Биатлон

Мне показалось что Фуркад просто не захотел бороться после последней стрельбы, ведь он может бежать намного быстрее

В Москве в переполненном спорткомплексе "Олимпийский" прошла традиционная "Гонка чемпионов"

Столица России четвертый год подряд в апреле провела "Гонку чемпионов". Теплая погода, установившаяся в Москве в марте, вероятно, слегка напугала организаторов, но в последние дни небесная канцелярия смилостивилась и порадовала их снегопадами и холодной погодой. Впрочем, в любом случае гонке с участием звезд мирового биатлона вряд ли что-то угрожало. Из числа звезд в Москве не хватало разве что Оле Эйнара Бьорндалена, болельщики которого вывесили баннер "Бьорндален, а мы тебя ждали".

Спорткомплекс "Олимпийский", внутри которого, кстати, было довольно прохладно, оказался заполнен практически под завязку – лишь небольшое количество из доступных к продаже мест оказались пустыми. Много зрителей поддерживало биатлонистов и на улице и те, слыша скандирования своих фамилий, во время разминки приветствовали болельщиков взмахом руки. И внутри и снаружи атмосфера на трибунах было по-настоящему праздничной и очень шумной. Если не считать моментов стрельбы, чтобы услышать друг друга в "Олимпийском" – говорить нужно было очень громко.

Перед стартом гонок состоялась традиционная шоу-пристрелка, которая являлась своеобразной квалификацией для масс-стартов. Ее победители Ольга Вилухина и Антон Шипулин заняли в женской и мужской гонках первые места на стартовой решетке.

Залогом успеха в масс-стартах оказалась стрельба. Двукратная победительница "Гонки чемпионов" Мари Дорен-Абер сумела отработать на "ноль" на всех четырех рубежах и сохранила первую позицию на финише. Впрочем, допусти Тора Бергер и Дарья Домрачева на огневых рубежах не по два, а хотя бы по одному промаху, француженке пришлось бы тяжело.

После женской гонки в торжественной обстановке чествовали российских паралимпийцев и завершающих карьеру Бергер и Бьорна Ферри. Швед буквально-таки покорил на прощание российских болельщиков, спев "Калинку". И сразу после этого ему пришлось бежать на старт мужского масс-старта.

В этой гонке борьба за победу развернулась между тремя спортсменами, отстрелявшими на "ноль" – Эмилем Хегле Свендсеном, Яковом Факом и Шипулиным. Словенец уже на огневом рубеже выбился в лидеры и оспорить его первенство попытался только россиянин. Наш биатлонист на одном из крутых поворотов на стадионе попытался пробиться вперед по внутреннему радиусу, но объехал только Свендсена. Фак же перекрыл возможность Шипулину обойти себя и в итоге победил.

Еще одним спортсменом, отработавшим "чисто" в масс-старте, оказался Евгений Устюгов. Однако на финише он был только девятым. Впрочем, огорошил он собравшихся в "Олимпийском" не этим. После выступлений Владимира Жириновского и Михаила Прохорова, проводов из профессионального спорта Максима Чудова и чествования российских олимпийских эстафетных четверок Устюгов во время своей речи объявил о завершении карьеры.

После такой неожиданной новости началась жеребьевка главного номера программы смешанной эстафеты. Женщины, в том порядке, в котором они финишировали в масс-старте, выбирали себе партнеров на мужскую гонку. В итоге Дорен-Абер в четвертый раз подряд в "Гонке чемпионов" бежала с Мартеном Фуркадом. Вилухина, хотевшая стартовать вместе с Шипулиным, в итоге не смогла составить с ним пару. Ее опередила Дарья Домрачева, а Вилухина выбрала себе в партнеры Свендсена. Как показала гонка, белорусская гонщица сделала правильный выбор.

Борьба за победу получилась по-настоящему острой. Царившее напряжение сказывалось и на спортсменах, даже несмотря на шоу-формат, на дистанции не обошлось без падений Бергер и Мартена Фуркада.

Старт гонки в исполнении Домрачевой получился отличным. Ей удалось отстрелять на "ноль" оба рубежа и в итоге она свой этап выиграла, привезя на финише первого женского этапа шесть секунд Вилухиной. Ключевым же в определении лидеров стал первый мужской этап гонки. Он в блестящем стиле был выигран Мартеном Фуркадом, который вырвался из глубины пелотона в лидеры, а следом расположился Шипулин. А вот Свендсен замешкался на огневом рубеже и в итоге откатился назад.

На втором женском этапе Дорен-Абер и Домрачева сумели отстреляться чисто и оторвались от своих конкуренток. На передаче этапа француженка имела преимущество в 8 секунд над представительницей Белоруссии, а вот все остальные проигрывали уже больше полуминуты. Дуэль Мартена Фуркада и Шипулина на заключительном этапе в итоге осталась за россиянином. Француз допустил промахи и на "лежке" и на "стойке", а россиянин в свою очередь не промахнулся ни разу. И хотя Фуркад был быстр на лыжне, Шипулин имел четыре секунды преимущества перед заключительным кругом и в итоге его сохранил.

При этом Шипулин стал первым россиянином, победившим в "Гонке чемпионов". Дорен-Абер и Фуркад в четвертый раз стали ее призерами. Что же касается третьей позиции, то на нее по ходу гонки претендовали сразу несколько команд, а в итоге почетную "бронзу" завоевали Габриэла Соукалова и Симон Шемпп.

Гонка чемпионов. Женщины. Масс-старт, 6 км. 1. Дорен-Абер (Франция) – 18.04,5 (0 штрафных кругов). 2. Бергер (Норвегия) – отставание 3,8 (2). 3. Домрачева (Белоруссия) – 6,7 (2). 4. Мякяряйнен (Финляндия) – 12,2 (1). 5. ВИЛУХИНА – 17,7 (1). 6. Соуклалова (Чехия) – 22,2 (2). 7. ЗАЙЦЕВА – 23,3 (4). 8. Валя Семеренко – 38,7 (1). 9. Вита Семеренко (обе – Украина) – 56,6 (9). 10. Гаспарин (Швейцария) – 1.39,9 (3).

Мужчины. Масс-старт, 6 км. 1. Фак (Словения) – 16.32,2 (0 штрафных кругов). 2. ШИПУЛИН – отставание 1,1 (0). 3. Свендсен (Норвегия) – 1,3 (0). 4. М. Фуркад (Франция) – 16,5 (1). 5. Шемпп (Германия) – 18,4 (1). 6. Ферри (Швеция) – 21,5 (1). 7. Ландертингер (Австрия) – 25,3 (2). 8. С. Фуркад (Франция) – 27,8 (3). 9. УСТЮГОВ – 30,7 (0). 10. Моравец (Чехия) – 51,8 (1).

Смешанная эстафета. 1. Домрачева/ШИПУЛИН – 38,15,9 (1). 2. Дорен-Абер/М. Фуркад – отставание 1,5 (3). 3. Соукалова/Шемпп – 24,6 (3). 4. ЗАЙЦЕВА/С. Фуркад – 28,5 (4). 5. Бергер/Фак – 28,9 (7). 6. Мякяряйнен/Ферри – 37,4 (2). 7. ВИЛУХИНА/Свендсен – 1.11,0 (3). 8. Валя Семеренко/Ландертингер – 1.48,1 (3). 9. Вита Семеренко/УСТЮГОВ – 2.32,3 (6). 10. Гаспарин/Моравец – 3.59,3 (6).

Двукратный олимпийский чемпион россиянин Евгений Устюгов, объявивший о завершении карьеры, заверил, что серьезно обдумал свое решение, и не собирается возвращаться в спорт.
- Я честен и перед собой, и перед болельщиками, — сказал Устюгов. — Не чувствую в себе силы выступать на высоком уровне. Поэтому пора дать дорогу молодым. У нас сильная команда, и есть, кому защищать честь страны.
— Об уходе Торы Бергер и Бьорна Ферри было известно заранее. Ваше заявление стало неожиданным.
- Это не спонтанное решение. Я все взвесил и обдумал. Просто объявить об этом решил во время «Гонки чемпионов».
— Что вспоминаете, когда подводите итоги своей карьеры?
- Не такой я еще старый, чтобы увлекаться воспоминаниями (смеется). Пока еще не было времени на то, чтобы подводить итоги.
— Чем собираетесь заняться?
- До июля отдохну, а дальше будет видно.
— Когда услышали, как трибуны отреагировали на ваше заявление об уходе, не возникло желания остаться?
- Я благодарен болельщикам. Но это окончательное решение, мое и моей семьи. И менять его я не буду.

Во время "Гонки чемпионов" глава СБР Михаил Прохоров рассказал о возможности продолжения своего президентства и поделился мнением о работе Вольфганга Пихлера.

– Считаю, что "Гонка чемпионов" с каждым сезоном становится только лучше, – начал Прохоров. – По популярности наш старт уже конкурирует с этапами Кубка мира. Насколько мне известно, несколько стран даже ведут прямую трансляцию нашего шоу.

– Во время праздника произошло и грустное событие – о завершении карьеры объявил двукратный олимпийский чемпион Евгений Устюгов.

– Для меня это, конечно, не стало сюрпризом. Женя понимает, что уходить нужно на пике. Могу заверить, что ему найдется место в нашей биатлонной семье. Он системный человек и такие люди очень в качестве специалистов или тренеров окажут самое благотворное влияние.

– А есть ясность с вашим будущим на посту президента СБР?

– У нас абсолютно прозрачная процедура. Вокруг нашей федерации всегда много эмоций, потому что мы никому никогда не затыкаем рот. Есть люди, которые согласны с тем, что мы делаем, есть те, кто не согласен, но мы даем высказываться всем. Отсюда такое количество слухов.

До 30 апреля любой человек может выдвинуть свою кандидатуру на пост президента СБР. До этого времени я просто наблюдаю, смотрю на программы кандидатов. Исходя из этого, и буду принимать решение.

– До сих пор активно муссируются ваши слова об уходе из биатлона, в случае если российская команда не выиграет два золота на Олимпийских играх в Сочи.

– Если биатлон будет развиваться без мифологии – это уже не биатлон.

– И все-таки: вы удовлетворены показанными результатами?

– У меня двойственные чувства. Я удовлетворен работой, которую мы проделали, но медалей хотелось бы больше. Для спорта такие эмоции – это нормально. Тем более для биатлона, который сейчас один из самых популярных видов спорта. В Германии по рейтингам он уже обошел футбол. Внимание большое, пришли большие деньги и побеждать с каждым годом будет все сложнее.

На молодежных чемпионатах мы сейчас впереди планеты всей и наша главная задача – довести этих 20-летних ребят. Среди них есть новые Бьорндалены и Фуркады, и важно их не профукать в период перехода во взрослый спорт. Тот же Александр Логинов, думаю, уже через год многих удивит.

– В будущее вы смотрите с интересом...

– Программы развития принимаются до 2020 года. Это не догма, каждый год бывают небольшие отклонения. Сейчас наши специалисты анализируют прошедший сезон, и мы обязательно всех ознакомим с этими данными. В апреле мы утвердим тренерский штаб, с которым команда вступит в новое четырехлетие.

– Приглашение Вольфганга Пихлера оправдало себя?

– Есть такая вещь как тренерский интеллект. Он должен быть собран воедино из разных источников: из России, из-за рубежа. Мир перемешался. Пихлер внес огромный вклад в систематизацию, доведения определенных знаний до ума. Возможно, ему немного не повезло, но не забывайте, что при этом три девушки в серебряной олимпийской эстафете были из его группы. А послушайте, что говорит о Пихлере Ольга Зайцева – она всей душой его поддерживает, хотя многое повидала на своем веку. Методический вклад, который внес в нашу копилку Пихлер, еще обязательно сработает.

Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ

Двукратный олимпийский чемпион Евгений Устюгов реализовал в субботу в "Олимпийском" классически безупречную спортивную теорию о том, что уходить надо красиво. То есть – непобежденным. Для большинства тех, кто имел возможность слышать прощальную речь выдающегося биатлониста, слова Устюгова прозвучали, что называется, как обухом по голове. И вызвали, разумеется, протест – как это всегда бывает, когда человек уходит из профессии в расцвете сил.

Примерно такую реакцию я видела в олимпийском борцовском зале Атланты в 1996-м, когда 25-летний борец Вадим Богиев, считавшийся одним из самых талантливых вольников мира, сошел с пьедестала с золотой медалью на шее, снял заранее расшнурованные борцовки, бережно вытащил из-за пазухи мокрое от пота трико, положил все это в центр ковра, поцеловал, встав на колени, его шершавую поверхность и сказал в камеру: "Я ухожу. Решение окончательное".

Мне же чуть позднее Вадим признался: "Не хочу, чтобы настоящая жизнь продолжала проходить мимо".

Об этом же говорил и Евгений Устюгов, когда в начале сезона мы встречались в Остерсунде. О том, что не иметь возможности видеть, как растут твои собственные дети – категорически неправильно. И что это не компенсируешь никакими деньгами. Что в 28 вся жизнь в твоих руках, а найдешь ли ты себя в ней в 40?

