Ночь Шестой Звезды

Эрл Тайринфер:

Сначала возникла трещина как в стекле, на которое давили изнутри. Потом она расширилась, и ткань мира с треском порвалась. Разлом гудел, быстро увеличиваясь. Он дышал. Из него поднимались волны движения, как если бы за ним была не пустота, а другой голодный мир. Небо потемнело не из-за тьмы, а потому что это перестало иметь значение.
Разрывники вырывались первыми. Их тела будто были слеплены из треснувшего камня и хитина, с волчьими пастями, которые открывались шире, чем было бы правильным. Движения рвались, как плохо склеенное время.
- Лаура, замкни круг.

Тайринфер ударом снизу подбросил щит вверх вдоль спины и уже в следующее мгновение сжимал его в левой руке. Он быстро двигался навстречу огромной стае, увеличивая расстояние между собой и людьми в круге.
Эрл остановился и глубоко вдохнул. Райошесс в его руке был тих, как перед судом.
- Ну же.
Разрывники не бежали – они оказывались все ближе, перепрыгивая кадры времени. Мгновение назад стая была еще далеко, а в следующее они оказывались рядом.
Эрл шагнул вперед. Первый удар он принял клинком. Райошесс не просто рассек – он раздвинул атаку, будто не хотел, чтобы эти существа существовали в одном с ним месте. Еще один замах – лезвие прошло сквозь существо, отчленяя голову от тела, и оно рухнуло, не как падает туша, а распадаясь на куски. Каждый удар меча не просто отталкивал врага – он закреплял реальность на месте. Твари атаковали стаей с трех сторон, из разных моментов. Их было очень много – не сотни – тысячи. Море, способное смыть все на своем пути. Один прыгнул раньше, чем оттолкнулся, другой – укусил раньше, чем открыл пасть. Клыки пройдясь по плечу, отозвались болью, похожей на ошибку.
Тайринфер оскалился:
- Да сколько вас тут?!
Райошесс ответил теплом и клинок вспыхнул. На нем загорелись руны: Свет. Порядок. Исцеление. Мир вокруг на мгновение задержал дыхание.
Райошесс описал круг и воздух сложился в ударную волну. От удара мир просел. Тысячи тварей вдавило в землю так, будто их никогда не было выше ее поверхности.
Но Разлом только начал дышать. Из него вышли линяющие – быстрые, сильные, голодные. Эрл принял удар телом. Металл доспехов застонал. Воздух вокруг него смялся, будто не знал, как существовать рядом с этим давлением, но он не отступил ни на полшага. Это была не атака, а падение мира вперед массой, тенями, неправильным движением. Пространство вокруг линяющих скручивалось, из-за чего казалось, что их тела не могли определиться с формой. Удары проходили сквозь них, под неправильными углами. Одного он рассёк надвое. Тварь упала и затихла. Эрл отвел взгляд, но заметив шевеление вернулся. На секунду. Как раз, чтобы увидеть, как вздулась и лопнула оболочка. Брызги слизи зашипели, сжигая траву, отравляя землю, а изнутри вывернулось нечто новое – больше и сильнее.
Следующую волну он принял щитом. Щит ушел вниз вместе с телом Эрла, смягчая, перераспределяя, не позволяя ей стать разрушением за его спиной. Но их было много. Они падали, лопались, возвращались. Каждый раз сильнее, чем были до этого. Слизь покрывала землю. Эрл двигался не силой, а решением не уступать. Каждое движение было точным, как приговор, но даже приговоры можно не успевать выносить.
Эрл не отступил, он сменил тактику. Следующий удар был другим. Райошесс вспыхнул ярче, чем раньше. Свет стал плотным, как металл. Он не рубил – он сжигал. Линяющие корчились, стреляя звуками разрывающихся панцирей. Их форма начала исчезать, не оставляя того, что могло бы возродиться. Тела вокруг горели, воздух стал ядом. Мир на мгновение распался на осколки. Он упал на колено.
«Не отступай, - прозвучало в глубине сознания, – Я тоже не отступал».
Тайринфер сплюнул кровь:
- Мне поздно учиться отступать.
Он тяжело поднялся и огляделся, но никого не увидел.
- Кто ты? Назови свое имя!
«Имя – это граница. А ты, Воин, сейчас стоишь там, где границы начинают исчезать».

...

