«Ква-Love» (фэнтези)

Айская:

 » Глава 21

Глубоко в джунглях, где влажный воздух был пропитан запахом гнили и репеллентов, вокруг чадящего костра собралась группа «отверженных». Свет пламени выхватывал из темноты их измученные, искусанные москитами лица.

Салтан, поправляя покосившуюся чалму, в которой запутался майский жук, стоял на пне и вещал, как истинный трибун:

— Товарищи по несчастью! Давайте признаем очевидное: сегодня мы — полные олухи! Пока мы тут кормим собой местную фауну и пытаемся разжечь костер с помощью трения двух сырых палок, Водяной и Царевна шикуют в ВИП-теремке! У них там кондиционеры, шёлковые простыни и, поговаривают, даже туалетная бумага с ароматом лаванды! А мы? Мы вынуждены скитаться в этой дикой природе, как бездомные бобры!

Бура Тинелли, который от голода уже начал грызть собственную руку, выплюнул длинную щепку и злобно прохрипел:

— На кол их, товарищи! Или на щепки! Почему я должен спать на муравейнике, пока этот мокрый мешок с тиной храпит на бархатном диване? Моё дерево сохнет от такой несправедливости!

— Поддерживаю! — подал голос Карлсон, уныло вращая пропеллером, чтобы отогнать стаю особо жирных комаров. — Мой моторчик забился пыльцой и какими-то лианами. Если я не съем банку варенья в ближайшие дни, я совершу вынужденную посадку прямо в пасть к бегемоту. Нужно что-то делать! Мы — элита сказочного мира, а не корм для гнуса!

Золушка, брезгливо рассматривая свои ногти, под которыми скопилась чернозёмная грязь, едва не плакала:

— Посмотрите на меня! Моё платье превратилось в половую тряпку, а в волосах свила гнездо какая-то тропическая кукушка! Мне нужна ванна с мёдом и липой! Срочно! Я не могу находиться в этом свинарнике, здесь даже нет зеркала в полный рост, чтобы оценить масштаб моего грехопадения!

В тени деревьев, сверкая глазами, сидел Мауг. Он методично точил свой каменный нож о валун, и этот звук — вжик-вжик — действовал всем на нервы.

— Водяной... — прорычал он. — Он оскорбил мои джунгли своим присутствием. Око за око, зуб за зуб. Я выманю его из терема и покажу, кто здесь альфа-самец, а кто просто лужа с глазами.

Салтан победно вскинул руки:

— Правильно, товарищи! Хватит это терпеть! Мы устроим великое переселение народов! Мы выкурим их, вернее Водяного из этого терема! Но... — он вдруг осекся и огляделся. — Погодите. А где наши дамы? Где Медуза и Шамахи? Почему их нет в нашей коалиции мятежников? Они что, решили, что они выше нашего заговора?

— Медуза сказала, что у неё «змеи секутся» от местной влажности, и пошла искать какой-то грот с минералкой, — буркнула Грифония.

— А Шамахи заявила, что от нашего костра пахнет дешёвым табаком и плохими перспективами, — добавил Йети. — Она вообще какая-то подозрительная в последнее время. Всё время шепчется с тенями, может она того...

Салтан нахмурился, и тень от его носа легла на карту джунглей, нарисованную на песке.

— Странно это... Пока мы тут планируем штурм, эти две особы могут вести свою игру, — Салтан подозрительно потёр подбородок. — А вдруг они уже договорились с Водяным за нашими спинами?

В этот момент из чащи донесся странный женский смех, а затем — звук, подозрительно похожий на шелест пакетов.

Из густых зарослей папоротника, грациозно обходя колючие лианы, выплыла Медуза. Её змеи на голове пребывали в крайне весёлом расположении духа: они извивались, завязывались в морские узлы и хором шипели на искры костра. Следом, стараясь не шуметь, семенила Шамахи. В руках она судорожно сжимала объемистый пакет, который при виде компании заговорщиков мгновенно попыталась спрятать за свою расшитую золотом спину.

— Ой! — пискнула Шамахи, округлив глаза. — А чего это вы тут... собрались? У вас тут что, кружок анонимных любителей костров или вы решили коллективно комаров покормить?

Присутствующие переглянулись. Напряжение в воздухе можно было резать ножом (тем самым, который точил Мауг). Принц Алекс, поправляя свой измятый грязный камзол, медленно встал и с подозрительным прищуром начал обходить Медузу по кругу.

— Так-так-так... — протянул Алекс, резко отпрянув, когда одна из змей Медузы попыталась цапнуть его за ухо. — Слышь, Горгона, надень на своих питомцев намордники! Или хотя бы побрызгай их лаком для волос, а то они ведут себя крайне недипломатично.

Закончив круг почета вокруг Медузы, Алекс переключился на Шамахи, преграждая ей путь к отступлению.

— Мы тут, между прочим, формируем коалицию мятежников. Борьба за социальную справедливость и мягкие матрасы! А вот где были вы? Строите свой собственный бунт с блэкджеком и танцами живота? Или, может, бегали предупреждать Водяного, что мы собираемся выселить его из ВИП-апартаментов?

Шамахи сделала шаг назад, прижимая пакет к себе и посмотрела на Салтана своим самым коронным взглядом «невинная жертва обстоятельств».

— Салтанчик, ну что ты такое слушаешь? — пропела она нежным, как патока, голосом. — Я же всё только во благо народа! И во благо нашей... ну, почти семьи. Мы просто... э-э... собирали лечебные грязи для лица!

Бура Тинелли, который в этот момент задумчиво чесал свой длинный нос о кору ближайшего дерева, внезапно замер.

— Врут! — гаркнул деревянный человечек, выставив вперед указательный палец. — Врут, как пить дать! У меня на ложь нюх профессиональный, я сам из полена сделан! Шамахи, колись, что в пакете? Почему он пахнет не грязью, а дорогим кондиционером для белья и... перламутром?

Медуза сделала шаг вперед, её глаза вспыхнули холодным зеленым огнем, а змеи на голове встали дыбом, образовав подобие короны.

— Не ваше дело, убогие! — прошипела она, обнажая клыки. — Сидите в своём песке и жуйте свои щепки, пока я вас всех в садовые скульптуры не превратила. Мы свободные женщины Востока и Античности, нам отчетность перед вами не положена!

Салтан, до этого хранивший величественное молчание, медленно поднялся с пня. Его чалма окончательно съехала набок, придавая ему вид грозного, но слегка нетрезвого султана.

— Значит так, дамы, — прогремел он, ударяя кулаком по ладони. — Игра в «угадай, что в мешке» закончена. В джунглях сейчас суровые законы. Либо вы с нами, в рядах великой революции против Водяного, либо вы против нас. А если вы против нас... — он кивнул на Мауга, который многозначительно лизнул лезвие ножа.

— Ой, напугали! — феркнула Медуза. — Мальчик в трусиках из лопуха и царь с жуком в волосах. Прямо банда «Черная кошка», я сейчас от страха в камень превращусь сама!

В этот момент из пакета Шамахи, который она держала за спиной, выскользнула и упала на песок ярко-розовая перламутровая пуговица. Она весело звякнула и засияла в свете костра.

Наступила гробовая тишина. Золушка, увидев пуговицу, ахнула и прикрыла рот рукой.

— Это же... это же то самое платья от Лешефельда! — прошептала она. — Я такие только в каталоге «Сказочный гламур» видела!

Салтан медленно перевел взгляд с пуговицы на Шамахи.

— Так-так... — прорычал он. — Значит, «лечебные грязи», говоришь?

— Ой, ну всё, началось! — Шамахи всплеснула руками, картинно прижимая пакет к груди. — Да, украли! Но мы же во благо! Мы — санитары шоу, мы избавляем общество от безвкусицы! Медуза подтвердит, это была спецоперация по спасению эстетики!

Медуза лениво поправила одну из змей, которая пыталась завязаться бантиком.

— Именно. Я работала прикрытием, пока Шамахи изображала из себя ниндзя в шелках. И вообще, скажите спасибо, что мы это сделали!

Йети, который до этого момента молча жевал кожуру от банана, медленно поправил свои зеркальные солнечные очки (несмотря на глубокую ночь) и басом произнес:

— Это воровство. Статья сто пятьдесят восьмая Сказочного Кодекса. Вам грозит тюрьма, общественные работы на соляных рудниках и пожизненное исключение из профсоюза злодеев.

— Ой, подумаешь, законник нашелся! — Медуза фыркнула так сильно, что её змеи хором зашипели на Йети. — Нет чтобы спасибо сказать! Напрягите свои куриные мозги: у Царевны нет платья, туфля ей мала, она сейчас в тереме бьется в истерике и называет Водяного извращенцем. Их свидание накрылось медным тазом! А это значит...

— А это значит, — подхватила Шамахи, хитро прищурившись, — что вакансия на свидание открыта! Каждый из нас теперь может пригласить либо Водяного, либо Царевну. Салтанушка, — она подошла к Салтану и кокетливо поправила ему чалму, — может, мы с тобой на свидание сходим? Я в этом платье буду просто богиня, а ты... ну, ты просто будешь рядом стоять, для масштаба.

Принц Алекс вдруг просиял и громко хлопнул в ладоши, едва не прихлопнув комара на носу у Карлсона.

— Точно! Свидание всё равно должно состояться, эфирное время оплачено, зрители ждут романтики! Чур, я зову Царевну! — он победно ухмыльнулся, выпятив подбородок. — У меня есть лютня и три аккорда, она не устоит!

— Кваковская — моя женщина! — внезапно прорычал Мауг, выходя из тени. Он оскалился, обнажив клыки, и вонзил нож в землю прямо у ног Алекса. — Я принесу ей тушу кабана и букет из листьев папоротника. Это язык настоящей страсти, а не твои дзынь-дзынь на струнах!

— Она моя по праву престолонаследия! — Салтан топнул ногой так, что из его чалмы вылетел испуганный жук. — Я ей полцарства обещал, когда-то давно, когда мы с ней ещё встречались, а ты ей что дашь? Блох из своей шкуры?!

Алекс, Мауг и Салтан сошлись в центре круга, дыша друг другу в лица. Воздух буквально затрещал от тестостерона и запаха немытых тел. Алекс схватил Салтана за бороду, Мауг перехватил руку Алекса, а Салтан пытался дотянуться до кинжала.

— Сейчас я из тебя сделаю принца-отбивную! — орал Салтан.

— Я съем твою печень под соусом из папоротника! — рычал Мауг.

В этот момент раздался оглушительный, скрипучий хохот. Это Бура Тинелли катался по траве, держась за деревянный живот.

— Ха-ха-ха! Идиоты! Нашли из-за чего бой устраивать — из-за девки! — Бура вытер выступившую смолу из глаз. — Главное в этом шоу — выиграть деньги и не стать дровами для камина! Идите на свидание с ней все трое! Это же будет комедия года! Тройничок по-сказочному, я бы на это посмотрел!

Медуза и её змеи синхронно оскалились, глядя на этот балаган.

— Разбирайтесь со своей лягушкой сами, — шикнула она. — А я зову на свидание Водяного. У него есть доступ к безлимитному вай-фаю, запасы элитного планктона и бесподобный пресс и мускулы.

Шамахи тем временем быстро запихала платье обратно в пакет, подальше от жадных глаз Золушки.

— Зато у меня теперь есть эксклюзивный наряд! — торжествующе заявила она. — Завтра я выйду в нём к завтраку, и от модельных агентств отбоя не будет. А Кваковская пусть хоть в мешковине ходит, ей полезно для смирения.

Алекс, тяжело дыша и отпустил бороду Салтана, Мауг поправил набедренную повязку и принял величественный вид.

— Ладно! — шикнул Салтан. — План действий такой: завтра — свидание, а после него — голосование на вылет. И вот тогда мы решим, кто поедет домой, а кто останется в тереме и будет драться за сердце Царевны. А теперь — расходимся, бандерлоги! Мне нужно отрепетировать томный взгляд.

Компания начала медленно расходиться по своим шалашам, бросая друг на друга полные ненависти взгляды. В джунглях воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шипением змей Медузы и шорохом перламутрового платья в пакете Шамахи.

...

Айская:

 » Глава 22

Водяной проснулся от того, что на его внушительный живот приземлилась особо наглая тропическая муха. Он смачно прихлопнул её ладонью, оставив на коже мокрое пятно, и сел на кровати.

— Так, Кваковская, — пробубнил он себе под нос. — Хочешь ты того или нет, а свидание состоится. Я не для того в этом душном тереме маринуюсь и терплю твои закидоны, чтобы получить от ворот поворот. За свою любовь я буду бороться, даже если мне придется утопить в океане половину этого съемочного состава вместе с их камерами.

Он решительно поднялся. В голове созрел гениальный план.

«Платье украли? Ха! Не зря я в позапрошлом веке посещал мастер-класс «Очумелые ручки», — подумал он потирая ладошки.

— Я ей такое платье соберу — Версаче в гробу перевернется и обратно закроется, — ухмыльнулся Водяной. — Эко-стиль, натуральные материалы, вентиляция... Она у меня как нимфа лесная будет, а не как чучело перламутровое.

Быстро перекусив вчерашним заливным из водорослей, которое на жаре уже начало подозрительно светиться, он направился в самую гущу джунглей. Жара стояла такая, что даже лианы, казалось, потели, а попугаи на ветках сидели с открытыми клювами, забыв все ругательства. Воздух был густым, как кисель, и пах перезрелыми бананами и несбывшимися мечтами Салтана.

Водяной, пыхтя и отдуваясь, принялся за работу. Он срывал огромные, сочные листья папоротника, гигантские банановые лопухи и даже пару ананасов — для декора на плечи (или вместо кулона, там разберемся).

— Так, тут подрежем, тут свяжем... — бормотал он, сражаясь с колючим кустом, который явно не хотел становиться частью высокой моды.

Вдруг за его спиной раздался отчетливый шорох. Хрусть!
Водяной замер, прижав к груди охапку папоротника. Он медленно обернулся, сканируя заросли выпученными глазами. Никого. Только яркий попугай на ветке посмотрел на него как на сумасшедшего дизайнера и выдал:

«Рейтинги! Дай семечку, пучеглазый!».

— Показалось, что ли... — прошептал Водяной, вытирая пот со лба, который тут же смешивался с его естественной влажностью. — Совсем на этом шоу нервы ни к черту. Скоро тени начнут платье просить.

Он снова повернулся к дереву, прицеливаясь к особенно длинной и прочной лиане, как вдруг шорох повторился, но уже ближе. И на этот раз кто-то явно хихикнул — тонко и противно, как пенопласт по стеклу.

Водяной резко развернулся, бросив папоротник на землю, и встал в позу разъяренного борца сумо, отчего его живот угрожающе колыхнулся.

— Выходите, сектанты джунглевые! — гаркнул он так, что с ближайшей пальмы посыпались кокосы, едва не прибив пролетавшую мимо стрекозу. — Хватит прятаться, как трусы! Думали, платье сперли — и всё, финита ля комедия? Фиг там плавал! Свидание всё равно будет, я его из бамбука и ярости соберу!

Он сделал шаг вперед, грозно потрясая кулаком в сторону подозрительного куста жасмина, который подозрительно подрагивал.

— Я знаю, вы там сидите и злорадствуете! Но учтите: кто-то из вас сегодня точно домой ноги сделает на совете! Я лично прослежу, чтобы ваши чемоданы вылетели из этого шоу быстрее, чем чайка скажет «кар-кар».

Из густых зарослей, плавно раздвигая ветки, вышла Медуза. На ней был ослепительный купальник из тонкого полотна жёлтого оттенка, который на солнце переливался как радуга. Она двигалась с грацией сытой кобры, а её змеи на голове сегодня были уложены в стиле «голливудская волна» и томно прикрывали глазки.

— Ой, Водянушка... — промурлыкала она, подходя вплотную. — А что это такой импозантный мужчина делает на нашей территории? Неужели решил сменить випку на тропический рай?

Она положила тонкую руку с острыми ноготками ему на плечо, сверкая глазами и улыбаясь так, что у любого другого на месте Водяного кровь бы превратилась в гранит. Но Водяной лишь поморщился, чувствуя, как от её руки веет холодом.

— Слышь, Горгона, — он медленно, двумя пальцами, скинул её руку и сделал шаг в сторону. — Ты мне тут зубы не заговаривай. Лучше скажи, не знаешь ли ты, какая крыса вчера платье у Царевны стырила? А то у меня подозрение, что у этой крысы на голове вместо волос — террариум.

Медуза придвинулась еще ближе, обдавая его ароматом морского бриза и опасности.

— Может, я и знаю... — прошептала она прямо ему в ухо, пока её змеи нежно щекотали его затылок. — Но память ко мне вернется, только если ты меня поцелуешь. Ну же, Водяной, один разочек... Я же лучше, чем эта твоя Кваковская. У неё только икра на уме, а у меня — вечность.

Она уже почти коснулась его губ, как вдруг сверху, с верхушки раскидистой пальмы, раздался истерический вопль, сопровождаемый треском веток и щелканьем затвора.

— СЕНСАЦИЯ! ЭКСКЛЮЗИВ! ГРЯЗНОЕ БЕЛЬЕ БУЯНА! — заорал конь Юлий, свесившись с ветки вниз головой. В одном копыте он сжимал камеру, в другом — микрофон с логотипом «Джунгли-ТВ». — Водяной — изменщик! Какой будет рейтинг! СКАНДАЛ В ДЖУНГЛЯХ! ВОДЯНОЙ И МЕДУЗА: ПОЦЕЛУЙ ИЛИ ГИПНОЗ? Зрители захлебнутся попкорном! Вот вам и сказка о вечной любви, а на деле — обычный курортный роман с элементами мифологии!

Водяной побагровел, став цветом как спелый помидор.

— Юлий, скотина ты кентавроновая! — взревел он. — А ну слезай, я из тебя колбасу краковскую сделаю!

Он бросился к пальме, но Юлий, проявляя чудеса акробатики, перепрыгнул на соседнюю лиану, продолжая снимать.

— Не мешайте работать прессе! — вопил конь. — Медуза, дорогая, пару слов для наших зрителей! Что вы чувствуете к этому мокрому мачо? Серьезны ли ваши намерения? Придумали ли вы уже имена для ваших общих детей? Как вам вариант — Медузята-Водянята? Или просто ВодяГорг?

— Я люблю его! — драматично выкрикнула Медуза, прижав руки к сердцу и позируя на фоне папоротников. — Я готова соблазнять его вечно, пока он не станет моим по праву! Он мой краш, мой господин и мой главный спонсор увлажняющего крема в этих джунглях!

Водяной аж замер на месте, выронив охапку банановых листьев. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Ты... ты чего несешь, змеиная твоя морда, на солнце перегрелась? — он резко развернулся к камере Юлия. — Граждане! Зрители! Не верьте этой змее! Это подстава! Это хайп! Я люблю Царевну! Она — моя единственный океан в этой жизни!

В порыве ярости Водяной подобрал с земли тяжелый кокос и, вспомнив юность в метании диска, швырнул его в Юлия. Снаряд со свистом пролетел через джунгли и — БДЫЩ! — попал коню прямо под хвост.

— И-и-и-го-го-го! — завизжал Юлий, подпрыгнув на три метра вверх. — Нападение на журналиста! Препятствование свободе слова! Мой хвост! Моя гордость! Это производственная травма, я подам в суд на это шоу!

Водяной, не слушая причитания коня, начал лихорадочно собирать свои принадлежности для платья.

— Всё, хватит с меня этого дурдома! — проворчал он, закидывая на плечо лианы и ананасы. — Мне еще шедевр сотворить надо для любимой, пока вы тут рейтинги на моих нервах строите. Пойду в терем, там хоть стены есть, а не эти ваши папарацци в кустах!

Он развернулся и, гордо хлюпая шлепанцами, направился в сторону ВИП-терема, оставляя Медузу поправлять прическу, а Юлия — зализывать раненый хвост.

Водяной шел по коридору ВИП-терема с таким видом, будто он только что закончил роспись Сикстинской капеллы. В руках он бережно нес «Платье-Мечту».

Основой служили гигантские банановые листья, сшитые между собой прочной тиной. Лиф был инкрустирован половинками ананасов (колючками наружу — для защиты личного пространства, как пояснил мастер), а подол украшали свисающие гроздья дикого винограда и кокосовые скорлупки, которые при ходьбе должны были издавать ритмичный стук, заменяя Царевне оркестр.

— Кваковская! Радость моя, вытри слезы! — пробасил он, сияя как начищенный самовар. — Твой спаситель пришел! Забудь про то тряпье, которое у тебя сперли. Вот оно — торжество экологичности, стиля и витаминов!

Царевна, сидевшая у зеркала в одном халате и с огуречными кружочками на глазах, медленно повернулась. Когда она увидела «шедевр», один огурец с чпоканьем отвалился от её лица.

— Это... это что? — прошептала она, округлив глаза. — Водяной, ты решил, что я на свидании должна изображать тропический фуршет? Почему от этого платья пахнет забродившим ананасом?

