревьев, а мужчина рядом был великолепным — даже будучи весь в дорожной пыли, и с этой своей полуулыбкой, от которой у неё внутри что‑то сладко сжималось.
Габриэль покосилась на Ноа, когда они шли снимать костюмы. На фоне голубого неба и зелени виноградников его профиль выделялся чётко, будто вырезанный из света и тени: прямой нос, упрямая линия челюсти, придававшая ему вид человека, который не боится ни ветра, ни грязи, ни собственных решений. В нём было столько спокойной силы, что рядом с ним хотелось либо стать такой же, либо просто позволить себе быть слабой — и знать, что он не даст упасть.
— Габи?
— М‑м?
— Ты пялишься, — он даже головы не повернул, но она увидела, что уголки его губ чуть приподнялись, а в голосе звенела та самая насмешливая нежность, которая заставляла её сердце спотыкаться.
— Не пялюсь, а любуюсь природой, — парировала она, стараясь говорить ровно, будто её вовсе не волновало, что он заметил.
— Природой, значит? — он обхватил её за талию, резко притянув к себе, и в этом движении не было ничего нарочитого — только естественность человека, которому не нужно доказывать своё право быть рядом. — И как вид?
— Незабываемый!
Она смотрела в его серые смеющиеся глаза и понимала, что обратной дороги уже не будет. Что надо было бежать от него раньше, пока ещё можно было убедить себя, что это просто приключение, просто поездка. Вместо этого она шагнула к нему, ближе, чем нужно, будто проверяя, правда ли может быть по-другому.
Ноа позволял ей быть самой собой. Рядом с ним Габриэль не нужно было натягивать улыбку так, что сводит скулы, не нужно было подбирать слова, чтобы казаться умнее, холоднее, недоступнее. Он дразнил её и веселил, раздражал и усмирял одним лишь прикосновением. Даже ревность, и та проснулась в девушке, чего за собой она не наблюдала ранее — острая, колючая, непривычная, но такая настоящая, что её хотелось не прятать, а изучить, понять, что она вообще значит. За какие‑то несколько дней Ноа раздел её — и это не про одежду. Это про все те слои, которые она годами наращивала, чтобы никто не мог добраться до чего‑то важного.
Когда они сняли пропылённые костюмы, Габриэль вспомнила, что перед стартом заметила среди присутствующих Жаклин. Подруга сидела позади Оливера и обнимала его, но в какой‑то момент её взгляд скользнул в сторону Габи. Она лишь приподняла бровь и улыбнулась — так, будто знала что‑то, чего не знала сама Габриэль. А после снова переключилась на своего будущего мужа, и в её глазах было столько спокойного счастья, что на секунду Габриэль даже позавидовала этой ясности: вот он, мой человек, вот моя дорога. Сейчас же блондинку нигде не было видно. Наверняка потерялись где‑то среди виноградников. Габи и сама была бы не прочь потеряться. Не одна, конечно.
Небольшое происшествие, которое едва не стало большим, когда квадроцикл Аны просто отказался заканчивать своё путешествие на парковке, и решил ещё покружить, было разрулено мистером Шарма. Адский агрегат остановился, девушка была спасена. Габриэль улыбнулась про себя, думая, что где-то в прошлой жизни мистер Шарма создавал проблемы девушкам, иначе не объяснить, что теперь он отрабатывал карму.
Затем она снова покосилась на Уинтерботтома, который разговаривал с остальными, смеялся над чьей‑то шуткой и на секунду прикрыл глаза, подставив лицо солнцу. Можно ли говорить, что она сможет ещё соскочить? Или действительно её ждёт повторение истории спустя восемь лет — пусть и с другим финалом? Тряхнув волосами, она попыталась отогнать эти мысли, как назойливых мух, и направилась к дому, где, по словам Джорджа Ирвинга, их должны были накормить.

