Биатлон

Олигарх Михаил Прохоров и его правая рука Сергей Кущенко покинули Союз биатлонистов России ради другого спортивного проекта

Олег ШАМОНАЕВ

Миллиардер и политик Михаил Прохоров в эту среду официально объявил о снятии своей кандидатуры с намеченных на 20 мая выборов президента Союза биатлонистов России. Это означает, что шестилетняя эпоха правления эксцентричного олигарха в одном из самых популярных зимних видов спорта подходит к концу. Вместе с Прохоровым полномочия слагает и его верный соратник Сергей Кущенко, в последнее время занимавший пост исполнительного директора СБР. Причем одновременно Кущенко отказался и от идеи баллотироваться на пост главы Международного союза биатлонистов. Очевидно, что в ближайшее время мы увидим этого топ-менеджера в другом амбициозном спортивном проекте.

Слухи о возможном уходе Прохорова из СБР циркулировали весь нынешний сезон. Оснований для этого было более чем достаточно – от стабильно неблестящих результатов нашей сборной и допинговых скандалов до элементарной усталости управленцев от постоянного внешнего давления. Все-таки шесть лет в одной упряжке для спорта высших достижений – серьезный срок.

Очевидно, что, подогревая разговоры о своей отставке, Прохоров прощупывал почву – как отнесется к его возможному расставанию с биатлоном руководство страны. После заявления в среду стало понятно, что просьб продолжить нынешнюю миссию олигарху не поступило. Письма поддержки от ветеранов и региональных федераций оказались лишь приятной формальностью.

Проблема здесь даже не в том, что во время домашней Олимпиады мы недобрали некоторое количество медалей, а накануне – допустили серьезнейший просчет на ниве борьбы с допингом. Просто отечественный спорт в своем нынешнем состоянии уже не нуждается в руководителях вроде Прохорова. В "нулевых" привлечение к руководству федераций щедрых и системно мыслящих бизнесменов считалось отличным способом оживить какой-нибудь малобюджетный вид. Сейчас, когда необходимое финансирование сборных всех уровней идет через Минспорта, а дополнительное – через спонсоров ОКР, слишком инициативные руководители федераций могут принести только лишнюю головную боль. Этот тезис несколько лет назад был ярко проиллюстрирован конфликтом управленцев Прохорова с Центром спортивной подготовки по поводу должности главного тренера национальной команды.

Кстати, теперь биатлон не такой уж малобюджетный вид. Есть ли в росте его популярности в нашей стране заслуга Прохорова и Кущенко – вопрос, который не имеет ответа. В эту среду при подведении итогов правления "тандема" было приведено множество цифр, аргументов и контраргументов. Но, по большому счету, все это уже не столь принципиально. В истории российского биатлона переворачивается страница, и самое важное сейчас – вернется ли страна при новой власти в элиту мирового биатлона или продолжит сползание к середнячкам.

Если взглянуть на утвержденный в эту среду исполкомом СБР список кандидатов в сборную России и на тренерский штаб нашей команды, новых веяний пока не намечается. Впрочем, ничто не мешает новому главе отечественного биатлона, который будет избран 20 мая, в корне изменить тенденцию.

Вопрос только в том, кому теперь в СБР будет вручено право решающего голоса. Не исключено, что команда Прохорова, которая, по данным "СЭ", в ближайшее время может взять на себя управление другим ключевым видом спорта, сохранит контроль и над биатлоном. В эту среду было объявлено, что еще один соратник олигарха – вице-президент СБР Виктор Майгуров может стать вице-президентом IBU вместо Кущенко. При этом Майгуров продолжает оставаться кандидатом на кресло Прохорова в СБР – и в случае его победы мы станем свидетелями "преемственности" власти.

Есть еще вариант, при котором фаворитом на выборах 20 мая станет условный кандидат Минспорта (возможно, в этой роли выступит олимпийский чемпион Евгений Редькин, ныне работающий директором департамента спорта ХМАО, или другой менеджер – однозначного мнения по этому вопросу пока нет). И тогда нас могут ждать определенные перемены и новые лица у власти. Хотя появление у руля нашего биатлона радикалов в любом случае исключено. Не те нынче времена.

Вчера правление СБР утвердило новый тренерский состав сборных России и расширенные списки кандидатов в национальные команды в сезоне-2014/15. После чего руководители организации президент Михаил Прохоров и исполнительный директор Сергей Кущенко, подведя статистические итоги своей работы, объявили об уходе из биатлона.


– Мы с Сергеем приходили в биатлон как единая команда и приняли непростое решение вместе уйти, – объявил Прохоров на пресс-конференции. – Мы считаем, что выполнили основные задачи, которые стояли перед нашим биатлоном. Нам удалось исправить ошибки, сделанные в середине 1990-х годов. На настоящий момент таких сверхзадач больше не осталось. Мы всегда работали честно, откровенно, никогда не боялись критики, никого не зажимали. Эти шесть лет – достаточный срок, чтобы отчитаться и передать дело другим. Для нас это решение абсолютно обдуманное.

Глава СБР объявил, что он и Кущенко организуют прощальную вечеринку 14 мая. На ней будут чествовать призеров Игр в Сочи, а также тех, кто участвовал в подготовке к Олимпиаде. "Всех их мы обязательно премируем", – заметил Прохоров.

– Я очень благодарен членам правления, которые выдвинули меня в кандидаты на выборы президента IBU, – продолжил Сергей Кущенко. – Но в сложившейся непростой ситуации (которая скорее неспортивная, чем спортивная), после консультаций с коллегами из других стран, стало понятно, что победить мне будет очень сложно. Поэтому выставлять свою кандидатуру я не буду.

После этого Прохоров рассказал о том, как менялось его восприятие биатлона с момента прихода в этот вид спорта.

– У меня вообще по жизни – а я больше всего занимаюсь кризис-менеджментом – много неблагодарной невидимой работы. Слава потом достается другим. Это нормально. У каждого есть своя специализация. Но если вы меня спросите, согласился бы я возглавить биатлон, зная, через что придется пройти, честно скажу: не знаю. Когда я был любителем, мне казалось, что я понимал систему биатлона. Но когда погрузился вглубь проблемы, оказалось, что это две большие разницы, – заключил Прохоров.

– Невозможно сравнить менеджмент в игровых и индивидуальных видах спорта. Это разные планеты. Несомненно, я бы точно так же подумал, если бы знал, что будет, – согласился с главой СБР Кущенко. – Тем не менее мы пытались сделать концепцию, которая давала возможность работать. Мы создавали условия и приводили все в порядок.

Говоря о своих будущих проектах, Прохоров и Кущенко пока не приоткрыли завесы тайны. Но, судя по всему, они продолжат работу в связке.

– Сейчас не смогу вам сказать, что мы будем делать дальше в области спорта, – заметил Прохоров. – Это пока маленькая тайна. Если объяснять бизнес-языком, то когда вы управляете командным видом спорта – это как малый бизнес. Потому что всех знаешь. Если же говорить о таком виде спорта, как биатлон, – это ритейл-бизнес. Когда у вас огромная сеть и вы не знаете всех работающих на вас людей. Поэтому и управленческие решения принципиально разные.

Прохоров не сказал, кого бы он хотел видеть следующим главой СБР, признав лишь, что среди возможных преемников у него есть фавориты. В то же время, по его словам, только Виктор Майгуров способен занять в IBU должность первого вице-президента вместо Сергея Кущенко.

– Продолжение моего участия в поддержке российского биатлона во многом будет зависеть от того, кого выберут на конференции 20 мая. Если это будет человек, разделяющий наши системные взгляды, который продолжит развитие наших программ, внеся свои изменения, то, думаю, у нас получится нормальное конструктивное сотрудничество, – заметил Прохоров. – У каждого человека есть свои фавориты, но я ни в коем случае не хочу влиять на выбор региональных федераций. Что касается представительства России на международной арене, то, к сожалению или к счастью, есть только один человек, который гарантированно выиграет для России позицию первого вице-президента IBU. Это Виктор Майгуров.

Прохоров также пояснил, почему Сергей Кущенко отказался от выборов главы IBU:

– У России благодаря работе Сергея Кущенко – мощнейшие позиции на международной арене. И в случае, если бы не было осложнений в геополитической ситуации, у нас были бы близкие к 100 процентам шансы победить на выборах. Но мы живем не в замкнутом спортивном мире. А работать первым заместителем очередной цикл Сергею Валентиновичу уже неинтересно. Я его прекрасно понимаю. Решение непростое, но мужественное и правильное. У нас было порядка 30 с лишним голосов, которых было достаточно для победы. Но те коллеги, которые нас поддерживали, откровенно говорят, что по политическим мотивам сейчас не могут проголосовать за российского кандидата.

Минувший сезон принес российскому биатлону еще один крупный допинговый скандал. В употреблении запрещенных веществ были уличены во второй раз Екатерина Юрьева и впервые Ирина Старых.

– Моральную ответственность за случившееся, несомненно, чувствую, – заметил Кущенко.– Ведь все это произошло в национальной команде. Решения пока нет. Разбирательство в IBU еще не закончено. Думаю, что на вынесение вердикта потребуются еще две-три недели. Как всегда, мы стараемся до конца разобраться в ситуации и исключить всевозможные ошибки. Внутреннее разбирательство будет, и оно будет публичным.

Поводя итоги работы в женской сборной России Вольфганга Пихлера, президент СБР заметил, что немец принес в отечественный биатлон много нового.

– Считаю, что его приглашение не было ошибкой, – сказал Прохоров. – Есть такая вещь, как совокупный тренерский интеллект. Вольфганг дал огромное количество важных методических рекомендаций, которые останутся в российском биатлоне. Он очень сильно подтянул маленькие, невидимые глазу детали. Не забывайте, что в серебряной олимпийской эстафете бежали три девушки, которых тренировал Пихлер. Возможно, у него не все получилось. Однако методики Пихлера мы обязательно еще увидим в новых молодых спортсменах.

Поделился глава СБР и своими представлениями о будущем российского биатлона, призвав к большей индивидуализации подготовки.

– Нашим Домрачевым, Бьорндаленам и Фуркадам сейчас от 18 до 22 лет, – заметил Прохоров. – Это очень сильные ребята. Среди них много ярких талантов, которых нужно за несколько лет довести до первой сборной. И тогда именно они будут доминировать на международной арене. За шесть лет нам удалось найти этих ребят, переобучить тренеров. Чего греха таить, подавляющее большинство наших специалистов не умели тренировать коньковый ход. Идеальный он только у Устюгова. А ведь очень важно закладывать правильную технику и систему функциональной подготовки как раз в детском и юношеском возрасте.

У нас не хватает индивидуализации в сравнении с ведущими сборными, – полагает Прохоров. – Мы привыкли с советских времен работать вместе дружной командой и по одинаковым методикам. Один – высокий, другой – маленький, но все одинаково выполняют одну и ту же работу. Так было, когда мы пришли. Индивидуализацию нужно увеличивать, потому что у всех разные персональные возможности. Сейчас с этим гораздо лучше. В принципе кое-что удалось поменять в культуре, но еще не до конца. Возникали ситуации, когда на одном тренерском совете люди голосуют за тренерский штаб и методики, а потом меняют свое мнение. А еще даже тренировки не начались! Это в некоем смысле часть нашей биатлонной культуры, мы к этому привыкли. Уровень нашей биатлонной культуры высокий, но недостаточный.

Также Прохоров и Кущенко пообещали к 20 мая, когда истекут полномочия нынешнего главы СБР, подготовить своеобразное "маленькое завещание", в котором для своих преемников опишут вещи, никогда ранее не обсуждавшиеся публично. Документ будет посвящен проблемам взаимоотношений спортсменов и тренеров.

– Нас много критиковали. Но я хочу сказать спасибо и тем, кто поддерживал, и тем, кто критиковал – это важно. Эта работа непростая и в основном неблагодарная. Но это то, чем я люблю заниматься. Я немного мазохист, если хотите. Болельщикам хочу сказать, что с 21 мая я пополняю их армию. Становлюсь просто болельщиком и любителем биатлона, – заключил Прохоров.

СЛЕПЦОВА НЕ ПОПАЛА В РАСШИРЕННЫЙ СОСТАВ СБОРНОЙ

Вчера правление СБР утвердило новый тренерский состав сборных России по биатлону и утвердило расширенные списки кандидатов в национальные команды на централизованную подготовку в сезоне-2014/15.

Основную мужскую сборную будут тренировать Александр Касперович (старший тренер), Андрей Падин (тренер по функциональной подготовке) и Сергей Башкиров (тренер по стрельбе), а женскую – Владимир Королькевич (старший тренер), Сергей Ефимов (тренер по функциональной подготовке) и Сергей Коновалов (тренер по стрельбе). Старшим тренером по резерву назначен Александр Селифонов.

Молодежными сборными будут руководить Владимир Брагин и Александр Дегтярев – у мужчин, Евгений Пылев и Павел Ланцов – у женщин. Юниорскими – Максим Ихсанов, Виталий Норицын, Алексей Антипов – у мужчин, Ильгиз Самигуллин, Павел Максимов, Николай Савинов – у женщин.