Остин Дессен:

Обычно после слов "мир создали боги" он переставал воспринимать разговор всерьёз. Но проблема заключалась в том, что трещины в небе были настоящими. Как и то, что он только что провалился хрен знает куда и каким образом, но оказался в другом мире. И у всех вокруг на руке был такой же знак, как у него самого.
Поэтому Остин слушал внимательнее, мысленно выстраивая описываемую конструкцию. У них была система, державшаяся на балансе. Один из ключевых элементов убрали – и после этого, предсказуемо, началась деградация мира.
Остин медленно кивнул, считая, что уловил суть.
– То есть кто-то решил проверить, что будет, если вытащить несущую конструкцию из реальности?
– В общих чертах, – признал Теодор.
– И какого именно элемента лишилась система?
Теодор посмотрел на него.
– Предел.
Остин снова кивнул, словно услышал подтверждение собственным мыслям.
– Тогда неудивительно, что ваш мир разваливается.



Он сначала подумал, что это взрыв. Не из-за звука, а по структуре: внезапный разрыв в пространстве, его увеличение, давление. Но уже через секунду понял – это не он, а какая-то ошибка в системе. Похоже их тут много.
Остин машинально сделал шаг назад, оценивая источник, угрозу и радиус воздействия. Увы, это тоже не получалось, потому что у этого не было ни центра, ни логики. Оно происходило сразу везде.


Он посмотрел вслед удаляющемуся воину и обвёл глазами оставшихся. Круг, руны – структура хоть и непонятная, но работающая. Они же попали сюда, в этот круг, а значит, и закрыть его можно. Не бог весть что, но хоть что-то. Остин посмотрел на женщину, среагировавшую на «Лаура», и обратился к ней:
– Что нужно делать?
Когда вышли существа, он не сразу понял, что видит. Не животные, не люди, не роботы. Их движения ломали основы физики. Они возникали не там, где должны были бы, атаковали раньше, чем это было возможным. Остин замер на несколько секунд, пытаясь понять принцип, но понял только то, что его нет. Тогда он сконцентрировал своё внимание на воине, не как на человеке, а как на точке сопротивления. Вокруг него всё двигалось, искажалось, рвалось, а он – нет. Один против всего... этого.
Остин невольно начал считать, отмеряя минуты. Сколько он продержится? Сколько осталось до коллапса. Но расчёт не сходился, потому что то, что лезло из разлома, не подчинялось счёту, логике.
Одна из женщин сказала:
– Это невозможно...
– Уже происходит, – ответил он коротко.
Голос ровный, отстранённый, как всегда в кризисе, но внутри он впервые за долгое время не знал, что делать. И это было для него хуже страха.
Он видел, как двигается Воин: точно, без лишнего – не раскидывая, а собирая стаю вокруг себя. В его движениях не было намерения похоронить всех разом, скорее, не пропустить дальше, к ним. Это окей, но как-то замысловато.
А потом он не понял, что произошло. Сначала меч воина вспыхнул белым, а потом воздух сжался в кулак и врезал им всем хорошенько, выбивая дыхание, лишая ориентации. Земля под ногами провалилась и тут же с яростью ударила под зад, подбрасывая их, как тряпичные куклы. В ушах возник глухой, давящий звон, словно гром оказался внутри него. За пределом их круга, камни взлетели вверх и дождём посыпались обратно. Воздух обжёг лицо сухим, резким жаром, от которого кожа натянулась, как маска.
– Значит, мьёльнир не выдумка, – проскрипел он, принуждая связки слушаться. – Все целы?

Когда появился другой... сорт нападающих, Остин инстинктивно сделал шаг вперёд и тут же сообразил, что не только не знает с чем имеет дело, но и безоружен. Но он не мог стоять и смотреть, как рушится схема, частью которой он уже стал. Рука сжалась.
– Мне нужен М250.
На него обратились три пары глаз.
– НК416?
В глазах единственного, кроме него самого, мужчины в круге, не было понимания.
– Огнестрел есть?
Тот пожал плечами и Дессен бессильно прикрыл глаза, но снова взял себя в руки. Контроль – единственное, что у него сейчас есть. Сначала нужно понять, а потом действовать.
Когда Воин упал на колено – внутри стало по-настоящему тихо. Остин отчётливо понял, что если тот сейчас не поднимется – всё закончится. Не только бой, а вообще всё.

...

Мина де Шеврёз:

Мина никогда не реагировала быстро. Уверенная, спокойная внешне, внутри всегда переживающая, чтобы ничего не испортить, не ошибиться. Так и в этот раз. Сопровождение Светлейшей это как праздник. Она всегда такая , что девушка рядом могла быть только послушницей, даже если бы была магичкой. Так считала Мина, радостно шествуя, куда вели. Даже задумываться куда, зачем, для чего не возникало мысли.
- Остаться здесь.
- Слушаюсь..
Странные звуки, словно ломается камень, что-то булькающее, мигающее...
Закрыть глаза и возносить молитву...
А затем мина уже боялась закрывать глаза и пусть толком не понимала, что происходит, но отвести глаза не смела.
Люди или нет?!
Хорошо или нет?!
Бежать или нет?
Только меч сияющий рунами и морды тварей девушка не забудет до самой смерти. Сжимая руки в кулаки, Мина то отходила на несколько шагов , то подходила. Спустя неизвестно сколько времени, она достала из поясной сумы садовые ножницы, сжала их в руке покрепче, не сильно представляя, что будет делать, но не смея уйти без Светлейшей.