Обед на вилле был поистине королевским: длинный стол, накрытый льняной скатертью, уставленный блюдами с ароматными закусками, свежими овощами, сырами, хлебом, который пах так, будто его только что достали из печи, и бутылками вина, чьи этикетки она даже не пыталась прочитать. Габриэль уже начала думать о том, что за эти дни она наверняка набрала пару килограммов, но и отказаться от такого количества вкусностей она просто не могла — каждый кусочек был маленьким праздником, маленьким «сейчас», в котором не было места прошлому и будущему.
— Ты и правда проголодалась, — раздался рядом насмешливый голос Ноа. Он сел рядом, и его взгляд скользил по столу, но чаще возвращался к ней — как будто он тоже хотел запомнить этот момент: её смех, её жадность к жизни, её удовольствие от простых вещей.
— А ты думал, я пошутила, Уинтерботтом? — она подняла на него глаза, и в них не было ни капли притворства — только искреннее наслаждение едой и этим днём.
— Я думал, ты про другой голод, — рассмеялся он, и, как всегда, ловко увернулся от тычка в бок, хотя она и целилась не всерьёз.
— Ты невозможный, — буркнула она, но уголки губ предательски дрогнули, выдавая улыбку.
— Правда, что ли? — парировал он, но глаза светились теплом, и в этом свете Габриэль вдруг почувствовала себя не просто сытой, не просто уставшей после заезда, а по‑настоящему счастливой — такой, какой она давно не позволяла себе быть. И пусть это счастье было хрупким, как мыльный пузырь, и могло лопнуться от любого неловкого слова, сейчас оно было настоящим. И этого было достаточно.

...

Хизер Тейлор:

Вместо чинной, степенной, и исключительно приличной экскурсии Хизер ещё на перроне вокзала оказалась вовлечена в весёлый водоворот сборов на гонки на квадроциклах. И сказать, что ей этого не хотелось - беззастенчиво соврать. И пусть Хеза была наполовину уверена, что мужчины сейчас им откажут, предпочитая безудержность осмотрительности, которая им потребуется с дамами, но всё равно смотрела на них с такой же горящей огоньком в глазах надеждой, как и остальные девушки. Приключение обещало быть интересным и увлекательным, подначивания мужчинами друг друга начались ещё здесь же, грозя превратиться в сумасшедшую гонку позже.

На месте Хизер не стала отказываться от предложенной экипировки, включая защитный костюм и потрёпанные, но крепкие ботинки. И даже ехать на квадроциклах оказалось можно не попарно, вместе с кем-то, но и самостоятельно. Конечно же, Хеза выбрала одиночный квадрик! Зачем сидеть за чьей-то спиной, если можно управлять этой рычащей машинкой самой? Тем более, машину водить она умела, а здешнее управление оказалось намного проще, хоть и рискованнее из-за отсутствия защиты салона. Но на этот риск Хизер оказалась способна пойти!

Начинала движение Хизер осторожно, аккуратно, в числе последних, наряду с Моникой и Аной, приноравливаясь к незнакомой технике. Затем поехала смелее, набирая скорость, но заблаговременно тормозя перед поворотами и грязевыми участками, немного побаиваясь рисковать, хотя видела, как лихо их проезжают остальные. Но чем дальше, тем сильнее входила во вкус, разгоняясь и подпрыгивая на неровной дороги, разбрызгивая комья грязи и поднимая столбы пыли, ещё не улягшейся после проезда предыдущих наездников. Она сама не заметила, как начала в голос подбадривать себя, угрожать дороге, что сейчас она её победит, и восторженно вопить после особенно опасных с её точки зрения маневров и подпрыгиваний.

От лидеров гонки Хизер, конечно, немного отстала, но не так сильно, как могла бы, если бы всю дорогу ехала чинно и прилично. Она всё время видела других впереди себя, видела, где даже они снижали скорость или выворачивали руль, что-то объезжая, и начинала заблаговременно повторять их манёвры.
И пусть к финишу она приехала практически последней, но очень собой довольной, и, главное, целой, пусть и несколько грязной. Зато мистеру Шарма сегодня если и придётся выступать для кого-то в роли спасателя, то не для неё!
...Но ни капли не удивилась, когда его помощь всё-таки потребовалась. Пусть даже ему и не пришлось бросаться наперерез, героическим срывать Ану с квадроцикла, или запрыгивать сзади и самому нажимать эту злосчастную красную кнопку. Но всё-таки... Вот ведь не везёт ему...

