Слово джентльмена

Алистер Беннет:

Алистер просидел до утра, зарывшись в книги, сверяя балансы и дебиты, тщательно изучая список партнеров и поставщиков в поисках тех, кого можно было бы привлечь к его новой идее.
На улице уже рассвело, но он этого не заметил, преследуя свою цель, как гончая преследует лисицу.

И только когда в контору ввалился Боб и ошалело произнес:
- Ой!
Алистер поднял глаза.

- Что ты тут делаешь??
- Эээ... как бэ... - Алистер обвел глазами контору, всем своим видом показывая, что даже ему с его буйной фантазией не удается найти другой вариант. - Работаю...?

Он усадил Боба рядом и посвятил в свое новое мероприятие, с жаром рассказывая о том, что он уже просчитал, а в чём ещё не уверен.
- Эл, шёл бы ты домой, а, - с тревогой посоветовал Боб, глядя в безумные и красные от бессонной ночи глаза друга.

И, на минутку задумавшись, Алистер счёл это разумной идеей.

***

Едва зайдя в дом, Алистер дал распоряжение своему секретарю.
- Отошлите букет для мисс Кортни.
Он остановился и, на мгновенье задумавшись, поправил:
- Три букета. Для мисс Кортни, леди Каролины и леди Чарити. Букеты не должны поражать роскошью, но точно должны не смотреться дешёвыми. И в букет для мисс Кортни добавьте красную розу. Одну.

Красная роза - символ любви и страсти. Алистер это запомнил, поскольку изучал это буквально недавно.
Пусть помучается, думая о том, значит это что-нибудь или нет.

- Ах, да. И вложите карточки. А для мисс Фрэнсис записку: "Спасибо, что украсили собой мой вчерашний день".

Разумеется, Алистеру никогда еще не приходилось соблазнять завлекать благородную леди. Но он много повидал на своем недлинном веку и надеялся, что женщины везде одинаковы.

...

Майкл Оукс, виконт Риверс:

Вестминстр

Пыль ещё не успела осесть окончательно, когда порядок начал возвращаться.
Голоса перестали быть обрывками и снова стали фразами.Люди перестали метаться и начали занимать места, пусть и с оглядкой.
Палата лордов уже не выглядела местом катастрофы, но и прежней уже не была.

Майкл стоял в стороне, позволяя взгляду пройтись по залу, оценивая последствия.
- Слишком аккуратно для случайности, - произнёс он негромко.
Уилтшир хмыкнул, стряхивая пыль с манжеты.
- И слишком неудачно для покушения, - добавил он. - Если уж пытаться убить половину королевства, стоило выбрать момент поудачнее.
- Или цель поуже, - лениво вставил Хантингдон, оглядывая повреждения с тем выражением, с каким обычно оценивают неудачную ставку. - Это больше похоже на предупреждение.
Майкл перевёл взгляд на него.
- Предупреждение предполагает адресата, - сказал он спокойно. - Вопрос в том, кто, по их мнению, должен был его услышать.

Вокруг уже формировались группы. Слишком быстро для людей, которые только что ожидали худшего. Голоса становились увереннее. Говорили о «нелепом инциденте» и о «необходимости расследования». Несколько человек о том, что заседание, разумеется, следует продолжить. Как будто ничего не произошло.
Именно это Майкл отметил в первую очередь.
- Вы заметили, - продолжил он, не повышая голоса, - как быстро это стало… обсуждением?
Кавендиш усмехнулся.
- А вы чего ожидали?
- Я ожидал, что кто-то попытается понять, что именно произошло, прежде чем делать вид, что всё под контролем.
Хантингдон чуть склонил голову.
- А вы полагаете, что это не так?
Виконт посмотрел на треснувший камень, затем на людей, уже возвращающихся к своим местам.
- Я полагаю, - произнёс он медленно, - что если это случайность - значит, у нас проблемы с порядком. Если попытка - значит, у нас проблемы с безопасностью. А если это предупреждение - значит, у нас проблемы с тем, кто считает себя вправе его давать.
Он сделал короткую паузу.
- И в каждом из этих случаев, - взгляд вернулся к ним, - игнорировать это - наименее разумный выбор.
Кавендиш тихо выдохнул, уже без усмешки.
- Вы удивительно серьёзны для человека, который ещё вчера выигрывал скачки.
- Вчера, оказалось, не столь серьёзным, - ответил Майкл. - как сегодня.
Хантингдон слегка прищурился.
- И что вы предлагаете? Закрыть двери и начать искать виновных среди присутствующих?
- Я предлагаю, - спокойно сказал Майкл, - хотя бы не торопиться объявлять, что всё в порядке.
Повисло молчание. В этот раз без их привычной лёгкости.
Где-то в глубине зала уже звучал голос, призывающий к порядку. Кто-то требовал продолжения заседания. Другие - переноса.
Риверс перевёл взгляд туда, затем снова на друзей.
- Впрочем, - добавил он чуть легче, - полагаю, это будет решено без нас.
Кавендиш усмехнулся.
- Как и всё важное.
- Разумеется.
Они вышли почти одновременно.
Свежий воздух встретил их слишком резко. После дыма и пыли он казался почти холодным.
Во дворе собирались люди. Новости разносились быстрее, чем могли быть проверены. Майкл остановился на мгновение, оценивая шум.
- Через час, - заметил он, - мы услышим три разные версии. К вечеру - пять. А утром одну, которая устроит всех.
Хантингдон усмехнулся.
- И ни одна из них не будет верной.
- Это было бы слишком неправдоподобно.
Кавендиш бросил взгляд в сторону улицы, где уже начинали скапливаться кареты.
- В таком случае, - сказал он, - я предлагаю отправиться туда, где, по крайней мере, лгут с некоторым вкусом.
Майкл криво улыбнулся.
- Разумное предложение.