...

Мина де Шеврёз:

Мина решила, что тронулась умом. После одних тварей показались другие. Гончие. По другому их не назвать. И вот тогда что-то произошло. Ни страха, ни волнения. Девушку словно потянуло к ним. Такое бывало, только когда переработать с ядовитыми травами. Не можешь остановиться, что-то внутри заставляет тебя продолжать и даже через перчатки, горящие руки вызывают азарт. Хочется ими коснуться себя или кого-нибудь, чтобы посмотреть что же будет.
Смотря на свору несущихся псовых, Мина вдруг решила, что они красавицы. Это было неправильно. Они не могли не вызывать страха.
Тут же в голове пронеслось, что это её вина:
- Боже, прости !

...

Эрл Тайринфер:

Разлом расширился.
Они пришли тихо. Почти неразличимые, только намеком на форму из дыма и костей. Но он почувствовал их душой. Их горящие, как затухающие угли глаза, смотрели не на него – они смотрели внутрь. И тогда он увидел конец. Пустое поле, сломанный клинок, он без дыхания и, что хуже, шестеро в кругу без света жизни. Это не было иллюзией. Это было их обещанием. Несколько гончих прорвались дальше, к кругу. Он не обернулся, не сошел с места, зная, что их встретит Лаура и ее Темная вуаль.
Тайринфер на секунду закрыл глаза и сказал:
- Клянусь. Пока я стою – ни одна тварь не коснется тех, кто за моей спиной.
Райошесс вспыхнул, услышав не слова, а истину. Руны ослепительно засияли. Гончие не исчезли, но их форма дрогнула. Воин сделал шаг вперед и начал говорить. Каждое слово – как удар, каждая клятва – как граница. Гончие выли, без звука, и пятились к Разлому. Он не мог их убить, но он мог отказать им в праве быть здесь. Последняя из них исчезла, растворившись в трещине реальности.
И тогда все стало хуже. Разлом увеличился не вширь, а в глубину. Небо над полем потемнело не из-за туч, а от отсутствия понимания света. Пространство дрожало, как в лихорадке, и из раны мира потянуло чем-то, для чего не существовало определения. Тени появились там, где не было предметов. И что-то не вошло, а возникло и стало присутствовать. Огромный, невозможный, существующий слишком глубоко для человеческого взгляда.
Время дернулось, мир запнулся. Эрл ненадолго отвел глаза, но снова посмотрел на Архонта. Райошесс в его руке дрожал. Не от страха, а... от того, что вспомнил.
Архонт не атаковал. Он просто был, и это уже было слишком для человеческого разума. Клинок вспыхнул сильнее, чем когда-либо, узнав старую рану. И тогда истина не прозвучала вслух – она стала очевидной. Эта сила не была чужой миру – она была его частью, и Райошесс уже касался ее прежде. Когда-то Свет отделил эту силу, не победив. Мир не спасли – его раскололи. Осознанно. Намеренно. И шов той раны до сих пор проходил через реальность, лопаясь и трескаясь, пытаясь соединиться с утраченным.
Где-то далеко, а, может, внутри, что-то ответило. Свет перестал быть сиянием и стал сущностью. Эрл сделал шаг, клянясь, что не отступит. Архонт шевельнулся и время снова сломалось. Удар пришел раньше, чем стало ясно, что он будет нанесен. Воин принял удар, и встретил его не силой – смыслом. Удар вошел в него и остановился. Как будто наткнулся не на плоть, а на что-то глубже. Тело должно было рухнуть, но не рухнуло. Земля под ногами треснула не от силы удара, а от того, что он выдержал его.
Архонт остановился. Воин стоял напротив.
И снова в его голове возникла чужая мысль:
«Даже после того, как узнал цену... Ты все еще думаешь, что защищаешь?»
Свет в руках Эрла не гас, разлом дрожал, втягивая темную сущность.
Под кожей, по линиям вен медленно проступили тонкие, светящиеся линии, и стеклись к запястью, на котором вспыхнул первый луч звезды.

...

Теодор Шайергер:

Теодор не отрывал взгляда от боя.
Меч Эрла вспыхивал в воздухе короткими серебряными дугами, разрубая рвущихся к кругу тварей прежде, чем человеческий глаз успевал толком различить их очертания. Монстры распадались клочьями тёмной плоти и дыма, но на их месте почти сразу появлялись новые.
Слишком быстро. Слишком много. Теодор невольно сжал пальцы.

