Биатлон

Выборы состоялись, российский биатлон получил нового президента. Мы рассуждаем – о том, чего ждать дальше.

ЕСТЬ РУКОВОДИТЕЛЬ

Великий Александр Привалов по окончании отчетно-выборной конференции СБР назвал эпоху, наступившую в российском биатлоне с избранием на пост президента СБР Александра Кравцова, "перезагрузкой", позаимствовав термин из российско-американского дипломатического словаря. И пожелал, чтобы в отличие от той, оригинальной, биатлонная "перезагрузка" все же удалась. Насколько радикальной она может быть?

Новый глава СБР уже показал себя гораздо более успешным дипломатом, нежели его предшественник. От Кравцова вряд ли можно будет услышать о недостаточно высоком интеллекте российского спорта или тотальной отсталости наших тренеров. Даже противоречивая эпоха Михаила Прохорова удостоилась от нового президента СБР предельно корректных комментариев. Хотя здесь были возможны оценки любой жесткости.

Тем не менее новый руководитель СБР уже во вторник аккуратно, но твердо дал понять, что хотел бы видеть в подведомственной ему федерации. Умение отвечать за свои слова и работать в команде, больше инициативы, отсутствие пассивности и пустых обещаний. И главное – результат.

По слухам, именно Кравцов волевым решением подтолкнул к развязке затянувшиеся больше чем на три часа выборы правления СБР (его численный состав по той же причине сократили до 8 человек). И дал понять, что во имя оптимизации рабочего процесса некоторые пункты устава организации явно стоит пересмотреть с привлечением юристов. Понятно, что времени по 3-4 часа решать один технический вопрос у нового президента СБР просто нет. Как, очевидно, и желания.

"Людям свойственно либо принимать решения, либо тянуть волынку, – обозначил свое управленческое кредо сам Кравцов. – Если те, кто призван руководить СБР, будут не в состоянии это делать, есть выбранный ими руководитель. И он примет решение".

Уместно вспомнить и популярную в спортивных кругах присказку о том, что в кабинет Кравцова люди обычно заходят со своим мнением, а выходят – с правильным.

ПОВЕСТКА ДНЯ

Ближайшие задачи, которые предстоит решать новому руководству СБР, очевидны: определиться со структурой руководящего аппарата, назначить главного тренера (сам факт возвращения этой должности стоит считать решенным) и окончательно утрясти все вопросы с подготовкой к новому сезону.

По первому вопросу Кравцов во вторник взял тайм-аут, пообещав определиться с кандидатами в вице-президенты скоро, но не сразу. Пока не ясно и то, сохранит ли новый глава СБР должность исполнительного директора, которую при Прохорове занимал уходящий из биатлона Сергей Кущенко. Сам Кравцов отметил, что рассматривает вариант ограничиться первым вице-президентом в качестве своей правой руки.

Вопрос с назначением руководителя тренерского штаба – ничуть не менее срочный. "Главный тренер должен был быть еще вчера, – заметил по этому поводу Кравцов. – К сожалению, в действительности все иначе. Мы постараемся определиться в минимально короткие сроки. Проведем консультации. И представим на рассмотрение министру спорта кандидатуру, одобренную всеми сторонами".

И, наконец, вопрос о подготовке к предстоящему сезону. Да, национальные команды уже получили тренерский штаб, планы и вот-вот должны в большинстве своем заехать на первые сборы. Но все решения принимались еще при старом руководстве и по понятным причинам имели "подвешенный" статус. Сам Кравцов подчеркнул, что не намерен менять или чинить препятствия назначенному тренерскому штабу. Однако предоставлять его самому себе также не собирается.

Не до конца понятно и то, как поступят с желающими готовиться индивидуально, коих хватает. Отдельные биатлонисты даже предприняли попытки обсудить свои планы на лето с новым президентом еще до самих выборов. И Кравцов ясно дал понять, что государство не намерено слепо финансировать любую самодеятельность. О разделении первой сборной на группы при назначении тренерского штаба речь также не велась. При этом новый президент подчеркнул: он не видит пользы в том, чтобы все маршировали строем. Именно Кравцов в числе прочих принимал решение о создании группы Легкова, когда будущий олимпийский чемпион Сочи со товарищи пожелали идти своим путем. А значит, аргументы, способные его убедить, существуют. Просто они должны быть очень весомыми.

В более отдаленной перспективе есть и другие дела: вечный вопрос о переходе на российское оружие, упорядочивание политики предыдущего руководства по развитию биатлона во всех проявляющих инициативу регионах без оглядки на исторический контекст и т.д.

ДВА СТУЛА

Новому президенту СБР задали прямой вопрос: как быть с тем, что международные федерации не приветствуют назначения госчиновников на руководящие должности в спортивных федерациях. До недавнего времени эту позицию, напомним, разделяли и в России.

"Это будет не вмешательство, а объединение государственных запросов и ответственности общественной организации перед российской действительностью", – ответил Кравцов.

С этой точки зрения делегирование Кравцова в биатлон выглядит вполне логичным. Денег на вид спорта потрачено немало, привлечен огромный общественный интерес. Но развлекать и радовать публику получается совсем не тем, чем хотелось бы. Вместо приятно-объединяющих побед и медалей – скандалы и взаимные обвинения на фоне отсутствия стабильных результатов.

Вероятность такого развития событий напрашивалась с тех пор, как раздосадованные постоянными неудачами на крупнейших стартах специалисты и руководители Минспорта еще по ходу минувшего олимпийского цикла раз за разом требовали на экспертных советах все более тесного контроля за биатлоном.

Говорят также, что одним из главных мотивов, побудивших Кравцова все-таки согласиться на новую должность, была усталость от необходимости нести ответственность за чужие действия и ошибки.

"Мне, наоборот, видится в этом большой плюс, – заметил на вопрос о совместительстве один из соперников Кравцова на выборах, вице-президент Федерации биатлона Московской области Геннадий Раменский. – До Кравцова мы имели пример Николая Пархоменко, который параллельно с ЦСП руководил федерацией борьбы и был вице-президентом международной федерации. Уверен, что сил Александру Михайловичу хватит. И считаю, что биатлону это будет только на пользу".

Выступление заместителя Виталия Мутко Юрия Нагорных, завершавшее выборы президента СБР, подтвердило: в Минспорта, где очень не хотели отпускать Кравцова из ЦСП, тоже пока не видят в совмещении постов ничего криминального. Очевидно, что этот вопрос не будет подниматься как минимум до первых крупных неудач биатлонистов при новом руководстве. Если таковые, конечно, вообще случатся.

В австрийском Гоинге состоялось 113-е заседание исполнительного комитета Международного союза биатлонистов (IBU), сообщает официальный сайт СБР. Ключевым для России стало принятие решения о предоставлении Тюмени права на проведение этапов Кубка мира по биатлону в сезонах-2016/2017 и 2017/2018. Таким образом, этап Кубка мира, проведение которого закреплено за Россией, в предолимпийский и олимпийский сезон наступающего цикла пройдет в Тюмени. Напомним, что ранее IBU доверил Тюмени провести чемпионат мира по летнему биатлону 2014 года и чемпионат Европы 2016 года.

Также, по информации источника, на следующем заседании исполкома IBU, которое пройдет в норвежском Осло с 17 по 20 июля, хозяином чемпионата мира среди юношей и юниоров 2017 года может стать Остров (Псковская область). Для этого оргкомитету Острова необходимо предоставить гарантийное письмо, подтверждающее, что текущие местные проблемы с логистикой, размещением будут решены надлежащим образом.

По нашим данным, одним из кандидатов на пост главного тренера сборной России является бывший старший тренер мужской команды Николай Лопухов. Однако эта фигура вызывает в мире биатлона неоднозначную реакцию.

Владимир ПУТРОВ, тренер Антона ШИПУЛИНА: "ЛОПУХОВ ДОПУСКАЕТ ТЕ ЖЕ ОШИБКИ, ЧТО И 25 ЛЕТ НАЗАД"

– Лопухов три года подряд неправильно использовал эффект горной подготовки. Методические просчеты видны невооруженным глазом. Вы возьмите его прошлогоднее интервью, в котором он говорил, что планирует выводить команду на пик к началу января. Но ведь каждый понимает, что продержать организм в состоянии наивысшей работоспособности на протяжении 30-40 дней невозможно! Я уж не говорю о бессистемности. Когда ты едешь работать по одному плану, а затем он несколько раз меняется, доверие к такой методике пропадает. В 1986 году у Лопухова была первая женская сборная по лыжам, а вторую отдали Александру Грушину. Так вот, основная команда из-за неорганизованности провалила подготовку и до Калгари-1988 дотерпела только великая Резцова. А вот второй состав там выступил великолепно! Так Лопухов до сих пор допускает те же ошибки, что и 25 лет назад. Он не учится.

– Много их было допущено в этом году?

– В олимпийском сезоне каждый день на счету. Однако уже на августовском сборе Лопухов начал допускать промахи. Антон Шипулин на гонке на призы губернатора Тюменской области стал лишь 18-м – он проигрывал даже юниорам. Это было вызвано перебором нагрузок. При этом Лопухов пытался их "переварить" посредством каких-то препаратов.

– Не пытались объясниться с ним?

– Мы поговорили, и он пообещал, что теперь нагрузки спадут, и уже в Сочи Антона "отпустит". На деле же оказалось, что на пятый день пребывания он начал давать ускорения на роллерах. А ведь любому методисту известно, что на высоте делать это можно хотя бы на восьмой день. В результате к чемпионату России Антошка подошел "никаким". В спринте он остался далеко позади, а на "двадцатке", которая была через день, вообще сошел.

– Да, помню.

– 24 сентября я затрубил в полную силу. Нужно было принимать меры и уходить на самоподготовку. От Сергея Кущенко мы получили согласие только 30 сентября. К этому времени Антон был разобран до крайней стадии. И выводить его из этого состояния нужно было не препаратами, а грамотными восстановительными тренировками. Важно было знать особенности организма Шипулина, его характер. Но даже в тот момент я был на 100 процентов уверен, что он выиграет медаль в Сочи.

– Что было дальше?

– 29 октября мы присоединились к группе Валерия Польховского, в которой работали Максим Чудов, Иван Черезов и Максим Максимов. К декабрю нам с Валерием Николаевичем удалось привести Антона в порядок. Но в тот момент Лопухов и Кущенко начали вставлять нам шпильки. Например, пришло указание отстранить Путрова от работы с Шипулиным.

– С какой формулировкой?

– Мешаю подготовке. Это при том, что я вырастил олимпийских чемпионов Юрия Кошкарова и Евгения Редькина, работал с Александром Поповым и Сергеем Чепиковым. Да и с Шипулиным, который в последние годы был лучшим в российской команде, я как-то справлялся. Но оказалось, что я плохой и необразованный... А 17 декабря от команды отцепили Польховского.

– Чья это была инициатива?

– Кущенко. Хотя они с Лопуховым и Виктором Майгуровым втроем хорошо спелись. И для них было неприятно осознавать, что лучший биатлонист в олимпийский сезон уходит на самоподготовку.

– Если в январе в команде не было ни вас, ни Польховского, то по какому плану работал Шипулин?

– Мы с Польховским разработали методику и довели ее до Антона. Он сам – умный парень, не зря же у него два высших образования. Даже находясь в сборной, Шипулин в январе готовился к Сочи самостоятельно. Вот с Кошкаровым была история – на одной из тренировок он сказал, что очень плохо себя чувствует и отпросился отдыхать. А потом, дней через пять, после очень тяжелой работы, он снова подошел ко мне: "Владимир Михайлович, я должен добежать еще 7 км. Помните, пять дней назад недоработал...". Вот что такое самосознание! Антон такой же.

– С главой СБР Михаилом Прохоровым поговорить было нереально?

– Куда там. Как на него выйти? Через Кущенко? Так он мне даже аккредитацию на Олимпиаду не дал. В Сочи я ездил, как обычный зритель. За свои деньги покупал билеты. А те два, которые полагались каждому спортсмену, Антон, разумеется, отдал своим родителям. Доступа к нему на Играх у меня не было.

– Кто-то из команды помогал в этой ситуации?

– Владимир Барнашов. Мы с ним и в Сочи общались. Это человек с головой, который имеет свое мнение. Связь с Антоном у нас держалась через него.

– В Сочи у Шипулина все начиналось несладко – с промаха последним выстрелом и четвертым местом.

