Долго будет Карелия сниться (остросюжетный СЛР, 18+)

Ксана Леонидас:

Всем добрый вечер!

Наточка, я прочитала первую часть новой главы. Принимай шифровку




Как верно, дорогая! Доброта многими воспринимается как слабость, а порой и глупость. Вот только можно ли назвать умными тех, кто идет по пути саморазрушения, кто отрицает извечный принцип, действующий если не в судах государств, то во вселенной - принцип талиона? "Возмездие существует. За каждую пролитую каплю крови, за каждую слезу. Не сегодня, так завтра. И никому от него не уйти". Самое большое мужество - это служить добру, потому что ты автоматически оказываешься на пути зла, а оно средств не выбирает - только цели.

Иллюстрации к главе замечательные! Я долго рассматривала, любовалась. Спасибо, дорогая! Просмотрела и подборку творческих работ. Очень стильно и впечатляюще! У темы шикарное оформление, я от всего сердца поздравляю тебя с этой красотой!

...

Anastazia:

Всем привет!

Таша, спасибо за ссылки на графику. Ты молодец - не боишься создавать сложные коллажи с множеством деталей Они у тебя все получаются настроенческие и очень эмоциональные - прекрасные иллюстрации.

...

Диана Казанцева:

Нат, привет! Сколько всего потрясающего появилось в теме, пока я была на даче)) Налюбовалась, получила эстетическое удовольствие Спасибо! Мастерицам Браво!

...

натаниэлла:

Всем привет!
Девушки, большое спасибо за внимание и добрые высказывания в адрес наших мастериц ФШ и в мой адрес тоже. Очень приятно.



Я думаю, это что-то вроде "голубого периода" у Пикассо. Делаю только то, что нравится наперекор многим канонам. но это тоже надо пережить.


***
Ксана, спасибо за отзыв на последний отрывок!
Шифровка милая. но я тебе отвечу без всякой шифровальной техники:

Хорошо сказано
Благодараю

...

натаниэлла:

 » Глава 35 (окончание)

***
Нас прервал женский голос, раздавшийся со стороны озера:
– А чегой-то вы в одежде купаетесь?

Я метнулась прочь – и от неожиданности, и потому что засмущалась, но Андрей удержал меня подле, не позволив сбежать.
– А мы не купаемся, – ответил он сидящей в лодке женщине. – Тетя Таня, мы вас, собственно, дожидаемся.

– Да уж заметно, с каким нетерпением вы меня ждали! Аж извелись все, – засмеялась та, вставая в лодке во весь рост. Она была высокая, относительно молодая, лет пятидесяти с небольшим, крепкая, с крупными чертами лица и насмешливыми темными глазами.

Я не видела и не слышала, как она подплыла к нам, что, впрочем, не удивительно. Освободившись от руки Никольского, цеплявшуюся за мою талию, я все же направилась к берегу, надеясь, что и Андрей последует за мной, но его остановила просьба:
– Оннёкка, помоги уж мне с веревкой, раз ты в воду залез!

Андрей подобрал веревку, привязанную на носу лодки, и просунул ее в кольцо на опоре пирса, затем подтянул посудину к помосту и закрепил сложным узлом, чтобы не унесло волной.



Тетя Таня выставила на помост привезенные вещи: бидон, пакеты со снедью и гигантскую упаковку стирального порошка, – а потом одним стремительным движением перемахнула через бортик и прочно встала на чуть прогнувшихся под ее весом досках. На ногах у нее были резиновые сапоги, цветастая юбка доходила до пухлых колен, а сверху на белую блузку была надета еще и вязаная кофта темно-зеленого цвета с круглыми салатовыми пуговицами. Косынка, завязанная на шее, довершала образ деревенской бабы – простой и не шибко грамотной. Однако хитрая улыбка, играющая на полных губах, отчего-то навела меня на мысль, что не все так просто и с этой обитательницей Хангапоги.

– Знакомьтесь, – представил нас Андрей, выбравшись на сушу, где я давно возилась с кроссовками. – Валерия Гусева – Татьяна Ивановна Соломатина.
– Тетя Таня, – поправила его женщина, прошагала по короткому пирсу до берега и совершенно по-товарищески протянула мне руку.

Я распрямилась. Рукопожатие у нее тоже было крепким и, я бы сказала, мужским. Оценив меня строгим взглядом, она вновь повернулась к Никольскому:
– Как узнал, что я раньше сегодня вернусь? Я же для всех непредсказуемая. Да и слежки за собой не заметила, хотя искала специально.

– Всего лишь небольшая дедукция, – улыбнулся Андрей. – Вечером непогода разыграется, а я помню, что вы в шторм по озеру ходить не любите. Корову свою либо кому перепоручите, либо раньше к ней наведаетесь.

Соломатина хмыкнула и поиграла бровями:
– Ишь, умник какой. Верно все, обычно Зорьку я в шесть второй раз дою, но сегодня прогноз хреновый. Но это даже лучше, что меня встретил, не буду тратить время на твои поиски. Кстати, ты сам-то чего хотел? Небось интересно, что про тебя в городе болтают?
– А что болтают?