Когда-то отец пытался заставить всех сыновей дома Шайергер изучать воинское искусство. Старший брат относился к этому как к долгу, второй — как к призванию.
Сам Теодор тогда предпочитал книги. В юности это казалось вполне разумным выбором. Сейчас — уже не совсем.
Очередная тварь почти прорвалась к границе рунного круга, когда воздух внезапно дрогнул от тяжёлого удара. Невидимая сила буквально впечатала тварей в землю. Послышался влажный хруст. Земля ушла из под ног, Теодор рухнул навзничь, оглушённый, в глазах потемнело. С трудом поднялся, повернул голову. Воздушная Кувалда. Он узнал её почти сразу.
Оружие, упоминавшееся в нескольких старых манускриптах времён Последней Битвы Богов. Теодор всегда считал те описания сильно преувеличенными. Как выяснилось — зря.

Монстров на мгновение отбросило назад, но разлом продолжал извергать всё новых тварей.
С другой стороны круга в бой уже вступила Лаура. Её зачарованный клинок туманом летал среди рвущихся к кругу Гончих.
Чернокожий пришелец явно чувствовал себя не лучше самого Теодора. Он попросил о чём-то, что Теодор даже не понял. Судя по тону — какое-то оружие их мира.
Бесполезно. Они все это уже понимали.

Девушки стояли чуть позади, не сводя глаз с происходящего. Храмовая послушница сжимала в руках садовые ножницы. Не бог весть какое оружие, но, наверное, ей от этого было легче. На их лицах застыл откровенный ужас — но Теодор вдруг заметил другую, куда более опасную вещь.
Их медленно тянуло ближе к краю круга. Неосознанно. Так иногда бывает, когда страх становится слишком сильным и сознание перестаёт воспринимать происходящее как реальность.
— Назад, — резко произнёс Теодор.
Они вздрогнули.
— Не приближайтесь к границе круга. И не отвлекайте тех, кто сейчас пытается удержать вас в живых. Им и без того непросто.

Бой окончился так же внезапно, как и начался. Остатки тварей втянуло обратно в разлом, а на запястье Эрла засиял луч. Теодор молча склонил голову, понимая, Эрл сейчас перешёл на следующую ступень, как Аспект. И благодаря его за спасение.

...

Лаура Эдельхардт:

Сайт вакансий, доска объявлений:
ххх: Серьезная работа, серьезному человеку, с серьезной оплатой.
ууу: Убить кого надо?