Клуб "Уайтс".

...

мисс Крессида Ярвуд:

- Мне уже крайне любопытно, встречи с кем ещё нам подарит Птичий рынок. - Крессида улыбнулась. - Удивит ли встречей или чинно оправдает ожидания.
В самом деле, кого бы ещё они могли здесь встретить? Крессида мысленно пофантазировала немного. Итак, кого? Поклонника графини Бристоль, покупающего даме сердца птицу? Герцога Эксетера, лично выбирающего цветы супруге? Леди Клару Чедуик в очередной нелепой катастрофе? Хотя, боже мой, последнее лучше не нужно.

- Возможно, этот город просто не столь велик, как о нём говорят, - с улыбкой предположила мисс Ярвуд-старшая. - Как минимум, в отношении мест, достойных посещения светскими людьми.
...Поэтому половина представителей высшего света по утрам гарцует в Гайд-парке - образно ли, фигурально ли. Вторая половина наносит визиты и ходит по магазинам. Потом они смешиваются в каком-то следующем, разрешённом регламентом месте. И большинство всегда знает, где будет находиться нужный им конкретный объект, и выбирают свои маршруты сообразно этим данным. Настоящие случайности происходят действительно редко...

- В таком случае вам и самой, миледи, стоит присоединиться к слушателям и оценить дело рук своих. И, вероятно, принять восхищения за содеянное. - Крессида уважительно склонила голову. В конце концов, почему нет? Всё это может обернуться хорошим результатом.

Куда вообще можно пристроить экзотического попугая, чтобы ему там было хорошо, задумалась Крессида. Отвезти на родину? Сомнительное и малоосуществимое занятие. В оранжерею?

Маленькая, едва не случившаяся неприятность привлекла внимание резким движением на периферии зрения: барон Уортон выдернул мисс Кросслин из-под падающей клетки. И не сразу отстранился. Крессида смотрела на них с молчаливым любопытством. Ей не виделся в этом флирт, или навязывание бароном своего близкого положения. И мисс Кросслин не выглядела смущённой или негодующей. Просто... Что-то произошло. И отчего-то ей стало неудобно на них дальше смотреть, словно эти мгновения не предназначались для чужих глаз. Крессида опустила ресницы, чтобы не подглядывать, повернулась к сестре, которую не мучили подобные терзания.
Крессиде вспомнился вчерашний Аскот и неудачливая наездница. Не только Лондон опасен.
- Но мы всё равно будем находить в себе смелось выходить на его улицы, - проговорила она негромко.

- Доброго дня, милорд,- девушки Ярвуд поприветствовали барона Уортона, когда он наконец отмер после той сцены.

...Только всем ли повезёт на этих улицах на своевременного спасителя?

...

мисс Фрэнсис Кортни:

Выбрав цветы, стали рассматривать птиц, но Фрэн вообще не любила птиц в клетках, потому как-то оказалась немного в стороне от этого, просто наблюдала. Она успела заметить, как одна клетка опасно накренилась, но благодаря смелости джентльмена – его она тоже видела в Аскоте, и это именно он устраил последствия небольшого происшествия с леди Эмберлин, и сейчас он сделал то же самое –предотвратил катастрофу, правда, чуть не создав другую… но, все обошлось умелыми действиями его сестры.
– Доброе утро, – поздоровалась леди Каролина, а вслед за ней и Фрэнсис.
– Птицы – это по части тетушки, – улыбнулась Фрэн. – Н люблю пернатых в клетке, особенно говорящих.
– Да, случается, – кивнула Фрэн, – хорошо, когда находится кто-то, способный эту настойчивость грамотно пресечь, – она снова мягко улыбнулась, рассматривая птиц, кивая дамам, оглядывая лица в толпе. Ей все было ново и интересно.
Невдалеке Фрэн увидела мужчину, чьи слова на вчерашнем вечере ее заинтересовали.
непонятно было, идет он в их сторону или просто оказался в том же месте в то же время. Лондон – огромный город, здесь у каждого свои дела и намерения.

...

мисс Фэйт Уортон:

Птичий рынок

Фэйт слегка склонила голову, позволяя легкой улыбке скользнуть по губам. Ее взгляд задержался на Дафне с пониманием. Небольшая социальная «случайность» разрешена, и теперь её можно аккуратно перевести в светский формат.
– Безусловно, – сказала Фэйт очень тихо, – в Лондоне опасности прячутся в самых неожиданных местах. И порой требуется немного смелости, чтобы их заметить вовремя.
Она легко повела веером, сдержанно обращая внимание присутствующих на атмосферу рынка, а не на произошедшее.
– А птицы… – добавила она с мягкой иронией, – по крайней мере, в отличие от некоторых людей, умеют признавать опасность заранее.

Крессида, стоявшая чуть поодаль, тихо улыбнулась. Рядом с ней мисс Кортни, заметив напряжение, опустила глаза, а Фэйт мягко кивнула ей.
Брат сделал несколько шагов в сторону, но не ушел. Его взгляд, чуть мягче и внимательнее, скользнул к Фэйт - легкое признание, что инцидент не создает лишнего напряжения.
Фэйт перевела взгляд на рынок: трели канареек и соловьев, гомон торговцев, движение покупателей - все снова стало единым потоком жизни. Она вдохнула этот шум, позволяя себе маленькую победу - искусство мягко направлять внимание и создавать правильный тон даже в неожиданной ситуации.
Легкая улыбка вновь коснулась ее губ.
Опасность миновала, и каждый мог вернуться к своему выбору - клетки, пение птиц, к жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что.
Рядом мисс Октавия переглянулась с Верити. Фэйт сделала шаг к Дафне, словно предлагая ей безопасный путь к продолжению утреннего обхода. Но в ее движениях не было навязчивости - лишь мягкая уверенность, которая позволяла любому участвовать в диалоге, не чувствуя давления.