– После спринта Лопухов довел его до истерики. Антошка и без этого очень переживал... Три дня ходил как мертвец. А пиком всего стало нежелание старшего тренера ставить Шипулина на эстафету. Ну как можно в тот момент, когда человеку особенно требуется поддержка и доверие, говорить, что его место в команде под вопросом? Мол, Алексей Волков, Дмитрий Малышко и Евгений Устюгов бегут точно, а вот между Шипулиным и Александром Логиновым еще нужно определиться по результатам контрольной тренировки. В тот момент Антон не выдержал и спросил у Лопухова: "Николай Петрович, ну как вам не стыдно? Что вы делаете? Посмотрите хотя бы на мировой рейтинг, где я иду пятым".

– Каким образом вопрос с эстафетой решился в положительную для Шипулина сторону?

– Во многом – это заслуга Барнашова. Для него как раз важны были не взаимоотношения Лопухова и Путрова, а интересы команды. Кстати, перед эстафетой мы сумели договориться, чтобы родители приехали к Антону в деревню. Они провели теплую беседу, после которой он окончательно воспрял духом.

– После Олимпиады с Лопуховым виделись?

– Встречались в Ханты-Мансийске на тренерском совете. Он еще умудрился протянуть мне руку. Я ему сказал: "Слушай, бессовестный, ты хоть понял, что чуть не натворил"?

– Недавно новым президентом СБР выбрали Александра Кравцова.

– Это хорошо. Кравцов известен как грамотный и принципиальный специалист. Главное, чтобы вокруг него была хорошая команда. Кто может помочь ей, так это, например, Польховский. Предыдущее руководство не жаловало его, поскольку он сильный специалист, имеющий свое мнение. А вот если сейчас о таких людях начнут вспоминать – это пойдет на пользу российскому биатлону.

Николай ЛОПУХОВ: "ЧУВСТВУЮ В СЕБЕ СИЛЫ ПРОДОЛЖИТЬ РАБОТУ"

– Обидно, не получилось стать старшим тренером женской сборной по лыжам?

– Нет. У меня в жизни было столько сложных моментов, что на подобных вещах я уже не зацикливаюсь.

– Теперь собираетесь стать главным тренером биатлонной сборной?

– Планы продолжить работу у меня есть, но все зависит от нового руководства. Пока конструктивного разговора с президентом СБР Александром Кравцовым у нас не было. А уж говорить о каких-то конкретных должностях вообще не имеет смысла.

– После Олимпиады вы говорили, что больше не хотите работать с командой.

– Тогда я действительно так думал. Но прошло время, отдохнул и чувствую в себе силы и энергию продолжить работу.

– Проанализировали прошлый сезон? Выявили какие-то ошибки?

– Да не было никаких ошибок. Серьезных.

– В том числе и в работе с Антоном Шипулиным?

– Я работал с командой три года. И как тот же Шипулин, если я не умею с ним работать, показывал все эти сезоны лучшие результаты в команде? А обвинения в моей методической неграмотности выглядят нелепо. Все-таки мои команды выигрывали олимпийское золото в 1988, 2006 и 2014 годах. Это же неспроста?

– Можете все-таки приоткрыть завесу и рассказать, почему Антон оказался в разобранном состоянии в сентябре? Он же поэтому ушел из вашей группы?

– В августе Антон болел, поэтому в Сочи он уехал неготовым. Но мы ведь к сентябрьским стартам в Сочи и не готовились!

– Дело только в болезни?

– Весенний оздоровительный сбор он провел вместе с лыжником Александром Легковым. Легков – это фанат. Нашим ребятам в профессиональном плане нужно многому у него поучиться. Шипулин, глядя на него, тоже проделал большую работу. На сбор в Чайковский он приехал уже перегруженным и уставшим, но убеждал меня, что отдых ему не требуется. В результате, с точки зрения интенсивности, летом Антон работал меньше остальных. Среди лидеров у него была самая низкая скорость. Но почему-то виноватым оказался я. А у Валерия Польховского тренировался Черезов, с которым Антон хорошо общается. Это сыграло роль. Вот так нескладно все получилось. Дальше он готовился сам. Хотя мы с Шипулиным были и есть в нормальных отношениях.

– А что за история с разговором о его возможном невключении в олимпийскую эстафету?

– Про эстафету вообще никаких разговоров не было! Последний тренерский совет с командой у нас был 2 февраля. С тех пор каждый спортсмен работал по индивидуальному, специально для каждого разработанному плану. Дергать кого-то в момент соревнований не имело смысла.

– О чем говорили 2 февраля?

– В том числе и о Шипулине. В январе он себя чувствовал не очень хорошо. Проиграл ребятам контрольную тренировку в Риднау, потом не очень хорошо выступил в Антхольце. Поэтому сказали ему, что нужно провести контрольную тренировку с Александром Логиновым. Но это было применительно к спринту. Об эстафете речи вообще не шло. С прошлого сезона было понятно, четвертый этап – удел Антона.

– Как был объявлен состав на эстафету?

– Он был заранее всем понятен, поэтому объявлять его не имело смысла. Уже в прошлом году кроме того, кто побежит первый этап, все было ясно. А помните, вы спрашивали меня об ошибках?

– Конечно.

– Так вот, одна серьезная ошибка произошла давно. На мой взгляд, идеальная система у нас была в самом начале олимпийского цикла. Тогда Валерий Польховский был главным тренером, я отвечал за функциональную подготовку, старшим был Андрей Гербулов и важную роль в команде играл Андрей Панин. Такая связка была довольно удачной и продуктивной. Мы работали одним звеном! В мае все было замечательно. А через два месяца Валерий Николаевич, насмотревшись на работу Пихлера, разбил нашу команду на две подгруппы. Группу "А" я готовил я, а группу "Б" – Польховский, по методике Пихлера. И вот в сентябре на чемпионате России в Уфе группа "Б" выступила значительно хуже. В результате в октябре мы снова объединились, но в тот момент произошел разрыв между Гербуловым и Польховским. А я оказался как бы между двух огней.

А через какое-то время должность главного тренера упразднили, а меня назначили старшим. Таким образом, Валерий Николаевич остался вне команды. С тех пор у нас началось недопонимание, и ситуация только ухудшается. Хотя у меня никакой неприязни к нему нет. Более того, в сентябре этого года я подходил к Польховскому, предлагал работать вместе, но он не захотел.

– И сейчас готовы работать с ним?

– Я-то готов, но дело не во мне... Кстати, после Олимпиады мне позвонил Гербулов и сказал: "Петрович, вы молодцы! Хорошо выступили". А потом добавил: "Если останешься в биатлоне, я готов с тобой работать". Для меня такие слова – большая честь. А вот с Польховским мы никак не можем найти общий язык. Хотя раньше были друзьями, учились друг у друга. Объединись мы, в Сочи команда однозначно выступила бы лучше.

– Вы не первый раз призываете объединиться.

– На мой взгляд, сейчас сделать это просто необходимо. Важно, чтобы на тренерском совете была выстроена четкая стратегия подготовки – и затем ей следовали. При этом особенное внимание нужно уделить переходу спортсменов из юниорской команды в основную. В Европе ведь эта проблема не так актуальна, а нам нужно менять сознание. Давайте будем откровенными: когда в России юниоры получают серьезные деньги, многим срывает голову. Потом некоторые приходят в себя, но ведь не все.

– Почему, по-вашему, многие лидеры мужской команды хотят летом работать самостоятельно?

– Когда мужчины достигают серьезных результатов, они начинают хотеть жить по-своему. Кому хочется уезжать из дома, от своей девушки? Но такие шаги редко оказываются позитивными. Единственный пример, разве что, Уле-Эйнар Бьорндален, хотя этот человек – исключение из всех правил. Поэтому я и хочу, чтобы все объединились, выстроили четкую стратегию. Если мы станем дружными, российский биатлон сделает большой скачок вперед. А у нас получается, что мужчины ругаются и жалуются друг на друга больше женщин. То же касается и лыж. Разве это правильно? Пора понять, что все мы работаем на одно дело. На мой взгляд, нужно взять за основу советские методики Александра Привалова, Виктора Иванова, Виктора Маматова и дополнять их, учась у лучших современных спортсменов. В этом наш большой резерв.

Собеседники Елены ВАЙЦЕХОВСКОЙ

Вплоть до самых Олимпийских игр в нее не верил никто. А она вернулась из Сочи с медалью. Хотя еще в начале сезона понимала: шансов пробиться в олимпийский состав не так много. Точнее, их просто нет – с какой стороны не взгляни.

С вице-чемпионкой Игр в Сочи мы встретились в более чем неформальной обстановке: на съемках популярной телевизионной игры, причем потенциально весьма травматичной. Соответственно первый вопрос напрашивался сам собой:

– Не боитесь получить травму, Яна? Вы ведь, насколько знаю, не собираетесь завершать спортивную карьеру?

– Я просто очень хотела поучаствовать в съемках. Впервые увидела эту игру лет восемь назад, с тех пор в голове и засело, что было бы здорово на нее попасть. Я вообще очень люблю всевозможные состязания, хотя никогда не принимала участия в подобных шоу. Поэтому когда мне позвонили и предложили поехать на съемки, не раздумывая согласилась. Даже отпуск ради этого отменила.

– Не разочаровались?

– Думала, если честно, что все будет несколько проще. Не ожидала, например, что съемки длятся целый день, а одна из игр вообще снимается ночью. Ехала-то, как на отдых, а столкнулась с тяжелой и порядком опасной работой. Понятно, что сейчас, после того, как Олимпийские игры позади, я в определенной степени могу позволить себе рискнуть: ввязываться в подобные авантюры в олимпийском сезоне как минимум неразумно.

– Я только сейчас окончательно поняла, почему именно вы, а не кто-то другой, оказались в олимпийской команде. Так отчаянно цепляться за каждый, даже малюсенький шанс способен не каждый. И совершенно неважно в данном случае, что это всего лишь игра.

– Я достаточно давно усвоила, что свои шансы надо стремиться использовать во что бы то ни стало. Особенно в России. У нас в стране достаточно много хороших спортсменов. Стоит один раз неудачно выступить на каком-нибудь из этапов Кубка мира – и не факт, что тебя вообще когда-либо заявят еще раз. Поэтому, собственно, многие и принимают решение уехать из России и выступать за другую страну. Знают, что там проще.

– При этом вы попали в сборную достаточно давно.

– В самом конце 2007-го. Я выступала тогда на "Ижевской винтовке" и за день до окончания соревнований, помню, думала, что остался последний старт – индивидуальная гонка, после чего я соберу вещи и поеду домой. Настроила себя на то, что эту гонку, раз уж она последняя, надо пробежать максимально собранно. И выиграла. А победитель автоматически получал право бежать на Кубке мира.

Сразу попасть на этап в Оберхоф или Рупольдинг у меня не получилось – надо было сначала заработать квоту на Кубке IBU, но в Антерсельву я поехала. И стала в индивидуальной гонке 13-й. Потом заняла седьмое место на чемпионате мира в Остерсунде.

– Что произошло потом? Почему вдруг результаты застопорились?

– Сейчас понимаю, что все проблемы были во мне самой, а не в каких-то обстоятельствах или команде. Попав в сборную, спортсмен обязан уметь находить контакт с любым тренером. Примером в этом отношении я считаю Ольгу Зайцеву, от которой никогда в жизни не услышишь, что человек, с которым она работает, недостаточно для нее подходящий. Понятно, что работать дома с личным тренером Владимиром Анисимовым мне было комфортнее. Я всегда могла поговорить с ним по душам, что-то обсудить. А в сборной столкнулась с тем, что тренерам для начала вообще некогда со мной возиться. Но главный шок случился позже, когда я узнала, что нагрузку всем спортсменкам сборной тренеры давали с большим запасом. Потому что были уверены, что мы обязательно где-то "схалявим". Пока я не знала этого, честно признавалась, что не всегда могу выполнить полный объем работы. И неизменно слышала в ответ, что дело не в нагрузках, а в том, что я просто себя жалею. И должна прежде всего перестроить себя психологически.

– С Вольфгангом Пихлером была та же проблема?

– К Пихлеру мы все попали после года работы с Анатолием Хованцевым…

– Который, скажем прямо, не сильно вас нагружал.

– Ну... да. По сути, мы целый год вообще ничего не делали. Анатолий Николаевич сразу сказал, что после олимпийского сезона нужно прежде всего хорошенько отдохнуть. Что он следил за нами и считает, что вся команда была чрезмерно загружена. А биатлонисту нужна легкость.