Сейчас на ум приходил только приснопамятный образец 666 и слова, которыми я его называла. Призыв сработал так, как должен, каждый сектор получил свой цвет и тонкую нить, что связывала его с Кругом преображения воедино – как целостное явление, а не осколки. Но когда вспышка пронеслась по граням, переламывая остатки контуров, тревожное ощущение царапнуло где-то глубоко внутри. Шесть, Аспектов должно быть Шесть, пятистрофные заклинания не читаются неточно, иначе то, что останется от идиота, что на подобное решится, проще будет закрасить, чем отскрести. Но их трое. Хм… Черта на запястье дернулась и забилась нитевидным пульсом. Отвечать на разумные вопросы пришедших взялся Теодор, пока я в состоянии полумедитации пыталась дотянуться до линий Круга. Пространство вокруг дрожало и трескалось, и это не могло не настораживать, но состояние медитации – это частично шаг за грань, а за пределами зримого мира время течет иначе. Первый расколотый камень я слышу даже на астральном плане, и успеваю как раз к началу появления Разлома. Но этот… был иным. Я видела десятки, сотни Разломов на Темном материке и потом, но тут словно реальность вывернуло наизнанку, для них не существовало преград. Даже то, что это заброшенный Храм, не останавливало тварей. Сплошное черное море хлынуло к месту Ритуала. Прикрываю глаза и считаю до десяти, как советовал Архимаг. Немного отпускает. Жечь их бесполезно – тут нужно попасть в тот промежуток времени, когда они проносятся через время и пространство. Стена Огня решила бы это на раз, но… Она выжигает вообще все. Дотла. Остается только пепел.
- Лаура, замкни круг! – ну, кто бы сомневался. Учитель обычно говорил «дитя неразумное» и доставал посох. Но таков уж мой приятель по разведке Разломов.
Не зря брала с собой несколько восстанавливающих зелий. Как потомок Рода алхимиков я умею их варить, но обычно мне не хватает терпения ждать нужной реакции и не рубить ингредиенты вместе со столом. Исцеляющая магия мне дается хуже стихийной и боевой, а здесь, рядом с Разломом, заклинания могу сбоить, а руны терять контуры. Это на себя я могу всегда использовать ускорение регенерации через знаки Высшего Ритуала, а на не-магов – нет. У них нет магического Ядра, и без маны, что распределяет энергию, они выгорят, в прямом смысле. А вы все …. не кончаетесь, да?! Руны вспыхивают алым, накапливая ману – мне повезло, и я могу черпать энергию из Разломов и Хаоса. Учитель находил это весьма занятным. Так даже образец 666 не мог. Что-то я часто стала вспоминать Темный материк… не к добру. М250? НК416? Предполагаю, Аспект Воли, имел в виду оружие. Но «огнестрела» в нашем мире нет. Я бы знала. Если мне все же придется добивать то, что останется, лучше подготовить каркас сейчас, а не на ходу. Создание магического круга со сложным плетением – процесс долгий и точный, а мне нужно успеть пока Разлом не доползет сюда. Я не смогу сражаться, оставив остальных просто вот так. Мне придется сдерживаться, не бить сразу Молнией, не использовать Раскол Элемента Земли и атакующие заклинания Льда. Сэтты маловато будет, киваю про себя, пока Теодор и Соленна подтверждают, что ничего из того, что озвучил темнокожий гость иного мира, здесь достать нельзя. Слабый отклик я ощущала в девушке в очках. А вот светловолосая словно тлеющий огонь, и демоны Бездны побери, я не понимаю, почему. Семь, не Шесть… Последняя руна ложится по краям в несколько начертаний. Такой щит должен выдержать прямое попадание моей Ледяной Колыбели – а она… может заморозить внутреннее море во владениях Архимага. Магическое, разумеется, с источниками тепла, подводными вулканами, чей жар упорно сопротивлялся холоду. И мне все же придется потратить ману и на исцеление. ….и ….. выбрали местечко.
- Прошу прощения, что не представилась, расчеты были проведены верно. Но мне нужно было убедиться. Лаура Марианна Эдельхардт, можно просто Лаура.
Легкая вспышка маны, и Темная Вуаль – меч, что стоит между мирами, со знакомой жаждой и предвкушением впитывает кровь. В этот раз ладони было бы мало, но для меня это не имеет значения – регенерация пусть и не достигла того же уровня, что у Аарона, но прирастить руку обратно я смогу легко. Было дело… Темный континент такое занятное место. И коридоры в замке Учителя, куда я не могла не заглянуть.
- Тебе нормально вот так резать себе вены?
- Я – маг, - пространство пошло легкой рябью, и призрачный клинок закручивал первые спирали – мне предстояло уйти на астральный план не медитируя, а физически. – Помните, не выходите за щит, пока не вернется тот парень с сияющим мечом. Или я.
И мир исчез. Не было ничего и никого, только голодные, яростные силуэты с пустыми глазницами, что неумолимо приближались, чем ближе к тому месту, где стояла Святая, тем быстрее и злее они были. Твари Разлома, что не имеют плоти и крови, что не существуют нигде, кроме как извне. Они – то, что не должно приходить, ведь они не живут, в них нет ничего, что связывало бы с тканью реальности. И убить их можно только на астральных планах бытия, где они движутся словно тени – неумолимые, вечно алчущие, неотвратимые. И свет души манил их будто свет ночного костра бабочек. Они летели к нему, они желали его, они насыщались только им. Первая двигалась чуть впереди, остальные по бокам, каждая по своей собственной траектории. У них нет материальной формы, и они могут нарушать все законы, что есть в Эрриштаре. Ведь они… не отсюда. Не совсем. По ту сторону Граней стихийная магия не такая мощная, и все монстры астральных планов сюда сбегутся, но медлить нельзя. Огонь жжет, огонь плавит сами слои границ, Хаос радуется и поет в крови – ему нравится видеть, как кости стекают черными кляксами вниз, в клубящиеся туманы, что покрывают все здесь. Под ногами нет Земли, нет тверди, но это не суть важно. Удар, режущий, обратным хватом, чтобы так вывернуть кисть, мне пришлось долго учиться и сращивать запястья обратно – на обеих руках. Вторая убегает вперед, за ней несется третья, Свет так манил, что они желали добраться раньше, чем повернется лезвие. Но Ориффэ – не обычный клинок. Несколько мгновений ничего не происходит, а после фрагменты того, что было Гончими, исчезает в клубах тумана, а вдали звучит протяжный вой. А вот и они, явились, долго на астральных планах оставаться нельзя. Надеюсь, наши… гости не сильно удивятся, если я появлюсь внезапно из ниоткуда. Потрясений на сегодня и так больше, чем достаточно. А нет, нормально. Для них это даже что-то вроде занятного представления. Хм… я ощущаю эту более яркую линию. Поздравлять буду после того, как потрачу зелье. Золотой стоит. Зелье, в смысле.

...