– Что ж, мисс Кросслин, – сказала Фэйт с легкой улыбкой, – посмотрим, какие еще маленькие приключения приготовил для нас рынок.

Она ненавязчиво перешла на правую сторону тропы, как советовал брат.
- Милорд, мы еще немного задержимся, но, полагаю, ваши дела могут быть куда важнее, чем слушать наши разговоры.


Фэйт посмотрела куда направлен взгляд мисс Кортни, перевела взгляд на сестру и едва заметно улыбнулась:
– Иногда наблюдение может быть интереснее, чем участие.



брат, отправляйтесь в Уайтс. Лорд Риверс скучает по вам )
мой поклонник, не стоило совсем, но приятно

...

мисс Фрэнсис Кортни:

Рынок – дом леди Финч

Ее мимолетный взгляд не остается незамеченным

Голос мягкий, улыбка вполне дружелюбная…
– Да, – кивает Фрэн, – я вообще люблю наблюдать за людьми. Вчера в Аскоте это было весьма любопытно. – она тоже улыбается, – но, кажется, нам пора, тетушка и леди Монт притомились от прогулки, они еше не отошли от вчерашнего. Хотя, я бы с удовольствием погуляла.

Попрощавшись со всеми, Фрэн с компаньонкой и леди Финч отправляются домой, не зная, какая неожиданность их там ждет.
– Пока вас не было, миледи, принесли цветы, – сообщает дворецкий, провожая дам в холл.
– Кто прислал? – голос леди Финч спокоен, но в нем чувствуется заинтересованность.
– Мистер Беннет, – кланяется слуга, подавая карточку. – Букет для миледи, для леди Монт, этот – для мисс Фрэнсис.
Красная роза в букете Фрэн привлекает всеобщее внимание.
– Записки не было? – леди Кролина строго смотрит на слугу.
– Нет, – мотает тот головой, только карточки, – когда же он помогает Фрэн снять спенсер, в руку ей ложится небольшой листок бумаги. Девушка тут же прячет его в рукав и осмеливается прочесть только у себя в комнате.

Фрэн чувствует, как краска заливает щеки. Ей ужасно неловко – красная роза и эта благодарность… Надо будет сказать Барни спасибо и одарить его чем-то за сообразительность. Если бы тетушка увидела записку… Как хорошо, что этого не случилось.

...

Г.Уилтшир, граф Кавендиш:

Пыль оседала медленно.
Она всё ещё держалась в воздухе, тонкой взвесью, от которой першило в горле и щекотало в носу, и только спустя несколько секунд стало ясно — тишина вернулась. Та самая, странная, неровная, когда каждый звук ещё кажется чужим.
Грегори стоял, не двигаясь. Звон в ушах постепенно отступал, уступая место голосам. Он провёл рукой по лицу. На пальцах осталась белёсая пыль, смешанная с потом.
— Вот уж не ожидал, — сказал он наконец, и голос прозвучал хриплее обычного.
— Я бы удивился, если бы ты ожидал, — отозвался Риверс, появляясь рядом и окидывая его быстрым взглядом. — Ты в порядке?
— Более чем.
Грегори стряхнул с плеча кусочек известки и чуть усмехнулся.
— Похоже, нас решили припугнуть… но не рассчитали.
— Или наоборот, — заметил Хантингдон, подходя с другой стороны. — Очень точно рассчитали. Ты выглядишь так, будто тебя уже извлекли из-под обломков.
— Разочарую, — спокойно ответил Грегори. — Я ещё вполне пригоден для общества.
Хантингдон хмыкнул, но взгляд его задержался на нём чуть дольше, чем требовала шутка.
— Тогда, пожалуй, нам стоит убраться отсюда, пока общество окончательно не обрушилось.
Грегори кивнул.

Они вышли вместе с остальными, уже более быстрым шагом, чем прежде. Коридоры наполнялись голосами, приказами, догадками, и всё это сливалось в единый шум, который оставался позади, стоило выйти на улицу.
Свежий воздух оказался неожиданно вкусным. Грегори вдохнул глубже, наслаждаясь тем, что всё как прежде. Кроме, пожалуй, одного — привычного ощущения, что день пойдёт так, как задумано.
Карета уже ждала. Они заняли места без лишних слов, и через мгновение лошади тронулись, увозя их прочь от Вестминстера.

Хантингдон первым нарушил молчание.
— Последователи Фокса, как думаешь?
— Англия уже пробовала ускорить перемены с помощью пороха, - ответил Риверс. — Результат, как известно, не убедил никого.
— В любом случае, — заметил Грегори, откидываясь чуть назад, — это весьма своеобразный способ выражать несогласие.

Риверс бросил на него короткий взгляд.
— Ты не слишком впечатлён.
— Я предпочитаю впечатляться вещами, которые того стоят.
Он перевёл взгляд к окну. Лондон снова двигался — как будто ничего не произошло. Люди шли по своим делам, экипажи пересекали улицы, кто-то даже смеялся, не подозревая, что всего в нескольких кварталах отсюда мир на мгновение дал трещину.

Хотя у него было смутное ощущение, что его мир дал трещину ещё вчера. Он чуть усмехнулся.
— Любопытно, — произнёс он вполголоса.
— Что именно? — тут же спросил Хантингдон.
— Что день начался куда менее предсказуемо, чем я рассчитывал.