Естественно, мы легко с этим согласились. Если тренер сам подталкивает к тому, что можно не нагружаться, то очень хочется ему поверить. И как-то быстро втянулись. Сначала нам казалось, что покататься на второй тренировке 50 минут классикой – смешно, потом это стало казаться нормальным, а еще через какое-то время стали ловить себя на мысли, что кататься целых 50 минут нам вроде и ни к чему – хватит и получаса. Короче, работать мы в тот год отвыкли капитально.

– И в таком состоянии команда попала под Пихлера?

– Когда он пришел в команду, все с таким усердием взялись за работу, что Вольфганг был в восторге. Опять же, я только сейчас понимаю, что дело вовсе не в Пихлере. Он прежде всего ждал от нас обратной связи, мы же сломя голову понеслись вперед, вообще не задумываясь о возможных последствиях. Потом даже спрашивали Пихлера: почему он нас не остановил? Но он-то понятия не имел, что мы ни черта не делали весь предыдущий год!

* * *

– Как вы восприняли свои первые Олимпийские игры – в Ванкувере?

– Как очень обидный урок. До сих пор не могу себе простить ту единственную гонку, в которой участвовала. В команду я попала в последний момент – после этапа Кубка мира в Антерсельве. Да, тогда в сборной бегали Ольга Медведцева, Света Слепцова, Ольга Зайцева, Анна Богалий и Анна Булыгина, но ведь и у меня тоже была возможность хорошо выступить в индивидуальной гонке – на этапе Кубка мира в Поклюке я была на этой дистанции четвертой. Однако когда пошли первые гонки, у нас как-то все перестало ладиться: в спринте в одном шаге от пьедестала осталась Булыгина, да и в гонке преследования ни у кого не получилось добраться до медалей. Вот и начались разговоры о том, что Олимпиада – это такие соревнования, где побеждают не те, кто сильнее, а те, кому повезет. Что олимпийская медаль – это дар свыше. И если тебе не суждено его получить, то неважно, насколько ты силен.

В глубине души я, наверное, тогда сильно этим разговорам поддалась. И вышла на индивидуальную гонку, думая не столько о работе, которую предстоит сделать, сколько о том, сойдутся надо мной в нужном порядке звезды или нет. Очень хорошо помню, как после финиша стояла и в оцепенении смотрела на табло – на свое 56-е место. Меня тогда еще врач и массажист пытали: о чем можно было думать, неподвижно стоя перед экраном целых десять минут. У меня же словно вся жизнь проносилась тогда в голове. Как я шла к этим Играм – с десяти лет. Как мечтала о медали, как терпела. Как получила возможность стартовать на самой любимой на тот момент дистанции – а ведь мне вполне могли вообще не дать этого шанса. И как бездарно я этим шансом распорядилась.

– Откуда у вас, девочки из совершенно неспортивной семьи, появились мечты об Олимпиаде?

– Пойти в секцию лыжных гонок посоветовал в свое время учитель физкультуры. Очень помогал папа – возил на тренировки, на соревнования. В соревнованиях у меня и стало появляться желание быть первой. Моим кумиром была Елена Вяльбе. Я смотрела по телевизору все гонки, какие только показывали, первым делом выискивала розовую шапочку Вяльбе и отчаянно за нее болела. Уже тогда слова "олимпийская чемпионка" и "чемпионка мира" звучали для меня, как какие-то волшебные заклинания. Хотя толком я даже не понимала, что они означают. Вплоть до Игр в Ванкувере, наверное, не понимала.

На самом деле это хорошо, что в Ванкувере все произошло именно таким образом. Сложись все более благоприятно – и я вряд ли смогла бы найти в себе силы пройти следующие четыре года, до Сочи. Порой мне казалось, что я абсолютно исчерпала себя, и все, что могла, в биатлоне уже показала.

* * *

– Наверняка вас сильно задевали разговоры о том, что "Романовой не место в сборной". Доводилось плакать по этому поводу?

– Плакать не плакала, но было тяжело. Задевало, да. Я до сих пор пытаюсь анализировать: если я, как утверждали многие, такой "пешеход", почему тренеры в каких-то ситуациях отдавали предпочтение именно мне?

– Ответ удалось найти?

– Наверное, свою роль сыграло то, что я постоянно пыталась максимально проявить себя. В ежедневной тренировочной работе, каких-то тестах, контрольных гонках – во всем, начиная с лета. И все это видели. Другой вопрос, что полностью раскрыть свои возможности и показать все, на что я способна, мне по большому счету пока не удалось. Я это чувствую. Дело тут не в обстоятельствах и не в тренерах. А во мне самой. Просто действительно обидно понимать, что болельщики считают нынешние результаты моим "потолком", а саму меня – нелепой и неуклюжей.

– А вы действительно родственница Владимира Барнашова?

– Да нет, конечно. Мы просто из одного города. Владимир Михайлович долгое время был в Омске директором лыжного центра, знает меня с детства. При этом мне точно известно, что в каких-то вопросах относительно моего места в составе сборной Барнашов вообще устранялся от принятия решений – чтобы не было никаких поводов заподозрить его в необъективности.

– Когда в начале олимпийского сезона в сборной были созданы две женские команды, вы хоть немного колебались – с кем из тренеров идти дальше?

– В тот момент я была уверена, что у меня вообще нет ни единого шанса попасть в олимпийскую сборную. По рейтингу я была слишком далеко, выступала в предыдущем сезоне только на внутренних российских стартах и всего два раза – в Кубке IBU, плюс тяжело переболела гайморитом – целый месяц пролежала в кровати с высокой температурой. То есть понимала, что весной при формировании команды меня не должно оказаться в составе ни при каких раскладах. Значит, вариантов два: либо закончить с биатлоном вообще, либо тренироваться самостоятельно.

– И вы решили использовать оставшуюся возможность?

– Ну да. Мы все обсудили с Анисимовым, в Омске нам даже гарантировали минимальное финансирование, чтобы мы могли провести какие-то сборы до того, как приехать на отборочные старты в Остерсунд.

А потом мне вдруг позвонил Пихлер и предложил тренироваться в его команде. Естественно, я сразу согласилась. Но даже отработав первую половину сезона, понимала: мои шансы поехать на Игры в Сочи близки к нулю. Потому что была наша команда, команда Владимира Королькевича, Катя Юрьева, Катя Юрлова, ждали, что на отбор приедет Аня Булыгина...

Я все время себе говорила, что буду до последнего цепляться за любые шансы. Даже минимальные. Чтобы потом – в феврале – не сидеть в слезах перед телевизором и не укорять себя за то, что ради Олимпийских игр я сделала не все, что могла. Раз уж иду по этой дороге, должна пройти ее до самого конца.

– Конкуренция между командами Пихлера и Королькевича на протяжении сезона была жесткой?

– Да. Биатлон вообще очень интересный в плане соперничества вид спорта. Вроде бы каждый сам за себя, но умение в нужный момент стать единой командой имеет очень большое значение. Нас у Пихлера было пятеро, мы прекрасно понимали, что кому-то суждено оказаться в олимпийском составе, кому-то – нет. Естественно, определенная напряженность в отношениях присутствовала. Но как только на совместный сбор приезжала команда Королькевича, мы как-то вмиг очень сильно сплачивались.

* * *

– Насколько неожиданным стало для вас известие, что вам предстоит бежать в Сочи эстафетную гонку?

– Я понимала, что раньше времени ни на что надеяться не стоит. Что тренеры до последнего будут отслеживать состояние каждой из нас. Что никакие прежние заслуги и “плюсы” в расчет приниматься не будут. В голове при этом постоянно крутилось множество мыслей. Например, стоит ли говорить тренерам о том, что я не очень хорошо себя чувствую? Реально ведь пару первых дней чувствовала себя ужасно. А если скажу об этом, вдруг тренеры испугаются ставить меня на гонку? А если не скажу и стану тем человеком, который испортит всю эстафету?

Только в предпоследний день, когда было объявлено, что бежит Глазырина, а Шумилова является запасной, я немного успокоилась. Поняла, что если и будут выбирать, то между двумя Катями. И от того, кого выберут, зависит, какой именно этап побегу я сама.

– А какой хотели?

– Первый. Я люблю этот этап, люблю контактную борьбу. Для меня это проще, чем находиться в состоянии ожидания, когда гонка уже началась.

– Свой бег помните хорошо?

– До сих пор перед глазами стоит – как в замедленной съемке. В тот день мы довольно долго тестировали лыжи, чтобы выбрать лучшую пару. Помню, как уже на старте наш массажист Валера чистил мне ботинки от снега. Мне же было так тяжело справляться с волнением, что мечтала об одном: закрыть глаза и очнуться через двадцать минут, когда буду передавать эстафету Ольге Зайцевой. Отчетливо вдруг поняла: я ведь действительно сделала все возможное, чтобы дождаться этого момента. Что остался всего лишь один последний шаг. И мне стало дико страшно от мысли, что этот шаг может не получиться. И что весь остаток жизни я буду себя жалеть, корить, винить, вспоминая об этом.

Ну а потом эстафета началась, и я стала думать только о том, чтобы выиграть стартовую поляну и оказаться перед первым подъемом с левой стороны. Вся гонка была разложена у меня в голове в мельчайших деталях. Я знала, что могу проиграть на подъемах, поскольку спусков я не боялась, была уверена, что на них все нагоню. Знала, как работать на рубежах. За “стойку” вообще не волновалась – стоя я всегда стреляла увереннее.

Сильнее всего была довольна тем, что прошла свой этап абсолютно осознанно. И действительно сделала все, что могла. Меня сразу стали поздравлять болельщики и волонтеры – кричали что-то со всех сторон. Я же зажала уши руками и убежала в раздевалку: не хотела ничего ни слышать, ни видеть до самого конца гонки. Боялась поверить, что все будет хорошо.

– По Пихлеру скучать теперь будете?

– Да. Мы не всегда соглашались с ним в плане тренировок, бывало, что и спорили по этому поводу, но Вольфганг, если задуматься, вложил в нас гораздо больше, чем просто какие-то знания и навыки. Он вложил в нас душу. И когда на последнем этапе Кубка мира в Осло он сказал, прощаясь с нами, что его дом в Рупольдинге всегда для нас открыт, мы понимали, что это не просто дежурные слова.

– В какой момент своей карьеры вы приняли решение продолжить выступления после Игр в Сочи?

– Вплоть до самых Игр я однозначно считала, что продолжать не стану. Независимо от того, каким окажется мой результат. Безусловно, серебряная медаль в эстафете сильно меня вдохновила. Но дело даже не в ней. А в том, что я сама почувствовала, что это – не предел. Не скажу, что настроилась на четыре года работы до следующих Игр. Но... Знаете, это трудно объяснить. Я как-то очень четко вдруг увидела, сколько было сделано ошибок, мешавших показать по-настоящему высокий результат. А главное, чувствую в себе силы, чтобы попытаться эти ошибки исправить.

Объявив о завершении карьеры в апреле на "Гонке чемпионов", Евгений Устюгов на некоторое время сознательно ушел в тень, ограничившись несколькими появлениями на ТВ вместе с партнерами по олимпийской эстафетной четверке. Приехав в конце мая в Москву за очередной наградой от спортивного общества "Динамо", двукратный олимпийский чемпион в эксклюзивном интервью рассказал о планах на будущее, цене мужского слова, капитанской ответственности и радостях обычной жизни.

– Почти два месяца, как вы объявили о завершении карьеры. Как вам на "гражданке"?

– За последние годы, которые были полностью посвящены тренировкам, скопилось очень много дел, до которых раньше просто руки не доходили. Когда оказывался дома в промежутках между сборами, времени хватало только на семью. Правда, за последние полтора месяца успел сделать, наверно, только процентов 50. На самом деле, я до сих пор живу в прежнем ритме – никак не могу привыкнуть, что уже никуда не надо бежать. Остается ощущение, будто все еще куда-то опаздываю, что надо быстрее-быстрее.

– С работой на будущее определились?

– Пока я в творческом отпуске. Рассматриваю разные предложения, ищу наиболее интересное. Соглашаться на работу, чтобы через месяц уйти, подведя пригласивших тебя людей – не в моем характере. Я привык отдаваться делу полностью.

– Есть понимание, чем хотите заниматься, а чем – категорически нет?

– Я большую часть жизни провел в спорте, так что политика или экономика – не для меня. Не потому, что не смогу. Как раз с цифрами у меня очень хорошо. Но резко перестраиваться с одного на другое – не очень правильно. Поэтому все варианты так или иначе связаны со спортом.

– А если позовут в тренеры?