— Это аромат высокой моды, глупая! — гордо заявил Водяной, расправляя банановый лист. — Ты в нем будешь как Афродита. И главное — если проголодаешься на свидании, всегда можно откусить кусочек от подола!

В этот момент за окном, в густых зарослях жасмина, раздалось подозрительное хрюканье и сдавленный икотой смех. Заговорщики, во главе с Алексом и Шамахи, наблюдали за этой сценой через бинокль.

— Ой, я не могу! — всхлипнула Шамахи, вытирая слезы краем украденного платья. — Она в этом ананасе будет похожа на взбесившийся плод воображения пьяного ботаника!

— Это стратегический ход, — давясь от смеха, прошептал Принц Алекс. — Если свидание пойдет не так, она может просто забросать его скорлупой. Мауг, ты это снимаешь?

Мауг, который сидел на ветке с камерой Юлия (которую он «одолжил», пока конь прикладывал лед к хвосту), сосредоточенно крутил фокус.

— Снимаю. Это будет лучший эпизод. Водяной думает, что он Валентино, а на самом деле он — поставщик овощной базы.

Тем временем в комнате Царевна осторожно ткнула пальцем в ананас на лифе.

— Водяной, оно же колется! И... это что, за сушёная креветка на поясе?!

— Это брошь! — обиженно вскинулся Водяной. — Для акцента!

— А если на меня нападет стая голодных обезьян? Они же меня съедят вместе с аксессуарами!

— Зато какой силуэт! — Водяной зажмурился от удовольствия, представляя фурор. — Ты только представь: ты такая вся в листьях, ананасы на закате блестят, кокосы гремят... Ну же, примерь, я ведь старался! Если не понравится, я там сзади еще хвост из папоротника приделаю для объема.

Царевна, тяжело вздохнув и бросив прощальный взгляд на свое отражение в зеркале, решилась.

— Так, Водяной, отвернись! И не вздумай подглядывать своими телескопами! — донесся из ванной решительный голос Царевны.

Она утащила «ананасовое безумие» за дверь, и оттуда послышались звуки, напоминающие борьбу с разъяренным кустом: шуршание листьев, глухие удары кокосов о кафель и приглушенное «Ой, колючий какой!». Спустя пять минут, когда Водяной уже начал подозревать, что его шедевр решил съесть модель, дверь приоткрылась.

— Водяной... зайди. Только глаза закрой! Руками! И пальцы не растопыривай. Мне нужно тину на талии затянуть, а то кокосы сползают.

Водяной, честно зажмурившись и прижав ладони к лицу так сильно, что щеки вылезли между пальцев, бочком просочился в ванную. Он выставил руки вперед, нащупывая в воздухе что-то колючее.

— Левее... еще левее... Да не меня за нос хватай, а тину! — командовала Кваковская.

Наконец, его пальцы нащупали прочную нить. Он потянул.

— Так, вдохни... теперь не дыши... — командовал Водяной. — Сейчас я тут кокос подтяну, чтобы декольте было побогаче..

— Ой! — пискнула Царевна. — Ты меня сейчас пополам перережешь! Полегче, я же не щука на крючке!

— Терпи, Кваковская! — пыхтел Водяной, стараясь не открывать глаз, хотя любопытство жгло его сильнее, чем крапива. — Зато талия будет — во! Как у осы! Или как у очень стройной пиявки!

Сделав финальный узел и закрепив его для верности кусочком жевательной смолы, Водяной выдохнул.

— Всё, затянул. Могу открывать?

— Нет! Уходи! — Царевна легонько подтолкнула его к выходу. — Встретимся на свидании. Я должна навести марафет. Иди, иди, не порть сюрприз!

Когда дверь за Водяным закрылась, Царевна Кваковская медленно повернулась к огромному зеркалу. Она ожидала увидеть там посмешище, но...

— Ой... Мамочки! — выдохнула Царевна, и её глаза заблестели ярче, чем звёзды на небе.

В отражении стояла настоящая лесная нимфа. Банановые листья, плотно облегая её фигуру, создавали невероятный изумрудный корсет, который подчеркивал каждый изгиб. Ананасы на бюсте выглядели как дерзкие эполеты высокой моды, а кокосовые скорлупки на бедрах придавали образу дикую, первобытную грацию. Но главное — она чувствовала заботу. Каждый листик был выбран так тщательно, что от платья исходило тепло и любовь.

— Надо же... — прошептала она, поправляя выбившийся локон. — А ведь у него вкус есть. И руки... хоть и мокрые, а золотые.

Она покрутилась перед зеркалом, и кокосы издали нежный, почти музыкальный перестук. В груди у Царевны что-то сладко екнуло.

«Неужели я... в этого... — пронеслась мысль, но она тут же тряхнула головой. — Нет-нет-нет! Это просто тропическая лихорадка! Или ананасы в голову ударили. Рано ему еще корону примерять, пусть помучается! А мне ещё подумать надо!»

Но улыбка, которую она не могла скрыть, говорила об обратном. Она была влюблена в это платье, в этот безумный остров и, кажется, в одного очень настойчивого обитателя болот.

...

Айская:

 » Глава 23

На берегу океана догорал закат, окрашивая волны в цвет малинового сиропа. Водяной, облаченный в парадную рубаху, нервно поправлял галстук-бабочку, который то и дело норовил сползти на бок. Рядом возвышался белоснежный шатер, внутри которого на крахмальной скатерти мерцали свечи, отражаясь в серебряных приборах. Атмосфера была настолько романтичной, что даже крабы на песке, казалось, начали танцевать вальс.

В это время у вип-терема Царевна-Кваковская совершала свой триумфальный выход. Платье, созданное Водяным, сидело на ней идеально. Она уже предвкушала романтический вечер, как вдруг путь ей преградил Салтан. Выглядел он так, будто только что проглотил лимон, закусив его кактусом.

— Куда это мы так вырядились? — процедил Салтан, преграждая дорогу. — К этому мокрому аферисту? Не советую. — громко воскликнул он. — Твой Водяной в джунглях зря времени не терял — Юлий лично видел и снимал на камеру, как он целовался с Медузой. Прямо среди лиан, со страстью голодного аллигатора! — с нажимом произнёс Салтан.

Царевна опешила. Её глаза расширились, а губы слегка приоткрылись от изумления. Она на мгновение потеряла дар речи, пытаясь осознать услышанное. В голове пронеслась картинка: Водяной, Медуза и змеи на её голове, завязанные в романтические бантики.

— Целовался?.. С этой... шлангоголовой?! — выдохнула она, и в её голосе послышались первые раскаты грозового фронта. — Да у неё же вместо волос — террариум! Он что, решил проверить свою иммунную систему на яд?!

— Вот именно! — подхватил Салтан, придвигаясь ближе и пытаясь изобразить на лице искреннее сочувствие. — Он тебе не пара, Кваковская. Зачем тебе этот ихтиандр с сомнительными связями? Давай начнем всё с чистого листа. Я изменюсь! Я даже... я даже перестану называть тебя «зеленой», честное слово!

Царевна посмотрела на Салтана так, будто он был навозным жуком, пытающимся продать ей свой «товар».

— С чистого листа? Салтан, к бывшим возвращаются только те, у кого амнезия или очень плохой вкус. Я тебя не люблю, и твой «чистый лист» больше похож на использованную туалетную салфетку! — Она с силой толкнула его в плечо, заставив пошатнуться. — А с Водяным и его «змеиными нежностями» я разберусь сама. И поверь, если это правда, он будет дрожать сильнее, чем твой голос сейчас!

Она решительно зашагала к берегу, едва не высекая искры каблуками из деревянного настила. Но не успела она пройти и десяти метров, как из-за пальмы, словно чертик из табакерки, выскочил принц Алекс. С сияющей улыбкой он протянул ей нечто странное.

— Прекрасная Царевна! — пафосно воскликнул он, впихивая ей в руки охапку... лягушек, перевязанных розовой ленточкой. — Букет из самых звонких певцов болота для самой прекрасной нимфы!

Лягушки дружно сказали «Ква!», а одна, самая предприимчивая, попыталась запрыгнуть Царевне в декольте. Кваковская брезгливо отстранилась, сморщив нос так, что на нем собралось с десяток морщинок.

— Алекс, ты серьезно? — прошипела она. — У меня.... — Царевна тяжело вздохнула, вспоминая случай на корпоративе и французского шеф-повара. — У меня на них аллергия! Стоит одной коснуться моей кожи, и я начинаю чесаться как шелудивый пес! Это что, тонкий намек на мое происхождение или ты просто решил устроить здесь зоомагазин?

— Ой... — Алекс растерянно почесал затылок. — Надо было предупредить... Я думал, это будет тематический подарок. Я бы тогда... ну, не знаю, улиток бы наловил!

Царевна закатила глаза с таким усердием, что едва не увидела собственный затылок.

— Вот Водяной, при всей его влажной наглости, проявил чудеса фантазии и подарил мне платье, собственного производства, а не набор для французского супа! — Она сунула букет обратно опешившему принцу. — Иди, Алекс. Потренируйся на ком-нибудь менее... аллергичном.

Она прошла мимо него, обдав шлейфом дорогих духов и холодным презрением. Впереди маячил шатер, свечи и Водяной, который еще не знал, что его романтический вечер вот-вот превратится в допрос с пристрастием и элементами экзорцизма.

Царевна влетела в шатер подобно тропическому урагану, отчего пламя свечей испуганно пригнулось к скатерти, а одна из них и вовсе погасла, пустив тонкую струйку сизого дыма. Водяной, уже приготовивший приветственную речь о глубине своих чувств к ней, но застыл с букетом камышей от её красоты.

— Царевна! Ты выглядишь как богиня морская, нет, как... — начал было он, но Царевна прервала его жестом, которым обычно казнят неугодных визирей.

— Молчать, ихтиандр недоделанный! — рявкнула она, подходя вплотную. — А ну-ка, повернись к свету! Живо!

Водяной растерянно моргнул.

— Что случилось? Тебе платье жмет? Или опять твои ухажёры донимали тебя?

— Платье сидит идеально, чего не скажешь о твоей совести! — Царевна схватила его за подбородок своей тонкой, но железной хваткой. — Салтан сказал, что ты в джунглях с Медузой практиковал искусственное дыхание «рот в рот»! Предъяви губы к медосмотру!

— Чего?! — Водяной чуть не поперхнулся. — С Медузой? С этой женщиной-электрошокером, у которой на голове вечный серпентарий? Кваковская, ты в своем уме, кого ты слушаешь?

— Не заговаривай мне зубы, Водяной! — Она бесцеремонно потянула его за нижнюю губу, внимательно вглядываясь. — Так... припухлостей нет... следов укусов змей тоже... Но я знаю этих морских гадин! У них яд замедленного действия. А ну, высуни язык! Если он стал больше обычного — значит, точно целовался!

— А-а-а! — послушно выдал он, высунув язык. — Кваковская, это унизительно. Я — хозяин собственной жизни, а не подопытный головастик!

— Хозяин он... — проворчала она, отпуская его лицо. — Салтан клялся, что Юлий видел вас за лианами. Говорит, страсть была такая, что обезьяны с деревьев падали от смущения! Признавайся, ты решил собрать гарем? Сначала я, потом Медуза, а завтра что — Ариэль приплывет хвостом махать?

Водяной наконец пришел в себя и, поправив галстук-бабочку, расплылся в ехидной улыбке.

— Так-так... Я опять слышу нотки ревности? Или это просто твоя жабья натура требует драмы? И потом, Медуза сама на меня почти напала, я еле от неё ноги унёс.

— Убегал он, — Царевна сложила руки на груди, и её платье гневно сверкнуло в свете свечей. — И как, долго «бежал»? Пока искры из глаз не посыпались?

— Если бы я её поцеловал, я бы сейчас здесь не стоял. А украшал бы джунгли в виде очень качественной каменной статуи! — резонно заметил Водяной. — Посмотри на меня: я всё еще мягкий, мокрый и чертовски обаятельный. Никакого окаменения!

Царевна прищурилась, обходя его по кругу, как коршун.

— Ладно, допустим. Но если я найду хоть одну змеиную чешуйку на твоей рубашке, которую я, между прочим, сама гладила... то есть, которую ты так старательно выбирал — я превращу этот шатер в филиал французского ресторана, где главным блюдом будут твои лапки!

Водяной рассмеялся и притянул её к себе за талию.

— Успокойся, фурия. Моё сердце принадлежит только одной зеленой капризной особе. Садись за стол, пока омары не начали требовать политического убежища обратно в океан.

Водяной, почувствовав, что буря миновала, облегченно выдохнул. Он протянул роскошный букет, перевязанный золотистой лентой. Это были не просто камыши — это были отборные, бархатистые «шоколадные» початки, перемешанные с нежными речными лилиями, которые еще хранили на своих лепестках капли прохладной росы.

— Это тебе, Кваковская, — негромко произнес он, протягивая букет. — Чтобы окончательно изгнать из твоей головы дурные мысли о змеях.

Царевна замерла, когда она наконец-то обратила внимание на букет. Весь её боевой задор испарился, уступив место искреннему, почти девичьему восторгу. Она осторожно приняла букет, вдыхая терпкий, родной аромат болотной свежести.

— Камыши... — прошептала она, и на её щеках проступил нежный румянец, который в свете свечей казался персиковым. — Мои любимые. Откуда ты узнал? Я ведь никому не говорила, все думают, что я обожаю пафосные розы с шипами.

Водяной загадочно улыбнулся, поправляя галстук-бабочку.

— Догадался. В тебе больше души, чем в сотне оранжерейных роз, Царевна.

Кваковская смущенно опустила глаза, а затем, словно решившись на что-то важное, сделала шаг вперед. Она мягко коснулась губами его правой щеки — прохладной и пахнущей океанским бризом.

— Это спасибо за цветы, — тихо сказала она.

Водяной замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Но Царевна не отстранилась. Она перевела дыхание и нежно поцеловала его в левую щеку, задержавшись чуть дольше.

— А это — за платье. Оно просто волшебное. Знаешь, оно намного лучше, чем тот, заносчивый экслюзив от Лешефельда. У него всё какое-то... искусственное. А в твоем я чувствую себя настоящей.

В шатре воцарилась тишина, нарушаемая только мерным шепотом океанских волн за стенами и тихим потрескиванием свечей. Водяной осторожно взял её за руки, чувствуя, как между ними пробегает электрический разряд, посильнее, чем от всех скатов и Медуз вместе взятых.

— Значит, мир? — спросил он, заглядывая в её сияющие глаза.

— Мир, — улыбнулась Царевна, поправляя камыш в букете. — Но если я увижу Медузу в радиусе километра, я не гарантирую, что не использую этот букет как дубинку.

Водяной рассмеялся, увлекая её к столу.

— Договорились. А теперь давай наслаждаться вечером. Я даже попросил крабов не танцевать чечетку, чтобы не отвлекать нас от главного.

...

Айская:

 » Глава 24

Ужин в шатре проходил под аккомпанемент прибоя и мягкий свет свечей. На столе красовалось изысканное блюдо, которое Водяной представил с особой гордостью:

— Осьминог в шелках из морской капусты с гарниром из жемчужного жемчуга.

Царевна оценила вкус и находчивость кавалера, а Водяной, виртуозно открыв бутылку шипучего пунша из глубоководных ягод, разлил напиток по серебряным кубкам.

Вскоре зазвучала нежная, тягучая мелодия, принесенная ветром с океанских глубин. Водяной встал и с галантным поклоном протянул руку:

— Позволишь, прекраснейшая?

Царевна слегка смутилась и отвела взгляд:

— Водяной, ты же знаешь, я танцую как неуклюжий тюлень на суше. Я тебе все ноги оттопчу, будешь потом неделю хромать!

— Ради танца с тобой я готов даже к ампутации... то есть, к небольшим ушибам, — подмигнул он, мягко увлекая её на свободное пространство.

В кустах папоротника, на безопасном расстоянии, притаился конь Юлий. Он водрузил на нос очки и приготовил свой «репортажный» аппарат.

— Ох, ну и драма! — шептал он себе под нос, стараясь не заржать. — «Танцы с жабами: спецвыпуск». Так, запечатлеем момент их... кхм, грации. О, сейчас она ему точно каблуком по копыту заедет, ставлю овес!

Царевна, честно стараясь следовать ритму, в какой-то момент запуталась в собственных ногах и наступила Водяному прямо на ногу.

— Ой! Прости-прости, я же говорила! — она виновато захлопала ресницами, пытаясь сдержать улыбку. — У меня сегодня ноги явно живут отдельно от туловища. Ты как, жив?

— Я — Водян, я текуч и бесформен, Кваковская, так что твои каблуки для меня как легкий массаж, — рассмеялся Водяной, притягивая её ближе.

Когда музыка стихла, Водяной вдруг посерьезнел. Его голос стал звучать менее уверенно, он немного замялся:

— Знаешь... пока мы здесь... я хотел бы предложить тебе кое-что очень важное.

Царевна, почувствовав нотку торжественности, решила разрядить обстановку привычным юмором:

— Что, хочешь предложить мне переехать в твой омут и возглавить комитет по борьбе с комарами? Или планируешь уволить меня из Царевен за профнепригодность в танцах?

Водяной не улыбнулся. Он медленно опустился на одно колено прямо на песок, достал из кармана ракушку, внутри которой, мерцая, лежало кольцо из жемчуга и обсидиана. Музыка внезапно сменилась на торжественную, величественную мелодию, исходящую, казалось, от самого океана.

— Я не хочу комитета, — тихо сказал он, глядя ей в глаза с такой искренностью, что воздух вокруг наэлектризовался. — Я хочу предложить тебе разделить со мной все глубины и все берега. Кваковская, будь моей царицей во всех болотах. Ты выйдешь за меня?

В этот момент куст папоротника с треском раздвинулся, и оттуда, забыв об осторожности, высунулся Юлий, наводя объектив на крупный план.

— Опа! Снимаю, снимаю! — восторженно зашептал конь. — Какой кадр! Это же будет сенсация года, «Свадьба века: Ихтиандр и Зеленая принцесса»!

Атмосфера в шатре была натянута, как струна, в ожидании её ответа. Царевна застыла, превратившись в статую, которая, казалось, даже перестала дышать. Её глаза, распахнутые от неожиданности, смотрели в одну точку где-то за спиной Водяного, а жемчужное кольцо в ракушке продолжало мягко мерцать, словно насмехаясь над её безмолвием.

Водяной, видя такой «эффект заморозки», поднялся с колен, отряхнул песок с парадных брюк и, нагнувшись к самому её лицу, щелкнул пальцами.

— Эй, Кваковская! Отомри, а то сосульками обрастешь, — подмигнул он, стараясь скрыть волнение за маской беззаботности. — Я, конечно, знал, что ошеломлю тебя, но не думал, что настолько, чтобы ты начала косплеить ледяную скульптуру. Молчание — знак согласия, верно? Если ты не возражаешь, я объявляю нас официально обрученными!

Царевна часто-часто захлопала ресницами, словно пытаясь перезагрузить систему. Её щеки медленно окрасились в малиновый цвет.

— Ты... ты что, передышал океанскими газами? — пробормотала она, наконец обретая дар речи. — Делать предложение на песке, при свидетелях-крабах? Ты... ты мне нравишься, Водяной, даже очень. И целуешься ты определенно лучше, чем Салтан и все остальные мои «ухажёры» вместе взятые, но...

Ей не дали договорить. Из папоротниковых зарослей, как пробка из бутылки шампанского, вылетел конь Юлий. Он с упоением тыкал камерой прямо в нос Царевне, а его копыта азартно выбивали чечетку по песку.

— Есть! Зафиксировано! Слышали, зрители? Она сказала, что он целуется лучше всех! — вопил конь, разворачивая камеру то на них, то на себя. — Это же сенсация! Свадьба на Буяне! Царевна, дорогая, какое платье будет? Фата из водорослей или классическая морская пена? Кто свидетели? Надеюсь не Иеговцы? Я против них ничего не имею, но скучные они. Если что, я готов взять на себя ответственность, но предупреждаю: подарок от меня — это автограф и селфи, я не настолько богат, чтобы дарить жемчуга и фианиты!

— Юлий, уйди в закат, по-братски! — Царевна попыталась отмахнуться от объектива. — Я еще не сказала «да»!

— Зрителям нужны ответы! — не унимался конь, кружась вокруг них, как безумный папарацци. — Какой будет рейтинг шоу, вы только посмотрите! Шоу «Холостяк» нервно отдыхает в подводном царстве!

Водяной, чье терпение начало истончаться, как старая сеть, нахмурился.

— Юлий, остуди копыта, пока я не превратил тебя в консервы для морских звезд! Она еще не определилась, а ты тут уже меню свадебного банкета составляешь.

В этот момент тишину ночи разорвал пронзительный, вибрирующий сигнал, эхом отразившийся от скал. На весь остров прогремело грозное оповещение:

«ВНИМАНИЕ! Голосование на вылет началось. Сделайте свой выбор, пока остров не решил всё за вас».