Соленна Касторис:

Соленна Касторис родилась в час рассветной службы – в тот миг, когда первые лучи солнца легли на витражи Храма Элиара и зажгли их золотом. Старшие жрицы позже говорили, что это был знак. Не громкое чудо, не пророчество с небес, а тихое прикосновение судьбы, из тех, что понимаешь лишь годы спустя.
Она никогда не знала другой жизни.
Ее мать умерла вскоре после родов, а отец – паломник с южных земель – исчез прежде, чем девочка научилась говорить. Потому Храм Бога Жизни стал ей домом раньше, чем мир. Она выросла среди белого камня, запаха ладана и тихих утренних молитв, которые начинались раньше рассвета. Храм Бога Жизни был для нее не местом служения, а самим устройством мира. Здесь учили: жизнь священна не потому, что прекрасна, а потому, что хрупка. Свет – не награда. Свет – ответственность.
Соленна была необычным ребенком. Очень тихим. Не робким, а именно тихим. Она редко плакала, редко спорила, а когда слушала, то смотрела так внимательно, будто пыталась запомнить не слова, а саму душу человека. Другие дети при храме шумели в садах, прятались среди колоннад, таскали яблоки с кухни. Соленна чаще сидела рядом с больными в лечебницах. Ей было шесть, когда один старый солдат, умирающий от лихорадки, попросил ее просто подержать его за руку. После он сказал, что впервые за много дней перестал бояться смерти.
С тех пор о ней начали говорить.
Она не была чудотворцем. У нее не было магического дара, но люди рядом с ней успокаивались, ссоры затухали быстрее, а раны затягивались быстрее. Но главное чудо Соленны заключалось в том, что рядом с ней человек чувствовал себя спокойнее.
Когда в семнадцать лет она впервые коснулась умирающего ребенка и увидела, как золотой свет проходит сквозь ее руки, старшие жрецы назвали это благословением Элиара; когда в двадцать два пережила резню без единого шрама разума – ее назвали избранной, а когда во время чумы в северных землях три недели не покидала лазарет и осталась жива – чудом.
Соленна не считала себя чудом. Она училась быть спокойной, когда остальные впадают в отчаяние. Училась говорить мягко даже тем, кто приходил с ненавистью. Училась жертвовать собой так естественно, что со временем перестала замечать цену. И люди полюбили ее за это. С годами ее имя стало известно далеко за пределами Ильверима. Светлейшая Соленна Касторис – Верховная жрица Храма Бога Жизни, Голос Милосердия, Та, что Несет Рассвет. Для простого народа она почти стала живой святой. Только сама Соленна знала одну вещь, о которой никогда не говорила вслух.
Она присутствовала при первых вдохах младенцев и последних словах умирающих. Омывала тела погибших после чумы. Молилась над солдатами, которых не успевали спасти.

Несколько месяцев назад в Храм прибыл Теодор Шайергер. Он искал Аспектов. Тех, кому предстояло стать опорой мира в Пределочь. В проклятую ночь, когда граница между миром и тем, что лежит за ним, станет тонкой, как стекло. Но Тео не верил в это. Он верил в закономерности, учение и избранность. И когда он увидел Соленну во время вечерней службы – сразу понял.
Соленна поверила. Она уже была особенной для других, а Аспект лишь подтверждал это. А еще она почувствовала страх, потому что Свет в древних текстах никогда не означал доброту. Свет – это то, что не позволяет жизни угаснуть. Даже тогда, когда сама жизнь устала. Эту мысль она прятала глубоко под молитвами, под служением. Под бесконечной заботой о других.
И всё же иногда, по ночам, когда свечи в храме начинали гореть слишком длинными тенями, ей казалось, будто кто-то смотрит на неё из темноты мира. Не как враг, а как человек, ожидающий, когда она наконец устанет держать свет одна.
Она долго молилась после разговора с Теодором. Несколько ночей подряд оставалась в главном святилище одна, без свечей, без песнопений, только перед алтарем Элиара.
И в конце концов поняла, что должна принять это, потому что если Свет дан тебе – ты не имеешь права прятать его.
Соленна не стала смотреть сверху вниз, наоборот стала еще внимательнее к страждущим.

О Избранном Райошесса она впервые услышала задолго до встречи. Истории о нем доходили до храмов: человек, переживший битвы, в которых не выживали армии; тот, кто однажды в одиночку удержал перевал до подхода беженцев; тот, чье имя солдаты произносили как молитву перед боем.
Она ожидала увидеть сурового героя из баллад, а встретила очень уставшего человека.
Впервые он пришел в храм после длительного похода. Молчаливый, покрытый шрамами, слишком прямой даже в слабости. В его взгляде не было непочтительности. Но он задерживал взгляд дольше, чем следовало. Иногда замолкал посреди фразы, иногда просто наблюдал, как она зажигает свечи. И это тревожило Соленну сильнее, чем ей хотелось признать, потому что она тоже начала замечать его. Не легенду. Не воина. Человека.
Его руки, созданные для меча. То, что он плохо спит. Как смотрит на детей так, будто не верит, что мир еще способен сохранить невинность. Как старается стоять позади остальных во время служб – словно боится осквернить храм своей кровью. Соленна знала: жрица не должна отвечать на подобные чувства.
Особенно Верховная жрица.
Особенно Аспект Света.
На нее смотрят люди. За ней идут. Она принадлежит не себе – Элиару, Храму, миру, который приближается к Пределочи.
И не отвечала.