Карета свернула на знакомую улицу.
У входа в Уайтс уже было оживлённо, как будто именно сюда стекались все новости раньше, чем успевали оформиться в слова.
Пыль всё ещё держалась на одежде — тонкая, белёсая, особенно заметная на тёмной ткани. Он машинально провёл рукой по рукаву, но тут же оставил это движение, словно решив, что сейчас это не имеет значения.
Лакей появился, как и следовало ожидать, без лишнего шума и без всякого удивления — лишь на мгновение задержал взгляд, отмечая состояние одежды, и уже в следующую секунду действовал.
— Милорд.
Грегори не остановился полностью, лишь слегка замедлил шаг.
— Это заметно?
В голосе прозвучала лёгкая насмешка.
— Лишь тем, кто смотрит, сэр.
— Тогда стоит это исправить.
Щётка появилась в руках лакея так же незаметно, как и всё остальное. Ткань быстро, уверенно освобождалась от пыли, ещё один лакей подал чистый платок. Грегори провёл им по лицу, ощущая, как уходит сухая пыль, оставляя после себя только лёгкое раздражение кожи и отголосок того, что произошло.
— Благодарю.
Лакей чуть склонил голову, отступая. Прошло не больше минуты.
Следы случившегося почти исчезли — или, во всяком случае, перестали слишком явно бросаться в глаза. Вот только плечо побаливало до сих пор, но внешне этого было не видно.
Грегори поправил манжету, мельком взглянул на себя в зеркальной поверхности и чуть усмехнулся.
— Вот так уже лучше.

К тому моменту Риверс и Хантингдон успели занять место. Новости опережали слова.
— Надеюсь, вы не начали без меня, — заметил он, опускаясь в кресло.
И только едва уловимая тень на рукаве — там, где пыль успела въесться глубже — напоминала о произошедшем.

...

мисс Дафна Кросслин:

Птичий рынок.

Она знала, что этот миг неизбежен. Все было правильно, пристойно, именно так, как и должно быть между людьми, случайно встретившимися среди рыночной суеты и не связанными никакими обязательствами.
– Рад, что вы не пострадали, – произнес он тихо, и голос его, низкий и бархатный, коснулся ее кожи, как теплое дыхание летнего ветра.
Дафна присела в безупречном реверансе. Сердце стучало так громко, что она боялась – вдруг он услышит. Голос ее, однако, остался ровным, почти безмятежным:
– Благодарю вас, милорд.
Он ответил поклоном – изящным, сдержанным, в котором не было ни капли лишнего. И Дафна поняла: сейчас он повернется и уйдет. Она не должна смотреть ему вслед. Это было бы слишком заметно. Слишком.
Пальцы, сжимавшие веер, чуть дрожали, но она держала их спокойно, разглядывая серую канарейку, которая так и не запела.

Опасность миновала, и рынок, кажется, выдохнул вместе с ней. Торговцы снова закричали, зазвенели монеты, защелкали клювами птицы – жизнь возвращалась в свою привычную, шумную колею, и Дафна почувствовала, как напряжение, сковавшее ее плечи, начинает понемногу отпускать.

– Приключения, – повторила она, чуть склоняя голову, – случаются чаще всего там, где их не ждешь. Рынок, возможно, только кажется местом, где все предсказуемо.
Она перевела взгляд на торговца, который раскладывал клетки с новой партией птиц, и добавила, не глядя на собеседницу:
– Но, признаться, я всегда думала, что настоящие приключения начинаются там, где заканчивается предсказуемость. Вопрос только в том, готова ли к ним.

Октавия и мисс Верити шли чуть впереди, и их голоса, живые, взволнованные, то и дело возвращали Дафну к мысли о том, что Ви, несмотря на всю свою легкость, прекрасно знает границы дозволенного. Она то и дело оглядывалась, искала взглядом леди Абернети, которая осталась у лотка с цветами, и Дафна чувствовала, как в сестре воспитанное годами послушание борется с желанием уйти подальше, забыть о правилах, просто гулять. Она не стала ее одергивать. Ви была умницей и знала, что нельзя терять из виду компаньонку, особенно в таком месте, как Ковент-Гарден. Дафна тоже помнила об этом, и потому держалась так, чтобы в любой момент можно было вернуться.
Они прошли еще немного, но Дафна чувствовала, что время возвращаться. Леди Абернети, закончив с цветами, стояла у навеса, и ее взгляд, спокойный, выжидающий, был устремлен на них. Октавия и мисс Верити, увлеченные разговором, уже начали оглядываться, и Дафна знала, что тянуть дольше нельзя.
Она остановилась, и мисс Уортон, уловив ее движение, тоже замедлила шаг.
– Пожалуй, нам пора, – произнесла Дафна, и в голосе ее не слышалось ни сожаления, ни спешки – только та спокойная, выверенная уверенность, которая возвращалась к ней всякий раз, когда она чувствовала, что задержалась дольше дозволенного. – Леди Абернети, должно быть, уже заждалась.
Она перевела взгляд на клетки, на птиц, которые, утомленные дневным шумом, притихли на жердочках, и добавила, чуть улыбнувшись уголком губ:
– Благодарю за компанию, – сказала она.– Сегодняшняя прогулка, признаться, оказалась куда интереснее, чем я предполагала утром.
Дафна присела в легком реверансе, и в этом жесте было все, что требовалось: благодарность за компанию, признание того, что разговор был приятен.

...

барон Макбрайен:

Дуглас бродил по рынку без определенной цели, позволяя ногам самим вести его сквозь пеструю, шумную толпу. Воздух был тяжел от запахов свежей земли, мокрой соломы и живого тепла животных, а крики торговцев сливались в непрерывный гул, похожий на далекий прибой.
Внезапно его взгляд, скользивший до того равнодушно, зацепился за небольшую группу юных леди. Дебютантки. Сердце его невольно дрогнуло – старая, въевшаяся привычка обходить подобных созданий стороной проснулась мгновенно, словно хорошо выдрессированная собака. Он чуть замедлил шаг, плечи едва заметно напряглись, а походка стала более сдержанной, выверенной, точно он ступал по тонкому льду.
Он шел, старательно избегая прямых взглядов, но внимание, предательское и непрошеное, все равно возвращалось к той маленькой компании. Там, среди прочих, прогуливалась мисс Уортон со своей сестрой, в сопровождении мисс Кросслин и ее младшей родственницы.