– Милиция тебя не ищет, это однозначно. Участкового нашего встретила, он, правда, вскользь поинтересовался, не видела ли я тебя на Хангапоге, но я сказала правду: нет, не видела, и знать ничего не знаю. А он и не настаивал. Про крушение вертолета тоже не спрашивал. А вот девки в супермаркете языками трепали, что ты военные действия развязал.
– Я?!

– А то кто же еще! Вертолетчики-то эти пришлые не знали, с кем связываются и куда нос свой суют. Вот и огребли по самое-самое. Но ничего, впредь умнее станут! До последнего дурня уже дошло, что ты спуску не даешь и хулиганить не позволишь. Правильно все, а то ишь, чего удумали: то в тюрьму тебя бросать, то вооруженный отряд по твоим следам пускать. Не зря ты вернулся домой, самое время порядок тут навести по-хозяйски.
Андрей помрачнел.

– Ты, Оннёкка, не стесняйся, жахни их, чтоб свое место знали! – продолжала тетя Таня. – Уж, наверное, весь город тебя поддержит. Все в курсе, что Иван со Степаном на старом капище засели, аки пауки, и что-то нехорошее плетут, на лесопилке черте что творится. И пастуха нашего Антипку прибили, ироды. И люди наши все чаще сердцем маются да мрут как мухи. И озеро светится не к добру. Пора, пора вмешаться и убрать чужаков из города к чертовой матери! Главное, не пасуй, они уже и так хвосты поджали, на улицы носы не кажут. Гостиница пустая. Даже журналисты московские оттуда съехали, Инга сказывала, еще в субботу их рассчитала. Хотя, вот гляжу, одна журналистка-таки обнаружилась. Ты же журналистка, верно? – обратилась Татьяна Соломатина ко мне, буравя темными испытывающими глазами. – Ну точно, та самая, что на Юмалу похожа. А ведь как только ты сюда приехала, так все и началось!

Я спряталась за спину Андрею, опасаясь, что мне немедленно устроят допрос с пристрастием.
– Она ни в чем не виновата, тетя Таня, – сказал Андрей. – И то, что Лера на острове, это большой секрет.
– Понятно, что секрет, – тетя Таня прищурилась. – Авось не дура, понимаю. И вот еще что, давай отойдем в стороночку. Послание у меня до тебя имеется.

– При Лере можно, – Андрей вытащил меня из-за спины и приобнял за плечи. – Я ей полностью доверяю.
– Ты-то может и доверяешь, а вот тот, кто тебе пакет секретный передал, велел наедине отдать да лично в руки. Я слово ему дала. Так что не взыщи, дорогая моя.

– Правда, Андрей, я лучше пойду домой, – сказала я, понимая, что этим двоим лучше поговорить без меня. – Я промокла, а стоять холодно. Да и комары…
Никольский явно не желал меня отпускать и нахмурился. Но я погладила его по руке, чтобы смягчить ситуацию.
– Ты только не сильно задерживайся, ладно?
– Я быстро, Лера.

– Эй, Валерия, – окликнула меня Татьяна Соломатина, – погодь, я тебе кое-что дам. Тут продуктов навезла чего-то, сама одна не справлюсь, бес попутал половину супермаркета скупить, а тебе своего приятеля все равно надо чем-то кормить.
Я начала отнекиваться, но тетя Таня погрозила пальцем и все-таки всучила мне какие-то мороженные мясные полуфабрикаты и отдала бидон с молоком.

– Молока мало, моя Зорька много и не дает, но я себе еще утром привезу, а вам, молодым, парное молочко пригодится. Кашку сварите или с медком попьете. Медок-то у вас есть?
– Есть медок, тетя Таня, – заверил ее Андрей.

Поскольку он не возражал (то ли знал уже, что потом обменяет на это молоко и полуфабрикаты, то ли решил не спорить и позже заплатить), я поблагодарила Соломатину за подарки, прижала к груди холодные пакеты, взяла в другую руку бидон и отправилась по пляжу в сторону, где предположительно находился дом Липкиниеми.

– Там будет наверх еще одна лесенка! – крикнул мне вслед Андрей. – Не заблудишься!
– Да где тут особо блуждать, – пробормотала я, направляясь по узкой полоске пляжа, зажатой между крутым берегом и озером.



Мокрые штаны противно облепили мои ноги, и я уже жалела, что затеяла всю эту возню. Андрею, наверняка тоже не комфортно торчать на берегу, тут вам не юга, а у него еще и рана. Вдруг, температура поднимется – что я буду делать? А он еще утверждал, что я идеальный человек. Да разве ж это нормально: сначала делать, а потом сожалениями исходить?..

Очень скоро справа и впрямь показалась еще одна лесенка — не такая новая, как та, по которой мы спускались, но все ступени у нее были целыми, да и перила выглядели прочно. Я поднялась по ней на холм и увидела наш дом, который стоял всего-то в сотне метров.