Воздух в шатре мгновенно стал тяжелым. Улыбки сползли с лиц — ситуация из романтической комедии превратилась в суровую реальность острова.

Сигнал тревоги эхом отскочил от стенок шатра, но для Юлия он прозвучал как стартовый выстрел на скачках. Конь, окончательно отбросив приличия, ловко перепрыгнул через столик с осьминогами едва не опрокинув кубок с пуншем, и вклинился между Царевной и Водяным, прикрывая камеру копытом от посторонних глаз.

— Царевна, дорогая, слушай сюда! — зашептал Юлий, выпучив глаза от азарта. — Ты понимаешь, какой это контент? Обычная свадьба — это скука, это «я согласна», это цветы и унылые родственники. Но если ты сейчас проголосуешь ПРОТИВ него, устроишь драму с отказом в прямом эфире... рейтинг взлетит до небес! Мы станем звездами галактики! А что он? Он — Водян он просочится, найдет себе новую лужу, не переживай. Но твоя карьера? Твоя слава? Забудь про это «да», скажи «нет» ради искусства!

Водяной медленно повернул голову в сторону коня. В его глазах, обычно озорных, теперь плескалась холодная бездна.

— Юлий, — голос Водяного прозвучал как скрежет льда о камни, — если ты не уберешь свой объектив и свое копыто от моей невесты в ближайшие две секунды, я обещаю, что до конца этого сезона ты будешь снимать только обитателей Марианской впадины. И поверь, они не очень фотогеничны в полной темноте.

Царевна металась взглядом от холодного, напряженного лица Водяного к нетерпеливо скачущему Юлию, который уже тыкал ей в лицо контрактом на эксклюзивное интервью после «разрыва».

— Юлий, отвали педальный! Ты морских коней объелся? — рявкнула Царевна, отпихивая камеру. — Какое голосование? Какое «против»? У нас с Водяным иммунитет и мы не можем голосовать друг против друга! У меня возможно тут личная жизнь рушится под твои дурацкие вспышки, а ты мне рейтинги суешь?!

— Но Царевна! — не унимался конь, едва не падая от собственного энтузиазма. — Ты только представь заголовки: «Царевна бросила Водяного у алтаря ради карьеры и славы»! Это же обложки для всех глянцевых журналов! И, кстати, я тут договорился с продюсером... если сольешь его сейчас, тебе полагается бонус в виде пожизненного запаса лучшего сена — я готов рискнуть за сено, а ты? Ну же, проголосуй против, давай сделаем этот вечер незабываемым!

Водяной сделал шаг вперед, перекрывая Юлию доступ к Царевне.

— Кваковская, — он проигнорировал коня, полностью сосредоточившись на ней, хотя его рука уже начала слегка светиться магическим светом, готовая исполнить угрозу и ударить коня. — Ты слышала сигнал. Остров требует жертв, рейтингов и зрелищ. Но я здесь не ради шоу. Я здесь ради того, что мы начали обсуждать до того, как этот непарнокопытный решил, что он — режиссер года. Что ты выбираешь: сценарий шоу или то, что шепчет тебе твое сердце?

Атмосфера в шатре стала невыносимо тяжелой. Оповещающий сигнал прозвучал снова, требуя немедленного ввода голоса в систему голосования и призывая всех участников на «Лобное место». Царевна глубоко вздохнула, стараясь сохранить остатки хладнокровия под немигающим взглядом камеры. Она встретилась глазами с Водяным — в них сейчас читалось столько терпения и такой глубины чувств, что у неё перехватило дыхание.

— Водян, давай обсудим этот вопрос после голосования, ладно? — тихо сказала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Сейчас здесь слишком... шумно. — она указала взглядом на Юлия.

Она осторожно взяла ракушку с ладони Водяного. Её пальцы на мгновение коснулись его кожи, и этот контакт отозвался легким покалыванием. Царевна забрала изящную цепочку, на которой держалась ракушка, и, грациозно наклонившись, надела её себе на шею. Кольцо внутри ракушки мягко постукивало по её ключице, словно маленькое сердце.

— Когда это кольцо окажется на моём пальце — значит, я согласна, — твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза.

Водяной замер, ошарашенный таким красивым жестом. Он медленно улыбнулся, и эта улыбка была куда искреннее и теплее любого признания.

— Я готов ждать этого момента хоть до конца своей жизни, — ответил он негромко, так, чтобы слышала только она. — Даже если для этого мне придется осушить всё море или научиться танцевать без того, чтобы мне оттоптали ноги.

— ОЙ, ВЫ СЛЫШАЛИ?! — вопль Юлия разнесся по всему острову, перекрывая шум прибоя. — «До конца жизни»! «Осушить море»! Сценаристы, вы это записываете? Это же золотой фонд романтических мелодрам!

Конь в отчаянии начал бить копытами по песку, чуть не выронив камеру.

— Ну что за дела?! Царевна, ну ты чего?! Где драма? Где отказ? Где скандал, который обеспечил бы нам эфирное время до конца года? Ты надела его на ШЕЮ?! А зрители что, должны зум на твои ключицы наводить? Это нерационально! Я требую перезаписи сцены! Водяной, ну скажи ты ей, пусть на палец наденет, мы же в прайм-тайме!

Юлий вплотную подошел к паре, активно работая зумом камеры, отчего объектив едва не врезался в плечо Царевны.

— И вообще, кто мне оплатит нервный срыв? Я тут стараюсь, режиссирую, контент добываю, подкасты мучу, а вы тут «вечную любовь» разводите! Где экспрессия? Где слезы разочарования? У меня контракт, у меня обязательства перед аудиторией!

Царевна, не выдержав, легонько подтолкнула коня в бок, оттесняя его от себя.

— Юлий, уймись, пока я не проголосовала против тебя самого за чрезмерную навязчивость! — рассмеялась она, хотя в глазах её всё ещё читалось легкое напряжение из-за надвигающегося голосования и последующих событий на острове.

Водяной лишь усмехнулся, приобняв Царевну за плечи. Его взгляд снова метнулся к экрану Юлия, который всё настойчивее мигал красным.

...

Айская:

 » Глава 25

Атмосфера на «Лобном месте» была наэлектризована до предела. Пальмы уныло покачивались, вторя общему напряжению, а воздух, казалось, состоял из сплетен и тревоги в равных пропорциях. Участники стояли кругом, подозрительно косясь друг на друга, словно каждый ждал подвоха.

Вовка, взобравшись на импровизированный помост широко оскалился. Он с явным наслаждением потирал ладони, глядя на притихшую толпу.

— Ну что, бесхребетные… то есть, участники нашего шоу! — пропел он, едва сдерживая злобный смешок. — Готовы выбрать самое слабое звено и указать кому-то на выход? Надеюсь, вы сегодня не забыли взять с собой острый ум и еще более острые карандаши.

Алёнушка, поправив свою роскошную косу, тяжело вздохнула и посмотрела в сторону Водяного.

— Я, конечно, всё понимаю, — грустно произнесла она, — но у Царевны и Водяного иммунитет. Против них голосовать нельзя, правила есть правила.

Салтан, стоявший неподалеку, демонстративно цокнул языком, поправляя свою корону, которая съехала набекрень от ветра.

— Ишь ты, иммунитет у них, — проворчал он с обидой. — Куда нам, простым царям, до этой гламурной челяди! Одним — жемчуга, другим — неприкосновенность, а нас — только джунгли зовут.

Вовка, не обращая внимания на ворчание Салтана, снова взял слово:

— Кстати, через два дня у нас «Женский день в соревнованиях». Девушки должны будут проявить всю свою фантазию, найти на острове ингредиенты и приготовить нечто… эксклюзивное. Мужчины будут дегустировать и оценивать. Главное — постарайтесь не травануться от «соблазна» блюда вашей второй половинки, а то шоу рискует закончиться раньше времени!

Алёнушка добавила с многозначительным видом:

— А чьё блюдо признает самым изысканным наш Нафаныч — он ведь сам лично будет дегустировать каждый шедевр, — ту ждет необычный сюрприз. Не упустите шанс!

Пока участники переваривали информацию, на «Лобном месте» развернулась настоящая драма в миниатюре:

Медуза стояла неподалеку и, не стесняясь, «сканировала» взглядом рельефный пресс Водяного, подозрительно часто поправляя прическу. Бура Тинелли, не обращая внимания на серьезность момента, сосредоточенно ковырял в носу найденной палкой. Шамахи активно махала веером, создавая вокруг себя облако пара и пытаясь выглядеть максимально отстраненно. Емеля же, воспользовавшись общей суматохой, настойчиво пытался подкатить к Золушке, которая делала вид, что крайне увлечена изучением текстуры коры ближайшего дерева. Все остальные косились друг на друга. Юлий метался между участниками, пытаясь поймать в кадр самые «сочные» выражения лиц.

Вовка, довольный произведённым эффектом, рявкнул на весь Буян:

— Ну что, погнали наших Буянских! Каждый по очереди топает в кабинку из лопоухов! Пишет имя на листке папоротника и пару слов — почему именно он должен отправиться домой. И помните: ваше слово может стать последним для кого-то на этом острове!

Участники выстроились в очередь к кабинке из лопухов, которая выглядела комично хлипкой для такого судьбоносного момента.

Первым в этот «храм правосудия» решительно шагнул принц Алекс. Он вошел внутрь, настрочил быстро имя и свернул листик папоротника. Вид у него был торжественный, как будто он подписывал мирный договор, а не выгонял человека из реалити-шоу.

Юлий, который буквально вжался объективом в дверной проем кабинки, не упустил момента.

— Ну что, Алехандро? Интрига! Кто этот счастливчик, который сегодня отправится в пешее эротическое путешествие с острова? Имя в студию!

Алекс, даже не глядя на Юлия, с глубоким презрением произнес в камеру:

— Я голосую против того, чье имя лучше вообще не произносить вслух, чтобы не осквернять воздух острова. Скажу так: этот тип возомнил себя главарём, а на деле — ноль без палочки, только корону набекрень поправлять умеет.

Юлий аж подпрыгнул, едва не выронив дорогую технику:

— Так, стоп-стоп! «Имя, которое нельзя называть»? Мы что, в «Гарри Поттере»? Фамилия у него имеется? Или он официально числится как «Тот-Кого-Нельзя-Пиарить»? Воланд де Морт какой-то! — Юлий заржал так, что с пальм посыпались кокосы. — Алекс, не томи, выкладывай! А то зрители за такие недосказанности нас обоих покусают, я серьезно!

Принц Алекс лишь высокомерно отмахнулся, проходя мимо коня, и бросил через плечо:

— Надеюсь, он свалит с этого шоу восвояси. Аминь.

Салтан, стоявший неподалеку, нервно дернулся — корона предательски съехала еще ниже. Он перевел взгляд на кабинку, затем на Алекса, и в его глазах читалась смесь паранойи и жгучего любопытства.

Тем временем Емеля, который всё это время пытался Золушке показать фокус с исчезновением сухаря (пряча его в рукав), замер. Бура Тинелли перестал ковырять в носу и выжидающе уставился на вход в кабинку, ожидая следующего «смертника». Атмосфера накалялась с каждой секундой.

— Следующий! — рявкнул Вовка, потирая руки. — Кто готов вписать чужое имя в историю этого позорного голосования?

Салтан, нервно поправляя корону, которая в этот момент казалась ему тяжелее всей его царской казны, бочком просочился в кабинку из лопухов. Снаружи было слышно, как он что-то бормочет себе под нос, сбиваясь на сбивчивое дыхание и лязг металлической фурнитуры его царского наряда.

— «Ноль без палочки»? — донеслось изнутри приглушенное, полное возмущения бормотание. — Это он на кого намекал? На кого?! Я — Салтан! У меня дипломы, у меня подданные, у меня даже сапоги из кожи мамонта, который лично просил меня их носить!

Внутри кабинки что-то упало — по всей видимости, это был посох, который Салтан в порыве нервного возбуждения пытался пристроить так, чтобы не выколоть себе глаз. Было слышно, как он яростно елозит карандашом по листу папоротника, видимо, пытаясь вывести на нем нечто, что одновременно выражало бы гнев и при этом не выглядело бы как чистосердечное признание в «коронопоправительстве».

Юлий, прижав ухо к листу лопуха, довольно потирал копыта.

— О-о-о, пошла жара! Сейчас мы услышим классический монолог «непризнанного гения». Держу пари, он сейчас напишет что-то вроде: «Голосую против Алекса, потому что он не оценил мой фасон».

Салтан резко дернул створку кабинки и выскочил наружу, краснее, чем закат над морем.

— Ну что, Ваше Величество? — Юлий тут же оказался перед ним, направив камеру в лицо. — Что там нацарапано? «Воланд де Морт» будет доволен? Или вы все же решили выбрать кого-то более… приземленного?

Салтан метнул на коня такой взгляд, что, будь Юлий чуть менее беспардонным, он бы немедленно превратился в сушеный чернослив.

— Не твое дело, скаковая лошадь, — отрезал Салтан, проходя мимо и едва не задев плечом Водяного. — На острове должна быть иерархия! А сейчас тут полный хаос, и некоторые, — он бросил косой взгляд на Царевну, — слишком увлеклись своими «иммунитетами» и «вечными обещаниями», забыв, кто здесь настоящий эксперт по выживанию в роскоши!

Водяной лишь усмехнулся, скрестив руки на своей грудной клетке.

— Иерархия, говоришь? Ну-ну. Посмотрим, что скажут листья папоротника, когда Вовка их озвучит.

Атмосфера на Лобном месте стала совсем уж липкой от напряжения. Медуза, продолжая изучать пресс Водяного с таким видом, будто это была топографическая карта сокровищ, вдруг хихикнула:

— Я следующая иду голосовать!

Она, гордо вскинув подбородок, чеканила шаг, специально выбрав траекторию так, чтобы увесистым каблуком смачно отдавить ногу Царевне.

— Ой! Мамочки! — взвизгнула Царевна, хватаясь за ногу и едва не теряя равновесие. Её глаза расширились от шока и боли. — Ты что творишь, швабра напольная?! Глаза разуй, а то задрала свою гидру к небу, земли под ногами не видишь! Ослепла от собственного величия?!

Царевна, отбросив всякий этикет, рванулась вперед, сжимая кулаки.

— Ах ты, селедка недожаренная! — закричала она. — Я тебе сейчас все твои макароны на голове в один узел завяжу!

— Ну попробуй, Ваше Лягушачьество, — прошипела Медуза, разворачиваясь. Её змеи на голове встали дыбом, создавая вокруг лица живой, шевелящийся нимб. — Только смотри, как бы твои лапки зелёные в гранит не превратились. Будешь стоять тут памятником собственной глупости!

— Девочки, брейк! — заорал Вовка, подпрыгивая на помосте. — Юлий, снимай крупным планом! Это же рейтинги! Драка за статус «Мисс Остров»!

Салтан, почуяв неладное, попытался вклиниться между ними:

— Дамы, ну право слово, мы же в приличном обществе! Царевна, не гоже царям...

— Заткнись, Салтан! — хором рявкнули на него обе женщины, и царь позорно ретировался за спину Емели.

В этот момент Водяной, видя, что Царевна уже готова вцепиться в змей Медузы, ловко перехватил её за талию и притянул к себе. Его руки были прохладными, а голос — обволакивающим, как туман над болотом.

— Царевна, радость моя, прекрати, — мягко произнес он, удерживая её. — Они не стоят того, чтобы ты портила свой маникюр и тратила нервишки. Плюнь на них. Лучше подумай о том свадебном путешествии, в которое мы отправимся сразу после финала. Лазурные берега, коралловые рифы и никакой нечисти рядом...

На Лобном месте повисла такая тишина, что было слышно, как у Бура Тинелли в голове скрипнули опилки. Все замерли.

— Свадебном?! — первым опомнился Вовка, его лицо вытянулось. — Обсудим ваши хотелки после голосования, время тикает, голосование не ждет!

Медуза, проигнорировав вопль ведущего, фыркнула в сторону Царевны. Её змеи, почувствовав хозяйский настрой, синхронно зашипели, скаля крошечные зубки. Она с царственной небрежностью прошествовала к кабинке из лопухов. Перед тем как написать имя участника, она повернулась к камере Юлия, который уже засунул объектив чуть ли не ей в рот от любопытства.

— Я голосую против Шамахи, — четко произнесла Медуза, глядя прямо в объектив. — Вообще не понимаю, что эта двуногая модель здесь забыла. Ей бы только шелка краденые носить да на обложках глянцевых светиться, пока мы здесь пытаемся выжить в диких условиях! Она же клептоманка со стажем!

Юлий, услышав слово «украденные», буквально задрожал от восторга. Его копыта застучали по песку чечетку.

— Вы сказали — украденные?! — заверещал конь. — Я так и знал! Я чувствовал этот криминальный шлейф! Она точно из клана «Золотая Ручка — Ай-на-нэ-на»! Я же слышал, как она на днях в кустах песню мурлыкала, как же она пела....

Конь потер копытом подбородок, вспоминая детали, и вдруг запел пронзительным тенором:

— О, вспомнил! «Говорят, мы бяки-буки, как выносит нас земля, дайте что ли карту в зубы, погонять на короля, оп-ля, ой-ля-ля, стырю брошь у короля, эй-на-на-на-на, кради-и-и, если хочется всегда, эй-на-на-на-на! Оп-ля, ой-ля-ля, Шамаха — воровка-ля-ля!»

Юлий начал пританцовывать с камерой, забавно подкидывая копытами песок.

— Ой, извиняюсь, меня понесло! Профессиональная деформация, — спохватился он, возвращаясь в образ. — Но, друзья, это серьезное обвинение! Если кто-то прилюдно ворует на шоу — гнать таких в шею, и желательно подальше от наших глянцевых объективов, пока не обчистили нас до трусов!

...

Айская:

 » Глава 26

Напряжение на Буяне достигло такого накала, что казалось, будто даже пальмы начали тихонько сохнуть от страха. Из кустов тяжело ступая, вышел Мауг Лиранн. Его взгляд был не просто суровым — он выжигал всё живое на своем пути. Проходя мимо Водяного и Царевны, он остановился и, смерив их презрительным взглядом, пророкотал:

— В моей коалиции в джунглях законы суровы, — его голос звучал как рык хищника. — Чтобы свадьба состоялась, нужно пройти ритуал очищения. Доказать невесте, что ты готов ради неё на всё, даже лишиться самой ценной части своего тела... если того потребует зов крови.

Он перевел испепеляющий, тяжелый взгляд на Царевну.

— Моя любовь будет жить к тебе вечно, — чеканил он, — и я готов пройти этот ритуал очищения ради тебя. Любой ценой.

Царевна отпрянула, инстинктивно вжимаясь в объятия Водяного.

— Фу, садомазохист недоделанный! — прошипела она, пытаясь скрыть дрожь в голосе за маской сарказма. — Ты бы еще предложил мне в качестве свадебного подарка голову дракона принести. Ритуал очищения? Может, тебе еще и танец с бубном вокруг костра устроить? Спасибо, я лучше выберу нормального жениха с целым набором конечностей и органов, а не фаната «очищения через самоистязание»!

Мауг лишь сжал челюсти и молча вошел в кабинку. Внутри послышался глухой, зловещий звук: кхр-р-р. Он вырезал имя участника прямо ножом на папоротниковом листе. Юлий, стоявший снаружи, аж вздрогнул, едва не выронив камеру, а его копыта мелко задрожали.

— Ой-ёй… — прошептал конь, глядя в объектив с округлившимися глазами. — Уважаемый зритель, ноу комментс! Но пасаран, господа, мне даже сказать нечего… Какая мощь! Какая экспрессия! У меня аж грива поседела от одного звука этого ножа!

Мауг вышел из кабинки, посмотрел прямо в камеру Юлия, и от этого взгляда конь снова вздрогнул.

— Домой полетит «Муха», — твердо заявил Мауг. — Он самое слабое звено. Остальные сами разбегутся, ибо Мауг Лиранн — достойный противник. Я здесь, чтобы победить и забрать Царевну в жены. Это решено.

Юлий шумно сглотнул, вытирая копытами выступивший на морде пот.

— Ребята, вы это слышали? — затараторил он, нервно пританцовывая.
— Какое напряженное голосование! Я уже в свои парадные рейтузы чуть не навалил от этой «достойной» конкуренции! Если он так ножом по папоротнику, то что он сделает с моим операторским креслом? Я в отпуск хочу, к маме в табун!

Вовка, наблюдавший за этим со своего помоста, нервно вытер лицо платком, а Алёнушка чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, нервно перетянула косу так, что веки взлетели вверх.

Карлсон, до этого момента тихо сидевший на бревне и с аппетитом доедавший припасенный бутерброд, который он втихаря стырил в шатре, поперхнулся так, что кусок хлеба чуть не вылетел в сторону камеры Юлия. Он вскочил, лихорадочно вытирая рот рукавом, и замахал руками, пытаясь перекричать шум, стоявший на «Лобном».