Тогда, помню, я в очередной раз задумалась о том, что уйти из спорта вовремя и непобежденным, наверное, проще, чем остаться. Понятно, что уход – штука непростая. Особенно когда болельщикам, а гораздо в большей степени тебе самому, кажется, что силы совершенно не растрачены. И что если ты останешься, то и результат будет оставаться прежним. Победным.

Однако, оставшись, ты очень быстро начинаешь понимать, до какой степени тяжко заставлять себя повторно окунаться в ту же воду. Прежде всего, потому, что вместе с олимпийской победой мотивация продолжать работать теряет, как правило, и силу и свежесть.

Человеку, который хотя бы единожды пережил великую победу, уготовано нелегкое будущее: каждая его неудача начинает выглядеть в глазах болельщиков гораздо более сокрушительной, нежели на самом деле, в то время как любой успех воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Устюгову, если вдуматься, повезло: если бы не эстафетное золото Сочи, которое под занавес Игр завоевала российская мужская четверка, биатлониста наверняка продолжал бы сопровождать шлейф чужих шепотков: ну да – выиграл в Ванкувере. А потом-то что? А ничего…

Думаю, что как раз по этой причине мы упорно отказывались видеть позитив в послеванкуверских, достаточно высоких, но, увы, безмедальных результатах Ольги Зайцевой. Помнили-то другое – две олимпийские победы в Ванкувере и Турине, два золота на чемпионате мира в корейском Пхенчхане. И что прикажете – радоваться на этом фоне эстафетному сочинскому серебру? Кого волнует, что ради этого результата спортсменке пришлось работать так, как, возможно, она не работала до этого никогда в жизни? Через боль, через травмы, через операции, через отказ от нормальной жизни…

Точно так же у нас не получалось радоваться в 2000-м, когда четырехкратный олимпийский чемпион Александр Попов и трехкратный обладатель олимпийского золота Александр Карелин проиграли золотые медали, оставшись вторыми.

Комментируя прощальную речь Устюгова, Зайцева сказала: мол, Евгений, решив уйти, сделал именно тот шаг, на который сама она никак не может отважиться. Накануне мы достаточно долго разговаривали со спортсменкой о ее дальнейших планах, и я в очередной раз пыталась понять: совершенно очевидное нежелание Ольги уходить – это проявление слабости, или силы?

Вроде бы – первое. Понятно же, что задержаться в привычной колее человеку всегда комфортнее. С другой стороны, Зайцева не может не понимать, что соответствовать своему прежнему уровню ей будет все труднее и труднее. Но ждать то мы будем от нее именно этого?

Вряд ли тут можно найти единственно верный ответ – наверное, его просто не существует. Просто свой чемпионский крест каждый выдающийся спортсмен тащит по жизни сам. То, что к концу карьеры ноша становится не в пример тяжелее, – тоже неоспоримый факт, от которого никуда не деться.

И очень большая иллюзия полагать, что с уходом из спорта от этой ноши можно отделаться раз и навсегда.

Двукратный олимпийский чемпион Евгений Устюгов, объявивший о завершении карьеры прямо во время "Гонки чемпионов", раскрыл некоторые подробности принятия решения.

– Я был готов к этому решению морально, поэтому не сказать, что оно далось мне очень трудно, – начал 28-летний Устюгов. – Никакой тяжести сейчас не ощущаю, а просто радуюсь только что завершившейся заключительной гонке в своей карьере. Особенно приятно, что зрители узнали о моем решении не из новостей, а услышали напрямую.

– В какой момент приняли такое решение?

– Это личное, не хочу об этом говорить. Хватит мне бегать, занимать 20-е места – пора давать дорогу молодым. Есть масса людей, которые хотят бегать, побеждать. Зачем я буду им мешать?

– А вы уже не хотите бегать?

– Я чувствую, что где-то меня не хватает, где-то я не готов. Нужно быть откровенным с собой и с людьми.

– Может, вам просто не подходит тренерская методика?

– Я такие вещи не обсуждаю.

– Но те же Николай Лопухов и Валерий Польховский обсуждают. Например, говорят, что вы тренировались только процентов на 70 от своих возможностей.

– Понятия не имею, что они имели в виду.

– На недавнем тренерском совете Лопухов сказал, что Устюгов – самый талантливый российский спортсмен, но работаем меньше остальных, тренируется по своему графику. Что имелось ввиду?

– В курсе этого. Николай Петрович вообще очень интересный человек. Если при этой же подготовке были бы результаты, он бы сказал, что это – его заслуга. Нет личных медалей – он скидывает все на спортсменов.

– Когда услышали вздох трибун, не захотелось поменять решение?

– Нисколько. Это мое решение, решение моей супруги, семьи. Я уже сделал для страны и болельщиков все, что мог.

– Какие яркие моменты вашей карьеры вспоминаются сейчас в первую очередь?

– Я еще не настолько старый, чтобы вспоминать такие вещи. Не живу прошлым и не задумываюсь о нем. Может быть, через несколько лет начну вспоминать – тогда и расскажу.

– Какая из двух золотых олимпийских медалей важнее для вас?

– Их нельзя сравнивать.

– Мечтая в детстве, представляли себе именно такую карьеру?

– Да я даже не мечтал об олимпийской медали! Может, только где-то очень глубоко. Но тот в том спортивном периоде жизни я не хотел бы менять ни одной секунды.

– Какие ваши ближайшие планы?

– Об этом я еще не думал. До июня я свободен, а потом буду принимать какие-то решения.

– Михаил Прохоров уже сказал, что был бы рад видеть вас в роли одного из специалистов в СБР.

– Он так сказал? До июня рассматриваю разные варианты, поэтому пока рано про это говорить.

КТО ЧТО СКАЗАЛ

Сергей КУЩЕНКО, исполнительный директор СБР:

– Очень жаль. Переоценить значение Жени для команды очень трудно. Эти четыре года он был своего рода скрытым капитаном. То, что он говорил про команду в своей прощальной речи перед трибунами – не пустые слова. Эстафетное золото в Сочи стало для него той счастливой штукой, которая воздалась ему за эти года работы для команды.

– Вы знали, что он сделает это заявление сегодня?

– Сейчас уже можно сказать, что да (улыбается).

Антон ШИПУЛИН:

– У нас, конечно, были с ним такие шуточные разговоры: может, уйду, а может, не уйду. Но сегодня я, как и многие, был в шоке, когда услышал из его уст, что Женя все-таки уходит. Жалко, конечно. Хороший спортсмен уходит. Не могу назвать Женю старым. Он еще такой молодой! Но если он решил не разменивать семью на спорт, я поддержу его в любой ситуации.

Естественно, я еще поговорю с ним об этом. Но думаю, что на самом деле будет так: он сейчас приедет домой, отдохнет пару месяцев, соскучится по спорту. И может быть, начнет думать: а не вернуться ли? Ведь таких ситуаций было много. У Ольги Зайцевой, например. Через несколько месяцев он, возможно, начнет сомневаться. И тогда нам уже нужно будет додавить (улыбается).

Максим ЧУДОВ:

– С того момента, как я объявил о завершении карьеры, прошло уже достаточно времени. И мне уже достаточно комфортно, я освоился. Но нотки грусти присутствуют, ведь столько лет было отдано спорту. Сейчас наступает новый период, новый этап в жизни. Я бы сказал, что он – самый важный. Потому что эту новую жизнь ты уже должен будешь пройти до самого конца.

– За это время вы успели побывать мэром горной Олимпийского деревни. Что дальше?

– Стать мэром города? (Смеется.) Если серьезно, зависит от руководителей. Мы ведем переговоры, встречаемся, обсуждаем возможные варианты.

– На тренерском поприще себя не видите?

– Однозначно нет. Все остальное рассматриваю.

28-летний двукратный олимпийский чемпион Евгений Устюгов во время "Гонки чемпионов" объявил о завершении карьеры. Мы вспоминаем самые яркие вехи спортивной жизни биатлониста

ДЕБЮТ В КУБКЕ МИРА

Случилось это не так давно – 8 января 2009 года. 23-летний на тот момент Устюгов был экстренно включен в состав эстафетной четверки на этапе в Оберхофе вместо Ивана Черезова, у которого зашкаливал уровень гемоглобина в крови. На своем этапе Евгений не допустил промахов и показал второй ход ногами, что позволило команде занять второе место. Однако впоследствии результаты будут аннулированы из-за положительной допинг-пробы Дмитрия Ярошенко.

ПРЕДОЛИМПИЙСКИЙ ДЕКАБРЬ

11 декабря 2009-го Устюгов впервые в карьере попал на личный подиум Кубка мира, став третьим в спринте в Хохфильцене. Не заставила себя долго ждать и первая победа – менее чем через 10 дней после австрийской бронзы Евгений победил в гонке преследования в Поклюке.

ОЛИМПИЙСКОЕ ЗОЛОТО ВАНКУВЕРА

21 февраля 2010-го Устюгов выиграл олимпийский масс-старт, принеся тем самым России первую мужскую золотую медаль за 16 лет. Спустя пять дней он вместе с Черезовым, Антоном Шипулиным и Максимом Чудовым выиграет бронзу в эстафете.

МАЛЫЙ ХРУСТАЛЬНЫЙ ГЛОБУС

По итогам сезона-2009/10 Устюгов стал обладателем Малого хрустального глобуса в зачете масс-старта. Да и в общем зачете красноярец забрался высоко – на четвертое месте. Выше оказались лишь Черезов, Кристоф Зуманн и Эмиль Хегле Свендсен.

ЧЕМПИОНАТ МИРА В ХАНТЫ-МАНСИЙСКЕ-2011

На домашнем чемпионате мира Устюгов выиграл две серебряных медали. Сначала он вместе с Шипулиным, Максимом Максимовым и Черезовым остановился в шаге от победы в эстафете, а затем, отстреляв без промахов в масс-старте, занял второе место и там, уступив лишь норвежцу Свендсену.

ЭТАП КУБКА МИРА В СОЧИ

Старт в олимпийском Сочи ровно за год до Игр логично воспринимался многими специалистами как репетиция главного старта четырехлетия. Выступление Устюгова обнадежило российских болельщиков – сначала он стал вторым в спринте, а затем вместе с Шипулиным, Дмитрием Малышко и Александром Логиновым первенствовал в эстафете.

ПОБЕДНАЯ ЭСТАФЕТА В ОЛИМПИЙСКОМ СОЧИ

Золотой точкой в карьере Устюгова можно считать эстафету Сочи-2014. Евгений бежал на втором этапе после Алексея Волкова. Затем были этапы Малышко, Шипулина – и бесконечная радость от олимпийской победы. Второй в карьере Устюгова.

В субботу в московском спорткомплексе "Олимпийский" состоялась "Гонка чемпионов" с участием элиты мирового биатлона. Праздничное мероприятие получилось немного грустным из-за большого числа завершивших карьеру участников.

С каждым годом накал страстей и борьбы на "Гонке чемпионов" становится все выше. Мартен Фуркад так рвался к возможной победе, что запнулся на вершине подъема и, рухнув на трассу, потерял драгоценные секунды. Гонки выигрывались и проигрывались на заключительных рубежах. Не жалела сил будущая мама Мари Дорен-Абер, продолжающая сражаться за победу, несмотря на обозначившийся животик. Но изюминкой гонки в этом году стали лирические паузы, в которых с большим спортом попрощались четыре выдающихся спортсмена – Тора Бергер, Бьорн Ферри, Максим Чудов и, совершенно неожиданно, Евгений Устюгов.

– Ничего не поделаешь – это конец олимпийского цикла, – заметил в разговоре с корреспондентом исполнительный директор СБР Сергей Кущенко. – С одной стороны, постолимпийская гонка совершенно не давит. Спортсмены отдыхают, никто не думает, что будет завтра. Мы возим их кататься на корабле, в музеи, в Кремль, и они на все согласны. С другой – многие уходят. И это действительно грустно.

ТОРА

Прощание Торы Бергер получилось самым скромным и серьезным, под стать самой норвежке. Именно такой она, "валькирия" с винтовкой, всегда воспринималась со стороны. Бергер приняла подарки от спонсоров и сдержанно поблагодарила своих российских фанатов: публичные речи на неродном английском никогда не были ее сильной стороной. Еще на последнем этапе Кубка мира в Холменколлене Тора публично пообещала своему супругу, что постарается стать хорошей домохозяйкой. Но все, конечно, уверены, что домашним хозяйством ее интересы не ограничатся.

– Тора всегда была моим идолом в биатлоне, – призналась Габриэла Соукалова. – Мне всегда казалось, что она – очень серьезная девушка. Но теперь я понимаю, что на самом деле это не так. Она – очень милый и симпатичный человек. Уверена, что мы все будем скучать по ней, а она – по нам.