Тут ко мне с лаем кинулся давешний знакомый пес. Он крутился в кустах неподалеку, а теперь углядел, признал и, махая активно хвостом, чтобы не дай бог я не приняла его веселое приветствие за агрессию, подбежал ко мне и затрусил с боку.

– Жук, а ну, не хулигань! – послышался окрик, и из тех же кустов выступил Илья Миронович, вытирая испачканные в земле руки о штаны. Как оказалось, там был разбит небольшой огородик, и сосед занимался прополкой.

Увидев мою мокрую одежду, дед Илья испуганно округлил глаза и спросил, все ли у меня в порядке. Я ответила, что в полном. И что Андрей идет следом.
– Он подключил новый генератор?

– Новый? Не знаю... – я слегка замялась, потому что внутрь не заглядывала, а Андрей ни о чем таком не говорил.
– А старый наш как, протянет хотя бы день-два?
– Должен, горючее в него Андрей долил, – отчиталась я и попросила: – Я пойду уже, а то промокла, переодеться надо.
– Конечно-конечно, – пробормотал Каластаев.

Я торопливо пошла через луг к дому, а сосед подозвал собаку, потрепал ее за ушами и задумчиво смотрел мне вслед. Я не сочла это излишним любопытством – скорей, искренней опекой. Андрей наверняка просил стариков приглядывать за мной. Особенно тогда, когда он уедет, а я останусь. При мысли о том, что скоро я останусь тут в одиночестве, меня охватила необычайная грусть. Я вдруг поняла важную вещь: Хангапога сама по себе не так прекрасна, какой кажется. Это когда я с Андреем, место не имеет значения.

***
Незапланированное купание в озере убило мои последние брюки, и я переоделась в платье. Собрав грязную одежду, я отнесла ее на улицу, на лавку, намереваясь замочить в холодной воде, но, поискав тазик покрупнее, ничего не нашла и задумалась, что делать.

Андрей задерживался, и я отправилась на разведку. Я жила в доме уже два дня, но так и не обследовала его целиком, только и видела что кухню, коридор да свою спальню.

Поплутав по закоулкам (дом оказался не просто большой – огромный, но большинство комнат были абсолютно пусты), я взобралась под самую крышу. Там было прохладно, гулял ветер, проникающий сквозь не забранные стеклом окошки, а одна из стен представляла собой ворота, выходящие на тот самый покатый взвоз.

В углу, где были свалены разные мелочи – от полуразвалившихся коробок до мешков с неясным содержимым – я узрела подходящий тазик из оцинкованного железа. Тут же, прямо меж низких балок обнаружились и натянутые веревки. Я подергала за них: веревки были крепкие, ни разу не гнилые и рваться не собирались. Сомневаюсь, правда, что на них сушили белье, скорей – рыбу, но без прищепок ветер легко унесет мою одежду, так что развешивать постиранное я решила только тут.

Спускаясь по узкой лесенке в жилую часть дома, я столкнулась с Никольским и почему-то начала оправдываться, выставляя вперед тазик:
– Я искала, в чем могу замочить грязное белье. Кстати, у тебя тут стиральный порошок водится?

– Порошок? Нет, не покупал. Могу завтра привезти из города или попросить у соседей, – Андрей посторонился, пропуская меня на площадку, но в самый последний момент поймал за руку, отобрал таз и прижал к стене. – Тебе очень идет это платье, – шепнул он мне на ухо. – В нем ты совершенно точно похожа на фею.
Замачивание белья пришлось отложить…

Спустя некоторое время Андрей показал мне, где ближайший колодец, принес два полных ведра, чтобы наполнить таз, а потом сбегал к бабе Нате за порошком. Пока я возилась с бельем на лавке под кухонным окошком (не забыв и рубашку Андрея, в которой он приехал на остров – она так и висела на крючке в прихожей, драная и в кровавых пятнах), Никольский набрал дров и отправился топить баню.



Баня Липкиниеми стояла далеко от дома – на берегу (его потому и называли – банным пляжем) в окружении построек того же типа. Пока печка раскочегаривалась и грелся огромный чан с водой, мы сидели на старых бревнах под крутым обрывом и разговаривали о всякой ерунде, то и дело прерываясь на поцелуи. Но вдруг речь сама собой зашла о серьезных вещах, и Андрей тоже стал серьезным.

– Слышала, как про некоторых людей говорят «он слово знает»? – сказал Никольский в ответ на мой вопрос, почему он может колдовать, а я, даже при наличии связи с Юмалой, нет. – Магия похожа на музыку. Мало иметь талант, слух и инструмент, надо еще и ноты знать. «Заветные слова» – это и есть ноты.
– Заклинания такие?

– Нет, не совсем, – Андрей задумался. – Заклинания это партитура, если прибегать к тем же музыкальным терминам. А «заветные слова» это нотная грамота. Бабушка перед смертью успела мне шепнуть восемь сильных слов и пять слабых. Это очень много.
– А сколько их всего?

– Много, наверное. Как в любом языке. Каждое слово отвечает за свою область. Есть слово для общения с животными, есть для заклинания стихий, для лечения, для удачи. Бывают сильные слова и слабые. Например, слабым словом можно только заговорить кровь, а сильным лекарским словом поднять тяжело больного с постели за сутки.