И тогда он увидел ее по-настоящему. Осанка мисс Уортон была ровной, естественной, без той искусственной жеманности, которую он так часто встречал у девушек ее возраста. Она держалась так, будто рынок был не менее достойным местом, чем бальный зал, и это спокойствие, эта тихая уверенность в себе неожиданно понравилась ему. И сейчас взгляд застрял на ней, словно проверяя, насколько реальна ее грация и присутствие духа, без всякой сентиментальности.
Он сделал шаг в сторону, соблюдая все правила приличия, и слегка поклонился всей группе – поклон был неглубоким, ровно таким, чтобы выразить уважение, но не выделить никого из дам.
– Мисс Уортон, мисс Кросслин, – произнес он ровно, без излишней теплоты, но и без холодности. – Признаться, я никак не ожидал встретить столь приятное общество посреди этого… – легкий жест руки, почти небрежный, обвел ряды клеток с курлыкающими голубями, кудахчущих кур и шумных торговцев, – разнообразия.
Он выпрямился, и взгляд его, против воли, задержался на лице мисс Уортон чуть дольше, чем того требовало простое приветствие. Глаза ее были ясны, и в них не читалось ни жеманного смущения, ни расчетливой кокетливости – лишь спокойное, почти испытующее внимание.
– Позвольте спросить, – продолжил он спокойно, – наблюдаете ли вы за всем этим с простым любопытством… или, быть может, выбираете что-то для себя?

...

мисс Дафна Кросслин:

Городской дом виконта Нортона на Гросвенор-сквер

Экипаж мягко качнулся в последний раз и замер у парадного подъезда. Дафна ступила на гравий первой, ощутив, как тепло дневного солнца еще держится в воздухе, словно не желая отпускать их. Дафна обернулась, ожидая, пока лакей помогал спуститься с подножки: сначала леди Абернети, потом Октавии. Тетушка держалась прямо, как всегда, но лицо ее было бледнее обычного – тонкая кожа на висках казалась почти прозрачной после долгого пребывания под беспощадным светом. В груди у Дафны шевельнулся острый укол вины. Нужно было вернуться раньше.
– Вы устали, тетушка, – тихо произнесла она, принимая из ее рук тяжелый букет.
– Пустяки, дитя мое, – ответила леди Абернети, но не отстранилась, когда Дафна осторожно подхватила ее под локоть.
В холле их встретил густой, сладкий аромат роз. Октавия, все еще переполненная впечатлениями рынка, подхватила букет тетушки и, едва не подпрыгивая, умчалась вверх по лестнице, оставляя за собой легкий шорох юбок.
Дафна помогла леди Абернети снять легкую шаль из тончайшей шерсти и медленно проводила ее до подножия лестницы.
– Отдыхайте, – мягко сказала она. – К обеду я пришлю за вами.
Тетушка кивнула, опираясь на перила резного дуба, и начала подниматься – медленно, ступенька за ступенькой, словно каждый шаг требовал отдельного решения.
Дафна осталась в холле одна. Солнечные лучи косо падали сквозь высокие окна, и в их золотистом потоке лениво кружились пылинки, словно крошечные танцовщицы в забытом вальсе. В доме стояла тишина – глубокая, почти осязаемая после утреннего гомона улиц. Она поднялась к себе, сняла шляпку, развязала атласные ленты. Миссис Бейкер уже разложила на кровати платье для обеда – нежно-лиловое, с тонкой отделкой из кремового кружева. Но Дафна не спешила.
Она опустилась перед туалетным столиком, распустила тяжелые темные волосы и долго смотрела в зеркало, не видя собственного отражения. В ушах все еще звучал шум рынка: крики торговцев, смех, хлопанье крыльев голубей… и его голос. Дафна резко тряхнула головой, будто отгоняя назойливых мух, и поднялась.
К обеду они собрались в малой столовой. Лорд Нортон уже сидел во главе стола. Лицо его было серьезнее обычного, складка между бровей залегла глубже. Октавия вошла первой – в простом домашнем платье цвета слоновой кости, с еще влажными после умывания локонами. За ней, уже отдохнувшая и чуть порозовевшая, появилась леди Абернети. Дафна вошла последней и только тогда заметила, что отец держит в руках не привычную утреннюю газету, а поздний выпуск – с крупными, тревожно черными заголовками.
– Что случилось, Эдвард? – тихо спросила леди Абернети, заметив его выражение.
Лорд Нортон медленно отложил лист, но ладонь все еще лежала на нем, словно бумага могла вот-вот ожить.
– Сегодня утром в Вестминстере… – голос его звучал ровно, но в нем была та особенная тяжесть, которую Дафна слышала лишь тогда, когда мир взрослых касался чего-то, недоступного ее пониманию. – Произошел взрыв. В здании парламента. Несколько человек пострадали.
Октавия ахнула и прижала обе ладони к груди. Леди Абернети замерла, лицо ее стало белым, как тончайший батист.
– Боже милостивый… – едва слышно выдохнула она.
Дафна смотрела на отца, на его длинные пальцы, крепко сжимавшие край газеты.
– А лорд Чедвик? – голос Октавии дрогнул, выдавая страх, который она так старательно пыталась спрятать. – С ним… все в порядке?
Лорд Нортон поднял глаза. Во взгляде, обращенном к младшей дочери, было что-то такое, от чего у Дафны на мгновение перехватило дыхание.
– С ним все хорошо, – спокойно ответил он. – Он не пострадал. Но из-за этого происшествия я перенес нашу встречу. Сегодня не лучший день для… подобных разговоров.
Октавия выдохнула так глубоко, что плечи ее опустились, словно с них сняли невидимую тяжесть. Она закрыла глаза на миг, а когда открыла их снова, в них вновь загорелся тот светлый, почти детский огонек, которого Дафна так боялась лишиться.
– Он не пострадал… – повторила она шепотом, словно проверяя слова на вкус.
– Не пострадал, – подтвердил лорд Нортон. – Мы поговорим завтра. Сегодня я решил, что всем нам лучше остаться дома.
Леди Абернети наконец перевела дыхание, взяла салфетку и осторожно промокнула губы.
– Это разумно, – тихо согласилась она. – После такого дня… не стоит торопиться.
Дафна смотрела на сестру: как медленно расслабляются ее тонкие пальцы, еще минуту назад сжатые в маленькие кулачки, как возвращается румянец на щеки. Она протянула руку через стол и накрыла ладонь Октавии своей. Та ответила слабым, но теплым пожатием.
– Все хорошо, милая, – мягко произнесла Дафна. – Он в безопасности. И вы увидитесь завтра.
Октавия кивнула, и в ее глазах мелькнула та знакомая, почти детская благодарность, от которой у Дафны всегда теплело в груди.
Лорд Нортон отложил газету окончательно и обвел взглядом стол – своих дочерей, леди Абернети – усталым, но уже спокойным взглядом.
– К обеду, полагаю, все уже остыло, – сказал он, и в его голосе появилась привычная, домашняя нотка, которая всегда возвращала их в тихую гавань обыденности. – Давайте есть, пока суп не превратился в желе.
В столовой повисла легкая, почти нежная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном серебра и мягким шорохом скатерти. А за окнами медленно угасал день, окрашивая занавеси в теплый медовый оттенок.