В состав национальной команды включены: мужчины – Антон Шипулин, Дмитрий Малышко, Алексей Волков, Евгений Гараничев, Тимофей Лапшин, Алексей Слепов, Максим Цветков, Александр Логинов, Александр Печенкин, Евгений Боярских, Антон Бабиков, Сергей Клячин, Алексей Корнев, Никита Овчинников, Евгений Петров, Сергей Корастылев;
женщины – Ольга Вилухина, Ольга Зайцева, Яна Романова, Екатерина Шумилова, Ольга Подчуфарова, Валентина Назарова, Дарья Виролайнен, Анастасия Загоруйко, Галина Нечкасова, Евгения Селедцова, Анна Никулина, Ульяна Денисова, Лариса Кузнецова, Ольга Якушова, Екатерина Глазырина, Ольга Шестерикова.

Бывший тренер женской сборной России подвел итоги своей трехлетней работы в нашей стране.

Апрельский Рупольдинг на удивление безлюден. Для биатлонистов – не сезон, поэтому большинство отелей закрыто, а знаменитое в городе Kur-Cafe, забитое зимой так, что посетители гроздьями свешиваются из окон и висят на заборе, выглядит и вовсе непривычно – без единого занятого столика снаружи и абсолютно пустынное внутри. Если не считать нас с Пихлером, официантку (она же хозяйка и кассир) и деревянного пасхального зайца на подоконнике.

За окном дождь, но это даже хорошо: крайне мал шанс, что кто-то заглянет с улицы. "Буду, когда вернусь" – ставит хозяйка на стойку написанную от руки табличку и исчезает в дебрях крошечного, прямо при кафе, магазинчика со штруделями, шнитт-тортами и сладким – с изюмом и миндалем – пасхальным хлебом.

– Знаете, – говорит мне вдруг Пихлер и улыбается каким-то своим мыслям, – в самом начале 70-х мой отец задался целью превратить Рупольдинг в центр мирового биатлона. В свое время именно он и основал здесь стадион – я рассказывал вам об этом. На первые соревнования – это был как раз этап Кубка мира – отец поставил на стадионе VIP-палатку. Тогда народ о таком вообще не слыхивал. Пройти в эту палатку могли только журналисты. Как только человек перешагивал порог, он попадал в рай. Вкуснейшая еда, любые напитки, кофе, выпечка, десерты – все, что угодно.

Тогда ведь журналистов было не так много. Все они представляли очень влиятельные в Германии газеты и журналы, и отец хотел, чтобы соревнования в Рупольдинге получили максимально широкое и, разумеется, позитивное освещение.

Нас с братом он отправил тогда заботиться о спортсменах – помогать им решать любые проблемы, если они вдруг появятся. Кормить, развлекать, обеспечивать транспорт. Я отвечал за русскую команду – оттуда, собственно, и берет начало мое особое отношение к вашей стране.

На этих словах я достаю из сумки диктофон…

* * *

– Это правда, что в вашем контракте было прописано, что вы не имеете права обсуждать с журналистами определенные темы?

– В контракте такого не было. Я всегда общался с вашими коллегами достаточно открыто, и на меня в этом отношении не пытались повлиять. Разве что иногда.

Другое дело, что еще в Осло я сказал, что не буду какое-то время общаться с прессой – хочу взять тайм-аут и хотя бы немного отдохнуть от всего пережитого, прийти в себя. Мне просто не хотелось оценивать все то, что происходило за время моей работы в России, под влиянием эмоций. В то же самое время во мне зрело желание высказаться – слишком много вранья было вокруг команды в последний год.

– Вы не раз говорили, что за время работы с русской командой получили неоценимый опыт. Что из этого опыта никогда не хотели бы повторить?

– Мне никогда не хотелось бы читать о себе в интернете все то, что пришлось прочитать. Очень часто это смахивало на откровенную травлю, причем касалось не только меня – это я пережил бы легко, – но и тех людей, которые были в моей команде.

– Вы рассчитывали, что Российский союз биатлонистов станет вас защищать?

– Нет, что вы. Мне прекрасно известно, что такое демократия: как только человек становится публичной персоной, он должен быть готов к тому, что вся его жизнь может стать предметом широкого обсуждения. Да и от кого должен был меня защищать СБР? Многое ведь шло от спортивного министерства. На столь сильное противодействие с этой стороны я, в общем-то, не рассчитывал. Как и на то, что ваши спортивные руководители окажутся до такой степени зависимы от общественного, порой ничем не аргументированного мнения.

– Перед тем как приехать к вам в Рупольдинг, я разговаривала с Дарьей Домрачевой о Клаусе Зиберте, который много времени работал с белорусской командой. Даша очень высоко отозвалась о тренере, но при этом назвала стиль его работы чисто немецким: построить спортсменов в одну шеренгу и велеть выполнять определенный объем одинаковой для всех работы. Это действительно одна из основных составляющих немецкого подхода к тренировкам?

– Немецкий подход – это, прежде всего, дисциплина. Именно ее я первым делом ввел в обиход, приняв российскую команду. Кроме того, в Германии принято в любой ситуации горой стоять за своих спортсменов – чего в России тренеры не делают никогда. Если со спортсменом в вашей стране происходит что-то неприятное, от него немедленно открещиваются.

* * *

– У вас есть хоть какое-то объяснение, почему со стороны российских коллег было столь велико неприятие вашей работы? Только потому, что вы – немец?

– Не думаю, что это связано с национальностью. Скорее, так проявлялась нормальная тренерская ревность, которая росла по мере того, как продвигалась работа. Но в этом, если честно, я вообще не видел большой проблемы.

– А в чем видели?

– В том, что начиная со второго года своего пребывания в России я уже не мог спокойно тренировать команду. В первый год все было нормально. Мы работали именно в тех объемах, которые я считал правильными. Одним из лучших примеров правильности той работы были, кстати, показатели Светланы Слепцовой. Она реально начала выбираться на уровень своих лучших результатов. Да и другие девочки набирали силу.

– Все три года, что вы работали в российской сборной, результаты вашей команды подсознательно сравнивали с более ранним и более успешным периодом – когда выступали Ишмуратова, Пылева, Богалий, Зайцева, Ахатова. Это сравнение в силу многих причин складывалось не в вашу пользу.

– Ну, мы же не будем сейчас заново вспоминать все то, что случилось в 2009-м?

– Нет, но, полагаю, нужно определенное время, чтобы понять: можно ли вообще добиться с женской командой большего, нежели добились вы. Именно поэтому мне совершенно не хотелось бы сейчас давать какие-то оценки вашей работе.

– Видите ли в чем дело: я пришел в российскую команду с западным менталитетом. Для любого западного тренера есть некая отправная точка, позволяющая понять, насколько правильно идет работа. Это – Кубок наций. Я не пытаюсь никого сейчас убедить, что этот трофей, который мы выиграли в 2011-м, был пределом мечтаний. Но это – хороший показатель. Естественно, я рассчитывал, что мы продолжим работать в том же ключе, сделав определенные корректировки.

Мне сейчас ставят в вину, что кто-то из моих спортсменок не выдержал нагрузок, но это абсолютно нормальное явление: в любой "большой" с точки зрения спорта стране отсев на пути в сборную всегда достаточно велик. Взять ту же Ульяну Денисову: она никогда не стреляла. Никогда! И научить ее этому оказалось невозможно. Точно так же нельзя научить спортсмена бегать, если он не "бежит". Именно поэтому опытные тренеры обычно понимают, кто из их спортсменов может войти в число кандидатов в сборную, а у кого изначально нет на это шансов.

Собственно, первый год работы мне и нужен был для того, чтобы понять, на кого из спортсменок можно делать ставку. Я ведь рассчитывал, что до Олимпийских игр у меня будет три года спокойной работы.

– Ваш коллега Николай Лопухов признался не так давно, что за время своей работы с мужской командой так и не сумел по-настоящему мотивировать спортсменов в отношении тренировок. У вас возникала похожая проблема?

– Нет, никогда.

* * *

– Лопухов сказал и то, что старший тренер – это как глава семьи. Если главу постоянно унижают, это никогда не проходит для семьи бесследно.

– В отношении себя я не стал бы говорить об унижении. Скорее, об очень сильных ограничениях, которые реально мешали нормальной работе. В первый сезон таких ограничений не было. А потом вдруг вокруг команды образовалось огромное число советчиков из Минспорта, и все они стали требовать медалей.

Могу признаться честно: мне потребовалось немало времени, чтобы понять, что люди имеют в виду, утверждая после первого года моей работы, что “все плохо”. Вроде бы в системе подготовки каждого спортсмена задействовано достаточно много специалистов: личный тренер, тренер клуба или области, главный тренер. Но иногда возникало ощущение, что все они наотрез отказываются понимать очевидные вещи.

– Например?

– Например, то, что если в команде, сколь бы сильной она ни была, тренируются десять человек, они не могут вдесятером стать первыми. Я, если честно, сильно рассчитывал на конструктивный диалог с российскими тренерами. Но диалога не было в принципе. Никто не знал и, более того, не стремился понять, что и как мы делаем, но при этом каждый считал себя вправе нас критиковать. С моей точки зрения, это было как минимум некорректно.

Я имею в виду не только тренеров. Прежде всего, все сказанное относится к спортивному министерству, которое постоянно вмешивалось в работу. Именно это и стало для меня главной проблемой. Как только вмешательство началось, мы стали недостаточно тренироваться: от меня со всех сторон требовали ослабить нагрузки, не проводить ту или иную работу, потому что это тяжело и девочки устают, и так далее. При этом было понятно, что ни один из так называемых “экспертов” не собирается нести ответственность за результат.

Что, собственно, произошло со Слепцовой? Ее просто психологически уничтожили постоянными разговорами о том, что она перегружена, что ее организм не приспособлен для работы, что именно поэтому она не показывает результат.

– Знаю, что в декабре Светлана обращалась к главному тренеру команды Александру Селифонову с просьбой повлиять на вас. Что было причиной?

– Мне об этом ничего не известно. Но я не хотел бы забегать вперед. Все-таки был еще и второй год. Я планировал полностью смоделировать подготовку к Олимпийским играм. И могу сказать, что к чемпионату мира-2013 в Нове-Место команда подошла практически в идеальном состоянии. Нам там много в чем не повезло, но я на самом деле не слишком расстраивался по этому поводу. Потому что изначально расценивал чемпионат мира как некий тест. Который, безусловно, удался. Понимаете, о чем я говорю? К Олимпийским играм, безусловно, нужно было увеличить объем нагрузок, но делать это я планировал уже в рамках сложившейся и опробованной системы.

Ну а потом была весна, межсезонье, после чего вновь активизировались разговоры о том, что я слишком сильно нагружаю всех спортсменок в целом и Слепцову в частности. Хотя Светлана все то время, что тренировалась под моим руководством, работала на 50-60 процентов своих возможностей.

Помимо этого часто случалось так, что какие-то мои усилия просто шли на ветер.

– Например?

– Например, был очень заинтересовавший меня проект по тренировкам в высокогорье. Июль мы провели во французских Альпах на базе Фон Ромё, и уже 18 дней спустя девочки показали на контрольных соревнованиях очень хорошую динамику результатов. В сентябре на сборе в Сочи мы моделировали эффект высоты, используя специальную палатку. Это тоже привело к заметному подъему результатов. Есть достаточно много практических наработок, которые дают основание считать, что наибольший эффект работа в горах дает после третьего сбора. Об этом же мне говорил Александр Грушин. Поэтому мы планировали сделать такую работу еще раз – на ноябрьском сборе в Муонио. Нам не разрешили. Объяснили, что, по мнению специалистов Минспорта, нам это не нужно.

И таких случаев было достаточно много.

* * *

– Зачем вы продолжали держать Слепцову в команде?

– Тут надо понимать, что вообще происходило в тот период. Главным тренером сборной стал Александр Селифонов, а саму команду было решено разделить на две группы. У меня тогда возникла мысль, что было бы неплохо подтянуть к команде Ивана Черезова. С одной стороны, это было возможностью создать дополнительный сильный спарринг для девочек, с другой – мне хотелось, чтобы Иван поехал в Сочи. Он всегда казался мне спортсменом, который никогда не будет лишним в эстафете.

– Почему эти планы не были реализованы?

– Не знаю. С Лопуховым все было обговорено – он не возражал. Но тут возникла кандидатура Валерия Польховского и его группы, в которую в итоге ушел Черезов. А следом из моей команды ушла Ольга Вилухина. Вот тогда я и понял, что у меня банально нет людей. Осталось всего три человека: Ольга Зайцева, у которой как раз тогда был самый проблемный период из-за развода с мужем, Катя Глазырина и Катя Шумилова. Слепцова на тот момент не была нужна никому. Поэтому я ее и позвал. Как и Яну Романову. И у нас как-то очень быстро сложилась хорошая рабочая обстановка.

– Глазырина, судя по ее высказываниям, считала иначе.

– Это было сказано на эмоциях. В глубине души Катя сама наверняка это понимает, понимал и я – поэтому те высказывания ничуть меня не задели. Хотя саму по себе идею двух команд в олимпийском сезоне я считаю ошибкой. В таких ситуациях у спортсменок уходит слишком много энергии на борьбу между собой, а не на то, чтобы готовиться к главному старту.