— Э-эй! Погодите! Какая «Муха»? Какой «самый слабый»?! — Карлсон взвизгнул от возмущения, его голос сорвался на фальцет. — Мауг, ты чего? Ты вообще здоров? Я тут, между прочим, дрова для костра ношу, рыбу помогаю чистить, я самый полезный участник! А ты тут своими джунглевыми угрозами разбрасываешься!

Он суетливо заметался между участниками, пытаясь найти поддержку хоть у кого-то.

— Вы слышали, что он сказал? — «Муха» ткнул пальцем в сторону Мауга, который стоял с невозмутимым видом скалы. — Он про какие-то ножи, про ритуалы… Да он же маньяк! Вовка, ты ведущий или где? Сделай что-нибудь! Какое голосование, когда тут такой неадекват завелся? Я протестую! Я требую иммунитет на основании… на основании моей безопасности!

Юлий, не упуская шанса, навел объектив прямо на вспотевшее лицо «Мухи» стараясь поймать каждую каплю его паники.

— Ну, что скажете, друзья? — прошептал конь в микрофон, косясь на Мауга. — У нас намечается дуэль века: Интеллектуал против Бульдозера. «Муха», а может, ты споешь что-нибудь в свою защиту? Ну, чтобы разрядить обстановку, а? «Бяки-буки» у нас уже заняты, есть что-то про… ну, не знаю, про выживание в условиях неадекватных соседей?

Карлсон посмотрел на Юлия как на предателя, потом на Мауга, который медленно, с ледяной усмешкой, начал сокращать дистанцию, и снова вжался в толпу участников, ища глазами, за кого бы спрятаться.

— Да вы знаете кто я?! За меня такие люди впрягаться будут, — выпалил «Муха», уже совсем теряя самообладание. — Я не подписывался на ритуалы! Мой контракт предусматривал фотосессии на закате, а не экстремальное выживание против самураев с ножами!

Вовка, видя, что ситуация накаляется, ударил кепкой по помосту, вызывая гул, прокатившийся по всему острову.

— ТИХО! — рявкнул он. — «Муха», твои оправдания приняты к сведению как «крик отчаяния». Мауг, если ты еще раз достанешь нож до конца голосования, вылетишь отсюда быстрее, чем Карлсон успеет доесть свой спизженный бутерброд! Время тикает! Кто следующий?

Водяной, наблюдая за истерикой «Мухи» и пафосными позами Мауга, лишь поправил свой галстук и издал звук, похожий на лопающийся пузырь болотного газа.

— Цирк уехал, а клоуны, я смотрю, решили здесь ПМЖ оформить, — усмехнулся он, обводя присутствующих ледяным взглядом. — Ну что ж, пойду и я внесу свою лепту в этот парад абсурда.

Он вальяжной, «текучей» походкой направился к кабинке. Как только Водяной скрылся за лопухами и приготовился чиркнуть имя на листе, прямо над его ухом, словно из-под земли, раздался оглушительный вопль Юлия. Конь умудрился просунуть голову в щель между листьями вместе с камерой.

— ВАЙ, МАМА, КТО ЭТО?! — заорал Юлий так, что у Водяного заложило уши. — Кто этот прелестный претендент на вылет?! Кому мы сегодня дадим смачный, сочный, калорийный пинок под тощий или, не побоюсь этого слова, выдающийся толстый зад?! Зрители жаждут крови и зрелищ!

Водяной от неожиданности подпрыгнул, едва не превратившись в лужу, и схватился за сердце.

— Тьфу на тебя, ишачий потрах! — прошипел он, брызгая слюной на коня. — Так и приступ словить можно! Ты что, белены объелся? У меня чуть ухи не захлопнулись от твоего ультразвука!

Но Юлий был неумолим. Он буквально впечатал объектив камеры в лицо Водяного, так что тот увидел в линзе своё искаженное отражение.

— Имя! Фамилия! Адрес! Группа крови! — вопил конь, сверкая глазами. — Страна должна знать своего антигероя! Кто этот несчастный, чей чемодан уже пакует охрана Вовки?! Говори, не томи, у меня плёнка кончается и нервы на пределе!

Водяной тяжело вздохнул, отодвинул копыто Юлия от своего носа и посмотрел прямо в камеру с видом уставшего от жизни философа.

— Значит так, Юлий, слушай сюда, — начал он веско. — Сначала я хотел написать имя этого лесного дикаря, Мауга. Но потом подумал... Он же не успокоится, пока я его окончательно не победю и не женюсь на Царевне. Он соперник достойный, хоть и нудный. От него сейчас много слов, но мало действий — один пафос да ножички. Поэтому пусть остаётся. Сразимся с ним как следует, по-мужски, в финале. А пока... пусть джунгли подождут.

Юлий замер на секунду, а потом начал неистово хлопать копытами, создавая шум, достойный аплодисментов в Большом театре.

— Брависсимо! — заверещал конь. — Оскара этому господину! Воин должен быть мудрым и скользким, как... ну, как ты! Это же гениальный стратегический ход! Оставить врага поближе, чтобы потом эффектно столкнуть его с обрыва рейтингов! Я в восторге! Мои рейтузы снова в опасности, но уже от восхищения!

Водяной вышел из кабинки, сохраняя полное спокойствие, в то время как Юлий продолжал крутиться вокруг него, пытаясь поймать «тот самый» героический ракурс.

— Слышали?! — Юлий обернулся к остальным участникам, размахивая камерой. — У нас тут не просто шоу, у нас тут шахматная партия на выживание! Гроссмейстер Водяной делает свой ход! Мауг, ты слышал? Тебя оставили на десерт! Готовь свои ритуалы, скоро будет жарко!

Вовка на помосте лишь прикрыл глаза рукой, бормоча под нос:

— Господи, за что мне этот конь...

Следующей к кабинке из лопухов, гордо покачивая бедрами и поправляя воображаемую корону, направилась Царевна. Атмосфера на поляне заискрила с новой силой — все понимали, что после недавней шпильки от Медузы ответный ход царской особы будет сокрушительным.

Юлий, учуяв сочный эксклюзив, буквально распластался по песку и по-пластунски пополз за ней, просовывая длинную морду с камерой прямо через лопуховые шторки. Камера в его копытах дрожала от предвкушения.

Царевна решительно взяла листок и занесла его над куском карандаша и, злорадно прищурившись прямо в объектив, начала выводить имя соперницы, неожиданно затянув дерзким, пронзительным и на удивление мощным голосом:

— Мы с тобою не друзья, дам билетик на паром... — Царевна не по-доброму, хищно рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по притихшему Лобному месту. — Не по-доброму смеясь, нажимаю на «удалить». Я смываю твою фальшь, она падает в утиль! Осталось твоё каменное нутро, и бездонные глаза, откровенно говоря, ты сегодня мне никто!

Поставив жирную, разрушительную точку, она победоносно сдула пыль и победно вскинула подбородок.

Юлий от такого перформанса буквально забился в вокальном экстазе. Он подбросил камеру вверх, поймал её задним копытом и взвизгнул на весь остров так, что на пальмах проснулись попугаи:

— Вай, мама джан! Какой тенор Кваковская! Шаляпин в гробу перевернулся от зависти, а мировые поп-дивы нервно курят бамбук за кустами! Это же не просто проход через кабинку, это расстрел в упор! Медуза сейчас покроется коррозией от такого напора! Царевна, дорогая, это же чистый платиновый хит, штурмующий чарты! Тебе срочно нужно записывать альбом «Слёзы на болоте»! Я готов стать твоим личным продюсером за скромные девяносто процентов от будущих гонораров!

Царевна высокомерно фыркнула, выходя из кабинки и демонстративно поправляя подол платья.

— Она меня просто бесит! — отрезала она, гневно сверкнув глазами в сторону Медузы, чьи змеи на голове оскорбленно зашипели. — Если эта змеюка чешуйчатая сегодня не уйдёт с проекта, я не посмотрю на рейтинги и контракты! Я ей лично все её лохматые кудри вместе с гадюками повырываю и на шнурки для лаптей пущу! Пускай тогда кукует на своём каменном троне лысая!

Юлий закивал так усердно, что едва не снёс объективом декорации:

— ДРАМА МАМА! Настоящая высокая трагедия на глазах у миллионов! Зрители у экранов рыдают и шлют эсэмэски! Шоу продолжается, страсти кипят, рейтузы сушатся!

Вовка на помосте приложил руку к козырьку и сердито постучал пальцем по часам.

— Так, вокалистки народные, брейк! Хватит устраивать тут филиал «Русопения» и угрожать парикмахерскими услугами. Время поджимает, голосование выходит на финишную прямую! Кто там остался? Шнеля, шнеля, а то у меня обед остынет!

Спустя ещё минут тридцать, когда все остальные участники проголосовали, Вовка сонно закричал:

— Время вышло. Теперь судьба участников решится не вашими песнями и разборками, а честным подсчетом.

Юлий, осознав, что наступает «момент истины», мгновенно сменил амплуа. Он начал методично, с придыханием и драматическими паузами, бить копытами по деревянному настилу трибуны, создавая жуткую, нагнетающую атмосферу — этакую барабанную дробь, от которой у «Мухи» нервно задергался глаз.

— Та-да-да-дам! — утробно гудел конь, вращая глазами и следя за каждым движением Вовки. — Момент, когда решается, кто останется в раю, а кто отправится жевать кактус в изгнании! Трагедия! Саспенс! Потные ладошки и дрожащие копытца!

Вовка, игнорируя театральные эффекты Юлия, с деловитым видом развернул первую табличку. На поляне повисла такая тишина, что было слышно, как в паре метров от «Лобного» прополз ленивый краб.

— Первый голос… — Вовка прищурился, разглядывая каракули. — Против Мауга. Кто бы сомневался, — он бросил быстрый взгляд на Мауга, который тут же вытянул гордо голову. — Второй голос… Тоже против Мауга.

Дикарь тихо взвыл, прикрыв лицо руками.

— Третий голос… — Вовка сделал паузу, облизнул палец и перевернул следующую листик. — Против Медузы. Етишкин кот, — пробубнил Вовка поправляя кепку. — четвёртый голос тоже против Медузика.

Медуза лишь холодно улыбнулась, а её змеи начали медленно раскачиваться в такт барабанной дроби Юлия. Конь же, поняв, что интрига накаляется до предела солнца, начал выбивать копытами такой бешеный ритм, будто участвовал в скачках на выживание.

— О-о-о! — взвизгнул Юлий. — Сюжетный поворот! Счёт сравнялся! Кто же станет тем самым «счастливчиком», кому Вовка вручит билет на выход? Напряжение можно резать ножом, желательно тем самым, который так некстати доставал Мауг!

Вовка вытягивал ещё листочки и выражение его лица становилось совсем непроницаемым. Когда последний лист оказался в руке ведущего на поляне воцарилась тишина, настолько плотная, что казалось, будто даже воздух перестал циркулировать. Юлий замер, прижав камеру к груди, забыв даже о своем фирменном «барабанном» ритме. Его копыта, застывшие в воздухе, неловко опустились на землю с глухим стуком.

...

Айская:

 » Глава 27

Ведущий обвел присутствующих тяжелым взглядом, на секунду задержавшись на Медузе, чьи змеи сейчас сжались в плотный клубок, и на Мауге, который, казалось, перестал дышать

— Итоги подведены, — голос Вовки прозвучал непривычно глухо, словно он сам не ожидал такого поворота. — У нас абсолютная ничья. Голоса распределились так, что определять выбывающего придется... через прямое противостояние.

Он перевернул табличку, и на ней четким, аккуратным почерком, который явно не принадлежал ни одному из местных обитателей, красовалось имя: Йети.

— Как?! — взревел Йети подскакивая с места так, что его воздух сотрясся. — Кто посмел?! Я здесь единственный, кто хоть что-то делает! Это подстава!

— Успокойся, кусок шерсти, — холодно отрезал Вовка. — Голос был отдан добровольно. И он полностью меняет правила. По регламенту проекта, при ничьей право решающего голоса переходит к «скрытому наблюдателю». А так как наблюдатель у нас сегодня один, и он уже выразил свое мнение в этом листке...

Вовка повернул табличку к камерам. Зрители, если бы они могли видеть это в прямом эфире, ахнули бы. Голос против Йети был отдан самим Юлием, который, судя по всему, втайне от всех приписал свое имя к списку голосующих, воспользовавшись суматохой.

Юлий, осознав, что все смотрят на него, судорожно сглотнул, прижал камеру к лицу и начал пятиться к выходу.

— Э-э... ну, понимаете, — залепетал конь, виляя хвостом. — Рейтинги требуют драмы! Мауг — это же главный конфликт сезона! Если он уйдет сейчас, про что нам снимать сериал?! Я просто... э-э... заинтриговал ситуацию! Это так сказать, продюсерский ход!

Йети медленно, с хищным прищуром, начал надвигаться на коня, обнажая свои зубы.

— Ты... «продюсер»... — прошипел он. — Ну всё, говорящий супнабор, ты доигрался! — рявкнул Снежный, срываясь с места.

Юлий, чьи копыта в обычном состоянии стучат довольно ритмично, сейчас превратились в настоящий миксер. Он с воплем:

— Мама, спасай! Я же творческая натура, я не создан для рукоприкладства! — рванул прочь.

Погоня развернулась с эпическим размахом:

Первый круг: Юлий пронесся мимо кабинки, едва не снеся её копытами. Медуза, оправившись от шока, с восторгом наблюдала за тем, как её Йети пытается превратить коня в шашлык.

Второй круг: Конь совершил невероятный прыжок через костер, эффектно подбросив камеру, которая продолжала снимать происходящее в режиме «трясущегося экшена».

Третий круг: Йети, ловко перепрыгивая через бревна, почти настиг Юлия, но тот резко затормозил, из-за чего Йети пролетел по инерции прямо в густые заросли лопухов.

Вовка, наблюдая за этим хаосом, картинно схватился за сердце и присел на свой помост, прикрыв глаза рукой:

— Ну точно... «Терем 2» превращается в «Последний побег из зоопарка». Юлия — в суп, Йети — на курсы управления гневом, а мне — двойную порцию обеда, чтобы пережить этот сюр!

Тем временем Юлий, запыхавшись, спрятался за спину Алёнушки повиснув на её шее, которая, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала за тем, как Йети выбирается из лопухов с огромным листом на голове.

Конь заорал на всю поляну, срываясь на ультразвук:

— АЛЁНУШКА! ЗАЩИЩАЙ! Я же медийная личность, у меня в «Болотограмме» сто тысяч пятьсот подписчиков, я — лицо проекта, я — блогер! Мне эти лопухи весь экстерьер испортили! Я требую компенсацию за моральный ущерб, за помятый бок и за то, что у меня теперь нервный тик от этого чувака! Уберите этого громилу, он не понимает, что такое «контент-мейкинг».

В этот самый момент Йети, совершив рывок, почти дотянулся до кончика хвоста Юлия. Конь взвизгнул, подпрыгнул на месте и, окончательно перейдя на истерический фальцет, завопил:

— МАМА-А-А! ОН МЕНЯ СЪЕСТ! ПОДПИСЧИКИ, УВИДИТЕ ЭТО В СТОРИС — СТАВЬТЕ ДИЗЛАЙКИ! ВСЁ ПОХЕРИЛОСЬ!

Внезапно из густых кустов с характерным лязгом амуниции вышли три богатыря в отглаженной спецназовской форме. Попович, Муромец и Никитыч выглядели так, будто только что вышли из спортзала, а не из джунглей. Они синхронно приложили руки к беретам и грянули басом:

— Здравия желаем, товарищ ведущий!

Вовка, всё ещё держась за сердце, нервно дернул плечом:

— Какого здравия?! Тут чуть ли не расчленёнка началась, а вы «здравия»! Никитыч, забирай этого «последнего героя» и в расход его, то есть, к катеру!

Никитыч кивнул, и богатыри, как заправские секьюрити, подхватили Йети под белые рученьки. Тот, отрываясь от земли, не унимался:

— Это не шоу! Тут всё подстроено! Всё куплено! Вы все — продажные! Подлость! Гадость! Преступники! Я на вас в Роскомсказку жалобу напишу!

Когда шум стих, Юлий осторожно выглянул из-за Алёнушки, поправил сбившуюся набок чёлку и, приосанившись, пафосно произнес в камеру:

— Дорогие зрители, вы видели этот эксклюзив? Только на нашем канале — настоящий триллер с элементами спецназа! Подписывайтесь, ставьте колокольчики, ведь такой контент вы не найдете даже в самом глубоком Рутубе!

Вовка только тяжело вздохнул, глядя на этого «блогера», и покачал головой:

«Никакого уважения к профессии, один сплошной хайп...»

Алёнушка поправила свою косу и подол платья, гордо задрала подбородок к огромному тотему Нафаныча и отчётливо проговорила:

— Вот и подошло первое голосование на вылет! Было жарко, нервно и чуть не дошло до боевых действий, — она посмотрела в камеру Юлия и маниакально улыбнулась. — оставайтесь с нами, ведь после такого завершения дня, я, уверена нас ждёт очень серьёзная схватка между девушками.

— ВСЕ СВОБОДНЫ! — загорлопанил Вовка, направляясь в сторону своего жилья. — Встретимся на женском состязание. Дамы не теряйте времени зря, вспоминайте изысканные блюда, Нафаныч у нас любитель вкусненько покушать.

...

Айская:

 » Глава 28

Раннее утро на острове встретило обитателей ласковым прибоем и криками экзотических птиц. Царевна, решив, что перед женским состязанием нужно чувствовать себя не только готовой к бою, но и уверенной в себе, сменила привычный сарафан на эффектные лосины и короткий топик. Высокий пучок, открывающий изящную шею, придавал ей вид настоящей спортсменки, готовой покорять любые вершины — или хотя бы джунгли.

Спустившись в гостиную вип-терема, она увидела Водяного. Он, как обычно, с невозмутимым видом листал какой-то потрёпанный глянец, возможно, пытаясь понять современные тренды моды или секреты выживания от звезд.

— Водяной, доброе утро, — мягко позвала она, подойдя ближе. — Скоро состязание, а я совсем без идей по поводу блюда. Может, подскажешь, что ты предпочитаешь? Я хочу выбраться вглубь острова, поискать что-нибудь съедобное, вдруг повезет найти ингредиенты получше местных кокосов.

Водяной отложил журнал и поднял на неё свои внимательные, чуть подернутые тиной глаза. Он помедлил, словно взвешивая каждое слово.

— Царевна, я существо неприхотливое, можно сказать — всеядный, — ответил он с легкой, почти мальчишеской улыбкой. — Не переживай так из-за меню. Всё, что ты приготовишь, я съем с удовольствием. Даже если это будет просто корень лопуха, обваленный в кокосовом молоке и с посыпкой из песка, я буду уверять всех вокруг, что это изысканный деликатес, который не подают даже в лучших ресторанах Тридевятого царства.

Царевна слегка смутилась от такой откровенной поддержки, её щеки порозовели, а глаза задорно блеснули.

— Ну, спасибо на добром слове! — рассмеялась она, но тут же посерьезнела. — А как же Нафаныч? Он же главный судья-дегустатор! У него какой-то «сюрприз» и он наверное будет оценивать блюда очень строго. Чье кушанье ему понравится, тот и получит сюрприз… А если он мой шедевр забракует?

Водяной медленно поднялся с дивана. В его движениях появилась уверенность, которая заставила Царевну затаить дыхание. Он подошел к ней вплотную, взял за подбородок, чуть приподняв её лицо, и, глядя прямо в глаза, нежно чмокнул в губы.

— Ой, да ну этого чувака, — прошептал он с ироничной усмешкой, в которой сквозила истинная романтика. — Подумаешь, Нафаныч… Если ему не понравится, это его проблемы с вкусовыми рецепторами. Главное, что это блюдо понравится мне. А остальное — вообще не важно. Я уверен, ты из чего угодно сможешь сделать шедевр, ведь вкладываешь душу.

Царевна вздохнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она подалась вперед и ответила на поцелуй, забыв на секунду обо всех состязаниях мира.

— Спасибо за поддержку, — тихо сказала она, отстраняясь. — Для меня это действительно важно, особенно слышать такое от тебя. Ну, я пошла, а то все эти мумии гриппозные лучшие коренья и ягоды разберут!

Она подхватила плетеную сумку и, почти вприпрыжку, направилась к выходу, чувствуя себя так, будто ей под силу выиграть не только кулинарный конкурс, но и весь этот безумный остров целиком.

Солнце уже начало припекать, превращая каменистый каньон в раскаленную сковородку. Царевна, чей образ «спортивной дивы» начал слегка сдавать позиции под палящими лучами, решительно шагала вперед, сканируя кустарники в поисках чего-нибудь съедобного.

Внезапно путь ей преградили две фигуры. Шамахи, величественно подпирающая скалу, и Золушка, которая сидела на камне, картинно обмахиваясь огромным пальмовым листом. Вид у последней был плачевный: лицо раскраснелось, а взгляд был прикован к многострадальным ногам.