– Бергер сильно болела в свое время, – отметил Максим Чудов (речь о перенесенном Торой раке. – Прим.). – И после выздоровления смогла добиться таких выдающихся результатов. За это перед ней можно только снять шляпу. Безусловно, Тора – одна из лучших спортсменок нашего столетия. Дай бог, чтобы она устроилась на гражданской жизни.

БЬОРН

Обаятельный швед Бьорн Ферри, известный своим чувством юмора, стал настоящей звездой "Гонки чемпионов", под овации трибун исполнив "Калинку-малинку". Оказалось, что вокал 35-летнего гренадера (рост Ферри 1,94) ничуть не уступает многим звездам эстрады, которых немало повидал на своем веку "Олимпийский". Впрочем, по свидетельству коллег-биатлонистов, "Калинка" давно входит в его певческий репертуар, к тому же накануне "Гонки чемпионов" он усиленно репетировал.

– Ферри как-то подошел ко мне и сказал, что хочет завершить карьеру именно в Москве, на "Гонке чемпионов", – рассказал Кущенко. – Настолько его впечатлила здешняя атмосфера. Мы, конечно, были только за. Между прочим, накануне он долго готовился к своему выступлению.

– Ферри – молодец! – заметил Чудов. – Всегда был раскованным не только на лыжне, в чем мы сегодня убедились. На любой цветочной церемонии он что-то придумывал. Вообще это очень позитивный человек.

– Мне всегда очень нравились шведы: интересные, веселые ребята, – заметил Антон Шипулин. – Всегда помогают, улыбаются. И всегда играют честно. С такими приятно выступать и общаться. Бьорн – большой молодец и великий спортсмен. Его будет не хватать в биатлоне.

МАКСИМ

Чудов, объявивший о завершении карьеры еще в январе, единственный из всей четверки, кто уже успел хоть немного освоиться в новой жизни. Вопреки законам жанра, прощаться с публикой спортсмен вышел в штатском – элегантном черном пальто и брюках.

– В принципе, я всегда вне спорта ходил в одежде другого стиля. Так что мне в ней комфортно, – сказал "биатлонист в штатском". – С того момента, как объявил о завершении карьеры, прошло уже достаточно времени. И мне, конечно, проще, чем остальным. Но нотки грусти все равно присутствуют, все-таки 25 лет было отдано спорту. Сейчас наступает новый период, новый этап в жизни. Я бы сказал, что он – самый важный. Потому что эту новую жизнь ты уже должен будешь пройти до самого конца.

– За это время вы успели побывать мэром горной Олимпийской деревни. Что дальше?

– Стану мэром города? (Смеется.) Если серьезно, все зависит от руководителей. Мы ведем переговоры, встречаемся, обсуждаем возможные варианты.

ЕВГЕНИЙ

Этого прощания в программе изначально не значилось. Но во время чествования олимпийских эстафет сочинского созыва двукратный победитель Игр Евгений Устюгов вышел к микрофону и сказал, что уступает дорогу молодым. Шоком случившееся потом назовет даже его товарищ по команде Антон Шипулин, несмотря на то, что в команде все были, конечно, в курсе. Устюгова пытались отговорить от завершения карьеры. Или хотя бы повременить с объявлением несколько месяцев. Но он решил, что тянуть ни к чему.

Евгений говорил о том, что когда ты вкусил победы на самом высоком уровне, постоянно занимать 20-е места становится слишком обидно. И можно только пожалеть, что нужного взаимопонимания с тренерским штабом Николая Лопухова, в котором Устюгов мог бы найти необходимую поддержку, у него, очевидно, не сложилось.

– Пока я плохо себе представляю команду без Жени, – заметил Кущенко. – Переоценить его значение очень трудно. Эти четыре года Устюгов был своего рода скрытым капитаном. То, что он говорил про команду в своей прощальной речи перед трибунами – не пустые слова. Женя оказывал нам неоценимую помощь. И для нас это очень много значило.

При этом все мы понимаем, как порой тяжело ему было держать в себе то, что не нужно выносить наружу. Он тратил на эту работу для команды очень много энергии. Возможно, это, в том числе, и не позволило ему добиться каких-то результатов. Женя очень хотел на Играх-2014 доказать свою силу в масс-старте, был близок к медали в гонке преследования. И эстафетное золото Сочи стало для него воздаянием за годы, посвященные этой команде.

– Естественно, я еще поговорю с Женей об этом решении, – заметил после окончания "Гонки чемпионов" Шипулин. – Думаю, на самом деле будет так: Женя сейчас приедет домой, отдохнет пару месяцев, соскучится по спорту, и, может быть, начнет думать: а не вернуться ли? Ведь таких ситуаций было много. У Ольги Зайцевой, например. Через несколько месяцев он, возможно, тоже начнет сомневаться. И тогда нам нужно будет только додавить.

Три года назад мы сидели с Зайцевой во дворике одной из московских клиник, где Ольга проходила обследование по поводу травмы, рассуждали о возможном будущем спортсменки, о Вольфганге Пихлере, которому только предстояло прийти в команду, и о том, что в определенном возрасте становится проще остаться в спорте, чем уйти из него в достаточно неизвестную "другую" жизнь. Правда, оставаться Зайцева планировала тогда лишь на один сезон. Осталась же в итоге до Игр-2014, откуда вернулась с эстафетным серебром.

С этой же темы началась наша беседа и в этот раз.

– Меня не покидает ощущение, что сейчас вы гораздо больше настроены на то, чтобы остаться в спорте.

– Остановиться бывает очень сложно. Спорт затягивает, и я прекрасно отдаю себе в этом отчет. Хотя сама всегда говорила: главное – вовремя остановиться.

– А стоит ли останавливаться?

– Стоит. Потому что есть ребенок. И он растет. Ему требуется внимание, его надо водить в сад, потом в школу, на секции. Именно поэтому я все чаще думаю о том, что надо остановиться.

– Не страшно?

– Очень страшно. Переходить-то придется из одной жизни – в совершенно другую.

– Какое из решений на данный момент имеет больше шансов быть принятым?

– Об этом пока рано говорить и даже думать – не то состояние. Я слишком сильно устала за этот сезон. На данный момент мне вообще ничего не хочется – даже обживать новую квартиру, в которой вот-вот будет закончен ремонт. С другой стороны, я все равно об этом думаю. И ловлю себя на мысли, что мне по-прежнему хочется бегать. И еще мне кажется, что принимать решение насчет ухода нужно только тогда, когда ты четко определился с тем, чего хочешь в дальнейшей жизни.

– Чего же хотите вы?

– Работать на благо своей страны, на благо спорта.

– А если уйти от официальных фраз и попробовать конкретизировать: вы готовы заниматься тренерской работой?

– С маленькими детьми – нет. Я как-то ходила с сыном на соревнования по вольной борьбе и поняла, что мне реально жалко этих детей. От них требуют результата, они так стараются его показать, так выкладываются… Маленькие ведь еще не умеют справляться с эмоциями. Когда проигрывают – все плачут. Все! Поэтому и жалко их очень.

– А работать в сборной команде хотели бы?

– Наверное, я могла бы консультировать. Работает же у нас в таком качестве Виктор Майгуров? Консультирует, общается с тренерами, что-то советует. Хотя, с другой стороны, в экспертном совете и без меня слишком много специалистов. Но в принципе мне было бы интересно поработать в какой-нибудь из структур СБР. Все-таки собственный опыт накоплен большой.

– Почему, кстати, в биатлоне – и не только в российском - практически нет руководителей-женщин?

– Может быть, потому, что биатлон – это мир, где рулят мужчины? Не знаю. Мне кажется, что для женщины гораздо тяжелее уезжать из семьи, оставлять детей. Не исключаю, что и со стороны мужчин возникает определенное противодействие, когда рядом с ними в профессии появляется женщина. Нужно попробовать испытать все это на собственной шкуре, чтобы понять причину. У меня пока нет такого опыта.

* * *

– Какое чувство оставил у вас олимпийский сезон?

– Это был просто еще один сезон. Не могу сказать, что удачный – не получилось завоевать индивидуальных медалей, которые я хотела и могла завоевать. Но было и то, что принесло удовлетворение. Прежде всего, это медаль в эстафете и последние этапы Кубка мира, вернувшие мне чувство, что я все еще способна хорошо бегать.

– А что, были сомнения на этот счет? Или с возрастом начинает сопротивляться организм?

– Если не напоминать себе о возрасте, то он никак не ощущается. Не скажу, что стала чувствовать себя слабее физически, хотя стараюсь не забывать о том, что мне приходится дольше восстанавливаться, а значит, нужно больше отдыхать. Не всегда получается, правда. Иногда есть возможность полежать, и нужно бы, а я все равно что-то делаю. Мы же все как устроены? Куда-то приехал – нужно пойти побегать, подвигаться, зарядку сделать. Раньше я всегда страдала от мысли, что что-то не выполнила в тренировке или вообще пропустила ее. Просто грызла себя постоянно. И только недавно начала понимать, что дать себе возможность лишний раз отдохнуть – это не во вред. Здесь очень важно, чтобы тренер доверял ощущениям спортсмена. А не дергал его по каждому поводу.

– Насколько легко в этом отношении вам было находить общий язык с Вольфгангом Пихлером?

– Мне вполне хватало того отдыха, что он давал. Нагрузки были большими, но за все три года никогда не приходилось работать через чрезмерную усталость. В этом отношении Пихлер всегда очень внимательно отслеживал наше состояние. Смотрел показатели крови, интересовался самочувствием. Не могу пожаловаться, одним словом.

– А то, что в команде сразу появилось много новых спортсменок, дискомфорта не вызывало?

– У нас как-то сразу сложилась очень хорошая обстановка. Мне, во всяком случае, было приятно там находиться, хотя по характеру я достаточно замкнутый человек.

– В одном из олимпийских интервью у вас прорвалось сожаление, что Пихлера из старшего тренера женской команды низвели до рядового уровня. Какое значение это имело для вас? Ведь сам Пихлер не раз говорил, что ему безразлично, как называется его должность.

– Я хотела донести до людей другое. Дело в том, что в нашу команду на протяжении всего олимпийского сезона вообще никто не верил. Как и в нашего тренера.

– В чем это выражалось?

– Во всем. В отношении к результату, например. Когда его показывали девочки из другой группы, это никогда не проходило незамеченным. В то время как на нас в случае каких-то успешных выступлений никто не обращал внимания. Если же результат получался не очень удачным, немедленно акцентировалось, что это – неудача команды Пихлера. Все это вроде бы мелочи, но было неприятно.

– Может быть, как раз это вас и сплачивало, заставляло идти к цели?

– Команда у нас и на самом деле была очень сплоченной.

– Ваш вид спорта все-таки достаточно индивидуален. Или отношения между спортсменками все равно имеют большое значение?

– Это важно. Мы ведь проводим вместе очень много времени. Как в семье. Понятно, что у каждого человека есть свои интересы, свои "тараканы", но по-хорошему никакого негатива в команде быть не должно. Если отношения между людьми напряженные, в таком коллективе очень тяжело находиться. И тренироваться становится сложнее, и выступать. В той же эстафете бежишь совершенно иначе, когда рядом с тобой люди, чью поддержку ты чувствуешь изо дня в день.

* * *

– Пихлер в одном из своих интервью сказал, что современный биатлон сильно изменился. Что конкуренция в нем стала принципиально иной, и только русские отказываются это понимать. Вы согласны с ним?

– Я согласна с тем, что четвертое или пятое место – это далеко не всегда плохой или тем более позорный результат. Тем более что победа не всегда зависит от усилий самого спортсмена. Но стремиться нужно только к золоту – ставить перед собой максимальную цель. Довольствоваться более скромными задачами, как это делают маленькие страны, считаю неправильным, и для нашей страны неприемлемым.

– Если бы вы приняли решение остаться в спорте еще на четыре года, и если бы в российской команде продолжал работать Пихлер, пошли бы к нему тренироваться?

– Да. Мне нравится с ним работать. Вольфганг симпатичен мне, как человек, у нас всегда был контакт. Собственно, мы и сейчас договорились держать связь. Пихлер пообещал, что будет по-прежнему помогать мне в плане тренировок, если я решу их продолжить.

С другой стороны, у нас в стране тоже немало тренеров, с которыми я с удовольствием поработала бы. Вливание информации в спортсмена должно идти, считаю, с самых разных сторон. Иначе перестаешь развиваться.

– В этом плане тренировка вполне способна стать бесконечным процессом.

– Ну так ведь в нашем виде спорта всегда есть над чем работать. Это уже своего рода философская категория: не зря же говорят, что человек умирает тогда, когда он полностью выполнил свое предназначение на земле, данное свыше. Так и в спорте: если есть чему учиться и к чему стремиться, значит, путь не исчерпан до конца.

– Как раз об этом я размышляла, собираясь на встречу с вами. И подумала: может быть, дело вовсе не в мотивации? А в том, что нынешний спорт – это, прежде всего, высокооплачиваемая работа. Так к чему ее прекращать?