...

мисс Фэйт Уортон:

Птичий рынок

Фэйт остановилась вместе с мисс Дафной так, словно именно здесь и должно было завершиться их утреннее движение. Она выслушала ее, не перебивая, и легкая, почти незаметная улыбка коснулась её губ.

- В таком случае, - ответила она, - остается лишь надеяться, что мы умеем вовремя различать, где заканчивается предсказуемость и начинается нечто более любопытное.

Ее взгляд на мгновение задержался на мисс Дафне с пониманием.

- Вы правы, мисс Кросслин. Не все приключения требуют продолжения.

Она не стала ничего добавлять, исключая влияние на решения мисс Дафны. Склонила голову, принимая ее реверанс и ответила таким же.

- Благодарю вас за утро. Оно оказалось именно таким, каким и должно быть, - мягко стирая сомнения, - неожиданно удачным.

Фэйт не удерживала, но и не отпускала слишком резко, позволяя прощанию выглядеть естественным, а не поспешным. Фэйт повернулась к сестре, чтобы предложить отправиться домой, и в этот момент к ним подошел лорд Бэйли.
Она ответила на его поклон безупречно вежливым реверансом.


- Милорд, - произнесла она спокойно, позволяя обращению остаться нейтральным, - Ковент-Гарден редко разочаровывает тех, кто готов принять его таким, каков он есть.

Легкое движение веера, и ее взгляд скользнул по рядам клеток, прежде чем вернуться к нему.

- Что до вашего вопроса, - продолжила она немного тише, - я бы сказала, что наблюдение здесь куда надежнее выбора. - Она улыбнулась сестре. - Выбирать в подобном месте значит слишком полагаться на первое впечатление. А оно, как правило, самое шумное.

Теперь в ее взгляде появилась едва уловимая ирония.

- Я предпочитаю вещи и голоса, не требующие к себе немедленного внимания.

Она не отвела взгляд первой, но и не задержала его дольше необходимого, позволяя разговору остаться легким. И только после этого, чуть повернувшись в сторону, добавила мягче:

- Впрочем, утро уже было достаточно щедрым на наблюдения. Не правда ли?

Фэйт позволила последним словам легко раствориться в общем шуме рынка, без усилия, словно разговор и не требовал завершения, а естественно исчерпал себя.
Она слегка склонила голову сначала в сторону лэрда Макбрайена:

- Милорд.

Затем перевела теплый, но сдержанный взгляд на мисс Кросслин.

- Мисс Кросслин.

Короткий, безупречно выверенный реверанс включил в себя и сестер, и остальных дам, не выделяя никого и не упуская никого из присутствующих.

- Полагаю, нам не стоит более испытывать терпение этого места, — добавила она с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — У него и без нас достаточно желающих быть услышанными.

Она сложила веер.
- Желаю вам доброго утра.

Без поспешности, но и без лишней паузы, Фэйт повернулась, позволяя прощанию остаться именно тем, чем оно должно быть — легким, уместным и не оставляющим поводов задерживать взгляд дольше необходимого.

Покинув шумный ряд клеток и выйдя к экипажам, сестры почти одновременно заметили знакомую карету.
Брат не уехал. Он ждал их, сидя внутри с присущим им спокойствием, указывающим что ожидание лишь часть заранее принятого решения.

...

Алистер Беннет:

После бессонной ночи Алистер чувствовал, что его клонило в сон. Но надо было ещё раздать несколько поручений.
Он попросил слуг приготовить для него ванну, и вызвал к себе на разговор Бастерса, самого преданного из его слуг.

- У меня будет к тебе необычное и очень деликатное поручение, - он взял пожилого мужчину под локоть и отвел к проему окна, убеждаясь, что их никто не может подслушать.
- Я хочу, чтобы ты узнал, в каком костюме будет мисс Кортни на маскараде.

Алистер не привык пускать что-то на самотек.

- Подключи свои каналы, подкупи слуг... - рука чуть сильнее сжала локоть слуги. - Но только за разумную цену!
Он был уверен, что Фрэнсис не нужен слишком расточительный муж.

- И ещё, - добавил он в спину уходящего Бастерса. - Попроси мою матушку, чтобы она уменьшила мою маску.