— Царевна! — воскликнула Шамахи, грациозно взмахнув рукой. — Слушай, ну чего мы как дикари поодиночке рыщем? Давайте объединим усилия. Мы прочешем северный склон, ты — южный, а потом всё в одну кучу и пополам. Быстрее найдем — быстрее закончим.

Золушка лишь тяжело вздохнула, издав звук, похожий на спускающуюся шину:

— Ой, я только за... У меня уже сил нет, эти хрустальные туфли, будь они неладны, мне всю пятку в кровь стерли. Еще пара часов по этому каньону, и я просто превращусь в экспонат местной флоры. Шамахи, может, у тебя хоть пластырь где завалялся?

Царевна остановилась, скрестила руки на груди и окинула их таким взглядом, будто они были самой неприятной находкой за сегодня.

— С ворами в законе работать не собираюсь, — отрезала она, чеканя каждое слово. — На этом острове каждый сам за себя, и я не собираюсь кормить тех, кто привык жить на чужой счет.

Она решительно растолкала их плечом, едва не сбив Золушку с камня, и пошла дальше. Однако через пару метров за спиной послышался топот — спутницы догоняли её.

— Да брось ты, Ква! — донесся голос Шамахи. — Не строй из себя святую. Ну подумаешь, платье твоё «стыбзили» — это же шоу, рейтинги, драма! Ты что, юмора не понимаешь?

Царевна резко развернулась, да так быстро, что Шамахи едва не впечаталась носом в её топик. В глазах Царевны сверкнул недобрый огонек.

— Платье? Ты называешь это «платьем»? — прошипела она, подходя к Шамахи вплотную. — Сначала вы тырите чужие вещи, потом начнете по карманам шарить, а дальше что? Отбирать последний кокос у голодных? Вот так, дорогая моя, люди и до тюрьмы доходят. А я в криминальных сводках с такими, как вы, светиться не планирую. Так что держитесь от меня подальше, пока я не вспомнила, несколько приёмов по тайскому боксу.

Воздух в каньоне, казалось, завибрировал от едва уловимого шума. Золушка, забыв о боли в стертых ногах, замерла, приложив ладонь к уху:

— Слыхали? Будто вода где-то хлещет! Это что, водопад?

Царевна мгновенно насторожилась, прислушиваясь к гулкому эху скал. Её глаза сузились:

— Точно! Водопад! А где водопад, там и рыба, и омары, и всякая живность, которую можно выловить и приготовить из неё посъесть.

Между девушками повисла густая, нездоровая тишина, которую первой разорвала Царевна. Она, как профессиональный спринтер, рванула с места, лишь успев бросить через плечо:

— Забудьте! Это мой водопад и моя рыба! А вы ищите свои объедки в пыли!

— Хрен тебе, Фиона Болотская! — взвизгнула Золушка, бросаясь в погоню, несмотря на мозоли. — Я первая его услышала, еда в нем моя! И вообще, с твоими аппетитами ты всю фауну острова в одиночку в желудок уложишь, ненасытная!

Шамахи, чье длинное парео постоянно цеплялось за острые камни, отчаянно пыталась не отставать, смешно размахивая руками:

— Посторонись, чистоплюйка! Иди хрусталь грызи с Емельяном, не тебе чета этот улов делить!

В пылу гонки Шамахи, поднапрягшись, догнала Золушку и, не мудрствуя лукаво, толкнула её плечом. Золушка, не ожидавшая такой подлости, потеряла равновесие и с громким криком:

— Ах ты восточная коварная змея! — полетела на пыльную землю.

Взбешенная Золушка, даже не пытаясь встать, нащупала ближайший увесистый камень и со всей силы швырнула его вслед удаляющейся Шамахи. При этом она во всю мощь легких закричала в сторону Царевны:

— Кваковская, прибавь ходу! Я эту «павлиниху» задержу, только потом половину улова мне отдашь, поняла?!

Царевна, уже видневшаяся вдали у поворота, лишь злорадно усмехнулась. Наступила эпоха «дикого кулинарного выживания», где за каждую живность готовы были перегрызть глотку — и это было только начало.

Вода в водопаде с грохотом обрушилась на Царевну, но та уже была в своей стихии. Спортивная подготовка давала о себе знать: она рассекала водную гладь, как русалка, внимательно высматривая сквозь пузырьки воздуха что-нибудь ценное — хоть лобстера, хоть завалявшуюся на дне морскую капусту.

Когда в поле зрения мелькнул жирный сом, Царевна уже потянулась к нему, но сверху, с оглушительным всплеском, в воду «приземлилась» Шамахи. Одной ловкой хваткой она перехватила добычу прямо из-под носа у соперницы. Царевна вылетела из воды, как пробка из бутылки, в ярости набрасываясь на конкурентку.

— Отдай! Это моя находка, я её первая наметила! — орала Царевна, вцепляясь в роскошную шевелюру Шамахи.

— Пусти, ненормальная! — визжала Шамахи, пытаясь отбиться мокрой рыбой. — Я эти волосы всю жизнь отращиваю, чтобы ты их тут на кулак наматывала, овца болотная!

— Верни рыбу, тебе полезно на одни водоросли перейти, — парировала Царевна, пытаясь втолкнуть извивающуюся Шамахи глубже в водопад. — А то раскабанеешь так, что ни один подиум мира не выдержит нагрузки этой туши!

В этот самый момент из кустов, как черт из табакерки, выскочил Юлий с камера, а в глазах — азарт репортера желтой прессы.

— Зрители, внимание! Вы не поверите, что здесь творится! Состязание не на жизнь, а на смерть, кровь, пот и рыбья чешуя! — орал Юлий, пытаясь поймать удачный ракурс. — Похоже, поговорка про то, что «какашки не тонут», сегодня работает на все сто — Царевна прямо сейчас принимает на себя волну гнева и океан брызг! Делайте ставки, господа, кто кого перегрызет!

Шамахи, изловчившись, попыталась припечатать рыбиной прямо по лицу Царевны.

— Какая техника! Какая грация! — не унимался Юлий, ловко уворачиваясь от летящих в него брызг. — Царевна, мочи её! Подставь подножку, используй захват бульдога, укуси её за нос, если надо! Это будет лучший эфир за всю историю нашего острова!

Царевна, окончательно перейдя на режим берсерка, с утроенной силой дернула Шамахи за волосы, окончательно превращая их кулинарное состязание в грандиозный мордобой.

Юлий, охваченный профессиональным азартом, совсем забыл об осторожности. Пытаясь поймать «тот самый» кадр, где Царевна с грацией тигрицы применяла «захват бульдога», он сделал неосторожный шаг назад. Его копыто соскользнуло с влажного, покрытого скользким мхом камня, и конь, издав комичный вопль:

— Снимаю-ю-ю-ю!, — полетел прямиком в водопад.

Шлепок был грандиозным. Юлий, как увесистый мешок с овсом, рухнул прямо в центр кипящей драки, окатив всех присутствующих фонтаном брызг.

— А-а-а! Моя камера! — визжал он, барахтаясь в воде, путаясь в собственных длинных ногах и пытаясь удержать технику над поверхностью. — Царевна, ты чего?! Это же эксклюзив! Ты мне все объективы зальешь, сценарий сорвешь!

Царевна, оказавшись буквально верхом на Юлии, который теперь служил им с Шамахи «живой подушкой» в воде, на секунду опешила. Вода хлынула в нос, в глаза попала тина, а на плече жалобно пищала мокрая Шамахи, чьи волосы теперь напоминали гнездо растрепанной вороны.

— Юлий?! — прохрипела Царевна, вытирая лицо и пытаясь отползти от коня. — Ты что тут делаешь, репортер недоделанный?! Ты чего под ноги лезешь?!

— Я фиксирую историю! — прочавкал Юлий, пытаясь встать на ноги в неглубоком месте, но тут же поскользнулся на спине Шамахи, которая отчаянно пыталась выбраться из этой кучи-малы.

— Кто-нибудь, уберите отсюда этого копытного недотепу! — взвыла Шамахи, пытаясь отцепить камеру, запутавшуюся в её разорванном парео. — У меня парео в клочья, прическа — как после урагана, а ты, болван, всё снимаешь?!

— Не ори! — рявкнула Царевна, пытаясь нащупать ногой дно. — Юлий, если ты сейчас же не уберешь свой объектив, я тебе его… впрочем, нет, это слишком просто. Я отдам тебя на растерзание Нафанычу, и он заставит тебя вести репортаж из котла с ухой!

Атмосфера, которая еще секунду назад была накалена до предела яростью, внезапно сменилась полным абсурдом. Юлий, весь в тине, с камерой, висящей на шее вверх тормашками, и две разгневанные фурии, мокрые до нитки, замерли в одной куче, пытаясь понять, кто на кого наступил и где, собственно, делся тот самый карась, ставший причиной этого апокалипсиса.

В этот момент вселенского хаоса, когда Юлий пытался одновременно сохранить равновесие и не выронить камеру, Царевна краем глаза заметила: мелькнувший в глубине серебристый бок — сом, почувствовав неладное, решил уйти на дно. Шамахи, чьи глаза загорелись жадностью при виде ускользающей добычи, уже приготовилась совершить рывок, но Царевна сработала на опережение.

В этот момент Юлий, решив, что это идеальный момент для съёмки «крупного плана», подплыл слишком близко, вытянув камеру прямо над водой. Царевна, не раздумывая, совершила ловкий финт — одной рукой она выхватила камеру у ошалевшего коня, а другой, используя тяжелый корпус аппарата как оружие, нанесла прицельный удар Шамахи прямо по носу.

— Эй! Моя камера! Она же стоит как целый конюшенный комплекс с ипподромом в придачу! — взвизгнул Юлий, пытаясь удержать равновесие и не пойти ко дну вместе с остатками репутации. — Ты что творишь, безумная?! Это же авторское кино, а не бои без правил! Теперь картинка будет дергаться, как конвульсии у кикиморы!

Шамахи, оглушенная ударом, с громким плеском ушла под воду. Вынырнув, она схватилась за нос, и из-под её пальцев тонкой струйкой потекла кровь. Её лицо перекосило от ярости, переходящей в истерику:

— Мой нос! Это же моя главная гордость, мой «архитектурный шедевр»! Я на него столько времени и ресурсов потратила, а ты?! Ах ты, неотесанная болотная жаба! Я буду жаловаться! Я на тебя в Гаагский трибунал по эстетике подам! Ты ответишь за каждый синяк!

Царевна, мастерски игнорируя вопли и игнорируя брызги, в два движения настигла оглушенного сома, крепко сжала его в руках и с триумфальным видом выбралась на берег. Она величественно отряхнулась, поправила прилипшие к лицу мокрые пряди, аккуратно, но властно запихнула трепыхающуюся рыбу в сумку и, оглядев поле боя, бросила через плечо:

— Нужно тикать отсюда, пока тут не образовалось болото из ваших слез и соплей. Я приготовлю из этого сома такое изысканное блюдо для своего Водяного, что вы все от зависти лопнете. Утру нос всем, кто тут возомнил себя экспертом по выживанию!

Золушка, стоявшая поодаль и с ужасом наблюдая, как Шамахи пытается остановить кровь, нервно попятилась назад, едва не споткнувшись о свои же мокрые обноски.

— Э-э... Царевна, дорогая, ты чего... я вообще тут мимо проходила! — пробормотала она, часто моргая от страха. — У меня на рыбу аллергия, честно-честно! Я от неё раздуваюсь, как шар, а Емеля вообще на диете — ему только постное подавай, так что я к тебе никаких претензий не имею, мир, дружба, жвачка!

Царевна, гордо выпрямившись и проходя мимо поверженных «звезд», бросила с убийственным сарказмом:

— То-то же. Думали, я тут самое слабое звено, раз в кроссовках? Хрен вам на лысину, девицы! Я себя и своего Водяного в обиду не дам. А теперь — свободны, пока я не вспомнила, что у меня в сумке еще и сковородка для профилактики воспитания завалялась!

...

Айская:

 » Глава 29

На побережье океана медленно опускался томный вечер, окрашивая небо в оттенки спелого манго. Царевна где-то задерживалась — видимо, кулинарный поединок затянулся, — и Водяной решил, что это идеальное время для освежающего вечернего заплыва перед дегустацией блюда. Вальяжно поправив свою одежду, он вышел из дверей VIP-терема и направился к кромке воды.

Однако пляж уже был оккупирован. На люксовых шезлонгах, раскинувшись с максимальным пафосом, расположилась местная «элита»: Царь Салтан, Принц Алекс и Бура Тинелли. Троица лениво потягивала экзотические коктейли с зонтиками, изо всех сил пытаясь изображать хозяев жизни.

Завидев приближающегося Водяного, Принц Алекс демонстративно прыснул коктейлем прямо в свой шёлковый платок и скривил холёное лицо в презрительной усмешке:

— О-о-о, глядите-ка, явился — запылился! — громко, с театральным надрывом протянул Алекс, поправляя безупречную укладку. — Житель сточных канав соизволил почтить нас своим склизким присутствием. Ты часом пляжи не перепутал, чудо гидродинамики? Твоё болото в другой стороне, здесь люди приличные загорают!

Водяной даже не замедлил шаг. Он прошёл мимо троицы, окинув их взглядом, полным глубочайшей, почти профессиональной брезгливости.

— Вы на чужой территории, джентльмены-пакостники, — лениво, с убийственным сарказмом процедил Водяной, даже не удостоив Алекса прямым взглядом. — Я смотрю, клуб анонимных неудачников сегодня не в полном составе? Смотрите не перегрейтесь, мальчики, а то у кого-то корона сползёт, а у кого-то деревянный нос усохнет. И поаккуратнее с зонтиками в стаканах, не уколите свои нежные королевские эго.

От такой дерзости Царь Салтан едва не подавился ананасовой долькой. Его лицо мгновенно приобрело цвет спелого томата, он вскипел и пропыхтел Водяному в спину, аж приподнявшись на локтях:

— Ты охамел, плесень подвальная?! Какая ещё «чужая территория»?! Ты тут что, приватизацию кораллов провёл? У тебя документы на этот остров есть, кадастровый паспорт покажешь?! Это общаковская зона, понял ты, гидроцефал водорослевый! Мы тут законы устанавливаем, а ты сиди в своей луже и не отсвечивай, пока из тебя чучело не сделали!

Водяной остановился у самой кромки прибоя. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он обернулся, снисходительно усмехнулся и начал неторопливо снимать своё импровизированное парео.

— М-да, с чувством юмора у вас, господа, такие же проблемы, как были и с первым состязанием, — хмыкнул он, заходя по колено в прохладные волны. — Расслабьте булки, это была шутка. Дышите глубже, а то песок из вас сыпаться начнёт раньше времени.

С этими словами Водяной элегантно, без единого лишнего всплеска, нырнул под воду и скрылся в океанской глубине. Салтан проводил его бешеным взглядом, тяжело дыша.

— Сейчас мы посмотрим, как этот шутник будет юморить, когда ему конечности отрежут! — прорычал он, окончательно теряя царское величие.

В ту же секунду Принц Алекс, хищно прищурившись, громко и залихватски свистнул в сторону густых береговых джунглей.

Кусты с треском раздвинулись, и оттуда, поигрывая стальными мускулами и хмуря густые брови, вышел грозный Мауг Лиранн. Весь его вид — от дикого взгляда до зажатого в руке импровизированного гарпуна — не предвещал ничего хорошего. Он решительно направился прямиком к воде, туда, где только что скрылся Водяной.

Салтан по-вдовьи вскочил с лежака, поправляя сползающие плавки, и резко скомандовал оставшемуся на шезлонге сокоманднику:

— Бура Тинелли! Стой на стрёме, шурши деревяшками, если кто из девок появится! — Салтан махнул рукой принцу. — Алекс, погнали! Поможем Маугу устроить этой болотной «элите» глубоководный массаж!

Алекс с готовностью вскочил доставая из заначки огромные сети, он допил коктейль залпом, и они вместе с Маугом Лиранном двинулись к воде, готовя коварную засаду.

Водяной, почувствовал и услышал, как сверху, рассекая воду, входят незваные гости.

Мауг Лиранн, тяжело взмахивая руками, шел первым, за ним, барахтаясь и пуская пузыри, пытались держаться Салтан и Алекс. Они выглядели как два элитных поплавка, которые вот-вот пойдут ко дну из-за собственной самонадеянности.

Водяной усмехнулся — пузырьки воздуха вокруг него весело заплясали.

«Ну что, джентльмены, поиграем в подводное регби?» — подумал он.

Водяной быстро проплыл мимо них, на долю секунды показавшись в поле зрения. Он с самым невозмутимым видом поправил свои волосы с помощью направленного потока воды, слегка «подтолкнул» Алекса в спину, так что принц кубарем полетел прямиком в заросли колючих морских ежей.

— Глюль-глюль! — попытался возмутиться Алекс, но наглотался соленой воды.

Под водой начался настоящий цирк с конями — вернее, с «царями» и «принцами». Водяной, мастерски уходя от захватов, вдруг счел, что противники слишком предсказуемы, и… переоценил их интеллект. Пока он играл в «догони меня, если сможешь», Мауг Лиранн, Салтан и Алекс, синхронно барахтаясь, умудрились запутать его в рыболовной сети, которую предусмотрительно прихватили.

Водяной, оказавшись спеленутым как младенец, дернулся, но сеть вцепилась намертво.

— Эй! Это нарушение всех морских конвенций! — прорычал он, пока его бесцеремонно тащили к берегу. — Вы хоть знаете, какой штраф полагается за браконьерство? У меня юристы, они до икоты вас засудят!

Салтан, захлебываясь от торжества, заорал на Буру Тинелли, который маячил на берегу с аптечкой:

— Бура! Быстрее неси хлороформ! Это чудо-юдо сейчас нам тут такой гидроудар устроит, что мы все пожалеем что ввязались в эту ситуацию.

Мауг Лиранн, почуяв победу, с грацией бегемота уселся прямо на Водяного, придавив его ко песчаного берега.

— Ну что, «хозяин болот», — пробасил Мауг, склонившись над пленником. — После твоего «ритуал» очищения всё изменится. Ты не достоин Царевны! Как только мы с ней поженимся, она родит мне кучу прекрасных тарзанчиков, и мы будем жить в джунглях, пока ты будешь гнить без конечностей в своей луже!

Водяной, несмотря на стесненное положение, расхохотался так, что вокруг всё отдалось эхом.

— Тарзанчиков?! Ты, видимо, кокосовых стружек несвежих обкурился? Или у тебя от морской воды галлюцинации пошли? Ты хоть понимаешь, что похищение человека — это вам не в тапки гадить? Вам за это не просто срок, вам светит пожизненное в компании с осьминогом-педофилом! Вы забыли, что тут везде…

Он не успел договорить — Бура Тинелли с диким видом приложил к его носу пропитанную хлороформом тряпку. Водяной начал брыкаться, пытаясь сбросить с себя увесистого Мауга.

— Гаси его! — взвизгнул Салтан, наваливаясь сверху всей своей царской тушей, чтобы придавить «плесень». — Алекс, дави сильнее! Бура, лей ещё, пока он нас не превратил котлеты!

Водяной, чувствуя, как сознание начинает предательски плыть, напоследок успел прохрипеть:

— Ну… всё… идиоты… вы ещё… пожалеете… когда Царевна вернется…

Над пляжем повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троицы и визгом Буры Тинелли, который от испуга переборщил с дозировкой так, что сам чуть не упал в обморок.

Бура Тинелли вдруг замер. Его деревянное лицо, обычно выражавшее лишь комичную растерянность, вдруг приняло странное, почти осмысленное выражение. Он посмотрел на обмякающего в сетях Водяного, на ликующих Салтана, Алекса и Мауга, а затем — на горизонт, где вот-вот должна была появиться Царевна, другие девушки, ведущие и Нафаныч.

В мозгу Буры, скрипнув шестернями, пронеслась простая мысль:

«Если Царевна узнает, что я приложил руку к её "Водяному", от меня останется только щепа для растопки».

— Э-э... господа... — голос Буры дрогнул, став писклявым от страха. — А не кажется ли вам, что мы как-то... ну, погорячились? Может, это... противозаконно? Опять же, сейчас сюда все придут, увидят нас, и нам всем — каюк.

Салтан, который только что с торжествующим видом пытался вытереть руки о песок, развернулся к Буре с багровым лицом:

— Ты чего несешь, полено бесхребетное?! Какое «погорячились»? Мы почти у цели! Еще немного и этот гидроцефал окажется там, где его никто не найдет, благодаря Маугу!

— Но-но! — Бура попятился, спрятав оставшийся пузырек с хлороформом за спину. — Я подумал, что, может, нам стоит... э-э... пересмотреть стратегию? Типа, мы его случайно нашли, спасли от утопления, а сеть — это так, чтобы он не уплыл? Типа, мы — спасатели!