...

Ноа Уинтерботтом:

Мы возвращались на базу в хвосте растянутой колонны. После сумасшедшей гонки по холмам и оливковым рощам ровное урчание моторов действовало почти умиротворяюще. Я то и дело бросал взгляды на Габриэль, которая ехала рядом, и радовался тому, как неожиданно легко слетела с нее вся напускная светская неприступность. Мы припарковали технику на площадке рядом с базой и как раз собирались присоединиться к остальным, когда тишину разорвал сдавленный крик и визг покрышек.

Машина, вздымая тучи пыли, шла по широкой дуге, упорно игнорируя любые попытки затормозить. Сердце на секунду екнуло - в этой поездке нам только катастроф не хватало. Но Шах среагировал мгновенно, превратившись из расслабленного интеллектуала в человека, способного действовать в момент опасности. Если вспомнить Альпы, не в первый раз. Пока он на бегу кричал Ане про красную кнопку зажигания, я инстинктивно шагнул ближе к Габриэль, собираясь прикрыть, если машина окончательно выйдет из под контроля. Квадроцикл наконец заглох, на площадке повисла тишина. Шах помог Ане спуститься, а недовольный инструктор суетился вокруг ее квадроцикла, объясняя причину неполадки, словно это что-то могло изменить.
Я выдохнул, чувствуя, как Габриэль прижимается к моему боку - без паники, просто ища точку опоры в напряженной ситуации. Я коснулся губами ее виска, пряча это движение от посторонних глаз: я не люблю демонстрировать свои отношения, но здесь, в полушаге от общей суматохи, это было естественным порывом.
- Кажется, экстрима на сегодня всем хватило с избытком, - тихо произнес я. - Пошли переодеваться.

Обед на тосканской вилле стал идеальным завершением этого безумного утра. Длинный стол ломился от местных деликатесов: ароматный хлеб из дровяной печи, свежие сыры, вяленые томаты и бутылки с густым багряным вином.
Я устроился на скамье рядом с Габриэль. Наша легкая пикировка над тарелками с пастой и антипасти возвращала в привычную колею, но под ней появился второй слой, который я не хотел дать разглядеть даже ей. Особенно ей.
Я ловил ее лукавые взгляды, видел, с каким аппетитом она набросилась на еду после часа бешеной гонки, и ловил себя на мысли, что буду скучать по ней.
- Ты и правда проголодалась, - усмехнулся я, наклоняясь к ней и перехватывая с ее тарелки самый аппетитный кусочек брускетты.
Габриэль шутливо замахнулась на меня вилкой, но в ее глазах плескалось такое чистое, ничем незамутненное веселье, ради которого стоило бы нарушить не один пункт любой должностной инструкции.
- Ты невозможный, Уинтерботтом, - прошептала она, но улыбку уже не пыталась скрыть.
- Правда, что ли? - усмехнулся я. - Обычно я очень профессионален.
Кстати о профессионализме. Я нашел глазами Лиз, вспомнив, что видел, как она фотографировала проезжавших мимо нее Оливера и Жаклин. Мне нужен этот снимок до того, как его увидят они. Мой взгляд переместился на Монику. Кажется, я умудрился смутить ее в баре. Только ума не приложу чем. Она просила помощи, я предложил помочь - а в ответ получил «нет, я сама, не хочу тебя нагружать». Нагрузила уже. Теперь я все равно буду следить, чтобы с ней все было в порядке.
Я покачал головой и повернулся к Габи.
- Не хочу покупать бутылку вина для коллекции воспоминаний.
- Нет? - спросила Габи. - А что тогда?
- На правах шафера изыму у Лиз фотографии с сегодняшних гонок и куплю модель квадроцикла. В конце концов, на дегустацию ни они, ни мы не попали. Пусть на память останется то, что они пережили.
- Ты опять превращаешь воспоминания в сувенирную лавку.
- Я управляю отелем, Габи, - сказал он чуть холоднее, чем собирался. - Мы всегда стараемся сделать так, чтобы люди увозили от нас с собой ощущение, по которому будут скучать.