– Вы верили, что Слепцова может оказаться способной отобраться в команду?

– Прежде всего, мне хотелось дать ей шанс. При этом я понимал, что по-хорошему такой спортсменки в команде быть, конечно же, не должно: нельзя требовать от других полной отдачи, когда кто-то один работает в щадящем режиме, скажем так. Я очень долго пытался защищать Светлану. В итоге меня же она и обвинила во всех своих бедах.

– Это вас задело?

– Честно? Да… Знаете, я довольно много думал о том, что если бы не эта допинговая история, шансы Слепцовой на место в сборной могли оказаться гораздо выше.

– Не совсем поняла вашу мысль.

– Ну так ведь ноябрьский отбор на этапы Кубка мира проходил безо всякого допинг-контроля. И я, извините, не верю, что Екатерина Юрьева и Ирина Старых бежали там чистыми. Судя по действиям международных антидопинговых служб в декабре, у IBU имелись достаточно веские основания подозревать этих спортсменок. Иначе мне очень сложно объяснить причину столь "прицельной" охоты: ведь пробы у Юрьевой и Старых во время их пребывания на сборе в Словении брали по два раза в день. Утром – вечером, утром – вечером. Когда две спортсменки попадаются на одном и том же препарате, для меня это достаточно весомый аргумент полагать, что употребление запрещенных средств является в команде системным. Кто именно за всем этим стоял – СБР или Минспорта, – это уже второй вопрос.

Моим девочкам ведь тоже было велено почти в приказном порядке ехать на тот декабрьский сбор в Поклюку. Они отказались и уехали Рупольдинг.

– Возможно, я ошибаюсь, но считаю, что тренер не должен оставаться на своем посту, если в его команде вдруг происходит допинговый скандал.

– Абсолютно согласен с вами. Во всяком случае в моем личном контракте с СБР черным по белому было написано: если кто-то из моих спортсменов хоть однажды попадется на допинговых манипуляциях, я немедленно буду уволен.

– Знаю, что в январе вы просили Михаила Прохорова освободить вас от необходимости ехать в Сочи. На вас так сильно подействовало фактическое смещение с позиции руководителя команды?

– Я просто не хотел иметь ничего общего с тренером, чьи спортсменки уличены в допинговых нарушениях. И в тот момент был настолько вне себя, что не хотел вообще слышать каких-то аргументов в пользу того, чтобы остаться в сборной.

– Что заставило изменить решение?

– Только то, что из пяти спортсменок в олимпийской команде четверо были моими. И я не имел никакого права ставить свои эмоции выше их интересов.

* * *

– Вам доводилось работать как со звездами, так и с теми, кто еще ничего не добился. С кем проще?

– У меня никогда не было проблем ни с теми, ни с другими.

– И в Швеции тоже?

– Там вообще все было иначе. Во-первых, я начал с абсолютного нуля, во-вторых, у шведского биатлона на тот момент вообще не было денег. Поэтому и медалей от нас никто не ждал. А вот в России отсутствие медалей – нонсенс. Потому что вся система спорта создана именно ради них.

– При этом во главе федерации могут стоять люди, которые не очень сильно разбираются в предмете, но постоянно пытаются влезать в работу профессионалов, так?

– Иногда такое действительно происходило. Но ведь не бывает, чтобы люди состояли из одних только плюсов или минусов. Почему я взял паузу после заключительного этапа Кубка мира? Да только потому, чтобы иметь возможность спокойно разложить все по полочкам. Если мы начнем вдаваться в частности – получим одну картину. Но если посмотреть на российский биатлон в целом, он очень неплохо организован. Четыре олимпийские медали, что были завоеваны в Сочи, - это не выдающийся результат, но и не катастрофа. Ну, примерно как для футбольной Германии завоевать бронзу на чемпионате мира.

Я, кстати, не склонен осуждать ни Прохорова, ни Сергея Кущенко, поскольку оба, когда пришли в биатлон, многого не понимали. Вплоть до того, кому могут доверять и с кем хотят работать.

– Напоминает вашу историю, не так ли?

– Согласен. У руководителей СБР тоже ведь, по большому счету, не было возможности спокойно заниматься делом. Потому что вся эта олимпийская эпопея – это большая истерика. В которой зачастую здравый смысл терялся в принципе. Кущенко принято в большей степени выставлять злодеем, но он всего лишь оказался в роли человека, который постоянно находится между жерновами. С одной стороны, тренеры и спортсмены, с другой – спортивное министерство с совершенно непредсказуемыми действиями.

– Один из российских футбольных тренеров как-то сказал: как только в футболе появились большие деньги, игроки просто перестали тренироваться. В российском биатлоне, на ваш взгляд, эта проблема существует?

– Если честно, я никогда не имел ни малейшего понятия, сколько зарабатывают мои спортсменки. Правда, была ситуация, когда одна из девочек спросила, зачем вообще ее привезли на Кубок мира, когда она с гораздо большим успехом может выступать в Кубках IBU, получая при этом неплохие деньги. Людей с такой психологией я никогда не хотел видеть в своей команде. И мне была совершенно непонятна реакция личного тренера, которая сводилась к истеричным крикам: "Что я скажу губернатору?"

– Это была ваша спортсменка?

– Нет, в олимпийском сезоне она тренировалась в другой группе. Хорошая девочка в принципе. Просто совершенно не подходящая для того, чтобы выступать за страну на Олимпийских играх.

* * *

– В Сочи вы неоднократно восторгались тем, насколько хорошо и удобно все было организовано. Вы видите какое-то будущее у олимпийского биатлонного стадиона?

– Мне сложно ответить на этот вопрос. Для того чтобы использовать базу как национальный центр подготовки сборных команд, она слишком велика. К тому же я не очень хорошо знаю этот регион, чтобы судить о том, насколько он удобен для тренировок. Два года назад, когда мы приехали в Сочи впервые, все две недели напропалую светило солнце. В этом сезоне мы провели там три недели, на протяжении которых не прекращался дождь.

– У меня не идет из головы ваш рассказ о том, как начиналась биатлонная история Рупольдинга. Могли бы представить что-то подобное в России?

– Теоретически – вполне. Прежде всего это не должен быть большой город. Возможно – Ханты-Мансийск. И, безусловно, нужны люди с энтузиазмом. Много людей. Которые живут биатлоном – не мыслят своего существования без этого вида спорта. Что такое Кубок мира в Рупольдинге? Это мероприятие, в процессе которого ни один из жителей города не остается в стороне. И все готовы помогать – независимо от времени суток и от того, заплатят им или нет. Как это всегда делала моя покойная мать, которая ни одного дня в своей жизни не занималась спортом.

– Вы хоть в какой-то степени определились со своим будущим?

– Очередное предложение насчет работы получил за пару часов до нашей с вами встречи, но ничего пока не ответил. Пока наслаждаюсь тем, что не должен каждый день что-то планировать и куда-то ехать. И по-прежнему не исключаю, как не раз уже говорил, что вернусь в таможню.

– Мне всегда казалось, что тренер – это не профессия, а образ жизни.

– Это так. Но для того, чтобы продолжить тренерскую карьеру, нужно иметь силы. Я пока что их только набираю.

– Написать книгу о своей работе в России не планируете?

– Не готов. Возможно, когда-нибудь… Тем более что у меня до сих пор нет четкого понимания, хотел бы я вернуться в вашу страну или нет.

– Даже так? Мне казалось, что в Россию вас теперь не заманить никакими коврижками.

– Это неправда. Возможно, это совсем не то, что хотели бы услышать мои оппоненты, но я считаю опыт этих трех лет очень позитивным для себя. Все, что нес по телевизору ваш комментатор, не имеет никакого отношения ни к биатлону, ни к России. Это всего лишь шоу-бизнес.

Для меня же Россия – это не только огромное количество новых друзей, но прежде всего те пять девочек, с которыми мы с Павлом Ростовцевым наперекор очень многим вещам шли к Олимпийским играм. И эти медали в эстафете в последний день… Ведь, положа руку на сердце, вероятность этих медалей не допускал до самого старта ни один человек.

Во время мужской эстафетной гонки я был уже в аэропорту – смотрел за происходящим на экране в терминале. Меня обступили тогда человек двадцать русских болельщиков, и мы, обнявшись, болели за российских парней. Как мы орали!

Я знаю точно: что бы ни случилось в моей дальнейшей жизни, эти воспоминания у меня не сможет отнять никто.

16 апреля РУСАДА сообщила, что на основании полученного из "Антидопингового центра" заключения о наличии запрещенной субстанции в пробе "А" биатлониста Валентина Пехтерева организация временно отстранила спортсмена от участия в учебно-тренировочных сборах и соревнованиях. Проба была взята 7 марта 2014 года на первенстве России в Красноярске.

Как сообщает "Весь спорт", в пробе молодого спортсмена, который представляет команду Тюменской области, нашли сразу два новейших препарата – остарин (селективный модулятор андрогенных рецепторов, который улучшает мышечную массу и физические функции у здоровых людей) и генный допинг GW 1516. Агентство отмечает, что личным наставником Пехтерева является Максим Кугаевский, который в минувшем сезоне работал тренером по функциональной подготовке мужской команды "Б" сборной России, а недавно участвовал в формировании тренерского штаба на следующее олимпийское четырехлетие в качестве члена экспертного совета тренерского совета СБР, а также упоминает, что курирует биатлон в Тюменской области лично губернатор Владимир Якушев – член правления СБР.

Отмечается, что на юниорском первенстве России в Красноярске тогда еще 20-летний Пехтерев произвел настоящий фурор – хотя раньше в спортивных подвигах замечен не был. В спринте на 10 км, несмотря на четыре штрафных круга, он опередил второго призера, который отстрелял чисто, на 18,4 секунды. В гонке преследования на 12,5 км (четыре штрафных круга) Пехтерев довел преимущество над тем же серебряным медалистом (два промаха) до 1.43,9. В эстафете 4х7,5 на четвертом этапе поднял сборную Тюменской области с восьмого места на призовое третье, несмотря на шесть дополнительных патронов и один штрафной круг (общее третье время среди 75 участников).

Поскольку положительной оказалась проба, взятая у Пехтерева уже после спринта, после проведения дисциплинарных действий будут аннулированы все его результаты на первенстве России.

Первым кандидатом на пост президента СБР стал 44-летний чемпион Альбервилля-1992, ныне – директор департамента физкультуры и спорта Ханты-Мансийского автономного округа.

– Идея не моя, – сразу признался новоиспеченный кандидат. – После чемпионата России с подобным предложением ко мне обратился Союз биатлонистов Югры. Заявка должна была быть направлена в СБР до 20 апреля, так что на сегодняшний день существует только протокол нашей организации. Лично я еще никаких документов не собирал и не отвозил. Сейчас идут консультации на тему: а нужен ли я там вообще? И если нужен, то кому?

– Но вы сами, прежде чем сказать предварительное "да" – долго думали?

– Предварительно согласиться нетрудно. Регламент выборов не запрещает в последний момент забрать документы и отойти в сторону. Поэтому тут ничего страшного нет.

В целом же положительное решение созрело после того, как нынешний руководитель СБР Михаил Прохоров решил вообще не баллотироваться на новый срок. Теперь на горизонте я не вижу того, кто бы мог возглавить и объединить наш Союз. Сейчас в этой организации разброд и шатания. Там свои лебедь, рак и щука, и каждый тянет в свою сторону, так что нет никакого взаимопонимания. Причем ни между тренерами, ни между руководителями региональных федераций. Каждый сам за себя.

– То есть если бы Прохоров пошел на повторные выборы, вы не рискнули бы выставить свою кандидатуру?

– Не то что не рискнул бы. Но, возможно, не стал бы конкурировать. Я и сейчас еще не до конца созрел. Дело не в каких-то сомнениях, а просто цель пока четко не вырисовалась. Хорошо, что до 30 апреля еще есть время.

– Многие уже сейчас полагают, что борьба за президентский пост пойдет между вами и Виктором Майгуровым.

– Даже не знаю, как к этим заявлениям относиться. Мы буквально сегодня с Витей встречались, но я не стал задавать ему вопросов на тему выборов. Просто понимаю, что он выставил свою кандидатуру по чьему-то наставлению и чьей-то рекомендации. И что он в любой момент может отойти в сторону и отдать свои голоса кому-то.

– А вы если окончательно решитесь, то пойдете до конца?

– Чтобы я снялся, мой соперник должен быть очень сильным.

– Знаете, кто еще может выставить свою кандидатуру?

– До 30 апреля все станет понятно. Не сомневаюсь, что биатлонному миру в мае скучно не будет.

– Майгуров – человек Прохорова и Сергея Кущенко. А Редькин чей?

– Губернатора ХМАО Натальи Комаровой (улыбается). Я состою у нее на службе.

– Говорят, что вы кандидатура Минспорта. С вами оттуда связывались?

– Мы общались.

– С Виталием Мутко?

– Не скажу… Ну, был разговор с директором Центра спортивной подготовки сборных команд Минспорта Александром Кравцовым. Обсуждали с ним эту тему.

– У вас есть своя предвыборная программа?