Алекс, вытирая соль с лица своим шелковым платком, смерил Буру убийственным взглядом:

— Тинелли, ты сейчас напоминаешь мне плохо настроенный музыкальный инструмент. Еще одно слово о «спасении», и я из тебя сделаю сувенирную шкатулку!

Мауг Лиранн, всё еще сидя на Водяном, с недоумением посмотрел на Буру:

— Ты что, струсил, деревянный? Мы же договорились: мне — тарзанчиков, вам — власть и терем!

Бура внезапно выпрямился, и в его глазах блеснул нежданный проблеск хитрости.

— Господа, я бы на вашем месте не был так уверен! — крикнул он, пятясь назад. — Я перехожу на сторону здравого смысла! Царевна! Царевна, все сюда! Они его похищают!

Бура Тинелли, сверкая голыми деревянными пятками и издавая отчетливый стук сухого бамбука, рванул в сторону кустов с такой скоростью, будто за ним гнался рой термитов.

Царь Салтан, понимая, что их гениальный план трещит по швам вместе с авторитетом, пришел в неописуемое бешенство.

— Ах ты, осиновое предательство! — взревел Салтан. Не найдя под рукой ничего тяжелее, он сорвал с головы массивную золотую корону, инкрустированную увесистыми изумрудами. — На, получай, жертва мебельной фабрики! Вот тебе мой королевский кэшбэк! Инвестирую прямо в твой пустой затылок, древесина первосортная!

Салтан с размаху запустил корону вслед беглецу. Тяжелый головной убор описал безупречную дугу и с сочным, гулким звуком «ДОНК!» прилетел точно в затылок Буре Тинелли. Деревянный шпион даже пикнуть не успел — его глаза закатились, ноги подкосились, и он плашмя рухнул в песок, мгновенно потеряв сознание. Корона с тихим звоном отскочила в сторону.

Принц Алекс, до этого момента пытавшийся уложить растрепавшиеся от морского бриза волосы, растерянно перевел взгляд с улетающей в закат короны на лежащее без чувств полено.

— Ну потрясающе, просто браво, Ваше Величество! — с глубочайшим сарказмом захлопал в ладоши Алекс. — Гениальный бросок. И что нам теперь делать с этими дровами? Предлагаешь пустить его на шашлычные шпажки? Он же при первой же возможности очухается и сдаст нас со всеми потрохами! Из нас потом такую отбивную сделают, что никакой пластический хирург не соберет!

В этот момент Мауг Лиранн, абсолютно игнорируя внутрикомандный раскол, бесцеремонно схватил полубессознательного Водяного за сеть и потащил его по гальке, словно мешок с картошкой. Водяной только слабо булькал, пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем хаосе.

— Мауг в ваших разборках с мебелью не участвует, — сурово бросил дикарь через плечо, даже не обернувшись. — Разбирайтесь со своим хворостом сами. У меня плотный график. Мне еще нужно провести для Водяного древний «ритуал» очищения, тщательно подготовиться к грандиозной свадьбе с Царевной, а потом — к незабываемой брачной ночи в стиле диких джунглей! После будем выть на луну голышом и есть бананы, так что не отвлекайте меня глупостями.

И, эффектно поигрывая мускулами, Мауг Лиранн вместе с добычей величественно скрылся в лучах заходящего солнца, оставив после себя лишь полосу на песке и шлейф первобытного пафоса.

Салтан тяжело вздохнул, с грустью посмотрел на свою поцарапанную корону, валяющуюся в песке, а затем сердито прикрикнул на растерянного принца:

— Чего стоишь, топ-модель недоделанная? Хватай этот брусок за ноги и тащим! Нужно разобраться с этим пиломатериалом, пока нас тут окончательно никто не запалил. Живее, Алекс, шевели батонами, пока не началась дегустация блюд.

Алекс, брезгливо морщась и капризно вздыхая, подошел к лежащему Буре, взял его за лодыжки и вместе с Салтаном потащил безжизненное тело.

...

Айская:

 » Глава 30

На "лобном месте" собралась пёстрая компания. Пахло кокосом, морской солью и, честно говоря, лёгкой паникой, которую все старательно прятали за светскими разговорами. Дамы выставили свои кулинарные шедевры на общий стол и явно ждали вердикта, хотя вид у многих был совсем не кулинарный.

Вовка, уже предвкушая бесплатный пир, ходил вдоль рядов и довольно облизывался. У столика Золушки он остановился и с сомнением посмотрел на её тарелку.

— Ну что, хозяюшки, чем радовать будем? — бодро начал он, топая мимо первой участницы. Но, увидев её "блюдо" — скромненькую композицию: одинокий лист папайи, присыпанный кокосовой стружкой, Вовка тут же скис. — Слушай, Золушка, это у тебя что, такая жёсткая диета? Ну, прямо таки скажем, негусто. Хорошо ещё, что мне это пробовать не придётся, честное слово. Бедняге Емеле я вообще не завидую: если он на такой "подножный корм" подсел, понятно, почему с печи не слезает. Откуда тут силы возьмутся?

Золушка только с грустью вздохнула и виновато пожала плечами. А вот Алёнушка, которая подошла следом к столику Шамахи, едва не выронила микрофон. Она зажала нос двумя пальчиками, брезгливо сморщившись. На тарелке у Шамахи в кокосовом молоке что-то подозрительно копошилось.

— Ой, батюшкин-свят! — заголосила Алёнушка, отпрыгнув на два шага назад. — Фу, это что за зверьё такое? Кто вообще додумался глистов в молоко накрошить? Кому достанется этот «деликатес»? Кто это будет пробовать добровольно?

Шамахи даже глазом не моргнула. Она высокомерно поправила украшение в волосах и с улыбкой ответила:

— Тот, кого я люблю, дорогая. Любовь, она ведь такая… требует жертв. Иногда — весьма извивающихся.

Грифония, стоявшая неподалеку, хмыкнула, скрестив руки на груди:

— Ну, главное, чтобы объект твоей любви не отдал концы прямо во время этого «шедевра». А то наследство делить с родственниками — одна головная боль, да и не в моде сейчас такие диеты, честное пионерское.

Вовка, окончательно потеряв интерес к странным закускам, подошел к Царевне. Та была сама не своя: теребила край передника, постоянно оглядывалась и выглядела так, будто сейчас разнесет весь этот остров на щепки.

— О, вот это я понимаю — искусство! — Вовка одобрительно облизнулся на тарелку Царевны, где на громадном листе папоротника, лежал вполне приличный, нормальный сом в собственном соку и посыпанный кокосовой крошкой. — Вот это я понимаю, по-нашему, по-царски! Сразу видно, кто здесь профессионал, а не любитель экзотики.

Царевна пропустила комплимент мимо ушей. Она нервно сжала кулаки, в которых была готова вот-вот оказаться сковородка.

— Да хватит тебе, Вован, — нервно прыснула она, не сводя глаз с горизонта. — Ты лучше скажи, где мой молодой человек? Кто-нибудь видел Водяного?

Вовка, перестав улыбаться, озадаченно почесал затылок:

— А ведь и правда… И где остальные «герои»? Ни Мауга, ни этой… как её тама… Медузы, ни самого Водяного. О, я понял! У них там, небось, свидание на троих в глубинах Буяна. Вон как уединились, даже на обед не спешат!

Царевна нахмурилась, а в её глазах промелькнул недобрый злобный огонек.

— Не смешно, Вованыч. Совсем не смешно.

Салтан, поправляя свою сверкающую корону, фыркнул с явным удовлетворением. Он подошел к Царевне, которая все еще хмурилась, глядя на пустой горизонт, и похлопал её по плечу.

— А я тебе что говорил, Царевна? — произнес он с ноткой превосходства. — Говорил же, что твой Водяной — тот еще изменщик! А ты: "Не верю, не верю!" А вот тебе, пожалуйста! Свалил в закат с Медузой, и даже не поперхнулся! Видать, любовь у них там, страстная!

Царевна вздрогнула от его слов, но тут же возмущенно воскликнула:

— Салтан, ты уверен? Может, ты что-то перепутал? Водяной бы никогда! Он же… он же мой и меня любит!

— Твой, говоришь? — Салтан театрально закатил глаза. — Ну да, конечно. А я вот лично видел, как они вместе в сторону заката плыли. Медуза так кокетливо виляла змеями. А Водяной, похоже, был очень доволен.

Вовка, услышав про "свидание на троих" и теперь про "изменщика", не мог удержаться от смешка.

— Ого! Так вот куда все подевались! — воскликнул он. — Значит, не свидание, а побег с острова! И кто бы мог подумать, что наш скромный Водяной такой… любвеобильный! Сначала Царевна, потом Медуза… А может, он еще и с Маугом в доле? Вот это будет трио!

Алёнушка, которая все еще пыталась отойти от шока с червями Шамахи, прикрыла рот рукой.

— Ой, мамочки! — прошептала она. — Это что же получается? Водяной нас всех обманул? И Царевну тоже? Бедная Царевна! — Алёнушка, оглянувшись по сторонам, вдруг нахмурилась и прижала руки к груди. — Погодите-ка… А где же Бура Тинелли? Что-то я его с самого начала не видела, — обеспокоенно спросила она, обводя взглядом собравшихся.

Алекс, стоявший неподалеку, нервно дернулся. Он бросил быстрый, почти испуганный косой взгляд на Салтана, который всё еще горделиво поправлял свою корону, и пробормотал, запинаясь:

— Э-э… ну, это… У Буры несварение желудка. Очень сильное. Он… прилёг. В кустах. Далеко. Лучше его не трогать.

Вовка, услышав это, побагровел от возмущения и топнул ногой.

— Чёрти что творится! — рявкнул он, потрясая кулаками в воздухе. — Что за самовольничество?! У нас тут всё по сценарию, по минутам расписано! Сейчас Нафаныч придёт на дегустацию, а у нас тут бардак, разброд и шатания! Кто на свидания сбегает, кто в кустах прячется… Это реалити-шоу или детский сад на выезде?!

В этот момент, как из-под земли, прямо перед ними возник Юлий. Он выглядел взъерошенным, а в руках держал стабилизатор для камеры.

— Чего тут происходит? — выпалил он, озираясь с нескрываемым любопытством. — Стоит мне отлучиться буквально на пять минут, чтобы смонтировать влог для канала, как тут уже интриги, скандалы, расследования! Я всё пропустил? Кто кого бросил? Где десерт?

Не успел никто ответить, как из глубины тропических зарослей раздался хруст веток. Все обернулись. Из кустов, тяжело опираясь на самодельную палку, выбирался Бура Тинелли. Зрелище было душераздирающее: половина носа сломана и висит набекрень, одежда превратилась в лохмотья, а сам он был перемазан в грязи.

Алёнушка ахнула, закрыв рот ладонями, и едва не выронила свой микрофон и бумагу с сценарием.

Юлий, чья реакция была молниеносной, тут же нажал кнопку записи на своей камере. Он подошел к Буре почти вплотную, зашептав в объектив с азартом репортера, работающего в горячей точке:

— Друзья, вы не поверите! У нас тут настоящий криминальный боевик, расчленёнка буквально! Эксклюзивные кадры! Бура, что с тобой?! Давай, давай, рассказывай на камеру — это же хит сезона!

...

Айская:

 » Глава 31

Салтан, при виде помятого, как вчерашняя газета, Бура Тинелли, нервно икнул так, что корона едва не съехала набекрень. Он судорожно пихнул Алекса локтем в бок и, брызгая слюной от волнения, зашептал:

— Я ж тебе говорил, дубина стоеросовая! Надо было это бревно в землю закопать, чтобы он с концами сгинул! А ты «пусть поваляется, он не опасен»… Теперь расхлебывай!

Бура Тинелли, чье лицо представляло собой карту боевых действий, дрожащим пальцем ткнул в сторону заговорщиков и заорал на весь остров:

— Меня! Эти двое! Пытались прикончить! Они помогли Маугу Водяного сцапать! Я всё скажу, у меня чистосердечное признание, я явку с повинной строчу! Юлий, записывай в протокол, я свидетель!

Салтан побагровел и заголосил:

— Да не слушайте вы этого чурбана! Он же явно какой-то бурды нахлебался и несет бред сивой кобылы! Посмотрите на него, он же сам на себя не похож!

Вовка, ошарашенно опустившись на лавочку и поправляя кепку, переводил взгляд с «коронованного» на «щепку» и обратно.

— Бура, ты чего несешь? А вдруг это клевета? Может, тебя просто веткой по голове ударило? — недоверчиво спросил Вовка.

Алекс, нервно хихикнув, бросил:

— Это клевета, сто пудов! Эта щепка нас с первого дня шоу терпеть не может, вот и решил напоследок шоу устроить!

Но Бура, игнорируя смешки, вцепился взглядом в Царевну:

— Спасай Водяного, дурочка! Мауг ему сейчас обрезание… то есть, обряд очищения проводить будет, а потом Медуза его на катере увезёт и женит на себе насильно! А эти трое — Мауг, Салтан и Алекс — будут за тебя бороться, когда ты одна останешься! Вот их план, я всё подслушал!

Салтан опешил от такой наглости и взвизгнул:

— Но-но, попрошу! Ты тоже в этом участвовал, деревяшка! Кто Водяного вырубал? Кто стоял на шухере?!

Юлий метался между ними, как ужаленный, с камерой наперевес:

— Во дела! Криминальные хроники отдыхают! Срочный выпуск! «Похищение в раю», «Измена в глубинах Буяна»! Ребята, работайте на камеру, не стесняйтесь!

Кваковская, чьи глаза метали молнии, обернулась к Салтану и Алексу:

— Ах вы олени лупоглазые! Где они?! Где мой жених и ваши психопаты-подельники?!

Алёнушка схватилась за сердце, чувствуя, как мир вокруг плывет:

— Ой, всё… После такого всё шоу точно прикроют, прокуратуру вышлют, мне пора новую работу искать, пока меня как соучастницу не загребли!

Бура, хватая Царевну за подол, прохрипел:

— Они на горной скале… на другом побережье! Беги!

Царевна сорвалась с места, как ошпаренная, и бросилась в сторону берега. Юлий, спотыкаясь о корни деревьев и едва не роняя камеру, помчался следом:

— Стой, Кваковская! Без меня не начинай! Это же чистый любовный роман: «Бывшие», «Разводы», «Измены»! Я же огненный Стрелец по гороскопу, я должен участвовать в любой драматичной расчленёнке, это моя стихия! Да стой же ты, мои копыта за тобой не успевают!

Сырость пещеры, пропитанная ароматом морской соли и предчувствием катастрофы, давила на уши.

— Мауг, давай быстрее! — шипела Медуза, нервно переплетая свои щупальца. — Чего ты вошкаешься, как девица на выданье? Исполняй свой ритуал! Если ты, недотепа, не знаешь, что именно отрезать — не мучайся, отрежь ему… ноги! Да, ноги! Чтобы убежать от меня не смог к своей Кваковской!

Мауг, стоявший над Водяным с видом палача, сосредоточенно точил массивный тесак. Скрежет металла о камень разносился по пещере, как похоронный марш.

— Не спеши, женщина, — басил Мауг, не отрываясь от дела. — Обряд — дело тонкое. Это тебе не рыбу потрошить. Тут всё должно быть по звездам, по фэншую! Ждем лунного цикла. Луна должна в зенит выйти, только тогда сталь пропитается нужной энергетикой для… ну, для всяких там метаморфоз!

Медуза оскалилась так, что даже тени на стенах в ужасе прижались к камню:

— Какой еще лунный цикл?! Мне в паспорт смотреть противно, там возраст уже скоро пойдет на второй век, а я всё «жду луну»! Режь давай, пока я добрая! Нас катер ждет, шампанское в холодильнике греется, и вообще — у нас любовная любовь по расписанию!

После слов «режь давай» Водяной, у которого внутри всё похолодело от перспективы лишиться конечностей, окончательно пришел в себя.

— Эй! — хрипло воскликнул он, пытаясь приподняться. — Какое обрезание? Какая любовь? Медуза, ты в своем уме?

Мауг замер с тесаком в руке, недовольно посмотрев на «пациента».

— Очнулся, — констатировал он с сожалением. — магическая сыворотка от Буры быстро рассеялась.

— Да пофиг на магию! — взвизгнула Медуза, размахивая щупальцами. — Раз очнулся — тем лучше. Будет кричать громче, так романтичнее и сексуальнее! Мауг, режь его, пока он не сообразил, что выход из пещеры в другой стороне!

— Вам это с рук не сойдет! Я даже без ног, на одних руках убегу от тебя, Медуза, к своей любимой Кваковской! — рявкнул Водяной громко. — Вы тут совсем берега попутали? Это реалити-шоу или фильм ужасов категории «Б»?!

Юлий, на бегу едва не спотыкаясь о собственные копыта, продолжал трясти стабилизатором, не сводя объектива с решительно настроенной Царевны. Его голос, пропитанный смесью профессионального любопытства и откровенного страха, срывался на шепот:

— Царевна, дорогуша, ну не кипятись! Ты пойми, экшн-съемка требует нюансов! Скажи мне, как мы будем действовать? Какой у нас план? Только учти, я — творческая единица, у меня тонкая душевная организация и полное отсутствие боевых навыков. В драки лезть — категорически нет! У меня тут мускулистый торс, шерсть, копыта, вообще весь имидж... Если мне хоть один волосок помнут, ты знаешь, сколько нынче стоят салоны красоты для копытных? Это же целое состояние!

Царевна, чье лицо напоминало грозовую тучу перед апокалипсисом, вдруг резко остановилась. Юлий по инерции пробежал еще пару шагов и буквально впечатался лбом в объектив камеры, на который в упор смотрел разъяренный глаз Кваковской. Она сжала зубы так, что послышался отчетливый хруст:

— Юлий! Ты на фига за мной попёрся, конь ты педальный?! Хочешь на мне кринж словить или хайп? Бабла поднять на своих влогах, пока мой жених в плену у этих отшибленных!?

Она ткнула пальцем в камеру, отталкивая её от своего лица:

— Если хочешь хайпа — вали снимать кого-то другого, хоть червей Шамахи! Мне сейчас не до твоих «влогов» и «просмотров». Ты меня только нервируешь своим жужжанием, как назойливый скунс! Либо беги молча и снимай мой триумф, либо проваливай, пока я не превратила твою камеру в подставку для аквариума!

Юлий на секунду опешил, обиженно поджал губы, но тут же поправил настройки на камере, не опуская её ни на секунду:

— Вот это я понимаю — эмоции! Вот это накал! — зашептал он сам себе, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — Зрителям зайдет на ура. «Царевна в ярости: эксклюзивное интервью перед штурмом». Ладно, молчу, молчу! Снимаю в режиме «невидимого оператора». Веди, амазонка, я за тобой хоть на край света, хоть на горную скалу!

До самой пещеры оставалось не больше сотни метров. Юлий, пригнувшись, семенил следом за Царевной, лихорадочно вытирая вспотевшую морду о рукав своего жилетки.

— Эй, пссс, Царевна! — прошептал конь, едва не споткнувшись о корень. — А если Медуза нас того? В бетон превратит? Я не могу, у меня же дети! Семеро по лавкам, кушать просят, в школу ходят, в футбол копытами стучат… Кто их кормить будет, если я статуей стану?

Царевна, не оборачиваясь, отвесила ему увесистый подзатыльник, от которого конь чуть не впечатался носом в дерево.

—Да, какие у тебя дети, конь ты гривастый? — прошипела она, опасливо поглядывая в сторону входа в пещеру. — У тебя семеро по лавкам только подписчиков в комментариях, и то — одни боты! И вообще, замолчи! Я ничего не слышу из-за твоего нытья, а там решается судьба моего жениха! Смотри, вот они!

Юлий, не прекращая снимать даже в пыли и паутине, вдруг замер, прижался ухом к прохладному камню и зашептал так часто, что его голос напоминал цокот копыт по асфальту:

— Царевна, а может, ну его?

Кваковская ничего не ответила и осторожно выглянула из-за валуна. В глубине пещеры, тускло освещенной фосфоресцирующими грибами, был виден Водяной. Он выглядел жалко: обмотанный в рыболовной сетке, он пытался отползти от Мауга. Тот, в свою очередь, с каким-то маньякальным спокойствием доводил лезвие своего тесака до зеркального блеска.

Юлий, пользуясь моментом, толкнул Царевну в бок, протискиваясь вперед в узкий проход, чтобы поймать лучший ракурс.

— Извините, подвиньтесь, мне нужен крупный план! — прошептал он, настраивая зум. — Ты представляешь, какой охват будет? Вдруг после этого эксклюзива меня наконец-то возьмут на канал «Кровавые хроники расчленёнки в Тридевятом»? Это же карьерный лифт!

Он с предвкушением прищурился, глядя в экранчик, где в деталях отражался зловещий тесак Мауга:

— Любопытно… какую именно часть тела он решил ампутировать? Надеюсь, это будет что-то второстепенное… Главное, чтобы не ту, из которой дети вылезают! А то демография в наших краях и так не в лучшем виде, сама понимаешь. Как сказала бы моя боевая подруга, это уже не остров Буян, а разбуян! Дикари одним словом!