– А у братьев Судпольских сколько слов?
– Это их тайна. Но думаю, большая часть наследства у Ивана. Он в их семье главный.

– А у Макса?
– Скорей всего, ни одного. Ведь слово нельзя разделить на части. Ты либо владеешь им, либо отдаешь другому навсегда. Или оно исчезает после смерти, если передать никому не успел. «Заветные слова» нельзя делить между двумя колдунами, они тогда теряют свою силу вдвое. А если слова становятся известны третьему, то их возможности стремятся к нулю. Это не просто таинство, Лера, это установленный порядок вещей.

– А можно самому придумать новое слово? – спросила я.
– Наверное, можно, – признался Андрей. – Ведь и в музыке бывают исполнители и композиторы. Но сочинителей очень мало. Придумать совершенно новое «заветное слово» по плечу не каждому. Я вот не умею.

...Когда, часа через полтора вода нагрелась, я сходила за своей последней чистой переменой белья. Прежде я никогда в деревенских парилках не бывала, и (стыдно признаться) поначалу на меня напала робость. Я никак не могла перешагнуть порог старого низкого домишки, состоявшего всего из двух малюсеньких закутков, освещаемых скудным светом небольшого оконца.


– А вдруг у вас там банник водится? Остров-то волшебный!
– Нет там никакого банника, не придумывай! – рассмеялся Андрей. – Или предлагаешь составить тебе компанию?

– Не надо, я сама! – прижимая к груди полотенце и вещи, я прошмыгнула внутрь и закрыла дверь на деревянную задвижку. Андрей, понятно дело, остался снаружи, но я уговорила его не отходить далеко от домика – на всякий случай. В окошко я видела, как он стоит на берегу Варозера и смотрит вдаль. Небо над ним хмурилось, серело, и такими же хмурыми и серыми выглядели волны, с затаенной силой накатывающие на галечный пляж.

Раздевшись в предбаннике, я внимательно осмотрела свои многочисленные ссадины и синяки. Да уж, видок еще тот! Нечего и думать соблазнять мужчину с подобными «украшениями» на теле. Особенно ужасно выглядел огромный кровоподтек на бедре, который я заработала, скатившись в овраг. Если и мелькала у меня мысль искупаться после бани в озере, то теперь я в расстройстве отмела ее. Хорошо еще платье у меня длинное, а не мини, и прикрывает ободранные колени, но как только постиранная одежда высохнет, я непременно сменю шифоновую красоту на практичные штаны и блузку с рукавом в три четверти.

Мыться пришлось в обычном ушате, используя вместо мочалки чистую тряпицу, а вместо шампуня – кусок детского мыла. Но к тазикам и ковшикам мне было не привыкать (спасибо ежегодному отключению горячей воды в московских домах на двухнедельную профилактику!). Зато как же это было хорошо: смыть с себя пыль, землю и песок вместе с тяжелыми воспоминаниями! Я словно освободилась от увесистой поклажи, возродилась из пепла подобно бессмертному фениксу.

...Вечером, после ужина (я пожарила дарованные тетей Таней котлеты), разомлевшая, счастливая и совершенно довольная жизнью, я сидела на диване, лакомилась конфетами, которые Андрей специально для меня покупал, и слушала его дальнейшие пояснения. Его рассказ был похож на настоящую сказку.

За окном шумел ветер и вовсю уже хлестал дождь, но в доме было уютно и тепло. Никольский разжег камин, точнее – камелек, как назывался открытый очаг в печи (у этой печки было две топки: привычная, закрытая дверцей, и открытая каминная часть – для души, как выразился Андрей). Он положил мало дров, и они прогорели быстро, и теперь оставшиеся от них головешки светились в недрах очага – то разгораясь, то медленно затухая. Из-за них комната освещалась беспокойным желто-красным светом. Свет волновался, играл тенями на стенах, в точности, как буйный ветер снаружи играл озерными волнами. Эти же причудливые тени ложились и на лицо Андрея, превращая его глаза из пронзительно синих в почти черные…


Почувствовав, что я неотрывно смотрю на него, Никольский придвинулся ко мне и протянул руку. Я охотно и с затаенным восторгом вложила свою ладонь в его. В эти минуты Андрей был для меня всем: защитой, кумиром, другом, центром притяжения. Если бы я не полюбила его раньше, то наверняка влюбилась бы сейчас. Он был таким красивым и загадочным, что мое сердце просто не могло устоять. Я твердо верила, что он способен победить всех драконов.

– Слово «сейд» многозначно, – рассказывал Андрей в продолжение начатой темы. – Во-первых, это материальный объект, мегалит, камень сейда. Во-вторых, сейд это истинное знание, ступень развития. Из древнего языка это вошло во многие языки мира. Например, в одной старинной уссурийской летописи (1) отважных юношей называли «мужчинами-сейдами». Это означало, что они проявили мудрость и мужество. А в Индии принца Гаутаму, будущего Будду, назвали при рождении Сейд-Тхатха (2), по-русски – «тот, кто обрел мудрость и достиг цели» . Ну, и в-третьих, существует еще и магическая практика, которая подразделяется на «Белый сейд» и «Черный сейд». Однако с моей точки зрения, разница между ними невелика. То, что одним идет во благо, другим приносит вред, даже лекарство в больших дозах становится ядом.