– Это слишком громко сказано. Программа – это определенные мероприятия, сроки их исполнения, некие показатели и деньги. Я пока не пишу программу, потому что до конца не знаю тонкостей, проблем и возможностей, которые можно будет применить на посту президента СБР.

Если говорить концептуально, то проблемы у нас те же, что были и раньше, – материально-техническая база, кадры и финансирование. Остальные вопросы регионы не беспокоят. Так что, если будет постоянная подпитка, если руководители регионов будут обращать внимание на биатлон, то все должно быть нормально. Ну и хороший климат – это тоже очень важно. Причем я говорю не о погоде.

– Есть несколько тем, которые даже сейчас нельзя обойти стороной. Например, приглашение в сборную иностранных тренеров. Вы как к этому относитесь?

– Российские специалисты не хуже западных. А в чем-то даже лучше. Пока жива советско-российская тренерская школа, ее надо поддерживать. Лучше еще никто ничего не придумал. Ну, может быть, сейчас немного острее стала борьба технологий – у кого лучше смазки, лыжи или кто-то может съесть зеленую таблетку. Правда, потом попадется на допинге.

– То есть Вольфганга Пихлера при вас в сборной не будет?

– Ни один иностранец, даже за самые большие деньги, не будет болеть за дело так, как переживают наши тренеры. Конечно, Пихлер – хороший специалист, что тут говорить. Но, сколько я его помню, он все время поливал грязью советских и российских спортсменов.

Несколько лет назад на чемпионате мира в Пхенчхане Бьорндален во время одной из гонок неправильно прошел трассу и за счет этого обыграл Максима Чудова. Так вот тогда Пихлер был готов съесть всех наших представителей во главе с Александром Тихоновым, которые пытались подать протест. А затем он предстает таким добрым дяденькой, который решает на нас поработать. Не верю!

– Вы сами заикнулись про допинг…

– Понимаю, к чему вы клоните. Мы делаем все, чтобы этой проблемы у нас не существовало. Так что сразу предупреждаем всех, что любые подобные истории лягут большим и позорным клеймом на спортсменов и тренеров. Конечно, с этим надо бороться. Допинг – не выход из ситуации.

– Вас не смущает, что новый президент СБР придет на уже сформированный тренерский штаб?

– Те наставники, которых рекомендуют, – это на сегодняшний день оптимальный вариант. Имею в виду тренеров для работы в командах. А вот кто будет организовывать весь этот процесс в сборной, как раз и предстоит решить новому президенту СБР.

Совсем скоро российский биатлон обретет нового президента, а сборные в обновленном составе начнут подготовку к сезону под руководством нового тренерского штаба. В ожидании развития событий мы размышляем, чему может научить российских коллег пример действующей обладательницы Кубка мира.

ОШИБАЮТСЯ ВСЕ

С пиком формы в ответственные моменты могут промахиваться не только россияне. Можно недоумевать, как в олимпийском сезоне в России не уберегли от болезней Ольгу Зайцеву, но в Сочи то же самое случилось и с 31-летней Кайсой Макарайнен – биатлонисткой не менее опытной. Вернувшись с неудачной для себя Олимпиады, Кайса приклеила на холодильник вырезку из газеты с фразой: "Спортсмены – тоже люди" и решила, что жизнь продолжается.

– В Сочи я приехала больной, – рассказала Макарайнен в интервью. – И проблемы со здоровьем мучили меня все две недели Игр. Все было настолько плохо, что порой я не знала, смогу выйти на следующую гонку или нет. Нормально тренироваться из-за болезни я, естественно, тоже не могла. Это был чудовищный стресс. Все было вдвойне грустно, потому что и в Ванкувере четыре года назад я так же не смогла выступить удачно из-за болезни. Но никогда не нужно опускать руки. После Сочи я начала потихоньку приходить в себя, мое самочувствие улучшалось, а с ним возвращались и физические кондиции. В итоге концовка сезона получилась для меня очень успешной.

ЗНАТЬ СВОИ СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ

В минувшем сезоне Макарайнен не раз радовала чужих болельщиков катастрофической стрелковой статистикой. Но продолжала гнуть свою линию, делая ставку на скорость. И в итоге не прогадала.

– Своими главными козырями я бы назвала физическую форму, а также скорость и технику лыжного хода, – подчеркнула Кайса. – Эти качества часто выходили на первый план по ходу сезона. Сегодня без скорости невозможно стабильно бороться за высокие места. Стрельба – вещь непредсказуемая, она может сложиться как угодно и получиться у всех. Поэтому для меня очень важно, чтобы со скоростью на лыжне все было в порядке. А когда еще и на рубеже все получается неплохо, то гарантированно можно бороться за подиум.

ИМЕТЬ ТЕРПЕНИЕ

С 2011 года, когда Макарайнен завоевала свой первый Большой хрустальный глобус, и до 2014-го, когда финка получила второй трофей, она не попадала в первую тройку общего зачета Кубка мира. Не баловала Кайсу судьба и на главных стартах сезона: ее первая и единственная на данный момент победа на чемпионатах мира датирована все тем же 2011 годом. Но вопрос "А не был ли тот успех случайным?" в адрес финки в биатлонном мире, что характерно, не звучал.

– Не так много женщин в мировом биатлоне выигрывали Большой хрустальный глобус больше одного раза, – заметила Макарайнен. – Воодушевляет, что у меня получилось попасть в этот элитный клуб. Это непросто – держать высокий уровень на протяжении всего года. Но в этом и состоит дополнительная мотивация. Когда ты ставишь перед собой подобную цель, для тебя уже не бывает проходных, неважных гонок. Каждый выход на старт имеет значение.

Была ли я уверена, что трофей будет моим? Сложный вопрос. Заключительный уик-энд в Холменколлене получился очень жестким в плане борьбы. Думаю, это держало в напряжении не только нас, спортсменок, но и зрителей. Хотя я понимала, что набрала форму и в концовке сезона стала наконец показывать "свои" результаты, это все равно требовало от меня предельной концентрации и напряжения всех сил. В Кубке мира мы проводим по три гонки в неделю, так что времени думать о чем-то постороннем вообще не остается. Сейчас у меня есть несколько недель до начала летних сборов, когда можно вдоволь насмотреться на свои трофеи и подумать о высоком (улыбается).

ПОМНИТЬ О ПРОСТЫХ УДОВОЛЬСТВИЯХ

Как и многие лидеры женского биатлона, Макарайнен любит проводить досуг с мотком пряжи и вязальными спицами. Но о своих достижениях на этом поприще Кайса отзывается очень скромно – так, мол, бывает, вяжу иногда. Выпускать видеокурсы, открывать фирму или одевать соотечественников-спортсменов, как Магдалена Нойнер, сделавшая из своего хобби бизнес, она пока не собирается.

– Летом уделять вязанию достаточно времени, увы, не получается – большие нагрузки и обычно мне не до этого, – признается Кайса. – А вот зимой – другое дело! Обычно я вяжу митенки или шапки. Потом ношу это сама или раздаю друзьям.

Не менее прагматично Макарайнен подходит и к другим вопросам, касающимся ее свободного времени.

– Не уверена, что у меня в жизни был идеальный отпуск, – улыбается Кайса. – Я все время стараюсь пробовать что-то новое, так что каждые мои каникулы непохожи на предыдущие. В целом мой рецепт таков: нужно делать что-то непохожее на то, чем ты занимаешься в течение года. Так что никаких лыж!

БЫТЬ ПРОЩЕ

– Кайса – одна из наиболее симпатичных мне людей в нашем биатлонном мире, – рассказала про старшую коллегу в интервью чешка Габриэла Соукалова. – Она – открытая, симпатичная, и, честно сказать, такая болтушка. Там, где Кайса, всегда царит приятная атмосфера. Для нее не проблема отпустить шутку за минуту до старта – большинство спортсменов даже представить себе такого не могут! Мы отлично провели время вместе, когда в прошлом году снимали с другими биатлонистами короткометражку по мотивам фильмов о Бонде. Правда, я не уверена, что стоит рассказывать вам подробности.

Завидное чувство юмора и самоиронию финской биатлонистки отмечают и другие. Так, вернувшись из недавнего "турне по России", состоявшего из нескольких коммерческих стартов, Макарайнен решила обыграть присущую отечественным болельщикам страсть к совместным фото с биатлонными звездами и выложила на страничке в соцсети собственную подборку снимков с коллегами-спортсменами.

ДЕРЖАТЬСЯ КОРНЕЙ

Пользоваться симпатиями соотечественников – в наше время особый талант. В одной из социальных сетей мне довелось прочитать такое мнение об обаятельной финке: "Кайса производит впечатление хорошей, веселой и доброй девушки. Такой типичной представительницы славящейся своим гостеприимством восточной Финляндии (откуда родом и где живет Макарайнен. – Прим.). Там царит культ больших семей, куда входят не только мама-папа и маленькие дети, а вся родня".

– Мне сложно говорить о том, что мои победы значат для Финляндии, – скромно замечает Макарайнен. – К примеру, за заключительными гонками сезона в Холменколлене наблюдало почти миллион финнов. При том, что население нашей страны – всего-то чуть больше 5 миллионов. Получается, 20 процентов смотрели биатлон. Это очень много! Люди все больше начинают следить за нашим видом спорта, возможно, из-за того, что этот сезон был олимпийским. Для меня и для тех, кто со мной работает – тренеров, сервисеров и т.д., это значит очень много. Благодаря этому мы видим отдачу от своего труда. Для меня это важно.

Обозреватель "СЭ" - о предстоящих выборах президента СБР

Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ

Через несколько минут после того, как мы с Александром Кравцовым договорились об интервью, на экране высветилось сообщение: “Отменяется. Срочная командировка…”

Интервью было назначено на семь утра одного из праздничных дней. “Иначе ничего не успеваю, – пояснил Кравцов, объясняя мне, почему вынужден приходить на работу так рано. Глядя на экран мобильника, я пыталась мысленно рассуждать о том, нужен ли вообще федерации биатлона руководитель, который вынужден постоянно жить в таком режиме? Понятно, что должность главы Центра подготовки сборных команд применительно к российскому спорту – это пост наиглавнейший, с какой стороны на него не взгляни. И подразумевает не только высочайший уровень профессионализма и умение принимать решения, но и предельную занятость.

С другой стороны, Кравцов, согласившись участвовать в выборах главы СБР, наверняка и сам не раз задавал себе подобные вопросы. И, наверное, у него есть ответ.

Появление кандидатуры руководителя ЦСП в списках кандидатов сразу определило фаворита предвыборной гонки, а главное, дало надежду, что аттракцион под названием “Кто еще не рулил биатлоном?” наконец-то будет прекращен. Возможно, я резка в оценках, но все, что происходило в СБР после Игр в Сочи, сильнее всего напоминало какой-то сюрреалистический паноптикум. Начиная от задекларированной отставки Михаила Прохорова и Сергея Кущенко, объявивших о том, что оба они больше не видят для себя в этом виде спорта сверхзадач, и заканчивая списком кандидатов на президентское кресло до того, как в этом списке появилась фамилия Кравцова.

В самом начале апреля у меня случилась частная беседа с одной из спортсменок сборной. “Понимаете, – говорила она мне, – ни один человек в СБР не может позволить себе высказаться против руководства. И Прохоров, и Кущенко действительно много для нас делают. Решают какие-то проблемы, помогают деньгами. Вот, собственно, ни у кого и не возникает оснований для недовольства…”

Если бы успешность руководителя определяло отношение к нему подчиненных, Прохорову и Кущенко не было бы цены. Но в спорте эту успешность определяет только результат. Его (если рассуждать глобально) не случилось. Утверждать на этом фоне, что имелись какие-то более мелкие успехи и достижения при тех деньгах, что вкладывались в биатлон, по меньшей мере смешно.

Тот факт, что после отставки руководящей верхушки в кандидатах на освободившиеся посты сразу появились кандидатуры людей, многие из которых на протяжении олимпийского цикла ходили “под Прохоровым”, тоже вызвал желание поразмышлять. Например, о том, что все четыре года эти люди занимали абсолютно безынициативную, но при этом очень удобную позицию: ни за что по сути не отвечая, списывали любую неприятную с точки зрения результата ситуацию на не бог весть какое профессиональное, но при этом авторитарное руководство. И уже поэтому (при всем уважении к спортивным заслугам упомянутых лиц) за них бы не голосовала.

Странное ощущение вызвали и интервью олимпийского чемпиона Альбервилля Евгения Редькина, выдвинутого кандидатом от самого биатлонного региона страны – Ханты-Мансийска. Территориальная принадлежность кандидата сама по себе немедленно породила множество опасений на тот счет, что если у руля СБР окажутся исключительно ханты-мансийские выдвиженцы (а именно этот город представляет нынешний глава экспертного совета СБР Виктор Майгуров), то и в развитии биатлона в стране начнется немедленный перекос.

Но дело даже не в этом. А в совершенно очевидной оторванности олимпийского чемпиона от реальной ситуации – не говоря уже об отсутствии у него сколь-нибудь внятной программы действий.