– В какой-то степени вы правы. Просто, помимо всего сказанного, биатлон для меня – это еще и работа, которая мне нравится, продолжает приносить удовлетворение, и которую я делаю не хуже многих других спортсменок. А иногда даже лучше. Будь иначе, я бы уже давно задумалась об уходе. Мне, например, совершенно не хотелось бы уйти проигравшей, когда все вокруг начнут понимать, что я уже давно не способна ничего выиграть.

– На протяжении четырех лет последнего олимпийского цикла у вас не было хотя бы кратковременного сожаления, что не ушли после Ванкувера – с золотой медалью?

– Об этом я не жалела ни разу. Можно, конечно, порассуждать, что было бы, если бы я ушла, но не хочется. Я действительно не жалею о том, что осталась в спорте. Мне комфортнее, когда есть режим, есть дело, которое требует большой самоотдачи. Если бы такое дело у меня было помимо биатлона, я бы, наверное, уже ушла из спорта. А сейчас – зачем? Чтобы сидеть дома в четырех стенах? Не хочу. Ну да, мне хотелось бы иметь возможность чаще бывать дома, проводить больше времени с ребенком. Но на то, чтобы этого ребенка растить, нужно продолжать зарабатывать деньги. И другой работы, помимо спорта, на данный момент у меня нет.

– Когда вы планируете определиться с решением относительно дальнейшей карьеры?

– Официально такого срока нет. Наверное, к дате формирования состава команды. Пока я не заявила о своем желании уйти, я остаюсь.

* * *

– Вы когда-нибудь болели в гонках не за российских спортсменов, а за иностранцев?

– Я за всех всегда болею. И всегда хочу, чтобы у людей, которым я симпатизирую, все получилось. Причем не потому, что соперник промахнулся, а потому, что ты сам оказался сильнее.

– Кому-нибудь из соперниц удалось удивить вас в этом сезоне своими результатами?

– Я никогда особенно не смотрела по сторонам. Никогда не сравнивала себя с кем-то. Никогда не смотрела чужие протоколы – только свои. Может, это неправильно, но вот так получилось. И кумиров у меня никогда не было. Скорее, симпатии.

– Например?

– Например, Магдалена Форсберг. В свое время я очень хотела быть такой, как она. Или как наши девочки – Галя Куклева, Света Ишмуратова. Мне очень нравилось наблюдать, как они тренируются, как выступают.

– Катя Глазырина, помню, рассказывала, как однажды оказалась на лыжне за Оле Эйнаром Бьорндаленом, попробовала копировать манеру его бега и почувствовала, как ее прямо-таки потащило вперед.

– Думаю, это чисто психологическое ощущение. Хотя тренеры нам иногда советуют обращать внимание на того же Бьорндалена – как он руки выносит при беге. Или на Лукаса Хофера – как тот винтовку надевает после стрельбы на рубеже.

– А как он ее надевает?

– Быстрее всех. У него на это уходит меньше трех секунд. Я так уже не смогу. А вот маленькие девочки вполне могут хотя бы попробовать.

– Популярность вас утомляет?

– Сложный вопрос. Когда нас после Олимпийских игр встречали в аэропорту, народ меня увидел, кинулся за автографами. Даже неудобно стало: рядом стоят Владимир Драчев, Сергей Тарасов – такие же олимпийские чемпионы, как и я, а их расталкивают, не узнают. Они ж не виноваты, что в их времена биатлон не был раскручен до такой степени, как сейчас. Вся наша нынешняя популярность – это тоже временное явление, хотя к ней, безусловно, довольно быстро привыкаешь. Иногда люди проходят мимо, не узнавая, а ты невольно начинаешь думать: что это, меня не узнают уже?

С другой стороны я сама немало способствовала тому, чтобы у меня была репутация, как бы это сказать...

– Человека, не очень сильно настроенного на общение?

– Ну да.

– Почему, кстати, вы не так часто принимали участие в Рождественских гонках?

– Раза три участвовала – по молодости. После рождения Сашки стала отказываться, даже когда приглашали. Меня это довольно сильно выбивало из колеи – я предпочитала отдохнуть, восстановиться, подлечиться, побыть дома. Хотя определенная польза в таких гонках конечно же есть: биатлонисту надо уметь выступать при большом скоплении народа.

– А что для вас Гонка чемпионов?

– Это праздник.

– Видели бы вы сейчас свои глаза...

– Ну, это я сейчас немного уставшая. Мы же все равно будем стараться выиграть. Для нас Гонка чемпионов – просто показательная гонка. Работа. А для болельщиков-то – совсем другое. Они ж хотят видеть биатлон, хотят общения. Главное, что в кои-то веки это можно совместить. По ходу сезона ведь как бывает: ты разминаешься, готовишься к старту, сконцентрирован на своих действиях, а тебе вдруг кричат из-за ограждения: "Можно с вами сфотографироваться?" И ведь люди реально не понимают, что я не всегда даже голову в их сторону повернуть могу. Что это банально отвлекает от работы. Ну, примерно как водителю поезда сказать: парень, притормози на светофоре, выйди, попозируй немного.

Когда находишься в форме, это не имеет большого значения: в этом случае ты сконцентрирован до такой степени, что сам ничего и никого вокруг не слышишь. А вот если состояние не очень хорошее, сбить настрой способна любая мелочь. Помню, как-то на этапе Кубка мира в Хохфильцене я пришла на рубеж, и в полной тишине вдруг кто-то заорал по-русски: "Давай, попадай!" Меня это вообще тогда выбило из колеи. В Ханты-Мансийске тяжело бегать – ты понимаешь все, что тебе кричат. То есть мозг невольно фокусируется на чем-то внешнем и ненужном. В Сочи в этом отношении было тоже тяжеловато, кстати. "Порви! Давай! Ты должна..." Соревнования становятся скачками. Где все мы – лошади. И важно лишь то, кто придет первым.

Эмиль Хегле Свенсен, Михаил Прохоров, Сергей Кущенко, Дмитрий Малышко



Жан-Гийом Беатрикс, Бьорн Ферри, Яков Фак, Мартен Фуркад


Ольга Зайцева, Евгений Устюгов, Алексей Волков



Алексей Волков



Александр Легков и Тура Бергер



Дарья Домрачева, Анастасия Дуборезова, Ольга Зайцева









Эмилька и Мири... такой заботливый))

Тренерский совет Союза биатлонистов России не дал четкого ответа на вопрос, следует ли считать ошибкой приглашение в женскую сборную Вольфганга Пихлера. Я тоже взвесил некоторые аргументы "за" и "против" и пришел к выводу, что работа немца с россиянками была отнюдь не бесполезной.

Евгений ДЗИЧКОВСКИЙ

ТРИ ПРИЧИНЫ

Публичные споры о квалификации немецкого тренера перешли в настолько активную и даже дуэльную фазу, что пора, кажется, переосмыслить его творческое наследие. Сколь бы нелепой ни выглядела для многих привязка фамилии Пихлер к понятию "творчество".

Что он нам оставил, уехав в свой альпийский Рупольдинг? Зачем он вообще был нужен здесь, этот Пихлер?

Для начала не помешает усвоить: хороший немец тренер или плохой, доподлинно знает только Господь Бог. И то не факт. Остальные могут лишь предполагать.

Случаются стилисты-сантехники. Политики-кухарки. Певцы с диапазоном в одну октаву. Этих рано или поздно выведут на чистую воду потребители их "продукта". (Хотя политики в любой воде чувствуют себя неплохо). С биатлоном сложнее. Тут, как и везде, мерило – результат. Однако тренерам приходится иметь дело не с безусловной наукой или четкой певческой гармонией, а с живыми людьми – спортсменами.

Раз так, возможны три причины плохого выступления: слаб тренер, слаб спортсмен, виноваты оба. Относительно объективные данные – лишь в мало кому доступных биохимических анализах. Абсолютная объективность невозможна в принципе, поскольку существует еще и психология.

Можно ли в таком случае обвинять Пихлера в профнепригодности, подкрепив это дело фактами? Вопрос туманный. Обвинений я слышал много. Аргументация всякий раз от меня ускользала.

ДОВЕРИЕ

На недавнем тренерском совете в Ханты-Мансийске в докладе руководителя комплексной научной группы сборной России Николая Загурского прозвучало: летом и осенью обе женских группы подготовки, то есть Пихлера и Владимира Королькевича, пережили подъемы и спады. Но к октябрю стало ясно, что относительно готовы к сезону только Зайцева и Вилухина. По одной, стало быть, спортсменке из каждой группы.

Чем, спрашивается, Пихлер хуже Королькевича?

Возможно, немцу изначально достались более сильные гонщицы. Но они, сколь бы диким это ни выглядело, выбирали тренера сами. Что заостряет вопрос доверия. Важный, между прочим, вопрос.

Представьте: кто-то мучает вас несколько месяцев подряд, из года в год. Вы терпите насилие над вашим телом и духом, потому что слышите: "Это принесет успех". А успеха нет. В декабре, январе, марте, в следующем сезоне – пусто. Неминуем момент, когда вы перестанете верить своему истязателю. Когда поймете, что он вас дурачит, или вам с ним просто не по пути.

И тут вдруг – разбиение на группы. Отличный шанс сменить пластинку, избавиться от тупого непродуктивного гнета! Прочь от сумеречного Пихлера в светлый мир Королькевича!

Пять российских биатлонисток, однако, остаются в группе немца, подтверждая тем самым: они в него верят. А две еще и плачут потом, когда Пихлер прощается со сборной. Может, эти две – Зайцева и Романова – не смыслят ни в биатлоне, ни в жизни? Может, эти пять оставшихся просто мазохистки или физкультурницы, ценящие в спорте процесс, а не результат?

Кого-кого, а Зайцеву в подобном заподозрить сложно. Она на своем биатлонном веку повидала многое и многих. Зомбировать себя никому не позволяла. Вряд ли и на этот раз попала под немецкий гипноз.

Еще одно сопоставление. Во всех гонках сочинской Олимпиады, где на старт выходили четыре россиянки, три из них представляли группу Пихлера. В том числе в женской эстафете. В масс-старте и смешанной эстафете, где участниц было по две, представительство распределилось поровну.

Возможно, Пихлер загипнотизировал или запугал тренерское вече СБР, определявшее, кому выходить на старт. При том что самого Пихлера из данного органа постепенно выкурили. Но если не было ни гипноза, ни выкручивания рук, какие к немцу претензии? Внутреннюю конкуренцию он выиграл. Внешнюю? Ха! Мы привыкли сравнивать, что стало, с тем, что было, но забываем скандал 2008/09 годов, ударивший не по отдельным биатлонисткам – по целой методике. У нас нет феноменальных гонщиц, способных бегать со скоростью Нойнер при любом тренере мира, но мы виним в этом Пихлера, а не, к примеру, генофонд нации или сомнительную детско-юношескую селекцию. Не смахивает ли это на проблемы с логикой?

РОМУАЛЬДЫЧ

К немцу охотно липнут слова на букву "ш": шабашник и шарлатан. Но кого бы я ни спрашивал, даже самых главных критиков, все признают: он не был послан мировым империализмом для развала российского биатлона и точно приехал не вредить. Захотел срубить деньжат? Наверное. Кто же их не любит, деньжат? Но и трудовой энтузиазм Пихлеру был не чужд.

Получается, немец ошибался? Как ни крути, а общий фон это меняет. Одно дело – прямой саботаж и плевок в профессию, совсем другое – попытка применить в чужих условиях свою методику. Хорошо бы еще понять, в чем именно заключались ошибки.

Впрочем, наверняка найдутся и те, кто станет оспаривать само наличие у Пихлера каких-либо методик. Откуда им взяться, в самом деле? Встал Ромуальдыч с утра, понюхал портянку, заколдобился и давай нагрузки из пальца высасывать. Сюжетная линия, однако, в том, что планы Пихлера контролировались СБР и Министерством спорта. А в олимпийском сезоне – истово контролировались. И даже, страшно сказать, одобрялись!

При таком подходе я не очень понимаю, зачем вообще нужен тренер, поскольку он становится похож на рядового надзирателя. Но дело не в этом. А в том, что Пихлер был вполне прозрачен и подконтролен. Им руководили люди, которые сами тренировать не могут или не хотят, но лучше всех знают, как это делать.

На каком этапе он их обманул? Что плохого сделал тайком, лишив медалей наших потенциальных чемпионок?

ЧЕТЫРЕ ИЗ ШЕСТИ

Мнение Павла Ростовцева, который Пихлера свято чтит, сейчас приводить не модно: он в свете известных обстоятельств лицо заинтересованное. Поэтому скажу о другом.

Ясно, что немец и его методика подходили не всем. Языковой барьер потенциально затруднял прояснение сторонами своих профессиональных позиций. Наверное, многих бесила его внешность. Хотя в молодости Пихлер был, должно быть, не так уж страшен, если, будучи 29-летним и холостым, принял в себя четыре из шести пуль, выпущенных в него каким-то ревнивцем. Стрелявший покончил с собой, история взбудоражила весь Рупольдинг, и сердцеед Пихлер вспоминает ее с большой неохотой.