– Есть хорошее выражение: никогда не говори никогда. Но тем не менее я скажу: быть тренером не хочу. Неблагодарная это работа. К тому же, не могу смотреть на то, как человек заставляет себя, когда ему тяжело. Это очень больно. Тем более, если речь идет о детях.

– Сколько времени отводите себе на творческий отпуск?

– На самом деле, как пойдет. Если какой-то вариант понравится по всем параметрам, могу выйти на работу хоть завтра.



***

– Антон Шипулин на "Гонке чемпионов" пошутил, что вот пройдет месяц-другой, Устюгов соскучится по спорту – и тогда мы уговорим его вернуться. Такие попытки уже были?

– Нет. Естественно, я со всеми на связи, в курсе всех событий. Можно сказать, до сих пор выполняю функции капитана, поскольку чувствую ответственность за ребят. А что касается возвращения – я принял решение и не в моих привычках его менять. Если мужчина что-то сказал, то должен держать слово.

– Ни разу за эти месяцы не засомневались?

– Нет! Честно говорю. Настолько сильно устал. За эти три года было потрачено очень много энергии, которую теперь нужно восполнить, прежде чем начать новую жизнь. Я приезжаю домой и готов ложиться спать полдесятого – организм требует сна и восстановления. На данный момент не хочу делать вообще ничего, связанного со спортом. Недавно в Ачинске провел зарядку для публики – так у меня до сих пор все мышцы болят. К силовым нагрузкам я сейчас не готов. Хотя в общем "физику" держу на уровне, иногда бегаю с собакой кроссы.

– По окончании сезона сколько спали? Сутки? Двое?

– Есть такой анекдот: "Сын родился – и теперь мы даже в туалет ходим, когда император прикажет". Так и у нас – во сколько просыпаются дочки, в первую очередь младшая, во столько и встаем. Ни о каком "выспаться" речь, естественно, не идет.

– Со старшей дочерью происходило так же? Ведь тогда папа был действующим спортсменом.

– Она в этом плане молодец. Если я приезжал между сборами и чувствовал себя тяжело, супруга говорила: все, с трех до пяти папа спит. Дочка понимала и не трогала меня. Но как только наступало пять часов, открывалась дверь, она вбегала и начинала меня тормошить. На самом деле, не все так сложно. Мы с супругой даем друг другу отдохнуть, если требуется. Первое время, например, старшая дочка не ходила в садик и везде ездила со мной. Это хорошая семейная жизнь. От этих хлопот устаешь, но они приятные.

– Парни могут позвонить вам посоветоваться, как звонили, например, Ивану Черезову?

– Конечно, могут. И звонят. Но фамилии называть не буду (смеется). Что касается советов, у нас, слава богу, все люди взрослые. Да и вопросы по поводу тренировок должны в первую очередь адресоваться тренерам.

– У вас самого в начале карьеры в национальной команде был такой человек?

– Авторитетами для меня были Дима Ярошенко и, естественно, Иван Черезов. Отношения со всеми были хорошие, но именно они, почему-то, проявляли ко мне наибольшее участие.



– Когда вам пришлось принять на себя неформальное капитанство в сборной?

– После того, как от команды временно отошли три наших ветерана – Чудов, Максимов и Черезов. Получилось, что я остался за старшего. Других вариантов, кроме как брать ответственность на себя, не было. Хотя официально капитана теперь не выбирают, кто-то все равно должен отвечать за команду. Иначе будет полная демократия, беспорядок и бардак.

– За то, чтобы завоевать авторитет, пришлось побиться?

– По этому поводу лучше парней спросить. Я не считал себя лидером команды или кем-то в этом духе. Но раз они мне доверяли, значит, я делал все правильно. Это приятно. Не скажу, что это было сплошным удовольствием, но и в тягость мне эта ответственность не была. Шла нормальная работа. И все, что мог, я на этом поприще делал.

– Сложно было находиться между трех огней: командой, тренерским штабом и руководством СБР?

– Местами да. Приходилось порой и голос повышать. Ситуации были разные, особенно в период притирки с тренерами. Но у нас был еще один проводник – наш доктор Александр Чилюмов, царство ему небесное и большое спасибо. Мы могли смело говорить ему, что думаем о тренерах, он приходил к ним – и передавал это все, но, естественно, в более мягкой форме. От них, соответственно, получал ведро разных слов про нас и возвращался обратно. Столкновения лбами удавалось избежать. Не подумайте, что такое происходило каждый день. Но дискуссии – это нормально. На следующий день все снова выходили на тренировку друзьями.

– Когда было сложнее всего? В олимпийский год?

– Нет. Мы каждый год тренировались с полной отдачей. Но в олимпийском сезоне стали ко всему подходить еще более осознанно. Так что в команде было даже спокойнее, чем за некоторое время до этого. Возможно, потому, что долгое ожидание Олимпиады практически подошло к концу – и можно было просто спокойно выполнять свою работу.

– На самой Олимпиаде, которая, особенно по началу, складывалась непросто, капитанские обязанности отняли много сил? Даже Михаил Прохоров признается, что ему до сих пор снится габарит Шипулина, лишивший его медали в спринте.

– Были сложные моменты. Что же касается Антохи, то он стойкий. Не лукавлю – за время Олимпиады он превратился из молодого парня в мужика, настоящего атлета. И тот габарит очень сильно на это повлиял. Я знаю Антона очень давно. Пусть не обижается, но, если честно, раньше он иногда казался большим ребенком. У которого всегда все получалось. Так, по крайней мере, виделось большинству со стороны. На самом же деле он вкладывал много сил, но об этом знали только его близкие и те, кто тренировался рядом. После олимпийской эстафеты я реально взглянул на Антона по-новому. И горд, что с ним знаком.



***

– На ваш взгляд, действительно стоит вернуть в сборной должность главного тренера?

– Откровенно говоря, я не вижу большой разницы: есть она или нет. Ответственность в любом случае несет старший тренер: он пишет планы, дает задания. Логично, что он же должен за это отвечать.

– Объявив о завершении карьеры, вы взяли информационную паузу. Хотя, казалось бы, это самый подходящий момент для интервью. Хотели собраться с мыслями?

– Нет. Дело в том, что вскоре после "Гонки чемпионов" я улетел на отдых, и все телефоны были выключены. Единственный работавший номер знали только родные. Наверное, вы правы – после стольких лет хотелось отдохнуть от всего. Я вообще не сторонник больших интервью и громких высказываний. Можно сказать, закрытый человек. А в тот момент, как никогда, хотелось морального спокойствия.

– Как действующий спортсмен и тем более капитан, вы, по понятным причинам, были вынуждены быть сдержанным в своих комментариях. После завершения карьеры не возникло желания, например, кому-либо ответить на критику?

– Нет. Я не любитель выносить сор из избы. Все, что было – это наше личное, командное, не для публики. Не говорю, что у нас в жизни были сплошные радости. Но зачем людям об этом знать? Большинство ведь начнет додумывать. Если у кого-то есть желание высказываться – пусть. У меня его нет. Я доволен годами, проведенными в спорте, и даже если была бы возможность что-то поменять – не стал бы.

– Но хоть раз желание поспорить возникало?

– Пару раз были такие моменты. Но я сдерживался. Моя принципиальная позиция с детства, спасибо маме за воспитание: нужно быть выше этого. Говорить можно что угодно. Особенно в интернете и сидя на диване. Но ценят человека за поступки, а не за слова. Я убежден, что человек, который понимает, что такое спорт и что такое проигрыш, определенных вещей никогда не напишет.

– А как же Александр Тихонов, от которого вам тоже не раз доставалось?

– Александр Иванович резко высказывается по всем спортсменам. Я не обращаю внимания. Если же брать последнее – как можно было предпочесть семью спорту – скажу просто: это две разные вещи. Так что снова не стал ему ничего отвечать.



***

– Много говорили о том, что после золота Ванкувера-2010 вам было сложно найти мотивацию. В этом была доля истины?

– Нет. Если вернуться назад, за эти годы ни разу не возникла мысль все бросить. После Ванкувера у меня было некое подобие творческого отпуска, но по объективной причине: супруга ждала первого ребенка, нужно было создать условия для семьи. Тогда я действительно начал тренироваться чуть позже. Были и моменты, связанные с физиологией. Но ни разу за эти четыре года я не сказал себе, что не хочу больше побеждать. Совсем наоборот. Когда видел кадры своей победы в Ванкувере, сразу просыпалось желание поскорее начать новый сезон.

– Представьте ситуацию: вам все же звонят с уговорами вернуться, к примеру, через год…

– Без вариантов. В нашем виде спорта, пропустив так много, на прежний уровень уже не вернешься. Лет в 20-22 еще может быть. Но уйти в 28, а в 30 вернуться – точно не выйдет.

– Сразу приходит на ум ситуация Ивана Черезова, пропустившего год после травмы и не отобравшегося в итоге на Игры в Сочи.

– Да. В его случае все усугубило то, что предсезонную работу Иван сделал полностью – а соревновательную, во время которой ты должен реализовывать наработанное и набирать скорость – уже не смог. Вместо того, чтобы соревноваться, ему пришлось несколько месяцев лежать. Руками и верхней частью тела он наверняка какие-то упражнения делал, но это все равно не то.

– Есть мнение, что в том, чтобы завершить карьеру рано, есть свой плюс: так проще преуспеть в новой жизни. Для вас это аргумент?

– (После паузы.) Если честно, не представляю, как уходить из спорта, например, в 35. Чем потом заниматься? Куда идти со всем своим багажом?

– А ведь уходят и в 40.

– Тем более в 40! А так у меня есть эти шесть уловных лет, чтобы чего-то добиться. А ностальгировать буду лет в 60-70, с детьми и внуками. Хорошо, что сейчас и у нас после окончания карьеры спортсменов не бросают на произвол судьбы. Раньше было как: хорошо завершил – в политику. Плохо – вообще никому не нужен. Теперь иначе. Молодые специалисты стали востребованы. Многие ребята моего поколения, например, работают тренерами в регионах. Здорово, что мы к этому пришли.

Перед началом нового олимпийского цикла в российском биатлоне начался период миграции спортсменов между разными регионами страны

На прошлой неделе стало известно о смене прописки сразу четырех кандидатов в сборную России. Саратовец Александр Логинов, москвич Тимофей Лапшин и пермяк Александр Печенкин теперь будут выступать за Тюменскую область, а Максим Цветков, представлявший ранее Москву, – за Вологду. И это только спортсмены топ-уровня. До окончания "трансферного окна", которое в нашем биатлоне захлопнется 15 сентября, счет малоизвестных стреля-ющих лыжников, перебравшихся в другой регион страны, скорее всего, пойдет на десятки. В прошлом году Союз биатлонистов России согласовал переходы 29 биатлонистов.

Иногда переезды спортсменов связаны с поисками хорошего тренера или с семейными обстоятельствами. Но чаще всего причиной становятся лучшие материальные условия на новом месте и лучшие возможности для тренировок. И здесь мы сталкиваемся с очень любопытным феноменом. Если бы речь шла о футболе или хоккее, то понять амбиции губернаторов, заманивающих звезд в местные команды, было бы легко. Но в биатлоне на виду обычно оказываются только международные старты, и подавляющему большинству болельщиков нет никакого дела до того, какой регион представляет спортсмен нашей сборной. Тем не менее местные власти идут на очень серьезные затраты ради привлечения в свои регионы кандидатов в национальную команду.

Если некоторое время назад одной из немногих точек притяжения восходящих звезд отечественного биатлона был Ханты-Мансийск, то теперь на "трансферном рынке" проявились и другие игроки. Самый активный из них – Тюменская область, построившая классный биатлонный комплекс и фактически собравшая под своим крылом филиал сборной страны. При этом заполучить таланты не так просто – СБР в последние годы очень жестко регламентирует смену прописки внутри страны. Помимо летнего "трансферного окна", обязательной санкции на переходы от федерации и Центра подготовки спортсменов Минспорта существуют также компенсационные выплаты региону, из которого уходит спортсмен. Например, для призеров Олимпиад и чемпионатов мира сумма компенсации может достигать трех миллионов рублей.

– Для региона тут один бонус – повышение имиджа, – говорит директор департамента физкультуры и спорта ХМАО олимпийский чемпион по биатлону Евгений Редькин. – Руководители в этом заинтересованы, ведь биатлон сейчас – один из самых популярных видов спорта в мире. Но при этом мы к себе никого силком не тащим. Если кто-то сам обращается – рассматриваем предложения. Но стараемся вкладывать больше в своих молодых спортсменов. А на Тюмень посмотрите – у них своих-то практически нет. Видимо, у спонсоров много лишних денег. Суммы-то приличные. Рыба ищет, где глубже, а спортсмен – где лучше. Любой человек будет рад, если ему повысят зарплату.