На этом фоне Кравцов – панацея. О том, что он человек спорта, прекрасно владеющий темой и при этом блестящий управленец, говорилось уже много. Станет ли он, будучи избранным главой СБР, "новой метлой"? Думаю, да, хотя, наверняка, не сразу: вся предыдущая деятельность Кравцова не раз подчеркивала, что он – сторонник жестких решений, но не сторонник резких. Его пугающая, прямо скажем, фраза о том, что "новую голову" невозможно приставить к "старому туловищу", уже сейчас начинает нависать над СБР дамокловым мечом. То, что этот меч рано или поздно будет взят в руки, сомневаться не приходится: слишком много застарелых проблем достанется новому президенту в комплекте с чужим наследством.

Еще одна фраза Кравцова – "Не смог спокойно смотреть, как по результатам биатлон скатился в аутсайдеры" исчерпывающе выдает отношение Кравцова к реальности, достаточно сильно диссонируя с заявлениями Прохорова и Кущенко о своей роли в биатлонной истории.

16 лет назад, когда тогдашняя подопечная Кравцова Лариса Лазутина стала трехкратной чемпионкой Олимпийских игр в Нагано, тренер вдруг стал рассказывать мне, как за несколько лет до этого его сильно отговаривали вообще связываться со спортсменкой: мол, слишком невыносимый у нее характер. А значит, и работать будет тяжело.

"А у кого характер легкий? – вслух рассуждал тогда Александр. – Человек, не имеющий собственного мнения и не способный это мнение отстаивать, лидером не становится. Что до тяжести, так всегда ведь есть два выхода: либо уйти сразу, либо просто работать...".

Не правда ли, актуально? И очень хочется на самом деле, чтобы у тех, кому предстоит в следующие четыре года в одной биатлонной связке, все получилось.

Мы изучили профайлы кандидатов на пост президента Союза биатлонистов России.

ФАВОРИТ

Александр КРАВЦОВ
61 год



Руководитель Центра спортивной подготовки сборных команд России (с 2009 года). Заслуженный тренер России.

С 1999 по 2003 год возглавлял клуб "Роснефть", обеспечивавший подготовку сборных команд по биатлону и лыжным гонкам. С 2003 по 2005 год – государственный тренер по лыжным гонкам.

Личный тренер олимпийской чемпионки по лыжным гонкам Ларисы Лазутиной.

С 2005 года работал на руководящих должностях в Центре спортивной подготовки сборных команд России.

Заместитель главы российской спортивной делегации на летних Олимпийских играх-2012 в Лондоне.

Глава российской спортивной делегации на зимних Олимпийских играх-2014 в Сочи.

Выдвинут тремя регионами.

Цитата: "Безусловно, я много думал перед тем, как выдвинуть свою кандидатуру. Понимал, что встать во главе российского биатлона – это колоссальная ответственность, дополнительное и достаточно серьезное приложение усилий. С другой стороны, я не видел и не вижу резона что-то кардинально менять или налаживать заново. Проблемы СБР заключаются, на мой взгляд, в том, что там при кажущемся благополучии все эти годы отсутствовала эффективная система управления".

ГЛАВНЫЕ КОНКУРЕНТЫ

Дмитрий ВАСИЛЬЕВ
51 год



Руководитель Федерации биатлона Санкт-Петербурга (с 2011 года), член правления СБР (с 2009 года).

Окончил Государственный институт физической культуры имени Лесгафта.

Олимпийский чемпион Сараево-84 и Калгари-88, чемпион мира, многократный победитель этапов Кубка мира.

Кавалер ордена "Дружбы народов", ордена "Знак Почета".

Выдвинут одним регионом.

Цитата:

"Это было осознанным и взвешенным решением, потому что я понимаю меру ответственности. Самое главное – я понимаю, что необходимо сделать для всего российского биатлона".

Виктор МАЙГУРОВ
44 года



Вице-президент СБР по спорту высших достижений.

Призер Олимпийских игр в Нагано-1998 и Солт-Лейк-Сити-2002, трехкратный чемпион мира.

Член технического комитета IBU.

Выдвинут двумя регионами.

Цитата: "Главная мысль и идеи основаны на той работе, которая была сделана командой Михаила Дмитриевича Прохорова за последние пять лет. Абсолютно откровенно говорю, что за два года работы с командой я на сто процентов принимал и принимаю активное участие во всем, что делалось. Иначе я бы вряд ли выдвигался на пост президента".

Евгений РЕДЬКИН
44 года



Директор Департамента физической культуры и спорта Ханты-Мансийского автономного округа.

Олимпийский чемпион Альбервилля-92.

Чемпион мира-92 в командной гонке.

Выдвинут одним регионом.

Цитата:

"На выборы решил пойти после того, как Михаил Прохоров отказался баллотироваться на новый срок. Теперь на горизонте я не вижу того, кто бы мог возглавить и объединить наш союз. Сейчас каждый тянет в свою сторону, нет никакого взаимопонимания ни между тренерами, ни между руководителями региональных федераций. Чтобы я снялся, мой соперник должен быть очень сильным".

ТЕМНЫЕ ЛОШАДКИ

Дмитрий АЛЕКСАШИН
65 лет



Член правления СБР (с 2009 года).

Дважды (1998 - 2002, 2006 - 2010) был членом комитета по развитию IBU.

С 1992 по 2009 год – вице-президент Союза биатлонистов России.

Заслуженный тренер России, заслуженный работник физической культуры РФ.

Кавалер ордена "Дружбы" и ордена "Почета".

Выдвинут двумя регионами.

Алексей ЕРМАШОВ
33 года



Руководитель Союза биатлонистов Республики Карелия.

Выдвинут одним регионом.

Цитата:

"Наш основной тезис – развитие взаимодействия СБР с регионами. Наша задача – предложить вещи, которые у всех, возможно, на слуху, но на них все равно нужно обратить дополнительное внимание".

Владимир МАЛИН
54 года



Руководитель Федерации биатлона Москвы.

В 2006 году проиграл нашумевшие выборы экс-главе СБР Александру Тихонову, после чего кандидаты несколько раз обменялись скандальными обвинениями.

Выдвинут одним регионом.

Геннадий РАМЕНСКИЙ
71 год



Вице-президент Федерации биатлона Московской области.

Бывший главный тренер сборных России по лыжным гонкам и биатлону.

Выдвинут одним регионом

Цитата:

"В выборах побудили участвовать слабые результаты нашей национальной команды в течение последних трех сезонов".

***

Два других кандидата, которые были выдвинуты регионами – нынешний президент СБР Михаил Прохоров и заместитель исполнительного директора СБР Александр Пак, – от участия в выборах отказались. При этом Пака выдвинуло рекордное числе регионов – четыре.

КАК БУДУТ ВЫБИРАТЬ

Отчетно-выборная конференция Союза биатлонистов России – формально его высший руководящий орган. Согласно регламенту, в том случае, если на пост президента выдвинуто более одной кандидатуры, собирать больше половины голосов будущему победителю не обязательно – достаточно абсолютного большинства (то есть большинства от всех зарегистрированных избирателей).

Если же ни один из кандидатов не получил абсолютное большинство голосов и при этом выдвинуто более двух кандидатов, то получивший наименьшее количество голосов снимается с выборов, а по оставшимся кандидатурам проводится повторное голосование. Данная процедура повторяется, пока один из кандидатов не получит простого большинства (то есть более половины голосов). Вид голосования, которое может быть как открытым, так и закрытым, определят участники конференции.

Президент СБР избирается сроком на 4 года. Вопрос о досрочном прекращении его полномочий также может быть решен конференцией СБР.

Выдвинутый кандидат может в любое время до начала выборов снять свою кандидатуру, направив в письменной форме соответствующее заявление в адрес СБР либо объявив об этом лично во время конференции СБР.

Личное присутствие на конференции СБР кандидатов, выдвигаемых на должность президента СБР, обязательно.

Сегодня в московской гостинице "Измайлово" состоятся выборы нового президента Союза биатлонистов России.

Екатерина КУЛИНИЧЕВА

Вряд ли найдется человек, который не был бы уверен в том, что сегодня Союз биатлонистов России возглавит Александр Кравцов. Руководитель Центра спортивной подготовки сборных команд России стал фаворитом гонки за пост президента СБР в момент своего официального выдвижения 30 апреля. В глазах многих он занял нишу того самого "кандидата Минспорта", появление которого предсказывалось заранее и которому априори отдавалось предпочтение.

Даже его соперники, особенно из числа тех, кто с большой вероятностью может в итоге снять свою кандидатуру еще до начала голосования, высказываются более чем конкретно. "Кравцов - очень серьезная кандидатура, которая вызывает у меня доверие, - говорит другой кандидат - вице-президент Федерации биатлона Московской области Геннадий Раменский. - Уверен, что в случае избрания Александра Михайловича в биатлон придет порядок".

Аргументы "за Кравцова" известны. Это огромный опыт руководящей работы в разнообразных спортивных структурах, репутация по-настоящему эффективного менеджера, наличие практического тренерского опыта в родственном виде спорта и т.д.

Наконец, уже став официальным кандидатом, Кравцов дал ряд чрезвычайно взвешенных комментариев, в которых тезисно обозначил основные моменты своей программы. Причем в отличие от весьма расплывчатых планов других кандидатов руководитель ЦСП, подтверждая собственную репутацию эффективного руководителя, не упирал на популизм. А бил по конкретным "болевым точкам": невозможности дальше выезжать на старых победах, отсутствию эффективной системы управления и субординации, на что, если вспомнить, часто, особенно в последние годы, жаловались тренеры в эпоху Михаила Прохорова и Сергея Кущенко, а также импульсивным кадровым решениям и нивелированию роли главного тренера до функции администратора.

Все это, без сомнения, поставило на сторону Кравцова и общественное мнение, игнорировать которое в биатлоне становится все труднее. Ведь именно репутация полноценного продолжателя дела Михаила Прохорова, как считают многие, и стала ахиллесовой пятой еще одного кандидата - Виктора Майгурова. В мире российского биатлона назрела необходимость перемен, и даже там, судя по нынешним настроениям, это в большинстве своем понимают. Не говоря уже о позиции, которую по этому поводу имеет Минспорта.

Единственный аргумент "против" - предполагаемое совмещение постов руководителей СБР и ЦСП. При этом сам Кравцов допускает, что в случае своей победы по крайней мере поначалу готов уделять основное время биатлонному хозяйству, а текущие дела ЦСП в основном передать в руки сложившейся и хорошо зарекомендовавшей себя команды. Тем более что до следующей Олимпиады в Рио, когда сборным снова может понадобиться "ручное управление", еще два года.

В чем тогда смысл похода на выборы остальных семи кандидатов? Можно предположить, что по крайней мере часть из них призвана донести пожелания и предложения выдвинувших их регионов. В том числе до предполагаемого нового руководства. Предвыборная программа, с которой, по идее, должно ознакомиться максимальное количество людей, имеющих отношение к управлению российским биатлоном, редкая возможность озвучить свои мысли и пожелания максимально громко и на самую широкую аудиторию. Не случайно тезис "Сильные регионы - сильная сборная" так или иначе имеют в виду многие кандидаты.

Здесь и один из самых мощных биатлонных центров России - Ханты-Мансийский автономный округ, делегировавший на выборы Евгения Редькина, и Санкт-Петербург с Дмитрием Васильевым, и куда более скромная Карелия, чьи интересы представляет малоизвестный до того широкой публике Алексей Ермашов. Последний сразу заявил о своем намерении поднять вопросы, которые "давно на слуху" и, возможно, "немного заезжены", но все равно достойны, на его взгляд, внимания.

Со стороны будущего руководителя СБР будет мудрым как минимум внимательно все это выслушать. Хотя бы для того, чтобы понять, с чем ему придется иметь дело, какие настроения царят в новой вотчине. Уже озвученное некоторыми лидерами сборной желание пообщаться с будущим президентом тет-а-тет по вопросам подготовки к сезону недвусмысленно намекает, что далеко не все из услышанного придется новому президенту по душе и будет совпадать с его собственными взглядами.

Было бы правильно, если бы предвыборные тезисы всех кандидатов стали также достоянием широкой общественности. Чтобы и мы понимали, какими чаяниями и надеждами живет наиболее активная часть российского биатлона.

Не стоит также забывать, что четыре кандидата в президенты - Виктор Майгуров, Дмитрий Алексашин, Дмитрий Васильев и Геннадий Раменский - параллельно претендуют на попадание в состав правления СБР и, как считается, имеют неплохие шансы получить престижную должность в случае своего поражения в главной предвыборной гонке. Наличие административных амбиций, конкретных программ и продекларированной готовности брать на себя ответственность, что автоматически подразумевается применительно к кандидату в президенты СБР, наверняка послужит дополнительным аргументом в их пользу.

– На днях вы побывали в студии российского телеканала, где обсуждался конкурс "Евровидение". Понравилось?

– Там интересная атмосфера. Необычно было находиться среди артистов и других известных людей, но постепенно привыкла. Поболели вместе с саночником Альбертом Демченко за наших девчонок.

– Как относитесь к бородатой победительнице конкурса? А может, победителю.

– Тема сейчас на слуху, но это шоу-бизнес. Пробиться наверх сейчас пытаются уже не только голосом, но и такой вот подачей себя. Неожиданно, странно, сомнительно в плане примера для молодежи, но как самореклама, может, и работает. Человек себя пиарит, а уж как это воспринимает мир, другой вопрос. У нас тоже много кто выглядит эпатажно.