Не все очевидно и с его работой в сборной Швеции. С одной стороны, масса подиумов и побед. С другой – там тоже имело место понижение в должности: Пихлеру, тренировавшему одно время обе шведские сборные, за год до переезда в Россию оставили только женщин.

Но все это абсолютно не дает ответа на вопрос, что именно можно инкриминировать немцу как тренеру. Кроме того, что он раздражал своих российских коллег одним лишь фактом отъема у них работы, да еще и осмеливался при этом давать вполне осмысленные интервью. В которых, кстати, не раз винил систему финансирования российского спорта, развращающую спортсменов. Роль этой системы в настоящий момент вообще выпала из критического поля, в то время как вокруг Пихлера, уже "варящего компоты" в горном Рупольдинге, не утихает треск копий.

ВВЕРХ И В ТЕМНОТУ УХОДИТ НИТЬ

Разумеется, увидеть логику со стороны куда труднее, чем изнутри процесса. В этом смысле у СБР есть большое преимущество: там способны сделать серьезный анализ и растолковать, пусть даже только самим себе, вреден был немец или полезен. Это необходимо не для того, чтобы потоптаться на костях Пихлера, а для дальнейшего движения вперед. И для поисков его сменщика.

Но если судить по тому же совету в Хантах, с анализом пока не сложилось. Определенность насчет ошибок и достижений Пихлера отсутствует. Вместо нее в основном антипатии, выраженные в экспрессивной форме: "Да кто он такой, этот Пихлер!".

Более того, в совершенном ауте другая тема, без раскрытия которой формировать будущий тренерский штаб сборной не опрометчиво – опасно! Речь, конечно, о положительных допинг-пробах Старых и Юрьевой.

Сценариев здесь ровно два. Первый – в девушек попал допинг. Что автоматически должно повлечь за собой глубокое разбирательство с оглашением имен и приводящих механизмов. Второй вариант – Россию опять унизили подлогом. Что обязано повлечь за собой выигранные суды всех инстанций и триумфальную компенсацию всех издержек, включая моральные.

Третьего варианта не существует в природе. Но мы, похоже, пытаемся претворить в жизнь именно его. Ни "бэ", ни "мэ", ни расследования, ни признания, ни виновных, ни наказанных. Стерпится, слюбится, а потом забудется.

Тоже дело. Однако забыться такому не суждено, ибо без выяснения, откуда растут ноги и куда уходит нить, напоминание не заставит себя ждать. Будут новые пробы, потом дисквалификации, затем опять тишина. Привычный, но, к сожалению, замкнутый круг. Каким образом, не разорвав его, можно назначать новый тренерский штаб, я понимать отказываюсь.

На этом фоне анализ работы Пихлера, не принесшего России, между прочим, ни единого допингового "залета", выглядит чуть ли не пустяковой формальностью. И пока мы ждем этого пустяка, спор о плюсах и минусах немца есть смысл завершить очевидным.

Польза Пихлера хотя бы в том, что своей работой он заставил мыслить, аргументировать, сравнивать. И искать тех, кто сможет отработать лучше него, сумев при этом не попасться.

Мнением о трех сезонах работы Вольфганга Пихлера с женской сборной России поделились ветераны российского биатлона

Галина КУКЛЕВА, олимпийская чемпионка:

– Пихлером была проведена плохая работа. Он просто не справился с командой. Очевидно, девушки выполняли не совсем то, что следовало бы.

– В какой момент это поняли?

– Да уже после первого сезона, когда я узнала о нагрузках, которые он сразу же начал давать. Хотя надежда на что-то лучшее в следующем сезоне была. Думала, результат даст о себе знать и будут предприняты какие-то меры. Но этого не произошло.

– Имеете в виду чрезмерные объемы нагрузок или неверную направленность?

– Скорее первое. Стоило ведь учитывать, что в команде есть возрастные девушки. При этом нужно было поинтересоваться, какие нагрузки были у спортсменок прежде. А Анатолий Хованцев "грузил" довольно слабо. Чего ждал Пихлер, если даже молодые девочки, которые восстанавливаются быстро, перегружались так, что все как одна попадали в функциональную яму?

– Но четыре из шести девушек, попавших в олимпийскую сборную, – из группы Пихлера, и он этим гордится.

– Ему стоит начать гордиться, если у него появится хоть одна олимпийская чемпионка. Он за свою карьеру таковых не воспитал. А вот у Леонида Гурьева из Тюмени, например, три олимпийских чемпионки. В противовес этому Пихлер может положить только бронзу Магдалены Форсберг и эстафетное серебро Сочи. Очень рада за наших девчонок, они заслужили эту медаль, но положа руку на сердце скажу, что перед началом гонки у меня было много сомнений. Выражение "они сделали все, что могли" применимо к девчонкам, но не к тренеру.

– Можете выделить хоть что-то позитивное в работе Пихлера?

– Это очень сложно. Может быть, если бы я, как Паша Ростовцев, работала в команде, то увидела бы что-то положительное. Но со стороны могу исходить в своих заявлениях только из результата, а его, как известно, не было. Не увидела ничего полезного, чего бы Пихлер привнес в команду. Скорее наоборот. У многих наших тренеров сложились с ним сложные отношения. Из-за этого чаще обычного возникали разногласия, что также влияло на результаты. Если порядка нет наверху, то внизу его поддерживать еще сложнее.

"ТРЕБОВАЛОСЬ ВЗБОДРИТЬ НАШИХ ТРЕНЕРОВ"

Дмитрий ВАСИЛЬЕВ, двукратный олимпийский чемпион:

– Я не сторонник того, чтобы оценивать работу тренеров категорично. Каждый человек обладает определенными талантами в той или иной сфере, и их нужно просто замечать. Что касается Пихлера, то получение на выходе результатов ниже тех, которые ожидались, не позволяет оценить его работу как позитивную. Но все-таки он привнес в тренировочный процесс некоторые любопытные и интересные моменты. Причем начиная с таких простых вещей, как организация тренировочного процесса, дисциплина.

– Какие еще позитивные моменты вы можете выделить?

– Подробный анализ я мог бы предоставить, если бы длительное время находился вместе с командой. Деталей назвать не берусь, поэтому могу сказать лишь общие вещи. Например, можно исходить из того, что девушки, которые работали с Вольфгангом, в большей степени его хвалят. Если та же Ольга Зайцева говорит, что будет тренироваться в России только с ним – это дорогого стоит. Мнение таких спортсменов, как Зайцева, заслуживает отдельного внимания.

– Как ни крути, результаты женской команды в последние годы – не самые высокие. Есть какое-то объяснение этому?

– Нужно садиться и комплексно, детально, разбирать эту проблему. Как мне представляется, имел место очевидный перебор в интенсивности и нагрузках. С этими вещами нужно обращаться очень осторожно. Не надо быть большим знатоком, чтобы понять: на фоне большой усталости тяжелее дается стрельба. Это ведь как снежный ком – одно цепляется за другое и все летит вниз.

– Бытует мнение, что приход Пихлера привел к некому расколу в среде российских тренеров.

– Конечно, имела место обычная человеческая ревность. Но Пихлера пригласили во многом для того, чтобы привнести свежую струю. Нужно было встряхнуть и взбодрить наш тренерский коллектив, который постепенно начал костенеть. Свою роль в этом плане Пихлер выполнил хорошо. Теперь наши специалисты рвутся в бой и хотят доказать, что они не хуже иностранных. Пребывание Пихлера в России точно оказалось не бесполезным, хотя главного – результата – ему добиться не удалось.

"ЕГО ПЕРИОД ПРИШЕЛСЯ НА СМЕНУ ПОКОЛЕНИЙ"

Сергей ЧЕПИКОВ, двукратный олимпийский чемпион:

– У Пихлера были определенные тренерские ошибки, но в плане тренерской самоотдачи к нему претензий быть не может. Может быть, сказалось то, что период его работы пришелся на смену поколений. Раньше у нас были такие гранды, как Альбина Ахатова, Ольга Пылева, Светлана Ишмуратова, и они своими блестящими выступлениями не подпускали к основе юниорский состав. После них образовался некоторый вакуум, и Пихлер пришел как раз в этот момент.

– То есть неправильно связывать неудачные результаты последних лет исключительно с приходом Пихлера?

– Естественно. Хотя были, конечно, спорные моменты. Например, что команда длительную часть подготовки проводила в Рупольдинге, тогда как на высокогорье сборов было мало. Это то, что сразу бросается в глаза. Понятно, что для Пихлера Рупольдинг – родной город и там он может выбивать некие льготы, но злоупотреблять этим тоже нельзя. Хотя Вольфганг – профессионал. Очевидно, что с его приходом повысилась дисциплина. Есть немало и других положительных моментов.

– Наверное, они проходят незамеченными, потому что нет результата.

– Да, многие связывают упадок результата с приходом Пихлера, но разве было лучше, когда раньше мы все выигрывали, а потом полкоманды дисквалифицировали за допинг? Это же ненормально! А при Пихлере вся команда чистая. Есть повод задуматься, на чем базировались наши прошлые результаты и почему упадок сейчас. У немецкого специалиста чистая прозрачная методика, и это здорово. Свой след в российском биатлоне он оставил. Повторюсь, Пихлер привнес немало положительного. Даже во время межсезонья девчонки ежедневно отсылали ему план о проделанной работе.

– Часто приходится слышать о чрезмерных нагрузках, которые Пихлер предложил команде.

– Все относительно. Есть множество нюансов, касающихся объемов, интенсивности нагрузок, и разбираться в этом должны специалисты, тщательно изучившие его тренировочную программу. Тем, кто раньше мало тренировался, нагрузки, конечно, могут показаться запредельными. Но нужно понимать, что без них ничего не получится. Неужто вы думаете, что норвежцы тренируются меньше?

"С ПОЛЬХОВСКИМ МЫ РАБОТАЛИ НЕ МЕНЬШЕ"

Анна БОГАЛИЙ, двукратная олимпийская чемпионка:

– Я проработала с Пихлером год. Что могу сказать? Многие рассуждают о непомерных нагрузках, но, поверьте, с Валерием Польховским мы тренировались не меньше. Было непросто, но я жива, Ольга Зайцева – тоже. Другой вопрос, есть ли у молодых девчонок база, благодаря которой они могли бы переваривать такие нагрузки. У меня проблем с объемами не было, а вот сама методика Пихлера мне не особо подошла. Мы начали тренироваться в мае, а пик моей готовности почему-то пришелся на сентябрь. Свои лучшие результаты я должна была показать на чемпионате мира, а вместо этого они пришлись на чемпионат России. И хотя все вопросы решались в рабочем порядке, тренировочный план Пихлера конкретно мне не подходил. А вот те, кто проработал с немецким специалистом несколько лет, отзываются о нем хорошо. Та же Ольга Зайцева. Тут все индивидуально: кому-то эта методика подходит хорошо, кому-то не очень.

– И тем не менее приглашение Пихлера было правильным шагом?

– Что касается выполнения планов, то следует поднять протоколы чемпионатов мира и Олимпийских игр последних лет. Статистика окажется не самой радужной. При этом о смене поколений слышать забавно. Получается, только в нашей стране происходят кризисы? Но есть и радостный момент – отсутствие положительных допинг-проб в команде Пихлера. Это важно. Я в последнее время сама уделяю большое внимание этому вопросу. Например, есть задумка, чтобы на "Кубке Богалий" РУСАДА проводила семинары для тренеров и ребятишек 10 – 15 лет. Нужно прививать эти знания с самого детства.

Ряд известных российских биатлонистов написал письмо президенту России Владимиру Путину в поддержку президента Союза биатлонистов России Михаила Прохорова.

Цель письма – выдвижение Прохорова на выборах главы СБР.

«Решать оставаться или нет, конечно, будет сам Михаил Дмитриевич.

Не буду, наверное, ничего комментировать, вопрос деликатный. Но скажу, что это письмо поддерживают все ветераны, все любители спорта», – сказал заслуженный тренер Александр Привалов.

Свои подписи под письмом поставили двукратные олимпийские чемпионы Виктор Маматов, Дмитрий Васильев, Ольга Медведцева, олимпийские чемпионы Анатолий Алябьев, Валерий Медведцев, Сергей Тарасов и Луиза Носкова, серебряный призер Игр, четырехкратный чемпион мира Николай Круглов и другие, сообщает ИТАР-ТАСС.

Стали известны имена норвежских биатлонистов, которые получили письменные предупреждения за нарушение правил повдения.

Эмиль Хегле Свенсен, Тарьей и Йоханнес Бо устроили пьяный дебош во время этапа Кубка мира в Поклюке, что проходил в начале марта.