– Тебя учили чему-то или ты все воспринял вместе с «заветными словами» от бабушки? – спросила я.

– К сожалению, нет, и в этом моя главная беда. Моя сила спала до того самого момента, когда я получил смертельное ранение в питерской подворотне. Потому и произошел тот неконтролируемый всплеск… По-настоящему меня стали обучать только в экспертном отряде, но и это было специфическое обучение, ведь военные используют свои умения в ограниченном диапазоне. Однако мне повезло с учителем, он хороший человек. Он и от нас требовал в любой ситуации прежде всего оставаться людьми и вне зависимости от приказа поступать по совести. Для военных это нонсенс – оспаривать приказ, но к нам было особое отношение. Потому что даже военачальники понимали: иначе в нашем деле нельзя.

Угли в камельке ярко вспыхнули, словно в агонии, и внезапно потемнели, погружая комнату в темноту. Электрический свет мы не зажигали, чтобы не перегружать дышащий на ладан генератор, а за окном буйствовала такая непогода, что темнота стояла хоть глаз выколи. Поэтому по углам в комнате давно уже плодились тени, оживающие в неверном свете головешек. Сейчас они стали совсем уж наглыми и густыми, отвоевав для себя большую часть помещения.

Я подтянула колени к груди и одернула подол, прикрывая голые ноги (платье нравилось Андрею, но главная причина была в том, что мне больше нечего было надеть). Мрак казался живым и легко оживлял детские страхи. Кадушка с водой у печки оборачивалась ступой бабы-яги, а тоскливый вой ветра в трубе – голодной песней вурдалака. Здесь и сейчас магия совсем не казалась выдумкой.

– Ты обещал показать фотографии миражей, – напомнила я.
– Да, фотографии, – Никольский поднялся, и я с сожалением выпустила его руку. – Сейчас принесу!

Пока он бегал в комнату наверх, я вспомнила, что в ящике буфета рядом с аптечной коробкой видела свечи, а в застекленной полке – старинные изогнутые подсвечники. Я встала, достала один подсвечник и три свечки и, кое как приладив на штыри, зажгла их. В комнате стало светлее, тени сжались и затаились.

– Здорово придумала, так намного уютнее, – одобрил Андрей, входя в кухню и прикрывая плотно дверь, чтобы слабые еще огоньки не дергались суматошно от стылого сквозняка.
– Андрюш, а что там с новым генератором? – вспомнила я. – Дед Илья спрашивал...
– Приедут электрики, тогда и разберутся. Вот, смотри, какие фотографии мне Миша передал.

Он протянул мне мятые бумажные распечатки, которые, кажется, приплыли на остров в кармане его джинсов. Они промокли, потом высохли, превратившись в заскорузлые ошмётья, сильно обтрепались по краям, но, несмотря ни на что, сохранили краски.

– Если внимательно приглядеться к вот этим линиям, то становятся видны криво написанные буквы…. Может, тебе люстру включить?
– Не надо, я и так...

Я опять забралась с ногами на диван, наклонила бумагу к свету разгорающихся свечей и принялась рассматривать картинки. И правда, когда я перестала заостряться на женском лице в небе, то заметила и кое-что еще. Например, световые полосы, принятые сначала за ряд полуразрушенных кривоватых колонн, уходящих вдаль, – они однозначно складывались в слово «Купала», стилизованное под руническую надпись.

– И все же, – спросила я Андрея, присевшего поодаль, – почему у Юмалы мое лицо? Я понимаю, что заговорщики используют мои изображения. Благодаря им я скоро по улице не смогу пройти, чтобы в меня пальцами не стали тыкать. Но отчего тот первый мираж, который мы созерцали вблизи археологического лагеря, тоже был с моим участием? Он был совсем другой, и, как мне кажется, настоящий. Можно подумать, мы с Юмалой родственники, и в этом вся соль.

– Существуют же легенды, что в потомках трех родов, из которых выходили великие жрицы, текла настоящая кровь Темной Богини, – ответил Никольский. – Сам я всегда относился к этому с юмором, но кое-кто всерьез считает себя выше других только по праву рождения.

– А Юмала точно злая? – спросила я, возвращая бумажки. – Ее же считали матерью всего живого, Золотой Бабой, прародительницей рода, спасительницей.
– А еще она богиня подземного царства Йома, зловещая многорукая Кали и Медуза Горгона. У нее много имен. Вообще, – сказал Андрей, – с архаичных времен магическая сила мыслилась как имеющая изначально женскую природу. И первыми жрицами, шаманками, скорей всего, были именно женщины.
– Отголоски матриархата?