После обеда мы вернулись в The Continental и разбрелись по своим купе, чтобы принять душ, переодеться и немного перевести дух после сумасшедшего тосканского утра.
До последнего торжественного ужина поездки оставалась всего пара часов. Достаточно, чтобы привести себя в порядок, но слишком мало, чтобы забыть то, что произошло в этот день.

...

Беатрис Д`Арси:

Путь обратно до Тосканы по маршруту мимо Greve in Chianti занял немного больше времени, Piazza Matteotti всегда пользовалась популярностью у туристов, и ZTL тут встречаются чаще. О нет, улыбаюсь про себя, я нисколько не издеваюсь, это как говорила maman «французская половина», эмоциональная, живая и склонная к авантюризму, начала спорить с «английской», которая уверена, что понять и объяснить можно все, главное правильно рассчитать алгоритм. Музыка – это тоже правила, структура, схема, что строится на строгой последовательности нот, даже импровизация – не нарушение, а новая схема.
- Возвращаемся на поезд?
- Тоскану за один день все равно не увидишь, Треугольную площадь мы проехали, из интересного Сан Джиминьяно и Тосканский архипелаг, но тогда точно опоздаем, Джеки и Оливер не обрадуются. Так что, возвращаемся. Синьор Марко ставит карточки с «предсказаниями» с бутылками, посмотрим в оранжерее, что там написано.
- Ты же будешь на ужине?
- Куда я денусь, - развожу руками, мол «ураган Джеки» все равно меня найдет. И приведет группу поддержки – «банду» в полном составе, главарь уже написал, что вернулся в строй. – И поэтому до поработаю в библиотеке. Мое купе иногда кажется не частью Италии, а Австралией.
- Ты снова издеваешься.
- Assolutamente no, signor.
Сейчас «золотое время» Италии, здесь невероятно красиво всегда, но первый багрянец среди зелени посреди холмов Тосканы - le comble de la beauté, и если я могу этой красотой поделиться и разделить смех и счастье - с'est ça, l'inspiration. Полумрак и тени на стенах, ближе к вечеру они вытягиваются в полосы – к «оранжерее» я уже привыкла, словно у купе должен быть именно такой дизайн.
- Это и есть твоя скрипка?
- Классическая, да. Betelgeuse, астрономия – еще одно увлечение дедушки Шарля, кроме гор.
- Можно?
- Si. Корзинку с вином ближе к шкафу, тут тень. Там есть предсказание? Давай, посмотрим, что приготовил синьор Марко. A chi non beve birra, Dio neghi anche l’acqua, - на последних строках не могу удержаться от смеха. – «Того, кто не пьет пива, Бог может лишить воды». Иначе – нужно жить сегодняшним днем и радоваться тому, что имеешь. Последуем же этому совету.
- Библиотека, тот же столик?
- Конечно, там удобнее всего писать. И нет, signor, ты не помешаешь. Правда, возможно, придется, послушать немного китайского.
- Не страшно.
- Еxcellemment!
Синьор Марко всегда подбирал пословицы со смыслом. И в этот раз он угадал. Жизнь стоит того, чтобы ценить каждое мгновение. Особенно такие, как это.

...

Лиз Монтгомери:

Лиз сфотографировала мистера Шарму, потом Оливера с невестой, остальных. Она снимала и снимала и даже сначала не поняла. Что с одной из девушек едва не случилась катастрофа. И снова мистер Шарма! Этот человек, видимо, запрограммирован быть спасателем, все знать и уметь. Лиз даже испугаться за Анну не успела, когда та уже остановила свой квадроцикл, только подумала, что хорошо, что сама она не села за руль. Водить машину в городе – совсем другое, чем вот это все.
Внутри нее было какое-то странное чувство, досады что ли, когда Шах также придерживал Анну, внимательно смотрел, как она. Вчера он был внимателен к Лиз, когда она нуждалась в этом внимании, сегодня – к Ане. Все правильно, нормально, хорошо, но почему тогда досадно от этого внимания – той, другой? Лиз не знала или не желала знать, она просто постаралась затолкать эту досаду поглубже, а помнить только улыбку мистера Шармы и его «Рад, что вам понравилось».
Она тоже улыбнулась и продолжила снимать – Хизер, Монику, Ноа, Каспиана, остальных – сначала у квадроциклов, потом за обедом, в винограднике. У нее уже немного ныла и спина, и вся остальная травмированная часть тела, но Лиз старалась этого не замечать, во всяком случае, не показывать. Она только выпила обезбол, надеясь, что этого никто не заметил.
Шумно и весело доехали до поезда и загрузились в вагоны. Лиз разделась, приняла душ, обработала ушибы, порадовавшись тому, что в ее аптечке был еще один пластырь, и надеясь на следующей остановке посетить аптеку.
До праздничного ужина было еще время, но Лиз не стала скачивать фото, просто решила. что возьмет другую карточку, а сейчас полежит немного – тело требовало отдыха, мозг тоже. Она вдруг отчетливо поняла – Шах ей нравится, нравится как мужчина, но что с этим пониманием делать, понятия не имела. Не говорить же этого вслух, тем более – ему.

...

Моника Уолтер:

 Тоскана

На финише разгоряченная Моника стянула шлем. На ее лице сияла улыбка - это было немного страшно, немного сложно и абсолютно драйвово. 
- Ты мне поддался, - кинула она Марселю,ни в чем не обвиняя, просто констатируя факт.
- Ну если только самую малость, - согласился он.

- Давай подождем остальных, - Моника едва успела договорить, когда услышала приказ мистера Шармы. Оглянувшись, она увидела несущийся в их сторону квадрацикл Анны и уже сама без приказов, постаралась убраться с ее дороги. Мистер Шарма следовал какому-то своему, не совсем понятному Монике плану. А сама Моника растеряно проводила квадрик девушки растерянным взглядом. Она не знала чем можно помочь, поэтому приняла единственное верное в этой ситуации решение не мешать.  К счастью, инцидент завершился без печальных последствий, но сама по себе ситуация немного охладила их пыл. Было принято решение на сегодня закончить с экстримом.
Заметив взгляд Ноа, Моника тихонько кивнула головой, как бы спрашивая: Что-то случилось?
Вроде сегодня она ничем таким не отличилась, не косячила, даже на квадроцикле не гнала.
Но Ноа покачал головой и отвернулся. 
Сдав квадроциклы, они отправились на обед на вилле. Оглядывая всех присутствующих, Моника опять отметила отсутствие Свена с девушкой. С восхождения в альпах, Моника не пересеклась с ним ни разу и даже мельком его не видела. А такому как Свен сложно затеряться среди прохожих. Может они по какой-то причине покинули поезд? Но даже если это действительно было так, Моника точно не будет об этом спрашивать ни у кого, незачем. Постаравшись выкинуть эти мысли из головы, она приступила к обеду, после которого большая часть их компании вернулась в Континенталь готовиться к праздничному ужину.

...

Свен Квиберг:

Остановка в Тоскане

По возвращении с тосканских виноградников The Continental встретил их непривычной тишиной. На вопрос Свена стюард сообщил, что почти вся компания укатила исследовать окрестности на квадроциклах.
Они прошли в купе Беатрис, где «оранжерея» казалась уже неотъемлемой частью обстановки, но на взгляд Свена нуждался в обновлении. В купе царил почти идеальный порядок. Скрипка лежала в открытом футляре, несколько листов нот лежали на столе, а рядом новая кожаная книжка из Болоньи.
- Значит, библиотека, а потом ужин? - уточнил Свен.
- Именно так, signor.
- Мне подходит.
Он поставил корзинку с вином и бутылками от синьора Марко возле шкафа. Беатрис с улыбкой прочитала вслух предсказание на бумажке - «Того, кто не пьет пива, Бог может лишить воды» и Свен с этим мысленно согласился.
Они перебрались в библиотеку и устроились за её столиком у окна. День перевалил за полдень, и наступил тот ленивый час между возвращением с прогулки и приготовлениями к вечерним увеселениям.
Беатрис склонилась над своей новой книжкой, погрузившись в процесс. Свен сидел напротив и не делал ровным счётом ничего. Он просто смотрел. Наблюдал за тем, как её тонкие пальцы уверенно чертят нотный стан, как замирает карандаш над бумагой, когда она прислушивается к внутреннему звуку будущей композиции, и как лёгкая тень ресниц падает на щеки. Для него это было сродни медитации. Никакой спешки, никаких спортивных таймеров и ожиданий.
- Ты опять смотришь, - не поднимая головы, сказала она.
- Да.
Она посмотрела на него и улыбнулась.
- Ты совсем не умеешь скрывать свои намерения.
- Не вижу в этом смысла.
Беатрис покачала головой и снова склонилась над листом.
Свен ещё немного посидел, а потом поднялся.
- Что ты делаешь? - спросила она, когда он подошёл к её стулу.
- У меня есть одна идея. - Он наклонился и легко подхватил её на руки. - Ничего опасного.
Беатрис тихо ахнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись пальцами в его свитер. Книжка осталась лежать на столе.
- Свен! Что ты делаешь? - в её голосе слышалось понимание, но в глазах всё равно мелькнуло удивление.
Не говоря ни слова, Свен перенёс её к большому креслу и опустился в него вместе с ней. Устроив Беатрис у себя на коленях, обнял её, не удерживая силой, а оставляя ей возможность в любой момент подняться.
Несколько секунд она сидела совершенно неподвижно. Свен ничего не делал. Он не собирался набрасываться на неё - с его габаритами это было бы не возбуждающе, а пугающе. А испугать её было последним, чего бы он хотел. С ней он всегда двигался и обращался предельно осторожно - оберегая, храня и уважая её личные границы. Её саму.
Он просто обнял Беатрис обеими руками, укутав в тепло своего тела, и устроился поудобнее, зарывшись носом в её тёмные волосы, пахнущие осенней свежестью виноградников, почти выветрившимися духами и самой Беатрис.
- Так хорошо, - прозвучал его низкий, ровный голос прямо над её ухом. - По-настоящему хорошо.
Беатрис замерла на секунду, ошеломленная такой непосредственностью, но сопротивляться не стала. Он чувствовал, как постепенно уходит первоначальное напряжение. Её плечи расслабились, голова чуть склонилась к его груди.
Он выждал ещё пару минут, давая ей привыкнуть к этому уютному сближению, и только тогда слегка отстранился, заглядывая в её глаза.
- Так хорошо? - тихо спросил он.
- Теплее.
- Я большой. Это моё единственное очевидное преимущество.
Она тихо засмеялась.
- Одно из.
Свен улыбнулся, прижавшись щекой к её волосам. Они так просидели ещё некоторое время. Без разговоров и без попыток сократить расстояние, которое Беатрис оставляла между ними. Пока она не пошевелилась.
Свен посмотрел на неё.
- Беатрис...
Она перевела взгляд с его глаз на губы:
- Да.
Свен прекрасно знал, как начать поцелуй, как сократить последние сантиметры движением, взглядом, едва заметным наклоном головы. Но понимал и то, что иногда самое важное в этих нескольких сантиметрах - не преодолеть их самому, поэтому он не торопился.
Беатрис смотрела на него снизу вверх и молчала. В её взгляде ещё оставалась настороженность, но уже не та, прежняя. Та, что заставляла его держать дистанцию. Он легко коснулся пальцами её щеки - ласково и вопросительно, и снова остановился. И только когда она сама чуть подалась навстречу, позволил себе наклониться.
Первое прикосновение получилось почти невесомым. Коротким, осторожным - словно он хотел убедиться не только в том, что она разрешила ему поцеловать её, но и в том, что она не передумала в эту самую секунду. Он отстранился всего на мгновение. Опущенные веки, мягко приоткрытые губы. Тогда он поцеловал её снова - увереннее, но всё ещё бережно. Без привычной лёгкости человека, который знает, что делает. Скорее наоборот - именно потому, что хорошо знал. Сейчас было не время демонстрировать опыт и уверенность. Ему хотелось запомнить её реакцию: то, как она сначала замерла, а потом наконец перестала держать себя в руках и ответила ему.

...