– Спортсмены, видя насколько у нас комфортно, сами обращаются с просьбами о переходе, – парирует заместитель департамента по спорту и молодежной политике Тюменской области Сергей Вотинов. – Тренировочный процесс у нас организован на высочайшем уровне. В области три биатлонных центра: "Сосновый бор", "Уват" и "Жемчужина Сибири". И в каждом из них работают качественные тренерские кадры. Тренируйся – не хочу! Служебные контракты у каждого спортсмена индивидуальны и огласке не подлежат. Но не стоит думать, что финансовые условия у нас какие-то заоблачные и выше, чем в Ханты-Мансийске или в Москве. Вся работа строится согласно трудовым договорам, где четко оговариваются обязанности учреждения и спортсмена. Требования могут быть самыми разными: от поведения, соблюдения режима, ношения экипировки и до тренировочного процесса.

Все переходы в сборную Тюменской области из других регионов осуществляются в строгом соответствии с правилами СБР, – подчеркивает Сергей Вотинов. – Никто никому дорогу не перебегает. Если спортсмен будет сильнее остальных – он попадет в национальную сборную в любом случае. А успешное выступление наших сборников положительно заряжает молодых ребят. Мы регулярно проводим мастер-классы, встречи со спортсменами, где начинающие лыжники и биатлонисты своими глазами видят рядом с собой таких людей, как Иван Черезов, Евгений Гараничев, Александр Логинов – и у них загораются глаза. Это огромный мотивационный фактор. Так что сильные спортсмены служат толчком для развития детского спорта в регионе.

– То, что сейчас спортсмены активно меняют регионы, – объяснимо, – считает бывший капитан сборной России Максим Чудов. – Если в другом месте условия другого уровня, почему бы не перейти туда? Спортивный век не так долог. Я всегда выступал за свой регион – Башкирию. Там я родился, там вырос, поэтому переходить куда-то еще не видел смысла. Были очень заманчивые предложения, но я остался в республике. Верил, что буду востребован и после окончания карьеры. Увы, нужно было ковать железо, когда оно было горячо. Сейчас отовсюду приходится слышать, что спорту уделяется повышенное внимание, но сказать такое про Башкирию я не могу. У нас большие проблемы с лыжами и биатлоном. Юные спортсмены готовы с радостью переходить в другие регионы.

– Ребятам предлагают условия лучше, поэтому они и уходят, – говорит вице-президент федерации биатлона Москвы Константин Царев. – Хотелось бы, конечно, чтобы в столице увеличили финансирование элитных спортсменов, иначе удержать их будет очень сложно. Намечаются ли еще какие-то переходы из Москвы в провинцию? Определенные разговоры есть, но конкретизировать фамилии пока рано.

– Приглашение спортсменов из других регионов – это вполне разумно. Ничего предосудительного в этом я не вижу, – выражает свою позицию президент Союза биатлонистов России и глава ЦСП Минспорта Александр Кравцов. – Если регион, который считается базовым, предлагает улучшенные условия, то спортсмен, как и всякий человек, должен иметь возможность выбирать. Тем более каждый такой случай оговаривается с СБР. До тех пор, пока федерация надлежащим образом не оформит смену спортсменом региона, всю информацию о переходах следует воспринимать лишь как намерение сторон. Только после того, как списки заверит Министерство спорта и их подпишет один из курирующих замминистров, переход можно считать осуществленным. Пока официально можно говорить только о переходе Печенкина в Тюмень.

Несмотря на все эти строгости, в биатлоне продолжает использоваться практика двойного зачета, которая очень популярна в "малобюджетных" видах спорта и позволяет спортсменам привлекать на свои нужды в два раза больше бюджетных денег. Например, еще в конце прошлого сезона олимпийский чемпион Антон Шипулин одновременно представлял Москву и Свердловскую область. Подобная ситуация превращает некоторые переезды в виртуальные – в одном из своих регионов спортсмен присутствует как бы незримо.

– Я не всегда согласен с таким положением дел, – говорит о "двойном зачете" Кравцов. – Некоторые спортсмены у нас, как ласковые телята, пытаются двух мамок сосать. Это не есть хорошо. Еще меня удивляет, когда в качестве личных тренеров спортсмены пытаются использовать всю свою родню. Это профанация чистейшей воды. Есть первый тренер – человек, который привел в спорт и привил к нему любовь, и личный тренер – специалист, который работает на завершающем этапе выхода из ДЮСШ и между сборами подопечного в составе национальной команды. Все! А у нас почему-то зачастую, когда нужно получать премиальные, выплывает еще много людей.

Перед началом нового олимпийского цикла в российском биатлоне начался период миграции спортсменов между разными регионами страны

О периоде миграции спортсменов между разными регионами страны нам рассказали специалисты из биатлона.


АЛЕКСАНДР КРАВЦОВ: "ПОКА Я ПОДПИСАЛ ДОКУМЕНТ ТОЛЬКО О ПЕРЕХОДЕ ПЕЧЕНКИНА"

Глава Союза биатлонистов России и Центра спортивной подготовки Минспорта не видит в переезде спортсменов ничего предрассудительного, но против двойного зачета.

– За последние пару недель стало известно о четырех биатлонистах, которые сменили прописку: Александр Логинов, Тимофей Лапшин и Александр Печенкин теперь будут выступать за Тюмень, а Максим Цветков – за Вологду. Как вы относитесь к смене региона?

– Как по мне – вполне нормальная ситуация.

– Но ведь кто-то долгое время ведет спортсмен, а потом его просто переманивают.

– "Переманивают" – неправильное слово.

– Приглашают.

– Вот это вполне разумно. Если регион, который считается базовым, предлагает улучшенные условия, то спортсмен, как и всякий человек, должен иметь возможность выбирать. Тем более, каждый такой случай оговаривается с СБР. В каждом виде спорта национальной федерацией установлены свои порядок и правила перехода. При этом взаимоотношения должны выстроить регион, который подготовил спортсмена и тот, который принимает на себя обязательства по его дальнейшему продвижению. Так что ничего предрассудительного в этом не вижу.

– Я правильно понимаю, что для биатлонных переходов предусмотрено специальное трансферное окно?

– Совершенно верно. Есть специально установленные сроки и порядок, о котором всем должно быть известно. Такого, чтобы, например, упомянутый вами Логинов просто захотел, и сменил регион – быть не может. Существуют правила, по которым осуществляется данная процедура.

– Можете рассказать о них?

– Есть определенные обязательства сторон, и если хотя бы одна отказывается брать их на себя – ни о каком переходе речи быть не может. Второй момент: если у меня на столе не будет заявления о том, что данный спортсмен будет представлять новую территорию или давать параллельный зачет – это все писанная по воде вилами ситуация.

– А если будет?

– Третья часть касается меня, как руководителя ЦСП. До тех пор, пока федерация не внесет нам дополнение к спискам сборных команд, в котором надлежащим образом будет оформлена процедура смены региона, всю озвученную вами информацию следует воспринимать на уровне домыслов и слухов. Только после того, как списки заверит Министерство спорта и их подпишет один из курирующих замминистров, переход можно считать осуществленным. Все что происходит до – лишь намерение сторон.

– То есть говорить о переходе этих четырех биатлонистов в другие регионы пока рано?

– Пока официально можно говорить только о переходе Печенкина в Тюмень, все остальные в стадии перехода.

– Раз уж вы упомянули про двойной зачет, интересно узнать ваше отношение к нему. Министр спорта Виталий Мутко неоднократно давал понять, что против этого.

– Я тоже не всегда согласен с таким положением дел. Некоторые спортсмены у нас, как ласковые телята, пытаются у двух мамок сосать. Это ни есть хорошо. Что еще меня удивляет, так это когда в качестве личных тренеров спортсмены пытаются использовать всю свою великую родню. Это профанация чистейшей воды. Есть первый тренер – человек, который привел в спорт и привил к нему любовь, и личный тренер – специалист, который работает на завершающем этапе выхода из ДЮСШ и между сборами подопечного в составе национальной команды. Все! А у нас почему-то зачастую, когда нужно получать премиальные, выплывает еще много кого.


МАКСИМ ЧУДОВ: "Я НИКОМУ НЕ ДАЛ ПОВОДА УСОМНИТЬСЯ В СВОЕМ ПАТРИОТИЗМЕ"

Бывший капитан сборной России понимает биатлонистов, которые соглашаются на переезд в более благополучный регион.

– Я всегда выступал за свой регион – Башкирию, – напомнил Чудов. – Там я родился, там вырос, поэтому переходить куда-то еще не видел смысла.

– Но варианты имелись?

– Были очень заманчивые предложения, но я остался в республике, будучи уверенным, что буду востребован после карьеры. Как показывает практика, нужно было ковать железо, когда оно было горячо. Сейчас отовсюду приходится слышать, что спорту уделяется повышенное внимание, но сказать такого про Башкирию я не могу. У нас большие проблемы с лыжами и биатлоном. Юные спортсмены готовы с радостью переходить в другие регионы.

– Жалеете, что никуда в свое время не перешли?

– Как сказать… Просто я ожидал несколько другого отношения после завершения карьеры. И мне странно слышать, как люди говорят о развитии спорта, но ничего для этого не делают. А то, что сейчас спортсмены активно меняют регионы – это объяснимо. Человек всегда ищет, где лучше. Если в другом месте условия другого уровня, почему бы не перейти туда? Спортивный век не так долог.

– Так почему не сделали этого?

– Каждому свое. Я хотел бегать и выступать только под флагом Башкирии и не жалею об этом. По крайней мере, моя совесть чиста и я никому не дал повода усомниться в своем патриотизме. Кому-то, может быть, этого не понять, но я такой, какой есть.

– Могли бы давать параллельный зачет.

– Я такой человек – либо здесь, либо там. На двух стульях сидеть неудобно.

– Вас звали в Тюмень или Ханты-Мансийск?

– И туда, и туда, и в Москву.

– Чем могут привлечь эти регионы помимо финансовой составляющей?

– Спортсмену, на самом деле, нужно немного. Возможность спокойно заниматься любимым делом ни в чем не нуждаясь – единственно важный фактор. А все эти нынешние переходы, они же не от хорошей жизни. Ребята просто хотят, чтобы их труд достойно оценивали и были какие-то гарантии на будущее. А то получится, как со мной.

– А чем вы сейчас занимаетесь?

– Своими делами. Но если молодые ребята из биатлона просят меня помочь советом или, скажем, экипировкой, с удовольствием делаю это.


СЕРГЕЙ ВОТИНОВ: "МЫ НИКОМУ НЕ ПЕРЕХОДИМ ДОРОГУ"

Заместитель департамента по спорту и молодежной политике Тюменской области уверен, что сильные спортсмены нужны для развития детского спорта.

– Тюмень претендует на проведение чемпиона мира, приглашает в регион новых спортсменов, включая членов сборной России. Чем можете объяснить такой подъем интереса к биатлону?

– В Тюменской области лыжные гонки и биатлон – базовые виды спорта. Они для нас традиционные и системная работа по их развитию идет уже давно. На сегодня созданы все условия для спортсмена любого уровня: от новичка до члена сборной России. Что касается переходов, то спортсмены, видя насколько у нас комфортно, сами обращаются с просьбами о переходе. Тренировочный процесс-то организован на высочайшем уровне. У нас в области три биатлонных центра: "Сосновый бор", "Уват" и "Жемчужина Сибири". И в каждом из них работают качественные тренерские кадры. Тренируйся – не хочу!

– С нынешнего сезона за Тюмень будут выступать Александр Логинов, Тимофей Лапшин и Александр Печенкин. Не опасаетесь, что приглашая спортсменов со стороны, перекроете кислород собственным воспитанникам?

– У нас в регионе многоуровневая система подготовки. В ДЮСШ происходит массовый набор ребят, затем наиболее талантливые переходят в центр спортивной подготовки по резерву имени олимпийской чемпионки Луизы Носковой, и только оттуда спортсмен попадает в Центр спортивной подготовки. То есть, шанс стать великим спортсменом есть у каждого. А все переходы осуществляются в строгом соответствии с порядком и правилами СБР. Никто никому дорогу не переходит. Если спортсмен будет сильнее остальных – он попадет в национальную сборную в любом случае. Есть еще второй фактор – успешное выступление наших сборников по касательной положительно заряжает молодых ребят. Мы регулярно проводим мастер-классы, встречи со спортсменами, где начинающие лыжники и биатлонисты своими глазами видят рядом с собой таких людей, как Иван Черезов, Евгений Гараничев, Александр Логинов – и у них загораются глаза. Это огромный мотивационный фактор. Так что сильные спортсмены наоборот служат толчком для развития детского спорта.