– Это тебе надо с моим дедушкой поговорить, – улыбнулся Андрей. – Он тебе про матриархат и с чем его едят лучше объяснит. А я думаю, все дело в том, что женская магия стихийна по своей сути, это хаос, который породил вселенную. Заметь, большинство установившихся мировых религий стараются подавить и ослабить женщину, накладывают на нее массу ограничений. Еще совсем недавно женщинам запрещали пользоваться врожденными способностями к творчеству, внушая, что их творчество ограниченно материнством и кухней, а лучшие качества для жены – это покорность и скромность. Валькирии и амазонки провозглашались вне закона. Кстати, культ сейда преследовался еще и потому, что в сейде главенствовали именно женщины. Магам мужчинам для пробуждения внутренней силы было необходимо слиться с воплощенным хаосом, с темной Богиней, которая входила в тела жриц сейда при определенном ритуале. Без этого им не хватало целостности.

– Тебе тоже не хватает целостности?
– Мне хватает, – Никольский отвел взгляд. – Я Хранитель. Я мужчина, который и так получил всю силу стихийной магии. Наверное, дед тебе рассказывал, что в роду у бабушки дар передается по женской линии. Мужчины тоже умеют кое-что, но значительно уступают представительницам слабого пола, поскольку все «заветные слова» у них. Вместо меня рядом с бабушкой должна была оказаться моя сестра Маша, но... судьба выбрала меня. И сделала Судьей.

– Это плохо?
– Не плохо, и не хорошо. Говорят, я не буду расплачиваться за свои ошибки в посмертии, потому что при жизни расплачиваюсь за чужие.
– Это как? – я ничего не поняла.

– Это к вопросу о свободе выбора. Я выбираю за других, но не имею права выбрать за себя. Я лишь пожинаю плоды того, что посеял, принимая участие в судьбе иных людей.
– Например? Что конкретно ты можешь?

– Теоретически я могу испортить братьям Судопольским всю обедню. Запретить им открывать портал.
– Значит, ты все-таки можешь их остановить! Они это знают и боятся тебя.
Андрей сухо рассмеялся.
– К сожалению, Лера, я сказал «теоретически». Понятия не имею, как смог бы провернуть в реальности подобную штуку. Разве что, подойти и сделать им козу пальцами?

– А как ты судил раньше?
– Никак. Я никогда этого не делал. Может быть в древности Судей настолько уважали, что любое их слово становилось законом. Но если Иван меня не послушает, что я буду делать?
– Ты его заколдуешь!

– Лера, после известного тебе события, круто изменившего мою жизнь, я исхожу из того, что лучше обходиться без магии. Всегда. Я не смогу заколдовать человека.
– Даже такого опасного, как Иван?

– Да. Он человек, и его должно судить по человеческим законам.
– Но он еще и маг! Как противостоять магу, если ты отказываешься от магии? – возразила я. – Ты должен их остановить!
Андрей едва слышно вздохнул.
– Я в тебя верю, – я придвинулась к нему и обняла за шею. – Ты все сделаешь правильно. Зло всегда проигрывает!

Остаток вечера мы провели за еще более волнующим занятием, чем беседы на сказочные темы. Мы вообще говорили мало. Андрей был со мной очень нежен и не торопился, давая возможность привыкнуть к нему. Он так и остался сидеть на диване, а я полулежала к нему лицом, совершенно пьяная от его губ, рук, дыхания, шепота и невероятной близости наших тел. В момент, когда он впервые провел рукой по моей груди, я даже сквозь ткань платья ощутила дикий жар, доставший до самого сердца. Мне показалось, что я вот-вот улечу.

От нахлынувших эмоций я потеряла голову, вознеслась, заполнила собой пространство комнаты, а потом и дома. Меня тянуло к облакам – мокрым и печальным, мне захотелось расцветить их яркими красками молний, чтобы все бушевало и грохотало, чтобы сияло и плавилось, как сияли и плавились в этот миг мои собственные внутренности. Но Андрей остановил меня. Он требовательно впился в мои губы, прижимая к себе, обнимая; он мягко и властно напомнил, что я – это всего лишь я. И тем самым вернул назад. Я покорно отдала ему все свои молнии, вручила свою свободу, мне было хорошо и больше не хотелось никуда от него отрываться. Даже ради полета над островом и миром. Особенно ради такого полета. Я думала, что взамен получу гораздо больше.

Андрей ласково водил руками по моим ногам, обхватывал ладонями колени, скользил по бедрам, плечам, рукам, оглаживая каждый миллиметр кожи. Он изучал меня, а я изучала его – робко и не слишком умело. Я даже не пыталась скрывать, что все это у меня в первый раз. Леонид Большаков, Максим Чудинов – все они были обычными самцами, которые ничего не сумели мне дать. Они лишь использовали меня для собственных нужд. С Андреем все было иначе. Мне не было ни стыдно, ни страшно, ни противно. Я любила его и была готова отдать ему все, чтобы он ни попросил. Но Андрей ничего не просил, он сам делился со мной тем, что имел. Делился любовью, делился собой. И от этого я любила его еще больше.

Однако спать он опять отправил меня в одиночестве.