– Сами поете?

– Только колыбельные сыну. Умения особого нет, и когда Сашка родился, я даже стеснялась ему петь. Потом мама сказала, что для сына очень важен мой голос. И теперь он говорит иногда: "Лучше не читай мне, а спой ту нашу песню". Какую? Можно сказать, русскую народную.

– В Ванкувере российская сборная арендовала красивый дом в горах. Там была аппаратура для караоке, и Николай Круглов, помню, пел "Владимирский централ". Вы подходили к микрофону?

– Даже не пыталась. Но команда у нас поющая. Катя Шумилова, например, не прочь вокально себя проявить. Пели как-то с ней в караоке на сборе в день отдыха.

* * *

– Где провели отпуск?

– На майские праздники ездили с сыном в Геленджик, отдохнули, подлечились немножко. Правда, погода была не самая пляжная.

– Футболистам перед отпуском раздают тренировочные планы. А после взвешивают и штрафуют в случае, если отдых был излишне гастрономическим. Как с этим в биатлоне?

– Планы нам тоже раздают. Бегаем, поддерживаем форму. А взвешивать нас нет смысла. Сезон начинается чуть ли не в декабре, до этого времени лишний вес гарантированно сойдет на нет.

– У спортсменов высокого уровня мышцы тоже болят после первых нагрузок?

– Конечно. Я тут с сыном на роликах покаталась, и то чувствительно. С другой стороны, после перерыва тело само требует нагрузок, а без них начинает побаливать. Некомфортно ему, привыкло к нагрузкам.

* * *

– Можете, как участница событий, оценить нынешних руководителей СБР, которые, скорее всего, не останутся на своих постах? Довольны тем, что с вами происходило в последние годы?

– Плохо точно не было. А в плане финансовой поддержки – хорошо. Михаил Прохоров и детский биатлон поддерживал, и нас по возможности. А команда управленцев Сергея Кущенко подняла на более современный уровень обеспечение, менеджмент и логистику. Расширился штат, который закрывал эти вопросы. В плане же тренировок и методик поменялось, думаю, немногое. Все-таки это спортивная составляющая. Она более консервативна.

– Как насчет психологического комфорта?

– Я и с предыдущим руководством в лице Александра Тихонова нормально общалась, и с Михаилом Прохоровым, и с Сергеем Кущенко. Меня всегда поддерживали и поддерживают.

– Свое мнение часто высказывали, как это было, например, после увольнения Анатолия Хованцева или в ситуации с Вольфгангом Пихлером?

– Понимала, что это политические моменты, и все будет так, как решили наверху. В чем-то разделяла позицию руководства, в чем-то – тренерскую. Но я всегда стараюсь защитить людей, с которыми работаю в одной команде и которым доверяю. Про плохое скажу – плохо, про хорошее – хорошо. Черта характера, наверное.

– Но в эпоху Пихлера, есть мнение, вы могли выиграть больше, чем выиграли.

– Считаю, ни одна тренировка при Вольфганге не была проведена зря. Он не сулил золотых гор, мы просто работали, но делали это качественно и добросовестно. Иногда обсуждали что-то, дискутировали, тренер прислушивался ко мне, а я к нему.

* * *

– Про вас говорят: "Зайцева – сама себе тренер". Могли бы при качественной организационной и медицинской поддержке готовиться индивидуально?

– Нет, тренер все-таки нужен. Один в поле не воин: кто-то должен советовать, подсказывать, поддерживать. Для меня это важно.

– Вы говорите о поддержке или о том, чтобы кто-то вас подгонял, заставлял работать?

– Заставить я и сама себя смогу, это не проблема. Дома иной раз тяжеловато, а на сборах, где все организовано, серьезная работа вошла в привычку. Так что я говорила о тренерском понимании и доверии.

– В 2011 году вы объявили о завершении карьеры. Вас уговорили вернуться или сами передумали?

– Никто в таких случаях не уговаривает: дают время подумать. Спортсмен решает сам и потом несет ответственность за свое решение. А ему предлагают варианты. Тогда я поняла, что есть еще силы и амбиции. И что возраст позволяет продолжать.

– Объявить об уходе вы решили заранее или сделали это спонтанно, узнав об увольнении Хованцева по ходу эстафеты на ЧМ-2011 в Хантах?

– Думала об этом и раньше, рассчитывая удачно выступить на домашнем чемпионате мира. Но не была уверена. А те эмоции просто дали толчок.

* * *

– Связь с Пихлером поддерживаете?

– В конце сезона списывались.

– Чем он занимается? Компоты варит?

– В теннис играет, гуляет по окрестностям, наслаждается общением с семьей.

– Что вы знаете о Владимире Королькевиче?

– Что есть такой тренер. Достижения его знаю, отзывы слышала. Вместе мы пока не работали.

– Теперь придется. Когда начинается подготовка к сезону?

– По плану с 16 мая, если не ошибаюсь, – втягивающий сбор в алтайской Белокурихе. Процедуры, пантовые ванны, кросс-походы, игровые и силовые тренировки. Затем Поклюка, стрелковый сбор.

– А вы-то едете в Белокуриху?

– Пока вопрос окончательно не решился. Возможно, проведу индивидуальный сбор.

– Будете экспериментировать перед новым сезоном или предпочтете стандартную подготовку, чтобы удержать прежний уровень?

– Какой смысл оглядываться назад? Надо развиваться, добиваться большего, чем раньше, ставить новые цели. Иначе лучше закончить со спортом.

* * *

– Сложилось впечатление, что "роман" с лыжами известной французской фирмы у вас как-то не задался. В чем были плюсы и минусы перехода на эту марку?

– Плохих лыж элитные фирмы сейчас не делают. Но есть, во-первых, разные партии. Одна полностью устраивает элитных гощиков, другая отправляется в спортивные магазины. Во-вторых, французская фирма, при всем к ней уважении, переживает достаточно спокойный период, выпускает лыжи без революционных прорывов. Определенные проблемы были не только у меня, но и у лидеров французской команды, – у того же Мартена Фуркада, с моей точки зрения, были неудачные старты в плане лыж.

Говорили о том, что Зайцева заключила заоблачный контракт и осложнила себе карьеру. Это не так. Огромные контракты предлагают лишь самым ярким звездам, мое же соглашение было обычным. Конечно, наработанный парк лыж предыдущего производителя пришлось полностью поменять, какое-то время ушло на привыкание, но я ни о чем не жалею. Это был полезный опыт и хорошее время в моей карьере. А французам я уже отправила письмо с благодарностью за сотрудничество и намерением прекратить отношения.

– В скольких примерно гонках сезона вы были недовольны лыжами?

– Если говорить о прошлом сезоне, процент таких гонок – от 30 до 50.

– Новую марку уже выбрали?

– Выбираю.

* * *

– Одно из ваших главных достижений, на мой взгляд, – репутация человека, никогда не подозревавшегося в приеме допинга. Какой ценой это далось? Вы всю карьеру специально уберегались, сомневались в каждой таблетке, в каждом препарате и уколе?

– Ничего специального с моей стороны не было. Я просто не делала этого. Не принимала допинг. Таков мой жизненный принцип.

– У немки Захенбахер-Штеле тоже были принципы, наверное. Но съела в Сочи не тот питательный батончик, и все.

– Конечно, приходится контролировать состав лекарств и ингредиенты того, что принимаешь внутрь. Нам, допустим, запрещены кофеин и эфедрин. В юности я приняла лекарство от простуды с этими составляющими, внесла его в декларацию при прохождении допинг-контроля, потом пересдала тест, и все было нормально. Не пью чайные сборы, чтобы не употребить случайно какую-нибудь опасную травку. Слежу за бутылкой с питьем, не оставляю ее где попало, чтобы не подсыпали ничего. Не хочу в такое верить, но мало ли? Во всем остальном доверяю доктору и персоналу сборной.

– Не отвечайте, если хотите, что, кто и где. Скажите только, вам когда-нибудь предлагали допинг?

– Лично мне не предлагали. Все знают, что я против.

– Как думаете, с какого возраста возможен допинг в нашем юношеском спорте, где тренеры за успехи детей получают гранты?

– Наверное, с того самого, когда за результаты начинают платить. Биатлон – очень раскрученный вид спорта. Все хотят сразу в сборную, в чемпионы, а в жизни так не бывает. Многое зависит от наличия совести, от желания хапнуть. Но тот, кто выбрал этот путь, становится спортсменом-однодневкой, победителем на год, на месяц или на час. Чем раньше начнешь принимать, тем короче будет твоя карьера. Те, кого это устраивает, пробуют. И потом, уверена, жалеют.

20 мая Александр Кравцов может стать новым президентом Союза биатлонистов России. Сразу после того, как руководитель Центра подготовки российских сборных команд выставил свою кандидатуру на пост главы СБР, мы встретились с ним в Москве.

Олимпиада стоила ему семи потерянных килограммов, что, наверное, неудивительно: еще только собираясь на Игры, Кравцов отдавал себе отчет в том, что должность главы российской делегации применительно к домашней Олимпиаде – “расстрельная”. И что именно ему предстоит ответить за результат – каким бы тот ни оказался.

– Никогда не думал, что можно начать выпадать из собственных ботинок, – смеясь, заметил он на этот счет, предлагая мне кофе.

На часах семь утра. Впрочем, о том, что Кравцов обычно приходит в свой кабинет именно в это время, я уже осведомлена.

– Раз уж мы невольно начали разговор с олимпийской темы, признайтесь: сами-то вы, собираясь в Сочи, на что рассчитывали?

– Приблизительно мы, конечно же, знали, какими могут оказаться результаты. А так же были доподлинно осведомлены, что в отдельных видах спорта, несмотря на все уверения руководителей федераций, никакого результата не будет. Мой последний доклад министру перед отъездом на Игры сводился к тому, что 10-11 золотых медалей команда должна взять. Хотя в такой вариант, как понимаете, на тот момент не верил никто. Все почему-то рассчитывали на хоккей. Что мы там выиграем, и что именно это “сделает” командный результат.

– Свою готовность участвовать в биатлонной президентской гонке вы задекларировали в последний момент. Не видели смысла объявлять о принятом решении раньше, или же реально колебались, прежде чем это решение принять?

– Безусловно, я много думал. Понимал, что встать во главе российского биатлона – это колоссальная ответственность, дополнительное и достаточно серьезное приложение усилий. Вопрос о том, что я оставлю свою нынешнюю должность руководителя Центра подготовки сборных команд, не стоял с самого начала. Именно это, собственно, и вызывало у меня основные сомнения.

С другой стороны, я не видел и не вижу резона что-то кардинально менять или налаживать заново. Проблемы СБР заключаются, на мой взгляд, в том, что там при кажущемся благополучии все эти годы отсутствовала эффективная система управления.

Та система управления, которая худо-бедно работает в бизнесе и промышленности, для спорта не годится: почему-то руководитель часто забывает, что в спорте на определенном этапе определяющее значение начинает иметь тренерская "линейка". И что именно она является главной. Это, как говорится, не нами придумано, но неоднократно проверено на практике. И всегда приносит результат.

Если же такого понимания нет, у спортсмена появляется возможность решать какие-то вопросы минуя тренерский штаб – напрямую с руководителями федерации. А это уже рушит всю команду.

Принижать роль главного тренера тоже, на мой взгляд, недопустимо. Он – не администратор. А человек, который прежде всего имеет глубокие и обширные методические знания, позволяющие не понятийно, а на профессиональном языке объяснить всей нижестоящей линейке специалистов где именно они допускают ошибки. Причем объяснить не с позиции "я начальник – ты дурак", а так, чтобы человек понял и поверил. Собственно и всех других специалистов надо набирать, отталкиваясь прежде всего от их профессионального уровня.

– Но ведь именно вы как руководитель центра подготовки сборных команд утверждаете тренеров и прочих специалистов на своих постах и тем самым соглашаетесь с политикой и позицией федераций, разве не так?

– Дело в том, что мы утверждаем лишь тех, кто находится в штатном расписании Минспорта. Это тренеры, специалисты по подготовке инвентаря и так далее. Управленческий аппарат федерации – это частное дело самой федерации. Точно так же она вправе ввести в свое собственное штатное расписание массу других специалистов. Наше дело заботиться о том, чтобы категория специалистов, которых та или иная федерация рекомендует для утверждения нашему ведомству, соответствовала определенным требованиям. То есть, чтобы эти люди имели соответствующие опыт и знания – иными словами, не были бы случайными в своей сфере.

***

– Как, кстати, вы относились к работе в российской биатлонной сборной Вольфганга Пихлера?

– Никак. Не хочу комментировать высказывания той или иной стороны, но могу сказать одно: если мы приглашаем иностранного специалиста – неважно, о каком виде спорта и каком роде деятельности идет речь, – наши действия должны быть досконально продуманы. В контрактах ведь не написано, что иностранный специалист, приезжая в Россию, обязан кого-то чему-то научить. Между нами говоря, он вообще не обязан кормить кого-то своей головой и своими знаниями. Но это, на мой взгляд, пагубно: если рядом с таким специалистом не было тех, кто перенимал опыт и методики, то ради чего мы вообще его пригласили? Ради сиюминутного результата?