«Во время этапа в Поклюке эти спортсмены ушли за пределы города, пили алкоголь, купались в водоеме, а затем совершили акт вандализма, спуская шины у машин разных сборных и сервисных бригад», – сообщил спортивный директор сборной Норвегии Пер-Арне Ботнан.

Норвежская ассоциация биатлона выступила с заявлением по этому поводу.

«Наша ассоциация применила дисциплинарные санкции к Эмилю Хегле Свенсену, Тарьею Бо и Йоханнесу Бо. Эти спортсмены показывали неприемлемое поведение и совершали акты вандализма в состоянии алкогольного опьянения.

Биатлонистам отправлены письменные предупреждения. Также было решено взыскать с нарушителей штраф в размере 100 тысяч крон», – приводит сообщение Ассоциации VG.

О сотрудничестве Павла Ростовцева и Вольфганга Пихлера один из их биатлонных коллег сказал однажды: "За три года этот тандем ни разу не дал трещины – это совершенно ненормально для российского биатлона". После Игр в Сочи и возвращения немецкого тренера на родину Ростовцев принял решение уйти из сборной и прекратить тренерскую деятельность.

– Павел, работая с Пихлером, вы, полагаю, накопили колоссальный опыт. Сейчас же сознательно идете на то, что весь этот опыт уйдет в никуда и никогда более не будет востребован. Не обидно?

– Я бы не стал совсем уж категорично утверждать, что никогда больше не вернусь к тренерской карьере. Скажу честно: у меня были разговоры – с кем-то напрямую, с кем-то через посредников – с теми тренерами, которые сейчас намереваются работать в следующем сезоне с мужской и женской командами. Знаю, что они хотели бы видеть меня в тренерском штабе. Просто сейчас я не готов дать согласие – это связано с моей личной жизненной ситуацией. Что касается опыта... Я бы, безусловно, хотел им поделиться. В прошлом году я очень подробно рассказывал на тренерском совете, как мы работаем. В частности, над стрельбой. У нас в стране ведь никогда, даже на молодежном уровне, не было принято делиться какими-то секретами, пусть даже маленькими. Наверное, поэтому меня слушали с колоссальным интересом – я видел это. И те отзывы, что я получил от тренеров, работающих в региональных командах, стали для меня достаточно сильной мотивацией продолжать работать в олимпийском сезоне.

– Над российскими биатлонистами в последние годы было модно подшучивать: бегут медленно, стреляют плохо. По ходу сезона вы как-то оценивали динамику стрелкового мастерства ваших спортсменок? Спрашиваю потому, что в биатлоне, если не следишь за ним постоянно, бывает трудно почувствовать изменения к лучшему, особенно если человек вдруг промахивается в ходе важного для себя выступления.

– Безусловно, мы делали такие выкладки. На самом деле существует достаточно ограниченный круг показателей, которые являются индикаторами стрелковой работы. Это процент попадания – как лежа, так и стоя, время пребывания на каждом из рубежей, общее время стрельбы – как команды, так и каждой из спортсменок в отдельности. Все эти показатели были за последние три года заметно улучшены, что говорит о том, что мы все это время были на правильном пути. Правда по тем же самым выкладкам видно, что конкуренты тоже постоянно улучшают свои показатели.

Как раз этими данными я поделился с тренерами в ходе своего прошлогоднего доклада. Рассказал, за счет чего нам удается улучшать стрелковую статистику. В частности, только за предолимпийский сезон мы провели десять тестирований патронов и оружия. Другими словами, взаимодействие "винтовка-патрон" было доведено до абсолютной безупречности – под каждый ствол были подобраны "свои" патроны. Кроме этого мы активно использовали все новые компьютерные технологии видеоанализа, которые способны детально показать спортсмену все его ошибки на рубеже.

– Вы много лет тренировались в соответствии с теми методиками, что были приняты у нас в стране. Насколько отличался от привычной вам работы тот подход, который предложил, придя в команду, Вольфганг Пихлер?

– В мои времена основными тренировочными средствами в процессе летней подготовки всегда были бег, лыжная имитация и лыжероллеры. Пихлер посадил всю команду на велосипед.

– А нужно ли было это делать?

– Знаю, что существуют разные точки зрения на этот счет. Сам считаю, что использовать велосипед в подготовке обязательно нужно, причем не только потому, что это привносит в тренировку разнообразие. Я никогда не работал тренером по функциональной подготовке и, соответственно, не могу приводить аргументы, подкрепленные личным опытом, но знаю совершенно точно, что весь биатлонный мир крутит велосипед. Французская сборная выезжает на велосипедные сборы уже с апреля, норвежцы – даже те, с которыми соревновался еще я сам, – всегда были настолько крутыми велосипедистами, что принимали участие во многих крупных гонках в Германии и делали это достаточно успешно. Как и шведы, с которыми в свое время работал Пихлер. На одном из сборов в Тоблахе, где вместе с нами тренировались немцы, я обратил внимание, на каких велосипедах они ездят. Сразу становится понятно, что люди занимаются на очень высоком профессиональном уровне.

Второе отличие заключалось в построении силовых тренировок. И третье – в большом количестве работы на длинных подъемах. Такого я никогда раньше не делал.

– Пихлер объяснял вам, почему предпочитает велосипед, а не лыжероллеры?

– Дело в том, что группы мышц, которые работают у велосипедистов, практически идентичны тем, что задействованы у биатлонистов и лыжников при коньковом ходе – почему, собственно, все конькобежцы во все времена очень серьезно использовали велосипед в тренировках. Еще один плюс такой нагрузки заключается в том, что велосипедный кросс – это всегда очень мощная силовая работа на ноги, причем длительная – развивающая аэробные функции организма. То есть – выносливость.

В начале каждого подготовительного периода Вольфганг уделял очень много внимания развитию максимальной силы мышц. У нас на этот счет никаких особых рекомендаций никогда не было. В отличие от Швеции: там есть специальный институт, одним из направлений работы которого является методическое совершенствование тренировочного процесса биатлонистов. Эти рекомендации Пихлер достаточно активно использовал, когда работал в шведской сборной. Я вообще часто видел Вольфганга с кипой самой разной литературы по методике тренировок, начиная от трудов наших специалистов Юрия Верхошанского и Владимира Платонова. Всю методическую литературу, что выходила в Германии, он читал очень внимательно.

* * *

– С вами Пихлер делился своими мыслями по поводу прочитанного?

– Мы много чего c ним обсуждали. Кстати, все то, что выходит в плане методических рекомендаций сейчас, постоянно перекликается с тем, что всегда считалось старой советской школой. Просто в мое время мы не использовали такие тренажеры, как сейчас, – их просто не было.

– Мне кажется, что сама по себе установка на максимальную нагрузку – а именно в этом наиболее часто упрекают вашего немецкого коллегу – автоматически отсекает спортсменок, не готовых к такой работе физически или психологически. Как и тех, кому работать на максимуме не позволяют травмы.

– Работа в нашей группе никогда не велась на максимуме. Она была большой, но не на износ. Просто надо понимать, что Пихлер пришел в команду, толком ее не зная. Естественно, были ошибки и с его стороны. Но главная проблема заключалась в том, что девочки оказались просто не готовы к тем нагрузкам, которых требует сегодняшний уровень мирового биатлона.

Произошло это потому, что у большинства этих девочек была внутренняя уверенность, что они, как спортсменки, находятся на достаточно высоком уровне, раз попадают в десятку на Кубке мира. Никто из них при этом не задумывался, что все кубковые этапы разные. Те, что проводятся до главного старта сезона, и те, что после, – это совершенно несопоставимые друг с другом соревнования. Как и этапы Кубков IBU. Первый и второй отличаются, как правило, реально высоким уровнем. Потому что там выступают те, кто намеревается выступать в Кубке мира. Кто-то рассчитывает получить дополнительные очки в квалификации, у кого-то другие мотивы, но первая десятка на этих соревнованиях – это совершенно иная десятка, нежели в марте.

Именно поэтому сам я никогда не был склонен переоценивать значимость отдельных этапов. Но ведь некоторые из спортсменок, которые эти этапы выигрывали, пришли к Пихлеру с абсолютной уверенностью в том, что они – звезды.

– А прорезались в итоге Шумилова и Романова, от которых никто ничего не ждал.

– Могу объяснить почему. Потому что обе беспрекословно выполняли все то, что им говорил Пихлер. Иногда – через "не могу", иногда – через слезы. Но у них не было другого выхода. В них ведь вообще никто не верил. И свой единственный шанс они видели как раз в том, чтобы полностью довериться тренеру. Хотя бы для того, чтобы потом сказать: "Я сделала все, что было в моих силах".

– А Катя Глазырина жаловалась, что впервые получила травму плеча во время работы со слишком тяжелой штангой.

– Я был на той тренировке. Работа действительно предполагалась с большим весом, поэтому я несколько раз повторил девочкам, что разминка должна быть очень интенсивной и тщательной. Глазырина размялась, на мой взгляд, не очень хорошо – ее постоянно что-то отвлекало, поэтому я предложил ей начать работу с меньшим весом, нежели у остальных. Катя отказалась, взяла 50 кг. Стала выполнять жим лежа, и плечо вылетело от первого же усилия – я едва успел подхватить штангу, чтобы не случилось более серьезной травмы. И кто в этом виноват? Тренер?

Одно плечо Катя в итоге прооперировала. По поводу второй травмы хирург сказал, что операции пока не требуется. Во всяком случае никаких ограничений в отношении тренировочных нагрузок до января 2014 года у Глазыриной не было.

– А что произошло в январе?

– Катя два раза упала на это плечо в спринтерской гонке в Антерсельве.

* * *

– В первые два года работы вам с Пихлером предоставляли достаточно большой простор для принятия решений. А когда в олимпийском сезоне в команду пришел Владимир Королькевич, карт-бланш дали уже ему, отодвинув вас на вторые позиции, не находите?

– То, что параллельно с нашей командой была создана группа Королькевича, нас никак не касалось – работали, как обычно. Разумеется понимали, что при объединении двух сборных наверняка возникнут какие-то шероховатости. Во всяком случае сам я был готов к тому, что в олимпийской команде для меня просто не окажется места.

– Вы сейчас шутите?

– Ничуть. В женской сборной был явный перебор тренеров. Не исключаю, кстати, что именно поэтому из команды в декабре убрали Селифонова.

– Тогда же стало окончательно ясно, что в сборную не попадает Светлана Слепцова. Как думаете, почему Пихлер так долго возился с этой спортсменкой? Или ему ее просто навязали сверху?

– Никто нам ничего не навязывал. Я, кстати, абсолютно убежден в искренности Вольфганга, когда он говорит, что более талантливой по своим физическим данным спортсменки, нежели Слепцова, он не встречал. У Светы очень мощный физический потенциал. Другой вопрос, что талант одними физическими данными не определяется. Уже после Игр я разговаривал с Клаусом Зибертом (старший тренер сборной Белоруссии. – Прим.) о том, что после трех золотых медалей Даши Домрачевой и бронзы Надежды Скардино следующему тренеру будет тяжело работать. Потому что общественность очень быстро привыкает к успеху. Я, помню, сказал тогда, что столь талантливых спортсменок, как Даша, в мире не так много. И Клаус мне на это ответил, что главное преимущество Домрачевой заключается, на его взгляд, в том, как много и тяжело она тренируется. Мотивировать себя на такую работу – тоже талант. Которого не хватило Свете.

Когда мы провели анализ выступлений всех наших спортсменок за несколько последних лет, то в отношении Слепцовой увидели достаточно любопытную картину: ее результаты были близки к тем, что показывали спортсменки первой пятерки мира, только до января 2009 года. Потом наступил резкий провал и по качеству выступлений, и по их стабильности, выправить который удалось лишь в прошлом сезоне. То есть в сравнении с двумя предыдущими годами прогресс был очевиден. Но Светлану-то убедили, что ее реальный уровень – тот, что был до начала 2009-го. И раз его нет - значит, тренер ее "убил".

Когда спортсмен постоянно слышит такое со стороны, он и сам невольно начинает думать точно так же. Начинает сомневаться и, как следствие, перестает работать.

– Как вы относитесь к инициативе российского Союза биатлонистов объявить конкурс на замещение освободившихся тренерских должностей?

– Положительно. Хотя бы потому, что такой подход дает возможность несколько осадить "экспертов", которые стоят в стороне, но без передышки критикуют все, что происходит внутри команды. Знаешь, как добиться результата? Иди и предложи. Сформулируй свои мысли, вынеси их на суд общественности. Считаю, что тренеру вообще полезно периодически формулировать свои мысли в письменном виде. Взять мое прошлогоднее выступление на тренерском совете: я готовился к нему две недели. И как раз в процессе этой работы очень четко понял, чем именно должен заниматься в олимпийский сезон.

– А чем планируете заняться в Красноярске?

– Пока не знаю. Я не был сторонником того, чтобы начать готовить себе запасной путь, работая в сборной. Тренерской работой нельзя заниматься наполовину.