– Насколько справедливо утверждение о том, что сейчас в Тюмени наиболее выгодные для спортсмена условия?

– Смотря что под этим понимать. Служебные контракты у каждого спортсмена индивидуальны и огласке не подлежат. Но не стоит думать, что финансовые условия у нас какие-то заоблачные и выше, чем в тех же Ханты-Мансийске и Москве. Вся работа у нас строится согласно трудовым договорам, где четко оговариваются обязанности как учреждения, так и спортсмена. Требования могут быть самыми разными: от поведения, соблюдения режима, ношения экипировки и до тренировочного процесса.

– Для всех критерии едины?

– Есть общие правила, но имеют место и индивидуальные пункты. Все-таки зарплата у всех разная.

– В контракте могут быть требования, вроде обязательного попадания на пьедестал во время этапов Кубка мира?

– Могут. Мы не ДЮСШ, у нас все нацелено на результат. Если его нет – нужно разбираться в причинах и предпринимать какие-то шаги.

– Контракт подписывается на год или на четырехлетие?

– Возможны оба варианта. Разумеется, с малоизвестным спортсменом дело ограничивается годовым контрактом, а с устоявшимся возможна договоренность на весь олимпийский цикл.

– Когда закрывается трансферное окно в биатлоне?

– 15 сентября. Но на сегодняшний день мы новых проектов по переходам не рассматриваем. Хотя до закрытия еще два месяца и случиться может всякое.

– Сейчас много говорится о соперничестве Тюмени и Ханты-Мансийска. Насколько для вас принципиально стать ведущим биатлонным регионом страны?

– Мы с Хантами не соперничаем. Наоборот, были бы рады объединиться – и пролоббировать проведение спаренных этапов Кубка мира. Почему бы России не провести сразу два этапа, как это бывает в Европе? А спортсмены и тренеры между наши регионами соревнуются только на стартах, какой-то кулуарной борьбы нет.

– О соперничестве на лыжне я имел в виду.

– У каждого субъекта РФ есть свои показатели работы, которые оцениваются Минспортом и тут все, конечно, хотят быть первыми.

– За это полагаются какие-то бонусы?

– Нет. Речь только об имидже региона.


ЕВГЕНИЙ РЕДЬКИН:
"НАВЕРНОЕ, В ТЮМЕНИ ПРЕДЛАГАЮТ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ"

Директор департамента физической культуры и спорта ХМАО против "войны кошельков" в российском биатлоне.

– С чем связаны массовые переходы в нынешнее межсезонье?

– Наверное, деньги большие предлагают.

– Какой интерес у Тюмени?

– Им хочется быть впереди планеты всей.

– Вы ведь хотите того же.

– Все хотят. Но мы к себе никого силком не тащим. Если кто-то сам обращается – рассматриваем предложения.

– Это философия руководства?

– Просто стараемся вкладывать больше в своих молодых спортсменов. А на Тюмень посмотрите – у них своих-то практически нет. Видимо, у спонсоров много лишних денег. Суммы-то приличные.

– Это ведь хорошо, когда спортсмен может тренироваться в более комфортных условиях.

– Рыба ищет, где глубже, а спортсмен, где лучше. Любой человек будет рад, если ему повысят зарплату.

– Какая у вас была бы реакция, если бы к вам подошел воспитанник ханты-мансийской школы и сообщил, что собирается переходить в Тюмень?

– Смотря какой спортсмен. Но если говорить в общем, я выяснил бы, что его не устраивает у нас, и чем там лучше. Посидели бы, поговорили. Если это возможно, постарались бы удовлетворить его потребности.

– Ханты-Мансийск долгое время был биатлонным центром номером один в России, а теперь на передовые позиции выходит Тюмень – они набрали сильный штаб, пригласили хороших спортсменов, собираются принять чемпионат мира. Задевает?

– Как конкурентов – да. Но мы не собираемся сдаваться и продолжим борьбу за место под солнцем. А что касается чемпионата мира, то еще никто не сказал, что его проведут в Тюмени. Они только подали заявку. Им еще предстоит проделанный нами путь. Трудностей, о которых они пока даже не подозревают, будет очень много. Но чем больше биатлонных центров будет в России – тем лучше для страны. Мероприятий, при правильном формировании календаря, хватит на всех.

– О каких трудностях вы говорите?

– Да их миллион! Но какие-то советы давать я не вправе. Они не спрашивали меня, когда писали заявку на проведение чемпионата мира, и сейчас сами разберутся.

– Между Югрой и Тюменью идет конкуренция за звание самого биатлонного региона страны. Какие бонусы будут у победителя?

– Да никаких. Если честно – это все сплошные расходы. Тут один бонус – повышение имиджа региона. Руководители заинтересованы, ведь биатлон сейчас – один из самых популярных видов спорта в мире.

– В связи с усилением конкурентов не было мысли также пригласить кого-то?

– Спортсмены сами обращались к нам, но никаких конкретных шагов пока никто не предпринимал, поэтому рано о чем-то говорить.

– А улучшить условия для своих не собираетесь?

– Куда еще? Есть зарплата, есть стипендия. Вот футболисты у нас уже перекормлены этими бонусами, а что толку? Пусть они хорошо делают свою работу, а условия и так, как мне кажется, отличные. Если юные спортсмены в первую очередь будут думать о бонусах, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Как относитесь к двойному зачету в биатлоне?

– Наверное, это хорошо. Все-таки должно что-то отдаваться тому месту, где спортсмен родился. Иначе впустую детским школам в регионах будет просто неинтересно работать. Кто захочет выращивать сильных ребят для других, ничего не получая взамен?

Новый формат биатлонных соревнований – супермикст, дебютирующий в программе Кубка мира в сезоне-2014/15, – может уравнять официальные старты с коммерческими турнирами и со временем получить олимпийский статус.

Первые официальные соревнования по сумермиксту среди элитных спортсменов пройдут в рамках этапа в чешском Нове-Место 6 февраля будущего года. Супермикст подразумевает выступление в команде одной женщины и одного мужчины, которые преодолевают трассу поочередно. Каждому из них надо по два раза выполнять стрельбу из положений лежа и стоя. Дополнительных патронов не предусмотрено, а длина штрафных кругов – 50 м. После каждого полуторакилометрового этапа и огневого рубежа, за исключением последнего, спортсмены передают эстафету друг другу. На последнем этапе после стрельбы мужчина еще раз пробегает 1,5-километровый круг. Таким образом, биатлонист преодолевает минимум 7,5 км, а его напарница – 6 км, как это происходит в обычных эстафетах.

– Супермикст – достаточно интересный вид программы, – считает член технического комитета IBU, член правления СБР Виктор Майгуров. – Это доказывают подобные соревнования, которые уже долгие годы проводились и проводятся в Германии – сначала в Рупольдинге, потом на стадионе в Гельзенкирхене. Да и московская "Гонка чемпионов" проходит примерно в том же формате. Это повышает конкуренцию среди команд, ведь по одному хорошему спортсмену и спортсменке есть как минимум в 20 сборных.

– Супермикст похож на традиционные "Рождественские гонки", – замечает двукратная олимпийская чемпионка Ольга Зайцева. – Такой формат дает возможность включиться в борьбу тем командам, которые не могут выставить конкурентоспособную эстафетную четверку. Хотя поначалу, думаю, в супермиксте будут участвовать в основном те биатлонисты, которые не попадают на основные старты. Молодые спортсмены получат дополнительную возможность набраться опыта.

Впрочем, не только увеличение конкуренции является стимулом для того, чтобы новая гонка получила реальный соревновательный формат и статус. Интересы спонсоров, болельщиков и, главным образом, телезрителей сегодня порой важнее чисто спортивных постулатов.

– Основная движущая сила данного вида программы – это то, что зрителям и телевидению нужно, чтобы борьба шла до последнего метра, – подчеркивает Майгуров. – Спортсменам тоже нравится, когда идет постоянная контактная борьба от старта до финиша. Дистанция короткая, и много внимания здесь нужно уделять стрельбе.

Спорт во многом зависит от телевидения, – продолжает член правления СБР. – А телевидению нужно шоу. Например, командная гонка – достаточно статичный вид программы, где мало стрельбы. Как спортсмены вместе идут по трассе – зрителю не слишком интересно. Именно из-за этого командная гонка утратила свою привлекательность.

– Многие люди даже не догадываются о существовании других, кроме всем известных и привычных видов программы, – считает олимпийский чемпион Алексей Волков. – В лучшем случае кто-то слышал, что в СССР проводились командные гонки. Я сам попробовал все форматы стартов. Правда, давно, еще в юниорах. В плане понимания супермикста для зрителя вначале могут быть сложности, но со временем все разберутся и будут получать от него удовольствие. Супермикст уже опробовали как показательный вид на этапе Кубка мира в Осло. Было очень интересно, но я смотрел за происходящим со стороны. Чтобы действительно понять, что такое супермикст на высоком уровне, нужно поучаствовать в нем самому. Возьму пару советов у Тимофея Лапшина – у которого есть опыт в этой дисциплине, – и постараюсь попасть в команду на чешский этап Кубка мира.

Нам, спортсменам, не так тяжело перестраиваться на новые виды, – продолжает Волков. – Главное, чтобы четко объяснялись правила. В каждой дисциплине есть свои нюансы. Не думаю, что для супермикста нам придется много тренироваться, "нарабатывать" партнера. Да, провести пару тренировок с девушками будет полезно, но подстраивать всю подготовку под одну гонку вряд ли имеет смысл. Существует много видов программы, и хороший биатлонист должен быть универсалом, а не надеяться исключительно на одну дисциплину.

В конце 1990-х в программах Кубка и чемпионата мира появились гонки преследования и масс-старты. Эти дисциплины были приняты очень хорошо и завоевали себе место в олимпийской программе. В 2005 году впервые были разыграны медали чемпионата мира в смешанной эстафете. К ней некоторые представители биатлонного сообщества поначалу отнеслись скептически, и только когда она появилась в олимпийской программе, то стала значимой для всех спортсменов. Впрочем, и сейчас смешанная эстафета в Кубке мира проводится реже, чем, к примеру, индивидуальные гонки.

– Поначалу к смешанной эстафете относились не очень серьезно, – вспоминает Ольга Зайцева. – Хотя наша команда на первых двух стартах заняла первое и второе места. Было весело, но не более того. Сейчас же конкуренция в этом виде наисерьезнейшая.

Многие считают, что смешанная эстафета во многом дублирует обычные эстафеты. Поэтому, вполне вероятно, что супермикст со временем вытеснит ее из программ Олимпийских игр и чемпионатов мира. В то же время о появлении других дисциплин на серьезных стартах речи пока не идет.

– В настоящее время ничего, кроме супермикста, не обсуждается, – говорит Майгуров. – Возможны варианты с изменением стартовой поляны и прочего, но не новые виды. Проведение суперспринта на уровне Кубка мира тоже пока не обсуждается, ведь индивидуальных видов программы у нас на сегодняшний день достаточно. В то же время с появлением супермикста может встать вопрос о том, оставлять ли в биатлонной программе Олимпийских игр смешанную эстафету.

Хотя спортсмены были бы рады дальнейшему расширению биатлонной программы, в этом вопросе не все так однозначно. У любых экспериментов должны быть границы.

– Здорово, что наш любимый вид спорта развивается, – замечает Зайцева. – Посмотрим, какие из дисциплин со временем приживутся, а какие нет. Суперспринт и командная гонка тоже интересны, но внедрять сразу все нельзя. Мы так ни в какие олимпийские сроки не уложимся. Да и тяжело это. Нужно все-таки больше концентрироваться на классике. А вот на этапах Кубка мира время от времени пробовать что-то новое можно. Это даже полезно для разнообразия.

– Я пока не вижу особых причин расширять биатлонную программу, – говорит Майгуров. – Сейчас возникают дискуссии о том, оставлять ли индивидуальную гонку на 20 км и стоит ли давать в ней за промах не минуту, а 40 или 45 секунд штрафного времени. Однако на последнем заседании технический комитет IBU высказался за то, чтобы эта гонка оставалась в классическом варианте, тем более что проводится она за зимний сезон только три раза. В программе чемпионатов мира сегодня по пять видов у мужчин и женщин плюс смешанная эстафета – на мой взгляд, этого достаточно. Дальнейшее расширение программы может привести к тому, что значимость уже имеющихся видов будет растворяться.