– Насколько понимаю, Пихлера приглашали как раз ради этого. Другой вопрос, что, возможно, не стоило до такой степени дергать его постоянными перестановками в команде?

– Неправда, его никто не дергал. Пихлеру была изначально предложена разумная форма сотрудничества. Которая включала в себя и ответственность за результат. Но вышло так, что за результат он не отвечал. Возможно я рассуждаю не очень популярными категориями, но вот вы, например, если хотите поехать в дорогостоящую командировку, полагаю, объясняете своему редактору с какой целью туда собираетесь и что именно получит в результате этой поездки ваше издание? Соответственно и к Вольфгангу у нас было лишь одно требование: прежде чем начать работу, предоставить план, по которому он собирался готовить команду к Играм. Такого плана у него не было.

Это вообще одна из главных проблем многих видов спорта: неспособность тренеров внятно объяснить смысл своих действий. В результате получаем три "П": пол, палец, потолок. И все это – за сотни миллионов государственных денег.

Сегодня ведь с помощью математики можно четко вывести, в каком направлении и с какой скоростью идет в своем развитии тот или иной спортсмен. Для того, чтобы это стало возможным, мы в свое время создали комплексный аналитический центр, причем очень серьезный. Выделили в этой структуре некий "мозг" – специалистов, профессионально владеющих всеми тонкостями биохимии, биомеханики и самыми разными практическими аспектами тренерской деятельности. Другими словами, мы добились ежедневного научного сопровождения тренировочного процесса в самых разных видах спорта.

Второй шаг, который нам предстоит сделать в этом направлении, – добиться понимания от тренеров, работающих с командами. Мне, например, очевидно, что люди уже начали менять свои взгляды и сами хотят получать новые знания. Это нормально. Я точно знаю, что на каком-то этапе нашей с вами жизни люди почти полностью потеряли интерес к тому, что называлось научным обоснованием спортивных достижений. И шли в большинстве своем по накатанному – за счет опыта и тех тренировочных традиций, что накопили их предшественники. Но о чем можно говорить с тренером, который не знает элементарных основ биохимии и путает интервальный метод и интервальную тренировку?

Я, например, помню времена, когда тренеры по лыжным гонкам, будучи вызванными "на ковер" к тогдашнему президенту федерации Анатолию Акентьеву, выходили из его кабинета красные и потные – как из бани. Потому что Акентьев, как блестящий практик, их тренировочные планы просто не утверждал.

Возвращаясь к вопросу об иностранных специалистах, я считаю, что каждый из них отработал именно настолько, насколько был готов. Удалось же Пьеру Людерсу сделать в бобслее то, чего не смог до него никто другой? Удалось Себастьяну Кроссу дать результат в шорт-треке? Можно сколько угодно говорить о том, что этот результат обеспечил Виктор Ан, но все ведь видели, как классно отработала эстафетная четверка?

Если же люди начинают кричать, что для них не важен результат – зачем тогда требуют по отношению к себе преференций, которых не имел никто из их предшественников? Сразу хочется вспомнить замечательное выражение Ильфа и Петрова: "За каждый витамин, который я вам скормлю, я потребую множество мелких услуг".

***

– Как вы относитесь к тому, что как руководитель центра подготовки сборных команд вы лишены какого бы то ни было права вмешиваться в решения федераций даже в тех случаях, когда предпринимаемые ими шаги категорически противоречат каким-то вашим представлениям?

– Ну а как я по-вашему должен относиться к ситуации, понимая, что все должно быть организовано совершенно иначе? Как минимум с недоумением. В конце концов именно государство обеспечивает 90 процентов финансирования всего российского спорта. То, о чем вы сказали, стало, кстати, основной причиной того, что примерно за полгода до Игр в Сочи мы взяли многие федерации на так называемое "ручное" сопровождение. Это не было навязыванием какого-то принудительного стиля работы, но обеспечивало более тесный контакт по всем направлениям деятельности.

– Противодействие со стороны федераций в связи с этим имело место?

– Я бы сказал, что с большинством федераций лично у меня установились вполне разумные рабочие взаимоотношения. Определенную роль, безусловно, здесь играет тот факт, что я способен профессионально спросить любого из специалистов с какой целью они совершают те или иные действия. И потребовать полного отчета.

– Вас не смущает, что люди, с которыми вам придется работать в том случае, если вы станете президентом СБР, могут быть порядком развращены последними четырьмя годами, когда никто ни за что не отвечал?

– Знаете, когда приходишь в новый коллектив или на новый участок работы, есть всего два принципа, которым необходимо следовать. Во-первых, никогда не нужно считать, что те, кто работал до тебя, были глупцами. Каждый из них был по-своему ценен, что-то собой представлял, просто попав в определенные условия стал работать так, как диктовали эти условия. Значит, для того, чтобы добиться результата, нужно первым делом попробовать изменить условия. И понять: способны люди выполнять то, ради чего их собрали, или нет.

Когда в 2009-м я получил в наследство коллектив, с которым сейчас работаю, он тоже был достаточно разнороден. И, наверное, с чьей-то точки зрения мне следовало начать с увольнений. Но я никогда не стараюсь авторитарно доказывать людям, что они не правы. Не вижу в этом смысла. И горжусь тем, что ни одного человека за эти годы я насильственно из коллектива не убрал. Все они сейчас работают со мной бок о бок, и это я считаю одним из своих самых больших достижений.

При этом взаимоотношения сторон должны быть четко выстроены. Чтобы те же сервисеры не кивали на тренера, тренер не жаловался, что в очередной раз не едут лыжи. Если каждая из сторон будет не на словах, а на деле понимать меру своей ответственности, система будет работать.

– Но ведь лыжи и правда иногда не едут.

– Да не в лыжах дело, хотя они – это очень большой процент составляющей успеха что в биатлоне, что в гонках, что в двоеборье. Там, где в игру вступает техника, нужно прежде всего иметь голову. Когда я работал тренером в детской спортивной школе, меня, помню, спрашивали: каким образом мне удается так точно подбирать лыжи под ту или иную температуру. А все дело было в том, что я, в отличие от многих своих коллег, был способен прочитать на английском языке то, что написано на банке с мазью.

Понятно, что это тоже работает не всегда. На Играх в Ванкувере, например, наши сервисеры столкнулись с тем, что лыжи, несмотря на все усилия, "не держат". Не сразу поняли, что рядом морское побережье, и снег – соленый. А значит, имеет совершенно другую структуру – в точности, как это бывает у нас на Сахалине.

Или возьмем питерских ребят, которые в так называемую "смазливую" погоду вбивали в лыжную мазь соль крупного помола, чтобы мазь не леденела – то есть занимались примерно тем же, чем занимаются дворники на московских улицах. Для того, чтобы знать такие вещи, не нужно быть профессором. Нужно просто иметь опыт практической работы. Меня, кстати, искренне позабавил чей-то комментарий после того, как я выдвинул свою кандидатуру на выборы в СБР: мол, ну да, Кравцов был главным тренером по лыжным гонкам. Но он ведь не практик?

Я же до сих пор помню, как начинал работать с 11-летними детьми. В каждой группе – 18 человек. Но проблема даже не в количестве. А в том, например, чтобы отвести всех на тренировку в парк, при этом не потерять ни самих детей, ни лыжи, ни ботинки, ни шнурки от этих ботинок. А в те времена, когда я начинал работать, еще и ботинок на всех не хватало: те ребята, кто занимался утром, возвращались с тренировки и сразу ставили ботинки на батарею. Чтобы они успели высохнуть до того, как придут дневные группы.

Да, я был, что называется, “местечковый” тренер. Но именно в связи с этим у меня часто возникал вопрос: кто должен отвечать, если из огромного количества талантливых ребятишек никто из них не выходит на взрослый уровень?

– Вы, кстати, разделяете точку зрения, что в нынешнем поколении российских биатлонисток нет спортсменок, данные которых позволяли бы довести их до высокого результата?

– Нет, не разделяю. Более того, уверен: при наличии грамотно выведенных и просчитанных составляющих можно добиться результата даже работая с людьми достаточно средних данных. И очень надеюсь, что сумею это доказать.

– Не могу не коснуться достаточно темной биатлонной истории, вследствие которой накануне Игр в Сочи были дисквалифицированы Екатерина Юрьева и Ирина Старых. В частности приходилось слышать о том, что ряд медицинских специалистов, по вине которых все это произошло, были навязаны руководству СБР вашим ведомством.

– Сейчас, согласитесь, у нас не те времена, чтобы навязать что-то кому-то помимо его воли. Но самом деле мне не хотелось бы касаться этой истории до того, как будет завершено расследование. Но очень надеюсь, что у нас будет повод встретиться еще раз, чтобы честно обсудить, что и как произошло на самом деле.

– Вы сейчас приходите на работу в семь утра. Как представляете себе свой день, если придется совмещать должности? Где брать энергию, "свободные" мозги, время, наконец?

– Не думаю, что с этим возникнут проблемы. Могу сказать без ложной скромности, что за пять лет работы в центре подготовки сборных команд у меня сложился коллектив профессионалов, которые мало того, что блестяще разбираются в тех или иных видах спорта, но еще и постоянно учатся. Я могу в любой момент оставить на них дело и быть уверен, что все будет в порядке.

– С уходом из СБР вице-президента IBU Сергея Кущенко мы вполне реально рискуем вообще лишиться места в высшем руководстве Международного союза биатлонистов. Вас это беспокоит?

– Знаете, я десять лет проработал в Исполкоме гоночного комитета Международной федерации лыжных гонок. Хорошо знаю, как устроена эта работа. И неоднократно убеждался: вопрос не в том, чтобы пафосно занять тот или иной пост. А в том, слышат тебя или нет. И дело тут не только в знании языка.

Новый президент Союза биатлонистов России Александр Кравцов – о ближайших рабочих планах, совмещении своего нового поста с работой руководителя Центра спортивной подготовки сборных команд России и общих взглядах с Михаилом Прохоровым.

Екатерина КУЛИНИЧЕВА
из Москвы

– Во время своего выступления вы обмолвились, что уже общались с одним из спортсменов, который обращался к вам фактически как к новому руководителю СБР. Существовали ли лично у вас сомнения в том, что сегодня вас могут не выбрать? – первый вопрос новому главе СБР.

– Там, где присутствует человеческий фактор, "готовых" должностей не бывает. Поэтому я разговаривал с упомянутым биатлонистом только с позиции руководителя Центра спортивной подготовки сборных РФ.

– Если оценивать нынешнее состояние системы СБР, насколько хорошие условия вам достались?

– Не хотел бы сейчас это комментировать. Могу сказать только, что любая система гораздо эффективнее, чем спонтанный бессистемный подход.

– Как первое время будет распределяться ваше время между двумя столь крупными участками работы: СБР и ЦСП? Готовы ли вы посвящать биатлону чуть больше времени?

– Я очень рассчитываю на то, что правление, которое мы сейчас изберем, будет работоспособным, а не номинальным органом при президенте. Во-вторых, я бы очень хотел иметь возможность доверять вице-президентам, которых мы выберем. Вы знаете, есть такой постулат: замы руководителя должны быть на голову выше его самого, но каждый в своем направлении. Тогда руководителю останется только принимать стратегические решения.

– Но Международные федерации не очень приветствуют госчиновников во главе национальных спортивных федераций, стремясь избежать вмешательства государства в дела спорта. А вы – крупный госчиновник.

– Это будет не вмешательство, а объединение государственных запросов и ответственности общественной организации перед российской действительностью.

– Вы планируете ознакомиться с заветами, оставленными Михаилом Прохоровым?

– Перед Олимпиадой в Сочи мне пришлось очень тесно взаимодействовать с СБР и самим Михаилом Дмитриевичем, и могу сказать, что у него очень много грамотных, взвешенных мыслей. Одним из главных достижений команды Прохорова в биатлоне стала некая актуализация процесса. Не все в отдельных случаях понимают, что общественная организация несет такую же ответственность, как и любая государственная структура. Уверен, что Прохоров своими поступательными действиями хотел этого добиться. Но, видимо, шести лет для этого не хватило. Надеюсь, то, что было расписано и начато в соответствии со стратегией развития биатлона до 2020 года, найдет должное применение в реализации практических планов.

– Правильно ли понимать, что вы не будете менять стратегию развития биатлона?

– Ни в коем случае! Зачем менять то, что имело определенную положительную динамику и успех? Мы просто упорядочим отношения между звеньями, спортсмен будет понимать, что он – профессиональный спортсмен, тренер – что он профессиональный тренер. Группа, которая обслуживает, тоже должна понимать свою задачу и не вмешиваться в тренировочный и соревновательный процесс. Каждый должен заниматься своим делом. Совокупность этих трех составляющих и должна дать нам ощутимый результат.

– Из вашего выступления следует, что вы так же, как и Прохоров, поддерживаете идею создания разных тренировочных групп и индивидуализации тренировочного процесса?

– А почему нет? Долгое время практикуемая в нашей стране стратегия, когда все шагали в ногу и поступать иначе не приветствовалось, давно неактуальна. Когда люди имеют несколько направлений, по которым могут двигаться, – это дает им свободу для творчества и одновременно исключает ошибку. Может быть, тот, кто идет не в ногу, и изобретет что-то важное.