Царевна побагровела от возмущения и, схватив Юлия за уздечку, дернула его на себя:

— Ты сейчас договоришься, оператор недоделанный, что я тебя первой в статую превращу, и будешь украшать вход в эту пещеру как садовую фигурку! Дай мне план разработать, пока он его окончательно не «оттюнинговал»!

...

Айская:

 » Глава 32

Сгущающиеся сумерки добавили пещере еще больше зловещего антуража. Водяной, связанный и притихший, казался совсем крошечным на фоне массивного Мауга, который с маньячным упорством продолжал шлифовать свой тесак. Казалось, каждый звук металла о камень отдавался эхом прямо в сердце Царевны.

Она нервно огляделась. Неподалёку валялись два увесистых камня и обломок палки — крепкий, сухой, с потенциально острым краем.

— Так, план такой, — прошептала Царевна, выуживая из кармана пилочку для ногтей. — Мы действуем быстро и жестко. Мне нужно сделать из этой палки подобие копья. Юлий, бери камни. Ты будешь моей подстраховкой.

Юлий, наблюдая за тем, как Кваковская яростно стачивает дерево, побледнел настолько, что даже его обычно лоснящаяся шерсть пошла серыми пятнами.

— Я дико извиняюсь, — заблеял конь, мелко дрожа коленями, — но ты сказала «я буду страховать»? У меня сейчас такое ощущение, что мой «страховой полис» аннулируется вместе с моим бренным телом! Может, ну её, эту героям-романтику? Вернемся, ОМОН вызовем, спецназ, авиацию, десантуру?

— Какой ОМОН, ишачья твоя мать?! — Царевна нахмурилась. — Пока они доплывут через эти рифы, мой Водяной уже останется без своих «причиндалов» и отправится в медовый месяц с Медузой! Ты мне как брат, мы с тобой как Зита и Гита, забыл?! Ты сам мне на моём дне рождения трындел: «Кваковская, я с тобой и в огонь, и в воду, и в атаку»!

Юлий начал активно пятиться, задевая задом кусты:

— Да я пьяный был в хламину! Какая Зита и Гита, посмотри на меня и на себя, мы даже не родственники! Кваковская, не глупи, может, ты сама? Ты же тэквондо владеешь, махани ногой — и дело в шляпе! А я буду снимать, это же будет документалка года, мы Оскара возьмем, на красной дорожке стоять будем!

Царевна, проигнорировав его попытки дезертировать, властным жестом всучила ему в копыта два булыжника и, не слушая возражений, размашисто мазнула его грязью по лбу и щекам. Затем она также яростно нанесла «боевой грим» себе.

— Слышишь меня? — она придвинулась вплотную к его уху. — На счет три врываемся. Я беру на себя эту шипастую, а ты… ты прыгаешь на Мауга. Только не вздумай тормозить!

Юлий, увидев, как Мауг в пещере делает какой-то особенно жуткий взмах ножом, чуть не лишился чувств:

— Кваковская, ты видела? Он же меня на холодец пустит, а потом будет рассказывать, что это «спецэффекты для влога»!

— Ты только представь, Юлий, — прошипела Царевна. — сколько у тебя будет подписчиков после такого фурора! «Конь-герой спасает Водяного из лап маньяка-дикаря и женщины-змеи». Это же не просто влог, это заявка на Пулитцеровскую премию! Золотая кнопка сама приползет к тебе в стойло!

Юлий, чьи копыта мелко дрожали, сжимая два булыжника, завороженно уставился в пустоту. Слово «подписчики» подействовало на него как гипноз.

— Золотая кнопка... — пробормотал он мечтательно. — Миллион просмотров... Рекламные контракты с производителями элитного овса...

Но стоило ему бросить взгляд на Мауга, который в этот момент плотоядно осмотрел лезвие тесака, как храбрость Юлия испарилась, оставив после себя только липкий пот.

— Царевна, он реально маньячный тип! У него взгляд как у налогового инспектора из Сызрани! Я его боюсь!

— Молчать! — шикнула Кваковская. — На счет три. Раз... два...

Она не дождалась «три». С диким криком Царевна выскочила из засады:

— ВОДЯНОЙ, ЛЮБИМЫЙ, Я ИДУ! ВЫ РАЗБУДИЛИ ГНЕВНОГО ХОМЯЧКА-А-А!

Юлий, застигнутый врасплох таким резким стартом, подпрыгнул на месте. Один камень с глухим стуком упал ему прямо на копыто.

— А-А-А-А! ЗА РОДИНУ! ПОМОГИТЕ-Е-Е! — заорал конь, теряя остатки самообладания.

Он попытался героически нырнуть в узкий проход вслед за Царевной, но природа и чрезмерная любовь к эклерам сыграли с ним злую шутку. Раздался характерный звук «чпок», и Юлий намертво застрял крупом в расщелине. Его задние ноги беспомощно заболтались в воздухе, а камера, закрепленная на голове, начала снимать потолок пещеры.

— Царевна! — истошно завопил он, пытаясь пропихнуть себя внутрь. — Я застрял! Я в ловушке! Мой тюнинг! Мои филейные части! Кваковская, вытаскивай меня, или я сейчас от страха весь этот проход... дезинфицирую!

В пещере воцарилась гробовая тишина. Мауг замер с тесаком, Медуза медленно повернула голову к застрявшему коню, а Водяной, увидев свою спасительницу с палкой и в боевой раскраске, нервно икнул.

— Это что еще за... хомяк-переросток? — прошипела Медуза, разглядывая Царевну.

— Это твоя погибель, змеюка подколодная! — выкрикнула Царевна, выставляя вперед заточенную палку. — Юлий, работай по Маугу! Юлий? Ты где?!

— Я здесь! — донеслось из стены приглушенное нытье. — Я работаю в режиме стационарной огневой точки! Царевна, скажи им, чтобы они не подходили к моему тылу, он сейчас очень уязвим!

Не дожидаясь, пока Мауг и Медуза отойдут от шока, Кваковская рванула вперед. Её «гневный хомячок» внутри переключился в режим берсерка.

Она не просто нападала — она исполняла высокохудожественный танец возмездия. Медуза, привыкшая к тому, что жертвы обычно либо каменеют, либо бегут, оказалась совершенно не готова к тому, что в неё полетит человек с заточенной палкой, выполняющий идеальный «йоко-чаги» (удар ногой в сторону).

— Получай, змеюка, за испорченный маникюр и потраченные нервы! — выкрикнула Царевна, совершая резкий выпад палкой. — Это тебе за моего суженого!

Медуза едва успела увернуться — острие палки чиркнуло по её каменному ожерелью, высекая сноп искр. Её змеи на голове зашипели в унисон, пытаясь перехватить «хомячий» натиск, но Кваковская двигалась как заведенная. Она крутилась, уходила в низкие приседы и тут же контратаковала, используя палку как длинный рычаг, чтобы держать Медузу на безопасном расстоянии.

— ЮЛИЙ! СНИМАЙ, КОБЫЛА ТЫ НЕДОБИТАЯ! — крикнула она, делая эффектный кувырок через голову. — Если этот ролик не попадёт в топ-100, я тебе хвост в узел завяжу, скотобаза! МНЕ ТУТ НЕ ДО ТВОИХ ОТМАЗОК!

Юлий, всё еще застрявший по пояс в расщелине, изогнул шею так, чтобы объектив захватил максимально драматичный ракурс.

— Снимаю, Кваковская! — завопил конь, превратившись в самого ярого болельщика. — Давай, правый хук! Левый апперкот! Медуза, не стой столбом, покажи мастер-класс, а то подписчики заскучают! О, смотрите, она сейчас пропустит удар! Это будет легендарно, какая подача!

Медуза, взбешенная комментариями коня и дерзостью Царевны, начала хаотично атаковать щупальцами метнув в Кваковскую сгусток окаменяющей энергии, но Царевна уже была в прыжке.

— Не сегодня, чешуйчатая! — рявкнула Кваковская, совершая в воздухе идеальный «ап-чаги» и врезая палкой по змеиному хвосту, который пытался её укусить. Она приземлилась на одно колено, тут же перекатилась и нанесла резкий тычок в сторону Медузы.

В это же время Мауг, совершенно игнорируя эту феерию, и не теряя времени зря направился к Водяному с тесаком.

— Ну что, владыка пучины, — пробасил палач, — пора укорачивать конечности. У меня в заказе «прощальные ножки», так что не дёргайся, будет не больно… почти.

Водяной в сетях взвыл от ужаса и начал бешено лягаться в сторону Мауга.

— Да я тебе сейчас сам что-нибудь отрежу, психанутый! Убери свой нож, у меня страховка не покрывает ампутации! — орал Водяной, пытаясь сбить палача то вправо, то влево, при этом опасно раскачиваясь на своих путах. — Ты думаешь, чик-чирик мне сделаешь и Царевна тебя полюбит? Ошибаешься!

Кваковская, краем глаза заметившая приготовления Мауга, сорвалась на ультразвук:

— Атакуй его, Юлий! — Царевна, увернулась от очередного щупальца Медузы. — Врежь ему копытом, я тебе для чего камни дала?!

Мауг тем временем потянулся к ноге Водяного, но тот с размаху врезал ему пяткой в живот. Юлий, чьи задние копыта продолжали судорожно молотить воздух в расщелине, выгнулся дугой, пытаясь навести камеру то на драку, то на Мауга.

— Кваковская! — взвизгнул конь, у которого от напряжения уже искрило в глазах. — Ты определись! Или я снимаю, как ты танцуешь с Медузой, или я атакую Мауга! Я не сплит, я не могу размножиться, чтобы всё успеть! У меня тут контент страдает, освещение — отстой, а ты орешь так, что у меня объектив запотевает!

Юлий, осознав, что «Оскар» за документалистику медленно уплывает вместе с его достоинством, издал боевой клич, подозрительно похожий на икоту испуганного осла. Собрав всю свою лошадиную мощь, он рванулся вперед, игнорируя протесты собственного позвоночника. Раздался оглушительный треск — каменная ловушка не выдержала напора такого отчаянного «снаряда».

С эффектным грохотом Юлий вылетел из расщелины, пролетел по воздуху, как неуправляемый метеор, и с грацией пьяного акробата рухнул прямо на Мауга.

— Получай, маньяк-дилетант! — взревел конь, вминая палача в грунт и случайно активировав камеру на режиме ночного видения, отчего картинка в прямом эфире стала ядовито-зеленой. — Это тебе за нарушение авторских прав, за покушение на ноги и за то, что ты не ценишь искусство!

Мауг, не ожидавший такой «тяжелой кавалерии» с небес, выронил тесак и растянулся на полу пещеры, придавленный копытной тушей. Водяной, воспользовавшись моментом, совершил резкий рывок, окончательно разрывая путы из сетей и с тяжёлыми пыханием отскочил в сторону, подальше от лезвия.

Кваковская, не теряя ни секунды, закончила свой танец с Медузой эффектным ударом палки по каменному постаменту. Медуза, ошеломленная обвалом и внезапным появлением летающего коня, на секунду замерла, её змеи начали испуганно шипеть и пятиться.

— Юлий, ты просто бог экшен-сцен! — прокричала Царевна, переводя дыхание и проверяя боевую стойку. — Подписчики сейчас просто сойдут с ума от этого кадра!

Мауг, пытаясь выбраться из-под коня, прохрипел, глядя в объектив камеры:

— Снимите это животное с моей спины… уберите его, он же сейчас мне все кости пересчитает!

— Никаких «снимите»! — рявкнул Юлий, продолжая активно давить на врага и попутно пытаясь поправить камеру на голове. — Интервью будет по полной программе! Водяной, иди сюда, расскажи, каково это — быть «ножками для холодца» в прямом эфире!

Водяной, почувствовав свободу, набрал в легкие побольше сырого пещерного воздуха. В его глазах отразилось всё многовековое негодование за испорченную внешний вид и покушение на его «ходовую часть».

— Ну что, «ножик-резак», доигрался? — прошипел Водяной, нависая над поверженным врагом. Он ловко зачерпнул горсть вязкой грязи и шлепнул её прямо на лицо Мауга, превращая того в некое подобие грязного монстра. — Это тебе за мои конечности! Сейчас я устрою тебе «спа-процедуру» по-болотному!

— Наконец-то! — просиял Юлий, поправляя съехавшую на бок камеру и фокусируясь на Мауге, который пытался выпутаться из-под копыт. — Дамы и господа, вы не поверите! Прямое включение из сердца пещеры: Водяной переходит в контратаку! Это эксклюзив, это драма, это… эй, поаккуратнее с моим хвостом, я же в кадре!

Мауг, ослепленный и униженный, забился под копытами Юлия, пытаясь отползти, но Водяной не унимался.

— Юлий, снимай крупным планом! — командовала Царевна, перехватив палку как дирижерскую палочку. Она стояла рядом, контролируя Медузу, которая от шока превратилась в обычную даму с очень капризными домашними животными на голове. — Я требую отправить их под трибунал!

— Это была… — прохрипел Мауг, выплевывая землю. — …Медуза! Она обещала мне эксклюзивную подписку на «Вестник Каменного Века» и пожизненный запас заточных камней! Ещё она обещала, что окаменеет Салтана и Алекса, чтобы убрать конкурентов!

Медуза возмущенно зашипела, и её змеи начали яростно кусать друг друга от негодования.

— Врешь! Ты сам в начале шоу пришел и ныл, что тебе скучно будет резать «морскую капусту»! Это всё Мауг, он маньяк, я просто хотела любви с Водяным. — разревелась Медуза.

— Слышали?! — Юлий развернул камеру на Царевну, широко улыбаясь во все зубы. — Эксклюзивное признание! Это стопроцентный миллион просмотров! Кваковская, мы победили, мы — легенды! Только… — он скосил глаза на Водяного, который уже начал искать чем бы еще связать Мауга. — …может, мы уже пойдем? У меня от этой пещеры уже аллергия на сырость начинается, да и контент надо срочно монтировать!

...

Айская:

 » Глава 33

Пещера, только что сотрясавшаяся от ударов тэквондо, внезапно огласилась таким пронзительным криком, что Медуза рефлекторно попыталась спрятаться за собственный змей. В проходе, размахивая пухлыми кулаками и сверкая багровым от гнева лицом, появился главный продюсер шоу — Нафаныч.

— ВСЕМ НЕ ДВИГАТЬСЯ! — заголосил он на всё пространство, хватаясь за сердце. — Я уже вызвал Следственных Колобков! Превратили милое, высокобюджетное шоу о любви в кардебалет с элементами кухонного членовредительства, ироды! Я принял волевое решение: шоу закрывается! Вы мне всю статистику и графики просмотров испортили!

В этот момент в пещеру, спотыкаясь о собственные ноги и задыхаясь от бега, ворвались Вовка и Алёнушка. Они огляделись по сторонам, оценивая масштабы хаоса.

— Ну что? Мы успели? — выдохнули они в унисон, округлив глаза. — Поножовщина была? Кого-нибудь уже порезали?!

Водяной, всё ещё потирая затекшие запястья, бросил на Царевну взгляд, в котором, если верить Юлию, читалась вся нежность мира, смешанная с глубоким шоком.

— Никакой поножовщины, ребятки, — пробасил он, игнорируя грозного продюсера. — Меня моя любимая спасла. От самой страшной участи — остаться безногим холодцом.

Царевна, мгновенно растеряв весь свой боевой пыл, мило и смущённо улыбнулась. Она кокетливо припрятала боевую палку за спину, заправила локон за ухо и тихо, но уверенно ответила:

— Мы же с тобой банда, Водяной... И да, я согласна выйти за тебя замуж!

— ЧТО?! — Юлий, который до этого момента пытался отчистить копыта от пещерной пыли, злобно пнул камень и возмущённо завыл, переводя взгляд с одного персонажа на другого. — Погодите, милейшие! Во-первых, Водяного спасла не только Царевна! Я, между прочим, тоже принимал в этом самое активное, я бы сказал, сокрушительное участие! Мой полет из расщелины — это уже классика спасательных операций!

Конь картинно взмахнул гривой и повернулся к продюсеру:

— Во-вторых, как это — шоу закрыто, Нафаныч?! Я только-только свою карьеру блогера-документалиста начал! У меня очередной эксклюзив! И вообще, если Мауга и Медузу сейчас повяжет этот ваш Следственный комитет Колобков, я же у них не успею взять интервью из первых уст, так сказать! Что за беспредел?! Никакого уважения к частной жёлтой прессе!

Но тут до Юлия окончательно дошел смысл предыдущей фразы. Его глаза округлились, уши встали торчком, и он шумно ахнул на всю пещеру. Забыв про Нафаныча, конь мгновенно переключился на Царевну:

— Так свадьба, значит, всё-таки состоится?! Настоящая?! С купеческим размахом?! Чур, я буду тамадой! Меня как раз только что Нафаныч уволил, так что у меня куча свободного времени и огромный творческий потенциал! Я такие конкурсы с переодеванием знаю — закачаетесь!

Мауг из своего угла тоскливо вздохнул, предчувствуя скорое и близкое знакомство со Следственными Колобками, а Медуза начала судорожно поправлять змей на голове, шепотом уточняя у Вовки, в каком ракурсе её лучше будут снимать для криминальной хроники.

Продюсер тяжело вздохнул, поправил воображаемый галстук и оглядел эту разношёрстную компанию.

— Значит, свадьба будет? — наконец выдавил он, глядя на Водяного и Кваковскую, которые уже стояли рядом, крепко обнявшись, и сияли так, что даже в темной пещере стало заметно светлее.

Водяной и Царевна, не размыкая объятий, посмотрели друг на друга и хором, как на репетиции, ответили:

— Да, мы поженимся!

Алёнушка, у которой от избытка чувств начали подкашиваться ноги, зарыдала взахлёб, прижимая платок к лицу:

— Ой, мамочки! Первая свадьба на нашем шоу! У меня сейчас инфаркт миокарда будет, прямо тут, в пещере, среди сталактитов! Это же такой рейтинг, такой уровень романтики!

Вовка, воодушевлённый всеобщим подъемом, принялся хлопать в ладоши, отчего эхо разнеслось по всем закоулкам:

— Это дело нужно отметить! Нафаныч, не будь букой, посмотри на них! Как тебе последнее желание будущих молодожёнов — устроить свадьбу на тропическом острове? Пальмы, океан, коктейли из кокосов… Представь, какой будет спецвыпуск!

Юлий, не теряя ни секунды, мгновенно активировал камеру, навел фокус и примостился поближе к влюбленным, стараясь выглядеть как самый профессиональный репортер в мире:

— Дорогие телезрители, вы не поверите своему счастью! Эксклюзивное интервью с легендарной парой! Два влюбленных сердца, которые прошли через огонь, воду и… э-э… копыта в расщелине, чтобы найти и спасти друг друга от лап недоброжелателей! — Юлий пихнул Царевну локтем в бок и зашептал в сторону, чтобы камера не «слышала»: — Говори «да», дурочка, Нафаныч никуда не денется, он уже видит перед глазами золотой дождь из рекламных контрактов! — затем, вернувшись к обычному голосу, он торжественно произнес: — Слово предоставляется невесте! Скажите, Царевна, вы мечтали когда-нибудь отметить свадьбу на жарком острове среди пальм?

Царевна слегка замялась, глядя на Нафаныча, но Водяной, набравшись храбрости, перебил её:

— Я бы хотел подарить своей будущей жене самое лучшее бракосочетание! Свадьбу на острове, она это заслужила!

Все затаили дыхание. Нафаныч переводил взгляд с Вовки на Алёнку, потом на Юлия, который уже начал трансляцию в режиме «реальное время», и, наконец, на счастливых молодоженов. По лицу продюсера было видно, как внутри него происходит мучительная борьба между скупостью и жаждой славы.

— Ладно, — наконец буркнул Нафаныч, махнув рукой. — Устроим вашу свадьбу. Но чтобы с декорациями, с тропическими цветами и, этим, вашим клянусь в горе и радости, чтобы без драк в прямом эфире! Хотя… хотя погодите, для рейтингов пару скандалов с чайками мы всё-таки пропишем в сценарий.

— УРА! — заорал Юлий на всю пещеру, едва не уронив камеру. — Свадьба века! Нафаныч, ты лучший продюсер в мире, я беру свои слова обратно, у нас будет лучший контент в истории телевидения!

Юлий почувствовав, что момент триумфа нужно закрепить железобетонным контентом, решительно направил камеру на парочку злодеев.

— Так, господа неудачники, — бодро начала Юлий. — пока Следственные Колобки еще не докатились до вашего логова, у вас есть уникальный шанс оправдаться перед миллионной аудиторией. Мауг, начнем с тебя. Скажи честно, каково это — проиграть битву обычному коню, который даже не умеет драться, а просто удачно падает?