– Если вас снова позовет Пихлер, решив, допустим, вернуться в шведскую сборную, пойдете?

– Для меня загадка, откуда вообще взялись разговоры о том, что Вольфганг может вернуться в Швецию. Знаю совершенно точно, что на данный момент он вообще не настроен работать тренером – слишком сильно устал. В таких случаях всегда полезно взять паузу. Остыть, "отмыться"...

– И тем не менее, что предпримете, если вас начнут приглашать другие страны? Вместе с семьей, на хороших условиях...

– Думаю, что таких приглашений не будет. Все ведь понимают: условия, которые предоставлены тренерам по биатлону в России, вряд ли будет в состоянии обеспечить какая-либо другая страна. Как бы то ни было, любое предложение я буду рассматривать прежде всего с позиции своей семьи. Долги нужно возвращать. А я перед семьей в долгу.

Наверное, нам всем стоило обратить на нее внимание в 2009-м – на чемпионате мира в корейском Пхенчхане, где Домрачева стартовала в гонке преследования 53-й, а финишировала пятой. Просто тогда вся Россия отчаянно болела за Ольгу Зайцеву, сражавшуюся за медали, и у 22-летней белорусской спортсменки не было никаких шансов быть замеченной. И кто бы тогда мог предположить, что через три года Домрачева впервые станет чемпионкой мира, а еще через два соберет три из четырех личных золотых медалей на Играх в Сочи?

– Даша, выиграть три гонки на Олимпийских играх – это чудовищно удачное стечение обстоятельств или четкий расчет?

– Прежде всего, это – моральная готовность к такому результату. Конечно, я не думала, что все сложится именно так, именно на этих дистанциях. Но внутренне настраивала себя, что таких гонок будет несколько. Даже на рабочий стол своего ноутбука еще летом повесила снимок золотой медали Игр в Сочи. Правда, эстафетной.

– Почему эстафетной?

– Оргкомитет Сочи проводил тогда пресс-конференцию по представлению дизайна олимпийских медалей. Естественно, в сети появилось много снимков, среди которых я и обнаружила медаль, предназначенную для награждения биатлонистов. Но она была как раз эстафетной – для награждения женской команды. Найти индивидуальную мне так и не удалось.

– Не первый год приходится слышать, что конкуренция в биатлоне до такой степени возросла, а результат зависит от такого количества факторов, что делать прогнозы стало совершенно невозможно.

– Так и есть. Но могу сказать, что именно в Сочи – если сравнивать со всеми остальными стартами сезона, – сложились наиболее оптимальные погодные условия. Прежде всего – для стрельбы. Эти условия позволяли показать именно то, на что ты способен. Повезло и с туманом – в том смысле, что его не было. Плюс – удачный для меня рельеф трассы. Она тяжелая, но это не пугало: физически я всегда была достаточно сильна. Иными словами, в Сочи для меня сложилось абсолютно все, чтобы иметь преимущество.

* * *

– В день, когда вы выиграли первую из своих трех медалей, вас посещало хоть какое-то предчувствие большого успеха?

– Скорее, было абсолютное внутреннее спокойствие. Такое спокойствие перед стартом – редкость. Не перед каждым выступлением на Кубке мира случается.

– Спринт, тем не менее, вы проиграли. Но выиграли гонку преследования – в точности, как это случилось на чемпионате мира-2012 в Рупольдинге. Из чего я делаю вывод, что догонять вам комфортнее, нежели убегать.

– Ну, почему? Не всегда. Просто в спринте в Сочи у нас возникли некоторые проблемы с лыжами. С другой стороны, можно сказать, что все оказалось к лучшему: сервисная бригада сделала правильные выводы об особенностях трассы уже после первой гонки и еще усерднее колдовала над нашими лыжами все последующие дни.

А вообще моя первая победа на этапах Кубка мира случилась как раз в спринте. В Контиолахти, сразу после Игр в Ванкувере, я выиграла и спринт, и преследование, да и в этом году в Оберхофе тоже сделала дубль.

Вообще в моей биографии такое прослеживается: если первый старт получается провальным, все последующие складываются намного лучше. Неудачи сильно мобилизуют.

– Если сравнить ваши дебютные ванкуверские Игры и те, что были в Сочи, в чем разница?

– В Сочи не было ощущения чужой земли – язык-то один. Это было приятно, но в то же самое время немного давило. Все возгласы с трибун на родном языке цепляют гораздо сильнее и глубже иностранных фраз. Но к этому я тоже была готова – имелся опыт Ханты-Мансийска, когда там проводился чемпионат мира в 2011-м.

– Олимпийские игры – это, как правило, праздник лишь для тех, кто не борется за медали. Или у вас получилось иначе?

– Олимпиада – это всегда повышенное внимание, повышенный груз ответственности, причем со всех сторон. Но здесь, мне кажется, спортсмен сам должен что-то предпринимать, чтобы этот груз как-то с себя скинуть. Не позволить ему совсем уж тебя придавить. Поэтому и в Ванкувере, и в Сочи мы с девочками из команды старались как-то отвлекать друг друга, извлекать из Игр положительные эмоции всеми доступными способами, чтобы хоть чуть-чуть превратить их для себя в праздник. Ходили гулять, смотрели какие-то новые постройки, тем более что наша команда жила внизу, а не в Олимпийской деревне. Правда, все это работало только до начала соревнований. Потом уже я сама отключилась от всего, что происходило вокруг.

– А как это можно сделать после победы?

– Было сложно. После того как я выиграла первую медаль, пошел такой всплеск совершенно неконтролируемых эмоций со стороны дома, что я очень резко прекратила вообще какое бы то ни было общение с внешним миром. Контактировала только с мамой, но даже ей не позволяла передавать мне поздравления в полном объеме. Нужно было любым способом удержать эмоциональную энергию внутри себя, не дать ей выплеснуться. На церемониях награждения, когда приходилось ожидать выхода на сцену в специальном помещении, старалась поменьше реагировать на то, что происходило вокруг – просто закрывала глаза и пыталась восстановиться. Все-таки и само награждение, и последующее общение с журналистами отнимали слишком много энергии.

– Почему, кстати, вы не стали жить в Олимпийской деревне?

– Мы жили возле железнодорожной станции "Роза Хутор" – в санатории "Беларусь". Он был для нас, как кусочек родной земли. Но дело даже не в этом. Сочинская трасса очень специфическая. Там сложный рельеф плюс сочетание высоты и достаточно специфических климатических условий. Возможностей привыкнуть ко всему, посмотреть, как реагирует организм на перепады высоты, на акклиматизацию, у нас было не так много – только предолимпийская неделя, во время которой мы тоже жили внизу и чувствовали себя в ходе выступлений достаточно хорошо. Вот тренеры и решили не рисковать, а просто смоделировать уже проверенную ситуацию. И оказались совершенно правы.

* * *

– Вы как-то сказали, что, выступая в соревнованиях, стремитесь не выиграть у каких-то конкретных соперниц, а прежде всего сделать то, что должны. Комплекс задач, который входит в это понятие, как-то изменился за последние два года?

– "Все, что должна" – означает результат, который я реально могу показать на момент старта. Никаких более конкретных задач я для себя не обозначаю, потому что все это лишние мысли по ходу дистанции. Просто концентрируюсь на своих действиях, на каждом шаге. Если начать думать о том, что нужно во что бы то ни стало попасть 18 раз из 20, попадешь в лучшем случае пять.

Самое главное, что за время своих выступлений я поняла о биатлоне, заключается в том, что соперники, по большому счету, не так важны. Гораздо важнее, что и как делаешь ты сам. Тем более что у нас не контактный вид. Не такой, где на ковер выходят два человека и нужно настраивать себя на то, чтобы "разорвать" соперника. В биатлоне такие мысли могут привести только к совершенно неоправданному расходу эмоций. Поэтому предпочитаю не отвлекаться на тех, кто бежит рядом.

– Какие чувства испытывали после четвертой стрельбы в гонке преследования, понимая, что фактически выиграли свое первое олимпийское золото?

– Сразу после стрельбы я вообще об этом не думала. На заключительном круге мне оставалось пройти еще несколько достаточно крутых виражей и опасных спусков, и я прекрасно помнила, сколько там случалось падений. А вот когда уже выкатилась на финишную прямую…

– Итальянская лыжница Мануэла ди Чента, выигравшая на Играх в Лиллехаммере свое первое олимпийское золото, сказала о своих ощущениях: "Volare…". Что она не бежала, а летела к финишу. Не чувствуя ни ног, ни лыжни, ни усталости.

– Очень похоже. В спринтерской гонке таких эмоций не бывает, потому что информация, как правило, доходит до тебя значительно позже, чем ты финишировал. А здесь ты действительно словно летишь, вбирая в себя и собственные эмоции, и эмоции трибун, и наслаждаешься всем этим до самозабвения.

– Золотая олимпийская медаль означает, в числе всего прочего, что цель, о которой вы мечтали всю свою жизнь, достигнута. И что с этой вершины есть лишь одна дорога – вниз.

– Для меня первая медаль стала, скорее, вызовом. Ужасно захотелось доказать, что она не случайна. Что я в состоянии справиться и с нахлынувшими эмоциями, и с ответственностью, которая сразу стала гораздо выше, и со всем прочим. Я бы даже сказала, что все мои достижения – неважно, медали это, кубки или какие-то другие титулы – не самоцель. И совершенно не мешают продолжать стремиться вперед. Потому что главное удовлетворение приносят не они сами, а путь к ним.

– Другими словами, мотивация продолжать тренировки после столь триумфального выступления у вас не уменьшилась?

– Ничуть. Разумеется, я буду помнить дни, проведенные в Сочи, всю оставшуюся жизнь, но это совершенно не означает, что я собираюсь мыслями там и остаться. Это уже в прошлом.

– Большой хрустальный глобус, которого пока еще нет в вашей коллекции наград, это какой-то особенный трофей или всего лишь недостающий?

– И то, и другое. Особенный – потому что очень непросто провести на высоком уровне весь сезон. Физически для меня не составляет больших проблем выдерживать нагрузки на протяжении столь длительного времени. Но тут ведь нельзя не принимать в расчет то, о чем мы с вами уже говорили, – внешние факторы, которые в биатлоне способны очень сильно повлиять на результат. Поэтому победа в Кубке мира – это еще и умение спортсмена всем этим факторам противостоять.

– На протяжении последних лет вы не раз подчеркивали тренерский вклад в вашу подготовку немца Клауса Зиберта. Почему он решил прекратить сотрудничество с белорусской командой?

– Есть сразу несколько причин, главная из которых заключается в том, что на днях Клаусу нужно ложиться на операцию. Естественно, мы рассчитываем, что все пройдет хорошо, и он быстро восстановится, но как это будет на самом деле – предсказать невозможно. За один день такие болезни не побеждают. А тренерская работа – тяжелое для здоровья дело. Слишком велико нервное напряжение. Я и сама ощутила это, когда в Рупольдинге смотрела эстафетную гонку, в которой не выступала. Было ужасно понимать, что ты ничем не можешь помочь, ничего не в состоянии сделать, чтобы твоя команда бежала быстрее и стреляла точнее. Можешь только наблюдать, верить и ждать.

Второй момент заключается в том, что подход Зиберта к тренировкам всегда был чисто немецким: построить спортсменов в одну шеренгу и велеть выполнять определенный объем одинаковой для всех работы. Это, как я понимаю, не всем нравится.

– Хотите сказать, что Зиберт пытался строить в одну шеренгу и вас тоже?

– Свою работу я с Клаусом корректировала индивидуально, хотя порой он всячески этому сопротивлялся.

– В Белоруссии всегда было немало сильных биатлонных тренеров. Между ними и Зибертом не возникло антагонизма, когда немец только пришел в команду?

– Клаус принес в нашу подготовку много нового – и в отношении методик, и в отношении построения тренировочных планов. Благодаря этому прирост результатов начался еще перед ванкуверской Олимпиадой, а мы сами стали многое понимать и много думать. Не исключаю, что как раз поэтому с нами стало намного сложнее работать – с опытом к спортсменам приходит достаточно тонкое понимание своего организма и того, как он реагирует на ту или иную нагрузку. Поэтому, собственно, для тренера и становится до такой степени важно знать и учитывать индивидуальные особенности каждого. Но отношения с Зибертом у всех нас остались очень теплыми.

* * *

– Вам доводилось сниматься в мужских журналах?

– Нет, никогда.

– А если бы предложили?

– В купальнике – без проблем. Мне нравится мое тело. Съемки для истинно мужских журналов меня не очень привлекают. Я бы не последовала примеру Мириам Гесснер.

– Какой-то специальный режим питания, чтобы поддерживать себя в форме, у вас есть?

– Он вырабатывается автоматически за годы тренировок и выступлений. В свое время нас много консультировали по этому вопросу. В этом году в том числе. Каких-то строгих ограничений у меня нет. Если хочется съесть пирожное, я вполне могу себе это позволить.