Тренер любого уровня должен иметь право на принятие самостоятельного решения. В этом состоит его творчество. Если же это право отсутствует, то возникает проблема, когда человека замучили советами. Как тогда ограничить и направить тренера? Да просто выстроить нормальные разумные отношения. Их, по сути, уже выстроило государство. Неслучайно в мае все тренеры уже побывали у нас, пройдя через аналитический центр. Задача его – направить и предложить варианты.

Сейчас моя задача как руководителя – посмотреть на методическое направление работы этих групп. Если оно выверено, то почему не дать людям возможности работать?

– С чего вы хотите начать работу на своем посту?

– Помимо маленького "голубого завещания" (имеется в виду цвет обложки изданных Прохоровым заветов. – Прим.) Михаил Дмитриевич оставил множество папок с бумагами. Планирую обратить на них особое внимание, чтобы понять, что они уже сделали, и не повторяться. Не возвращаться в прошлое, а используя его, двинуться вперед.

– Как вы относитесь к озвученному Прохоровым тезису о том, что тренерский совет не нужен?

– Мое личное мнение: в качестве соглядатаев, которые сидят и слушают, что им преподнесут тренеры сборной, тренерский совет не нужен. Он должен быть грамотным и актуализирован на то, чтобы подсказать что-то тренерам, а те бы его услышали. Тогда это будет рабочий орган.

Выборы президента СБР прошли без неожиданностей – за явным преимуществом победил глава Центра спортивной подготовки сборных команд России Александр Кравцов

Екатерина КУЛИНИЧЕВА
из Измайлова

МАЙСКИЕ ТЕЗИСЫ

Можно было не сомневаться, что теперь уже бывший глава СБР посчитает нужным уйти ярко. Градус всеобщих ожиданий подогрели и обещания представить общественности некое "завещание".

Майские тезисы Прохорова оказались небольшой голубой брошюрой. Самую забористую ее часть бывший президент СБР озвучил в своем отчете в начале конференции, назвав это развенчанием мифов. Тезис первый: никаких секретных и эффективных советских разработок, способных заставить современных российских биатлонистов бежать быстрее Фуркада и Домрачевой, не существует. Как и дружной биатлонной семьи, о которой сам Прохоров с удовольствием рассказывал все шесть лет своего правления. Это, собственно, тезис №2.

В остальном в книжке все было по делу: вносить новое, не забывая про фундамент… контроль за подготовкой тренерских кадров… перераспределение обязанностей по медицинской части... Только вот, как справедливо заметили многие, тезисы больше походили на предвыборную программу, чем на отчет о проделанной работе.

В итоге бурную дискуссию участников конференции вызвал вопрос: есть все-таки в российском биатлоне дружная семья или нет. Как будто именно от решения этого вопроса зависят будущие российские медали и эффективная работа самого СБР. Что характерно, с постулатом об отсутствии секретных, но эффективных советских методик никто не спорил. Так что не исключено, что во многом бизнесмен был прав.

ВОСЕМЬ НЕГРИТЯТ

Ход самих предвыборных дебатов как нельзя лучше описывает стихотворение из канонического детектива Агаты Кристи. Очень быстро кандидатов осталось пять. Потом четыре, три… Дело почти дошло до хрестоматийного "И никого не стало". Было, конечно, ожидаемо, что кто-то из 8 человек возьмет самоотвод. Но что процесс будет носить столь массовый характер… Шесть человек, как оказалось, пришли к выводу, что будут полезнее российскому биатлона на другой работе. Многие даже не стали озвучивать хотя бы часть собственных докладов.

До стадии голосования в итоге добрались всего двое: фаворит предвыборной гонки Александр Кравцов и 33-летний Алексей Ермашов. Последний вообще произвел впечатление единственного из "прочих претендентов", подготовившегося как следует. Сомневаюсь, что Ермашов всерьез надеялся выиграть эти выборы. Однако его доклад как никакой другой изобиловал конкретными предложениями, замечаниями и наблюдениями. И в итоге был замечен не только Сергеем Кущенко, отдавшим главе карельского биатлона свой голос.

К слову, именно Ермашов, а не "самоотводчики", удостоился первой похвалы от нового руководителя. Кравцов даже предложил внести кандидатуру инициативного молодого человека в число соискателей членства в Правлении СБР. Но оказалось, что это противоречит порядку, прописанному в уставе организации.

– Изначально я шел на выборы однозначно с серьезными намерениями и готов был бороться, – пояснил Евгений Редькин, по собственному признанию изменивший решение, а вместе с ним и суть своего выступления, только в день конференции. – Александр Кравцов – по своему авторитету единственный из кандидатов, кому я могу уступить. Я много общался по этому поводу, в том числе и в Министерстве спорта. И согласен, что этот человек принесет больше пользы на данном посту, в том числе для нас, регионов.

– Почему вы не последовали примеру большинства? – вопрос Ермашову.

– Причин несколько. Первая: ответственность перед регионом. Сегодня люди как минимум узнали о Петрозаводске и о том, что там тоже неравнодушны к биатлону. Скажу честно, я не знал, что будет такой тотальный сход. Сам лично пожалел, что вместо 20 минут дали только 10 и выступление пришлось сократить. Я сознательно не выставлял свою кандидатуру на несколько позиций: в президенты, в правление, еще куда-то. В президенты не прошел, стал членом Совета СБР. Что не попал в правление, не жалею.

Выборы президента СБР заняли в итоге меньше часа. Для сравнения: состав правления СБР, где кандидаты никаких программ не зачитывают, выбирали больше трех часов.

Бывший глава Союза биатлонистов России, избранный в обновленное правление этой организации, – о новом президенте, заветах Ленина и первоочередных задачах, которые стоят перед руководством.

– Почему, на ваш взгляд, приход Александра Кравцова в биатлон – это не то же самое, что приход Михаила Прохорова?

– На самом деле, когда в биатлон приходил Прохоров, я надеялся несколько на другое. Мы с ним изначально оговаривали, что практическая часть будет за мной, я же подберу команду. Хотел взять трех – четырех человек настоящих профессионалов, а не набирать сотни. Вроде бы договорились. Но потом что-то случилось. Причин я так и не понял. Возможно, кто-то ему что-то наговорил. А я привык жить так: лучше позорный конец, чем позор без конца.

Сейчас я не понимаю, как Прохоров может говорить: вот столько всего сделано! Будь у нас хотя бы две золотые медали в Сочи... Без эстафеты, где в определенный момент нам помогли соперники, вообще ничего бы не было.

Получается, все занимаются самообманом. Ладно бы эти идеи озвучивали только Прохоров и Кущенко. Ведь Барнашов, Майгуров, Васильев, Польховский – профессионалы. Скажите, как есть. Тогда будет легче разобраться и сделать анализ. Тихонов мог возразить Прохорову, но эта бригада – нет. Поэтому и я прозвал их "согласительная комиссия".

– При новом президенте такого быть не должно?

– Не будут возражать, можно смело прощаться с любым из членов правления. Просто занимать место – это неправильно. Не буду скрывать, приход Кравцова – моя идея. Взял чистый лист и не одну неделю мучился, кого можно было бы предложить на этот пост. Я, возможно, мог бы и сам пройти, но отказался категорически. Сам Кравцов сначала воспринял эту идею без энтузиазма. Мы с ним много беседовали, частенько бывали на охоте, и, естественно, обойти тему биатлона было нельзя. Могу сказать, что во многих моментах мнение у нас совпадает.

Я много лет знаю Александра Михайловича как человека принципиального, не ангажированного. То, что я предложил его кандидатуру, для наших отношений абсолютно ничего не значит. Если Кравцов будет считать, что он прав, то ни Тихонов, ни кто-то другой его не переубедит.

– Вас расстроило, что на выборах все, кроме 33-летнего главы региональной федерации из Карелии, сняли свои кандидатуры? Ведь могла получиться интересная борьба мнений.

– Я считаю, они правильно сделали. Взять Женю Редькина, он фактически министр спорта крупного округа. Или Владимира Малина из московского биатлона. Он принципиальный человек и все прочее, но не президент. Ну, какая тут могла быть конкуренция? Расклады были понятны всем. По поводу Кравцова мне пришлось поспорить с министром спорта. Он не хотел его отпускать из ЦСП (Центра спортивной подготовки при Министерстве спорта. – Прим.). Но потом в одном из интервью Виталий Леонтьевич (Мутко. – Прим.) сам сказал, что государству нужно усиливать влияние на спорт, ведь оно платит огромные деньги. Не иметь в такой ситуации влияния – это в корне неправильно. Не хотите, тогда откажитесь от финансирования государства и творите, что хотите.

– Почему вы уверены, что Кравцов сможет решить те проблемы, от которых страдал последнее время российский биатлон?

– Вы знаете, что Ленин в свое время писал о перестройке? "У нас в России очень много любителей перестраивать на всяческий лад. От этих перестроек случается такая беда, о которой я и не подозревал. Нужно не перестраивать, а исправлять те ошибки, которые мы понаделали". Это именно то, что сделал Прохоров – начал перестраивать то, что создавалось много лет. Нужно, чтобы Кравцов не повторил этой ошибки. Я так ему и сказал. Но, уверен, он не повторит.

Первое, на что мы с Кравцовым и правлением СБР сейчас постараемся повлиять: нужно перестать требовать у детей результат с малого возраста, тем самым выхолащивая их. Второй очень важный вопрос: закон о допинге, по поводу принятия которого я воюю уже 20 лет.

– Вас беспокоит, что из ЦСП Кравцова в итоге не отпустили, и ему предстоит делить свое время и силы между двумя очень масштабными участками работы?

– А для чего тогда правление? Для чего мы? Думаете, что Прохоров все делал сам?

– Вам виднее.

– Я с большим уважением отношусь к нему как к бизнесмену, но со многими проектами у него ничего не получилось. Я спрашивал его: Михаил, зачем тебе это? Выиграем, вся слава твоя. Проиграем, я отвечу как первый вице-президент. Но в итоге меня бросили на летний биатлон, и тогда я ушел.

– Вы сами критиковали команду Прохорова за то, что при нем в сборной ослабла дисциплина. При вас было такое, чтобы лидеры команды изъявляли желание общаться по тренировочным вопросам напрямую с президентом?

– Нет, не было. Хотя я сам, будучи спортсменом, с разрешения Александра Привалова иногда уходил на самоподготовку. Человек должен понимать, чего от него хотят добиться теми или иными нагрузками. Я слушал того же Лопухова и могу сказать, что иногда на самом деле трудно понять, что именно он хочет получить.

Я – за самоподготовку. Но с человеком необходимо иметь контакт, чтобы он доверял тебе, а ты ему. И спортсмена нужно делать мыслящим. Сегодня ведь многие не знают собственного объема легких. И чтобы в сборной звучал "Владимирский централ" я не хочу. Сам могу часами говорить об оперном пении.

– Возможно, это поколение такое, которому нельзя давать слишком много свободы?

– Возможно. Нужно прописывать все в контрактах. У нас большинство лидеров не приехали на чемпионат России. Это что такое? Для нас эти соревнования, как и "Ижевская винтовка", были святы. Устали? А французы, которые слетали и туда, и сюда, видимо, нет.

– Если Кравцов позовет в вице-президенты, пойдете?

– Уф... (После паузы.) Знаете, если бы в правление СБР выдвигался кто-то возраста 40-45 лет, я бы с удовольствием уступил свое место и там.

– Так ведь в числе кандидатов были и Васильев, и Круглов, и другая "молодежь".

– Я их всех прекрасно знаю. Нам в правлении нужны люди решительные, которые могли бы поспорить с президентом. А не те, кто соглашаются, кивают и молчат, как это было в прошедшие шесть лет. Я так Кравцову и посоветовал: "На следующей конференции встань и скажи: если будете молчать, я с вами просто распрощаюсь". Как у меня было: и спорили, и скандалили, и за грудки цеплялись. Орали "Тихонов, ты узурпатор!". Сидели до 8 – 9 вечера, решая вопросы. И ведь был результат.

– Кравцов всерьез намерен вернуть пост главного тренера. Кого бы вы поставили на эту должность?

– Надо подумать. Поговорить и с ним, и еще с двумя – тремя профессионалами о том, кто бы мог справиться с этой должностью. Ни Барнашов, ни Майгуров, ни Польховский категорически не годятся.

– Нынешний тренерский штаб вас устраивает?

– Почти. Александру Касперовичу (старшему тренеру мужской сборной. – Прим.) я доверяю. Но я ему четко сказал: занимайся только тренировочным процессом. Хватит рулить и заниматься побочными вещами. Ему доверили первую команду. А это большая ответственность.

Двукратная олимпийская чемпионка Магдалена Нойнер родила дочку.

В пятницу, 30 мая, в 19.45 в клинике Гармиш-Партенкирхена бывшая биатлонистка дала жизнь девочке, которую назвали Верена-Анне.

«Я с нетерпением жду новой жизни, которая будет такой же напряженной, как и моя биатлонная карьера», – цитирует сообщение Нойнер своему фан-клубу Münchner Merkur.