Россиянка Ульяна Денисова тренируется в сборной Белоруссии и собирается сменить гражданство

Вчера стало известно о том, что чемпионка мира среди юниоров и двукратная чемпионка Европы Ульяна Денисова может пополнить длинный список биатлонисток высокого класса, перебравшихся из России в ближнее зарубежье. 31-летняя спортсменка, числившаяся в последнее время в команде Югры, прошла просмотр и сдала медицинские тесты в тренировочном лагере сборной Белоруссии. Вопрос о ее переходе еще предстоит решить двум национальным федерациям, но вероятность того, что в будущем сезоне мы увидим Ульяну в белорусской заявке, очень высока.

– Ульяна уже давно в Белоруссии. Она отработала там два сбора. В России спортсменка оказалась не нужна, а белорусы приняли ее с удовольствием. Не удивлюсь, если она там проявит себя, – сообщил "СЭ" личный тренер Денисовой Валерий Захаров. – Я сам предложил спортсменке этот вариант. Проблем с переходом возникнуть не должно: она уже два года не стартовала за границей. Хотя пока еще улажены не все вопросы. У нас в стране такое не впервой – сначала человек никому не нужен, а когда уезжает за границу и начинает обыгрывать наших, у всех открываются глаза. Денисова в этом году выиграла общий зачет Кубка России и должна была попасть в основной состав сборной. Но каким-то непостижимым образом этого не случилось. Что ей теперь делать? Заканчивать со спортом?

– По тем критериям, которые были утверждены СБР, Денисова в команду не попадала, – парирует государственный тренер по биатлону Владимир Барнашов. – Валерий Захаров был на тренерском совете, где комиссия определила 10 спортсменов, которые включены в сборную на следующий сезон. Ульяны среди них не оказалось. Но что теперь, всем уезжать в другие страны? Уход этой спортсменки, конечно, потеря для нас. Она очень сильная биатлонистка, и нет сомнений, что усилит белорусскую команду. В то же время нужно понимать, что до бесконечности расширить сборную России и включить туда всех спортсменок – нельзя. Препятствий по переходу мы чинить не намерены.

Уроженка Мурманска Ульяна Денисова дебютировала в Кубке мира еще в сезоне-04/05 в Оберхофе. По итогам того сезона она стала 63-й в общем зачете. Следующие два года в команду не отбиралась. Вернулась в сезоне-07/08 и выступила в трех гонках, благодаря чему финишировала на 56-й строчке итоговой квалификации. В 2011-м спортсменка стала 16-й на этапе Кубка мира в США, а затем еще дважды входила в двадцатку, благодаря чему попала в состав на чемпионат мира в Ханты-Мансийске. Правда, там тренерский штаб так и не дал ей возможности пробежать ни в одной гонке. С тех пор за сборную Ульяна не выступала.

В нынешнем сезоне Денисова оказалась победительницей общего зачета Кубка России. По одним данным, это должно было дать ей право войти в состав команды на следующий сезон. По другим – ситуация выглядит несколько иначе. По словам пресс-атташе СБР Марии Байдиной, победой в Кубке страны Денисова заслужила право попасть лишь в расширенный список сборной, куда помимо нее вошли еще 15 биатлонисток. Из этого списка тренерский штаб во главе со старшим тренером Владимиром Королькевичем выбрал 10 спортсменок, которые после утверждения Правлением СБР были вызваны на централизованную подготовку.

– С Владимиром Королькевичем мы разговаривали, но он уверяет, что комплектованием команды не занимается, а лишь тренирует тех, кого ему дали, – жалуется Валерий Захаров. – А недавно видел его интервью, где он сказал, что Денисова в свои 31 год слишком стара для сборной… Между тем, 40-летний Оле Эйнар Бьорндален снова выигрывает Олимпиаду и собирается продолжать карьеру. Евгению Селедцову, которая на чемпионате России заняла первое и второе места, тоже не включали в команду. Мы еле договорились с президентом СБР Александром Кравцовым, чтобы ее взяли в сборную, да и то – за счет региона. Та же ситуация с Евгением Боярских. Парень победил в общем зачете Кубка России, занял первое и второе места на чемпионате страны, но так же не был включен в сборную. У Боярских тоже была мысль уехать в Белоруссию. В итоге он все же попал в состав российской команды, хоть и готовится там за счет региона.

Как бы то ни было, Ульяна Денисова уже настроилась на выступление за Белоруссию, и обратно вернуть ее будет очень сложно. Возможно, отъезд возрастной спортсменки, до сих пор не добивавшейся серьезных успехов на международной арене, не слишком ослабит нашу женскую сборную. Однако истории с эмиграцией российских биатлонисток в последнее время окружает очень неприятный шлейф. Дело в том, что некоторые из наших бывших соотечественниц, таланты которых не сумели рассмотреть на родине, раскрылись в других командах.

В свое время Россия тратила деньги на подготовку олимпийских чемпионок Дарьи Домрачевой и Анастасии Кузьминой, призеров Олимпиад Елены Хрусталевой и Надежды Скардино, а в итоге эти спортсменки выигрывали серьезные награды для Белоруссии, Казахстана и Словакии. Не факт, что они сумели бы достичь того же уровня в нашей сборной, но все равно теперь эти потери кажутся очень обидными. Именно поэтому прошлогодня история с бегством в Белоруссию никому до этого неизвестной Анастасии Калины вызвала очень бурный скандал, который утих только после того, как бывшая псковитянка не пробилась на Олимпиаду в Сочи.

Похожая ситуация сейчас складывается и с Ульяной Денисовой. Если эта биатлонистка будет тихо докатывать свою карьеру на этапах Кубка IBU или других скромных стартах, навряд ли кто вспомнит о нынешних переживаниях ее тренера. Но стоит результатам спортсменки пойти вверх, все тут же начнут сокрушаться и жалеть о том, что Россия не поставила заслон ее переходу в другую сборную.

Предстоящий чемпионат мира по летнему биатлону в Тюмени – заключительный официальный старт для бывшего биатлониста сборной России Андрея Маковеева. Найти пятикратного победителя универсиад и обладателя золотой медали в индивидуальной гонке на этапе Кубка мира-2012 в Нове-Место оказалось непросто даже по телефону. Заранее оговоренное время беседы то и дело сдвигалось. "Один сегодня дома, за ребенком надо смотреть", – объяснил нехватку времени 31-летний спортсмен.

– Два года назад в одном из интервью вы обронили, что биатлон занимает около 90 процентов вашей жизни. Сейчас акценты сместились в сторону семьи?

– Да, хотя для меня семейные ценности всегда были в приоритете. А в сентябре случилось знаковое событие – родился сын. Ни одна медаль не идет в сравнение с этим! Спортивная карьера у всех когда-то заканчивается, но в жизни каждого человека есть глобальные ценности. Теперь мне хочется чаще быть с семьей, видеть, как растет сын, воспитывать его.

– Это и есть объяснение вашему решению закончить карьеру?

– Я еще весной собирался сделать это, но меня уговорили выступить на летнем чемпионате мира. Благо, что он пройдет в Тюмени. При этом готовлюсь серьезно – только-только вернулся с трехнедельного сбора в горах. Работали с молодым Иваном Печенкиным вместе со сборной Болгарии. Было интересно и познавательно.

Посвящая какому-то делу всю жизнь, бросать его сложно. Но я ухожу без слез сожаления, поскольку знаю, что отдавался биатлону полностью и делал все, что мог. Заниматься спортом вечно невозможно.

– Но многие начинают выигрывать свои медали только после 30. А Оле Эйнар Бьорндален взял в Сочи личное золото в 40.

– В нашей стране такое невозможно. У нас постоянно строятся молодые команды.

– Если во время летнего чемпионата мира почувствуете былую легкость и уверенность, задумаетесь?

– Нет, я принял взвешенное решение. Уже всё проговорили с близкими, и я сам сжился с этой мыслью.

– Вернемся в прошлый, олимпийский год. Какие у вас были настроения в этот период времени?

– Тогда была совсем другая история – я готовился выступить в Сочи...

– При этом на летнем чемпионате России вы выглядели неплохо, попадали в "призы". Что случилось потом?

– Мы готовились в команде, тренировались исключительно по планам старшего тренера Николая Лопухова. В первый год мне эта работа подошла, но в прошлом сезоне я перебрал объемов. Сейчас понимаю, что нужно было рискнуть и уйти на самоподготовку, но особого смысла рассуждать об этом уже нет.

– В какой момент поняли, что домашняя Олимпиада пройдет мимо вас?

– Наверное, в декабре. Мы с Тимофеем Лапшиным неплохо выступали на Кубке Европы – уже на первом этапе выиграли по гонке, но нам не давали шанса выступить в основной команде. При этом норвежцы и немцы ротировать состав не боялись. И что интересно, те ребята, с которыми мы на равных боролись в Кубке Европы, и приезжая на Кубок мира, не только сразу попадали в десятку, но и забирались на пьедестал. Можно вспомнить хотя бы Ларса Бергера и Даниэля Бема.

– Как вы это все пережили?

– Было тяжело, но в нашей команде такое не впервые. Поэтому нельзя сказать, что это стало большой неожиданностью. Хотя, конечно, было обидно.

– Что в тот момент говорили тренеры?

– Когда мы гонялись на Кубке Европы, прямой связи с ними не было. Но нам давали понять, что выступаем мы недостаточно хорошо.

– Понятно, что с таким настроением ехать на январский этап Кубка мира в Антхольце было непросто. А вскоре после него объявили олимпийский состав, и вас там не оказалось. В комментариях вы в тот момент были сдержанны, но что творилось у вас на душе?

– А я виноватых искать и не хочу. Стараюсь подходить ко всему объективно. Если бы я был на три головы сильнее остальных, меня бы включали в команду в любом случае. Можно сколько угодно корить всех за то, что нам так и не дали шанс. Но я все же предпочитаю искать причину в себе. Наверное, где-то недоработал... Разумеется, в январе я очень переживал, поскольку все последние годы трудился с мыслью о домашней Олимпиаде. Но это спорт – кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Порой из поражения можно извлечь больше пользы, чем от победы.

– Чему вас научили прошлогодние неудачи?

– Еще раз убедился, что в жизни не всегда все складывается так, как ты задумал. Нужно еще больше учитывать нюансы и тщательнее просчитывать ситуацию. Стремиться к своей цели. При этом важно не то, достиг ты ее или нет, а то, как ты к ней шел. Главное, быть честным перед собой, а результат, к сожалению, не всегда зависит только от одного человека.

– Когда-нибудь жалели, что выбрали биатлон?

– Нет, это мое любимое дело. С детства. Были обидные моменты, когда осознавал, что работаю гораздо больше, чем представители некоторых игровых видов спорта, показываю результат, а материальная отдача совсем другого уровня. Раньше можно было всю жизнь пробегать и даже не заработать на жилье. Теперь ситуация меняется в лучшую сторону. Сегодня биатлоном можно зарабатывать хорошие деньги, хотя в этом плане мы до сих пор далеки от любого игрового вида спорта.

– Самое яркое воспоминание в спортивной карьере – победа в "индивидуалке" на этапе Кубка мира?

– Победы всегда запоминаются. А уж если с идеальной стрельбой и с отрывом в минуту от второго места...

– А пять побед на универсиадах как вспоминаете?

– Первая из них послужила трамплином для попадания в сборную – после успешного выступления меня впервые вызвали на этап Кубка мира. Украинцы ведь приехали туда сильнейшим составом. Андрей Дериземля в тот момент очень здорово выступал на этапах Кубка мира, а мне удалось выиграть у него в спринте минуту!

– Этих достижений вам хватает, чтобы считать карьеру успешной?

– Сверхуспешной ее назвать не могу, но все-таки она удалась. Мои друзья, с которыми мы вместе начинали заниматься в детстве, так и не доросли до уровня сборной, а мне довелось защищать честь нашей страны на международных соревнованиях. Это для меня многое значит.

– В глазах многих болельщиков Андрей Маковеев останется биатлонистом с сильным ходом и нестабильной стрельбой, долгое время балансировавшим на уровне лидеров сборной, но так и не реализовавшим себя в ней. Согласны?