...

Остин Дессен:

Остин смотрел на её манипуляции в те моменты, когда отворачивался от поля битвы, то есть редко.
– Остин Дессен, – ответил он. – Лучше просто Остин.

Следующую волну нападающих он не увидел, а почувствовал – давлением в груди, знанием каким будет их конец. Он видел, что тлеющие глаза едва различимых тварей были направлены в их круг и, обернувшись, легко понял, что их привлекают светловолосые женщины, которые словно светились изнутри. На секунду – даже на её половину – он представил, что они не удержат и... всё закончится. Просто закончится. Легко, без борьбы. Он вдохнул. Нет, даже если это не его решение. Воин заговорил. Они не могли расслышать слов, но смысл Остин, как человек, который сам жил решениями, понял сразу. То была не угроза, не обещание - ультиматум, с которым приходилось считаться.


До этого момента происходящее ещё можно было пытаться уложить в категории "неизвестная технология", "аномалия", "что-то за пределами понимания, но всё ещё подчиняющееся логике", но девушка рядом только что совершенно спокойно располосовала себе руку так, будто открыла ящик с инструментами. И хуже всего было то, что никто из местных не дёрнулся. Ни шока, ни паники, ни попытки остановить её. Для них это не выглядело безумием. Обычная рабочая, блядь, ситуация.
Остин почувствовал, как внутри нарастает очень неприятное понимание: нормы этого мира находятся чертовски далеко от его собственных.
– Тебе нормально вот так резать себе вены? – всё же спросил он.


И она... пропала.
– Ничего, мы здесь подождём, – усмехнулся Остин, начав сомневаться в здравости своего ума.

А потом стало не до смеха. Появилось что-то и разум... отказался. Не из страха, а просто отказался, как система, которая не может обработать входные данные. Остин не смог увидеть его целиком. Только эффект, ощущение, что мир стал нереальным, как будто присутствие этого существа снижало вероятность существования всего остального. На другой стороне поля Остин на мгновение заметил мужчину в чёрной накидке. Тот, скрестив руки на груди, следил за боем, как и они.
Воин принял удар, Остин шагнул вперёд, впервые почувствовав остальных не чужими, а связью. Как пять сутей, потянувшихся к шестой – той, что противостояла невозможному в мире, где есть они.
Знак на запястье Воина засветился и разлом начал втягиваться обратно.
Мужчина куда-то исчез, а воин – выстоял.

Воздух ещё дрожал от того, что только что произошло. Разлом закрывался, становясь неровным шрамом, но небо всё ещё казалось чужим. Вернее, неправильным. Словно плохо натянули ткань. Остин шагал по липкой земле, не глядя на то, что осталось от существ. Запах был незнакомым: не гниль, не кровь, не гарь, а что-то чужое, от чего организм инстинктивно отворачивался. Его сердце и дыхание уже вернулись к нормальному ритму, голова – нет. Он посмотрел вперёд, на место, где только что было... это, потом перевёл взгляд на Воина: щит опущен, в мече гасли последние всполохи света.
Остин подошёл, остановился на расстоянии пары шагов, окинул мужчину взглядом и заметил кровь на его плече. От этого стало проще и ужаснее одновременно. Настоящая кровь, а значит, что всё вот это не галлюцинация – это грёбанная реальность.
– Ты ранен.
Воин коротко взглянул на плечо:
– Ничего особенного.
Остин несколько секунд молчал, переваривая произошедшее.
– Это... нормально для вашего мира?
Воин нахмурился:
– Нет.
Где-то позади потрескивал воздух. Остин обернулся на шрам разлома и почувствовал, как мозг блокирует, не справляясь с объёмом чуждого. Он сунул руки в карманы и обнаружив телефон сжал его в руке. Экран был мёртв. Женева казалась чем-то, что происходило не утром, а много лет назад.
– Ладно, – тихо сказал он самому себе. – Ладно...
Воин продолжал смотреть на него спокойно и прямо – не сожалея, не спрашивая, не предлагая. Спасибо. Это помогало.
Остин медленно выдохнул.
– Эти твари, – он кивнул в сторону разлома. – Они появляются часто?
– Да.
– И что, каждый раз вот так?
– Иногда хуже.
Остин невесело усмехнулся.
– Отличное место вы выбрали для апокалипсиса.
Воин явно не понял последнего слова, но по тону уловил смысл.
– Мы пока ещё живы.
– Пока – ключевое слово фразы.
Воин прищурился, впервые по-настоящему оценивая его.
– Ты их не убил. – Остин снова посмотрел на закрывшийся разлом. – Тогда что ты сделал?