Он долго и нежно целовал меня в коридоре, все никак не мог оторваться, но потом все же отступил на шаг, скользнул в последний раз пальцами по моей скуле, обвел по контуру распухшие губы и пожелал спокойно ночи. Я была разочарована, но тоже пожелала ему спокойных снов. Я не знала, как следует намекнуть мужчине о том, чтобы он не уходил, да и стоит ли намекать? Все и так происходило между нами в ускоренном темпе, и, наверное, правильно, если никто не будет спешить. У меня не было опыта в решении подобных дилемм, и я всецело положилась на него.

Когда Андрей ушел к себе, не оглядываясь, мне ничего не оставалось делать, как открыть дверь в спальню и, не зажигая света, раздеться, чтобы лечь в кровать.

Я долго не могла заснуть. Мысли и образы теснились в моей голове, а тело горело, храня память о прикосновениях его рук и губ. Меня бросало из крайности в крайность, я перебрала всю палитру ощущений от безбрежного счастья до колоссальной тревоги за наше ближайшее будущее. Завтра Андрей уезжал в Койвуяги, и мне становилось жутко от мысли, что он не вернется. Он шел исполнять свой долг – так, как его понимал, шел прямо в лапы Судопольских, и при этом сознавал свою беспомощность. Враги пока еще не догадывались о том, насколько он растерян, но они скоро все поймут, и вот тогда…

«Отпустить, не отпуская», – сказала бабушка Наталиэ. Ах, если б я могла тайно последовать за ним! И если бы я могла ему помочь, подставить вовремя надежное плечо… Или все-таки могла?

Луна на минуту выглянула из тучи, заливая комнату призрачным светом. «Последняя четверть», – отстранено подумала я. До полнолуния и праздника Купалы осталось ровно четыре дня. Я не могла себе позволить прохлаждаться на острове. Я должна действовать! Но как?

«У одного из вас право, у другого сила, у третьего знания», – сказала ясновидящая Наталиэ. Я верила ей и уважала ее мудрость. Нам троим все-таки следовало действовать сообща. Но забота о том, как нас воссоединить без ссор и ревности, целиком лежала на мне. Парни не будут этого делать, они продолжат тянуть одеяло каждый на себя, и мне прежде всего следует перестать быть предметом их споров.

Луна снова спряталась. Я закрыла глаза. «Завтра! – пообещала я себе. – Завтра я взгляну в лицо правде, приму себя до конца и обязательно придумаю, как следует поступить».

Возможно, это и был мой второй выбор. Или – самое его начало. Потому что именно эти мои размышления привели в конце концов к тому, к чему привели.

...

Lady J:

Привет!))) Спасибо за такое продолжение!!! Как же мне нравится следить за развитием отношений Леры и Андрея!!! Они медленно, но уверенно делают шажки навстречу друг другу, учась понимать и доверять друг другу)) очень классно описаны чувства Леры по отношению к Андрею)) Фраза, о том, что место обладает привлекательностью лишь потому что рядом Андрей говорит о многом! А когда ты писала о их начинающейся близости, я прям растаяла, как и Лера))) Ох, уж это Андрей И когда все прервалось, мне кажется , я испытала не меньшее разочарование, как и Лера. Но потом все-таки чуток подумала, и поняла. что он поступил мудро и благородно.Все-таки еще чуть рановато. Но концовка уж очень напрягла...Начинаю волноваться за Андрея(( Удастся ли Лере что-нибудь придумать?!
Очень жду продолжения

...

Диана Казанцева:

Всем привет! Нат, спасибо за продолжение и графику к главе! Долго рассматривала и любовалась коллажем И банька такая колоритная
Т. Таня энергичная женщина! Такая и на скаку кого хошь остановит, и в любую избу войдет, пяткой дверь откроет)) Мы с ней еще встретимся?
Про "заветные слова" Андрей интересно рассказал. И про сейды было любопытно узнать.

ага, и не только в московских) вот сейчас прям больная тема, как раз, на две недели отключили))
Я думаю, редкий мужчина откажется от продолжения романтического вечера, но Андрей у нас скала. Или ему, как футболистам, нельзя силы тратить до главного битвы?

у Макса знание, у Леры сила, а у Андрея право? Так?

...

Ch-O:

Жители в Андрея верят больше чем он сам в себя.
Любовь - это прекрасно и может быть поможет преодолеть трудности.
Интересный момент: получается, когда Лера отключает мозг, то сила начинает проявляться. И необязателен рядом Макс, но управлять ей она не может.
Непросто ей будет объединить парней и остаться собой.
Осталось четыре дня... И мы получим текст к зловещему коллажу, значит все обернется не очень хорошо.

...

натаниэлла:

Всем привет!
Спасибо за отклики!

Юля,

Эх, если бы у них было больше времени! Это был бы, наверное, очень красивый роман.

Спасибо.

что скрывать, впереди очень опасные дни. Конечно, одна Лера не справится, им надо всем троим действовать.

Спасибо, Юля, за отзыв! продолжение, как обычно, в пятницу.

В следующей главе вновь появляется Максим Петрович. Его кто-нибудь еще ждет?