– Два года назад, рассуждая об уходе Магдалены Нойнер, вы сказали мне, что понимаете ее желание пожить простой человеческой жизнью. А сами пока не задумываетесь об этом же?

– Дело в том, что я не устала от биатлона. Не устала от тренировок. Мне ни в чем не приходится себя ограничивать, и даже в сравнении с теми, кто каждый день работает в офисе, моя жизнь не так уж и тяжела. Например, у меня есть возможность поспать после обеда, проводить много времени на свежем воздухе, причем не в самых плохих местах земного шара. Конечно, нагрузки приходится преодолевать огромные, но все это доставляет мне удовольствие. Зачем же от этого отказываться?

Еще я обратила внимание на то, что в странах постсоветского пространства и в Европе спортсмены совершенно по-разному относятся к профессиональному спорту. На Западе люди привыкли самостоятельно решать свои задачи. Я бы сказала, что они более творчески подходят к тренировочному процессу – как к любимой профессии, которая дает возможность постоянно развиваться, участвовать в построении своей жизни. В бывшем СССР как только человек попадал в сборную, он сталкивался с огромным количеством ограничений, не всегда имея возможность даже высказать свое мнение. По сути только подчинялся чужим распоряжениям. Отсюда – совершенно другое отношение к спорту: как к чему-то очень тяжелому, в постоянных ограничениях, без права выбора .

Мне, наверное, повезло: еще в детские времена, когда я начинала заниматься биатлоном в Нягани, тренеры воспринимали меня как взрослую, думающую спортсменку. Не пытались строить и контролировать каждый мой шаг, понимая, что я серьезно отношусь к биатлону и никогда в жизни не пропущу тренировку без уважительной причины.

– Какие меры вы предпринимаете, если чувствуете, что простудились?

– Спасаюсь большими дозами витамина С, по-возможности пытаюсь отдохнуть, как следует выспаться. То же самое делаю, если чувствую, что организм опустошен – либо после гонок, в которых был большой выплеск энергии, либо при длительных переездах.

– Какая из встреч этого года стала для вас наиболее запоминающейся?

– После Игр в Сочи я познакомилась в Сыктывкаре с Раисой Сметаниной. Для меня стало большим откровением, что родители Раисы всю жизнь проработали оленеводами, а сама она провела первые годы своей жизни в чуме. Это ведь реальное чудо: ребенок, которому, казалось бы, не могло выпасть ни единого шанса в жизни, чтобы куда-то пробиться, стал героем для целого поколения. Сметанина просто потрясла меня своей простотой в общении и одновременно доброжелательностью. Еще на этапе Кубка мира в Норвегии меня познакомили с Бьорном Дэли. Но Сметанина произвела гораздо более сильное впечатление.

– А какое впечатление произвел на вас при первом знакомстве Оле Эйнар Бьорндален, помните?

– Помню, как он подошел ко мне на Играх в Ванкувере – поздравить с бронзовой медалью. Сам он в этот день выиграл серебро в индивидуальной гонке, разделив его с нашим Сергеем Новиковым. Я тогда в шоке была. Сам Бьорндален, вау!

– Можно ли сказать, что норвежец оказал на вас какое-либо влияние, как на спортсменку?

– Думаю, да. Профессиональный спорт – это непрерывный поток самой разнообразной информации, которую ты далеко не всегда получаешь от своего тренера. Например, когда к нам в команду пришел Рафаэль Пуаре, я позаимствовала у него несколько мелких, но интересных для меня деталей, на которых он даже не делал акцента – просто упоминал мимоходом. Что касается Бьорндалена, меня всегда восхищало его отношение к своему делу. Для него не бывает в тренировках никаких второстепенных вещей. Он подходит к работе с такой тщательностью, как, наверное, никакой другой спортсмен. Глядя на него, и становится понятно, что когда ты до такой степени любишь свое дело, отдаешь ему столько своей энергии, то оно непременно отплатит тебе взаимностью. Мне вообще очень нравится, когда люди побеждают не потому, что ненавидят соперника или рвутся кому-то что-то доказать, а потому, что любят само соревнование, стремятся стать лучше, чем были вчера. Вот и я стараюсь так поступать. Люблю биатлон, ежедневно отдаю ему часть своей энергии и чувствую, как все это возвращается ко мне до последней капельки.

Экспертная комиссия СБР определила состав тренерского штаба сборной России на сезон-2014/15, информирует официальный сайт СБР. Список будет передан правлению СБР и Министерству спорта России. Отмечается, что в выборе кандидатур представителей штабов основного состава и старшего тренера по резерву комиссия была единогласна.

В состав комиссии входили: председатель – Владимир Барнашов, представитель Минспорта – Сергей Косилов, представитель Олимпийского комитета России – Александр Грушин, члены тренерского совета СБР – Валерий Медведцев, Юрий Кашкаров, Максим Кугаевский, Сергей Басов.

Мужчины: Александр Касперович (старший тренер), Андрей Падин (тренер по функциональной подготовке), Сергей Башкиров (тренер по стрельбе).

Женщины: Владимир Королькевич (старший тренер), Сергей Ефимов (тренер по функциональной подготовке), Сергей Коновалов (тренер по стрельбе).

Старший тренер по резерву: Александр Селифонов.

Двукратный олимпийский чемпион Сочи, трехкратный обладатель Большого хрустального глобуса в интервью рассказал о собственном темпераменте, об отношении к славе и ее материальным проявлениям, а также признался, что верит в возможность дружбы с принципиальным соперником Эмилем Хегле Свендсеном.

– Это был долгий насыщенный сезон. Что бы вы назвали лучшим его моментом?

– Олимпиаду, конечно. Выиграть ее было моей мечтой. И она сбылась.

– Многие выдающиеся атлеты, в том числе ваш соотечественник Рафаэль Пуаре, так никогда и не стали олимпийскими чемпионами. Переживали, что с вами может случиться нечто подобное?

– Честно говоря, да. По-другому быть не может. Путь к званию олимпийского чемпиона – это ведь не проект одного года, а дело всей жизни. Так что да, я нервничал, понимая, что очень близко подошел к исполнению своей величайшей мечты. С другой стороны, я знал, что способен выиграть и хочу этого больше чего бы то ни было на свете. Так что сказал себе: просто иди и добивайся того, чего ты хочешь.

– Черные полосы у вас в этом сезоне были?

– Безусловно. С ходу назвал бы первые соревнования сезона в Шушене, еще до старта Кубка мира. Они у меня не получились, что породило огромное количество сомнений. Я-то думал, что предсезонная подготовка прошла на отлично, но моя гоночная форма и ощущения на этих стратах оставляли желать лучшего. К счастью, уже в Остерсунде все пришло в норму, я вернулся на привычный для себя уровень и был очень счастлив по этому поводу.

– Самый веселый момент сезона?

– Хм. Интересный вопрос. Даже не знаю. (После паузы) А нет, придумал! В этом сезоне у меня постоянно были проблемы с палками – я вечно их терял или ломал. Мы даже сделали по этому поводу забавное видео.

– Как тут не вспомнить эпизод, когда вы на эмоциях сами сломали палку шведу Фредерику Линдстрему. Вам не было досадно за тот поступок?

– Было. Линдстрем несколько раз наезжал мне на палки, так что я вышел из себя. Но, к счастью, тут же понял, что не прав, и попытался исправить содеянное, отдав ему свою.

– Вы часто выходите из себя?

– Ну, я же южный парень, так что хладнокровным меня, конечно, не назовешь. Когда я зол или все идет наперекосяк, держать себя в руках бывает очень сложно. Но я пытаюсь, поскольку понимаю, что за спортсменами наблюдают тысячи людей. И неподобающее проявление эмоций будет некстати.

– Вы всегда очень грамотно ведете себя и с прессой, и с болельщиками. Причем учиться этому вам пришлось буквально на ходу за последние несколько лет. Во французской команде есть люди, которые помогают вам с этим?

– Нет. Никто не учил меня, как строить коммуникации или выражать себя. Это я сам. Дело в том, что я воспринимаю биатлон не только как спорт или работу, но и как игру. Нельзя играть в нее одному, без болельщиков.

– А вы бы хотели, чтобы у вас были люди, которые помогали бы избежать ошибок в публичной сфере?

– Нет. Конечно, у меня в жизни была масса ошибок. Но я извлекал из них уроки. Мне кажется, это правильный путь. Сделал что-то не то – попытайся это исправить. На мой взгляд, это лучше, чем когда кто-то просто говорит тебе, что делать. Я смог стать хорошим спортсменом именно потому, что всегда следовал своим путем. Не пытался кого-то копировать или соответствовать чьим-то представлениям о том, каким я должен быть. Просто был собой. Если людям это нравится – хорошо. Если нет, я не сильно переживаю по этому поводу.

– К вашей знаменитой прыгающей технике лыжного хода это тоже относится? Или этому вас все-таки кто-то научил?

– Нет, это тоже я сам. Повторюсь, мое кредо таково: хочешь быть чемпионом, нужно найти свой собственный путь. В том числе, придумать ту технику, которая подойдет именно тебе. Я так и поступил, поняв, что именно должен делать, чтобы бежать быстро.

– Иными словами, повторять за вами бесполезно?

– Именно. Например, Бьорндален – прекрасный лыжник. Но я никогда не хотел копировать его технику. Ты можешь черпать у кого-то вдохновение, но тупо повторять – бессмысленно.

– Я была на той встрече с болельщиками в Москве, с которой вас и Дмитрия Малышко пришлось увести минут через 10 после начала из-за того, что толпа поклонников вышла из-под контроля. И меня поразило, что вы сами в тот момент не выглядели испуганным, а были совершенно спокойны и даже как будто наслаждались происходящим.

– Так ведь все эти люди специально пришли, чтобы увидеть меня. Они же не собирались меня съесть (улыбается). Поэтому я всегда стараюсь выглядеть расслабленным, спокойным, даю понять, что все хорошо. Демонстрация собственного стресса в таких случаях не идет на пользу ситуации в целом. С другой стороны, нужно понимать, что такие истории могут стать опасными, даже несмотря на то, что все пришли с благими намерениями. Поэтому линия поведения секьюрити была совершенно оправданной. Но я все равно расстроился, потому что очень хотел провести это время со своими болельщиками.

– Вам когда-нибудь случалось скучать по нормальной жизни?

– Вы знаете, большинство обычных людей мечтает быть знаменитыми, а большинство знаменитостей – жить нормальной жизнью. Мне это напоминает змею, которая пытается проглотить собственный хвост.

– Известно, что вы много работаете над своей экипировкой и инвентарем. Почему вам это так интересно?

– В этом сезоне на примере олимпийского масс-старта мы еще раз увидели, что победу от второго места могут отделить несколько сантиметров или даже миллиметров (в Сочи серебряный призер Фуркад именно столько уступил на фотофинише победителю Эмилю Хегле Свендсену. – Прим.). Так что мелочей тут не бывает. Я не раз говорил, что выбрал своих технических спонсоров исключительно за качество, а не по каким-то еще причинам, о которых можно подумать. И я чрезвычайно доволен тем сотрудничеством, которое у нас сложилось, к примеру, с "Адидас". Они дают мне тестировать свою продукцию и получают от меня отзывы, которые помогают ее усовершенствовать. Из спортсменов выходят отличные испытатели, поскольку наша работа очень разноплановая и тяжелая. Часто я получаю новые технологии за несколько месяцев до того, как они становятся доступны всем остальным. Это небольшое преимущество, но из таких мелочей в итоге складываются большие достижения. Так что это взаимовыгодная работа. Я могу думать только о соревнованиях и не беспокоиться ни о чем другом.

– Возможна ли дружба между биатлонистами топ-уровня?

– Да. Я в это верю. У меня, например, есть близкие дружеские отношения с несколькими спортсменами.

– А как быть с такими, как любитель жестких высказываний Свендсен?

– Я очень четко отделяю то, что происходит на соревнованиях, от всего остального. С Эмилем мы с удовольствием шутим вместе, он веселый парень. Так что это тоже пример дружбы вне биатлонной трассы. Там-то, понятно, каждый сам за себя.

– Сейчас вы отдаете свои многочисленные трофеи на хранение производителю своего лыжного инвентаря. В будущем, после завершения карьеры, не планируете открыть собственный музей?

- Нет! Я же не из этих страдающих манией величия людей. Мне хочется, чтобы люди могли увидеть эти трофеи, если им это интересно. Но сам я не испытываю такой потребности. Для меня успехи в спорте, скорее, связаны с чувствами, воспоминаниями. А не с самими призами, которые я получил.

– Вы когда-нибудь задумывались о том, как хотели бы жить после окончания карьеры?

– Безусловно, мне это предстоит. Но пока вести об этом речь слишком рано. Пока я сфокусирован исключительно на своей спортивной карьере. У меня впереди по крайней мере четыре года.

– А замахнуться на спортивное долголетие Оле Эйнара Бьорндалена вы теоретически готовы?

– Нет-нет, это слишком долго.