Мауг, всё еще покрытый слоем «целебной», но крайне пахучей грязи от Водяного, угрюмо посмотрел в камеру.

— Это было... техническое недоразумение, — прохрипел он. — Я профессионал, я учился у лучших мастеров джунглей! Но когда на тебя с неба падает полтонны конины с криком «За искусство!», тут никакие учебники не помогут. И вообще, я требую адвоката и сухую салфетку!

— Запишем: «Психологическая травма от встречи с прекрасным», — съязвил конь и перевёл камеру на Медузу. — А теперь вы, мадам Горгона. Как вы прокомментируете слухи о том, что ваши змеи на самом деле — это просто неудачная завивка, а ваш взгляд превращает в камень только тех, кто не подписан на мой канал?

Медуза гордо вскинула голову, хотя одна из её змей в этот момент пыталась застенчиво съесть микрофон Юлия.

— Слушайте сюда, деточка, — прошипела она с достоинством падшей дивы. — Я — легенда! Я — икона античности! А этот ваш Мауг... он обещал мне, что Водяной будет моим и никуда от меня не убежит. Кто же знал, что у него такая агрессивная группа поддержки? И вообще, свет в этой пещере просто ужасный, я требую ретуши!

Юлий, крутившийся рядом, не выдержал и влез в кадр:

— Ретушь будет в суде! А пока — скажите «сыр» для превью ролика «КАК МЫ ПОБЕДИЛИ ЧУДОВИЩ: ШОК, СЛЕЗЫ, СВАДЬБА»!

— Юлий, не порти кадр! — шикнула Царевна, но тут же расплылась в улыбке.

— Итак, дорогие подписчики, вы всё видели сами, — залопотал озорным голосом Юлий. — зло повержено, любовь торжествует, а Нафаныч уже строчит на своём планшете свадебный сценарий! Ставьте лайки, подписывайтесь, если хотите увидеть, как Водяной будет выбирать свадебный смокинг из водорослей!

Нафаныч, стоявший за кадром, только крякнул:

— Если этот ролик не наберет миллиард просмотров, я заставлю Юлия лично пересчитывать всех змей на голове у Медузы!

— Я согласен! — выкрикнул Юлий. — Только если мне выдадут каску и страховку от укусов в нос!

...

Айская:

 » Глава 34

В гримерке стоял такой густой аромат лака для волос, что даже у Ягишны, казалось, начали прорезаться зачатки светских манер. Она, слегка пошатываясь от «эликсира бодрости», с усердием, достойным шнуровщика королевских корсетов, затягивала шнуровку на спине ослепительно белого платья Царевны.

— Вот скажи мне, Ква, — прошамкала Ягишна, прищурившись и вглядываясь в зеркало, — чего ты решила замуж-то за Водяна выйти? Ты ж поначалу от него отмахивалась, как от назойливой мухи: «не в моем вкусе», «мокрый», «тиной пахнет»... Ягишна хитро прищурилась и ткнула костлявым пальцем в сторону живота невесты: — Небось на сносях уже? Вот и решила, пока не поздно, окольцевать парня?

Дюймовочка, стоявшая неподалеку с бокалом коктейля, от такого предположения так вздрогнула, что содержимое её бокала оросило ковер.

— Госпожа Кваковская! Вы что, в декрет уходите?! — взвизгнула она, округлив глаза до размеров блюдец. — Кто же в агентстве за главную останется? Меня одну оставлять нельзя! Я же там могу случайно всё распродать местному авторитету Кротову, он давно на наш офис облизывается!

Любаня, профессионально выводя контур губ ярко-красной помадой, обернулась на ходу:

— Ты беременна?! Какой срок? Ой, мамочки, вот так новости! А кто будет — мальчик или девочка? Чур я крёстная! А на памперсы уже скидывались? Я видела отличную акцию в гипермаркете, давайте оформим предзаказ!

Царевна, вконец замученная этими «детективами», с силой фыркнула и поправила фату.

— Девочки, да угомонитесь вы! — отрезала она. — Никто не беременный... Мы с Водяным пока об этом даже не думали! — Она на секунду замолчала, глядя на свое отражение, и в её глазах промелькнула мягкость. — Да, сначала я была против отношений с ним. Но потом... я просто влюбилась. Он такой... такой... У меня сердце вот так — тук-тук — делает, когда он рядом! Он ведь мне платье сшил сам лично! Каждую ниточку вымерял. В состязании с Маугом бился, в грязи валялся, приз доставал... Он простой, без понтов, честный. А когда его похитили — я думала, у меня кондратий случится!

В гримерку ввалился Юлий с камерой наперевес, явно подслушавший часть диалога.

— Слыхали дорогие подписчики?! На Буянских просторах было шпили-вили! — гаркнул он, наводя объектив на смущенную Царевну. — Беременность?! Это же золотая жила! Ква, давай эксклюзив! Сколько месяцев? Будем делать стрим из роддома? А если двойня?

Невеста, не раздумывая, сняла туфлю и с хирургической точностью запустила её в голову Юлия. Конь ловко увернулся, пригнувшись, и, нагло улыбаясь, выставил камеру вперед.

— Не злись, невеста! — проржал он. — Ладно, признаю, перегнул. Но скажи моим подписчикам хотя бы одно: что для тебя значит любовь? Ответишь — и я от тебя отстану, честное конское!

Царевна вздохнула, посмотрела в объектив, и в этот момент в её взгляде не осталось ни капли иронии:

— Любовь — это когда ты готов идти за человеком хоть в самое глубокое дно болота, зная, что рядом с ним ты всё равно будешь чувствовать себя как на вершине мира. А теперь — брысь, Юлий, а то жених придет и устроит тебе «водопой» в луже!

В гримерке жениха стоял такой звон пуговиц, будто Водяной решил самолично доказать теорему о бесконечной энтропии. Он в десятый раз нервно расстегнул и застегнул пиджак, в то время как Котов, наблюдая за этим из глубины кресла, лениво протянул:

— Водян, полегче. Еще пара таких «упражнений», и пиджак останется без фурнитуры. Ты так суетишься, будто не свадьбу готовишься, а пытаешься в одиночку починить прорвавшуюся плотину.

Кощеевич, невозмутимо втягивая густой дым из кальяна, философски хмыкнул, глядя в зеркало:

— Эх, молодежь… Слишком много ответственности. Я вот когда на Ягишне женился, был в таком «состоянии нестояния», что даже не понимал, где ЗАГС, а где Ягишна. Специально «заправился» заранее, чтобы не было искушения в отказную пойти, когда спрашивали «согласен ли». А перед этим мы такой совместный мальчишник-девичник закатили — ух! Я тогда даже Ягишне разок изменил, чисто для профилактики, чтобы в семейной жизни и мыслей таких не возникало. Только тссс, это секрет на миллион!

Водяной поморщился, как будто случайно хлебнул морской воды с привкусом бензина:

— Кощеевич, спасибо за «мастер-класс», но оставь свои советы для мемуаров. Изменять Кваковской я не собираюсь. От слова «никогда».

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, втиснув в проем наглую морду Юлия и камеру.

— ЭКСКЛЮЗИВ! — заорал конь, пытаясь поймать в кадр «потное лицо жениха». — Водян, если у тебя будет «измена измен», сообщай сразу мне! Я должен это запечатлеть на камеру, это же контент века, без купюр, натуральный реалити-шок с пометкой 18+. Мы же с тобой на этом такой разврат соберём.

Водяной едва не запустил в него вазой с цветами, но Юлий ловко увернулся, заголосив:

— Да что вы все хотите меня убить?! Я же просто снимаю жизнь как она есть, без дурацких фильтров! Давай, Водян, выкладывай для подписчиков: что в ней такого, в этой Кваковской? Почему именно она? Что в ней особенного?

Водяной тяжело вздохнул, опустил руки и посмотрел прямо в объектив. На секунду в гримерке стало подозрительно тихо.

— Что в ней особенного? — тихо повторил он. — Да всё. В мире, где каждый второй пытается казаться кем-то другим, она — настоящая до кончиков пальцев. Она не набивает себе цену, она честная, порой до боли, а ещё в ней есть огонёк. Она не побоялась защищать меня, когда я был в плену у Мауга и Медузы, не побоялась рискнуть моим спасением. Она видит меня не как «Водяного», а как человека, с которым хочется сидеть в тине в самом эпицентре болота. Это и есть любовь — знать, что рядом с ней мне не нужно быть ни «эксклюзивным», ни «богатым». Просто быть собой.

Юлий на секунду замешкался, опустив камеру.

— Ой… — пробормотал он, шмыгнув носом. — Ну, всё, у меня теперь дисплей от слез замыкает. Ладно, это я в эфир пущу, фанаты точно расплачутся.

...

Айская:

 » Глава 35

Пляж преобразился до неузнаваемости. Нафаныч, взявший на себя роль священника, выстроил из морских раковин и коряг импровизированный алтарь, который омывали ласковые волны океана. В воздухе витал тонкий аромат морской соли, цветов и предвкушения чуда.

— Мотор! Камера! Работаем! — скомандовал Нафаныч, взмахнув куском сушеной водоросли вместо хлопушки.

Под звуки нежной мелодии, которую на флейте из тростника выводил местный краб-виртуоз, Царевна Кваковская начала свой путь к алтарю. Она ступала по песку с грацией королевы, а её белоснежное платье, расшитое перламутром, переливалось в лучах заходящего солнца.

Юлий, балансируя на одной задней ноге на краю прибрежного камня, яростно настраивал фокус, не переставая вещать в камеру:

— Уважаемые подписчики, вы только гляньте! Какая невеста, просто загляденье! Эта зелень кожи в сочетании с белым платьем — это же тренд сезона, прямой вызов скучной классике! А как её влюбленные глаза сочетаются с глазами нашего жениха… Водян сегодня тоже почти красавец, по крайней мере, тиной не пованивает, уже прогресс! Водян, ты там живой, не расплавился от счастья?

Водяной, стоявший у алтаря в парадном смокинге, который он по такому случаю начистил до зеркального блеска, не сводил с Царевны глаз. Он казался невероятно серьезным, даже немного торжественным, и лишь кончики его ушей слегка подрагивали от волнения. Когда Кваковская поравнялась с ним, он протянул ей руку — его движения были бережными и полными нежности.

— Ты… ты невероятная, — прошептал он, и в этот момент даже шум океана, казалось, притих, чтобы не мешать их моменту.

Юлий, затаив дыхание, навел камеру крупным планом на их руки, которые наконец соединились.

— Шок-контент, друзья! — прошептал конь, чуть не роняя камеру от умиления. — В этот самый момент в мире стало на одну красивую историю любви больше!

Конь лихо развернул камеру в сторону зрительских рядов, продолжая свой «светский» репортаж:

— А теперь оцените этот звездный состав! Почти весь цвет нашего шоу-бизнеса собрался порадоваться за молодоженов! Тут и элита из Тридевятого: бизнес-империя Кощеевичей в полном составе, сама Ягишна в умопомрачительном костюме, реперша Любаня Жемчужина, верный друг Водяного, Котов и, конечно, незаменимая Дюймовочка!

Салтан, сидевший в первом ряду, демонстративно фыркнул, глядя на приближающуюся пару:

— Тоже мне, нашли место… Решили свадьбу сыграть за счет популярности шоу, пиарщики при болотные.

Шамахи, чей наряд стоил как годовой бюджет небольшого княжества, тут же ткнула его локтем под ребра:

— Ой, ты бы молчал, милый! Скажи спасибо, что вас с Алексом вообще за решетку не посадили, как Мауга с Медузой. Сидели бы сейчас без икры и лимузинов!

Алекс, поправляя галстук, добавил с убийственной серьезностью:

— Это факт. Мауг и Медуза сейчас на нарах в исправительно-трудовой колонии похлебку хлебают. Так что радуйся, Салтан, что мы на свободе, а не в полосатых робах.

Бура Тинелли, осторожно потрогав свой нос, который ему недавно собирали по частям лучшие хирурги, недобро покосился на соседей:

— Вот и вас бы туда отправить, к вашим подельникам. А то сидите тут с такими кислыми мордами в такой прекрасный день, всю атмосферу портите!

Грифония, возмущенно зашипев, приложила палец к губам:

— Да тише вы, ироды! Из-за ваших склок клятв верности не слышно!

Юлий, поймав этот момент в объектив, прошептал в микрофон:

— Видите, друзья? Настоящая драма в прямом эфире! Любовь, интриги, угрозы колонией — у нас тут всё как в лучших сериалах! Свадьба века продолжается!

— Э-э-э… Дорогие… хм, брачующиеся! — голос Нафаныча дрогнул, и он случайно перевернул страницу своего блокнота, на которой значился список продуктов для банкета. — Мы собрались здесь, в этом… э-э… месте, чтобы… в общем, как бы это сказать… скрепить союз двух сердец! Водяной, ты… того… согласен взять в жены эту… Царевну? В горе, и в радости, и в болоте, и… ну, вы поняли!

Водяной, чьи пальцы в этот момент вцепились в ладонь невесты так, что у него самого побелели костяшки, уверенно кивнул:

— Согласен!

Нафаныч с облегчением выдохнул, но тут же запнулся на втором вопросе:

— А ты, Царевна… Кваковская, значит… Готова ли ты… э-э… принимать его со всеми его потрохами, то есть, хотел сказать, со всеми его… гм, склонностями, которые тебя в нём бесят?

— Согласна! — звонко ответила невеста, и в её глазах, отражающих закатное солнце, не было ни капли сомнения.

Юлий, затаив дыхание, подвел камеру максимально близко, чтобы поймать момент «согласия» для миллионов зрителей.

— Вот это химия, друзья! — прошептал он в микрофон. — Нафаныч, не тупи, давай про кольца! Эфир не резиновый, а у меня аккумулятор садится, да и поесть уже хочется!

Котов, сидящий в первом ряду, едва слышно фыркнул:

— Нафаныч, если ты сейчас вместо клятв начнешь цитировать меню, свадьба превратится в обед. Давай ближе к сути!

Шамахи, наблюдая за этим с прищуром, прошептала Салтану:

— Смотри, как стараются. Даже как-то… искренне? Странно, я думала, они это только ради контрактов всё затеяли.

Нафаныч, поняв, что аудитория начинает скучать, собрался с духом и, приложив руку к груди, пробасил:

— Ну… раз так… Объявляю вас… э-э… мужем и женой! Можете… ну, это самое… поцеловаться и обменяться кольцами! Только давайте без фанатизма, мы тут не в кино, хотя… камера-то пишет!

Водяной и Кваковская стояли друг напротив друга — два существа, которые нашли свой причал в мире, где было столько штормов. Он бережно взял её за руки, и всё вокруг — камеры, гости, споры и шумиха — перестало существовать. Был только этот берег, этот воздух и они двое.

— Ну же, не томите! — не выдержал Юлий, но даже его голос звучал сейчас приглушенно, почти благоговейно.

Водяной извлек небольшую бархатную коробочку, обитую изнутри мягким мхом. Открыв её, он представил миру не просто ювелирные изделия, а настоящее сокровище глубин. Кольца были выполнены в виде переплетенных струй воды, обрамленных редчайшим черным жемчугом, который добывается только в самых отдаленных и спокойных заводях, и инкрустированы осколками перламутровых ракушек, переливающихся всеми цветами радуги.

— Кваковская, — его голос стал непривычно низким и бархатным, — я долго думал, что подарить той, для кого весь мир кажется слишком шумным и фальшивым. Эти кольца… они созданы не из золота или платины, а из того, что хранило тишину веками. Жемчуг — как наши воспоминания, крепкий и гладкий. А ракушки — как наши чувства, хрупкие на вид, но способные выдержать любые шторма.

Дюймовочка, стоявшая неподалеку, не сдержала слез и прижала ладошки к лицу, а Котов даже перестал лениво щуриться, одобрительно кивнув — жест, по меркам кота, равносильный высшей похвале.

Юлий, чья камера была включена на режим макросъемки, комментировал это с таким придыханием, будто вел репортаж с вручения «Оскара»:

— Вы посмотрите на эту детализацию! Никакой гравировки от ювелирных брендов, это же ручная работа самой природы! Друзья, если кто-то из вас планирует предложение, учитесь у Водяного: меньше пафоса, больше души! Это же эксклюзив, который не купишь ни в одном бутике Тридевятого!

Кваковская, чьи глаза сияли ярче любого жемчуга, протянула руку. Водяной аккуратно надел кольцо на её тонкий палец, и в этот момент берег океана накрыло легкой волной, которая, казалось, благословила этот союз.

Водяной слегка наклонился и когда их губы соприкоснулись, казалось, что сам океан выдохнул вместе с ними. Это не был киношный, вымученный поцелуй — это было тихое обещание, скрепленное не печатями, а чем-то гораздо более глубоким.

В ту же секунду пляж взорвался аплодисментами.

Юлий, забыв про все свои ракурсы, просто замер с камерой, направив её прямо на молодоженов, и прошептал в микрофон:

— Ребята… это был не просто поцелуй. Это была победа. Самая настоящая, самая честная победа любви над всем этим безумным миром. Мы стали свидетелями истории. Вы только посмотрите на них… они светятся.

Юлий, всё еще сжимая камеру, смахнул крокодилью слезу, которая предательски скатилась по его морде, и прочистил горло, явно собираясь совершить профессиональное самоубийство. Он огляделся — гости были в таком восторге от церемонии, что на секунду потеряли бдительность.

— Кхм-кхм… — конь подмигнул объективу, переключаясь в режим «светский скандал». — Торжественный момент позади. У меня вопрос как у представителя прессы, так сказать, на злобу дня. Нескромный, но жизненный! Водяной, Царевна, тут подписчики в комментариях бурлят… ну, в общем, когда у вас там… кхм… брачная ночь? И, главное — можно ли мне будет присутствовать и снимать всё на камеру? Представьте, какой контент бабахнет! Я обеспечу лучшую картинку, обещаю, никакой тряски! Это же просто взрыв рейтингов, это миллионы просмотров, это…

Кваковская, которая в этот момент мирно поправляла тиару, замерла. Её глаза опасно сузились, превратившись в узкие щелочки. Она медленно, почти грациозно, схватила лежащую рядом увесистую, мокрую корягу.

— Юлий… — прошипела она, и этот звук перекрыл шум прибоя. — Я тебя сейчас пришибу, парнокопытный ты стрингоносец!

Юлий, чья уверенность улетучилась быстрее, чем вода в пустыне, рванул прочь, не переставая, однако, держать камеру на «селфи» и запыхавшись строчить в эфир:

— Ой-ой-ой! — орал он, пока на фоне мелькали ошарашенные лица гостей. — Друзья, вы это видите?! Экшен, эксклюзив! Невеста в ярости! Динамика! Агрессия!

— Да стой ты, копыто ты недоделанное! — кричал Водяной, пытаясь догнать жену, но лишь поскальзываясь на мокрой гальке.

— Это контент уровня «Бог»! Бегу, спасаюсь, но ради вас на всё готов! — орал конь, гоняя по пляжу.

— Беги, Юлий, беги! — подбадривала его Дюймовочка, смеясь до колик.

— Салтан, ну чего ты сидишь, подставь подножку коню! — шипела Шамахи.

— Еще чего, — фыркнул Салтан, — пусть он эту Кваковскую еще пару километров по пляжу поводит, хоть какой-то экшен в этот скучный день! Глядишь до мордобоя дело дойдёт!

Юлий сделал резкий вираж вокруг пальмы, поймал в объектив разъяренную Царевну и, тяжело дыша, выдал финальный аккорд:

— Дорогие подписчики! Ставьте лайки, пишите гневные комменты в поддержку несчастного оператора, подписывайтесь на мой канал — ссылка в шапке профиля! Таких историй вы не увидите ни у кого в Тридевятом! А меня, кажется, сейчас будут делать отбивной! И мы с вами на этой… очень динамичной ноте прощаемся! До новых встреч, и не забывайте — любовь побеждает всё, даже гнев невесты с корягой! Пока-пока!




От автора:

Вот и сказочке конец — кто дочитал, тот молодец! Что хотелось бы сказать по поводу этого произведения: изначально автор задумывал сделать из этой книги красивое фэнтези, но, как говорится, всё похерилось. Впрочем, у меня ничего нового в этом плане не происходит: книги не смотрят на основной сюжет, начинают жить своей жизнью. Поэтому что вышло, то вышло: книга получилась из жанра «сказочная дичь», но очень жаль, что такого жанра не существует. Уверена на 100500%, что кому‑то книга показалась дурацкой и абсолютно нелогичной — на это и было рассчитано. В этой книге не было никакой логики, от слова совсем. Просто лёгкое юмористическое чтиво (один Юлий чего только стоит, ходячий праздник абсурда и мой личный фаворит!), чтобы расслабить свои булки после рабочего дня, посмеяться и забыть это произведение (возможно, ещё и обгадить автора за то, что он написал бред сивой кобылы). Спасибо, что прошли этот безумный путь вместе со мной. Берегите себя, свои нервы и, главное, чувство юмора — оно тут явно не лишнее!

...