Фрэнсис должна была его узнать. И быть уверенной, что он её не узнал. Таков был его план.

***

После он принял ванну и прилёг на несколько часов отдохнуть перед маскарадом.

...

Джейн, маркиза Данмор:

Птичий рынок.

— Именно это я и собираюсь сейчас сделать, — ответила я с улыбкой. — А учитывая близость дома к парку, не оставляю надежды наслаждаться их пением намного чаще. Ну, кроме попугая, конечно, — я снова усмехнулась, вспоминая восклицание юной мисс Миллисент. — У меня есть друг, который часто ездит по делам вместе с Ост‑Индийской компанией. Думаю, ему не составит труда вернуть такого гордого красавца домой.

— Всё начинается с малого, мисс Уортон, — я пожала плечами и улыбнулась.
Дальше произошёл ряд случайностей, которые никогда не бывают случайными. И если люди настолько слепы, что сами не видят шанса, судьба толкает их друг к другу в буквальном смысле. В этот раз посланником судьбы выступил один из торговцев, который нёс над головой тяжёлую клетку. Крен — и прежде чем конструкция смогла бы хоть как‑то навредить мисс Дафне Кросслин, явился рыцарь, барон Уортон.
Секунда, удар сердца — и вот уже эти двое замерли в объятиях друг друга. Я улыбнулась, ничуть не шокированная этим зрелищем. Когда между людьми есть притяжение, его невозможно скрыть, как бы ни старались. Розовеющие щёчки мисс Кросслин лишь подчёркивали это утверждение — ей явно были приятны объятия, в которых она оказалась. Сцена длилась недолго, но достаточно, чтобы сплетники уже понесли эту историю по всему городу.
Только тут я обратила внимание, что всегда безупречно выглядящий барон Уортон сегодня изменил своему стилю: пыль на сюртуке и волосах окрасила его облик в немного бледноватый вид. Нахмурилась, и тут же что‑то кольнуло в груди от нехорошего предчувствия. Но не считая внешнего вида, в остальном мужчина был в порядке. Я отмахнулась от тревожных мыслей, возвращая себе хорошее настроение.
— Что ж, иногда для счастья достаточно лишь оказаться в нужное время и в нужном месте, — проговорила я скорее сама себе и, продолжая улыбаться, направилась к своему экипажу.

Гайд-Парк.

У озера, где ветви ив склонялись к самой воде, я открыла первую клетку. Канарейка замерла на мгновение, затем расправила крылышки — и взмыла в небо, заливаясь радостной трелью. За ней последовали другие: щеглы, зяблики, наконец, и попугай, который ещё сидел в клетке и ждал своей участи, а после снова произнёс: «Свобода!». Я повернулась к нему и мысленно пообещала как можно скорее связаться в Томасом Лафаетом и передать через него попугая домой.

Я стояла и смотрела, как остальные птицы разлетаются в разные стороны — кто к деревьям, кто к дальнему берегу, кто взмывает высоко в голубое небо. Ветер играл прядями волос, выбившимися из прически, солнце грело лицо, а в груди разливалась удивительная лёгкость.
"Они свободны, — думала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — И я свободна. По‑настоящему, окончательно".
Это был не просто жест благотворительности. Это было посвящение, ритуал перехода. Отпуская птиц, я отпускала и своё прошлое — страхи, обиды, и чувство вины за то, что осмелилась желать большего.
— Спасибо, — тихо сказала я, обращаясь не то к птицам, не то к самой себе.
Я ещё немного постояла у озера, вслушиваясь в их голоса — теперь уже свободные, настоящие, не ограниченные прутьями клетки. Затем повернулась и пошла прочь, шагая легко и уверенно.
Свобода. Настоящее слово. Настоящее чувство. И оно принадлежит мне.
Дома меня ждали другие, куда более приятные дела.

пыСы. Милорд Уортон, простите что я вас немного в пыли вываляла)) если что могу убрать

...

Райан Уортон, б-н Уортон:

Фэйт ненавязчиво перешла на правую сторону тропы, как я и указал.


Я посмотрел на неё.
– Как скажете.
Сдержанно поклонился всем присутствующим леди.

Я не стал задерживаться. Развернулся и вышел в поток, позволяя толпе сразу закрыть за мной сцену.
Экипаж ждал у края рынка. Я сел внутрь, не давая указаний трогаться. Дверца закрылась. Шум остался снаружи. Крики торговцев, хлопки крыльев, голоса. Всё это продолжало существовать, как будто ничего не произошло.
Я снял перчатку. На секунду задержал руку. Связь была слишком отчётливой, чтобы её можно было списать на воображение.
Я не привык ошибаться в действиях. Это не было ошибкой. Именно это требовало объяснения.
Я откинулся на спинку, глядя в окно, но не видя улицы.
Она не отступила сразу.
Мысль закрепилась как факт.

Снаружи хлопнула дверца соседнего экипажа. Кто-то рассмеялся.
Я надел перчатку обратно.
Когда сёстры выйдут, всё уже будет приведено в порядок.

Они появились спустя некоторое время.
Сначала – Верити. Затем Фэйт. За ними личная горничная сестры, Джейн.
Я вышел, не дожидаясь, пока лакей опустит ступеньку, и подал руку сестре.
– Осторожно, – ровно.
Фэйт приняла руку, избежав взгляда.
Я помог второй.
– Благодарю, милорд, – легко сказала Верити.
Кивнул.