***
Диана,
спасибо за отзыв на главу и иллюстрации. Я старалась.

Да, встретимся, еще один раз, в следующей главе.

Спасибо. Про заветные слова - это, собственно, квинтэссенция карельской магии. И то, что ими владеть должен только один человек - правда.
Фольклорные экспедиции очень часто этим пользовались, кстати. Когда у бабушек-дедушек в глубинке не было явного наследника, ученые убеждали их записать "слова" на магнитофон. И те делали это, чтобы слова не пропали. Ученые обещали передать эти слова кому-то подходящему, с силой в крови. Но использовали записи иначе. В худшем случае, публиковали в сборниках.
но в каком-то смысле это обман был, конечно... Сокровенное знание было утеряно. Все эти вещи, если когда и работали, отныне пустышки.

сочувствую. Нас это еще ждет. Пока график сдвинули из-за снега. Даже отопление обратно включили, батареи опять теплые...

Да нет, не футболист он))) Он ждет, когда Лера дозреет и скажет ему прямым текстом, наверное. никак сам не решится.

Точно!
Спасибо большое, Диана!


***
Оля,

вот так получается. к тому же, обжегшись раз на молоке, он на воду дует.

в какой-то степени так и будет.

угу. Тоже не обученная как следует.

в кого-то те молнии явно угодят.
Оля, благодарю за отзыв! Как всегда все по существу.

[/b]

...

Margot Valois:

Ната, дорогие Леди, всем самого доброго времени суток и благодарю за продолжение!
Очень понравилось - описания, сравнения яркие и образные.
Понравилась тетя Таня - колоритная женщина.
А вот Андрею пора бы перестать сомневаться в себе и довериться, в первую очередь, самому себе. Он наделен правом и уже прошел точку невозврата, когда сомнения уже неуместны - слишком большая на нем ответственность. Ну, это мое мнение.
И отдельная благодарность и поклон за упоминание Сиддхартхи и Кали - приятно было встретить знакомые имена в твоем произведении

Прочла всё с огромны удовольствием

...

Диана Казанцева:

Ох, ты скромняшка какой)) Ну, что ж, подождем

...

Lady J:

Я точно жду

...

Tannit:

Приветствую!
Спасибо за продолжение.
Авторский текст красивый. Особое внимание обращает на себя образность, аллегоричность, перетекание реальности в иллюзию и обратно.
Любовные отношения показаны очень достойно. Лера полностью понятна.
Рассказ о магии с помощью музыкальной терминологии дает представление о заклинаниях, "магии слова", но недостаточно ясно дано понять, что магия - палка о двух концах. С другой стороны, в романе имеет место четкое разделение на силы добра и зла (только Макс - из не определившихся), поэтому, по умолчанию, следует понимать, что положительные герои используют свои знания и способности во благо и спасение, а отрицательные, наоборот, для вызывания "конца света", но ведь на самом деле все "волшебные слова" имеют один принцип действия, вовлекают в процесс "колдовства" одни и те же стихии, и обязательно вызывают какие-то непредсказуемые последствия. Андрей говорит об ответственности мага, но как-то в отрыве от теории "нотной грамоты".
Спасибо за картинки. Иллюстрации очень помогают понять быт островитян.

...

Ch-O:

А то! Сковорода и скалка давно готовы! Надо же как-то мозг на место вправить.
Макс уже должен был разочароваться в родственниках и придумать план себе во благо. А поскольку от осинки не родятся апельсинки, то сильно благородным этот план быть не может. Натуру просто так не переделать. Чего бы к своим ручкам не прибрать хоть что-то?

он танкист! Я помню. Поэтому эмоциям не место в таком серьезном деле

Как хорошо жить в автономном доме - хочешь отопление, хочешь горячая вода и соседей нет за стенкой.

...

натаниэлла:

Рита -

Спасибо большое.

Ты права. Сомневаться сейчас нельзя. Но в том, как поступают герои. мне видится некий парадокс: у Андрея есть право, но он не решается им воспользоваться. У Леры есть сила, но она не умеет ей распоряжаться, боится и отчасти даже ненавидит это в себе. У Макса есть знание, но ему некуда его вложить, и кроме самоуверенности, оно тоже ему ничегошеньки не дает.
Им всем надо проделать определенную эволюцию. И в ее конце объединиться.
Причем, рассусоливаться-то долго не получится. время поджимает.

все взаимосвязано, Рита.
Спасибо за отзыв!



Да уж недолго ждать








Таня,
спасибо за такой обобщающий, положительный отзыв.

мне кажется, понятно что семь нот сами по себе не рождают музыку. Они лишь гамма. А вот их сочетание породит как гармонию, так и полную какофонию.
Часть разговора о заветных словах еще впереди. Но здесь, чуть погодя, тоже Андрей сказал:

Это очень сложная тема, на самом деле...
Думаешь, в тот отрывок следует добавить про гамму и какофонию?


пожалуйста. Картинки восполняют пробелы в тексте)))



Конечно, Оля! У Макса уже есть план и он действует. Вот только пока до Леры добраться не может. Но завтра ему повезет.



И не говори!

...