...

Агния Кастос:

Другой мир. С ума сойти! Поведение темнокожего мужчины, сразу выступившего вперёд и взявшего на себя переговоры вызвало к нему доверие и уважение, потому как в нём чувствовалось умение командовать и брать на себя ответственность, оттого и его вывод о другом мире тоже казался весомее, чем просто шальная мысль о том же Агнии.

Начало истории этого мира - Эрриштара - было понятным. Местами можно было найти аналогии и с историей создания их земного мира. Бога Предела, очевидно, можно было представить как Дьявола, хотя Агнии казался немного сомнительным этот момент. А дальше Агния бессовестно запуталась в печатях, границах, элементах... И вообще, им-то что было предназначено сделать? Она уже почти решилась озвучить вслух свой вопрос, но снова что-то затрещало, зачернела похожая на ту, что привела её сюда, трещина. Только из неё показались вовсе не люди.

Агнии хотелось забиться в какую-нибудь щёлочку, чтобы не видеть и не слышать происходящего вокруг. Какие-то монстры, на сражение с которыми вышел светловолосый воин с наверняка волшебным орудием. Он был похож на викинга, бога викингов. Вроде Тора из кино. Только вот вокруг шло совсем не кино, и чудовища находились со всех сторон, не было даже просто стенки, к которой можно бы было отступить и прижаться. Как страшно. Их ведь сюда привели не для того, чтобы накормить ими этих вот чудищ?
Рыжеволосая Лаура упомянула щит, и Агния смутно представляла, что та имела в виду. Значит, их всё-таки не съедят? И... Эта девушка - маг. А они? Раз они трое сюда попали, они ведь тоже должны быть магами, не правда ли? Так всегда в книгах и бывает! Агния зажмурилась и сосредоточилась, пытаясь ощутить в себе что-то особенное, магическое. Или нужно просто пожелать? Девушка открыла глаза, стараясь сформулировать своё пожелание. Убить монстров? Это было логичным, но и неправильным. Это же просто... животные. Такие вот страшные животные, которых выкинуло из привычного места и они, наверное, защищаются? Видят в них врагов, и поэтому нападают? Животные, просто животные... Может быть, даже заколдованные, превращённые кем-то в монстров! Пусть они почувствуют, что люди - им не враги! Перестанут нападать! И превратятся в каких-то безобидных животных. Обычных собак! Агния стала напряжённо проговаривать эту мысль, пытаясь транслировать её в окружающий мир. ...Но почему это не работает? Или магии ей недодали?

...

Эрл Тайринфер:

Эрл покачал головой.
- Нет. Некоторые из них бессмертны.

Он тоже сначала посмотрел на место разлома, а потом развернулся, чтобы уйти.
- Я не дал им остаться.

...

Остин Дессен:

Остин задумался: это не укладывалось в привычные модели. Не ликвидация, не отпор, а что-то новое.
Он кивнул и зашагал рядом.
– Значит, они вернутся.
– Да.
Остин провёл языком по губам, будто проверяя, что они всё ещё реальны.
– Тогда это не решение.

...

Эрл Тайринфер:

Он посмотрел на чужака:
- Это то, что есть.

Эрл замедлил шаг, воздух между ними стал напряженнее.
Наконец он хмыкнул:
- А что есть у тебя?

...

Остин Дессен:

Остин посмотрел на свои пустые руки, на мир вокруг, который он ещё не понял, и согласился с уместностью сарказма.
– Пока ничего, – кивнул соглашаясь. – Но это изменится.

Тишина между ними стала другой, наполненной оценкой и мыслями. Затем воин кивнул, не соглашаясь, а допуская возможность.
– Тогда оставайся в круге, – сказал он. – Пока не поймешь.

Остин тихо усмехнулся.
– Я уже начал. Но для начала мне тоже нужна такая штука, – он показал на меч. – С функциями огня, света и молотом Тора.

...

Эрл Тайринфер:

Эрл откинул голову назад и захохотал:
- Забудь об этом, – он еще раз смерил новоприбывшего оценивающим взглядом. – Такой «штукой» ты прикончишь Эрриштар раньше, чем это сделает Безымянный. Но какой-нибудь простенький меч я тебе дам.
Улыбка не сходила с его лица.
- Если не отрубишь себе ногу.

...