Дверца закрылась. Экипаж тронулся. Внутри было тихо.
Лондон двигался за окнами. Слишком обычный после того, что произошло утром.
И после того, что произошло только что.
Фэйт не смотрела на меня. Я тоже молчал.
Пауза могла бы стать ещё длиннее, если бы сестра не заговорила первой.
– Вы действовали быстро, – сказала она наконец.
Я перевёл на неё взгляд. Она кивнула.
Ещё несколько мгновений тишины. Веер закрылся.
– Не всегда, – добавила она спокойно, глядя в окно, – скорость оставляет пространство для объяснений.
Я не ответил сразу.
– В этот раз, – сказал я, – объяснения были бы лишними.
Она лишь немного повернула голову от окна, чтобы видеть меня краем глаза.
– Возможно. – Согласилась она и добавила мягче, – Но не для всех.
Экипаж выровнялся. Ход стал ровным.
Я отвёл взгляд.

Мы подъехали к дому.
Дворецкий ждал нас у дверей. Он склонил голову, я заметил конверт в его руке.
– Милорд, – сказал он, – письмо для вас.
Взял конверт, я отметил аккуратный почерк.
Я прошёл в кабинет, слыша за спиной голос матери:
– ...от виконта Л’Айла.
Закрыв дверь, сел за стол. Лёгкий шум бумаги при разрыве конверта показался громким.
Внутри была аккуратно сложенная страница. Внизу страницы стояло имя мисс Дафны.


Я остановился на следующей строчке и сложил листок, не дочитав.
Тишина кабинета стала плотной, как воздух перед грозой. Каждое слово на бумаге нарушало привычный порядок мыслей.
Я снова раскрыл листок и задержался на той же строке.
Она была вызовом – тихим, точным, метким прямо в сердце того, кто привык держать эмоции под контролем.
Мисс Дафна решила заглянуть туда, куда смотреть не принято.
Я поднял глаза и посмотрел за окно.
Такого хаотичного дня в моей жизни не было.
Он показал насколько порядок может быть иллюзией.

...

Эдвард Глостер, в-т Лайл:

В поместье

Арендаторы были недовольны, повышение налогов сказалось на их возможности платить ренту вовремя. И многие просто не смогли этого сделать в прошлом месяце, как уже наступил следующий. Как оказалось, Джонсон ещё в прошлом месяце сыпал угрозами, но управляющий не счёл и их опасными и не доложил о них в отчёте. Управляющий был новым, взял его Эдвард по рекомендациям, возможно стоило его заменить. Он понаблюдает за его работой ещё немного и решит. Как итог в этом месяце фермер перешёл от слов к делу и попытался поджечь амбар. Попытка не удалась, но само намерение... Обдумав всю эту ситуацию по пути в поместье , Эдвард решил воспользоваться правом на помилование и отправить Джонсона в Австралию на каторжные работы вместо виселицы. Ему необходимо чтобы арендаторы платили, а не бунтовали. Остальным арендаторам он решил снизить ренту, но не в этом месяце, а в следующем, чтобы другие не думали, что бунтом можно добиться послаблений. Эта ситуация тоже говорила в сторону смены политики, решение по североамериканским денежным вливаниям надо было решить как можно скорее.
Решив все вопросы со своим управляющим, виконт поинтересовался, где миледи. Слуги сообщили, что сегодня она не спускалась из своих покоев, из-за плохого самочувствия.
Навестив матушку, он понял, что она опять погрузилась в состояние меланхолии. 
- Не хотите ли выехать в Лондон развеяться, миледи, - предложил Эдвард. - сегодня вечером будет маскарад в Воксхолл-Гарденс.
Ему хотелось вывести мать из этого состояние, которое частенько возникало у нее после смерти отца, она практически не выезжала в свет. Изредка навещала соседей.
- На маскарад? Пожалуй я уже не подхожу для таких развлечений, но...- глаза виконтессы загорелись, но я не против посетить птичий рынок. На днях я навещала баронессу Бомонт, она сказала, что пение жаворонка спасает  ее от мигреней,а они в последнее время одолевают меня все сильней и сильнеей.
- Я с удовольствием вас туда сопровожу, миледи, - произнес Эвард, думая про себя, что маловероятно, что пение поможет от  головной боли, разве что поднимет настроение, что тоже не самый плохой вариант, - Прикажу подать карету.

На птичьем рынке

Остановив кэб на Ковент-Гарден, Эдвард помог матушке спуститься. Шаг их был размеренным и неторопливым, поэтому сам виконт практически не хромал, но опираться на трость все равно приходилось. Признаться пока они прохаживались мимо клеток с разнообразными птицами, мужчина и сам с интересом поразглядывал самых диковинных. Последний раз на птичьем рынке он был еще до войны, и разглядыванием они тогда особо занималиись, а делали ставки в петушинных боях. 
Пока виконтесса разглядывала жаворонков и соловьев, в общем-то ничем непривлекательных, кроме как голосом. Взгляд Эдварда остановился на цветных попугаях и других заморских птицах. Он рассматривал зеленого попугая с красным лбом и коротким хвостом, который показался ему немного несуразным. Как птица немного наклонила голову и внимательно посмотрела на виконта, а потом пророкотала
- Хррромой, - и наклонила голову в другую сторону все также внимательно разглядывая мужчину, - хрррромой.
Виконт слышал как рядом стукнули веера, раскрываясь, скрывая истинные эмоции. Его губ коснулась усмешка. Этот хотя бы правдив. Развернулся от клетки, упираясь тростью в мостовую, и подошел к матери.
- Миледи вы определились с выбором?
- Не могу решить, соловей или жаворонок? Продавец рекомендует первого, но баронесса...
- Я думаю, мы можем взять обоих, миледи, - Эдвард кивнул продавцу, чтобы передал лакею обе клетки, а затем вновь повернулся к клетке с зеленым попугаем.
- Этого мы тоже возьмем.
- Прравильный выборрр, пррррав...- клетку с попугаем накрыли чехлом и он замолчал.
Иногда для того чтобы быть честным, необязательно быть человеком.
После покупки живности Эдвард с матерью еще немного походили по рядам, а затем отправились домой.

...