– Пожалуй. Хотя что касается стрельбы, я тут недавно повспоминал и выяснил, что за карьеру "чисто" провел практически все разновидности гонок. На "ноль" не отстрелял лишь в преследовании. Все остальное, включая масс-старты и эстафеты, "закрывал" полностью. Не каждый биатлонист может этим похвастаться. Хотя весь свой потенциал я не реализовал. Например, два чемпионата мира просидел, так и не выйдя ни на одну из гонок. Кто знает, как бы все закончилось, если бы мне дали шанс...

– Вы считаетесь одним из самых думающих биатлонистов. Наверняка, приняв весной решение о завершении карьеры, уже определились с будущим.

– У меня действительно есть хорошие предложения. Но пока окончательного решения по поводу дальнейшей деятельности не принял. Выберу тот вариант, в котором увижу больше возможностей для самореализации. Это в спорте 31 год уже много, а в жизни – все только начинается.

Восьмикратный чемпион мира по биатлону сейчас работает в нефтяной компании и ведет другую жизнь, подробности которой узнал норвежский журнал Se og Hør.

Французско-норвежское торжество

– Мне хотелось отпраздновать свое 40-летие, и пришлось это сделать сейчас, потому что в собственно день рождения я работаю на платформе в Северном море, – рассказывает сияющий Рафаэль Пуаре прямо перед тем, как посадить около 20 гостей в катер на пристани в Бергене.

Затем компания взяла курс на чудесный рыбный ресторан Cornelius, который расположен на небольшом островке сразу за пределами города. Днем раньше бывший французский биатлонист свозил своих гостей на экскурсию по Бергену.

Влюбленные

Обязательным гостем на дне рождения стала 38-летняя жительница Бергена Анне Тюнес.

Прошлой осенью издание Se og Hør писало о том, что они нашли друг друга, но пара не желала афишировать свои отношения. Сейчас Se og Hør представляет их первое совместное фото.

– Рафаэль – очень добрый, внимательный, и что немаловажно – очень симпатичный 40-летний мужчина. Я счастлива, что он – часть моей жизни, – рассыпается в похвалах Анне, которая работает в страховой сфере.

– Нам очень хорошо вместе, – уверенно говорит счастливый Рафаэль.

– Тебе исполнилось 40. Что ты чувствуешь?

– На самом деле я не чувствую себя больше, чем на 30 с хвостиком, но это просто здорово – отметить 40-летие. С нетерпением жду того, что в будущем уготовила мне жизнь, – говорит юбиляр.

Живут раздельно

Так же, как и у Рафаэля, у Анны есть трое детей. На данный момент они не живут вместе – Анна постоянно в Бергене, а Рафаэль – по-прежнему в Холансдалене, недалеко от своей знаменитой бывшей жены и матери его детей Лив-Грете Пуаре. Они по-прежнему являются успешными бизнес-партнерами, продвигая общий бренд Шельбрейд-Пуаре. Год назад эта известная биатлонная пара распалась после 13 лет совместной жизни.

Прошедшей зимой Рафаэль Пуаре был одним из комментаторов телеканала TV2 на Олимпийских играх в Сочи.

Он давным-давно твердо стоит на ногах после самого страшного кошмара в своей жизни, который начался 28 декабря 2009-го. Тогда Рафаэль был в одном миллиметре от паралича после несчастного случая, произошедшего у них дома в Фусе. Успешно проведенная операция на шее и упорная реабилитация привели к тому, что сейчас Рафаэль готов к новым жизненным приключениям.

Четырехкратный олимпийский чемпион, одиннадцатикратный чемпион мира Александр Тихонов стал одним из претендентов на пост президента Международного союза биатлонистов. На конгрессе IBU, который пройдет 4-8 сентября в австрийском Сент-Вольфганге, соперниками 67-летнего россиянина будет нынешний глава организации норвежец Андреас Бессеберг и канадец Джеймс Каррабре.

– Сразу оговорюсь, выдвижение – не мое решение, – объяснил Тихонов. – Меня выдвинуло правление Союза биатлонистов России. У нас страна с богатейшей историей биатлона, и терять накопленный опыт нельзя. Можно упустить нить. Другое дело, что перебирать в обратную сторону и проявлять безграмотность, выдвигая от одной страны двух человек в исполком IBU, тоже не стоит. Я о кандидатуре Виктора Майгурова, которого выдвинули на пост вице-президента IBU. Кроме нас еще никто до такого не додумался! Нужно сначала все взвешенно решить дома, и уже потом выходить в люди.

– Министр спорта Виталий Мутко поддержал решение выдвинуть вашу кандидатуру, и вы с ним проговорили полтора часа. О чем?

– Мне пока не хотелось бы отвечать на этот вопрос.

– Вы планируете возглавить очень серьезную организацию в 67 лет. Возраст не ощущается?

– Собираюсь прожить еще хотя бы 34! Сил у меня навалом, желание есть. Дай бог, чтобы все сложилось как надо. Главное, чтобы мы не портили все сами себе, как уже случалось.

– Вы о Конгрессе IBU в Санкт-Петербурге в 2010 году?

– В том числе. Я специально пробивал решение о его проведении в России. Там была стопроцентная вероятность успеха нашего президентства в IBU. Но тогда Прохоров за неделю вдруг написал, что будет поддерживать Андреаса Бессеберга.

– Если в 2010-м шансы были стопроцентными, то как их можно оценить теперь?

– А это мы скоро узнаем.

– Не секрет, что в последнее время у вас подпортились отношения с Бессебергом.

– По жизни мы неплохо общались, и я с ним никогда не скандалил. Только отстаивал интересы своей страны. Ни одного глупого вопроса я перед ним не ставил, и все решалось. Меня интересовали этапы Кубка мира, чемпионат Европы, летние и зимние чемпионаты мира в нашей стране. Мы их получали сполна. В том числе благодаря этому мы сумели сохранить свой авторитет. А то получили бы то, что Прохоров сказал на своем "прощальном вечере".

– Что вы имеете в виду?

– Он заявил, что никакой советской школы биатлона и дружной биатлонной семьи никогда не было. Ни один разумный человек, изучив историю нашего вида спорта, не позволил бы себе сказать подобного. И уж тем более в присутствии всех российских тренеров.

– Вы с Бессебергом когда общались последний раз?

– Не так давно говорили по телефону. Но знаете, я ему не верю и не доверяю. Говорю об этом откровенно. Я трижды снимался с выборов в его пользу, однако он никогда не сделает встречного шага. Но это уже его проблемы.

– Что скажете о третьем кандидате – Джеймсе Каррабре?

– У нас очень хорошие отношения. Он вице-президент IBU по медицине. Думаю, мы с ним поговорим и придем к какому-то общему знаменателю. При этом в последнее время он крепко критиковал Бессеберга, писал серьезные статьи относительно его деятельности. Вероятно, мы найдем с ним компромисс.

– Он – представитель Канады, не имеющей больших биатлонных традиций. Это имеет какое-то значение?

– Никакого. Главное, чтобы руководителем был грамотным и отстаивал интересы биатлона. Александр Гомельский не играл в баскетбол и был ростом около 1,70. Но это ведь не помешало ему стать одним из величайших тренеров и привести свою команду к олимпийскому золоту.

– Участившиеся допинг-скандалы с участием российских спортсменов могут повлиять на объективность при выборах?

– Это вопрос к Прохорову. При мне был только один скандал – с Ольгой Пылевой. И там все было объяснимо. Сегодня же наш биатлон распущен. Самое страшное, что ни один тренер, ни один руководитель за все эти истории не ответил. Это очень плохо. Давно пора принимать закон о допинге. У немки Эви Захенбахер-Штеле нашли запрещенный препарат, и уже через полтора часа в дом ее родителей с обыском явилась полиция. А у нас возом возят, но никому дела нет.

– Интересно узнать о вашем видении мирового биатлона в ближайшие четыре года.

– Я бы пересмотрел одну из дисциплин. Пока не буду говорить какую. И еще один важный момент: летний чемпионат мира нужно вводить в зачет зимних этапов Кубка мира. Коммерческие старты и национальные чемпионаты по летнему биатлону проводятся, пора поднимать престиж чемпионата мира. Вспомните, какой был интерес, когда мы проводили его в 2009 году в Оберхофе. Полные трибуны собрались! Так должно быть всегда.

1. Валя Семеренко 14:30.4
2. Тирил Экхоф +2.2
3. Доротея Вирер +3.7
4. Габриэла Соукалова +3.9
5. Франциска Хильдебранд +7.4
6. Селина Гаспарин +10.7
7. Франциска Прёйсс +53.9
8. Тея Грегорин +1:11.7

1. Anton Shipulin (RUS) 12:39.7
2. Dominik Landertinger (AUT) +0.6
3. Simon Schempp (GER) +1.1
4. Michael Rösch (BEL) +4.6
5. Erik Lesser (GER) +14.4
6. Johannes Thingnes Bo (NOR) +50.2
7. Arnd Peiffer (GER) +51.4
8. Ondrej Moravec (CZE) +1:10.3

Столица Югры будет претендовать на проведение чемпионатов мира вплоть до 2020 года

На конгрессе Международного союза биатлонистов (IBU) в Санкт-Вольфганге, который будет выбирать президента этой организации, состоится и другое, не менее важное для России голосование. Один из наших главных биатлонных центров – Ханты-Мансийск – попытается получить право на проведение чемпионата мира 2019 года. Соперниками российского города будут чешский Нове-Место, итальянские Антхольц и Антерсельва, а также шведский Остерсунд. Кроме того, столица Югры поборется с молдавским Кишиневом за право принять следующий конгресс IBU в 2016 году.

Напомним, что Ханты-Мансийск уже дважды принимал биатлонные чемпионаты мира – в 2003 и 2011 годах. Кроме того, с 2000 года там проходят российские этапы Кубка мира (правда, в сезонах-2016/2017 и 2017/2018 это право передано Тюмени). В общем, для лучших биатлонистов планеты столица Югры – место привычное. И уступает конкурентам разве что по логистическим параметрам – из-за сравнительной удаленности от Центральной и Северной Европы, где представители этого вида спорта проводят большую часть зимнего сезона. Своим главным соперником ханты-мансийский оргкомитет считает Антхольц и Антерсельву. Ведь итальянский горный курорт не принимал чемпионаты мира с 2007 года.

Впрочем, даже поражение во время голосования в Санкт-Вольфганге не слишком расстроит российскую сторону. Директор Департамента физкультуры и спорта Ханты-Мансийского автономного округа Евгений Редькин сообщил, что столица Югры готова выставлять свою кандидатуру на главный биатлонный турнир вплоть до 2020 года.

– На сегодняшний день в Ханты-Мансийске есть инфраструктура самого высокого уровня, – отметил Редькин. – Мы способны принять любое мероприятие. Но это не означает, что мы не стремимся к большему. Обещать что-то конкретное раньше времени не хочу. Все окончательно прояснится ближе к концу августа. Мы представим презентации, еще раз обсудим все с губернатором округа Натальей Комаровой – и уже тогда можно будет придавать информацию широкой огласке.

По словам Редькина, концепция заявки Ханты-Мансийска готова, хотя еще и не утверждена в окончательном виде. Предварительно обсуждены эскизы эмблемы чемпионата. Среди возможных козырей югорской заявки – централизованные турпакеты для болельщиков, благодаря которым желающим посетить турнир поклонникам биатлона не придется искать авиарейсы, стыковки, варианты с гостиницами, билеты на соревнования и так далее. Все эти проблемы решат организаторы.

Больших денег проведение чемпионата мира в Ханты-Мансийске не потребует, хотя на определенные затраты организаторам все-таки придется пойти. В первую очередь – чтобы соответствовать всем современным техническим требованиям соревнований подобного уровня. Самым острым вопросом будет модернизация местного телевизионного оборудования. Нынешним летом власти округа собирались потратить на эти цели 1,4 миллиарда рублей, однако вокруг тендера разгорелся скандал, и выделение денег было отложено. Возможно, в случае победы Ханты-Мансийска в Санкт-Вольфганге эту проблему придется решать за счет федерального бюджета.

Еще один недостаток кандидатуры Югры – заявка была подана прежним руководством Союза биатлонистов России под самый дедлайн, в мае, когда остальные конкуренты уже вовсю готовили свои проекты. Впрочем, Евгений Редькин все равно настроен оптимистично.

– У нас есть рабочая группа, которую возглавляет заместитель губернатора Алексей Путин, – говорит олимпийский чемпион по биатлону и директор департамента спорта ХМАО. – Мы уже имеем представление, где во время конгресса IBU будет располагаться наш презентационный стенд, понимаем, после кого будем выступать. Шансы, считаю, у нас хорошие. Нам есть что предложить мировой биатлонной семье.